Эволюция иллюзий. Глава 22. Чай и желтуха

Казалось бы, какая может быть взаимосвязь между этим популярным напитком и таким, не менее популярным, но весьма опасным заболеванием, как болезнь Боткина или в простонародии желтуха. Думаю, пожалуй, наиболее подходящим связующим звеном может быть то, что, и чай и желтуха наиболее распространены в среднеазиатских странах, коими были входившие в то время в состав Советского Союза Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан и прочие.
Еще в институте я пристрастился к чаю. Инициатором был Женька Цатуров, который нас собственно и подсадил на этот напиток. В принципе в этом ничего плохого не было, чай мы пили нормальной крепости, что его совершенно не роднило с тюремным или зоновским чифирем, и пили мы его в основном не ради кайфа, а для сохранения водно-солевого баланса в организме. Чтобы не развивался диабет, чай пили без сахара, тем более, что сахар существенно изменял его вкусовые качества, причем не в лучшую сторону.
Устроившись на РАТАН, я просто утолял им жажду, дома во время краткосрочных визитов, на работе и в общежитии он заменял мне воду, пополняя запас жидкости в организме, исключение составлял только компот  в столовой во время обеденного перерыва и спиртное во всех остальных случаях. Да, воду мы иногда пили прямо из реки, во время рыбалки, например или бани и как показал дальнейший опыт, она была намного безопаснее, чем вода из питьевого ведра, что стояло на кухне.
Возможно, это была весна восемьдесят третьего, а может быть и раньше, но крупнейший  тогда радиотелескоп в мире уже давно работал в штатном режиме. В соседнем ущелье, где-то в районе станицы Сторожевой в долине реки Кяфар, возводился новый комплекс, удар по военной мощи, но самое главное по престижу мирового империализма, под названием «РАТАН-600 — вторая очередь». По станице сновали большегрузные камазы с этой красноречивой надписью на борту, а население Зеленчукской резко увеличилось за счет молодых людей, азиатской внешности, одетых в солдатскую форму.
Не знаю, какая дальнейшая судьба постигла этот объект, строительство которого захватило перестройку, но то, что он был военным, нам говорили каскадовские монтажники, которые тянули туда кабели связи и что строили его специалисты - стройбатовцы, тоже информация от них.
По какому принципу формировалась  советская армия во времена застоя не понятно, но рядовые строительных войск состояли в основном из уроженцев среднеазиатских республик. Возможно лом, лопата и кирка в руках этих потомков воинов-кочевников были страшным оружием, которое, согласно военной доктрине СССР, поможет сохранить миллионы патронов и противостоять ядерным атакам империалистической военщины, а может автомат Калашникова в их руках становился угрозой для самого  министерства обороны, но появление восточных воинов в Зеленчукской принесло в казачью станицу Карачаево-Черкессии не столько любовь  к чаю, чай в здешних краях пили и до них с незапамятных времен, сколько возможность заразиться опасным заболеванием.
Общение с представительницами древнейшей профессии, привыкшими скрашивать трудовые будни потомственных воинов, грозило наградой не только банальным триппером, но и нетипичным для здешних краев вирусным гепатитом или попросту желтухой. Неразборчивый в половых, как впрочем, и в любых других связях, Сережа Ластушкин не смог обойти этого наказания, и строгий перст судьбы бескомпромиссно указал ему на путь в инфекционное отделение Зеленчукской больницы.
Об этом мы узнали не сразу. Петрова не было, возможно он был в отпуске. Когда Ластушкин не пришел домой ночевать, мы особенно не озаботились, понимая, что возможно он где-то загулял, как бывало не раз, не пришел он и на следующий день и в воскресенье. Только в понедельник, когда вместо появления его на работе прозвенел телефонный звонок, и он бодрым голосом доложил, что звонит из инфекционного отделения, куда попал с вирусным гепатитом, мы поняли, что бойца «потеряли».
Прошла неделя, как не «стало» Ластушкина, однако проведывать мы его не торопились. Во-первых, Вова Заворотнев, видимо что-то предчувствуя, категорически не хотел ехать в инфекционку, да и мне не резон было рисковать здоровьем, дома был маленький сын, к тому же еще свежи были в памяти воспоминания, как полтора года назад я подхватил у него вшей; во-вторых, сам Сережа звонил нам регулярно, и говорил, что ни в чем не нуждается.
Еще через неделю Вова почувствовал недомогание и даже не пошел на работу. Вечером он лежал и чесался. Продолжал он чесаться и на следующий день, хотя детальный осмотр его спины с помощью лупы не дал никаких результатов, и только на третий день, когда белки его глаз, да и кожа приняли желтоватый оттенок, мы поняли, что обманывать себя дальше и ждать, смысла нет, на лицо были явные симптомы желтухи.
К вечеру после его ухода в больницу, в общежитие приехала скорая, и пожилая фельдшерица долго заглядывала мне в глаза и пытала, как я себя чувствую. Затем они обработали комнаты раствором и, залив ссыпанную в тазик посуду его остатками и добившись от меня клятвенного обещания, что если я почувствую себя плохо, приеду в больницу, удалились, оставив после себя стойкий запах хлорной извести.
В общаге я остался один. Теперь наступил мой черед рассматривать себя в зеркало и прислушиваться к организму. Несколько дней я рассматривал, прислушивался, ждал, разделяя мнения врачей, что это нонсенс, находясь в одном замкнутом пространстве, двое заболели гепатитом, а один нет, даже отложил на неопределенный срок очередную поездку домой, но к счастью симптомов не наблюдалось. Понемногу успокоившись и осмелев, я начал анализировать, как так получилось, что я остался здоров, вывод напрашивался сам по себе — я не пил воды из общего ведра, используя общий ковшик, вот он то и был передаточным звеном заболевания.
Прошло дней сорок, по-моему, именно столько длится лечение этого заболевания, сначала появился Ластушкин, через некоторое время Вова. В последствие он любил рассказывать, как появился в инфекционке. Бредя по аллейке больничного двора, злой как собака, он увидел бредущего на встречу радостного Ластушкина, рот которого растянулся в приветливой улыбке. Он думал, что Вова пришел его проведывать. Первым желанием было убить этого гада, или вырвать с корнем его причинное место, которое заставляло его очертя голову носиться по помойкам и тащить всякую грязь к нам в общагу. Однако потом поостыл, хотя сторониться Ластушкина мы стали еще больше.
Понимая, что моим чудодейственным спасением, стал только чай, который оградил меня от пользования общим ковшиком у места водопоя, я пропиарил его Вове, тем более, что на ближайшие месяцы врачи ему категорически запретили употреблять во внутрь спиртное. В принципе они ему это ограничение выставили на более длительный срок, но богатырское Вовино здоровье, быстро восстановило функции печени и спустя пару месяцев после выписки, он предложил проверить ее работоспособность.
А спасительный чай так и продолжал удовлетворять потребности моего организма в жидкости еще долгие годы.