За нашу честь! Гл. V

Глава V
Последний шанс Вэрдена

     Первое, что бросилось в глаза – ярко-голубое небо, чистое как слеза. Это было настолько прекрасно, что он невольно залюбовался. Но потом вернулся слух и обоняние. Слух явно сказал о том, что он трясется в повозке для раненых, в самом сердце марширующего войска, а обоняние только подтвердило это весьма нелицеприятными запахами. Он попытался было приподняться, но на грудь тут же легла могучая ладонь.
     – Лежите, сэр Роберт, – прогудел здоровенный небритый детина, в котором, напрягши память, Роберт узнал первого сержанта Эйка Виссера. – Еле пробились к вам. Эти-то, коронные, сразу драпать стали… Да! И нечего на меня так зыркать! – огрызнулся он куда-то в сторону.
     – Ч-что с-с Л-люс-си? – заплетающимся языком спросил Роберт.
     – Жива, наша волшебница, – неожиданно улыбнулся Эйк. – Его светлость ле Грэйн, командующий армией, просил составить ему компанию, но девчонка отказалась и едет на соседней повозке. Чудо, конечно, что вы с ней выжили, сэр рыцарь…
     – Где Гэлиор? – похолодев, спросил рыцарь.
     – Не могу знать, сэр рыцарь, – помрачнел сержант. – Спрашивал у эльфов – молчат, но морды – грустные, стало быть, погиб…
     Золотистые волосы… зеленый свет, бьющий в глаза…
     Роберт тяжело вздохнул.
     – Что? – насторожился Эйк.
     – Ничего. Помоги мне встать и принеси мои доспехи.
     Через несколько минут, Роберт уже облачился в свою привычную кольчугу с котт-д-арм (кольчуга была починена, а котт-д-арм – выстирана и аккуратно заштопана) и, слегка пошатываясь, встал на ноги. Каково же было удивление рыцаря, когда Обреченные, увидев своего командира, поприветствовали его восторженным гулом. И совсем, бывший барон растерялся, когда к нему подошел Тихий, ведя за собой на поводу… коня.
     – А… э… – только и выдавил Роберт.
     – Рыцарю нужен конь, – тихо промолвил Тихий, с поклоном протягивая Роберту поводья.
     Роберт долго глядел на склонившего голову вора, а потом положил руку тому на плечо и громко сказал:
     – Рыцарю, прежде всего, нужны верные солдаты. Они у меня есть! И я, как и прежде, пойду с ними в одном строю!
     Обреченные одобрительно загудели. Тихий поднял всклокоченную голову и улыбнулся.
     – Ура, сэру Роберту! – выкрикнул кто-то.
     – Ура! – подхватила остальная сотня.
     Обреченные, бандиты из Альвара, эльфы Гэлиора и солдаты Стефана ударили рукоятями мечей по щитам. На них косились как на умалишенных. Еще бы, войско отступает, Ильта потеряна, а они, не пойми чему, радуются!
     – Вэрден! – крикнул Роберт, вскидывая вверх кулак.
     – Вэрден!!! – взревела сотня.
     И вдруг…
     – Вэрден! – воскликнул кто-то из коронных арбалетчиков.
     – Вэрден! – отозвались конные лучники.
     – ВЭРДЕН!!! – заорало все войско. – ВЭРДЕН!!!
     Буквально на глазах разбитая, сломленная поражением толпа вновь превращалась в грозную боевую машину. Подтягивались ремни доспехов, выравнивались ряды, поднимались, опущенные было, головы. Войско снова было готово к бою. Роберт не успел даже толком порадоваться перемене в настроении солдат, когда с одной из повозок соскочила Люси, уже успевшая сменить заношенное платье на походную мужскую одежду, и с диким воплем повисла у рыцаря на шее. А он взглянул в ее глаза, и мир перестал существовать.
     Совершенно забыв об окружающих, Роберт, со смехом закружил Люси, не отрывая взгляда от ее глаз. Вдыхал аромат ее волос, пахнущих полынью и мятой. Она плакала от счастья, но также не отрывала взгляда от его лица. В груди – жгло. Тем самым приятным жжением, знакомым каждому кто был влюблен.
     Обреченные глядели на своего командира с ухмылками, но вдруг заволновались, завидев приближающуюся троицу всадников в сверкающих латных доспехах, на прекрасных каурых лошадях. Его светлость, граф Анри ле Грейн со свитой, нещадно расталкивая коронных солдат, приблизились и застыли, недоуменно глядя на сомкнувших ряды Обреченных.
     – Прочь! – рявкнул граф. Ответом ему было недовольное ворчание, но и только. Ряды робертовой сотни не разомкнулись ни на дюйм.
     – Что это значит, де Риз?! – дворянин аж покраснел от негодования.
     – Что именно, вы имеете в виду, ваша светлость? – осведомился Роберт, с явной неохотой, опуская Люси на землю.
     – Что это значит?! – проревел ле Грэйн, указывая на готовые к бою шеренги.
     – Мои солдаты защищают своего командира, как то велит устав, – холодно отозвался Роберт. – Уж вы-то, господин граф, должны бы это знать.
     По лицу графа было видно, что единственное, что он знает сейчас, так это то, что ему не хватает дыбы и палаческих тисков для опального нахала. Или на худой конец отмены военного положения, во время которого дуэли – запрещены.
     – Это неуважение к особе знатной крови! – взвыл он.
     – Как только война закончится, ваша светлость, я немедленно, буде на то ваше желание, готов буду дать вам сатисфакцию, – усмехнулся Роберт. – Если конечно, мы оба доживем до конца войны.
     Ле Грэйн издал такой звук, будто с трудом подавил, не приличествующее дворянину, рычание. Из рядов Обреченных донеслись ехидные смешки.
     – Да будет так! – процедил его светлость. – Но как вы объясните тот балаган, что вы устроили вместе с вашими… – он запнулся, пытаясь подобрать нужное слово. – Вы же раскрыли наше местоположение перед противником!
     – Да противник и так знает где мы, и куда движемся, – отмахнулся Роберт. – Не нужно быть великим стратегом, чтобы понять, что мы будем отступать к столице.
     – Это нарушение дисциплины! – рявкнул граф. – Во время военного положения это может расцениваться как…
     Скрип натянутой тетивы не дал ле Грэйну договорить. Один из эльфов, в котором Роберт узнал Ильвейна – правую руку Гэлиора, вскинул лук, беря графа на прицел. Все замерли.
     – Да кто ты такой, meihce , чтобы обвинять в измене этого человека?! – прошипел Перворожденный. – Того, кто прошел через охваченный смертью край, пробился сквозь ряды врага, пришел на помощь в трудный час! Только посмей оскорбить, нашего рыцаря, и я всажу тебе стрелу в глаз!
     – Да! Только посмей! – взревели Обреченные. Наклонились копья, заблестели в руках мечи.
     – Отставить!!! – гаркнул Роберт страшным голосом. – Охренели?! Немедленно убрать оружие!!!
     Недовольно ворча и угрожающе зыркая на побледневшего графа, солдаты подчинились. Последним опустил лук Ильвейн.
     – Первый сержант, – голос Роберта не предвещал ничего хорошего, – сегодня солдат Ильвейн заступает в караул. На всю ночь. Спрошу с обоих. Вам ясно?
     – Так точно! – отчеканил Эйк, вытянувшись по струнке.
     – Я прошу прощения, ваша светлость, – обратился к графу бывший барон, низко склонив голову. – После того как закончится война, я готов смыть кровью нанесенное вам оскорбление…
     По рядам Обреченных пронеслись тревожные шепотки, похоже, солдаты поняли, что сделали глупость и расплачиваться за нее теперь, придется их командиру. Граф же, хоть и сбледнувший с лица, надо признать держать удар умел. Он, молча, кивнул в ответ на слова Роберта и ровным голосом, спокойно произнес:
     – Почему у пленных не отобрали оружие?
     – Они – не пленные, ваша светлость, – не поднимая голову, ответил Роберт. – Эти эльфы – мои солдаты.
     Граф, некоторое время сверлил взглядом кольчужный капюшон на голове Роберта, потом вновь кивнул. Резко развернул коня, но вдруг обернулся.
     – А знаете, Роберт… – задумчиво произнес ле Грэйн. – Я был бы горд, если бы мои солдаты поступили бы также ради меня…
     С этими словами командующий Первой Армии дал шпоры коню и умчался в голову колонны. Роберт поднял голову, и под его взглядом солдаты невольно сглотнули. Даже Люси, и та – попятилась.
     – Та-а-ак, – процедил рыцарь. – А теперь мы проведем воспитательную беседу…

