Эволюция иллюзий. Глава 14. Военные сборы

В конце марта 1982 года я приехал домой на выходные и обнаружил повестку, согласно которой мне предстояло явиться в понедельник в военкомат для прохождения воинских сборов офицеров запаса.
Стояла теплая, характерная для конца марта погода, на деревьях начинали распускаться  почки, однако к вечеру воскресенья резко похолодало, сильный северо-восточный ветер принес заряды снега. Проснувшись утром и выглянув в окно, я обомлел, за ночь выпал глубокий снег, а градусник за окном показывал  – 20 градусов. Казалось бы, ничего страшного в этой ситуации не было, в Пятигорске иногда бывают такие метаморфозы, если бы не одно обстоятельство – к восьми утра мне нужно было явиться в военкомат, а все зимние вещи остались в Зеленчукской. Из всего арсенала, у меня в наличие был только тоненький, в котором я собственно и приехал, плащ.
Надев на себя все возможное, я отправился в военкомат, в надежде, что в теплом помещении как-нибудь переживу этот холод. Но стоявший на проходной офицер, закрыв грудью амбразуру входной двери,  сказал, что сбор и построение запасников будет проходить на улице. Собирались в течение часа, а когда нас построили, я уже трясся, промерзнув насквозь, как осиновый лист. Обходя пестрый строй, застывший по команде «смирно», военком, одетый в шинель и шапку, обратил на меня внимание:
- Почему трясетесь, товарищ офицер? – прозвучал типичный для военного, лишенный элементарной логики, вопрос.
- Так  холодно товарищ майор, -  с соответствие с поставленным вопросом, бодро ответил я.
После непродолжительного доклада военкома, мы, совершив километровый марш-бросок, обосновались в теплом зале Дома культуры какого-то проектного института. Мы - это группа офицеров запаса, когда-либо служивших в Военно-Морском флоте, или  оканчивавших военно-морские кафедры в институтах и стоявших на учете в Пятигорском военкомате.
На сцене один за другим появлялись докладчики – офицеры краснознаменного Черноморского флота, которые читали лекции о современных концептуальных изменениях в тактике и стратегии ведения войны, новшествах в вооружениях, о которых мы в отличие от своих коллег из стран НАТО, практически ничего не знали. В затемненной обстановке зала, согревшись и расслабившись после утреннего «бодрячка» я как то незаметно для себя заснул. Лекции эти продолжались дня три, за которые я успел изрядно отдохнуть и выспаться.
По окончании последней, на сцену вышел военком и доложил, что нам предстоят стрельбы из автомата Калашникова и пистолета Макарова, но так как выпавший в понедельник снег начинал, было таять, и на полигоне наверняка должна быть грязь, как альтернативу он предложил отстреляться в городском тире, ограничившись только стрельбой из ПМ. Мы охотно поддержали эту инициативу, поэтому следующим утром я был в парке у тира.
Прослушав длительный инструктаж по поводу безопасного обращения с огнестрельным оружием, подтвержденный массой примеров, о том, как офицеры запаса в других городах устраивали незапланированную «охоту» на работников военкоматов и своих коллег, не имея при этом ничего личного, мы приступили к отстрелу мишеней.
Когда в моих руках оказался ПМ с тремя патронами в обойме, вспомнились советы моей тещи:
- Когда нажимаешь на курок – не жди выстрела.
Результатом были 27 очков из 30 возможных. К примеру, на стрельбах из ПМ во время обучения на военной кафедре, я вообще не попадал в мишень.
Последним днем была сдача реферата и оформление бумажек, все-таки, обороняя Отчизну,  мы были оторваны от своих привычных рабочих мест. Набросав свои  размышления о каком-то событии Великой Отечественной войны, и оформив их в виде реферата, я сдавал его лично в руки военкому. Этот момент я в последний раз использовал для того, чтобы получить для себя ответ, на волновавший меня вопрос, доколе я могу быть офицером запаса, не присягнувшим на верность Родине.
Выслушав мою историю, почему я не сделал это вовремя, как все нормальные люди и внимательно изучив страницу в военном билете, где информация о моих обязательствах перед Родиной отсутствовала, он пришел в легкий ступор. По глазам военкома, смотрящим на меня в упор, было видно, что его мозг в данный момент был занят какой-то неразрешимой проблемой, что-то типа решения теоремы Ферма.
После продолжительных раздумий взгляд его наполнился неким осмысленным свечением и, протягивая мне военный билет, произнес лаконичное:
- Потом, - безапелляционно прозвучавшее как Соломоново решение.
Потом, лет через пять, на очередных военных сборах я не стал напрягать драгоценную голову военкома, понимая, что моя присяга на верность Родине, составляет для него серьезный геморрой.
Потом – еще через несколько лет не стало и Родины, в верности которой я так и не успел присягнуть, ее просто упразднили.
Так я и прослужил в запасе.
Офицер без присяги.
Универсальный солдат.