Проект Маша Саранская

=1=


- Дочь… Сволочь она!!!
Игорь Борисович, психоаналитик, четвёртый день слушал беснующуюся мамашку. «Интересно, сколько сеансов нужно этой Лизавете, чтобы опростать душу от желчи? Скорее всего, желчь у этой мигеры вырабатывается быстрее, чем тратится».
- Творческий кризис у неё, чёрт возьми… Дешёвая популярность, видите ли, ей не нужна!
Четыре дня поток мамашкиных возмущений не иссякает.
«Сколько злобы упрятано в сексапильном, ухоженном теле! Сексапильном… Любил ли её хоть один мужик? Можно ли такую любить? Сама любить она не может - однозначно. Через минуту общения с такой мегерой не то что сексуальное влечение – элементарная похоть к ней усохнет!».
- Любая девчонка за счастье бы… А она… Творчество ей подавай!
«Привлекательное тело – одно, а злоба душевная… Она сильнее привлекательности и сексапильности. Злоба, сколько её ни прячь, всё равно лицо и душу пропитает. Плотно сжатые, даже при силиконовой, или какой там, «накачке», губы. Колючие глаза. Чёрная «масть»… «Экстерьер» настоящей стервы. Да и фамилия – Кваша… Не зря бог наградил».
- Я ей, сопливой, известность на весь Интернет сделала… Две книжки ей издала! Статьи в газетах публикую, раскручиваю! А она, видите ли… Творчески неудовлетворённая личность!
«Бедная дочь! Девчонка – подросток, а её уже… раскручивают! По-любому у такой фурии ребёнок должен вырасти проблемным, а мамашка ещё и душу ей своим «проектом» не по детски таранула».
Женщина зло кривила непослушные «синтетические» губы, нервно сжимала кулаки.
- Поменьше бы на форумах трепалась! Ну, сделала я тебя «юным талантом»… Радуйся, пожинай плоды известности! Нет, ей, видите ли, с писателями надо общаться! В четырнадцать-то лет! Мало ей нового корыта – хочется быть царицей морской! И золотую рыбку в услужение… Да тебя в разговоре первокурсник литинститута расколет! Предупреждал меня её папочка, чтобы я дочь к форумному общению не допускала…
«С такой стервой никакой супертерпеливый «папочка» не уживётся. Сдёрнул папочка. А дочку подставил… Может и умышленно, на зло бывшей жёнушке-стерве…»

= 2 =

Лиза Кваша с детства не любила окружающих.
Зачатки недовольства, давшие развесистые плоды, впрыснула в неё и взрастила на хорошо унавоженной почве горячо любимая мамочка. Убеждённая в генетическом интеллектуальном превосходстве, мать внушала ребёнку, что все страдания их семьи происходят от нелюбви к ним ограниченных обывателей, быдла.
- Нас не любят… - в стотысячепервый раз негромко дудела она в ухо дочери, собирая её в детсад, а со временем и в школу.
В детсаде Лизавета не замечала, что её не любят. Играют, как со всеми. Делятся секретами или чем вкусным – как со всеми. Но после того, как в пятом классе один сволочной пацан прилепил ей кличку «Квашня», Лизавета поняла: да, «их» не любят.
В пионерлагере, куда мать отправляла её летом, Лизавета уже сторонилась сверстников.
Однажды к ней, одиноко сидевшей на лавочке, подсел мальчик. В общем-то, нормальный мальчик. Нравилась она ему. Да и Лизавета задерживала взгляды на пацане.
- Ты чего всё время одна сидишь? – простецки удивился он. – Пошли играть!
- А ты разве не знаешь, что нас все не любят? – презрительно спросила Лизавета.
- Кого это, «вас»?
Было видно, что пацану сильно не понравилась интонация девочки.
Лизавета окинула мальчишку высокомерным взглядом.
- Ну и сиди… Задавала, - расстроено буркнул мальчишка. Больше к Лизавете он не подходил.