*  *  *

     Войско подошло к Валену двенадцатого дня, на рассвете. Но вместо радостных возгласов, над рядами воинов пронеслись отрывистые команды сержантов.
     – Укрыться в лесу!
     Восточный тракт, прежде чем влиться в ворота столицы, проходил через остатки древнего леса, который эльфы насадили еще в Ранние Века, в подарок князю Гоидмару. Его чуть было не вырубили, в одно время, потому как во время свержения Ксантра, город весьма пострадал и древесина требовалась в избытке, но потом прадед нынешнего короля запретил вырубку Старого Леса. Это, кстати был первый указ «О сохранении лесов» Йона Первого, в народе ласково прозываемого Король-Друид. Сейчас остатки Первой Армии укрылись в лесу, несмотря на висящего на плечах врага. Вестовые созвали всех командиров на совет к графу ле Грэйну.
     – Взгляните господа, – граф собственноручно раздвинул ветки кустов.
     Пять офицеров придвинулись поближе. И с трудом сдержали ругательства. Столица была в осаде. На глаз Черные собрали под стенами Валена около трех тысяч солдат. Для штурма конечно – недостаточно, но для осады – вполне. Очевидно, имперцы просто ожидали, когда основная ударная группа прорвет оборону Ильты и подойдет к столице. Судя по тому, как добротно был обустроен осадный лагерь, ждали имперцы долго и, похоже, ничуть не сомневались в победе своих товарищей.
     – Вот гады, – прошипел полковник Эбер, командир лучников. – Сидят как у себя дома.
     – Гляньте, там, на краю лагеря, что-то дымится, – указал капитан Мерсе, под началом которого находилась рота конных лучников. – Похоже, это сжигали трупы. Либо Черные уже пытались штурмовать, либо наши пытались пробить кольцо.
     – Причем и у тех, и у тех – ни хрена не вышло, – буркнул полковник Джено, командир арбалетчиков.
     – Возникает закономерный вопрос, – ле Грэйн обвел подчиненных задумчивым взглядом. – Что делать нам?
     – Прорываться в город, – бросил полковник Ранквелли, командир изрядно поредевшего при отступлении полка коронных копейщиков.
     – Это и ежу понятно, – поморщился граф. – Как нам это сделать? У нас практически все войско – стрелки. Если бы мы оборонялись – другое дело, но для атаки лучники и прочие не годятся!
     – Позвольте с вами не согласиться, – прошелестел чей-то тихий голос.
     Офицеры мгновенно обернулись, обнажив мечи. Перед ними, скрестив руки на груди, спокойно стоял эльф, причем не кто иной, как Ильвейн.
     – Спокойно, господа! – поспешил вскинуть руку Роберт, видя, что командир копейщиков уже приготовился для рывка. – Это один из моих солдат.
     – Безобразие, – буркнул полковник Эбер, опуская меч. – Мало того, что в вашем отряде Роберт, служат враги Вэрдена, так они еще и недисциплинированны!
     – Зато весьма преданы своему командиру, – раздался суровый голос графа. – В отличие от ваших солдат, которые едва портки не скинули, так бежали, когда был дан приказ отступать, – полковник мучительно покраснел, видно граф если и приукрасил, то не слишком. – И извольте обращаться к господину де Ризу, «сэр». Он, хоть и штрафник, но до сих пор остается королевским рыцарем. Вам ясно, полковник?
     – Да, ваша светлость, – поклонился офицер.
     – Вот и отлично, – резюмировал ле Грэйн. – Сэр Роберт, оставьте вашего воина в покое. Успеете его еще в наряд отправить. А вы, сударь эльф, объясните нам ваше несогласие.
     – Слушаюсь, ваше превосходительство…
     – Ваша светлость.
     – Простите?
     – К графу обращаются «ваша светлость», воин. «Ваше превосходительство» – это герцог, – с улыбкой поправил Ильвейна, граф. И помрачнев, добавил: – Которым мне, судя по всему уже не стать…
     – Спасибо, ваша светлость, я не очень хорошо разбираюсь в этих тонкостях, – эльф чопорно поклонился. – Но перейду к сути. Дело в том, что стрелков тоже можно использовать для атаки. Только делается это иначе чем пехотой или кавалерией. От нас ведь требуется что? Прорваться к воротам города. Для этого нужно создать брешь в осадном кольце, так?
     – Допустим, остроухий, – буркнул полковник Эбер. – Что дальше?
     – При теперешнем рассредоточении сил, нам кольцо не прорвать, – продолжал Ильвейн, сделав вид, что не слышал оскорбительного для любого эльфа прозвища. – Значит надо заставить противника, снять часть войск с участка перед воротами…
     – Я, кажется, понял, что ты предлагаешь, – протянул капитан Мерсе. – Ну-ка переходи к сути!
     Эльф улыбнулся, глаза задорно блеснули.
     – План сложный в плане координации, но в случае успеха, мы прорвемся в город с минимальными потерями. Сделать надо вот что…

