Влюбленный Максим

Предупреждение: гей-тематика.

Ты прекрасней всех,
Пусть мерцает свет,
Пусть горят огни
Наших дискотек…
Группа «Мираж»

Каждый вечер, вот уже много дней подряд, как на работу, я хожу в этот клуб. Я люблю ходить в клубы? – Нет. Я люблю этот конкретный? – Тоже нет. Этот конкретный я ненавижу. Кругом дым…извивающиеся, почти голые парни, темнота, давящая на уши музыка… Что может быть хуже? – Только коктейли местного производства. В сотый раз говорю себе, что с меня хватит. И в сотый раз вижу его…
Он стоит ко мне спиной, но его невозможно не узнать. Короткий ежик темных волос, слишком коротких на мой вкус, но зато остается открытой его шея, которая вызывает желание подойти и провести по ней языком…Широкие плечи, затянутые в бесстыже дорогой и короткий джемпер, приспущенные на бедра джинсы, тонкая полоска загорелой кожи…фрагмент татуировки…стройные ноги… Он ерошит волосы рукой… Ах, все! – сердце замерло. Он оборачивается, лениво скользит взглядом по мне, кивает… Гад! Кровь вскипает, допиваю залпом бурду в своем стакане. Кривлюсь. Снова нахожу взглядом объект. В нем нет ни капли женственности, несмотря на одежду. Жесткие черты лица, тонкие губы, колючий взгляд. От такого парня хочется забраться под стол, пока не увидишь, как он танцует. После этого понимаешь, что игра стоит свеч и выбитых зубов. Он – король, он – Бог…
«Серж!» - Его окликают. Окидываю взглядом нового персонажа. Красивый блондин - эдакий нарядный котик из рекламы модного брэнда - порочный, сногсшибательно сексуальный. Серж поворачивается на звук. Тонкие губы кривит мимолетная улыбка. Мой Бог пару секунд сверлит парня недоумевающим взглядом. Тот виснет на Серже, как на пальме. Немая сцена. Потом следует неожиданный поцелуй – губы еле заметным прикосновением скользят по тонкой шее, рука устремляется вверх по бедру и успокаивается в заднем кармане бридж модельного красавчика. Я отворачиваюсь, снова пью.
-Се-е-рж, почему ты не позвонил? – парень обиженно надувает губки. «Губки, пидор гнойный…» - Меня просто колотит от бессильной злобы.
- А ты ждал? – хрипловатый голос, еще один поцелуй.
- Ах! М-м-м… да… Да!
- Пойдем? – голос звучит абсолютно спокойно, глаза продолжают обшаривать зал. Снова смотрит на меня…
-Да! – Парень чуть не выпрыгивает из своих кожаных штанов. Серж улыбается, обнимает своего ви-за-ви и уводит в сторону туалета. Мне не нужно особо напрягать воображение, чтобы домыслить дальнейшее. Просторная, сверкающая зеркалами и кафелем комната становится пустой сразу, как они туда заходят. Серж не запирает дверь. Зачем ему? Он продолжает, нежно улыбаясь, обнимать блондинчика, гладить его бедра, нежно касаться пальцами пухлых губ. А потом с силой отталкивает от себя, и тот с размаху въезжает в одно из зеркал. Красные капельки крови на стекле, испуганно расширенные глаза: «За что?». И, в ответ на незаданный вопрос, снова объятия и ласковый хрипловатый голос: «Как ты посмел ко мне подойти?». Слезы, невнятный лепет: «Сережа… А как же? Мы же… Я думал..» - «Ты думал?» - снова ласковый голос, Серж слегка прикусывает парню ухо… Слегка, но все же до крови. Тот только дрожит. - «Как ты посмел трогать меня при всех?» - пощечина, не сильная, но ее звук разносится по пустому помещению, как удар плетью. Тихие рыдания. Потом возня. Блондин едва успевает подставить руки, когда Серж швыряет его об раковину. Шорох молнии. Короткое: «ненавижу», которое обрывается недосказанным, когда Серж вколачивается в красивое, ухоженное, молочно-белое тело. Ямочки на белых ягодицах, шлепки плоти о плоть… Две фигуры: сильная, загорелая и, другая, такая изысканно, неправдоподобно бледная. Так и просятся на холст. Руки Сержа грубо сминают, царапают нежную кожу. О, это отдельная песня, его руки: сильные, мужские, такие красивые. Закрывая