Безумие

Из последних сил замахнуться и ударить камнем о стену. Неделями высекать на стене буквы, слова, стирая руки в кровь. Сейчас камень уже на столько пропитался ею, что выскальзывал из рук. Зато текст останется здесь надолго. Быть может, его даже прочитают. Прочитают и поймут. Осталось всего одно слово. Но слышен уже стук шагов. Звук, означающий смерть. Слово так и осталось недописанным…
Руки зачем-то связали. Странно. Они уже ни на что ни годны. Да и какой смысл в побеге? Впереди одиноко возвышался эшафот. Последнее желание. Зачем? Желать больше нечего. Вешайте, только не тяните!

Прошли годы, века. Текст давно уже был обнаружен. Это была пьеса. Не то гениальная, не то безумная… но есть ли грань между этими понятиями? Эту пьесу не раз ставили на протяжении прошедших веков, но странная судьба ждала исполнителя главной роли. Через месяц после премьеры он сходил с ума. Это печальное обстоятельство привело к тому, что наступило настоящее, в котором уже никто не хотел играть главную роль.
Но пьеса стоила любых жертв. За одно представление театр, осмелившийся на постановку, мог получить вечную славу и внушительную прибыль. Искушение велико. Столь велико, что устоять невозможно. И однажды желающий рискнуть нашёлся. В тот день театр сотрясся от громоподобного крика:
-Женщина?!!!
Когда стены перестали дрожать, и эхо стихло, прозвучал ответ:
-Я хорошая актриса. Никто не заметит, что я не актёр. Завещание я уже написала. Терять мне не чего.
-Вы уверены, что никто ничего не заметит?
-Абсолютно.
-А проклятие вас не пугает?
-Если бы пугало, мы бы сейчас не разговаривали. Надеюсь, оплата будет достойной?
-Даже больше.
-Прекрасно.
Актриса вышла из здания театра. Нужно было ещё немного подготовиться. Длинные светлые, почти бесцветные, волосы развевались на ветру. Скоро они не смогут этого делать.
Дальнейшая судьба не могла её не беспокоить, но перспектива умереть с голода её совершенно не устраивала. Лучше рискнуть. К тому же, тот, кто прочёл оригинал пьесы, не может отказаться от подобной возможности.

К настенному труду автора не было свободного доступа. Однажды переписанная, пьеса, такая, какой она была создана, уже никого не интересовала. Камера автора и дальше использовалась по своему прямому назначению.
Столетия были милостивы к «скрижалям»: если забыть о пыле, мхе, плесени и паутине, всё было в своём первозданном виде. И бесчисленное множество осуждённых могло с ними ознакомиться. Но их больше интересовала возможность побега.
Актриса была осуждена за отравление. Никто бы не догадался, что это она: природный талант помог всех убедить. Но всего просчитать нельзя. Случайная оговорка – и всё.
Ей досталась та самая камера. По странному стечению обстоятельств, автору она досталась по той же причине, что и актрисе. Но это было не единственное сходство. Восемь лет – большой срок. За это время легко сойти с ума и свыкнуться с чем угодно. Просто сидеть и ничего не делать она не могла. Поэтому принялась за изучение текста.
Язык нельзя было назвать вполне понятным, но времени было более чем достаточно. Поэтому актрисе удалось, после многократных попыток, прочитать пьесу. И она всё поняла. По сути, автор написал историю своей жизни. Несколько изменённую, но биографию, такую, какой её видел он сам. Это были не просто факты, это было предостережение… для такого места несколько запоздалое. Но не всё находится на поверхности.
Актёры, игравшие главную роль, сходили с ума, потому что не были тем человеком, которого пытались изобразить. Всего лишь притворство. А не в самой ли пьесе говорится о том, что притворство пробуждает то, чем притворяешься? Хотя… пьеса была адаптирована, поэтому смысл мог и потеряться.

Изменение длины волос – не единственное, что было необходимо. Из длинного-предлинного списка сложнее всего было исправить походку. Но в этом могут помочь репетиции. Интересно, а остальные участники постановки будут знать, что она – это не он? Если нет, жить будет несколько сложнее.
Для придания большего сходства с персонажем волосы были не только отрезаны, но и перекрашены в значительно более тёмный цвет. Попробовав десяток разных походок, актриса остановилась на том варианте, что ей больше всего понравился. Поиск нужной одежды потребовал меньше всего времени.
На следующий день она пришла в театр, уже изображая актёра, который будет играть запретную роль. Режиссёр, видевший её на кануне, спросил:
-Молодой человек, вы не заблудились?
-Нет. Я играю в этом спектакле.
-И кого же?
-Главного героя. Если слово «герой» здесь уместно.
-Эта роль уже утверждена. И она не ваша.
-Вы забыли, что было вчера?
-Это вы?! Перевоплощение просто невероятное. Ладно, внешность, манеры, но голос… он был намного выше!
-Ну и что? Я говорила, что я хорошая актриса. Теперь главное меня не выдать. Или это тайна только для зрителей?
-Не только.
Лаконично. Зато понятно. Первая репетиция прошла вполне успешно, но слов практически никто не знал.

