Эволюция иллюзий. Глава 27. Криминальные рыбалки

К востоку от РАТАНа, по дороге в ближайший лес находилось несколько прудов, принадлежащих местному колхозу. В них разводили рыбу, и на краю одного из прудов находился двор с домом, в котором жили сторожа. Возможно, там жил сторож с семьей, я не помню, близко мы не подходили, но во дворе лаяли собаки, и особой необходимости изучать быт его обитателей у нас не возникало.
Однажды еще весной, возвращаясь из лесу, куда ходили, может быть прогуляться, а может за дубовой корой, мы шли по дамбе, разделявшей друг от друга два пруда. Был прекрасный солнечный день и вдруг в полупрозрачной воде пруда на мелководье мы заметили несколько крупных рыбин, которые плавали себе, ничего не опасаясь. Это была наглость. Мы с Вовой, заядлые рыболовы восприняли это как вызов, поэтому в этот же день в наших головах возник преступный план, устроить ночную рыбалку.
Рыбалка, которая нам предстояла, имела специфические особенности потому, что посреди ночи мало что видно. Учитывая теоретическое существование сторожей, ни о каких фонарях не могло быть и речи, следовательно, снасти должны были каким-то образом сигнализировать о взаимоотношениях нас и рыбы. Другой особенностью снастей было требование к их ценности, чтобы при возможной встрече со сторожами, с ними не жалко было бы расстаться, без снастей мы вроде и не браконьеры, а загулявшие в ночи командировочные. Поэтому наши, дефицитные в ту пору бамбуковые удочки, абсолютно были не пригодны для реализации нашего преступного замысла.
Удилища нам заменили вырезанные ореховые хворостины, длиной метра по три, остальное было как обычно, за исключением поплавка, вместо него использовали большой кусок пенопласта, видно который должно было быть метров за пять от берега. В первый, дебютный вечер нам удалось поймать три сазана граммов по семьсот и одного рака, которого Вова «взял» так же на удочку, стандартные размеры рыбин явно свидетельствовали о том, что они выросли он из мальков, выпущенных в одно время.
Постепенно глаз адаптировался к темноте, и большой белый поплавок виден был при свете луны с берега. Как только он начинал двигаться, можно было подсекать, проблема состояла в том, что трудно было отличить реальное движение, едва заметного в темноте предмета от движения, которое рисовало сознание. Знаменательна та первая рыбалка была тем, что я, забросив удочку, стал устраиваться поудобнее и мне показалось, что я случайно подтянул снасть к берегу. Пытаясь забросить ее заново, я потянул удочку и вдруг почувствовал на другом конце резкое сопротивление, дальше японская полу миллиметровая леска оборвалась как волосок прямо у удилища. Что там, на крючке был за экземпляр, я не знаю, но рыбалка той ночью для меня закончилась.
Далее мы ходили с Вовой за рыбой частенько, чуть ли не раз в неделю. Часов в одиннадцать  разматывали и забрасывали снасти, а в два, начале третьего уже были дома, благо ходьбы при дневном свете до прудов, было, минут десять. Наутро шли на работу, а вечером нас ждал рыбный ужин. Иногда наш улов достигал шести рыбин, это составляло хорошую добавку к «холостяцкому» рациону. Не обходилось и без приключений, приходилось бегать от сторожа с собакой или интуитивно втягивать голову в плечи, когда душа сторожа, возможно под действием  горячительных напитков требовала праздника, и он начинал салютовать из охотничьего ружья,  а над нашими головами с шорохом пролетали пули, заготовленные явно на крупного зверя.
Закончилась эта лафа неожиданно. Как то, уже по осени, мы с Вовой после обильного застолья, решили проветриться. Одевшись в ватные штаны и куртки, потому что было достаточно холодно,  взяв удочки, отправились в ночь. Пруд был спущен. Нет, вода, конечно, оставалась, но ее было настолько мало, что рыба казалось, должна была кишеть, но ее не было. Затуманенные алкоголем наши с Вовочкой мозги, начинали понимать, что воду спустили для того, чтобы выловить обитавшую в ней рыбу.
Мы сели на берегу и, не разматывая удочек, расслабились и заснули. Проснувшись часа через полтора от холода, я рядом с собой Вову не обнаружил. Пробродив по берегу минут двадцать,  наткнулся на его недвижимое тело, он тоже спал. Через полчаса мы были дома. Это была наша последняя рыбалка. На следующий год летом я покинул РАТАН, новое поколение рыбы в прудах за это время подрасти, никак не успело, даже если бы и запустили нового малька.