По Сергею Довлатову

Предисловие   

Я не застал Сергея Довлатова. Понелепой случайности он умер как раз в тот год, когда я родился. У меня вообще с рождением беда – в один день со мной умерли Политковская и родился Путин. В один год со мной произошла революция и умер Довлатов. Зато сейчас я общаюсь с его друзьями, слушаю байки о нём, его сочинения и его сочинения о нём. Этот сборник – нелепое подражание Довлатову, если быть точным – его редакторским колонкам в «Новом американце». Есть у него такая заметка о своих колонках: «В старой русской журналистике бытовало понятие — фельетон. Причем отнюдь не в теперешнем его значении. Нынешний фельетон — это сатирическая корреспонденция. По идее — смешная, бичующая всевозможные недостатки. Старинный фельетон был иным. Это было короткое сочинение на вольную тему. Иногда веселое, иногда печальное. Как говорится—взгляд и нечто... Речь без повода... Случайный разговор на остановке... Встречаются утром два человека: — Как поживаешь? — Да ничего. А ты? — А у меня, брат, произошла такая история... Поговорили и разошлись. Впереди наполненный событиями день. Содержательные разговоры, деловые встречи, ответственные заседания... Потом неожиданно задумываешься: «А вдруг самое главное было произнесено утром? В этом случайном разговоре на троллейбусной остановке? В грохоте нью-йоркского метро?..»   Эти заметки – разговор на остановке. Очередные байки, которые я так люблю рассказывать. Но вдруг в них – самое – главное?


Есть у меня такая особенность…   

Есть у меня такая особенность - люблю я анализировать Довлатова. Хлебом не корми, колбасой не угощай, денег не давай - а Довлатова дай почитать! Была у меня в школе такая учительница - Елена Васильевна Мартынова. Сейчас в школу захожу к ней одной. Люблю её безумно. Но вот одного простить не могу - как-то кому-то она дала проанализировать Довлатова, а мне не дала. Ну что несправедливость? Вот и курсовую, уже вторую по счёту, я пишу о Довлатове. Вернее, о его творчестве. Ну вы меня поняли... Съездил, вот, к Рейну в гости, послушал его возмущение по поводу несправедливости довлатовских баек, его воровства сюетов у некогда знаменитого поэта, и вообще самолётов из Внуково, которые постоянно проетают над домом Рейна. Одного не могу понять - почему никто не называет Далатова гением? Даже я... Вроде бы и классиком уже назвали, и читает его весь мир, и перевели его даже на японский... А вот гением не называют. Может, потому что он и не похож на шения? Может, и не нужно вовсем быть ему гением, чтобы его любили читатели всех времён и народов? Достаточно быть простым человеком, просто "своим", понимающим и страдающим от тех же невсгод. Новиченко недавно сказал: "Не Боги горшки обжигают". Да и запоминают не только Богов...


Боже, на каком ужасном факультете мы учимся…   

Боже, на каком ужасном факультете мы учимся! Составители наших учебных планов сами не знают, чем занять бедных студентов. Так появляются новые науки - введение в теорию журналистики, литературное творчество журналиста, основы творческой еятельности журналиста (все три, по сути, - оно и то же). Отсюда появляются непонятные экономика, философия, теория литературы. Подозреваю, в скором времени на журфпке начнут изучать математику. Норма поведения на факультете становится аморальной - искренняя радость знакомым третируется как дурость, стремление к знаниям - ботанство (хотя, надо отдать должное журфаку, здесь слово "ботанить" может быть употреблено в положительном контексте). Отвратительное же поведение становится нормой. Недавно шёл по кориору, увидел двух девушек, которые вели милую беседу. Потом они улыбнулись друг другу, поцеловались, разошлись и одна, так, тихо-тихо, почти про себя: "Сука...". И тут она заметила меня, мы так же мило улыбнулись друг другу, поцеловались и разошлись. Я подумал: "Сука..." Я за многое благодарен журфаку - за возможность работать, за возможность получать любые знания бесплатно (вплоть до изучения китайского языка), за потрясающих преподавателей и замечательных (некоторых) студентов. Но иногда, например, в ночь перед зачётом по экономике, становится страшно от того, что все мысли крутяться вокруг одного - какие же все вокруг пидоры, а эти то встречаются, то нет, а эти вообще переспали, а она вообще лесбиянка...