Беатрису вели по подземельям старинной крепости. Стены здесь были толщиной метров пять. В избранных местах были малюсенькие окошки, сквозь которые пробивалось чисто условное количество света. Здесь было холодно и сыро. Под ногами сновали крысы. Они ничего не боялись и позволяли себе чуть ли не бросаться на проходивших людей.
-Долго ещё?
-Осталось совсем немного. Не верю, что человек с таким терпением…
-Это вас не касается.
Было сделано ещё семьдесят шагов.
-Вот мы и на месте.
В глаза Беатрисы сразу же бросились стены. Такие стены можно было долго долбить, годами. И после этого существовала некоторая вероятность того, что сквозь образовавшуюся дыру может пролезть не только крыса, но и тот, кто её сделал. Здесь стены были в ином состоянии. Некто выдолбил в стене текст.
-Что это?
-Старинная пьеса. С вашими талантами оцените. Времени будет предостаточно, - стражник закрыл и запер дверь, не столь внушительную, как стены, но всё же…

После репетиции актёры решили отпраздновать новые роли. Пока на это есть время. Беатриса была в их числе. Она предупредила:
-Только у меня нет денег.
-Приятель! Леонард или как тебя там, только благодаря тебе у нас появились эта работа. О каких деньгах может быть речь?
Леонард. Этим именем Беатриса назвалась. Странное, редкое, но почему бы и нет? Рискуя разумом, можно начать сходить с ума самостоятельно. Как кого зовут из её новых коллег, актриса ещё не запомнила, но их общество было весьма интересным. В не самом чистом трактире за большим столом они просто собрались поболтать. Считая Беатрису, их было четверо.
Спустя пару часов безудержного веселья, разговоров ни о чём и поедания всего, что мог вынести желудок, двое ушли. Остались Беатриса и Мартин – немного замкнутый в себе, но весьма наблюдательный выходец из городских низов. Он произнёс:
-Ты очень странный.
-Почему же?
-Как будто мужчина изображает женщину, которая притворяется мужчиной. По впечатлению. Думаю, ты понимаешь.
-Понимаю. Кто-то слишком много выпил.
-Я не пил вовсе. Как и ты. Ты почти не ел… или не ела?
-Что это за намёки? – возмутилась Беатриса, с трудом заставляя голос оставаться низким, мужским.
-Можешь принять мои поздравления. У тебя невероятный дар перевоплощения. Поведение, грим, одежда, способ держать себя… причём всё это не бросается в глаза. Превосходно. Почти идеально. А вот руки тебя выдали.
Актриса невольно взглянула на своих «предателей». Ногти короткие. Лак стерт полностью, не осталось и намёка на то, что он когда-то здесь был. Вроде всё в порядке. Что же могло вызвать подозрение?
-Руки такие, какими они должны быть. Но это женские руки. Не знаю, как это объяснить, - закончил Мартин.
-Мало ли, какими были мои прежние занятия.
-Ты могла заниматься чем угодно. На моём мнении это бы не отразилось.
-Ты ошибаешься, - заявила Беатриса и ушла. Завтра всё забудется. А если нет? Об этом лучше не думать.

Раздался стук в дверь. Холодное тёмное утро. Беатриса знала, кто это, но всё же открыла дверь.
-Здравствуйте, - произнесла она.
-Доброе утро. Можно задать вам несколько вопросов?
-Вы уже месяц этим занимаетесь. Сколько раз я должна повторять, что ничего не знаю об убийстве банкира.
-Столько, сколько потребуется. А с чего вы взяли, что это был банкир?
-Вы мне говорили.
-Мы этого никому не говорили. Откуда вам известна подобная информация?
Беатриса запнулась. Глупая оговорка. Но как объяснить подобные сведения? Ничего, как назло, не приходит в голову. Нервы у Беатрисы не выдержали, и она во всём призналась… практически во всём...

