Эволюция иллюзий. Глава 12. Песик Фафик

Эту дурацкую кличку он получил от Икрянова, который некоторое время работал у нас и был большим поклонником Зиновия Высоковского, один из персонажей которого  из «Кабачка 13 стульев», был проводником мудрых мыслей этого героя польского юмора. Нелепой кличка выглядела еще и потому, что наш Фафик был огромного роста псом, рыжего окраса, размерами с крупную немецкую овчарку, правда беспородным, но это его никаким образом не напрягало. Это был пес богатырь.
Как он у нас появился, я уже не помню, вполне возможно, что когда я впервые приехал на РАТАН, он уже существовал. Это был крупный игривый щенок, не страдавший дефицитом аппетита, да и мы старались по возможности в еде ему не отказывать, поэтому рос Фафик как на дрожжах.
Конец 1980 года. К сожалению, объявленная двадцатью годами раньше Н.С. Хрущевым  дата наступления Коммунизма, оказалась не состоявшейся. Более того, так как и все происходящее  в нашей стране, происходит с «точностью наоборот», то к концу этого года вместо бесплатного изобилия, наступил тотальный дефицит за деньги. Выручал ратановский магазин, в котором иногда появлялись «редкие» продукты питания и прочие товары, которые были доступны представителям ученой братии.
Однажды в него завезли очередной дефицит – вареную колбасу по 90 копеек за килограмм, которую предварительно отварив, можно было употреблять на ужин в горячем виде, ласково именуемую в народе – «собачья радость». По призыву рачительного Икрянова, мы в складчину купили  шесть – восемь килограммов, практически забив ею весь холодильник. Однако, когда мы ее в тот же вечер попробовали, быстро  поняли, что в холодильнике она уже больше не нуждается.
Молодой Фафик ликовал. Первое, что мы попытались выяснить, это то – сколько он сможет сожрать колбасы за один «присест». Съесть он смог больше килограмма и обняв передними лапами недоеденный кусок, граммов на 200, положил на него морду, глядя на нас взглядом, полным благодарной печали и сытно икая. Спал пес ночью беспокойно, постанывая и храпя.
Я с детства не люблю собак, да и они мне отвечают взаимностью. Однажды, когда мне было лет шесть, я пришел в гости к другу, соседскому мальчишке, у которого во дворе был злой цепной пес. Войдя, я «лицом к лицу» оказался перед этой собакой, которая положила мне передние лапы на плечи и, оскалив зубы, агрессивно зарычала прямо в лицо. С тех пор в случае, какого либо контакта с крупной собакой, травмированное подсознание постоянно демонстрирует эту картину и мне становится не по себе, особенно, когда та проявляет агрессию. Фафик был исключением, это была единственная собака, которую я любил, да и он меня тоже.
Цепи Фафик не знал. Цепь делает собаку тупой и злобной, цепь делает собаку рабом, а раб, о чем мечтает раб? Правильно главная мечта его жизни – убить хозяина. Когда щенок, вырастает  сидя на цепи, весь его интеллект направлен на одно – как с нее соскочить, а так как эти мысли ни к какому результату не приводят, нет никакого развития, кроме мыслей о несправедливости и нарастающих претензий к окружающим. Все это приводит к тому, что цепной пес готов броситься на любого, и в первую очередь на того, кто его на нее посадил.
Фафик вырос свободным псом. Ночевал он на просторной веранде коттеджа. Пока он с нами жил, мы практически не пользовались замком, потому, что опасений за собственную безопасность не возникало. Он четко идентифицировал любого подходящего к дому на предмет «свой - чужой», а желающих не только войти, но и подойти близко к дому, когда из темноты открытой веранды слышалось предупредительное угрожающее  рычание, не находилось.  Пес даже не злился на посторонних, поэтому и рычание было не злобным, а информационным, он как бы говорил:
- Эй, уважаемый, посмотри на меня! – понимая, что его размеры заменяют любой брех, присущий мелким собакам.
В полной мере мы оценили его охранные способности, только когда его не стало. Мы частенько сиживали по ночам, то выпивая, то расписывая «пульку»,  или просто паяя какую ни будь ерунду. Нередко бредя к нам «на огонек», стучались «запоздалые путники»: наркоманы в поисках косяка, или жаждущие «догнаться» алкоголики, в поисках бутылки самогона. Мы начали пользоваться замком.
Днем он с нами ходил на РАТАН как на работу. Там нас дружным брехом встречала стая ратановских  собак, понятно они охраняли свою территорию, хозяйские права на которую подтверждали их «бортовые» номера. Как-то по пьянке  местные монтажники их пронумеровали, написав на собачьих  боках красной краской порядковые номера. Фафик с ними в перепалку не вступал. Гордо подняв хвост, он с достоинством бежал впереди нас, всем своим видом давая понять, что там, где мы, его хозяева, там и его территория.
Когда я ходил за грибами в близлежащие к РАТАНу леса, он практически всегда увязывался за мной следом. Я этому не препятствовал, потому, что с собакой было веселее. Не скажу, что он, используя свой нюх, как то помогал мне в поиске грибов, нет, обучен он этому не был, но и не мешал этим заниматься мне, в общем, общество собаки для меня обременительным не было. Правда, несколько раз мы с ним попадали в ситуации.