     Закат уже отгорел, и багровый солнечный диск уже почти скрылся за горизонтом, когда с южной стороны лагеря имперцев донеслись крики, ругань и отчетливый свист стрел. Трубы сыграли тревогу и обстрел тут же прекратился. Но не успели сигнальщики опустить свои дудки, как неизвестный противник обстрелял северную часть лагеря. Спешно поднятые по тревоги отряды ломанулись в лес, но никого не нашли, а спустя несколько мгновений, стрелы запели свою песню уже в западной части. Вновь имперцы бросаются в лес и вновь ничего не находят. А стрелы уже летят с юга. И снова с севера. А потом снова с юга. И с запада.
     В конце концов, командующий осадой принял единственное возможное решение. Просто оцепил все три направления, и приказал методично прочесывать лес. В восточной части лагеря остался небольшой отряд, чтобы следить за осажденными, ну и на всякий случай. Только вряд ли командующий имперцев мог предположить, что «случай» будет численностью  без малого в три тысячи человек.
     Три сотни лучников из полка Эберта, призванных дезориентировать имперцев внезапными ударами – не имели шансов. Все они были добровольцами. Все желали оправдаться за позорное бегство у Ильты. Вместе с лучниками, свою смерть в чаще Старого Леса нашли и трое эльфов, чьим заданием было координировать действия стрелков.

