VIII Заря коммунизма

Безумец не собирался останавливаться ни перед какими жертвами, чтобы удержать штурвал. Для этого, среди прочего, ему требовалось любой ценой выйти из мировой войны. После того, как большевики ценой огромных уступок заключили с Центральными державами договор о перемирии, советская делегация под руководством Льва Троцкого вела переговоры о заключении сепаратного мира, всячески затягивая их в надежде, что пролетариат и солдаты Германии и Австро-Венгрии поддержат мировую революцию. Троцкий выдвинул идею: «Ни мира, ни войны, а армию распустить». Большевики поддерживали акции братания с солдатами противника на фронте и обвальную демократизацию армии с отстранением офицеров от командования. Снабжение фронта разваливалось, дезертиры снимались с позиций целыми частями, и практически фронт перестал существовать. Под тем предлогом, что российская сторона отказалась подписывать мирный договор на невыгодных условиях и прервала переговоры, германское командование в феврале сорвало перемирие. За пять дней немецкие и австрийские войска почти беспрепятственно продвинулись вглубь российской территории на двести-триста километров. Захвачен Псков, где с царских времён стояли главные склады оружия и продовольствия Северного фронта, нависла угроза над Петроградом. С новых позиций Германия выдвинула ещё более кабальные условия мирного договора, и утром 23 февраля советский курьер доставил его в Петроград. Члены Центрального комитета ленинской партии ночью в Смольном большинством голосов приняли ультиматум, несмотря на протесты некоторых товарищей по партии. Накануне немцы обстреляли Петроград из сверхдальнобойных орудий. «Для революционной войны нужна армия, а её нет», - заявил Ленин.  Сепаратный мирный договор с Германией, Австро-Венгрией, Турцией и Болгарией подписали без обсуждений в Брест-Литовске 3 марта на таких позорных условиях, что не решились их обнародовать.  По договору отдали немцам 35 губерний, на миллионы рублей пушек, броневиков, поездов, снарядов. Россия потеряла Польшу, Финляндию, Прибалтику, Украину и часть Белоруссии, а также уступила Турции Карс, Ардаган и Батум. В целом уступили этим странам четверть обрабатываемых земель, около трех четвертей угольной и металлургической промышленности вместе с третью населения страны. Вскоре немцы дополнили соглашение: Черноморский флот и база в Севастополе передавались странам Четверного союза. Германские войска, ставшие союзниками независимой Украины, вступили в Киев, и в пользу Украины отторгались Курская и Воронежская губернии, Крым и область войска Донского – территория страны стала меньше, чем в допетровскую эпоху.
Попутно в те дни шла высадка английских, французских и американских частей в Мурманске и в Архангельске для помощи России в отражении немецкого наступления, и большевики дали на это согласие, а потом назвали интервенцией Антанты. Совнарком принял постановление о переводе столицы Советской России из Петрограда в Москву. Газета «Правда» объявила совершенно ложными все слухи об эвакуации советского правительства. В условиях строжайшей секретности в Москву потянулись эшелоны с работниками государственных учреждений, их имуществом и семьями. Ленин под охраной латышских стрелков отбыл на специальном литерном поезде с пригородной станции 10 марта. В конце концов, за кремлевскими стенами легче укрыться от вспышек народного гнева, и войска Антанты не рискнут погнаться так далеко вглубь чужой страны за бандой уголовников. Старинный город в сердце страны объявили столицей нового советского государства.
