Все как всегда

                ВСЕ, КАК ВСЕГДА.       

                1
   - Твоя доброта границ не имеет! - язвительно сказала Оксана, отбросив нож, которым резала капусту, - сколько долгу висит на ларьке? За пятьдесят тысяч уже перевалило?
   - Еще только сорок шесть, - раздраженно ответил Виталик, роясь в накладных, - ну что ты опять завелась, отдают ведь люди.
   - Отдают! А сам на драной Оке ездит! Тебе не стыдно перед людьми? Переверзев, вон уже, пятую машину меняет, недавно всей семьей в Италию ездили, а мы как сидели в этой глухомани с голыми задницами, так и сидим, да только долги считаем: кто сколько нам должен! Ну да, ты же ведь добренький, тебя попроси, ты и раздашь все! Савик вернул долг? 
   - Пятого обещал все отдать, - ответил Виталик и предупреждая очередной шквал негодования жены, добавил: - я сказал больше ему не давать, пока он все до копейки не вернет.
   - Вообще ему не давать, если у него совести нет! Да я бы его и на порог не пустила! Господи, и носит же таких земля! А вчера знаешь, что он начудил? Залез с лопатой к бабе Моте в огород, все грядки потоптал. Говорит, Антонович, царствие ему небесное, закопал здесь банку самогонки, так он собрался ее выкапывать! Это надо же такое придумать, а! Так баба Мотя его еле выгнала, говорит, теперь боится даже в ларек выйти, а то ведь этот охламон и вправду весь огород перекопает! А я ей говорю: ты ему скажи, пусть осенью приходит и копает себе на здоровье, так хоть доброе дело сделает! Погоди, сейчас борщ будет готов.
   - Все, мне уже некогда, а то опять на перерыв попаду.
Он торопливо чмокнул жену в щеку и выскочил за дверь, опасаясь, что она сейчас опять переключит свое внимание на него и окончательно испортит настроение. И почему бабы вечно пилят своих мужиков, чего им не хватает? Виталик обошел машину, постучал колеса. Надо бы правое переднее подкачать, да уже некогда. Все некогда, некогда. Карбюратор вот тоже барахлит, надо бы к Андрюхе отогнать, чтобы проверил. Он открыл ворота и сел в машину.
   - Погоди, телефон забыл!
Оксана выбежала на порог, запахивая на ходу халат.
   - Ты уж будь осторожней на дороге, сильно не гони, ладно?
   - Да на этой сильно и не разгонишься, - ответил Виталик, заводя мотор, - ну все, пока! Ворота закрой.
   
   Он выехал из низины, где стоял его дом и поехал по улице. Дед Семен как всегда сидел на скамейке у своего дома, на посту, как шутили соседи. Саня Рожок бросил свою Ниву посреди дороги, тоже как всегда. Объезжая ее Виталик посигналил, тоже как всегда. Это и была их жизнь, - все как всегда. Шло время, в больших городах менялась власть, менялась сама жизнь, а у них было все, как всегда. Дороги в поселке в осенне-весенние сезоны превращались в месиво, и проехать тогда можно было только на тракторе. Газопровод, деньги на который они собирали, только собирались тянуть. Хотя они и называли себя поселком, но на самом деле были частью городка Пунино, растянувшегося вдоль дороги, но сути это не меняло. Их частный сектор спускался по холмам к низине, густо заросшей лесом, за которым несла свои воды Чусина и находился таким образом на отшибе. И ларек надо было бы ставить возле шоссе, но все магазины тоже были там, конкурировать с ними было трудно. Жители поселка раньше все ходили туда, месили грязь, ведь в советское время люди были для магазинов, как впрочем и для всего остального. Так что с одной стороны он был прав, поставив свой ларек посреди поселка, на слиянии трех улиц. Теперь всем стало гораздо удобнее, все стали его клиентами, на что и был расчет. Но с другой стороны, он и сам стал заложником своего поселка: ведь покупателями были только его жители. А когда началась катавасия с отсутствием работы, с задержанием пенсий, ему не оставалось уже другого выхода, кроме как давать в долг, под запись. Слава Богу, что сейчас и пенсии и зарплаты выдают вовремя, но привычка брать в долг у людей осталась. Так удобнее. Правда удобнее покупателям, но не ему. Но как он мог отказать, ведь он с детства знал их, и они знали его, и все вместе они жили одной жизнью! И жизнь эта была нелегка, но стать куркулем, давящимся от жадности, всем отказывающим, он не мог. Не позволяла совесть, а может воспитание. И пользовались ведь этим, но зато сколько людей в их поселке выжило только благодаря нему? Хотя Виталик никогда никого и не упрекал, и не ставил себе это в заслугу, но он знал это. И он делал так, потому, что по другому не мог, хотя и самому приходилось туго. Особенно сейчас, когда он затеял строительство настоящего магазина. Не супермаркет конечно, но и ларек уже в печенках сидел, а денег, как всегда, не хватало. Да, - хотелось бы и машину посолиднее, и отдохнуть, но увы, пока это было невозможно.
   
   Под ларьком на корточках сидел Вован и по его лицу было видно, что он опять пошел в запой. Удивительный человек: имеет свое дело, наладил производство шлакоблока, рабочие у него, да и сам трудится с утра до вечера. И живет неплохо, машины, трактор, дома отстроил себе и родителям, деньги водятся. Но периодически уходит в запой и тогда превращается в настоящего бомжа. И когда в запое, дружбу с такими же водит. Он для поселковой шпаны как манна небесная: они заранее уже чувствуют, когда Вован запьет, и слетаются на халяву. Вован берет в ларьке пиво, у тети Дуси самогон и все в долг, потому что когда пьет, денег с собой не носит. А вот когда выходит из пике, первым делом возвращает долги. Так и живет. Виталик хоть и не одобрял такого поведения, ведь сам он не пил, но понимал его. Их жизнь была где-то на грани человеческих возможностей и сил, и чтобы не свихнуться от этой тяжести, время от времени приходилось принимать лекарство. А какое у нас самое верное, самое быстродействующее лекарство? Да, только водка может смыть бремя постоянных проблем и горьких дум,  если не совсем, то хотя бы отодвинуть, загнать их на второй план. Многие, очень многие живут так.
   Людмила уже ждала его в ларьке со списком нужного товара. Мельком взглянув на него и отложив все возникшие у нее вопросы на потом, Виталик поспешно сел в машину и поехал. До райцентра путь неблизок и нужно было поторопиться.
   На оптовой базе пришлось как всегда попотеть, и даже два раза позвонить Людмиле, чтобы уточнить кое-что из списка. Наконец он обошел всех менеджеров, отстоял очередь к кассе и с накладной поспешил на склад. Подогнав задом Оку к запасному выходу, ( не лезть же ему в центральные ворота, где товарятся на грузовиках) он нашел Леопольда. Старший грузчик был слегка навеселе, тоже как всегда. Видимо, не один только Виталик привозит с собой заветную бутылочку, чтобы его отпустили побыстрее. Леопольд, (то ли это действительно его имя, то ли кличка) был сегодня важнее чем всегда; видимо принял на грудь больше обычного, но дело свое знал. Окинув наметанным взглядом список товаров, он отдал приказ своим помощникам и дело закипело. Вскоре возле машины возвышалась гора продуктов, которую теперь нужно было сверить по списку и количеству и правильно рассортировать на заднем сидении и в багажнике. Когда все это было сделано и накладные подписаны, а один экземпляр отдан Леопольду вместе с бутылкой которая мгновенно исчезла в бездонном кармане одного из грузчиков, Виталик собрался ехать домой. Но Леопольд продолжал стоять рядом с таким загадочным видом, что сразу становилось понятно: затевается очередная афера.
   - Командир, ты же рыбу всегда берешь, возьми у меня кальмаров, - заговорщески подмигнул ему Леопольд. Это был один из его побочных доходов: отдавать в полцены товар, который удалось «сэкономить».
   - Что еще за кальмары? - спросил усмехнувшись Виталик.
   - Кальмары, ну ты че, не знаешь? К пиву самая классная закусь! Отваришь, только посоли как следует, потом за уши не оттянешь, точно тебе говорю. Мы с ребятами уже ящик умолотоли, под пивко…
Леопольд для пущей убедительности погладил себя по животу и скорчил такую довольную мину, будто и вправду не ел ничего вкуснее. Смотреть на него без смеха было невозможно. И хотя Виталик не хотел впутываться в темные делишки Леопольда, да и навара большого это не сулило, но две причины нашлись. Нужно жить в ладу с кем доводится работать: ведь можно и официально получать товар и ждать, когда грузчики отпустят, например Камаз-фуру, а потом только будут грузить тебя. А вторая причина, - Оксана. Надо было ее чем нибудь удивить, чтобы меньше бурчала.
   Эх, знать бы где упадешь! Вот с этого момента и начала тянуться ниточка, не разматываясь с клубка, а наоборот, заматываясь в него замысловатыми узелками и петлями, распутать который оказалось ох как непросто! Взял, взял таки Виталик этот злосчастный ящик, подивившись уже тогда, что не был он картонным, как и все другие, в которых хранится мороженая рыба, а добротным, из досок. Не насторожила его и странная маркировка красными буквами – НС, и что не было на ящике обычных надписей на английском языке, китайских, либо японских иероглифов, а откуда ведь еще могли поступить кальмары? И только запах слегка насторожил, не то что плохой, но какой то странный.
   - Это же морепродукты! - пояснил Леопольд, подняв указательный палец в небо, - понимать надо!
   - Ладно, черт с тобой!
Некогда было уже Виталику вникать в особенности хитрых морепродуктов. Нужно было спешить домой, пока мороженая рыба таять не начала. В первый раз пожалел о левой покупке, когда ехал. Попахивали кальмары вроде как тухлятиной и еще чем-то непонятным и все сильнее. Ох и материл он же мурого Леопольда, всучившего ему заведомую дрянь! Потому удивлять Оксану Виталик передумал и по приезду в ларек запихнул ящик в морозилку, рассудив, что утро вечера мудренее.   
   
