7. Возвращение

Странное дело -  стоит мне взяться за перо, как накатывает что-то непонятное, тоскливое, жуткое. И мешает писать. Оно тянет назад, смеётся надо мной, увещевает, уверяет…. Голова и руки тотчас наливаются свинцом, и я бросаю начатое, и думаю.
Думаю…
Прошло много времени, но и сейчас я помню всё до мельчайших подробностей. Словно это было час назад.

В мистических обрядах индейцев Венесуэлы есть такое явление, или понятие – «хекуры». Оно происходит в ту минуту, когда внезапно нарастает волна гнева, любви, противостояния, жажды победы. Волна поднимается до необъятной высоты, она начинает светиться энергией.
И оживает, приобретает душу и тело.
Если мы попытаемся зайти с другой стороны, чтобы понять, то вспоминаем саламандру. Аристотель и Леонардо полагали, что раз есть живые существа, обитающие в воде, земле и в воздухе, то по закону о четырёх стихиях в огне тоже есть жизнь. Саламандра, согласно древним верованиям, столь холодна, что может жить в огне, и способна потушить его холодом своего тела.

Один раз в жизни, воочию я видел пляску саламандры. В ней пребывал неумирающий Дух Огня…

О чём мы говорили…
О чувствах.
Много раз в разговорах встречалось мне такое: «Я очень сильный. Меня гипнотизировать бесполезно, я не поддаюсь на эту чушь. Гипнотизёр и так, и сяк со мной, а я – как скала».
Человек, не поддающийся гипнозу, вызывает у меня лишь сочувствие. Он не видит всех красок мира, он нищ и слаб. Вы помните наверняка, как проходит публичный сеанс гипноза. Гипнотизёр предлагает сцепить руки, а потом приглашает на сцену тех, кто не смог их расцепить. И уже потом, на сцене, проделывает с приглашёнными всякие штуки к полному восторгу публики.
Над той её частью, которая так и смогла расцепить руки.
Но от большинства всегда сокрыто то, что происходит после такого представления.
А после представления гипнотизёр, маг и чародей приглашает отмеченных таким образом добровольцев за кулисы. И из них уже выбирает себе ученика – для того, чтобы сделать его своим преемником и обучить всем премудростям науки управления людьми…

Легко поддаются гипнозу только те, кто особо чувствителен. Кто чувствует в тысячу раз сильнее, чем обычный обыватель. Сверхчувствительный видит мир не так, как мы с вами. Мы видим только верхний слой его, в то время как на остальные десять, или сто под-слоёв для нас налагается извечное вето. Толстокожего прагматика с правосторонним мышлением никаким гипнозом не возьмёшь. Он, этот прагматик, потребляет пищу, спит, ходит на работу, и ему нет дела до того, сколько оттенков у чёрного цвета.

Но есть и другая сторона медали.
Гипноз делается по согласию. А вот те штуки, что несоизмеримо сильнее и выше гипноза – без согласия. Шарлатанов много, а подлинных магов мало. Они не участвуют в шоу.

Тогда я и был вот таким прагматиком, непробиваемо тупым, лёгкой добычей для ИНОГО.

Страшного, сильного и непознаваемого.

…Мы сидели с Маратиком в том самом кабаке, где я встретил её.
Он выслушал мой рассказ без некоторых подробностей, знать которые Маратику не полагалось. Да он и не нуждался в них как всякий настоящий мужик.
Мы почали вторую бутылку водки.
- Лёша, я очень рад, что ты сейчас здесь, со мной, - сказал он, вытаскивая из-под веточек петрушки бутерброд с икрой.
Я смотрел на него – Марат сидел напротив, в ватнике, невообразимом своём ватнике, воротник которого был расшит стразами Сваровски. Ничего более комичного нельзя было придумать, но понятия о красоте всегда субъективны. И здесь, на севере, эти понятия хоть и доходили до мутного абсурда, но среди местного населения были в порядке вещей. Позднее я понял, что всё было рационально – и эти стразы, и штаны Маратика на гагачьем пуху, и его карабин, который никогда не стоял на предохранителе. Рациональность таких штанов-то я принял сразу, когда ещё бежал пятидесятиметровку от аэропорта до машины – мой член от холода стал напоминать пипетку, а яйца и вовсе исчезли напрочь.