- Мама! Ну что у нас за дурацкая фамилия! – возмутилась однажды Лизавета.
- От папочки досталась, - как всегда, с долей презрения вспомнила мама своего «бывшего». – Наградил фамилией и сдёрнул. Вот у дедушки твоего, моего папы…
Лицо мамы размягчилось, глаза мечтательно устремились вверх, голос потеплел. - Фамилия у твоего дедушки была прекрасная: Розенкранц! Что в переводе значит: венок из роз.
- Розы ведь с шипами! Это в наказание только – розовый венок!
- Да… В наказание… - помрачнела мама. – Дедушка твой журналистом был. Газетчиком, как тогда говорили. В царских газетах начинал. Потом в меньшевистских писал. Потом в большевистских. Журналист – он вне партий. Для него важна информация. В тридцать шестом году ему присвоили звание «Золотое перо России».
Мама грустно улыбнулась. - Но… Не уследил дедушка, куда изменил курс «корабль партии». В тридцать седьмом написал хвалебную статью про одного деятеля, а того репрессировали. И дедушку, как пособника…

= 3 =

В старших классах Лизавета почувствовала в себе литературный талант Розенкранцев.
Она усиленно строчила заметки в стенгазеты, пара заметок вышла в «Пионерской правде», одна даже в «Комсомольской правде».
Лизавета записалась в литобъединение, которое вёл нестарый ещё, лет тридцати с чем-то, преподаватель из литинститута. Владимир Петрович Самарский, кажется.
В общем, тёмные глаза старшеклассницы магнетизировали, свежие губки обещали, а бархатные опахала ресниц раздували пожар страсти… После выпускного, уверив Лизавету, что она – литературный талант, а он – защитник таланта и поможет Лизавете поступить в литинститут, Владимир Петрович повёз Лизавету домой. Жена, журналистка, кстати, была в командировке…

