Эволюция иллюзий. Глава 16. Практиканты

РАТАН-600 как объект передовой как с точки зрения науки в целом, так и новейших технологий с точки зрения современной по тем временам техники, время от времени привлекал к нам практикантов, для прохождения производственной практики. Уникальность природы и экологическая чистота местности, в которой располагался объект, наталкивала их родителей на мысль, что они отправляют своих отпрысков на курорт, а глушь объекта лишала их возможности вкусить вдали от строгих родительских глаз, запретных плодов городских соблазнов. Как правило, это были дети начальствующего состава нашего управления, проходившие обучение в техникумах.
Лето 1982 года было урожайным в плане практикантов. В наш немногочисленный коллектив влились две девчонки, одна из которых была дочерью начальника нашего участка, и парень сын начальника другого участка, по-моему, из Ставрополя. Чем они у нас занимались, я уже не помню, да и ненужно было в те годы, чтобы человек на практике, что-то умел делать, правда, во время  моего обучения, на производственных практиках я освоил профессии токаря, стропальщика, сборщика и наладчика телевизоров и, конечно же, разнорабочего. В памяти они запечатлелись по другим причинам.
Девчонки, хотя и были подругами, на самом деле оказались полными противоположностями друг дружке. Одна из подруг была скромна и скована до ярко выраженной внешней «зажатости», другая, наоборот, общительная и разбитная, явно уже попробовавшая ряд тех самых плодов, от которых ее и сослали в глушь. Жили они на квартире, но когда мы с Вовой однажды из чувства приличия пригласили их на застолье, они с радостью согласились. Застолье удалось и уже ближе к  вечеру мы даже катали их по очереди на ластушкинском мотороллере, но мне пришлось сделать вывод, что с девчонками нужно быть поосторожнее, так как та, что поразбитней, не раздумывая, попыталась «приударить» за мной, а это могло уже грозить не только моей карьере, тем более, что начальство загодя предупредило – дескать, ни - ни. Но спустя некоторое время, когда она стала кататься с Колей на его «Яве», я понял, что угроза этой опасности лично для меня миновала.
Шурик
Именно так представился нам третий практикант, появившись в нашей общаге. Это был уникальный человек, по сути дела ходячая иллюстрация к пособию для родителей под названием «Как нельзя воспитывать детей», если конечно таковое существует. Что это было его первое самостоятельное «путешествие» и он оказался абсолютно не приспособлен к собственному жизнеобеспечению, что было видно сразу.
Шурик был рослым, нескладно сложенным, парнем, который воспитывался и рос под постоянным наблюдением и опекой старших. Я, например, научился готовить еще, будучи в школе, когда мать вынуждена была лежать в больнице, в других городах и мне приходилось готовить еду для себя и отца. Мама Шурика перед его отъездом научила отпрыска готовить пару нехитрых блюд из яиц: яичницу и яйцо вареное в крутую. Кроме того она строго настрого велела не кушать с другими командировочными за одним столом, потому что они, имеются в виду командировочные, все пьют.
Обедали мы, как правило, в столовой, которая функционировала в рабочем поселке, по пути от РАТАНа домой, а все остальные приемы пищи происходили дома. Была только одна проблема со столовой, она не работала в субботу и воскресенье. Поэтому Шурик на выходные покупал клетку яиц и за два дня всю ее съедал. В ту пору еще не принято было увлекаться ни вопросами здоровья, ни подсчетом калорий в еде или тем паче холестерина, но чисто интуитивно мы понимали, что съедать тридцать яиц за два дня не совсем полезно для его молодого организма. После двух-трех таких выходных мы настоятельно предложили ему сменить яичную диету, на что ни будь другое, менее вредное для организма.
Следующие выходные наш новый сосед провел на макаронной диете, которые он по нашей рекомендации и мыл перед варкой и продувал, но по выражению его лица в момент поглощения пищи, было видно, что это блюдо приносит еще меньше удовольствия, чем яичница. После этой диеты нам, наконец, удалось сломить его сопротивление и заставить питаться Шурика с общего стола, убедив его, что пить или не пить – дело добровольное.
На этом наша опека над парнем не заканчивалась, хотя проводить ее приходилось зачастую не по нашей инициативе. Однажды утром Шурик, проснувшись, пошел в туалет, который будучи в деревне находился на улице, а так как мы жили в рабочем поселке, к тому же был и общественным. Вернулся он в сопровождении разъяренного соседского мужика, который в угрожающей форме велел нам научить коллегу … мочиться. Следом последовал рассказ, который привел нас в состояние истерики.
Оказывается, этот случай повторялся уже не первый раз. Это был общественный деревянный туалет с одной стороны мужское отделение, с другой женское, двери которого были промаркированы буквами «М» и «Ж» соответственно. Каждое отделение было рассчитано на 5 или 6 посадочных мест, причем перегородками они разделены не были. По утрам, когда всем нужно на работу, там частенько бывал аншлаг. Полусонный Шурик, как сомнамбула заходит в туалет и становится над свободным отверстием. А так как проснулся он не до конца, то его вестибулярный аппарат еще не включался в работу, короче говоря, стоявший, покачиваясь, Шурик напоминал сидевшим на корточках рядом соседям пьяного пожарника, а так как роста он был большого … . В последующие дни мы по утрам не выпускали его из дома, пока не убеждались, что сознание Шурика уже с нами и нам не придется опять краснеть перед очередным обоссаным соседом.
Вообще этот туалет как магнит притягивал парня в качестве объекта проявления его индивидуальности. Как то, возвращаясь, домой с работы, мы обратили внимание на то, что днем его подвергли чистке, для этого подъемным краном переставили все строение в сторону, а затем, проведя необходимые манипуляции с выгребной ямой, водрузили на место, при этом само сооружение развернули на 180 градусов. И если к нашему порогу раньше было обращено мужское отделение, то теперь на двери красовалась большая буква «Ж». Это изменение нам сразу бросилось в глаза, всем нам, кроме Шурика, который всегда при ходьбе смотрел не по сторонам, а под ноги. Толи деньги искал, толи боялся споткнуться, не знаю, вот и в этот раз уже почти подойдя к порогу, он резко развернулся и, продолжая напряженно о чем-то думать, направился к туалету. Мы тоже остановились и стали наблюдать, сможет ли он выбрать правильную дверь.
Шурик подошел к привычной двери, открыл ее и, попытавшись сделать шаг внутрь, остолбенел. Прямо перед ним, на месте расположенном напротив двери сидела жительница поселка. Прошло секунд пять, а может больше пока пришедшая в себя женщина не крикнула на продолжавшего стоять, придерживая открытую дверь, остолбеневшего, тупо глядящего на нее Шурика:
- Ну что стоишь и смотришь. Ты или заходи или выходи, дверь закрой, люди смотрят.
Отреагировав, наконец, на ее замечание, он медленно прикрыл дверь и начал изучать букву «Ж» на ней.
Бабаевский тоже посмеивался над Шуриком, но просил нас сильно его не доставать, да мы и не задавались этой целью, жалко было пацана, поэтому дольше «продувки макарон» у нас не заходило.
Да, а еще Петров, присвоил ему прозвище – Шнурик.