В кабаке было тепло и уютно.
- Я, однако, удивляюсь.
- Чему?
- Двум вещам удивляюсь, однако. Что ты живой, это первое.
Он задумчиво смотрел в ослепительную белизну окна.
- А второе?
- Зачем ты снова приехал в Туксан?
Официант в белых брюках и длинном чёрном переднике, молоденький и, как водится, нагловатый, пробежал с подносом, уставленным длинными дорогими бутылками – в дальнем углу гуляли какие-то крутые парни. Не люблю людей с душой официантов.
- Лёш, может тебе проститутку? Здесь есть одна, из местных.
Я посмотрел на него и хотел уже вспылить, но остыл и молча налил водки прямо в фужер. Рюмки у них тут какие-то маленькие, ****ь.
Налил Маратику тоже – в фужер.
Выпили.
- Лёш, брось. Тебе повезло, ты выжил, и снова ты голову в пасть медведице суёшь! Из-за бабы…
Вдруг почувствовав привкус крови на языке и, не контролируя себя, я схватил Маратика за ворот ватника.  Фужеры со звоном полетели на пол.
Официант тотчас обернулся на шум и исчез за занавеской, отделяющей зал от служебки.
Я отпустил руку.
- Извини, Лёш. Ну как мне тебя ещё убедить?
- Да никак. Не надо меня убеждать.

…Её точно не было в Туксане, так сказал Марат. Охотники рассказали, что она попала в больницу в Норильске, это было примерно три месяца назад, и назад она не возвращалась. Я уговорил лётчиков чартера, чтобы они взяли меня с собой в Норильск. Через час после того, как проводил поддатого Маратика.

Потрёпанный пузатый «Ан» медленно, с натугой набирал высоту, его трясло как на вибростенде. Я сидел на куче ящиков, покрытых тяжёлым мокрым брезентом.
Было холодно и темно. Водка из меня испарялась и оседала изморозью на дюралевых стенах грузового отсека.
Вспомнилось всё – зимовье, огонь в очаге, метель и - она. Она тянула ко мне руки, и бриллиантовые сполохи разливались на её платье. Её губы шептали о любви, и в окна врывались соломенные псы Тен Гри. Я реально ощутил тепло её тела, запах, исходящий от волос, я двигался в такт её ласкам… Томная нега волнами накрыла меня, в голову ударил пряный аромат настоя.
Не понимаю!
Не понимаю, как это можно объяснить, или описать. Сумасшествие, потеря ориентации в пространстве, каталептическая дрожь в руках, ногах, потеря воли, способности трезво мыслить, существовать…
Её лицо, улыбка, плечи. Она жадно смотрела на меня, а я смотрел на неё, и двигался не прерываясь, не ведая ни дня ни ночи…

Я перестал, разучился управлять собой. Если бы год назад кто-то сказал мне, что такое возможно, я бы рассмеялся шутнику в лицо.
Что может помешать падению в пропасть? Остановиться, но как??? Разве это возможно?
В Норильской больнице мне сказали, что такая больная значилась. Я узнал, что у неё была травма ноги, перелом. Такие переломы срастаются за полтора месяца, но она выписалась против обычной практики на две недели раньше. Разумеется, они не сказали, где она сейчас. Откуда им было знать.

И я, как недобитый зомби, таскался по городу целый день. Ел, потому что так было надо, пил, дышал…

Уже под вечер мне на глаза попалась афиша. Нет, скорее это было объявление о каком-то собрании, или конференции оленеводов, или охотников. Уже не помню. Я почему-то решил, что она должна быть там.

Собрание проходило в трёхэтажном здании, недалеко от Гвардейской площади. Когда я туда добрался, оно уже закончилось. Люди выходили из ворот небольшими группами. Я проторчал там наверное час, всматриваясь в силуэты и лица, но её среди них не было.

- Здравствуй, Лёша, - вдруг услышал я за спиной и обернулся.