= 4 =

На четвёртом курсе Лизавета решила, что пора устраивать жизнь, и вышла замуж.
Если честно, замуж она вышла не за Вовку Квашу, а за его родителей. Папанька у Вовки Кваши был профессором математики, по заграницам разъезжал. Маманька – искусствовед, с антиквариатом суетилась. Но выгоды от своих мест предки не понимали. Жили в трёхкомнатной квартире, да сыну «Жигулька» прикупили – вот и все блага гнилых интеллигентов. Интеллигенты, кстати, гордо рассказывали, что они отпрыски выходцев из Германии. Древняя бабушка, к которой потом водили Лизавету, на немецком уже не говорила.
Вовка у интеллигентов был поздним ребёнком. Но - влияние времени - попрактичнее родителей, заканчивал экономический факультет.
Лизавета потешалась над «антикварными» отношениями в семье. Вовка называл предков на «вы», предки друг друга - по имени-отчеству. Везде: «пожалуйста», «будь добр», «миленькая». Разговаривали дома в полголоса, с просительными интонациями.
Лизавета вошла в этот заповедник, как раскалённая игла в кусок маргарина: свёкор со свекровью шипели и корчились, но терпели, желая любимому чаду семейного благополучия.
Вскоре и молодой муж стал морщиться от напористости жены.
Лизавета решила, что пора рожать, а то можно остаться без мужа с перспективными предками, и без квартиры.
Муж и его старики терпеливо сносили выходки будущей мамы, объясняя невыносимость характера невестки токсикозом.
Ждали мальчика.
Лизавета родила дочку. Назвала Машей, в честь бабушки мужа.
На честь забывший язык предков старухи Лизавете было наплевать. Она, собственно, рассчитывала растрогать теперешних деда с бабкой и уломать их на размен квартиры.
Уломать стоило хлопот. «Семейное гнездо… Память поколений…».
Разбежались по однокомнатным квартирам. Забегая к свёкру и свекрови за деньгами «на пелёнки-распашонки», Лизавета наблюдала, как старикам тяжело и непривычно жить в однушке. Но это не трогало её ни в малой степени.
А с мужем они понимали друг друга всё меньше. Муж всё чаще ночевал у родителей – так, по крайней мере, он отговаривался с мрачным видом. Потом и вовсе ушёл на съёмную квартиру.
Официально разошлись, когда Машке исполнилось три года. Естественно, квартира осталась ей и Машке. Плюс хорошие алименты – бывший где-то неплохо устроился.
Лизавета помнила слова матери: «Нас не любят!». В том, что вокруг – засилье тупости, она убеждалась всё больше. Именно поэтому карьера у неё и не складывалась.
Если бы Лизавета окинула своё окружение трезвым взглядом, она согласилась бы, что «концентрация» «наших» на руководящих должностях больше чем тех, кого она относила к тупым. Но воспринимать реально этот «артефакт» Лизавета не хотела, бережно лелеяла и настойчиво взращивала мамину идею, что «наших не любят».
Впрочем, Лизавета недолго бедствовала. Её свели с крепко стоящим на ногах пятидесятивосьмилетним бизнесменом: оптовая торговля, дом на пятидесяти сотках соснового бора, машина на выезд, машина для охоты и прочее… Мужчина ухоженный, спортивный…
- Я давно вышел из возраста, когда мечтают о пылкой любви, - сказал Михаил Юрьевич. Он пригласил её для разговора и обсуждения брачного контракта в офис. Сказал, что так ему удобнее. – И давно строю жизнь по намеченному плану. Так надёжнее.