Увы, не всегда. Следующим узлом в этой клубке стали два закадычных другана - Васек Дутлов, и Пеня, он же Вячеслав Пеняев. Именно сегодня ночью они решили выйти на дело, а дело их было несложным с одной стороны: копать кабели, которых столь много бесхозных оставалось с советских времен, но хлопотным и опасным. Пеня как никто другой знал об этом, мотал уже срок, но выйдя на свободу, снова занялся доходным бизнесом. А чем еще заниматься: просто работать как-то не получалось, да и не сильно то хотелось.                - А он точно не подключен?
   - Да верняк, я отвечаю, - Васек для пущей убедительности даже пальцем по горлу чиркнул: - я же говорю, столько чамера в этого старого хрыча влил, пока он не раскололся! Говорит, что еще в восемьдесят пятом тянули кабель, траншею через все поле прокопали, кабель уложили, думали подстанцию ставить, а потом передумали.
   - Да не гони, как это передумали? Это че, бляха-муха, как в огороде: хочу, сажаю картошку, а хочу - не буду?
   - А нахрена тебе картошка? Давай лучше травку посадим. Знаешь, сколько бабок можно на этом зашибить?
   - Ну ты тупой, Васек, я же это просто сказал. А травку ты … сам сажай, у себя в огороде, сейчас за это срок хо-ороший дают, попаришься на нарах, бляха-муха, враз поумнеешь!
   - Не-е, я лучше дома, на диване париться буду…
   - Дурак, оттуда выходишь, как будто академию … закончил, все про жизнь уже знаешь!
   - Не-е, лучше я неграмотным буду. Да и на… это мне, если у меня первый дружбан уже академик? А диплом тебе выдали?
   - Ага, красный, а потом догнали и медаль еще вручили, бляха-муха, вместе со справкой об освобождении…
   Так интеллигентно философствуя о своей жизни они пришли на место предстоящих археологических раскопок. Пеня даже не поленился сходить на другой конец поля, убедиться, что трансформаторной будки там действительно нет, - ведь техника безопасности важнее всего! Если бы он не поленился пройти еще и до конца улицы, то нашел бы ее, эту самую будку и тогда вряд ли бы предстоящие события так повлияющие на размеренный уклад жизни всего Пунино, приняли именно такой характер. Видимо есть Бог на небесах: если он не предотвратил катастрофу, то явно смягчил ее. Кладоискатели рьяно взялись за дело и сухая земля полетела во все стороны. Старый хрыч, бывший работник городской электросети не обманул их, кабель был на месте. Теперь нужно было перерубить его и выдергивать из земли до тех пор, пока рассвет не прогонит тружеников с их с рабочего места.
   - Давай ты! - Пеня несколько торжественно вручил топор поддельнику.
   - А че я? Я тока боюсь! Шарахнет, потом костей не соберешь.
   - Ты надыбал, тебе и рубить!
Они долго пререкались, наконец Васек, согласившись с весьма разумными и вескими доводами типа «пасть порву», взялся за топор. Уже было за полночь, поселок к тому времени спал. Топор глухо ударил по бронированному кабелю: раз, другой, а затем была вспышка короткого замыкания с жутким треском, со снопом искр. Васька выкинуло из ямы, словно щепку. Как потом благодарил небеса Василий за то, что земля была сухой, а топорище деревянным! Отделался он обоженными ладонями и легким заиканием, за что и получил впоследствии новое погоняло: Жженый. Рванули они без оглядки, оставив всю западную часть города без электричества, и по прибытии домой принялись лечиться испытанным средством. Пеня даже сам лично сходил, не поленился, разбудил торговку народным медикаментом и к утру они оба спали мертвым сном, не выдержав передозировки. Здесь их и нашел участковый, знающий, кто чем промышляет, но к нашей истории это уже не относится.

   Виталик проснулся поздно, в половине восьмого. Думал побриться и обнаружил, что света нет. О рыбе подумал, а вот про кальмаров не вспомнил и только когда Любаня, вторая продавщица, позвонила ему, чтобы описать, как провонялся весь ларек, он с ужасом представил себе этот запах. Долбаные кальмары! Если бы попался ему сейчас этот Леопольд, Виталик бы заставил его сожрать весь ящик, вместе с упаковкой, но без соли и даже без глотка пива! С этой мыслью он рванул к ларьку, моля Бога, чтобы не было сегодня ранних покупателей. Положение было даже хуже, чем он  представлял. Смердело не только тухлятиной, но чем-то гнилостным и опасным. Отворачивая лицо и не дыша, он запихнул мерзкий ящик в черный целлофановый пакет для мусора и бегом отнес к машине. Любаня открыла настежь окна и двери, надеясь проветрить помещение.
   - Не отпускай пока никому, - сказал он продавщице, садясь в машину.
   - Скажи ревизия у нас. И перебери рыбу, может она тоже испортилась.
   - Слышь, Виталик, только ты это на свалку не вези, а то потом будут говорить, что торгуем всякой тухлятиной.
   - Ладно.
   Городская свалка находилась в другой части города и везти туда эту мерзость Виталик все равно не стал бы. Да и окрестные жители давно приспособили для вываливания мусора конец балки, вроде как и за чертой их поселка, но в тоже время не так уж далеко. Но это только те, кто не ленился туда вывозить свой мусор, а большинство вываливало прямо возле своих домов, благо что весь поселок был изрезан оврагами, а жители считали, что овраги только для того и созданы. И это тоже было из разряда - как всегда. Все как всегда.
Виталик решил вывезти кальмаров подальше в лес и там бросить на съедение падальщикам, но по дороге передумал. Хотя убыток был небольшим, но можно и его ведь повернуть в свою пользу. Перед Чусиной, в лесу, находилось озеро называемое Рачьим, и название говорило само за себя. Туда и решил вывалить он содержимое ящика, а потом поставить раколовки. Убыток мог вполне обернуться прибылью. Раки, - ходовой товар и Виталик знал кой кого в райцентре. Так он и сделал. На старенькой плоскодонке, принадлежавшей его бывшему однокласснику, он выгреб на середину озера и избавился наконец от тошнотворного студня, в который превратились кальмары. А вот бросать здесь же и ящик не стал, отвез его на дымящуюся свалку, за что потом и благодарил судьбу.
                2
   На третий день ворвался на улицы поселка в клубе пыли камуфляжный Уазик, но не тот, старый, а новой модели, с весьма звучным именем, - «Патриот». Затормозил он возле ларька и появились из него двое в камуфляжной форме, но без погон. И было в них нечто такое, что сразу становилось ясно: эти люди несут очень большие неприятности. Представились они владельцу магазина следователями военной прокуратуры. У Виталика екнуло сердце; он понял, что врать и отпираться бессмысленно, хотя и удивило его, что военные занимаются такой пустяковой кражей. Но всю правду говорить тоже не стоило, Виталик чувствовал это. Его пригласили в машину, где находился третий, тоже в форме, хотя явной угрозы в себе не таил, а скорее был жертвой, судя по тому, как потел и нервно потирал руки. Виталик запираться не стал, рассказал все как было, с одной лишь поправкой: ящик вместе с содержимым он выкинул на свалку. Вот и все. Тем более, что военные знали уже про существование Леопольда и больше всего их интересовало на данный момент местонахождение груза. Они предложили проехаться на свалку, на что Виталик тут же согласился, а что ему скрывать? Груды тлевшего мусора за эти дни выгорели, но к счастью угол ящика сохранился в достаточно узнаваемом виде. Его то он и предъявил следователям и третьему, который обрадовался обгоревшим остаткам, как ребенок. Толстячок облазил всю кучу, вороша палкой неприятное содержимое свалки и вернулся к ним весь пропахший гарью, но сияющий.
   - Можно с большой степенью точности утверждать, что, э, так сказать  содержимое, полностью уничтожено в огне…
Но высказаться яснее ему не дали, сказав, что продолжат разговор в другом месте, отчего толстячок сразу сник. Виталику любопытно было узнать, чем так опасны были эти «кальмары», но благоразумие подсказывало держать вопросы при себе.
Они вернулись в ларек, где Виталик еще раз подвергся перекрестному допросу, а потом все это подробно изложил в объяснительной записке, а также дал подписку о невыезде и о неразглашении.
   - Я вижу вас мучает вопрос, что находилось в ящике. Так и быть, скажу, но между нами. Это были специальные продукты, и ваше счастье, что их никто не попробовал, иначе неизвестно, сколько бы людей вы отправили на тот свет. Все ясно? Так что молчание в ваших же интересах. 
Вскоре они уехали и это принесло на какое то время облегчение. И для Виталика на этом история и закончилась бы, но…