Она стояла в пяти метрах от меня и смотрела, и как мне показалось, насмешливо улыбалась. В руках изящная сумочка, на ногах сапожки тонкой кожи, на каблуках. Такой я её не мог и представить.
- Рада что ты приехал, - она подошла ближе. На её щеках, белых, как снег, играл едва заметный румянец.
- Я думала, что ты не живой, Лёша.
Она смотрела на меня пристально, немигающим взглядом.
- Не живой? Что ты наделала? Почему ты бросила… меня? – У меня задрожали руки, и дрожь, крупная дрожь прошла по телу – снизу, вверх до затылка, как от могильного холода.
Хаска вдруг заговорила быстро, горячо, с придыханием:
- Я сломала ногу…Потом…Волки. Я искала тебя, Лёша. Я виновата перед тобой, что призвала Соломенных Псов Дэт, но я…любила, любила! Теперь ты здесь, и я…
Я почувствовал, что силы куда-то улетучиваются. Краем сознания, тем, который оставался нетронутым ею, я понял, что нужно остановиться, иначе будет большая беда.
- Отпусти меня, Инка.
Её взгляд похолодел.
- Не отпущу. Не проси.
Мы стояли у ворот, ведущих в парк. Снег падал большими хлопьями, покрывая дорожку, он лежал порванным одеялом на ветвях небольших сосен.
На меня что-то нашло. Какая-то неведомая сила, словно разряд электричества, прошила сознание, и я, что было силы, ударил её наотмашь по лицу.
Она устояла на ногах, лишь припав на одно колено. Волосы взметнулись в стороны. Потом медленно подняла на меня глаза – в них дико и неистово плясали Хекуры. Изо рта текла тонкая струйка крови.
Вдруг она рассмеялась, громко и зло, с надрывом в голосе.
- Да, Лёша, вижу, ты настоящий мужчина. Хорошо, я отпущу тебя. Но потом не ищи Хаску, слышишь?
- Теперь дай мне руку.
Я дал ей руку – она всё ещё тряслась, как в лихорадке. Хаска приложила её к своему сердцу и заговорила ровно, чуть с хрипотцой:

Аитми омактат сэлэмэ
Будеми нюнгэ сэлэмэ
Сянган сурулми турэн
Сингилгэн эмэми иллэ*

…В глазах вспыхнуло сияние. Я чувствовал, что падаю, но не в пропасть, не вниз, а вверх… стало холодно и темно. Сияние переливалось всеми цветами, оно горело, выжигая всё вокруг. Чёрный пепел падал на чёрную землю…Это длилось всего лишь миг, или час, не знаю.
Я очнулся лежащим на снегу.

Хаски уже не было. Лишь несколько капель крови алели на белом снегу.

*Древнее шаманское заклятие.
Приблизительный перевод:

«Залечу заново сердце
Верну хозяину сердце
Дымом уходи слово
Снегом приходи тело»

На фото Норильск. Хозяин фото Владимир Эйснер.


Рецензии
Добрый вечер, Алексей)
Долго не решалась начать знакомиться с Вашей прозой после стихов) Решилась. И рада, что впечатления о Вас, как об авторе, не изменились.
Я Вам поверила: есть такие женщины, встретив которых, переворачиваешь жизнь с ног на голову. Они не разбивают сердце, а выжигают душу. История любви, где один в заведомо проигрышном положении. Мне понравилось, что к концу истории шансы сравнялись: кровь за кровь, один на один.
В любви нет победителей и проигравших, танцуют всегда двое. Но у Вас не о любви, а о поглощении и страсти, когда не благодаря, а вопреки)
Правильная концовка. Каждый из них не был готов подчиняться, сильный дух не дал шанса.
Но оставил горечь и подарил истинную страсть, страсть на грани...
Значит, не зря)
Ещё раз спасибо.
Хорошего вечера,

Юлия Газизова   19.07.2016 18:39     Заявить о нарушении
Оч приятно, если понравилось моя письня.
Шаркаю ботинком)

Плохой Танцор   19.07.2016 18:49   Заявить о нарушении
Мне понравилась идея и вложенные в историю мысли)

Юлия Газизова   19.07.2016 18:53   Заявить о нарушении
всё - можно сказать имело место быть, только при других декорациях.

Плохой Танцор   19.07.2016 19:14   Заявить о нарушении
Я прочла отклики)
Сильные чувства отставляют долгое и стойкое послевкусие)

Юлия Газизова   19.07.2016 19:32   Заявить о нарушении
У меня есть ещё пара-тройка достойных минек. Остальное - проходное.
А роман оч большой, на любителя.

Плохой Танцор   19.07.2016 19:40   Заявить о нарушении
Рекомендуйте, Алексей, я прочту)

Юлия Газизова   19.07.2016 19:54   Заявить о нарушении
Гемма
Крутояровские
Мафусаил
Старики и море
Последняя ходка
Танк

Плохой Танцор   19.07.2016 20:11   Заявить о нарушении
Спасибо, завтра загляну в гости)
Доброго вечера,

Юлия Газизова   19.07.2016 21:21   Заявить о нарушении
На это произведение написано 16 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.