Катя, я и тайга

Утро было прозрачным и слабый ветерок слегка тревожил кроны деревьев.
Мы шли к ручью, он должен был, как мне казалось находиться совсем близко, но его не было. Катя меня постоянно теребила:
- Мы правильно идем, не сбились?
Всего сложнее отвечать на один и тот же вопрос, поэтому я молчал, но всей своей решительной походкой показывал, что мы не сбились с маршрута. Я еще не ожалел об оставленном доме компасе.
Мы продирались сквозь лианы и папоротники, и кустов перед нами вырастало огромное количество. Откуда они только взялись, а кедры - дальневосточные пальмы - своими верхушками не давали облакам упасть на землю.

Однажды я уже заблудился в тайге. В шестом классе, ровно в середине зимы. Когда мы, шестиклашки, отправились в лыжный поход, а у меня ослабли крепления на лыжах, я ничего не мог сделать и безнадежно отстал, а мои одноклассники вместе с физруком Иванишиным были увлечены соревнованием "кто первым придет" и не заметили, что я из этого соревнования выбыл: вот я был, а вот меня нет. Странно, что Иванишкин не заинтересовался моей пропажей, даже в песне поется, что отряд не заметил потери бойца.
Потом меня искал целый мотострелковый батальон и готовы были даже вертолет выслать на мои поиски, но я нашелся. Вернее, меня вовремя отыскали и не дали мне замерзнуть. Родители меня не ругали, чего я особенно боялся, а радовались, что я живой.
Мама сказала с тяжелым вздохом:
- Как мы волновались!
- Сильно беспокоились, - подтвердил отец. А потом вышел из моей комнаты, потому что он сердился, что я заблудился, но гнева своего показывать не хотел.

А вот одноклассники встретили на следущий день меня, как героя, будто это они все заблудились, а я их нашел и вывел в наш маленький дальневосточный гарнизон. И даже одиннадцатиклассники показывали на меня пальцами и говорили: "Это тот малявка, что заблудился". Я краснел и бледнел. И, как мне казалось, пытался стать совсем маленьким,
чтобы меня не замечали, но мне этого не удавалось сделать. Не выходило у меня сделаться лилипутом. А Венька Соколов потрепал меня по плечу:
- Гошка, тебя теперь вся школа знает. Гордись. - Но он не мог не съязвить и поэтому добавил: - Везет же некоторым идиотам. Голос его был равнодушным, без эмоций, просто фиксирующим определенный факт моей биографии. А мне - никто об этом не догадывался - несколько дней подряд снилась зимняя тайга и я, затерянная в ней песчинка, на которую она высокомерно не обращает никакого внимания.

   Прошли три года, но я так и не научился ориентироваться и поэтому глупостью было приглашать Катю Овчинникову на первое свидание в тайгу, но я подумал, что Катя со мной встречаться после школы наотрез откажется, и мне все равно было, куда ее приглашать, но она подняла свои хитро-колючие ресницы и на губах ее появилась улыбка "Еще один попался в мои сети" и пообещала не опаздывать на свидание. Я бы мог зайти за ней, потому что наши дома находились вплотную друг к другу, но это было бы неинтересно, и мы договорились встретиться в восемь часов утра у военторга.
- Если ты опоздаешь, я ждать не буду! - грозным голосом сказала мне Катя, любившая, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней.

Я впервые шел рядом с Катей и вообще раньше я никого из девчонок на свидания не приглашал, трезво оценивая свое неумение понравиться кому-либо постороннему, не из моей семьи. Маме и папе я нравился только тогда, когда приносил из школы хорошие отметки, но такое происходило крайне редко, потому что я не любил сидеть над учебниками и выполнять скучные домашние задания. Мне нравился только уроки по истории, которые проводил директор школы, бывший фронтовик Павел Павлович Сухацкий. Был он одноруким и грустным, но так умел передавать исторические события, происходившие в минувшем, что мы все сидели, разинув рты. И все лоботрясы (и я в том числе) боялись перед Павлом Павловичем ударить лицом в грязь. Мне кажется, что писателем я стал, благодаря Сухацкому.
   
   Тогда не я, понятное дело, опоздал, а Катя, но только на четырнадцать минут. У меня были часы, которыми отец снабдил меня на свидание, и я все время следил за стрелками и боялся, что она не придет, побоявшись наших одноклассниц, которые, узнав, что я пригласил Катю на свидание, обязательно бы наговорили обо мне кучу гадостей, ведь все они были на ее стороне, а не на моей. Я так для них и остался несуразным Гошкой, заблудившимся в зимней тайге, а они тогда напрасно тратили на переживания свои нервные клетки.
 
Катя была в простеньком летнем платьице и тряпичных туфельках. И глаза ее были легкими и веселыми. А я испугался сразу же, что мы заблудимся в тайге и попытался ее отговорить:
- Может, лучше пройдемся к реке?
- Нет, - решительно сказхала Катя, - на речку мы пойдем в следующий раз.

Сердце у меня от ее слов заплясало африканский танец "пачу-вачу" (название я сам придумал), и мы неторопливо пошли по дороге, ведущей в тайгу. Она смеялась и показывала мне язык, а я был напряжен, потому что старался зафиксировать наш путь, по которому мы потом должны были вернуться в гарнизон.
- Меня еще никто, - проворковала моя красивая одноклассница, - не приглашал в тайгу. Ты первый. А еще мне кажется, что я тебе нравлюсь?
А я тогда, наверное, покраснел и отвернулся от Кати, чтобы она не видела моего лица. И пообещал ее живой и невредимой вернуть родителям и маленькой сестре Инне.
- Обязательно вернешь, - не унималась Катя, - до следующего свидания.

Мне нельзя слишком бурно радоваться, потому что я от бурной радости теряюсь и перестаю соображать. Вот и на этот раз, когда мы уже были в тайге и шли маршрутом, по которому мы сотни раз ходили с отцом за грибами, я сбился и все кедры мне показались незнакомыми, вроде бы некоторые были излишне высокие, а другие слишком низкими. Наверное, в моей походке появилась неуверенность, потому что Катя начала задавать, как дятел, один и тот же вопрос. А я на него, понятное дело, не отвечал. И только жалел, что теперь Катя никогда не пойдет на встреч с моим желанием, мы наверняка выберемся из тайги, но она будет нервничать и говорить злые слова. Они отложатся в ее памяти и я с ними ничего не смогу сделать. Мне становилось все хуже и хуже, и голова начинала кружиться, и даже показалось, что живот свело и я пошел направо, по интуиции, на нее я тогда расчитывал в последнюю очередь. Я неожиданно наткнулся на совсем маленький пенек и упал, а Катя бросилась ко мне и в ее глазах я увидел беспокойство, но оно меня уже не могло спасти. И тут я решился признаться девушке, что я заблудился, но она первой радостно сказала:
- Прислушайся, Гошка: совсем рядом звенит ручей. Какой же ты молодец! Я никогда в тебе не сомневалась!
Но потом мы все равно заблудились, но Катя взяла вину на себя. И тогда я быстро отыскал тропинку, ведущею к главной дороге. Потому что у Кати были замечательные глаза. Но не только поэтому - мне просто удалось выполнить свое обещание, но виновата в этом Катя.   


Рецензии