   - Понимаете, дать определенный ответ, опасны ли геномные продукты, или нет, сейчас не может никто.
Толстячок явно продолжал прерванный разговор, не в силах перенести угрюмое молчание. Обращался он к спинам, подавшись вперед на заднем сидении и по тому как закаменели эти спины, понял, что его слушают.
   - Пока эксперименты не выявили ни положительных, ни отрицательных результатов, но совершенно неизвестно, как все это отразится на последующих поколениях. И в каком поколении начнутся мутации, тоже неизвестно, если они начнутся вообще.
Молчание спутников он принял как разрешение говорить и торопился изложить суть своего дела, желая не сколько оправдаться, сколько выговориться. По сути дела не он один был во всем виноват, за безопасность отвечали как раз эти двое, и отвечать они будут все вместе. Но ученый был рад, что опасное производное его эксперимента уже уничтожено и можно расслабиться.
   - Хотя в науке не существует такого понятия и любой результат по своей сути положителен, даже само отсутствие результата, но тем не менее существуют и моральные стороны…
   - Кажется, пронесло, - процедил тот, кто сидел за рулем, прервав монолог ученого. И хотя он не поворачивал голову, боковым зрением заметил мгновенно промелькнувшую и тут же исчезнувшую гримасу на лице сидевшего рядом.
   - Может быть, - ответил тот.
Они оба решали в уме сейчас сложную, многоходовую партию, а суть ее заключалась в следующем.
   В одной лаборатории разрабатывался новый рацион для солдат из генетически модифицированных продуктов с рядом конкректных требований к ним. При минимальном объеме должен был рацион содержать в себе максимум положительных вкусовых качеств и храниться как можно дольше. Но не это главное. В первую очередь должен был он укреплять боевой дух солдат, а попросту говоря, заменить пресловутые таблетки храбрости. Но как часто это водится, результат дал совершенно иные результаты и тогда, помимо создания положительного рациона, решено было создать и такие продукты, которые бы отрицательно влияли на моральный дух солдат армии предположительного противника. То есть работать в двух направлениях. Но продукт выбрал для себя третье: опыт вышел из-под контроля, и получилось нечто странное, но несущее в себе задатки не только живого, но и явно наделенного инстинктом. Ученый понимал, что находится на пороге самого гениального открытия в области генетики, но ему вежливо и категорично посоветовали заниматься поставленной задачей, а этот продукт уничтожить. И вот с этого момента и начались приключения зеленого армейского ящика с литерой НС. Ученый передал его на хранение в армейские склады, в морозильную камеру, надеясь впоследствии вернуться к своему открытию. А дальше начался процесс, который иначе, чем «как всегда» не назовешь. Один хозяйственный прапорщик решил что негоже добру пропадать, и ящик, пройдя сложную цепь манипуляций, оказался в итоге в морозильном складе оптовой базы «Меркурий». Разумеется без ведома их владельцев. 
      - Могло быть и хуже, - после длительной паузы вновь произнес водитель.
   - Значительно хуже… - добавил второй.
               
   Вываленная Виталиком масса осела на дне, приспосабливаясь к новой и благоприятной для нее среде обитания. Она запустила энергетические разряды во все стороны, прощупывая пространство и впитала в себя инстинкты рыб. Надо сказать, что самим рыбам такое соседство отнюдь не понравилось, а потому серебряный карась, основной обитатель озера, прозванный местным населением гибридом, поспешил покинуть озеро по протоке, ведущей к реке. Рыбаки быстро это проведали и берега рукотворного канала густо облепили любители клева всех возрастов, со всевозможными снастями.
Вот тут то и появился ночью на озере еще один человек на резиновой лодке с весьма специфической снастью: электроудочкой. Он то и стал еще одним узлом в этом клубке, и придал новый импульс разворачивающимся событиям в прямом смысле этого слова. Электрические разряды заставили массу перейти из пассивного состояния в активное, и она стала разрастаться, концентрируясь пока на дне, ибо следовала еще инстинкту рыбы. Но ее собственный инстинкт заставлял искать более развитые формы существ, ведь сама по себе она не была разумной, но стремилась приобрести его для своего выживания единственно доступным ей способом: впитывая и поглощая чужой разум.
   
   А вот пришло время появиться и главному герою нашего повествования. Едет он сейчас в городской маршрутке домой, согнувшись в три погибели, так как она битком набита пассажирами, и не о чем не догадывается. Выйдя из газельки на своей остановке молодой человек облегчено вздохнул, закинул ремень увесистой сумки на плечо, подхватил пакет и пошел вниз по улице. Дома по правую руку скоро закончились, уступив место широкой балке, заросшей кустами и деревьями, ну а чем она еще была завалена, вы и сами уже понимаете.
   Зовут нашего героя Алексей Глазков, или попросту - Глазок. Шел он, радуясь погожему летнему дню, возвращению домой после шабашки в районе, заработанным деньгам, но главное, предстоящей рыбалке. Да, да, на том самом озере. Это его лодка была спрятана среди камышей, которой и воспользовался Виталик. Надо сказать, что ловить раков после беседы с военными он передумал, хотя и съездил на озеро проверить обстановку. Озеро было на месте, хотя показалось ему, что вода стала подванивать кроме болотной гнили и еще чем-то мерзким. Но явных следов массового отравления рыбы не было, а потому Виталик вернулся к своим повседневным хлопотам  успокоенный.
   Поздоровавшись с соседом, Алексей отворил калитку. В низком и как бы скособоченном домике царил все тот же холостяцкий беспорядок. И здесь было все как всегда, как оставил он, уезжая на шабашку. Но Алексея это вполне устраивало. Что делают люди, приезжая после месячной отлучки домой в первую очередь? Разбирают и укладывают вещи, протирают пыль, готовят обед. Леха же кинулся проверять снасти, поставил вариться перловку и пошел копать червей. В этом был весь он.
Но чтобы все последующие события были более понятными, придется рассказать о нем поподробнее.
   Характерной чертой его внешности была неприметность. Бывшая жена  называла его человеком-невидимкой и говорила, что Алексею надо было бы стать разведчиком, настолько незаметной серой тенью он шел по этой жизни. В молодости Алексея это сильно раздражало и он одевался ярко и вызывающе. Но даже и тогда у окружающих возникало ощущение, что это красная куртка и джинсы решили сами пойти на танцы, без ведома их владельца. А все потому, что был он молчуном, это в первых. А во-вторых, - пассивной личностью. Работу по дому делал только когда становилась она острой необходимостью, что в конце концов и отразилось на его семейной жизни. Разбился их фрегат любви о рифы пятилетнего кризиса и затонул в пучине житейских будней, оставив Алексея одного на необитаемом острове, каким казаться стал ему его дом. Да только кого этим сейчас удивишь? Ко всему прочему был он еще и однолюбом, а потому сходиться ни с кем не спешил. И по всем законам нашей жизни должен был спиться Алексей, но вот беда, - не получалось у него! Пробовал он, все свои силы и душу вкладывал в это святое на Руси дело, да уже на следующий день не лезла водка в него, назад вырывалась, словно чуяла его неискреннюю любовь к ней. Вот так и жил он, ни к чему не стремясь в своем быту, не имея цели в жизни: ни вверх по течению, ни вниз. Барахтался на одном месте, и с ума не сходил, и даже удовольствие в этом находил, а все потому, что был он мечтателем. Уходить в мир грез начал Алексей еще в детстве; как в школе на уроках сидел с отсутствующим видом, так и по жизни с ним пошел. Вот этого и не смогла простить ему Галина, забрала сына и уехала в райцентр, где подозрительно быстро сошлась с кем-то. Родители, женив сына, переехали и жили теперь далеко, и хотя и звали его к себе, но он остался в Пунино. А все потому, что была у него одна страсть, единственно искренняя, и этой страстью была рыбалка. Но даже и в этом древнем искусстве он умудрялся быть самим собой, то есть весьма странным: влекла его к воде не сама рыба, даже не поклевка, а просто возможность побыть на природе, и рыбалка была скорее поводом, чем причиной. Так что, увы, дорогой читатель, вопреки всем стандартам вот какому человеку суждено будет стать главным действующим лицом, а вовсе не герою с квадратной челюстью, с квадратной мускулатурой и не менее квадратной головой, согласно жанру американского боевика.
                3
  Обычно под словом «озеро» подразумевается нечто широкое и как бы круглое. На самом деле Рачье озеро было когда-то давно старым руслом Чусины и старики иногда так и называли его. Затем река сместилась на запад, подмывая крутые склоны противоположного берега, а прежнее русло стало замкнутым протяженным водоемом и тихо мелело, только весной в половодье пополняясь свежей водой, да ключи холодные били на дне, что не позволяло ему превратиться в болото. Позднее прорыли протоки, соединив оба конца с рекой, но озеро так густо проросло на мелководьях камышом, что течения не было, а потому и называлось озером.   
   Выйдя на поляну, Алексей сокрушено покачал головой: его любимое место опять было завалено всевозможным мусором, который вечно  раскидывают «любители природы и шашлыков». Более того, под развесистым старым дубом, гордо возвышающимся посреди поляны, жгли костер, и теперь пожелтевшие и покореженные от огня листья печально шуршали, словно жаловались на бездушность людей, не понимающих что творят. Собрав в пакет мусор, Алексей отнес его в узкую лощину, замаскированную буйной зеленью: здесь уже его было много, это был его «улов» за эти годы. Лодка была на месте, но вот отсутствие рыбаков несколько удивляло. Алексей собрался было выплывать, но два пацана, возвращавшиеся с удачной рыбалки, просветили где сейчас рыба берет и Алексей поспешил на протоку. А чуть позднее на поляне показались несколько коз, которых подгонял лозиной пожилой мужичок с побуревшим не только от солнца лицом. Козы не спеша щипали траву, медленно приближаясь к озеру, а пастух решил отдохнуть в тени дерева. Но сесть на привычное место было непросто из за черного пепелища, и он присел с боку, не видя коз и опустил к тому же голову.
Да куда они денутся? Животные подошли к воде, но вместо того, чтобы зайти в воду как обычно, стали на берегу и долго принюхивались к странному запаху, пока жажда все же не переборола страх. Увязая в черном иле они зашли в воду.
   Надо сказать, что мужичок вчера малость перебрал, а потому ходить под жарким солнцем было ему сегодня тягостно и он сразу задремал в прохладной тени. Разбудило его тревожное блеяние и всполошено вскинувшись, он узрел нечто чудное: коза с рыжими подпалинами на раздутых боках рвалась изо всех сил на берег, но что-то стеклянистое, похожее на сосульку, тянуло ее назад в воду. Он не поверил своим глазам и даже потер их, а коза тем временем странными, угловатыми рывками все больше скрывалась под водою, вопя от ужаса, и вдруг разом исчезла! Теперь только круги на воде показывали то место, словно билась она еще под водой, а затем успокоилась вода и все затихло. Пастух кинулся в воду: зайдя по то, что женщинам будет по пояс, долго шарил палкой под водой, ничего не понимая и зовя козу по имени, надеясь что вынырнет она сейчас из озера и скажет, что пошутила.
   - Маня, Маня, … да что же это такое, … Господи, что же это творится?
То и дело он оглядывался назад, словно козы могли объяснить ему, что здесь происходит, но те ошалело метались по поляне, и объяснять ничего не хотели. И не было рядом никого как назло! Пастух зашел еще глубже в воду и вдруг почувствовал, как нечто вязкое начало обволакивать его ноги и он с матом выскочил на берег, белый как мел, и долго еще приходил в себя.
   