глаза, я представляю его пальцы, длинные и тонкие, как у аристократа или пианиста. Но, при этом, не хотел бы я встретиться с ним в драке. Улыбаюсь. Оргия в туалете становится совсем непристойной – изгибающиеся тела, громкие стоны, крики, кровь на полу. Я что-то пропустил? Серж снова его ударил? Нет. Видимо, натекло…оттуда. Блондин низко наклоняет голову, руки уже не держат, вспотевшие ладони скользят по раковине, длинные волосы обязательно попадут в сток. Злорадствую. Выпутываться будет больно. Конец модельной укладке. Представляю, как ходят мускулы Сержа под джемпером, как вздрагивает его спина… Гад! Даже не разделся, скотина. Жарко, поди, а? Еще несколько сильных ударов – блондин извивается, кончает. Серж продолжает долбить. Так проходит минута, другая… Серж матерится сквозь зубы – явно что-то про то, что его красавчик недостаточно тесен. Вынимает. Накручивает волосы парня на руку, ставит на колени…
Дальше я не смотрю – противно. Вот он какой, Возлюбленный моего Героя. Парня, ради которого я все это пишу.
Мой Герой. Мальчик-снежинка. Вадик. Серо-голубые глаза, в которых плещется серебро. Маленький ангел. В тебе все слишком: слишком добрый, слишком хрупкий, слишком тихий… Преподаватели иногда по три раза переспрашивают тебя на лекциях. А ты только краснеешь, так мило, так по-детски… Меня накрывает волна нежности, когда я вспоминаю твою улыбку, эти ямочки на щеках, твое: « О чем грустишь, Максим?» Действительно, о чем? Хочется курить. Вспоминаю, что не курю. Курит возлюбленный моего Героя. Запах его едких сигарет почти выжег мне душу.
Как они познакомились? В этом самом клубе: его выпускной, начало новой жизни, начало конца. Он никогда раньше не ходил в клубы – отличник, мамин хороший мальчик, надежда и опора. И вот оно: яркое мерцание огней, буйство красок, пробирающий до самой глубины ритм, как в сказке. Выпитый под школьной лестницей портвейн играет на щеках, кажется, вот один шаг – и ты меняешься, музыка закружит, преобразит, у тебя вырастут крылья… Останется позади последний вечер детства, войдет в свои права первая взрослая ночь… Ты не услышал, как он подошел. Вздрогнул, когда над ухом прозвучал его голос: «Ты один, малыш?». Ты оборачиваешься, чтобы отбрить пьяного нахала, и натыкаешься на его взгляд…Серж берет тебя за руку, отводит на танцпол, в самый центр, под свет прожектора, обнимает, кружит…его руки уже под твоей рубашкой, и только тогда ты приходишь в себя и начинаешь вырываться. Но куда тебе до него? Он держит крепко и не отпустит. Серж никогда своего не упускает, он такой. Дальше все, как во сне: его руки, малиновый бархат приват-комнаты, губы со вкусом сигарет и дорогого коньяка…и боль. Много боли. Ты плачешь, а он целует твои слезы, слизывает их, как в детстве глазурь с мороженого. Потом ты заснешь на его плече, вдыхая его запах. Это так сладко – влюбиться в первый раз. Утром он отвезет тебя домой, к маме. Ты расплачешься, потому что знаешь, что больше никогда его не увидишь. Но, против всех правил, он позвонит. Будут свидания, красные розы, исколотые шипами пальцы, которые так любит целовать твой возлюбленный. Ты много раз увидишь и полюбишь его нежную улыбку, насмешливый прищур глаз, ты будешь узнавать его по шагам. Он станет для тебя наркотиком. Ты забудешь про институт, поссоришься с мамой, он заберет тебя к себе. Однажды Вы поругаетесь, и Серж ударит тебя – совсем несильно, не как того парня, но…так больно. Несомненно, это твоя вина, малыш. Он будет часто пропадать по ночам, а ты ждать его до утра, засыпая на кухне. И снова – розы, исцарапанные в шипах руки, его поцелуи…замкнутый круг. Сколько раз он уже успел замкнуться, и как его разорвать? Ведь каждый круг ада располагается чуть ниже предыдущего. И не бывает счастливых концов у таких сказок.