*  *  *

     Город встретил их как героев, хотя весть о поражении на Ильте уже успела, не смотря на блокаду, достичь столицы. Коронных солдат тут же погнали в казармы или на стены, беженцев пристроили в городские ночлежки, ле Грэйн отправился с докладом к королю, а Обреченные, до которых никому не было дела, так и остались стоять возле городских ворот. Впрочем, как оказалось, забыли о них ненадолго. Не прошло и четверти часа, как прискакал всадник в форме королевского курьера и сказал, что его величество, желает видеть покрывших себя славой Роберта де Риза, Стефана Ронка, Ильвейна-изгнанника и Люсию Мено. В сопровождении почетного караула в лице двух гвардейцев, вышеназванные персоны отправились во дворец.
     Они шли по пустынным и мрачным улицам столицы, заполненными патрулями, и Роберт понимал, что положение отчаянное. Весь город был обклеен листовками и плакатами, с патриотическими рисунками и надписями типа «Ни шагу назад!», «Родина ждет подвига!» и тому подобное. На лицах редких горожан и солдат читался самый разнообразный букет эмоций от угрюмой решимости до откровенного страха. Кто-то сидел у окна и невидящим взором рассматривал небо, кто-то ругаясь шел к ближайшему оружейнику за мечом или арбалетом (в эти дни мастера, верные клятве, отдавали оружие даром), кто-то плюнув шел прямо в казармы к вербовщикам… Но все, от последнего дворника до королевского министра понимали: Вален – это последний рубеж. Рубеж, с которого отступать уже некуда. И тот факт что король, не покинул столицу, даже когда поступили вести о готовящейся осаде, только убедил жителей и солдат в этом.
     Роберт взглянул на своих спутников. Ильвейн, думая, что его никто не видит, заинтересованно разглядывает город. Эльфа можно понять, когда еще выпадет возможность увидеть, как они живут, эти люди. Перворожденный спокоен и собран, он знает, что пути обратно в родные леса уже нет и держится молодцом. Выдают его только прекрасные темно-зеленые глаза, в глубине которых, Роберт видит безотчетный страх и тяжкую грусть. Ильвейн боится смерти, но Роберт понимает, что осуждать его не может. Каково это потерять право на бессмертие? Каково умирать, зная, что мог бы жить вечно? Человеческий разум не в силах описать это, потому что такие критерии ему просто неведомы. И конечно, Ильвейн скорбит. Скорбит о своих братьях, что уже обрели покой в Вечных Лесах.
     Далее Стефан. Темно-серый плащ его дивизии вычищен, а вышитые серебром коса и копье сверкают в лучах фонарей. Бывший унтер «Вестников Смерти» смотрит твердо и во взгляде его светится решимость пойти до конца. Роберт знает такой взгляд. Такой взгляд бывает у тех, что смыслом жизни для себя оставляют лишь месть. Стефан намерен отомстить и он отомстит.
     Рыцарь взглянул на Люси и изумленно поднял брови. Всегда спокойную и уравновешенную (ну, за вычетом некоторых моментов) Люси, едва ли не трясло от волнения. У девушки дрожали руки, побледнело лицо, она то и дело комкала и тут же расправляла подол, пожалованного одной сердобольной торговкой, простенького темно-синего платья.
     – Что с тобой? – взволновано, спросил Роберт.
     – Н-ничего, – губы у нее тоже дрожали.
     – Ты переживаешь из-за того, что не знаешь, как отнесутся к волшебнице? – улыбнулся Роберт, обнимая девушку за плечи. Люси, вымучено улыбнулась в ответ и, наклонив голову, нежно потерлась щекой о его руку.
     – Угу.
     – Не волнуйся, – он погладил ее по голове. – Ты же теперь – героиня битвы на Ильте.
     – Вот именно. А битву мы, если помнишь, проиграли…
     – Не спорю. Но без тебя мы бы проиграли ее на час раньше и вряд ли сумели бы вовремя отступить. Ты – героиня по праву.
     Она взглянула ему в лицо своими огромными карими глазами, и Роберт понял, что гнетет ее вовсе не реакция вэрденской знати на магичку.
     – Ты, правда, так думаешь? – робко спросила она.
     – Ну конечно! – через силу рассмеялся Роберт. От плещущейся в глазах возлюбленной, тревоги, впору было лезть на стену. – Слово чести!
     – О, ну если так… – она тихо рассмеялась, прижимаясь к нему. – Тогда мне уже не страшно.
     Шедший впереди эльф, хихикнул и вдруг повис на плече Стефана.
     – А ты дорогой, не обнимешь меня? – томно прошептал он.
     Бывший унтер Вестников шарахнулся от Ильвейна как от… ну от того, о ком вы и подумали, но потом понял, что эльф – дурачится и мерзко усмехнулся.
     – Ты не в моем вкусе, дорогуша, – язвительно бросил Стефан, касаясь пальцами длинных серебристо-серых волос Ильвейна. – Уж слишком на бабу смахиваешь.
     Перворожденный фыркнул, но, поскольку, достойного ответа придумать не сумел, отстранился и мелодично рассмеялся. Через мгновение к жемчужному смеху эльфа примешался, переливчатый смех Стефана и хрипловатый хохот Роберта. Последним в сию симфонию влился звонкий, заливистый смех Люси, и был он настолько заразительным, что расхохотались даже суровые гвардейцы. Так они и шли, смеясь и подтрунивая друг над другом. Гвардейцы разошлись не на шутку и с уморительно-серьезными лицами предложили Ильвейну составить им компанию на этот вечер, дескать, эльф и правда, так похож на бабу, что… Бедный эльф при этих словах побледнел и спрятался за спиной Стефана. Люси, игриво взмахнув ресницами, предложила бравым воинам свое общество, но гвардейцы, взглянув на прищурившегося Роберта, заявили, что сердца их навеки покорены прекрасной среброволосой амазонкой с луком за спиной. Несчастный Ильвейн, услыхав такое, аж икать стал, и громкость смеха всей процессии повысилась еще на порядок.
     Они шли и смеялись, и Роберту показалось, что стены домов жадно ловят звуки такого чуждого здесь смеха, вбирают его живительные волны щелями между закрытыми ставнями, чердачными окнами, всей толщей каменных стен. Даже охраняющие въезд во двор королевской резиденции, гвардейцы, невольно улыбнулись, завидев их веселые лица. Даже начальник караула, пожилой сержант, хоть и сурово напомнил им о правилах приличия, сам улыбался в усы.
     Гвардейцы довели их до самого тронного зала, и стали прощаться.
     – Ну, бывайте, господа… и дамы, – поклонился один из них. – Спасибо вам за то, что думы горестные отогнали!
     – Если будет на то ваше желание – загляньте в гости, когда вся эта катавасия закончится, – добавил второй и, подмигнул Ильвейну. – Тебя особливо приглашаем… – эльф невольно попятился. Воин захохотал, – пива выпить с нами! Не боись! Ну, по добру вам, уважаемые!
     – И вам удачи, храбрые воины! – ответствовал Роберт.
     Дверь залы приоткрылась. На пороге возник чопорный дворецкий и произнес, уже знакомую Роберту, фразу:
     – Король ждет!
     Они вошли в зал, гордо подняв головы, прошли мимо собравшейся знати. Им нечего было стыдиться. В положенных десяти шагах от трона, склонились перед монархом. Ни один из четверых не встал на колени. Они имели право, и верили в это. Король, видимо был не против, потому что когда заговорил, голос его был торжественен и спокоен.
     – Приветствую вас, благородный рыцарь де Риз. И вас, храбрый унтер, погибшей дивизии. И вас, отважный Ильвейн. И вас, прекрасная вол…
     В зале повисла тяжелая тишина. Роберт рискнул поднять голову и обомлел… Король Эдвард замер, во все глаза, глядя на Люси. И взгляд его был, как у человека увидевшего призрак. А девушка глядела на короля. И в глазах ее светилась грусть и надежда. Его величество, медленно сунул руку под камзол, вытащил оттуда небольшую овальную пластинку, из тех, на которых пишут портреты молодых дворянок, когда приходит пора подбирать женихов. Вгляделся в портретик, потом посмотрел на Люси и глаза короля стали совсем шальными. Монарх, медленно поднялся с трона, сделал неловкий шаг вперед. Потом еще один. Из глаз его величества потекли слезы.
     – Дочка… – громко прошептал он, бросаясь вперед.
     – Папа! – вскрикнула Люси и рванулась навстречу.
     Они стояли, обнявшись, в полной тишине, под изумленными взглядами придворных. Не растерялся только пожилой дворецкий. Громко стукнув церемониальным посохом об пол, слуга провозгласил:
     – Ее высочество, Люсия, наследная принцесса Вэрдена!
     Роберт почувствовал, как у него, самым натуральным образом, отпадает челюсть.

