Возвращение


   Это был ещё не удар — шлепок снизу по подбородку, как грубое требование смотреть в глаза и держать мужской разговор.
   — Осаждай! Пустой базар, — примирительно и в то же время с досадой произнёс Шумила и сделал полшага назад.
   Беда, недобро улыбаясь, сделал глоток из бутылки перцовки и аккуратно поставил её на асфальтовую дорожку возле ограды.
   — А разберёмся…
   Поймав на себе короткий и злой взгляд Беды, Вика молча отошла от парней к ограде палисадника двухэтажного дома. И тут же услышала удар. Положив руки на невысокий штакетник, она опустила голову и замерла, глядя на цветущий круг маргариток.
   Появившийся в городке недавно и неотлучно сопровождавший Шумилу Петрик был крайне удивлён. Не часто увидишь, как бьют смотрящего от воровских. Его уверенность в том, что Шумила сейчас мигом разберётся с этим лохматым бугаем, улетучилась с первой кровью, которая длинными штрихами легла на модную белую рубашку авторитета, украшенную металлическими уголками на воротнике. А то, что Шумила молчал при этом, вовсе ввергло его в смятение. И Петрик исчез.
   Редкие прохожие в этот жаркий воскресный полдень в нерешительности останавливались по обе стороны узкого прохода между палисадником и небольшим садом. Пройти мимо разгорячённых ссорой парней было страшновато. Кучки людей росли и напряжённо молчали. Шумила не отвечал на удары, лишь увёртывался или отмахивался. Но и Беда, будучи значительно крупнее и сильнее, уже даже не бил его, а пытался отшлёпать, как какого-то мелкого проказника.
   Однако драки на людях не бывают тихими. Вышедшая из зарослей вишни с пластмассовым тазиком в руках пожилая женщина приоткрыла калитку и громко запричитала:
   — Ой, не бей его! Ой, всё, хватит уже! Уж до крови-то разбил… Оставь, оставь его…
   Беда повернулся к женщине, поднял бутылку и сделал несколько глотков.
   — Не переживай, мать! — Он подошёл к женщине, приобнял её и добавил громче, уже для всех: — Это ему только на пользу пойдёт.
   — Не бей, не бей его, прошу! У меня сердце больное, не могу я такое видеть…
   — Всякий пёс должен знать своё место, — успокаивал женщину Беда. — Так, братан?
   Шумила сплюнул кровавой слюной и правой рукой полез в задний карман брюк.
   — Ах, ты, сучонок! — еле слышно ругнулся Беда и нанёс тому страшный удар ногой в грудь.
   Штакетник всколыхнулся. Женщина опять закричала. Вика вздрогнула и выпрямилась. Беда уже без всякой улыбки подошёл к упавшему на спину Шумиле и с силой ударил каблуком ботинка по его ладони.
   — Тебя, урода, ещё ничему не научили?
   Шумила перевернулся на бок, укрывая руку телом, и со стоном отполз к забору.
   Этот всплеск жестокости Беды был как бы приветом из давнего прошлого. Ещё учась в школе в параллельных классах, они однажды подрались. Кстати, из-за Вики, которая была младше их на год. Шумиле тогда быстро и крепко досталось, и обиду он не стерпел. Как только Беда, уложив соперника, повернулся к нему спиной, Шумила вскочил на ноги и пырнул того ножом. После этого попал в колонию, с которой и началась его воровская жизнь. И другой жизни у него уже не было. Через четыре года за драку сел и Беда. Потом он ещё сидел и снова за драку, в которой покалечил двоих. С воровскими он общался, но был независим от них, предпочитая зарабатывать на хлеб собственным трудом, хотя работу менял часто, опять-таки — из-за своей независимой натуры…
   В проход влилась группа парней. Позади них мелькнуло лицо Петрика. Выва, крепыш в борцовской майке, протянул Шумиле руку, но тот оттолкнул её и с трудом поднялся сам. Из заднего кармана его испачканных брюк торчал уголок носового платка. Держась за ограду, Шумила дошёл до лавки и сел, тяжело дыша.
   Выва, тоже сел на лавку, своим видом показывая, что разборка окончена. Правда, чувствовал он себя как-то неловко. Трогать Беду без позволения Шумилы было нельзя. Уже завтра они запросто могли сидеть вместе в кафе и мирно беседовать: известно, что их связывала хоть и трудная, но давняя дружба. Но и видеть побитого пахана было тяжело. Да ещё при людях. Выва просто выжидал, давая возможность одному отдышаться, а другому успокоиться.
   — Значит, хорошо тебе было с ней, да? 
   Сделав очередной глоток, Беда приблизился к лавке. Выва, предупреждая его, выставил вперёд ногу. Остальные стояли чуть поодаль и ждали.
   — Вот когда ты будешь вспоминать, как тебе с ней было хорошо, ты думай о том, что сейчас чувствуешь. Ты понял меня? 
   Беде нужно было выговориться. И он говорил, выплёскивая злость и распаляясь от того, что Шумила упорно молчал.
   По руке Вики ползла малюсенькая зелёная букашка с прозрачными крылышками. Ползла настырно, путаясь в волосках, энергично перебирая лапками. Дойдя почти до локтя, букашка остановилась, потопталась на месте. И, расправив крылышки, улетела. Так вот раз — и улетела! Вика проводила её взглядом и вздохнула.
   Вчера вечером она поругалась с Бедой. Подруги позвали её на недельку в Санкт-Петербург, в котором она ни разу не была. Белые ночи там, разводные мосты… Не вышло. Беда вспылил чего-то. Потом пообещал ей, что через месяц они обязательно поедут на юг. Но в прошлом году такое обещание уже было: доехали только до соседней Казани. Тут уже Вика вспылила. В общем, поругались. И Беда даже ударил её. Впервые. И ушёл в расстройстве, хлопнув дверью. Вика тоже не могла оставаться дома. Отвела дочь к матери и пошла гулять. В парке в летнем кафе к ней подошёл Шумила, её тайный воздыхатель, так и не женившийся за все свои годы, причиной чему, похоже, не только отсидки его были. Выпили, поговорили. Она обидой своей поделилась. И, видимо, зря. Уже ночью он привёл её в свою полупустую холостяцкую квартиру. Петрик ещё с ними был. Шумила показал Вике где что там находится, пожелал ей спокойной ночи, и они с Петриком ушли до утра. А сейчас вот с Бедой встретились…
   — Настька где?
   Вика обернулась. Это был Тихоныч, её двоюродный брат.
   — У матери.
   Тихоныч подошёл к парням, со всеми поздоровался. Выва заметно приободрился. Тихоныча, директора местной спортшколы, в городке уважали и взрослые, и дети. Очкастый, сутулый и совсем не спортивного телосложения он, тем не менее, сумел воспитать двух чемпионов Европы, что было неслыханно для такого маленького, утонувшего в садах и огородах, городка. К тому же, Беда был его лучшим другом, что не могло не разрядить сейчас обстановку.
   После недолгого разговора в мужском круге Беда в последний раз приложился к бутылке.
   — Ну, если тут кто-то что-то понял, то тогда я забыл об этом, — уже спокойным голосом сказал он и протянул бутылку Выве.
   Попрощавшись с Тихонычем, Беда отошёл от парней и на ходу бросил Вике:
   — Пошли домой.
   Шумила взял здоровой рукой бутылку у Вывы. Хотел, было, сплюнуть, но густая кровавая слюна зацепилась за губы, повисла и вытянулась, коснувшись листика одуванчика, росшего из-под лавки. Шумила вытолкнул языком остатки слюны, проплевался и до дна опорожнил бутылку. Затем медленно и аккуратно поставил её перед собой, морщась от обжигающей рот жидкости, и резко встал. Не произнеся ни слова, он, высоко держа голову, прошёл мимо расступившихся дружков. Те, смущённо переглядываясь, поплелись за ним.