Михаил Юрьевич вышел из-за рабочего стола, жестом усадил Лизавету на диван, сел в кресло сбоку.
– Ты красива. Мне сказали - неглупа. Твоя задача – быть имиджевой стороной моей жизни. Семейной жизни. Детей у меня быть не может, поэтому твоя дочь со временем станет наследницей большей части моего состояния.
Лизавета подумала: «Уж не импотент ли кандидат в мужья?».
Михаил Юрьевич усмехнулся, словно прочитал её мысли:
- Со здоровьем у меня всё в порядке, дай бог каждому такое в моём возрасте. И с тем, о чём ты подумала, тоже. Но детей не будет.
Подумав с серьёзным выражением лица, Михаил Юрьевич указал на неё:
- Больше всего не люблю глупых ошибок. Избежать их ты можешь элементарно. Спрашивай у меня, как поступать – и ошибок не будет.
Ещё подумал.
- Не знаю твоих аппетитов, но заранее предупреждаю насчёт утех на стороне… - он предварил ёе возражения властным жестом. – Даже не пытайся. Сей факт обязательно будет зафиксирован, после чего ты окажешься на улице. Без содержания и без дочери. Твоего ребёнка, кстати, я удочеряю… Все формальности будут соблюдены, об этом позаботится мой юрист. Естественно, брачный контракт… По которому ты имеешь всё со мной и остаёшься при своём без меня. При своём - это с нулём в обнимку.
Михаил Юрьевич неторопливо встал, вернулся за письменный стол. Там ему было удобнее.
- Работать или не работать – решай сама. С одной стороны, без какого-либо занятия от скуки можно свихнуться. Но со мной ты должна быть красивой и не уставшей. Круг общения у тебя должен соответствовать моему уровню. Чтобы ты не скучала дома, у тебя будет подруга – филолог твоего возраста. Она же – воспитатель твоей дочери. Не сомневайся, вы подружитесь. Женщина она коммуникабельная, неглупая, внешне приятная. Можешь не ревновать, я с ней не спал, и спать не собираюсь.
Михаил Юрьевич помолчал ещё некоторое время, вероятно, обдумывая, всё ли сказал. И подвёл черту:
- Я свои дела планирую далеко вперёд. Поэтому не завишу от конъюнктуры и прочих поветрий. Тебя и твою дочь я вписываю в свой долгосрочный проект. Так что выбирай: жить обеспеченно, интересно и насыщенно, время от времени ездить за границу, видеть гарантированные перспективы для дочери, или… вернуться в массы.
Собственно, на этом «обсуждение» брачного контракта и закончилось.

= 5 =

Мужем Михаил Юрьевич оказался сносным. Сильно не докучал, но и супружеских обязанностей не забывал. К дочке относился ровно, даже с теплом.
Время от времени выводил супругу «в свет». Но предупредил, чтобы вела себя она естественно: люди его окружения в основном не дураки, фальшь сразу заметят. Умную строить из себя не надо, а если не знаешь, что ответить, лучше ответь в стиле бизнесменов: не могу сказать, потому что не имею информации по этому вопросу.
Работу Лизавета выбрала себе для души и без начальства: стала писателем. Тексты правили нанятые мужем редактора, книжки публиковали за деньги мужа уважаемые издательства.
Домоуправительница-воспитательница Марина знала своё место и не фривольничала с Михаилом Юрьевичем. Лизавета на самом деле быстро сдружилась с ней.