     – Выйдите все! – король взмахнул рукой. – Нет, вы останьтесь, храбрецы… Ну-с, расскажите мне как получилось, что моя дочь оказалась в одном отряде с отъявленными уголовниками?
     Роберт взглянул на короля Эдварда. Его величество говорил абсолютно серьезно, но светящиеся лукавством, глаза его выдавали. Люси, с того самого момента когда знать покинула залу, устроившаяся у отца на коленях, хихикнула.
     – Расскажи, Роберт.
     – Слушаюсь, ваше высочество, – рыцарь поклонился.
     – Роберт, ты чего? – изумленно изогнула бровь принцесса. – Ты брось эти «высочества»! Ведь мы с тобой… – она осеклась и зарделась.
     – Что, вы с ним? – ехидно прищурился король. – Ладно, можешь не отвечать, и так все видно… – теперь покраснел еще и Роберт. – А ты, сэр Роберт, не красней как паж при виде пышногрудой прачки, а расскажи все с самого начала.
     Роберт вздохнул и начал рассказывать. С самого начала. Его величество, слушал молча, поглядывая на дочку со всевозрастающим удивлением. И уважением.
     – Вот оно, как… – задумчиво протянул монарх, после того как Роберт выдохся. – Что ж… значит, из моей дочери выйдет прекрасная королева.
     – Папа… – голос Люси неожиданно надломился. – Альтес… он…
     Король, вздохнул и молча, указал рукой на окно, ведущее во внутренний двор и бывший сад королевы. Не мог и не хотел он рассказывать Люси о том, как едва опознал в иссеченном мечами теле, искуснейшего убийцу Вэрдена. Ассасина, совершившего подвиг, достойный самого благородного из рыцарей. Роберт вопросительно взглянул на монарха и, получив утвердительный кивок, выглянул в окно следом за Люси.
     В саду, прямо посреди огромного куста алых альварских роз, стояла мраморная статуя. Человек в простой добротной одежде и куртке с капюшоном, стоял, выставив перед собой кинжал, а за его спиной пряталась маленькая девочка лет двенадцати на вид.  Низ лица человека скрывала полотняная маска ассасинов.
     – «Сэр Альтес Киро, – услышал Роберт шепот принцессы. – Ассасин совершивший рыцарский подвиг. Да славится его имя в веках»
     Люси всхлипнула и разревелась. Роберт шагнул было к ней, но замер и робко посмотрел на короля. Его величество одобрительно усмехнулся и едва заметно кивнул. Рыцарь обнял Люси за плечи, и она тут же уткнулась носом в его плечо. Ее плечи содрогались от рыданий.
     – А теперь, господа, – обратился король к молчавшим Ильвейну и Стефану. Голос Эдварда был сух и спокоен, – мне бы хотелось услышать ваши истории.
     Начал Стефан. Холодным, бесцветным голосом, офицер поведал о коварной засаде в лесу, когда не успевших сесть в седла кавалеристов нещадно косили стрелами. Про многодневные блуждания в чаще, без карты, без припасов, не зная где свои, где чужие. Когда унтер рассказал о том, как ели лошадей, когда кончилась еда, Роберт увидел, что Стефан мучительно покраснел. С точки зрения кавалериста (и рыцарь его прекрасно понимал) съесть своего коня, это все равно, что съесть товарища. Но король ничего не сказал, и даже по глазам его невозможно было что-либо прочесть.
     Потом слово взял Ильвейн. Его величество долго качал головой, когда услышал, почему эльфов изгнали из родного леса. Когда же эльф рассказал о Тайной Тропе, брови его величества взлетели вверх.
     – Где же ваш командир, Гэлиор? – спросил король. – Его поступок, несомненно, заслуживает награды!
     Ильвейн только опустил голову. Роберт понял, что Перворожденный не ответит. Рыцарь догадался, что у Ильвейна есть для этого причины, а может у эльфов не принято рассказывать о смерти товарищей. Но Роберт также знал и то, что когда король спрашивает, молчать – нельзя.
     – Гэлиор – погиб, – сказал Роберт, пока король не успел возмутиться молчанием эльфа. – Погиб как герой. Он спас меня и ее выс… Люси, там на Ильте, когда имперские маги разбили наши укрепления.
     Помолчали, отдавая последнюю дань павшему Перворожденному.
     – Папа?
     – Да?
     – А… нам с Робертом… Ну… Мы с ним можем?..
     Король фыркнул. Роберт снова покраснел.
     – Дочка, ну ты и время нашла, о свадьбе речь заводить!
     – Ну, папа!
     – Знаешь, – Эдвард посерьезнел, – в обычное-то время, я вряд ли бы позволил вам пожениться… и ты должна понимать почему. Но теперь, когда королевство гибнет… какая разница за кого ты выйдешь замуж?
     – А оно – гибнет?
     – Да, – раздался холодный голос монарха. – Собственно, за этим я и попросил вас остаться. Я хочу…
     Раздался грохот. Двери зала распахнулись и в помещение ворвался солдат в форме гонца из полка коронных лучников Ганса Эберта. Не дойдя, а вернее не добежав положенных десяти шагов, солдат, рухнул на одно колено (привилегия доступная лишь рыцарям и армейским гонцам) и прохрипел:
     – Ваше величество! К Черным подошло подкрепление! Теперь их около пятнадцати тысяч. Они готовятся к штурму, сир…
     – Все войска – на стены! – прорычал король. – Стоять насмерть!
     – Я хочу, – продолжил он после того как гонец, отдал честь и умчался прочь, – что бы помогли спасти, то что еще спасти можно. Дни Вэрдена сочтены… Но! Если выживет наследник – жива и надежда.
     – Папа!
     – Нет, Люси, молчи! Я прошу тебя как отец и приказываю как король – молчи. Ты должна жить. Тогда Вэрден сможет возродиться. А теперь, господа, нам нужно решить, как спасти наследницу трона. Времени у нас мало, имперцы уже лезут на стены, и наши воины не смогут их остановить. Так что думайте быстрее.
     – Я вижу только один способ… – медленно произнес Ильвейн. – Надо открыть Тропу. Но для этого нужен лес…
     – В городе есть парк… – предложил Эдвард, но эльф только покачал головой.
     – Нас осталось всего шестеро. Таким числом открыть Тропу можно только в лесу. Причем в очень… м-м-м,  сильном лесу.
     – Старый Лес.
     Все недоуменно уставились на Роберта.
     – Старый Лес… – протянул король. – Да это выход.
     – Но, ваше величество… – занервничал Стефан. – Он ведь за имперскими порядками.
     – Угу, – Эдвард пожевал губами, что-то прикидывая в уме. – Роберт!
     – Да, мой король?
     – Твою сотню – в седла. Пойдете на прорыв. Вас поддержат королевские рыцари графа ле Грэйна. Любой ценой – слышите? – любой ценой, обеспечить принцессе путь к Старому Лесу и… сопутствующую процедуру.
     Роберт, молча, поклонился.
     – Ваше величество… – хрипло проговорил Стефан. – Дозвольте мне и тем, кто был с сэром Робертом, последовать за ним и сейчас…
     – Конечно, Стефан, – грустно улыбнулся король. – Вы это заслужили… Идите, друзья мои. Идите и спасите мою дочку и наше королевство. За Вэрден!
     – За Вэрден!!! – воскликнули Роберт, Стефан, Ильвейн… и Люси.