   Коза принадлежала бабе Моте, известной на поселке силой своих легких, и позднее, представ пред ней, он только и мог лепетать в свое оправдание что-то про «кисель», похитивший животное. В ответ весь поселок услышал и про кисельные берега, и про молочные озера, и про сушеные пряники на дорогу в места не столь отдаленные, и много еще всякого разного. Узнал поселок и всю подноготную незадачливого пастуха, и всю его родословную, оказывается корни ведущую от ослов, и слушал это еще очень, очень долго. Весь следующий день возле ларька возникали стихийные митинги, стоило только появиться измученной страданиями потерпевшей, а возникала она почему-то каждые пятнадцать минут, вся в облаке горя по несчастной животинушке да в сполохах молний к проклятому ироду, пропившему ее Манечку! Все были согласны с такой версией и мужичку пришлось возмещать убыток осиротевшей женщине. На место преступления никто не сходил, не считая участкового, которому пришлось это сделать по долгу службы. Никакого киселя он там конечно не заметил, так что первое соприкосновение прошло незамеченным, а точнее не поверенным, как всегда. Даже Виталик не смог увязать буйные вымыслы пастуха с вываленными за борт «кальмарами».

  Масса поглотила козу и приобрела ее инстинкты. Стоит ли удивляться тому, что однажды мальчишки увидали на берегу нечто странное, щипавшее траву. Было ЭТО, насколько смогли рассмотреть пацаны, полупрозрачное, без ног, но с головой и глазами, и посмотрело оно на них так, что они в панике кинулись по домам. Весть о том, что «кисель» мирно щиплет травку никого не поразил, посчитали это очередным розыгрышем, продолжением подначек мужичку. Да и он сам уже не верил в увиденное им: мало ли что может померещиться утомленному солнцем человеку! Но он и не оставлял надежды узнать имя того кто увел у него козу из-под самого носа, чтобы не только поквитаться с вором, но и вернуть свои деньги.
   Алексей в это время был занят домашними делами, на рыбалку больше не ходил и разговоры про «кисель» пропустил мимо ушей. Строил он сейчас свой дом, но не из кирпичей как полагается, а из однородной массы, подобной бетону, но свойство дерева имеющее. Дом должен был быть просторен внутри, но не привлекателен снаружи, чтобы никто не обращал на него внимания и не задавал лишних вопросов. Более того, хотелось ему втиснуть в нынешние размеры дома коттедж из семи комнат, и чтобы была в нем просторная бильярдная, но такое было под силу только профессору черной магии Воланду. Ломал голову Алексей, думал как это сделать лучше всего; даже вымерял шагами свою территорию и наброски карандашом делал в тетради, но пока ничего не получалось. А он уже этим же материалом собирался вымостить и все дороги в поселке, а душевная доброта требовала еще и подновить все дома в округе, да что в округе, пришло время весь город заново построить! И чтобы меньше трех комнат не было в квартирах, пора было уходить от Сталиновских постановлений о положенной квадратуре на одного человека. Так что умственно был занят он сильно, закидывая пайку угля в сарай и ничего не знал про странные дела, творящиеся на берегу озера.

   На рыбалку собрался, как только покончил с текущими делами. На этот раз подготовился Алексей всерьез: съездил на рынок, купил анисового масла и макухи, в ларьке взял полторашку пива и еды, ведь сейчас он хотел идти с ночевкой, а то и на две ночи, по настроению. Любаня шутя поведала ему об утащенной киселем козе и он тоже посмеялся, но по дороге мысли приняли неожиданный оборот. Представил Леха себе, что завелось в озере чудовище типа Лох-Несского, и выползает на берег полакомиться рыбаками, но увы, даже при всем своем воображении не мог он не признать того факта, что зловредной рептилии негде будет укрыться, чтобы в тишине спокойно обгладывать их косточки. А посему перекинуло его воображение на берега африканских болот, где несомненно и водятся реликтовые ящеры и весь вопрос стоял в том, как их изловить. Тогда на аппарате, подобному НЛО, завис он над болотом и течении года подкарауливал хитрую рептилию и дождался все-таки, но вот ловить не стал. Снимал ее на камеру, усыпил и образцы крови и всего прочего взял, а потом великодушно отпустил: пускай живет! Ему уже некогда было, теперь таким же способом надлежало отследить на Тибете снежного человека, куда он и отправился бы, да уже пришел к озеру.   
Жарко было сегодня и он присел под дубом, скинув рюкзак с ноющих плеч. Вроде и нет ничего такого особенного в нем, а тяжело.
Развесистая ива печалилась у самой воды, роняя слезы на темное покрывало неба и оно вдруг шло мелкими кружками, словно и само тихо плакало в ответ. Камыш упруго застыл в ожидании порывов ветерка, чтобы покачать тогда укоризненно коричневыми будыльками, то ли сочувствуя ивиному горю, то ли осуждая напрасные слезы. И только птицы разноголосо продолжали восхвалять саму жизнь, нисколько не смущаясь всем этим и бойко порхали среди ее веток. В эти мгновения Алексей был по настоящему счастлив и все недоумевал: отчего сообщество людей так возлюбило Его Величество Телевизор и возненавидело природу? Свело все контакты с ней до примитивной трапезы на ее лоне, да и то только, чтобы забрасывать ее остатками своей жизнедеятельности! А потом еще и поражается, отчего оно стало вдруг таким агрессивным, таким ненавистливым? Где и когда мы потеряли свою связь с природой, свои корни, полагая, что можно творить с ней все, что вздумается? Может в двадцатых, когда возомнили себя богами, которые не могут больше ждать милости от природы? Или так было всегда и только степень засорения, загрязнения и заражения все возрастает вместе с нашими возможностями это делать? 
  Крупная стрекоза, сверкая слюдяными крылышками, зависла над его лицом, видимо решая: спугнуть ли ей незваного чужака или помиловать, но передумав, резко ушла в сторону. Пора было выходить на воду. Алексей зашел в самую гущу камышей и отомкнул замок, смыкающий толстой цепью его лодку с мощным стволом засохшего дерева.
               
   Его шалаш на другом берегу, покрытый пожелтевшим уже камышом, выделялся бурым пятном среди окружающей его зелени. Однажды, вдохновленный увиденной фотографией красивой беседки у самой кромки воды, Алексей построил навес под уже известным нам дубом. Пусть и не изящен он был, но приятен по-своему, и можно было отдохнуть в нем. Не поленился, сходил домой Алексей, принес старенькую лавочку и даже стол планировал вкопать, но придя через два дня, увидел картину полного разрушения. Поленился кто-то заготавливать дрова и разломал его навес; часть пожег, остальное раскидал вокруг и лавочку упер. Обидно было не сколько за напрасный труд даже, а за это скотское отношение! И обида выплеснулась из него, когда узрел он двух уродов с электроудочкой. Сначала на словах хотел пристыдить, но те послали его подальше и дрался он с ними, с дрыном против весел, и получил тогда хорошо, но бездушный аппарат закинул в воду. Потому и построил теперь шалаш на другом берегу, хотя и сыро здесь было и комары донимали, но любители ломать сюда еще не добрались. И столик вкопал здесь и чурбачки приспособил вместо лавочки, но каждый раз опасался, что заявятся скоты в человеческом обличии, испоганят, осквернят его уголок. Но слух о человеке, который так рьяно кинулся защищать природу уже пополз по городу, да и видели его не раз убирающим мусор, а потому сделали вывод: малый - больной на голову. И не известно, что придет ему в бестолковку в следующий раз, так уж лучше его не трогать. Но на всякий случай он на листе фанеры написал красной краской воззвание: «Граждане рыбаки, пользывайтесь, но ничего не ламайте, иначе найду и убъю!» То ли столь грамотная надпись так подействовала, а может потому, что противоположная сторона была глухой, дорог здесь не было и забрести сюда мог только случайный рыбак в поисках удачливого места, но пока все было на месте.
   Он протер потемневшую поверхность ствола и выложил продукты. Пиво и минералку отнес в воду и воткнул в жирный ил. Покрывало вот только отсырело и Алексей развесил его на ветке просушиться. Он был готов, и солнце уже клониться начинало, можно было выгребать на яму, на свое излюбленное место.
   Плоскодонку приобрел он по случаю у знакомого рыбака, собравшегося уезжать из Пунино. Перевез с Саней Рожком на прицепе его Нивы от Чусины и здесь подлатал малость, хотя жена была против такой глупой траты денег. Зато рыбачить на ней было удобно, несмотря на то что была она старой и малость подтекала. Спустив на дно груз, чтобы его не сносило, он закинул удочки и устроился поудобней. Все, рыбалка началась. 
                4         
   Поклевки не было и он отвлекаться стал от поплавков: то на пичугу, порхающую возле камышей с тревожным писком, то отвечал рыбаку на мотоцикле, что пока не клюет и в ответ выслушал лекцию, что рыбачить надо на Чусине, на течении. Потом подъехала на двух машинах молодежь, ищущая место для отдыха. После непродолжительных дебатов, сойдясь на том, что это болото и купаться здесь могут только идиоты, они укатили к реке к его огромному облегчению. И снова наступила тишина, даже комары попрятались в тени крапивы от жаркого солнца. Алексей опустил руку в воду и лениво водил ею из стороны в сторону. Надо было бы продолжить поиски снежного человека, но жара не позволяла ему выйти на заснеженное плато и спуститься в ледяную пещеру тоже никак не получалось. Он даже не понял сперва, что вода как бы загустевать стала и все трудней становилось бултыхать в ней. Недоуменно разгребал он рукой желе, пока не обратил на это внимание. Низко склонившись, чтобы его отражение перекрыло светлую рябь облаков, Алексей долго вглядывался в воду, пытаясь понять, что там такое? И вдруг отпрянул пораженный! Показалось ему, что вода начала выпячиваться, словно дотянуться хотела до его лица! Вскочив на ноги, он смотрел на воду, но та вела себя, как и полагается. Решив, что померещилось, Алексей уселся на скамью, но руку в воду опускать передумал и только косился изредка настороженно вбок. Все было тихо и он успокоился. Поклевки все еще не было, поплавки застыли неподвижно и только стрекозы опускались на красные перья, словно лучшего места для отдыха у них не было. Потом вдруг лодку качнуло, словно кто-то огромный проплыл под ней, задев об днище, да так, что ухватился Алексей за борта. Чувствуя как волосы подымаются дыбом, Алексей испугано оглядывался вокруг, но не было ведь никого! Вода застыла неподвижно и не было в ней тех завихрений, когда крупное тело плавает под водой, мощно поводя хвостом. Да и некому здесь плавать, такая крупная рыба, чтобы лодку качать, не водится в Рачьем озере! А кто тогда? Кисель? Да ерунда все это, видно попугать кто-то вздумал и поднырнул под лодку! Алексей вытащил весло из уключины и опустил с силой в воду, надеясь если не достать, то спугнуть глупого шутника. Весло вошло в воду с усилием, но назад выходить не хотело, словно держал его кто-то под водой. Это были уже не шутки, вот теперь Алексей начал верить байкам, услышанным в ларьке. А затем весло с такой силой дернулось в его руках, что буквально выдернуло его из лодки и он упал в воду, нет не в воду, а в желе, которое обхватило его со всех сторон и стало сдавливать все сильнее, пока свет не померк…

