Иду к тебе. Повесть-гипотеза. Ч. 1

       Это - своего рода продолжение повести "Каникулы прогрессора" (которая, в свою очередь, служит продолжением повести "Контакт будет признан несостоявшимся"). Только появилось оно лет на ...дцать раньше.
     А продолжением этой повести будет "Стража Вселенной". Которая тоже будет. И в которой будут, в основном, те же герои. Повзрослевшие чуть-чуть.


Третий  "заяц"
     (Вместо предисловия)

     Свет в командном отсеке погас. Капитан открыл люк во входной шлюз. Там горели аварийные лампы. На пульте отсека мерцал только экран внутренней связи. Сквозь "снегопад" помех виднелся тёмный сводчатый зал: грузовой трюм звездолёта. Штабеля серебристых контейнеров, готовые рухнуть, загромождали весь трюм. Кое-где висели биороботы-грузчики - жёлтые осьминоги с очень большим количеством очень длинных щупалец. В их функцию входила транспортировка контейнеров согласно команде и удержание таковых во время полёта. Но роботы сами едва держались. То один, то другой осьминог, ослабев, падал под ноги людям. Люди в форменных комбинезонах Космофлота расчищали проход. Контейнеры были тяжёлые. Один из грузчиков - невысокий и темноволосый - спросил, через экран обращаясь к капитану:
     - Викто'р! Хоть один сорокорук сегодня заработает? Удачная посадка... Почему нас так трясло?
     - Здесь тебе не Земля, а планета земного типа Эя в системе жёлтой звезды Салар, - ответил ему вместо капитана другой грузчик: высокий и светловолосый. Отёр пот рукавом комбинезона. - Здесь у них тватцатый векх. Хоть и сорок восьмой по их счёту. Привыкай, Жак.
     - Эйна'р, я понимаю, ты так шутишь. -Темноволосый вздохнул. - Легко шутить, будучи потомком берсерков и обладая твоими физическими данными!
     - Завтра энергии не будет совсем, - сказал капитан, вернувшись к экрану. - Накопитель даст один нормальный импульс. "Зайцев" по домам отправить. Сожгли весь наш запас. Орлы!
     - Зайцы-орлы? - переспросил Жак. - Местное? Хасхан? Чентине? Я начну наблюдения с Ченти. Нужен фольклор как материал.
     - Земное, - сказал капитан всем сразу. - В двадцатом веке... земном двадцатом веке, Жак, "зайцами" назывались люди, которые использовали чужую энергию для своих путешествий. И о том, что лишние килограммы в подпространстве - аварийная ситуация, они вспоминали в последнюю очередь.
     - Подпространственные корабли и катера - тридцатый век, - возразили капитану. Не из трюма. То есть, не с экрана, который, тускнея, продолжал связывать трюм с командным отсеком. Говоривший занимал кресло первого пилота. - В двадцатом их не было. Не могло быть.
     - Согласен. - Капитан кивнул. - В двадцатом веке, Жак, за подобные дела снимали штаны с таких вот орлов, как они. Да - ремешком...
     - Не снимаются наши штаны отдельно, Вить! - перебил ещё один голос. Обладатель его занимал кресло второго пилота. - Комбинезоны это. А мы тренировались. Терпели и не такое.
     - Ладно. - Капитан опять кивнул. - Они ожидают, Жак, что сей выпад я им прощу по их младости. Благородные отпрыски благородных семейств!
     - О возрасте не будем, Витя. Когда ты впервые попал на Эю, тебе было пять лет.
     - Как ты сказал, Жак?.. Ах, это Юрка сказал... Не будем, не будем. - Капитан кашлянул. Бензиновой зажигалкой поджёг смолистую веточку. Закрепил её над пультом. - А надо бы. Я вот, к примеру, взял да окончил на Земле школу, как все нормальные люди. Поступил в институт истории. Окончил его.
     - Экстерном, - подсказали из кресла первого пилота.
     - Пусть так, Юр, - согласился капитан. - Затем я сдал вступительные экзамены в институт Космофлота. С отличием окончил и его... пусть даже опять экстерном, - уточнил он, бросив взгляд в сторону "зайцев". - Только тогда вернулся на Эю. На планету, где прошла часть моего детства.