*  *  *

     – Вот и свиделись, Роберт, – тихо произнес граф ле Грэйн, так что Роберт едва расслышал его за грохотом боя. – Видать Судьба…
     – Что, ваша светлость?
     – Анри. Меня зовут Анри.
     – Хорошо… Анри. Вы говорили о Судьбе?
     Сотня Обреченных, уже в седлах, стояла возле Западных городских ворот. Сейчас со всех сторон к штрафникам стекались королевские рыцари, закованные в сверкающие латы. Их собралось уже около трех сотен, и они продолжали прибывать.
     – Да, Роберт, – граф поприветствовал еще одного рыцаря. Рядом с ле Грэйном, закованным в пластинчатый доспех, Роберт выглядел как береза рядом с могучим дубом. – Да, я говорил о Судьбе. Сначала вы пытались спасти нас, теперь мы пытаемся спасти вас. Смешно, не так ли?
     – Если честно, не очень, – буркнул Роберт.
     – Вы правы. Ладно, ждать больше нельзя. Черные лезут на стены с упорством муравьев. Йон! Сколько рыцарей?
     – Пятьсот двадцать, ваша светлость!
     – Все больше никого не ждем! Рыцари Вэрдена! Готовьтесь к атаке! Эй, на воротах! Не спать!
     Рыцари спешно выстроились клином и теперь проверяли ремни доспехов и сбрую коней. Отблески факелов и свет луны играли на блестящих латах и наконечниках пик.
     – Значит так, Роберт, – бросил граф. – Ты и твои люди скачете в середине клина. Ни при каком условии в стычки с противником не… Да что я тебе рассказываю? Ты – лучше меня знаешь, что и как.
     – Анри…
     – Что? – граф уже опустил забрало и голос прозвучал глухо.
     – Я ведь так и не ответил за то оскорбление…
     – Так ведь война еще не закончилась, – Роберт не видел лица дворянина, но был уверен, что тот улыбается. – Хватит болтать. За Вэрден!
     – За Вэрден! – взревели сотни глоток. Им вторило лошадиное ржание.
     Солдаты принялись распахивать ворота. Люси привстала в стременах, взмахнула рукой, створки распахнулись, словно в них ударило тараном, разбросав или попросту раздавив ошеломленных имперцев. А в следующий миг в смешавшиеся ряды противника с гиканьем врезалась рыцарская конница.
     Словно ураган они неслись сквозь черные полчища. Рубили, кололи, топтали. И падали. Один за другим. Из пятиста двадцати королевских рыцарей, до кромки леса доскакали только тридцать семь.
     – Идите! – крикнул Анри, спешиваясь. – Мы их задержим, сколько сумеем!
     Роберт оглянулся. К ним приближались две сотни имперских тяжелых пехотинцев. Без малого четыре десятка рыцарей встали плечом к плечу.
     «…наступит день, и на одной чаше весов окажется десяток жизней, а на другой – судьба всего, что тебе дорого. В этот день, ты вспомнишь этот разговор и эту песню. Вспомнишь, и сделаешь правильный выбор»
     – Второй и третий пул, слушай мою команду! – прозвенел голос Роберта. – Занять оборону!
     Он думал, что сейчас они бросятся наутек, предварительно покрыв его матом. Он ошибся. Четко развернув строй, Обреченные встали рядом с рыцарями, лучники Хромого заняли позиции за спинами пехоты. Тихий обернулся.
     – Прощай, сэр рыцарь.
     – Прощай, вор.
     – Спасибо тебе.
     – За что? – простонал Роберт.
     – За то, что жизнь свою, мы прожили не зря.