= 6 =

В одиннадцать лет Машка загорелась идеей заняться бизнесом. Прожекты открыть модный бутик и прочее в этом роде Михаил Юрьевич, которого к тому времени Машка уже называла папой, мягко, но обоснованно раскритиковал. И предложил идти по стопам мамы – стать литератором. Мама поможет в плане творчества, отредактирует, Марина подскажет насчёт грамотного написания, откорректирует. А там и книжку выпустим в суперобложке… Бизнес – это не только торговля и делание денег. Любое творческое занятие – дело, то есть – бизнес.
Перспектива дарить друзьям книжку в суперобложке со своим портретом Машке очень понравилась.
Сочинения в школе Машка писала на пятёрки, поэтому довольно скоро накропала «повесть» на тему о детской любви. Лизавета капитально отредактировала «текст», показала знакомым писателям, сказав, что это работа юного дарования, неглупого, и есть, вроде бы, у этого дарования литературные перспективы… О том, что автор – её дочь, Лизавета умолчала.
Один знакомый литератор подсказал, как исправить сюжет, другой - как лучше показать главного героя, третий – что лучше добавить… Марина откорректировала стиль.
В общем, пройдя по кругу, состряпанный Машкой «текст» был дописан, исправлен и подчищен коллективными усилиями, и на самом деле превратился в неплохую повестюшку.
Уловив, когда у Михаила Юрьевича выдался свободный вечер, Машка гордо преподнесла творение отчиму.
Начав читать «по диагонали», Михаил Юрьевич увлёкся и прочёл повесть с интересом.
- А что… Интересно написано… - пробормотал он, и было видно, что мысль его работает над тем, как материал пустить в дело.
Машка, ждавшая оценки с затаённым дыханием и открытым ртом, завизжала от восторга и захлопала в ладоши.
Михаил Юрьевич поморщился – он не любил резких звуков дома.
- Напечатать книжку и раздать знакомым – большого ума не стоит, - вслух размышлял Михаил Юрьевич. - Надо раскрутить автора, чтобы и другие произведения в будущем пользовались спросом. Юное дарование, надеюсь, со временем вырастет в профессионального литератора?

Михаил Юрьевич к раскрутке юного дарования отнёсся, как к одному из своих проектов.
Для начала пригласил серьёзного имиджмейкера, добротно одетого мужчину лет тридцати пяти с очень внимательными глазами.
- Георгий Яковлевич, - представился имиджмейкер без показной важности, но все поняли, что цену себе этот специалист знает.
Георгий Яковлевич долго расспрашивал Машку о её привычках, литературных пристрастиях, Лизавету – о Машкиных предках. Сразу понял, что литературных пристрастий у девчонки нет, что любимой темы для творчества – тем более.
Перешли к обсуждению, как подписывать ненаписанные пока бестселлеры. Литературное имя «Мария Кваша» было отвергнуто сразу.
- Мария… Маша Кваша. Это кличка, а не имя. Нет, нужен броский, запоминающийся псевдоним.
- У нас дедушка был известным журналистом. Был в своё время удостоен премии «Золотое перо»… А если на эту тему? Но более современно? «Маша - Золотая ручка», например?
- Золотая ручка? – задумался имиджмейкер. – Была уже одна знаменитая Золотая ручка… Сонька Золотая ручка… Но это стопроцентная кличка. Нужен псевдоним, похожий на фамилию… Но мысль у вас работает в нужном направлении. Уголовная субкультура нынче в почёте. Дед ваш знаменитый где родился?
- В Саранске.
- Маша Саранская. Прекрасный псевдоним! Во-первых, грех не сыграть на юном возрасте автора повести. Это уже огромный плюс для раскрутки. Хотя бы из тех соображений, что, если появятся недоброжелатели (а в литературе без недоброжелателей не обойтись), можно будет тормознуть их: не трожь ребёнка! Поэтому – Маша, а не Мария. Во-вторых, намёк на субкультуру: Жора Питерский, Боря Самарский, Маша Саранская…
Перешли к механизму собственно раскрутки имени.
- Не будем вкладывать в рекламу автора-ребёнка кучи денег, это повлияет отрицательно на его имидж. Есть другие способы. В Интернете Маша заводит блоги везде, где можно: в Собеседниках, в Одноклассниках, на литературных сайтах… Ну, ты, наверное, лучше меня знаешь интернеттусовки. Описывая свои увлечения, указываешь: пишу романы.
Машка хихикнула.
- Это очень важно, - подчеркнул Георгий Яковлевич. – И добавляешь: ищу издателя для готовой повести.
Машка не сдержалась и прыснула в кулак.
- Люди, причастные к издательству, хотя бы из любопытства захотят ознакомиться с творчеством юной нахалки.
Георгий Яковлевич продиктовал Машке что и где она должна в Интернете сделать, как афишировать себя, с кем завести знакомства, заставил всё записать по пунктам, хоть та и ссылалась на хорошую память.
Лизавете рассказал, что для организации в Интернете массированной поддержки юного дарования, нужно привлечь «почитателей» - всех родственников и знакомых, которые смогут написать под творениями девочки хвалебные отзывы. Получил весьма недурственный гонорар и обещал прийти через две недели:
- Раньше с первым этапом работы вы не справитесь, а за визиты вежливости я гонорары не беру, имидж не позволяет, - закончил Георгий Яковлевич, с достоинством раскланялся и неторопливо отправился к своему БМВ.