   Внимание на пустую лодку проходящие мимо рыбаки не обращали, считая что ее владелец устроился на дне отдыхать, явно перебрав лишнего. Шли дальше, посмеиваясь над глупцом, который решился не только выпить в такую жару, но еще и порыбачить! Уже и солнце прятаться стало за уставшие кроны деревьев, когда возле дуба остановился Урал, и Серега, давешний знакомый Алексея, слез с мотоцикла. Он хотел договориться с Лехой насчет завтрашней рыбалки и стал кричать спрятавшемуся рыбаку. Никто не отзывался. Серега и камни кидал, и охрип малость, пока не понял, что в лодке никого нет. Матерясь на ее владельца, не привязавшего лодку как следует, он разделся и полез в воду. Каково же было его изумление, когда увидел он снасти, разложенные насадки, даже начатую бутылку пива и только самого хозяина лодки нигде не было видно! Серега смотал удочки и подплыл к берегу, где виднелся шалаш. Глазка и здесь не было. Тогда он переправился обратно, пристегнул лодку на место и поспешил в поселок с известием, что Леха кажется, утонул.
   Это уже было серьезно. Не то, чтобы люди поверили бреду пьяницы о киселе, но призадумываться стали. Опять возле ларька возник стихийный митинг и баба Мотя, пользуясь случаем, попыталась наконец поведать ничего не знающим соседям о своем горе, обо всех муках, выпавших на ее долю, о глубине переживаний по невинно пропитой козе! Но Любаня, женщина резкая и прямая, категорично ей сказала, что деньги за козу уже отдали, пора и замолчать. Этот довод срезал бабу Мотю наповал и она обижено умолкла, а соседи вздохнули облегченно. Поначалу хотели идти на озеро, извлекать утопленника, но первая волна жалости спала быстро, а наиболее благоразумные граждане подняли Серегу на смех. Да мало ли куда мог отлучиться Глазок: может приспичило, а может подшутить захотел! И только мужичок распрямил плечи:
   - Я же вам говорил!… Вот, а вы мне не верили!               
Он даже намекнул бабе Моте, что деньги придется возвернуть назад, но та показала ему известную комбинацию из трех пальцев, даже две комбинации, и покрутила их перед его носом с извечной для кукишев приговоркой. Тогда, чтобы доказать свою правоту, мужичок с Серегой поехал с багром на озеро, но тут его решимость как рукой сняло. Сереге пришлось самому плавать на лодке и шарить багром под водой, а мужичок стоял на берегу и «подстраховывал на всякий случай» чем только мог. Никого они не достали и вернулись в поселок несколько озадаченные: Лехи нигде не было, а на дверях дома висел замок. В конце концов решили подождать: утопленник либо всплывет, либо сам придет домой. С тем и разошлись.

   Во тьме возникали мутные сполохи. Проносились они сквозь него, придавливая неимоверной тяжестью и в голове пульсировало, тревожно и горестно. Потом снова наступало черное забвение; оно обвалакивало его подобно тугому одеялу и продолжалось это вечно. Он хотел встать, но не мог напрячь мышцы; хотел пощупать свое тело и не мог, рук не было, а тело его распласталось на чем-то мягком и было в этом что-то странное и страшное. Он не мог вспомнить, кто он такой, а когда память все-таки рывками стала возвращаться, то дикий ужас заставил содрогнуться! Такого не может быть! Где я?!! Неимоверным усилием втянулся он в себя, собрал всю бахрому сплюснутых щупалец, но руки не получались, какие-то жалкие конечности, больше похожие на ласты и блеяние рвалось из него, словно часть его порывалась вырваться, отделиться от него самого! Потом пришли картины: часть была из его жизни, но добавлялись запахи и непонятные ракурсы и ощущения: и везде была сочная трава и жесткие листья, которые так приятно жевать. ОТПУСТИ МЕНЯ! Но крик не выходил, метался по всем уголкам его сознания словно бильярдный шар, разрывая тонкие перемычки, а кто-то успокаивающий терпеливо смыкал их опять и опять и опять.
Боковой линией он почувствовал движение и понял, что это рак, пятящийся задом в свою нору, огромные клешни подняты в боевом напряжении. Одна часть его порывалась схватить добычу, но другая испугано рвалась в сторону и этот хаос причинял страшную боль!
   Тревога! Опасность шла сверху: что-то тонкое и длинное елозило по дну, подбиралось к нему, и надо было прятаться. Он забился под корягу, пережидая. Но ведь размывчатое пятно над головой это лодка! Его лодка! Надо всплыть! Но голос, нет шепот, нет, не знаю что! - говорил что это враг, что нельзя… Я там! Я оттуда, отпусти! А нечто успокаивало и убеждало переждать опасность. Я НЕ ХОЧУ! А потом пришла тьма и принесла облегчение…

   Он плыл по дну, ощущая каждый предмет, увязший в иле; ощущая толщину воды над собой, а звуки поражали его воображение своей узнаваемостью и в тоже время неопознанностью. Но он точно знал откуда они исходят! Ему было и страшно, но и жгуче любопытно: все было настолько необычно, словно он оказался на другой планете, и он уже не рвался назад. Над головой то темнело, то снова светлело. День, ночь, проносилось в его мозгу пояснение, но не имело время сейчас никакого значения! Вся суета и спешка остались там, позади, нет, сверху. И ничего ему было не нужно. Вкусные раки ползали по дну: он хватал их, они пытались схватить его, а не получалось! Не за что меня ухватить! Он мог сжиматься в комок, мог как скат распластаться и это было так здорово, так необычно! Часть его все еще порывалась на берег, хотела пожевать, но он научился подавлять ее и та в страхе сникала. Я не хочу здесь! Но внутренний голос убеждал его, что здесь лучше, здесь безопаснее и он не мог с этим не согласиться. Кто я?

    В поселке все судачили об исчезновении Алексея Глазкова. Какие только не возникали версии и тут же лопались как мыльные пузыри! Кое-кто из числа наиболее нетерпеливых уже и помянул Раба Божьего, а остальные согласились: что на роду написано, от того не убежишь. Озабоченные мамаши запрещали своим детям ходить на озеро, да разве возможно сдержать любопытство? Теперь все были убеждены, что там что-то есть. Бывший пастух ходил гоголем и все надеялся вернуть свои деньги, не сколько сам горя таким желанием, а больше по наущению своей супруги. Она и сама пыталась доказать бабе Моте свою правоту, но не обладала такой луженой глоткой и перекричать ее не могла, а все ее доводы разбивались об железобетонную логику пенсионерки, как волны об мол. Обе стороны грозились подать в суд, и даже стращали уже нанятыми адвокатами, но до суда дело пока не дошло. И тогда супруга начала пилить своего мужа с удвоенной силой, а тот метался меж двух огней, как на нейтральной полосе меж двух фронтов, с той лишь разницей, что все стволы негодования были повернуты против него. Впрочем была у него заветная утешительница, к которой он и прикладывался периодически, отчего его рассказы о нападении существа из озера приобретали все более ужасающие подробности. Молоденькая корреспондентка из местной газеты даже взяла у него интервью, но редактор не захотел пустить в номер этот «бред сивой кобылы».