     Эльфы лихорадочно чертили руны, раскладывали костерки. Люси вместе с Ильвейном нараспев читала заклинания. Рев наступающих имперцев нарастал. Роберт стоял, опершись о ствол дерева и, с замиранием сердца, ждал. Ждал того страшного мига, когда услышит грохот столкнувшихся щитов, а затем страшный вой втаптываемых в землю солдат. Его солдат. Он ждал их смерти, ждал крика, который навсегда врежется в душу, ждал проклятий в равнодушное небо и в свой адрес. Ждал… А вместо этого…
     – Ну что ребяты?! – раздался зычный голос Тихого. – Вот уже и смерть близко, а у нас по-прежнему ничего нет, а? Всю жизнь мы жили, думая, что у нас ничего нет! И теперь так же умрем, да?
     – Нет!!! – взревели Обреченные.
     – Так давайте же драться! – надсаживаясь, крикнул вор. Судя по реву, имперская пехота уже была рядом. – Драться за то единственное что у нас осталось! За нашу честь!!!
     – За нашу честь!!! – раздался рев. И все перекрыл громогласный грохот схватки.
     – Готово! – крик Ильвейна заставил даже Эйка подпрыгнуть на месте. – Только куда Тропа ведет, я не знаю! Чтобы проложить, как следует, не достает сил!
     – Да хрен с ней! – отозвался Эйк, тряся рыцаря за плечо. – Сэр Роберт!
     Бывший, нет теперь снова, барон де Риз молча, взмахнул рукой, дав команду передвижения. Сил говорить у него уже не осталось. Они уходили в зеленоватый сумрак Тропы, а за их спинами, словно морской прибой, все тише и тише гремел клич:
     – За нашу честь!

*  *  *

     Двери зала с грохотом распахнулись. Влетел еще один гонец. Король Эдвард устало поднял голову.
     – Ваше величество! – задыхаясь, выпалил солдат. – Они прорвались через Северные ворота! Оборона восточной стены – пала! Они… они побеждают, сир…
     Эдвард снял с головы корону, задумчиво повертел ее в руках. Вздохнул. Резко, словно человек, принявший окончательное и бесповоротное решение, поднялся с трона.
     – Не будет сегодня… победителей и побежденных, – мрачно изрек король, вертя в руках корону.
     – Ваше величество?
     – Скажи, гонец… ты хотел бы стать королем?
     – А… кха… простите, сир, я не понимаю…
     – Я, вроде бы, ясно выразился, – процедил Эдвард. – Ты хотел бы когда-нибудь… во сне, в своих мечтах, по пьяни… ты хотел бы стать королем? Отвечай правдиво, гонец. Все равно все сегодня умрем…
     – Э… если честно… да, ваше величество, я хотел бы стать королем…
     Эдвард подошел ко все еще стоящему на одном колене солдату. Усмехнулся. Горько и зло.
     – Имя?
     – Тим Шлинн.
     Король поднял голову к сводам зала и зычным голосом проговорил:
     – Перед богами и демонами, я, Эдвард сын Тарвиса, король Вэрдена, отрекаюсь от престола и своей короны и нарекаю своим наследником Тима Шлинна! Да будет так!
     Эдвард вскинул руки вверх, после чего возложил корону на голову ошеломленного гонца. Вздрогнула земля. Резко и зло завыл ветер. Ночное небо прорезал глухой раскат грома.
     – Ваше величество… – прошептал гонец… вернее уже король.
     – Нет, гонец, – рассмеялся Эдвард. – Это ты теперь «ваше величество»…
     – Ваше величество… Ваша дочь…
     – Ну?
     – Так ведь проклятие… оно…
     Громыхнуло. Оконные стекла задрожали. Пока что, только от дождя и ветра.
     – Сразу видно в королевские гонцы берут умных людей… Ты прав гонец. Проклятие Ксантра, веками лежавшее, на моем роду – сбывается.
     – Но ведь… Вэрден погибнет, сир…
     – Так и есть. Но с ним погибнут и его враги. А Вэрден – возродится. Я позаботился об этом.
     – Тогда… нам остается только одно, сир? – солдат вытащил кинжал.
     – Ты прав, гонец… – король тоже достал из рукава короткий и узкий клинок.
     Громыхнуло так, что в зале приемов вылетели стекла. Сверкнула молния. Бледный свет озарил две замершие фигуры с поднятыми кинжалами.
     – Прощай, гонец.
     – Прощайте, ваше величество.
     Гром заглушил звуки ударов и падения тел. Сверкнула молния. Ее свет залил зал, осветив два неподвижных тела и две лужи крови на дорогом мраморном полу. Два алых ручейка сочились по прихотливым извивам южного мрамора, навстречу друг другу. Когда они, наконец, соприкоснулись, гром грянул с такой силой, что его услышали даже в Восходной Империи. Услышали и содрогнулись.
     Клубившиеся над Валеном тучи вдруг рванулись вниз словно коршуны. Всей своей массой они обрушились на королевский дворец, разрушая прочные стены, вдавливая их в глубокие подвалы. А когда тучи, разрушив замок, коснулись земли, земля исторгла из себя чудовищную волну темной мглы. Эта волна хлынула в город и все чего она касалась, превращалось в прах. Дома, деревья, фонарные столбы, кони, люди. Все. Ибо все на свете – смертно.
     Чудовищная волна, испепелив весь город, выплеснулась за пределы стен, врезалась в кольцо Старого Леса. И замедлилась. Да, деревья падали, гния за считанные мгновения. Да, граница темной мглы продвигалась вперед, но происходило это все медленней. Наконец, чудовищная сила, вложенная в волну – иссякла. Ведь нет бессмертных, а значит, нет и всемогущих. И волна опала. Впиталась в сотворенный ею пепел покрывший землю, остановилась всего в трех шагах от опушки. Спасенный от смерти одним королем, Старый Лес, спас Вэрден для будущей королевы.