И что мне теперь делать? Убить моего ангела? Я откидываюсь в кресле - убить или не убить? Жизнь или смерть? Так просто…Так банально. Скучно. Белый лист бумаги вызывает ощущение дискомфорта. На нем должно быть что-то… А если убить? Как убить? Лезвием по венам, выпустив всю кровь в сток дорогущей ванны Сержа? Долго и с упоением смотреть, как гаснет серебро в его глазах, как наползает муть, как они тускнеют навсегда… Не смогу. Повешенье отвергаю сразу – не красиво. Шаг из окна? Встаю из-за компьютера, открываю окно, высовываюсь: 14-й этаж, только начинает темнеть, но уже горят мириады огней - красота. Да, именно так надо убивать своих героев. Перекидываю ногу через подоконник на улицу… Не пугайтесь, Максим - не псих, да и рама не открывается до конца. Просто надо отвлечься, чтоб глаза отдохнули, подумать: убивать или не убивать. Вдыхаю полной грудью воздух – надо было сегодня все же погулять. Сижу. Мерзну. Вспоминаю, как в детстве летал из этого окна каждую ночь, и всегда возвращался, вырастая на лишний сантиметр.
В раздумьях чуть не падаю, когда слышу трель мобильника…
- Алло?
-Макс, с-с-ука….и нечто вообще нецензурное. Ты что, ебнулся?!
- Да нет, то есть, нет, не с кем! - весело рапортую я. На том конце провода снова мат.
- Паш, ты что ли?
- Слезай оттуда, мать твою! - Свешиваюсь. Вижу знакомую фигуру с задранной к небесам всклокоченной башкой и, видимо, с телефоном у уха. Представляю себе выражение его лица – смеюсь. Он рычит: «Сволочь, я поднимаюсь!» - Все, мне конец. Finita la comedia. Надо срочно дописывать – бросаюсь к компьютеру. Так ...на чем я там? Ах да…
Мой Ангел сидит на подоконнике. Болтает ножками. Мерзнет. Смотрит на огни города, и загадывает: вот еще час – и все. И как, спрашивается, его спасти? Ну, просидит он до утра, предположим. Заснет и свалится. Бли-и-н. Звонок в дверь. Почему он у меня такой противный? Не сумел переключиться, поэтому не могу сказать точно, кто именно – звонок или Пашка. «Нафиг послан!» - кричу я – «У меня тут страсти…»
…С другой стороны, если хорошо подумать, самоубийцам чаще всего мешает отсутствие необходимых условий: тупая бритва, например…или слишком узкий проем окна. Я вот, захотел бы выброситься, а не смогу – не пролезаю! И смех и грех.
В дверь начинают барабанить… Подозрительно заныла левая скула – представил, что будет, когда открою – ой, не к добру! У Пашки рука тяжелая…
«Да, Паш, я знаю. Максим – сука. Это аксиома. Только я ведь тебя не звал…» - Точно! ПАШКА! Ты гений! Хотя, конечно, за такую концовку розами не закидают. Ну, где это видано? Он, мой бледный ангел, сидит в проеме окна, прощается с грешной жизнью, а тут начинает звонить телефон! И кто бы вы думали? – его Демон. Собственной персоной, стоит внизу и матерится. «Нереально», – скажете вы? А кидаться в 18 лет из окна из-за какой-то скотины - реально?! Понемногу распаляюсь… А какова была вероятность, что Пашку принесет нелегкая именно в такой момент, и он увидит меня в окне 14 этажа?! Молчите? А мне за это реально достанется! Дописываю концовку под какой-то недобрый металлический скрежет в замке…
Все – не могу! Выделяю весь текст (все 60 страниц), нажимаю Delete, и на пустой странице пишу: «Maxim – не писатель!» Сохранить? Задумываюсь. Но на мысли времени не остается – меня хватают, скидывают с табурета, скручивают в бараний рог. Я отбиваюсь, ору, царапаюсь… Нет, Паш, я, конечно, понимаю твое возмущение… Что? Нет, не надо дублировать сцену «Серж в сортире с неизвестным блондином», а то допишу и повешу…будешь знать!
_________________________________
А спустя 3 часа в моем дневнике уже красовалась свежая запись – «Как я в первый раз подрался со своим парнем» и куча противно скалящихся смайликов. Тема получилась какой-то не очень длинной, но тут уж не попишешь – сидеть было как-то неудобно. Что? С лестницы человек упал. Не верите? Ну и идите в библиотеку.


Рецензии