     - Ты вернулся, когда в ИКФ были каникулы, - уточнил первый "заяц". - Угнал подпространственный катер и вернулся. К сдаче экстерном во второй раз тебя допустили, когда поняли: ты опять сбежишь. А в институт истории не принимают с тринадцати лет! Только с четырнадцати. А в институт Космофлота, без которого начальником экспедиции не станешь, - вообще с пятнадцати! Да! И никто ничего понимать не хочет! Правила!
     Огонёк разгорался. Стало видно: если капитану исполнилось двадцать лет, то - уже в полёте. Но его собеседники, которые сидели перед спящими приборами, были ещё моложе. Их оказалось двое. Серебристые комбинезоны вроде флотских. Решительный вид. Особенно - у того, который в кресле первого пилота. На вид он - старше своих тринадцати лет. Загар, как у юнги с древнего парусного судна, которое завершило кругосветный поход. Волнистые русые волосы совсем выцвели. Физкультура - явно не самый трудный зачёт на пути сюда: сразу видать, кто ходит только в школьный спортзал, а кто - на тренировки в клуб юных звездолётчиков, в горные походы, в походы на байдарках. Ещё несколько лет, и это будет капитан. Отличная мускулатура, великолепная реакция, невозмутимый взгляд светлых глаз. Пушок под носом превратится в настоящие усы. Половина Космофлота носит усы. Кое-кто - и бороду. Дань старине. Загар станет иным. Космический загар! Мечта мальчишек! Дыхание Большого Космоса опалит капитану лицо. Оставит свой след радиация, от которой даже защитное поле не спасает. Сединки пробьются на висках. Да и другой "заяц", который занимает кресло второго пилота: чёрные жёсткие волосы, тёмные глаза с прищуром... Хотя решительности в глазах - меньше, чем у первого. А тревоги - больше. Что скажет капитан?
     - То был не катер, Юр, я не угонял его, вообще всё было по-другому... а я тебя, Юр, отлично понимаю, - сказал капитан первому "зайцу".
     - Всё остальное, значит, верно? - спросил первый "заяц" у капитана. - Отлично понимаю - это что? Что ты понимаешь?
     - Всё, - сказал капитан, подумав. - Всё это. Жажда романтики. То есть - о, извините! - жажда настоящего дела. Трудного. Опасного. Разумеется, благородного. Двадцатый век. Хотя и сорок восьмой по эянскому счёту от Познания истин. Древность. Стрельба кругом. Все дерутся со всеми. На всех континентах. Цивилизация Эи слишком молода и, по возрасту, слишком драчлива. Сие неизбежно. Здесь ещё не умеют доказывать что-либо с помощью чего-либо, кроме кулаков. Это так. Я не перестаю внушать себе: это так и не может быть иначе. Пока не может. Здесь все дерутся. Кто не дерётся, тех все бьют. На этом континенте, к примеру, президент Республики Ченти и великий князь Вечного Пастбища Хасх-Эне выясняют, кто из них самый большой злодей. Оба - не при чём. На фронте... в зоне этнического конфликта самоуправствуют генералы и мятежные ханхи. Нарушают приказы столиц. Злые чиновники, мафия, военно-спортивные братства терроризируют тех, кто драться не спешит. За океаном Тар, в Конти и Кено, вот-вот начнётся то же самое. Мировая война, о которой не говорят вслух. Повсеместные локальные конфликты. Атомной бомбы ещё нет. Имею в виду боевой конструктивно-доработанный вариант. Не было, когда я улетал на Землю. Ни у старого президента, ни у молодого князя Онхи. Вертолёты есть у обоих. Схаслаты на языке хасхан, теродимасы на чентине. Кто помешает им довести взаимное истребление до конца? Естественно, вы. Всё вам ясно, всё вам понятно. Я, например, совершенно не знаю, с чего начать. Потому как знаю: изменить человеческое общество со стороны - нельзя. Изменить себя может только само общество. По крайней мере, в лучшую сторону. Я понятия не имею, что произошло здесь, пока я был на Земле. Боюсь узнать. А вы, Юр...
     - Ну зачем вот сразу? - Первый "заяц" пожал плечами. - Будем работать вместе. Хотя вы своё дело уже сделали. Вы, взрослые. Так, что надо переделывать. Или снова начинать.