*  *  *

     Они стояли в реденькой рощице, а невдалеке, в четверти мили от них плескалось и пенилось барашками волн, лазурное море. Было тихо. Необычно тихо. И не было больше грохота боя, вместо этого мягко рокотал прибой, не рвали душу крики умирающих, вместо этого горланили чайки. Они вышли из рощицы и перед ними открылся песчаный берег пустынной бухты.
     Впрочем, не такой уж и пустынной. Возле правого скалистого отрога, на рейде покачивался на волнах, ладный фрегат. Паруса судна были зарифлены, флаг спущен, так что чье оно, в смысле какой страны определить не удалось. На берег же была вытащена, видавшая виды четырехвесельная шлюпка, возле которой стояли пятеро кряжистых мужиков. Один из них с рыжей клочковатой бородой, увидев вышедшую из рощицы компанию, приветственно замахал рукой.
     – Это кто? – удивилась Люси.
     – Не знаю, – пожал плечами Роберт. – Сейчас спросим. Первый пул! Защитное каре!
     Рыжебородый мужик, один глаз которого закрывала черная повязка, увидев приближающийся строй, громогласно расхохотался.
     – Да остыньте, вы! – он смахнул выступившую слезу. – Мы именно вас и ждали. Это ведь вы сэр Роберт де Риз и Люсия Мено?
     – Мы, – опередив Роберта, ответила Люси. – А вы, собственно, кто?
     – Мы? – хохотнул рыжий. – Мы друзья, одного вашего знакомого…
     С этими словами он задрал рукав рубахи. На плече была татуировка: череп и Роза Ветров. Все изумленно вздохнули.
     – Хочу тебя огорчить, доблестный, – тихо проговорил Роберт. – Ваш капитан – погиб.
     – Правда? – непонятно отчего развеселился рыжий. – Слыхали ребята? Шкипер – преставился!
     Остальные пираты неприятно захохотали.
     – Ладно, не берите в голову, – усмехнулся рыжебородый, видя как нахмурились Обреченные. – Меня зовут Седж Времмель, я – боцман славного корабля «Морская Смерть». Вам, как я понимаю (а я – понимаю!), нужно убраться из этого негостеприимного места? Мы здесь чтобы помочь вам.
     – Да? – прищурился Роберт.
     – Мы ждали вас.
     – С чего вдруг?
     – Слухай, рыцарь поиметый, – рыкнул боцман. – Мне тут с тобой лясы точить не с руки. И вообще… баба на корабле – к несчастью. Хочите, можете тут остаться и ждать, пока Черные и сюда доберутся, нет – милости просим на борт. Чего вы боитесь? Нас? С вами волшебница, вам ли бояться каких-то… пиратов?
     – Ты поразительно много знаешь, боцман, – после долгого обмена изучающими взглядами, произнес Роберт.
     – Не я. Капитан.
     – У вас уже новый капитан?
     – Ну… Можно и так сказать…
     – Темнишь ты, боцман…
     – Довольно! – раздался властный голос. Роберт недоуменно обернулся и увидел Люси. Девушка, несмотря на обтрепанный вид, прямо таки излучала величие. – Мы немедленно поднимаемся на борт. Я, сэр рыцарь и наши воины. Я, боцман, и правда, магичка… При малейшем… инциденте, потоплю вашу посудину к чертям морским. Тебе ясно?
     – Угу, – икнул пират. – Только что такое ицнидед?
     – Ежели кто-нибудь попытается выкинуть нас за борт, пойдет на корм акулам. Теперь ясно?
     – О! Теперь ясно! – заулыбался боцман. – Прошу в шлюпку, сударыня. И вас, сэр рыцарь. Остальных счас тоже перевезем.
     Когда все, наконец, были на палубе, боцман помчался с докладом к капитану. Роберт и остальные терпеливо ждали, не выпуская оружия. Так на всякий случай. Наконец из кормовой рубки послышались твердые, уверенные шаги. Дверь рубки распахнулась и на палубу вышел…
     – Фельтис! – хором воскликнули все.
     – Он самый, – улыбнулся пират, помахивая абсолютно здоровой рукой.
     – Но… как??? – высказал Роберт, всеобщий вопрос.
     – Момент… – еще шире ухмыльнулся Фельтис и вдруг грозно заорал: – А ну ставь паруса! Шевелитесь тюлени жирнозадые! Сняться с якоря. Рулевой! Курс зюйд-зюйд-вест!
     Отдав команды и раздав, для верности, пару пинков, капитан «Морской Смерти», повернулся к своим недавним соратникам.
     – Что же касается моего чудесного воскрешения… – улыбнулся пират. – Тут ведь целая история… И я подумал, пока вы будете скрываться от, гм, всех, может вы бы помогли мне с ней разобраться?
     – Почему бы и нет? – улыбнулась Люси. – Время у нас есть, да Роберт?
     – Разумеется, любимая, – ответил рыцарь, демонстративно обнимая ее за плечи. У моряков вырвался вздох, полный зависти и разочарования. – Что там за история, Фельтис?
     – О! – пират задумчиво поглядел вдаль. – Все началось с того, что мы грабанули один монастырь…

     Впрочем, это уже совсем другая история…


Рецензии