   Новизна впечатлений несколько притупилась, а бывшая суть стала роптать, требуя возвращения в свой мир. Метался он по дну, не находя успокоения и тоска глодала его. Когда отчаяние стало невыносимо, он подплыл к берегу и тихо поднялся на поверхность. Тело, верни мое тело! Но было у него желе, тягучая масса, которая если и пыталась выпустить руки и ноги, то не держали они! Мог передвигаться он только подобно змее, что и попытался сделать. И даже выполз на сухую и жесткую поверхность, но солнечные лучи неприятно прожигали его, а новая сущность требовала возвращения назад, в ставшей родной водную стихию! 
      
   Дядя Вася косил на поляне траву, когда узрел нечто странное. Точнее, первой увидела ЭТО жена, а ее истошный вопль и привлек его внимание. Корчилось на берегу нечто действительно подобное «киселю», а точнее жидкой стеклянной массе! Шло оно волнами, то вспучивалось, то снова опадало, и было что-то очень мерзкое в ее движениях. Видимо хотело ЭТО напасть на них, но и дядя Вася был не из робкого десятка. Подбежав, стал рубать он эту дрянь косой теми же движениями, как косил сейчас траву и разрезала отточенная сталь студень, но никаких следов не оставляла! А ЭТО начало подыматься волнами и вдруг приняло облик человеческой фигуры, но лишь на краткий миг, а затем сникло и снова уползло в озеро! Это был факт, против которого не поспоришь. Дядя Вася не был пустобрехом. По возвращении домой, едва лишь отпоенная валерьянкой жена пришла в себя, так сразу побежала к соседке и через час весь поселок гудел от свежих новостей.
   Со дня пропажи Алексея прошло уже больше трех дней, участковый с понятыми вскрыл замок и проник в его дом, но запущенность холостяцкого бытия ничего не говорила о своем хозяине, наоборот, только запутывала. Складывалось впечатление, что хозяин отсутствовал и месяц, а может и весь год. Единственное, что смог найти участковый - адрес родителей, куда и отправил запрос, а поселковым жителям посоветовал воздержаться от посещения озера до выяснения всех обстоятельств. Но доклад непосредственному начальству вышел странным и сбивчивым,  ему посоветовали пить меньше, а внимания работе уделять больше.
 
   Возможно, случись эти события где-то за океаном, местные жители и последовали бы совету представителю власти. Но действие то ведь разворачивается здесь, в России! На следующий день весь поселок был на берегу, причем приковыляли даже те, кто и до ветру еле ходил! Пялились они на воду, но никто из озера не показывался и пужать не хотел. Затем мужичок живописно изобразил сцены побоища за козу, в котором он, истекая кровью, из последних сил сумел таки изничтожить десятка два этих тварей и все они поползли умирать обратно в озеро, но козу прихватили с собой, видимо для допроса, отчего это люди так мужественно сражаются и как их можно победить? И тут его осенило! А может коза сама, добровольно пошла в плен? Было, было в ней что-то такое, раз она переметнулась на сторону врага! Чувствовал он в ней склонность к подлости и предательству, уж очень была эта коза неприкаянной, вечно лезла куда не надо и доставляла одни лишь хлопоты! Видать Матрена не только не ухаживала за козой, а возможно даже и била ее! Баба Мотя ахнула, и ответила на эти гнусные намеки таким бурным негодованием, таким воплем, что стая ворон сорвалась из глубины леса и с шумом ринулась прочь, а наиболее смешливые соседи попадали на землю, корчась от хохота.
    Когда надоело просто смотреть, стали шуметь да кидать в воду все, что под руку попадется; но не хотело треклятое чудище показать себя, хоть ты лопни! Савик даже предложил ловить его на живца, но сам почему-то не захотел быть приманкой, точнее хотел, но только после литра водки. Поскольку таких умных здесь было предостаточно, то речь завели о динамите и гранатах, в крайнем случае о химикатах. Дед Семен вспомнил, как в дни своей молодости служил на флоте и предложил глушить его глубинными бомбами. Весь вопрос стоял теперь в том, где их взять, равно как и динамит и прочее. И поскольку чуда не происходило, стали рассасываться по домам, бурно обсуждая на ходу вероятность случившегося, вспомнив о летающих тарелках и зеленых человечках. Самым большим знатоком в этой области оказался Серега, регулярно покупающий журнал «НЛО». Он поразил присутствующих своей эрудицией до такой степени, что обсуждать тему инопланетян сразу перехотелось.
   А на следующий день, благо был выходной, здесь уже было полгорода. Шли и ехали как на праздник, прихватив с собой все необходимое. Выбирали места поудобнее, устраивались компаниями, расстилали скатерти и в ожидании представления расслаблялись по чуть-чуть. Все это удивительно напоминало маевки 1905 года; все присутствующие хотя и были снаряжены провизией для пикника, но цель преследовали явно иную. Не хватало только оратора на пеньке. Видимо прочувствовав ситуацию, из ниоткуда возник Савик в праздничном одеянии: майке и шортах, постиранных еще совсем недавно, - месяц назад. Поскольку подходящего пенька не нашлось, он стал поэтично излагать происшедшие события прохаживаясь между компаний,  но речь без мата была сбивчивой и невнятной. Выходило по его словам, что он и был главным действующим лицом, но все леденящие душу подробности не впечатляли и один из слушателей произнес с киношной интонацией, - «брехня!», после чего интерес к Савику люди потеряли и наливать не стали. Это оскорбило его до такой степени, что он готов был даже полезть  в воду, но кто-то из братков посоветовал ему свалить, что он и сделал. Не пофартило…
                5
   Ожидание становилось утомительным, а бездействие раздражало. Поскольку лезть в воду и ловить руками Лох-Несси никто еще не хотел, не дошли до такой кондиции, то решили смастерить кошки и таким образом попытаться вытащить трусливое животное. В самом деле, что они, просто так здесь все собрались? Нашлась в машинах и проволка и веревки, и вскоре помутнела вода, взбаламученная частыми закидами. Давненько не было такого единодушия, такого азарта, с каким выгребали они многолетний мусор и много всякой дряни извлекли они на свет божий, но вот только несознательного чудища так и не было. И кто знает, что бы было дальше, но приехал наряд на двух машинах, прослышавших про странную маевку в лесу и стал выпроваживать их по домам.   

   Он испугался. Точнее испуг был не его, но так подействовал на всю его сущность, что он начал смещаться на мелководье, как подсказывал разум. Он забился в камыши под водоросли, хотя воды здесь почти не было, и ждал. Но когда изогнутые крючья стали падать неподалеку, он проскользнул среди гладких корневищ и поплыл в следующую заводь.
Здесь было тихо, но мелко, а поскольку все озеро представляло такие заводи: ямы чередовались с мелководьем, он поплыл еще дальше, надеясь найти спокойное убежище. И наткнулся на двух рыбаков, не вовлеченных почему-то в массовые поиски. Одна часть его требовала бежать, другая наоборот, хотела войти в контакт и вдруг его собственная пробудившаяся сущность поняла, для чего ему нужно растворять в себе других людей! То, что поймало его, то, что стало его телом, хотело распространиться на весь мир! И вот тут Алексей ощутил себя человеком, пусть и бывшим, одним из них. Вспомнил он себя, и протест вновь запульсировал в нем, яростно и беспощадно! И вновь субстанция начала успокаивать его, снова впрыснула гормоны, которые подавляли его сущность, заставляли смириться и принять неизбежное. Нет, не мог он противодействовать явно, а потому стал лавировать, вроде и подчиняясь чужому и чуждому инстинкту, но внося свои коррективы.
   Рыба, напуганная его появлением естественно бросилась прочь, прятаться под корягами и в растениях. Он подплыл к крючкам, чувствуя аромат наживки и прикормки. И хотя видеть как прежде, как человек он не мог, но было так интересно взглянуть на его любимое занятие отсюда, с другой стороны! Субстанция требовала чтобы он подкрался, заманил рыбака наклониться и схватить его. Алексей, вроде как подчиняясь, всплыл на поверхность, но возле поплавков. Ожидал он, что рыбаки испугаются и бросятся прочь, но те среагировали весьма своеобразно.
 
   - Федорович, ты тоже это видишь?
   - Чего я должен видеть?
   - Да ты глаза разуй, вон там, возле поплавка…
Федорович неторопливо снял и протер очки, снова водрузил на нос и только тогда воззрился на воду. Но ничего, кроме легких кругов, качнувших поплавок не увидел и спросил недовольно:
   - Клюет что, ли или рыба гуляет?
   - Калоша ты старая, совсем уже ослеп, а все туда же, на рыбалку пришел! Дома сидеть с таким зрением надо. Да, кстати, ты мешок с собой прихватил?
   - Для рыбы?
   - Для какой еще рыбы, ты и червя на крючок насадить не можешь, меня просишь. Для песка! Много в день то насыпается?
   - Ну ладно у меня хоть песок, а из тебя дерьмо сыпется, фу, отсядь в сторонку, сидеть рядом противно!
   - А че ж ты на рыбалку тогда со мной пошел?
   - Так удобно ведь, наживка под боком, искать не надо! Вон сколько мух над тобой летает. Ты поковыряйся за пазухой, может хоть на опарышей клевать начнет?
   - Да ты сам как опарыш! 
Этих и всплывшая в озере атомная подводная лодка не смутила бы, а только заставила бы выразить недовольство по поводу испорченной рыбалки.
 