А в Петрограде тем временем, как и в других городах Советской России, начался голод из-за неспособности большевиков наладить хозяйственную жизнь и разрушения управленческих структур. Жильцы Кешиного дома понесли на базар вещи и уцелевшие ценности в надежде обменять их на что-нибудь съестное. Из холодного смрадного города, где трупы попадались лежащими прямо на улицах, некоторые жители поехали с мешками по деревням. Тем же путем еще с конца 1917 года на село двинулись пролетарские продовольственные отряды. Совет Народных Комиссаров подтвердил введённую ещё Временным правительством хлебную монополию. Ленин сознавал, что большевизм погибнет и революция захлебнется, если в ближайшие месяцы ему не удастся ослабить тиски голода. Он объявил виновниками голода и врагами народа деревенских кулаков, или сколько-нибудь зажиточных крестьян, главных производителей и держателей хлеба. После страшной голодной и холодной зимы под властью Советов с мая большевики ввели декретом Совнаркома «продовольственную диктатуру», что выразилось в крестовом походе карательных продотрядов против крестьянства, не желавшего отдавать хлеб «по твердым ценам», то есть за бесценок. Продотряды изымали найденное в деревнях продовольствие подчистую. Крестьян обвиняли в саботаже и спекуляции, а те отвечали мятежами. Большевики передали власть в деревне комитетам бедноты вместо общекрестьянских Советов, чтобы в лице самых неимущих получить опору против крепких селян, а также повод для передела сельской частной собственности. Правда, вскоре комбеды пришлось распустить из-за их вопиющих бесчинств. Тем не менее, Ленин считал заслугой большевиков, что они раскололи крестьянство и «сверху» внесли гражданскую смуту в деревню. Для классово чуждых элементов – дворянства, духовенства, кулаков и сельской интеллигенции – диктатура пролетариата уготовила концентрационные лагеря. По указанию Ленина царскую семью расстреляли в Екатеринбурге в ночь с 16 на 17 июля.
Как можно было построить царство социальной справедливости и вывести облагороженный людской род с помощью банальных грабежей, вандализма и бессудных расправ с потенциальными противниками, домовой Кеша совершенно не понимал. Он снова увидал в своём доме того марксиста с черными сальными волосами и утиным носом, которого три года назад в гостях у поэта-футуриста ошпарил кипятком. Вот ведь как все оборачивается! Теперь победитель и созидатель «общества будущего» был одет в черное кожаное полупальто и кепку; поверх бордовых брюк галифе болтался маузер в деревянной кобуре. Комиссарам особенно полюбились черные кожанки, которые в большом количестве были заготовлены на царских складах для экипировки шоферов и авиаторов. Его сопровождали два накокаиненных матроса с винтовками за спиной, в широченных расклешенных штанах и в бескозырках набекрень. Из-под лихих матросских бескозырок свешивались подвитые чубы, обильно политые бриллиантином. Кеша очень удивился приходу марксиста, ведь приятель последнего, поэт-футурист, уже переехал в Москву. В доме не стало швейцара, калошной стойки, ковровой дорожки на лестнице, не работал лифт, а парадный подъезд с зимы намертво заколочен в целях защиты от бандитизма.
– Снова комиссары с обыском, к дамочке из бельэтажа, должно быть. У них муж – офицер, а теперь в бегах – по слухам, подался на Дон в Добровольческую армию воевать с большевиками, – шепотом сообщил дворник у черного хода кому-то из жильцов.
Офицерская жена осталась одна с малолетним ребенком и жила продажей личных вещей. Комиссары пришли реквизировать ценности эксплуататорского класса под лозунгом «грабь награбленное»; они заручились от советской власти ордером на грабеж. У женщины не обнаружилось особых ценностей, кроме нескольких колец, серег, да мужнина серебряного портсигара. Все это кануло в карман марксистской кожанки, а матросы пошли с обыском рыться в тряпках.
– Это что такое? – с гримасой презрения к буржуазным ценностям спросил матрос, разворачивая из сундука кружевную пелерину.
– Это… моя нижняя юбка, – выпрямилась женщина.
Парень сконфузился, плюнул и бросил рыться в «бабьем исподнем». Кое-что из конфискованных платьев она потом видела на матросских подружках, но пелерины из старинных кружев были спасены от «реквизиции» и помогли ей прокормиться в самые голодные времена. Через несколько месяцев после этого эпизода она с наступлением темноты вышла из дома с узлом и ребенком и исчезла в неизвестном направлении.


Продолжение http://www.proza.ru/2011/03/25/995


Рецензии