***
Растрезвонить в Интернете, что она пишет романы, Машке удалось без проблем. Под выложенными на сайтах отрывками из повести появились довольно благожелательные отзывы. Правда, зачинателем хвалебных «рецензий», как правило, выступал брат Михаила Юрьевича, Борис Юрьевич, работавший адвокатом и зарегистрировавшийся на всех сайтах под логином «Иван Петрович». Оставили свои похвалы и другие родственники и знакомые Михаила Юрьевича и Лизаветы.
Борис Юрьевич, который втянулся в дело «раскрутки» Машки, сказал, что работа пиар-менеджера чем-то напоминает работу адвоката: выигрывает тот, кто раньше найдёт нужного свидетеля и подберёт статью Уголовного кодекса, по которой выгоднее «разрабатывать» клиента.
Главным «литературным аэродромом» выбрали литературный сайт «Читальный зал». Сайт открыли два года назад, авторов было не очень много, а читателей, как ни странно, достаточно, так что новый талант незамеченным не остался.
Машка разместила на своей странице новую повестюшку под названием «Мотыльки в свете компьютеров». Естественно, основательно отредактированную Лизаветой и поправленную Мариной. Название повести подсказала тоже Лизавета.
Повестюшка сильно перекликалась по настроению с повестью Синклера Льюиса «Мотыльки в свете уличных фонарей», которую Лизавета подсунула дочери. Естественно, главные герои в Машкином творении были подросткового возраста.
Лизавета в институте одно время увлекалась Льюисом. Преподаватели даже замечали ей, что она сильно «косит под Льюиса». Преподы считали, что язык писателя должен быть индивидуальным.
Вот и здесь, переделывая дочкино творение, она сильно «накосила», подумав, что нынче авторы «старого формата» не в чести, поэтому чужой «музыкальной темы» никто не заметит.
В «Читальном зале» Машка познакомилась со студенткой литинститута, Наташей, которая тусовалась на форуме под логином «Рыжая лиса». Наташе понравилась Машкина повестюшка. На удивление, она сразу почувствовала «веяние Синклера на творчество молодого дарования», но расценила это плюсом школьницы.
Машка активно развивала дружбу с Наташей. Оказалось, что та из семьи простых интеллигентов, живёт неподалёку. Семейный совет решил пригласить Машкину подругу к себе на дачу - для развития полезных отношений.
Пообщавшись с форумными завсегдатаями «Читального зала», Борис Юрьевич сказал Лизавете, что Машку на форум пускать рискованно: страсти там кипят нешуточные, авторы хлещут друг друга беспощадно и за литературную несостоятельность, и за несогласие в политических склонностях или во взглядах на жизнь. Растопчут молодое дарование форумные хищники, натыкают мордой в литературные огрехи, и закомплексует Машка, потеряет веру в себя. Посоветовал Лизавете самой выступать от имени Машки. И ещё посоветовал напроситься на рецензию к какому-нибудь уважаемому прозаику «Читального зала».
Достаточно уважали на сайте заместителя главного редактора по прозе – Семёнова Дмитрия Николаевича, члена Союза писателей России. Этот нераскрученный в столичных издательствах провинциальный писатель был довольно известен в Интернете.
Лизавета от имени Машки написала Семёнову письмо о том, что она, школьница, написала повесть и хотела бы услышать мнение уважаемого писателя о её работе.
Семёнов достаточно быстро прочёл повесть, похвалил её, но обмолвился, что язык повести, на его взгляд, не детский, и принадлежит человеку с филологическим образованием.
Лизавету такой «прокол» разозлил. Она написала Семёнову довольно возмущённое письмо, что многоуважаемый писатель ошибается, что она школьница, пишет сама…
На что Семёнов сухо ответил, что повесть хорошая, а его слова о том, что язык повести взрослый, должны восприниматься автором школьного возраста как похвала, а не как оскорбление. И прекратил отвечать на письма Лизаветы.
Лизавета отправила Семёнову на рецензирование рассказ о жизни школьников. А в сопроводительной записке от имени Машки написала, что для детей должны писать дети. И она не понимает, как взрослые могут писать что-то для детей, потому что только писатели-дети могут полностью понять внутренний мир сверстников…
Семёнов опять сдержанно похвалил рассказ. Опять обмолвился, что язык рассказа – это язык зрелой женщины с филологическим образованием. А насчёт непонимания того, как взрослые писатели пишут для детей… Для детей писать должны профессионалы, и лучше, чем для взрослых.
Повторное замечание о том, что автор произведения – женщина с филологическим образованием, взбесил Лизавету. Этот писателишко из Тьмутаракани просёк, что к Машкиным опусам очень сильно прикладывает руку она, имеющая филологическое образование! Из-за какого-то провинциального Семёнова их семейный проект может потерпеть фиаско? Да никогда в жизни!
За ужином она сообщила Машке, что замглавреда Семёнов на форуме сомневается, что она, Машка, реально существует. Подозревает, что под ником «Маша Саранская» на сайте работает взрослый человек.
Машка, естественно, возмутилась.
- Как это, я не существую?!
- Позвони Наташе, - посоветовала Лизавета, - пусть «Рыжая лиса» расскажет на форуме, как приходила к нам в гости, как ты ей показывала нашу дачу. Надо посадить этого Семёнова в лужу. Надо же такое удумать – тебя не существует!