   И вот тут, согласно жанру фантастического боевика, обязательно должен объявиться ученый профессор и непременно с белокурой красавицей дочкой. И пока ученый просто и дружески спорил бы с селянами о синхрофазатронности альфапульсаций, - эта самая дочь должна была непременно попасть в руки (лапы, щупальца, силовое поле) злых инопланетян. Эх, неграмотная Россия! Уже столько учебных пособий, столько фильмов пересмотрела, а все никак не научится, как оно должно быть! Увы, профессора заняты были по своим университетам, а дочки тусовались по-своему и ехать в провинцию для такого благородного дела не спешили. А раз нет дочек, то нет и благородных героев, которые вызволяли бы дам, убивали злодеев и спасали весь мир! Не знаю, простишь ли ты меня читатель за такой кощунственный отход от традиций? Что не прозвучал еще ни один выстрел, что озеро не обагрилось кровью, что не было взрывов и классических погонь? Они будут, будут, все еще впереди: за мной читатель, как сказал бы Булгаков!

    Когда стемнело, он вернулся в ставшую уже родной яму. Вероятно в этом было провидение судьбы: как не хотел Алексей уезжать от любимого озера будучи человеком, так и сейчас не хотел покидать его. И существо не могло его заставить, ибо натыкалось в его характере на непробиваемую стену. Муть уже осела, открывая безрадостную картину разворошенного крючьями дня. Но поскольку представления об идеальном ландшафте дна не было ни у Алексея, ни у ЭТОГО, а у козы и подавно, он просто забился под корягу. Но отдохнуть после бурного дня не удалось.
   Ближе к полуночи, когда на озере никого не было, на поляну выкатила белая иномарка. Из нее показались двое: один пожилой, другой помоложе, и достав из багажника резиновую лодку стали ее накачивать. Качал молодой, а тот что постарше сходил к воде, вернулся к машине и воровато оглядевшись, достал усовершенствованную снасть. Она была удлинена специальной ручкой на резьбе и по идее должна была достать теперь до самого дна ямы.
   - Ну что ты там ковыряешься, давай побыстрее!
   - Сейчас, папа, уже почти готово, - почтительно сказал тот, что помоложе и пробурчал себе под нос, убедившись, что его не слышат:
   - Старый козел!
Они спустили лодку на воду: зять сел за весла, а тесть устроился впереди с электроудочкой в руках.
   Трудно объяснить причины, толкнувшие их заявиться на ЭТО озеро, в ЭТО время. Может они хотели самолично изловить странное животное и сделать на этом деньги, а может ничего еще не слышали о страшной твари, а если и слышали, то не поверили. Но как бы то ни было, они подгребли к яме и тесть опустил орудие убийства в воду.
   
   Электрический разряд буквально подкинул его, а тело изогнулось и затрепетало, переливаясь синими сполохами. Разряд был сильным даже для его новой субстанции, а боль, испытанная Алексеем, не поддавалась описанию. Его ненависть к браконьерам слилась в единое со страхом существа и он, набрав скорость, стремительно взмыл вверх. Удар об днище был таким сильным, что выбил старшего из лодки и тот с криком упал в воду, в которой его уже поджидали! Тварь ухватила человека за ноги и начала втягивать его в себя, но когда уже половина туловища была в ее объятиях, человеческая сущность пробудилась в Алексее и он сильным импульсом стал выталкивать жертву из себя! Он не мог этого допустить, как бы ни была сильна его ненависть! Это противоречие чуть не разорвало тварь пополам и она отпустила человека. Впрочем тот уже ничего не чувствовал, сердце его остановилось раньше и он не знал, что плоти на его ногах и бедрах больше нет, а торчат белые кости, держащиеся только на связках сухожилий. А вот тем, кто позднее доставал рыбака, пришлось это лицезреть и у многих комок в желудках рванулся по пищеводу вверх.
   - Всякое мне доводилось видеть, - мрачно пробурчал судмедэксперт, - но такого…
Вот здесь пришлось уже подключиться и соответствующим органам: труп был налицо, необходимо было возбуждать уголовное дело.
   Зять, так горячо обожавший своего тестя толком ничего объяснить не мог. Выходило по его словам, что поплыли они с папой полюбоваться ночным пейзажем, мирно рвали лилии, наслаждаясь их ароматом, и вдруг что-то кошмарное выпрыгнуло из воды и утащило папу в воду. Он бы конечно вступился за честь семьи, но как сражаться с чудовищем под водой? На берегу бы, да, он порвал бы его на части, но на хрупкой лодочке…

   Алексей в это время уходил по протоке к реке и не только страх гнал его из родных мест. Вкус человеческой плоти выворачивал его наизнанку. Он не мог больше там находиться, он бежал от самого себя.
   Тварь не возражала…
               
               


                6
   Поскольку представитель рыбнадзора не смог дать вразумительное объяснение происшедшему и только недоуменно разводил руками, выдвинули две рабочие версии.
1. Кто-то, умышленно или нет, выпустил на волю крокодила и тот, подобрев на местных харчах, или наоборот, с голоду, стал нападать на людей.
2. Тоже самое, но в роли нападающих выступают пираньи. Многие склонялись ко второй версии. Теперь надлежало выяснить, кто из местных бизнесменов мог пойти на такое, но тут вспомнили о странном докладе участкового и вызвали его на ковер.
   Вскоре возле ларька остановились несколько машин. Начальство было местным, но у Виталика екнуло сердце. Теперь он не сомневался, что появление на озере ЭТОГО напрямую связано с тем проклятым ящиком. К сожалению, на базе Леопольда уже не было, заменил его другой человек, который оказался не только непьющим, но и замкнутым, и распространяться о бывшем заведующем холодильных камер не пожелал. Высказать свое мнение было некому, а хотелось бы, ох, как хотелось! Естественно говорить комиссии о ящике Виталик ничего не стал, он помнил о данной им подписке и повторил только те слухи, которые ходили по поселку. Следующим человеком, с кем беседовала комиссия, оказался Савик. До этого Савик старательно внушал всем, что он не только видел чудовище, но и разговаривал с ним, и даже скорефанился. Что они настолько сошлись характерами, что разработали совместный план будущих рыбалок с честным разделением улова: 70 на 30, поскольку такую идею, как мозговой центр будущего совместного предприятия подал именно он, Савик. Так что очень скоро денег у него будет не меряно, а потому он просит всего лишь на один пузырек, а долг вернет сразу же после первой рыбалки. Но Людмила в ларьке отнеслась весьма скептически к его новому бизнес-плану и даже полторашку пива не дала! Обозленный такой бессердечностью Савик пригрозил построить рядом свой магазин и разорить конкурентов, но Людок послала его вместе с будущим магазином в одно конкретное место, подальше не только от ларька, но и от города, до такой степени он уже их достал. Савик понял, что с разорением конкурентов он малость переборщил и пошел на попятную. Он начал описывать всю прелесть озерной рыбы. Как вкусна она на сковородке: толстые сазаны, истекающие жиром лещи, а семга, а форель, а горбуша! Но откуда эта рыба вдруг взялась в их озере, богатом только раками, он и сам не мог объяснить. Савик достал даже замызганный блокнотик, в который собирался вносить всех желающих купить рыбу по умеренным ценам, но и этот атрибут преуспевающего бизнесмена ему не помог: пива ему так и не дали.
   Представ пред грозными очами начальства Савик сник, и выражаясь протокольным языком сотрудничать с органами не захотел; наверно жалко стало терять такой доходный бизнес или делиться будущим уловом. Нет, не суждено начальству попасть в его список и отведать только выловленных и упруго еще трепещущих сазанов и стерлядок! Впрочем и они тоже не особо рвались приобрести такого поставщика, а потому не только отпустили его восвояси, но и посоветовали исчезнуть с их глаз как можно быстрее. Могли бы и не говорить. В области мгновенного исчезновения Савик был многократным чемпионом.
   Позвали мужичка. Тот же наоборот, рассказывал так много, и при этом так скромно подчеркивал свои заслуги перед отечеством, что комиссии  надлежало вернуть деньги за козу в троекратном размере немедленно, помимо всех орденов и медалей, которые ему причитаются за отвагу, а вот звездочку героя он был согласен принять только из рук президента. Но комиссия не хотела даже слушать про деньги, а не то что возвращать их, и тоже спровадила незадачливого пастуха без заслуженных наград. Следующей на собеседовании была баба Мотя.
   Ах, какая была это коза, если бы вы только знали! Какая была она рукодельница, а помощница то какая! Все по дому делала: и посуду мыла, и убирала, и стирала, а молока давала по тридцать литров на день! Чудище? Какое такое чудище, нет никакого чудища, врут все, а в первую очередь этот поганец, пропивший ее Манечку!
   Еще раз побывали в доме Алексея, но приехавшие родители ничего не могли сказать о своем сыне. И только дядю Васю выслушали внимательно, но опять таки, не поверили. Но меры принимать было необходимо, и решили обратиться в соседнюю воинскую часть с просьбой посодействовать и предоставить им несколько килограмм динамита, или тротила или еще чего-нибудь на их усмотрение. Командир части поначалу посоветовал подождать до зимы, но услышав про имеющиеся человеческие жертвы пообещал посодействовать и прислать специалиста, как только согласует это со своим начальством.   

