Шаги к костру 01

Под крики Инквизиторов она стоит перед своим костром, своей последней могилой… смотрит на бесконечно уходящую вверх струйку дыма и улыбается. Она знает, почему стоит тут, почему страх, заставляющий кричать остальных жертв, не может одолеть её. Она будет последней ведьмой этого века. Если повезет. Если она заставит себя выбраться из эмоциональной комы, в которую заточила себя насильно после смерти друга. Если….

Меня вели на допрос. Не смотря на то, что после допроса выпускалось на свободу шестая часть обвиненных, все точно знали мой приговор. Убийство Инквизитора – не шутка. Убийство с использованием колдовских чар – вообще засада…
Неудачно вовремя включился плеер. Достижение века, в этой средневековой романтике, он казался чем-то футуристическим, но Инквизиторы, знающие достижения XXI века, лишь прошипели. «Его называли Еретиком и даже ходили слухи, что бес говорит его языком – так значит в костер, на муки…» - удивительно, но эта мелодия заставила хмурого священника улыбнуться, а более молодого прыснуть. «Кыш» - я фыркнула в сторону кармана и плеер замолчал. Инквизиторы в ужасе переглянулись… молоденький, услужливо повернувшись, спросил: «Голосовое управление?» «Угу, тринадцатый отдел ФСБ, мы там такие разрабатываем» - был ответ. Я подмигнула пареньку и снова надела маску апатии и безразличия. Конечно, трюк с плеером был всего лишь удачей, ведь я точно запомнила, на сколько секунд оставалось батареи при выключении. Плюс примерный процент самозарядки. Все банально просто, но трюк удался – они испугались. Теперь Инквизиторы вели меня осторожно, внимательно обращая на все мои движения. Конечно, я не могла не нервировать их – пальцами вырисовывала пентаграммы в воздухе и делала вид, что сжимаю маленькое детское сердце, пальцами кисти повторяя импульсивные движения биения. Губы сохли, а коридор не думал кончаться. Я попросила пить и мне дали святой воды. Выругавшись, я выпила. Однако на меня смотрели еще с большим ужасом, чем когда-либо за всю мою недолгую жизнь. Глупые, это тоже подстава. Ведьм святая вода не убивает. Она очищает ауру от гадких примесей – сглазов, порчи, ненависти и злобы врагов. А организм от мелких заболеваний. Если повезет, я даже стану совершенно здоровой. Если выживу. Опять это "если"…
Наконец, привели. Маленькая конторка, величиною с гроб. Ничего, мне хватит. Заметив приготовленные веревки и стул, я обернулась: «Вот только не надо садомазохизма, я вас умоляю! На него у меня аллергия, в следствии – приступ молчания.» Я зевнула и веревки были кинуты в угол. Поразмыслив об удобном местечке, я нагло уселась прямо на стол для пыточных инструментов. Инквизиторы удивились, но приняли это за обычный проказ. И начали допрос.
«Глупые» - подумала я. Теперь мне хорошо просматривается камин, а для них он вне зоны осмотра. За спиной. Их факелы отбрасывали на стены жутковатые тени, и стало немножко страшно. По спине резко пробежал холодок и я вздрогнула. Скорее от неожиданности, чем от жути сложившейся ситуации.
Пара вопросов о убийстве и все. Ничего интересного, глупого или страшного. Все спокойно, как после конца света. Скорее, даже интересно. Что будет дальше… До казни осталось целых восемь часов.
Меня выпустили во дворик, наверное, просто погулять. Хотя, по-моему, это был отличный шанс поглазеть на местных Инквизиторов. О, они порой так очаровательны. Особенно молоденькие. Жаль, я ведьма. А им вообще на женский пол смотреть не положено, если только это не пытки. Ритуальные пытки XIX века – кадр, достойный лучших кинокомпаний. Обидно, что никто этого не увидит. В современном, нашем с вами мире, церковная тема больше не вписывается в рамки шоу индустрии. И на том спасибо, моя фотография не попадет на страницы желтой прессы с заголовком "Повержена за колдовство".
Черствая ухмылка в мою сторону со стороны местных монашек. Ну да, одежда не формат по их моде, зато хотя бы ноги прикрыты. Мои джинсы против их юбочек. Стыд и срам, как говорят бабки на лавочках. Кстати, по большей части верующие. Хотелось бы мне уточнить, ради чего в эту мрачную обитель зачастил женский пол. Тут все просто дышит мужской грубостью! Строгость, черствость, уверенность в каждом камешке на почти идеальной брусчатке на всей территории храма. Видимо, потрудилось не одно поколение храмовых некритто. Где же у них тут избавляются от понятия "голод", или мужское население питается святым духом? Вероятно, оно так и есть. Хотя, кто знает! Я начала разведку.