«Рыжая лиса» на форуме подтвердила, что была в гостях у Маши Саранской, хорошо провела с ней время, что Маша – интеллигентный и интеллектуальный подросток, что сомневаться в её нереальности глупо…
Семёнов ответил, что в реальности Маши не сомневается. Он лишь выразил своё мнение, что у представленных Машей произведений язык не подростка, а зрелой женщины с филологическим образованием.
- Нет, ты посмотри на него! – вслух возмутилась Лизавета. Она сидела за компьютером и читала форумные перепалки. – Упёрся, как баран рогом…
- Чему возмущаешься, Лиза? – спросил Борис Юрьевич. Сегодня он приехал к брату по каким-то юридическим делам и как раз проходил мимо открытой двери комнаты Лизаветы.
- Да на форуме тут один Машкиными произведениями недоволен! – вскипела Лизавета. – Каз-зёл!
- Ну и бог с ним. Много их, недовольных.
Борис Юрьевич подошёл к компьютеру и стал читать форумные сообщения.
- Недовольных не много. Недоволен, можно сказать, один – главный форумный прозаик. Семёнов. К его мнению прислушиваются.
- Да уж, прозаичнее фамилии не придумаешь. И что он? Говорит, что Машка плохо пишет?
- В том то и дело… Произведения, по его мнению, не плохие.
- А в чём проблема?
- По его мнению, тексты принадлежат женщине с филологическим образованием.
Борис Юрьевич сел на стул и внимательно взглянул в лицо Лизаветы.
- М-да… Это нехорошее мнение. А ты сильно приложила руку к Машкиным произведениям?
- Приложила. У неё же совсем сырые тексты. Так что приходилось редактировать.
Борис Юрьевич побарабанил пальцами по столу, раздумывая над ситуацией.
- И насколько настойчив этот Сидоров в отстаивании своего мнения о Машке?
- Семёнов он. Железобетонно. Произведения хвалит, но каждый раз оговаривается, что текст, по его мнению, принадлежит филологу. Мы тут попытались «оспорить» его мнение… Но этот умник сказал, что подросток должен гордиться, если о его произведениях говорят, как о написанных филологом.
- Что он за человек, этот Сидоров?
- Семёнов он. Да так… Человек из прошлого. Член Союза писателей России.
- Патриот-почвенник?
- Вроде того. Честный интеллигент. Склонен к классической литературе. Не скандалист, в дискуссии старается не вступать. Выскажет мнение – и уходит.
- Нехороший для нас человек. В словесный скандал его не втянешь… Машке, я думаю, на форуме пока делать нечего. Заклюют, она и расколется, что ты ей тексты правишь.
- Я уже три дня за неё на форуме работаю.
- Молодец. Ну а этого «интеллигента-почвенника» мы элементарно дискредитируем. Напиши от имени Машки возмущённое письмо. Лей на него помои, чем гуще, тем лучше. Напиши, что приставал с грязными предложениями… Ну, придумай там побольше чего. В основном дави на педофилию – сейчас это модно.
Письмо Лизавета выдала. «Старый педофил… Грязный сайт… Сборище идиотов…»
Досталось и Семёнову, и форумным завсегдатаям, и сайту вообще.
Практически никто на форуме не возмутился, что некто «Маша Саранская» оплевает сайт вообще и Семёнова в частности. И о заслугах писателя не вспомнили - хотя бы для того, чтобы засомневаться: а достоин ли он помоев?
Более того, один из редакторов сайта, делавший карьеру не писательским трудом, а административно-при-писательским, глубокомысленно высказался, что приставать к детям с сомнительными предложениями, конечно, нехорошо, и что редколлегия разберётся с этим заявлением.
Семёнов написал, что подозрение в приставании к ребёнку – чушь, что весь сыр-бор разгорелся из-за того, что он охарактеризовал тексты Маши Саранской, как тексты, написанные зрелой женщиной-филологом. Посожалел, что подростка кто-то из взрослых втянул в недетские игры… И умолк на месяц.
Все выпады Лизаветы, как «оскорблённой мамы талантливого ребёнка» и Лизаветы под ником «Маша Саранская»,  в сторону отсутствующего Семёнова повисли в воздухе и, лишённые подпитки, завяли.
Машку же, общавшуюся в «Собеседниках» вопреки запрету матери, заподкалывали те, кто слышал про склоки в «Читальном зале». Начали с того, что в шутку обвинили её в совращении старика, а закончили недетским разбором Машкиных произведений. Среди хохмачей были и студенты-филологи, которые написали: «Машенька, детка, а у тебя ведь и вправду тексты сильно отдают рукой взрослой филологини!».
Решив доказать литературную состоятельность, Машка без ведома мамы выдала на суд читателей торопливо состряпанный рассказец. И была нещадно высмеяна. Впала в депрессию, наглоталась таблеток.
Откачали.
Оклемавшись, попыталась реабилитироваться ещё раз. Опубликовала что-то в стиле «поток сознания». Принявшие её, как подающего надежды будущего гения, и понявшие, что гений – голый, литераторы-интернетчики посоветовали несостоявшемуся таланту учить уроки, а не «раскручиваться» с помощью мамы. Есть у неё талант писать школьные сочинения, пусть тем и радуется. А на писательство не претендует.
После чего Машку задавил непреодолимый депресняк, перешедший в навязчивую суицидальную готовность…
                2011 г.


Рецензии
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.