На следующий день репетиции стали более интенсивными, а споры между Беатрисой и режиссёром более жаркими. Касались они сценария, но преимущественно не слов, а передвижений, способа игры. Спор был бесполезен: у Беатрисы был неотразимый довод: отказ участвовать в постановке. Найти ей замену не представлялось возможным в течение ещё пары столетий.
Впрочем, изменения были понятны только актрисе и режиссёру. Для остальных это была прекрасная возможность повторить забытый или невыученный текст. Когда режиссёр объявил обеденный перерыв, среди актёров завязалась дискуссия о распределении ролей.
-Леонард, а почему ты решился на эту роль?
-Я понимаю того, кого играю. Поэтому необходимость притворяться неизвестно кем не сводит меня с ума.
-А почему отрицательный персонаж?
-Его интереснее играть. Нужно хоть как-то его оправдать, вызвать, если не симпатию, то сочувствие. Хочется сделать нечто превосходящее всё ранее существовавшее. Почему, по-вашему, запоминаются образы злодеев? Если они, конечно, хорошо сыграны.
-Какой-то ты всё-таки странный.
-А с чего вы взяли, что это «он»? – спросил Мартин.
-Похоже, проклятие уже кое-кого коснулось, и это не я, - заметила Беатриса.
-Посмотрите на его – или её? – руки. Они не могут принадлежать мужчине. Разве что аристократу… но что он тогда здесь делает? – продолжил Мартин.
-За подобные речи мне пришлось бы вызвать вас на дуэль, окажись мы в веке нашей пьесы. Но, к счастью для вас, те времена давно прошли. Происхождение не означает, что есть деньги.
Повисла тишина. Беатриса хитро улыбалась, Мартин пытался найти подходящие слова, остальные ждали, что будет дальше. Наконец, Мартин пообещал:
-Я докажу.
-Излишнее любопытство нельзя назвать положительным качеством, - ответила Беатриса. Сразу после этих слов вернулся режиссёр, и репетиции продолжились.

Я сделала это! Больше не нужно бояться и просыпаться от осознания того, что в этом месяце нечем платить. Больше он никому, не только мне, не скажет, что ему надоело молчать. Есть вещи, которые не должен знать никто. Есть вещи, за которыми неминуемо следует наказание. Шантажист не имеет права жить. О боги! Я сделала это…

Премьера уже состоялась. Спектакль шёл уже три недели. С Беатрисой не происходило никаких изменений. Если проклятие не оправдается, спектакль станет обычным. Ведь именно оно вызывает повышенный интерес.
Шёл последний обещанный спектакль (после него актриса должна была сойти с ума). Все присутствовавшие в зале знали секрет театрального ножа: что он складывается. И весь спектакль он вёл себя именно так. Но в последней сцене убийства нож был настоящим. Прежде, чем опустился занавес, зрители увидели капавшую с него красную жидкость.
Через какое-то время Беатриса разговаривала с режиссёром. Он произнёс:
-Всё же тобой овладело безумие.
-Не спорю.
-Ты так спокойна.
-А я не должна волноваться. Меня не ждёт ничего плохого.
-Но убийство!..
-Его совершили вы, - обвинила Беатриса.
-Что?!
-А кто поменял нож? Не я. Вы. Я это видела.
-И всё равно воспользовалась им! Если это я подменил нож, то зачем?
-Чтобы доказать моё сумасшествие. Но, увы, не вышло. Во время спектакля никто не пострадал. Кроме вас.
-Не может быть! Я собственноручно заточил нож, который подсунул!
И тут заговорил третий голос:
-Большое спасибо, Беатриса. Без вашей помощи нам бы не удалось вытянуть это признание. Но я не могу выбрать, чему верить: своим глазам или фактам! Я сам видел, как с того ножа капала кровь.
-Вы забыли, где находитесь. Это театр. Здесь возможно всё. Кто сказал вам, что это кровь? Вы видели красную жидкость. Мало ли в мире красных жидкостей? В данном случае это была красная краска. Могу я идти?
-Да, конечно.

На следующее утро Беатриса, всё ещё изображая Леонарда, случайно встретилась с Мартином в кафе. Он начал разговор с извинений в своём поведении и признал своё мнение ошибочным. Пока он говорил, в кафе вошёл высокий мужчина. Он осмотрел кафе. Вдруг его взгляд встретился с взглядом Беатрисы. Она, уже не слушая Мартина, встала из-за столика и пошла навстречу вошедшему. Они обнялись, Беатриса чуть слышно произнесла:
-Я и не надеялась увидеть тебя вновь.
-Больше не делай глупостей, ладно?
-Смотря, каких.
У Мартина глаза стали квадратными, особенно, когда он обратил внимание на то, как они друг на друга смотрят. Беатриса заставила себя повернуться к Мартину и сказала:
-Ты был прав. Я женщина.
После чего они ушли. Мартин упал вместе со стулом.

Светло-серые глаза смотрели в тёмно-красные. Шёл дождь. Длинные бесцветные и короткие чёрные волосы давно уже промокли, на одежде не осталось сухого места, но они стояли и не замечали никого и ничего. Он произнёс:
-Я вынужден на пару лет исчезнуть. Не рассказывай никому о нас.
-За кого ты меня принимаешь?.. Но почему так долго?
-Я не могу ответить.
Чего ещё можно было ожидать от Ночного Охотника? Беатрису не волновало, на кого он охотится, откуда у него берутся средства к существованию, почему у него такие глаза. Их любовь была безумием, сладким, смертельно опасным безумием, но оба ничего не могли с собой поделать. Да и зачем?
Если бы кто-нибудь выглянул в окно, то среди дождя увидел целующуюся парочку. Он бы не догадался, что один из них – не человек.