   Специалист оказался настолько важным, что прибыл в сопровождении двух грузовых машин с личным составом. А вот самих солдат сопровождали: служебная волга с командиром части, два уазика с офицерами, причем удивляло, как они смогли все уместиться там, плюс легковая машина, в которой находились прапорщики. Последние все как один были вооружены мешками: возможно это было их новое и секретное оружие, только поступившее на вооружение. Ими они вероятно собирались если не глушить, то добивать кровожадное чудовище. Пока личный состав оцеплял место и отгонял зевак, командиры с местным начальством выпили за предстоящие боевые действия и теперь ожидали намечающуюся уху. Прапорщики развлекались по-своему: пили сами, свое, и ожидали не только уху. Поэтому решено было взорвать не просто данную яму, но и близлежащие, на всякий случай. Правда один из прапорщиков горячо советовал «зачистить» все озеро и часть реки километров на пять в обе стороны, а может и дальше, вплоть до устьев, тоже на всякий случай. Но его предложение не приняли, видно в части не было столько взрывчатки.
   К слову сказать деревянная лодка Алексея самым таинственным образом исчезла в первую же ночь и Сергей долго еще при одном только упоминании о ней заверял всех, что видел собственными глазами, как «кисель» проглотил и ее, чтобы замести все следы своего преступления. Надо было выплывать на середину, но выяснилось, что не на чем. Начальство нахмурилось и все кинулись искать лодку. Нашли, накачали, майор опустил заряды, вернулся и по команде повернул рычаг, но заряды по каким то необъяснимым причинам не сработали, - как всегда.
   Публика, изнывающая от нетерпения на окрестных деревьях, причем не только пацаны, но вполне взрослые дяди, принялись комментировать действия майора и тот, обозленный насмешками, крутанул свою адскую машинку никого не предупредив. Видать переборщил он малость с зарядами - рвануло так, что земля качнулась под ногами, а тонны грязи обрушились на головы всем, в том числе и начальству. Троекратный взрыв сбросил некоторую часть публики с деревьев и без травм не обошлось, но к счастью дежурили здесь две машины скорой помощи и пострадавших сразу отвезли в больницу. Пока командир части выговаривал чересчур ретивому саперу все, что он думает о нем и его характеристике, а также о служебной карьере и о звездочках, которые слишком давят на плечи, солдаты вместе с присоединившимся к ним населением обыскивали груды ила. Никаких останков рептилии они не нашли, равно как и рыбы и раков, но верхушка нижнего командного состава, а попросту деды, успели перехватить по нескольку стаканов народной жидкости. Как они умудрились это сделать за столь короткий промежуток времени, где достали, - уму не постижимо! Но на то они и солдаты, чтоб везде поспевать. Среди груд мусора были только найдены несколько костей: часть человеческих, а часть принадлежала животному, предположительно козе. Версия о пропавшем рыбаке и утащенной козе подтверждалась, но посчитали, что виновник трагических событий скорей всего разорван в клочья, после чего солдаты поехали назад в часть, начальство с командованием на турбазу, а местные жители стали расходиться по домам. Победу над кровожадным хищником сегодня праздновали все, даже разочарованные прапорщики.
   
   Виталик вздохнул с облегчением, - все уже позади и слава Богу! Леху Глазка было жаль, но назад уже не вернешь. Главное, что этот кошмар закончился. Рано он вздохнул, рано. Вечером подкатили еще три машины: знакомый Патриот и два уазика - таблетки, тоже в камуфляже. И снова те же колючие и недоверчивые взгляды буравили его, пытаясь пронзить насквозь. Почему содержимое ящика, якобы уничтоженное огнем на свалке оказалось в озере? Виталик, хлопая ресницами, честно признался, что не знает. Может кальмары сами уползли, а может птицы разнесли, он не специалист. Как бы то ни было, его не казнили на месте без приговора военно-полевого суда и даже не арестовали, чего он всерьез опасался. Вся компания, представившаяся теперь геодезистами, удалилась к озеру, пообещав еще вернуться и продолжить беседу. Сам Виталик как-то и не настаивал на этом, ему уже было достаточно уже состоявшегося разговора, но естественно вслух ничего не сказал.
   Геодезисты из военной прокуратуры оказались гораздо более предусмотрительными: у них были и лодки и множество всяких хитроумных приборов. И они явно не верили, что тварь уничтожена взрывом. Уже в потемках военные расставили датчики и оставили ожидать один из уазиков, напичканный специальной аппаратурой.

   Где-то выше по течению есть такой город, Лепечанск. Никто бы и не знал о его существовании, но имеется там химзавод, который периодически сбрасывает в воды Чусины свои отходы. Что он там выпускает, - неизвестно, но вот что сбрасывает более чем известно: соду, и  плывут по реке комья пены, если сброс был особенно интенсивным. Оттого в реке перестала водиться более менее ценная рыба, хотя говорили деды, что раньше заходил на нерест осетр, да что осетр, даже сомы перевелись, которые достигали таких размеров, что запросто тягали за собой лодки рыбаков. Стоит только «поклониться» в ноги тем генералам, которые одним росчерком пера превратили Чусину в реку, не имеющую промыслового значения. Спасибо вам огромное! Век бы вас поить водой из этой реки, чтобы вы своими желудками измеряли концентрацию соды в ней! Или в этом тоже заключается провидение Божье? Но неужели это Он надоумил тогда генералов ткнуть пальцем в место на карте, где разместить химзавод только для того, чтобы не дать впоследствии ЭТОМУ выйти по реке в море? Воистину, неисповедимы пути Его…
   
   Он выбрался в реку, желая уплыть как можно дальше от Пунино, но даже слабый щелочной раствор жег новое тело. Не то, чтобы смертельно, но неприятно и даже болезненно. Хотя Алексей был рад этому и с мрачной решимостью  ожидал, что сода разъест его и положит конец этому ужасу. Но тут взбунтовался инстинкт самой твари, она умирать не собиралась. Она рвалась плыть вниз по течению, Алексей сопротивлялся ей сколько мог, да и коза вносила свою лепту в их разногласия и тут произошло нечто странное. Сознание помутилось и нечто вывернуло его наизнанку. А когда он пришел в себя, понял, что место в его новой сущности, а может в сознании освободилось. Козы больше не было. Он понял, что это была демонстрация возможностей существа, что в случае неподчинения и его также выкинут за борт! Шутки кончились.
Подчиняться твари он не хотел, но и сопротивляться не мог. Но еще больше он не хотел новых жертв и пока не утратил своей человеческой сути должен был найти способ остановить ее, даже ценой своей бестелесной жизни. Но как? Все эти дни он гадал, откуда она взялась, одна ли она здесь, а если не одна, то где остальные?
   Взрывы на озере дошли до него легкой волной, отзвуком звука. Он в это время плыл вниз по течению и только на мгновение застыл, прислушиваясь, но что означает это не понял, и поплыл дальше. Где-то впереди были шлюза, но чем ближе он к ним подплывал, тем сильнее щипала его сода, видимо ее концентрация была здесь повышенной. Он вдруг захотел вернуться назад, в озеро и желание это было столь сильным, что тварь не смогла ему противостоять.
   Дежуривший в машине лейтенант обнаружил на приборе движение в воде рано утром. Первым делом он разбудил задремавшего старшего и они вдвоем следили за перемещением желтого пятна в направлении ямы. Теперь нужно было изловить ЭТО. Старший доложил кому положено и вызвал подкрепление.
   
   Алексей не узнавал ставшего родным места, до такой степени взрыв разворотил его яму. Коряги не было, спрятаться было негде. Он тяжело опустился на дно, раскинувшись на нем подобно стеганому одеялу. Что  делать ему теперь, он не знал. Воспоминания о прежней жизни нахлынули на него и тоска по людям разъедала его гораздо больнее, чем сода в Чусине. Ему вдруг хотелось закричать подобно роботу-любовнику из фильма Спилберга: - Я есть, я был! - но кричать было нечем. Как сообщить о себе? С этой мыслью он выполз на берег и на влажной кромке принялся карябать обломком ветки: ПОМО…
   Геодезисты не поверили своим глазам: ЭТО само шло к ним в руки! Теперь весь вопрос заключался в том, как схватить массу, не повредив ее и не вступая с ней в прямой контакт. Они справились, да и тварь не сопротивлялась, как ни странно. В стеклянном контейнере увозили они Нечто в туманную даль и скрылись под категоричным как выстрел грифом: «Совершенно Секретно».
   
  В поселке наконец наступила тишина и жизнь вошла в размерянное русло. Баба Мотя по вечерам предавалась воспоминаниям, какой умницей была ее Маня, не то, что недавно купленная Нюрка. Ее подружки по лавочке дружно при этом вздыхали, жалея то ли козу, то ли себя; ведь слушать это им предстояло еще очень и очень долго.
Прощеный пастух вновь пас коз, и люди на поселке каждый вечер спрашивали у него про кисель: не объявился ли он случаем опять?   Мужичок всегда гордо расправлял плечи и уверял, что после той трепки, которую он задал чудищу ни одна тварь не сунется к ним озеро.
Виталика больше не тревожили «геодезисты» и другие, потому что он зарекся покупать «левые» товары, благо, что сейчас можно было уже жить честно и такая жизнь была намного выгоднее.
Савик прожужжал всем уши про новое дело, сулящее огромную прибыль, но пиво в долг ему так и не дают. И на этом можно было бы и поставить точку, так как заглянуть под гриф «совершенно секретно» и узнать что стало с Лехой Глазком, вряд ли теперь  удастся, дорогой читатель. Но…
   История каким то образом донесла до нас один разговор знакомого нам толстячка и высокопоставленного чиновника.
   
   - Это самое поразительное открытие, неужели вы не понимаете?!! Человечеству удастся если не обрести бессмертие, то отодвинуть саму смерть! Неизлечимо больные, все желающие, хотя бы выдающиеся умы: они ведь обретут вторую жизнь и принесут еще огромную пользу всем нам! Вы только представьте: океаны, населенные разумными существами, точнее нами в иной ипостаси, это ведь замечательно!
   - Да, да, это безусловно замечательно, особенно когда они потребуют независимости, потом потребуют прекратить сбрасывать в моря отходы и загрязнять воду. Когда особи вероятного противника смогут нападать на подводные лодки и надводные суда, да мало ли как смогут вредить и препятствовать развитию нашей цивилизации. Мы должны предвидеть все последствия и потому не будем спешить.
   А вот чем закончился этот разговор уже точно неизвестно. Но мне почему-то кажется, что все будет как всегда…


                По мотиву статьи Соломона Нафферта: «Лишний ящик».
                Журнал НЛО № 7(274). 10/02/2003г.