   — Ну, прости! — Беда резко остановился и обернулся. Вика, уставшая и разморённая солнцем, едва не уткнулась в него. — Ну, дурак я был вчера! Больше такого не будет никогда. Дурак я! Прости! Всё будет хорошо. Прямо с этой минуты. А Настю вечером заберём.
   Пропуская посигналившую им легковушку, они сошли с дороги и встали возле пёстрого цветущего участка.
   — Оля Петровна, дай на рассаду пиончиков! — крикнул Беда копошившейся в клумбе женщине.
   — Пионы денег стоят. — Женщина оторвалась от цветов и, глядя на Вику с Бедой, поправила сползший на лоб платок.
   — Не нервируй меня деньгами, Петровна! — Беда в шутку потряс хилую оградку.
   В тот же миг из-под оградки выскочил крупный ёж и побежал на коротких лапках на ту сторону дороги, чтобы укрыться на другом, более спокойном участке. И неожиданно застрял там в заборе между штакетинами.
   — Блин, Петровна, от тебя даже ежи разбегаются!
   — Ой, да ты за своими ежами следил бы… — съязвила, было, Петровна, но осеклась под жёстким взглядом Беды. — На, держи и помни мою доброту.
   Беда принял из её рук букет крупных пионов и миролюбиво сказал:
   — Ну, жди меня с ответным приветом. А пока — мерси!
   Он вручил букет Вике, по-киношному склонив перед ней голову, и направился к застрявшему в заборе ежу.
   — Ну что, толстожопый? Понял теперь, что сначала думать надо, а уж потом клешнями работать?
   Беда одним рывком отодрал штакетину, и ёж, сердито фыркая, быстро исчез в кустах.


Рецензии
Диалоги очень хороши, замечу))
А отсюда - и все остальное достоверно и выпукло.

Лев Рыжков   24.10.2015 22:51     Заявить о нарушении
Диалоги с натуры. Да и натура с натуры. Правда, когда в жизнь вмешивается литературность, что-то пропадает.
Доброго дня, Лев!

Анн Диа   25.10.2015 10:47   Заявить о нарушении
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.