Я с детства мечтаю…   

Я с детства мечтаю о пенсии. Чтобы лежать на диване и думать о судьбах мира. Пути осуществления моей мечты - самые разные. Можно стать гениальным актёром. Один мой знакомый поступал в Щукинское училище. Главное задание творческого конкурса - удивить экзаменаторов. Он зашёл в аудиторию гоый. Постоял. Вышел. Экзамен сдавать отказался: "По глазам понял, что не первый такой". Можно заработать себе какую-нибудь хроническую боезнь. Другой мой знакомый решил откосить от армии, попав в психушку. Написал такое стихотворение: Кружится голова - жизнь есть сон. Внутри - голубой пирс. Да, это он. Убить пару людей, пакать. Ну где же ты? Я голубой. Слякоть. В больницу его не приняли. Именно такие солдаты нужны нашей Родине. Можно, наконец, можно стать журналистом какого-нибудь еженедельника. ДОтдавать оброк в два текста в неделю и наслаждаться свободой мысли на диване. Однако сейчас я работаю бесплатно и ТВЦ. Здоров и абсолютно бездарен в плане актёрского мастерства. Зато мечтаю о недоступной девушке и о круглосуточной работе на НТВ. Я уже не говорю, что журфак - тоже не самое приятное место для отдыха. Вот только НТВ, девушка, сессия - это всё цели, даже планы на бижайшее будущее. А мечтаю я о пенсии. С детства.


Вспоминая поступление…   

Вспоминая поступление, прихожу к выводу, что если бы не ДомЖур, Борисов и репетитор по английскому, куковать бы мне сейчас в калужском педе. Вспоминая репетиторов, на ум в первую очередь приходит Александр Андреевич Борисов - репетитор по русскому и литературе. Чему он меня научил? Рассказывать байки. Правильно пить. Смеяться над собой. Как-то сидели я и ещё один ученик Борисова у последнего на кухне. Мне вообще не часто получается выпить на кухне, поэтому я трепетно отношусь к таким посиделкам. И спорили мы о политике. Мне вообще редко удаётся поспорить о... Понятно. Кричу я Борисову что-то в ухо, кричу, а он мне и говорит: "Какой же ты старый..." Я тогда удивился - как не удивиться, если у него борода седая (больше нечему), а он мне про старость говорит. А сейчас не удивляюсь. Действительно, он всё ещё надеется спасти Россию. Всё ещё носит диссидентскую бородку. Путешествует. Спорит. Выпивает. Даже иногда рассказывает о женщинах. А я мечтаю о семье, работе и друзьях. И о пенсии. Сидишь иногда, и вдруг как нахлынет, и напишешь текст, который даже Новая газета не примет, и даже драться захочешь, потом напиться и по бабам пойти. А потом понимаешь, что драться не с кем, бабы страшные, а текст не примет даже Новая газета. Я бы даже сказал, тем более Новая газета. Остаётся только пить, рассказывать байки и смеяться над собой. Спасибо, Александр Андреевич, еси бы не Вы - не остаось бы ничего. На моём ноутбуке…   

На моём ноутбуке начаа западать кавиша «».

Не отзывается ни на какие нажатия. Граждане, к вам обращаюсь – что деать? Это ведь уже даже не картавость. Это какое-то убожество. «Поожите мне имона, пожауйста!» Ии, скажем, «Антон – крайне интересная ичность». А еси с девушкой разговаривать? «Я тебя юбю» - это уже какие-то пошые намёки… Но есть и пюсы. Например, редакторская фраза «Ваш текст – поная ажа» звучит уже смешно, а не уничтожающе. А оскорбение «У тебя ноги на асты похожи» звучит как аегоричное сравнение с высоким прямоногим Аистом. И гавное (о Боже!). Без «» можно сказать: «Дорогие друзья! С наступающим вас Новым годом!»