Улицы. Вступление

УЛИЦЫ

Вступление
Улица Кирова – центральная улица Калуги – хороша тем, что по ней снуют сотни хорошо набитых кошельков, практически каждый из которых сулит новый час занятий у репетитора. И хотя это не самое приятное времяпрепровождение, - час разбора гласных и согласных или полтора часа complex subject’а – всё-таки оно того стоит. Вот посмотрите на этого толстосума в сандалиях, натянутых на носки. У него в кармане – 23 тысячи рублей на то, чтобы его жирная жена и пухленький сыночек слетали в Турцию, а он не может купить себе новые шорты в магазине. И ведь наверняка отправится к шлюхам, как только посадит семью в самолёт. Эти шлюхи специально стоят возле аэропортов – для таких вот толстых лысых сандалий, натянутых на носки, которые только что проводили своих жирных жён и пухленьких сыночков за турецкий швецкий стол.
- Простите, - врезаюсь в него.
Вот теперь семейное счастья восстановлено, а я ещё неделю буду ходить к репетиторам и даже куплю Иришке новое колье.
 Иришка тоже та ещё сука. Жирная полукореянка, она будет тебе 5 часов рассказывать о том, как они сегодня с мальчишками смеялись над «Ванькой», а потом скажет, что «не хочет заниматься этим у себя дома» - это, оказывается, не честно по отношению к её маме. А то, что я живу в подвале с сотней таких же мелких бездарных оборванцев – её не интересует. Вот и получается у нас перепихнуться раз в месяц где-нибудь в туалете очередного пафосного ресторана, куда я могу сводить её если «споткнусь» об очередного «толстосума» как сегодня. Тогда я обычно захожу к Шурику – сыночку богатого толстосума – моюсь, беру одну из трёх своих рубашек и покупаю три белые розы. Всегда белые – только этот цвет может заставить людей отвести взгляд от её жирной жопы, на которую, если честно, лучше вообще не смотреть.
Но скоро я вырвусь отсюда. Остался всего год перед тем, как я перестану ходить к репетиторам, работать в этой занюханной газетёнке, где меня и держат только за то, что я сам рассказываю, что и как украл и наконец заживу как толстосум. Говорят, ТАМ даже не нужно платить за общагу – и ты живёшь как толстосум в центре Москвы, а толстосумы сами подставляют тебе кошельки.
- Сынок, одну копеечку!
- Отвали, баб Валь!
- Ой, это ж наш умник! Что, всё поступаешь в своё мэ-гэ-у? - только баб Валя умеет так произносить ЕГО название – так, что кажется, будто это болото в «Лукоморье».
- Отвали старая, пощекочу.
- Ой, дешёвка под законника канает! Паука нарисуй, студент!
- Я тебе не студент, старая сука! Иди бомжуй, шмара. Пощекочу, - только перышко может испугать эту старую мразь.
Они все всё время смеются надо мной, хотя я и лучший вор в городе. В меня вообще никто никогда не верил.

Калина рассказывал, что когда меня нашли, никто не верил, что я выживу. Да всем, в общем-то, было плевать. Только 12тилетняя Нюра как раз неделю назад ставшая мамашей двоих отморозков, которые уже сейчас работают по мокрухе, решила вскормить меня свей уже тогда необъятной грудью. Её, кажется, изнасиловал сам Калина, так что я почитаю его за папу. А Нюра уже давно откинулась, оставив за собой шестерых сифилитиков, из которых четверо уже окочурились. До сих пор не понимаю, как у меня не закапало. Хотя тогда и капать было не с чего…
В шесть лет, когда я украл свою первую тысячу (тогда это было мало), Калина решил сделать меня подмастерьем. Именно он научил меня мухлить в очко, «срезать» кошельки и даже расписывать перышком недовольных. А потом я услышал про МГУ.

Калина – владелец нескольких публичных домов и казино в Калуге. Основатель «шестого» района, он один из самых крупных авторитетов в городе. Когда казино запретили, он не растерялся и первым открыл «Интернет»-кафе. Правда, вместо классических Интернет-страниц там открываются только страницы с игровыми автоматами. Так толстосумы, которые отправили своих жирных женушек в Турцию, а заодно с ними и всякая шваль, просаживают свои последние деньги. Что ими движет? Уж точно не желание заработать. Многие из этих идиотов просаживают квартиры, машины, дачи. В общем, все, что положено толстосумам. Наверное, они хотят просто выиграть. И уже не важно что. Игровые автоматы – они хуже наркотиков.
Ну а если в кармане толстосума еще остается пара бумажек после похода в «тнетрент-кафе», то мне приходится помочь ему с ними расстаться. Только, конечно, не на территории клуба. Это вообще, по-моему, единственное место в городе, где можно быть спокойным за свой кошелек. Клуб.
И вот сидел я как-то в одном таком клубе, просто в интернете, – уж я-то знаю, как легко эти машинки очищают кошельки – получше моих пальчиков. Читал электронную почту, и тут мне пришло рекламное письмо. Школа журналистики, Москва, центральный дом журналиста… Видно, что воры не хуже Калины.
Но я захотел.
И поехал.
Вообще, у щипачей не бывает выходных, но я себе устроил один такой. Надел рубашку, которую обычно одеваю для Иришки, и поехал в Москву.
В электричке украл пистолет у милиционера. Не надо было меня будить.
В метро срезал кошелек у толстосума, но когда вышел из вагона, навстречу мне шла девушка и двое парней. Пришлось отдать все. Не в смысле, все, что срезал, а все, что было вообще. А было, кстати, немало. Тяжело быть гастролером не в авторитете.
В домжуре увидел небывалое количество толстосумов. Наученный, я не стал общипывать этих олухов.
И тут я услышал… Погони, расследования, журналистика… И Мезенцев. По-своему, красивый, искалеченный жизнью не хуже Калины, он казался воплощением всего самого мерзкого и всего самого героического. Прямо как Калина, ей-богу. Так я и подсел на это.

Найти репетиторов маленькому оборвышу не очень просто, но я сделал это. Теперь все мои деньги, которых и так не много, уходили не на выпивку и шлюх, а на учебу. Остальные не то что не верили, что я буду куда-то поступать, а вообще не верили, что я протяну больше недели. Но я так живу уже три месяца.

Школу я, конечно, не закончил, но читать и писать, к счастью, умею. Все остальное пришлось учить на ходу. Вы бы видели лицо этой строй мрази русички, когда я начал читать по слогам. Смешно было. Хотя читаю я уже сносно. И даже понимаю, что такое сложно-подчИненное предложение. Смех, в общем, да и только. Какой только глупостью толстосумы не забивают себе голову. Но мне нужно не много – только выбраться отсюда, больше никогда не видеть ни щипачей, ни мокрушников, ни даже Иришки и Калины. Хотя первая уже, кажется, беременна, а второй – мой отец.