Ежегодно летом мимо РАТАНа постоянно гоняли отары овец, на высокогорные  пастбища. Представляли они собой несколько сотен, а может быть тысяч овец, одного - двух пастухов на лошадях и десятка полтора разнокалиберных кошевых собак, обученных пасти отару, защищать ее от хищников, в общем, у каждой из них в отаре были свои функции и обязанности. Несколько раз мы с Фафиком, проходя из леса мимо отары, попадали в центр этой собачьей стаи. Они окружали нас плотным кольцом, это были и мелкие «пастухи» и крупные волкодавы. Оправдываясь перед хвостатым другом за свою фобию и желая ему удачи, я потихоньку выходил из круга, собаки меня выпускали.  Остановившись метрах в ста от происходящего, я ожидал пса и со стороны наблюдал за происходящим.
Фафик никогда не опускал хвоста, гордо давая понюхать под ним любому желающему из стаи, потом, улучшив момент, он резко бросался на самого крупного пса, безошибочно определив в нем главаря и, сбив его с занимаемой позиции, бросался изо всех сил наутек. Надо отметить, что кошевые собаки, видимо соблюдая некий кодекс собачьей чести, никогда его, в этом случае, не преследовали. Как правило,  вдогонку нам бросался пастух на лошади. Поздоровавшись, после пары дежурных приветственных фраз, он просил продать собаку, причем торг, иногда доходил до двухсот рублей. Примерно в это же время мой дядька привез в Прохладный двух щенков его суки Джерри, английского королевского дога, с родословной и документами и продал их по триста рублей. То есть за Фафика давали достаточно высокую цену.
Торг за собаку удавалось остановить только одной фразой, что этот пес друг, а друзья не продаются.  После чего пастух извинялся и догонял отару, а Фафик будто понимая, о чем только что шла речь, весело облизывая мои руки и прыгая вокруг, сопровождал меня домой.
Когда на РАТАНе появился Вовочка Заворотнев, пес, не раздумывая, принял его в хозяева и стал реагировать на него, так же как и на меня, да и на остальных проживающих тоже. Иногда проявления его собачьей привязанности  вызывало не только чувство умиления, но и откровенно удивляло, что наводило на мысль – не слишком ли он умен для собаки?
В нашем общежитии частенько собирались застолья, на которых бывали и гости, эти люди были знакомы и псу, с ними он был достаточно приветлив, но за хозяев не принимал. Запомнился случай, когда мы сидели и обмывали какое-то событие, время от времени выходя на порог, чтобы размять кости, иногда эти разминки заканчивались шуточной борьбой или потасовкой. Среди нас был Володя Фурса, инженер с РАТАНа, местный парень из Зеленчука или  из станицы Кардоникской, в несколько километров от РАТАНа. Когда Вова сцепился с Заворотневым  в шуточной схватке, Фафик вдруг  агрессивно зарычал и угрожающе встал напротив Фурсы в боевую стойку, мы были поражены.  Но когда Вовочка повторил схватку со мной …, пес бросился на нас обоих, засовывая свою морду между  нашими телами и расталкивая нас носом в разные стороны, при этом став перед неразрешимой задачей, кто из нас ему более дорог, пес страдал и скулил.
С любовью Фафику не везло, полностью отдавшись работе, он ежедневно проводил время  на РАТАНе, и его личная жизнь находилась в поле нашего с ним зрения. Достойных подруг на РАТАНе и в округе  мы с Фафиком  не видели, а со шлюхами он сам не хотел встречаться. Правда однажды одна такая прибилась к нему, некрасивая, потасканная сука, с неказистой фигурой,  длинным, как трамвай телом, на коротких ногах. Да, по-моему, мы ее так и прозвали – Трамвайчиком. Кроме того она была Фафику неверна.
Как-то, вернувшись, домой после очередного рабочего дня, мы предстали перед такой картиной. Трамвайчик, у которой только что случился секс с каким – то неказистым мелким кобельком, стояла с виноватым видом с этим ловеласом. Увидев Фафика, она побежала прочь, таща за собой кавалера, который был раза в три меньше ее. Пес, увидев это безобразие, не спеша подбежал к ним. Перепуганный любовник опрокинулся на спину и предательски скулил. Дойдя до теплотрассы, Трамвайчик поняла, что через нее ей кавалера не перетащить, остановилась.
Фафик, посмотрев нам них, презрительно поднял заднюю ногу и, заклеймив их позором, развернулся и побежал к нам. Позже он Трамвайчику простил и эту измену, большой и великодушный, он всегда ей прощал.
Весной 1984 года Фафик создал нам серьезную психологическую проблему. Коллектив разваливался, уже не было Петрова и Ластушкина, через два – три месяца я должен был покинуть РАТАН навсегда, да и Вова Заворотнев не собирался долго задерживаться, поэтому перед нами с ним стояла неразрешимая задача – куда девать пса, привязанность к которому можно было охарактеризовать только одним словом – дружба. Однако проблема решилась сама по себе, правда, трагическим способом.
Как-то вечером Фафик домой не появился, утром тоже веранда оказалась пуста, но особой тревоги это не вызывало, видимо загулял, в конце концов он уже не ребенок. А на РАТАНе нам кто-то из местных доложил, что вчера в конце дня, он видел, как Фафик в составе собачьей свадьбы резвился на дороге и его сбил проходивший мимо междугородний автобус.
Едва дождавшись обеденного перерыва и вооружившись лопатой, мы с Вовой пошли на поиски друга. В указанном месте мы действительно нашли на краю обочины окоченевший труп любимого пса. Похоронили его там же на краю пойменного обрыва Большого Зеленчука.
Жил Фафик свободным и умер достойно мужчины – занимаясь любовью.