     - Для этого мы здесь, Витя, - тихо сказал второй "заяц". - Чтобы исправить ошибки старших.
     - Не унижай себя, Валь! - Первый резко обернулся. - Закон Дальнего Поиска нарушили они! Дядя Паша, дядя Руслан, дядя Алим, дядя Кэндзи, дядя Мба, твой папаня... и особенно предки мои - батя с мамой. Пребывание на планетах, где обнаружен разум, должно протекать незаметно и не должно оставлять вещественных следов! А они? Ах, контийская колония Ченти борется за свободу! Поможем! Ах, отсталая Эне стремится к прогрессу! Научим! Смотрите внимательнее, вот это - ракетный двигатель, вот это - лазер, вот так выглядит кинетическая схема вертолёта... Хорошо, хоть бортовой компьютер разбился вместе с катером и действовал только старый самовоспроизводящийся универсал-помощник, который служил Витьке игрушкой! Славные ребята были те трое, которых дядя Руслан спас с рудника Танно Хаш. Вор Юнеш. Студент Аре. И особенно лейтенант. Дослужился в колониальной армии до офицерских нашивок, хотя сам он не контиец, а чентин. Представляю, чего ему это стоило! Контийцы их, местных, за людей не считали. А он смог. Затем он отказался стрелять в демонстрантов. Предпочёл под трибунал пойти. Затем возглавил восстание. Победил. На митинге в первый день Свободы его назвали президентом. А сейчас он - эянский Гитлер. Без атомных бомб, но с вертолётами. Правда, блицкриг в соседнем государстве Хасано не удался. Воздушный десант в горах Полуострова был малоэффективен: даже ястребы, личная президентская гвардия, погибли там почти все. Полгода назад. В середине эянской весны. От вертолётного десанта и ракетных снарядов спасения не будет. Гражданин президент перебьёт повстанцев, для которых Хасано до сих пор - не сотая провинция Ченти, а суверенное государство. Да, именно в Хасано высадился тысячу лет назад Чента-Просветитель. Но потом, когда пала династия Ченты, а контийский хандмар загрёб сладкую Ченти своей лапой, только народ Хасано сохранил свободу. Он был свободным сотни лет. Свободным он и погибнет. Люди Золотого Побережья, рыбаки Островов, горцы - люди Ночного Орла... Кто виноват? Отвечай, Витя! Отвечай! Ты сейчас руководишь экспедицией! Таким президентам ничего нельзя давать! Они даже из клубничного варенья бомбу сделают! Надо брать их всех за шиворот, как я племянника Пашку на Земле брал, когда он ходить учился, - и вести! Одну ножку сюда, другую ножку сюда, здесь топ-топ, здесь не топ-топ, туда вообще не суйся, вава будет... Кстати: друг твоего эянского детства Энар Кенер - уже не капрал ястребов. Лейтенант. Командирован на краткосрочные офицерские курсы. Это правда? Он хорошо стрелял в горцев из обыкновенного автомата "Ко - сорок три". Постреляет из нового! С лазерным прицелом! Ты о лазерах забыл. Они тоже - у обоих. И у Онхи... каким бы ни был второй друг твоего эянского детства Онхар сана Атхар о ган Ный со всеми его интеллектуальными загибами... и у президента. К счастью, пока слабые. О самовоспроизводящихся универсал-помощниках сто пятой модели вообще молчу. Они расплодились, и слово "упом" вошло в оба языка - в хасхан и в чентине. Недавно здесь придумали, наконец, свои термины: в Ченти - фаброманд, в Хасх Эне - хумдал. Искусственный разум. А для чего им термины? Что такое компьютер? Так, ерунда! Видики смотреть. Ход истории от этого не изменится!
     - Тэ, тэ, тэ. - Капитан опять кивнул, и седина на его висках сделалась заметнее. - Да, да, да... Но больше всех виноват, конечно, я. Когда мы летели с Венеры в отпуск на Землю, а попали на Эю, мне было целых пять лет. Когда нас отсюда спасли, - целых пять с половиной. Я открыл эянам ужасную тайну, которая может в корне изменить ход истории: снежные мячики, которыми мы - Энеш, Онха и я - обстреляли контийский патруль, называются не химас, а снежки... "Ты сейчас руководишь экспедицией"... Юра, Юра! Те, кто шёл на рейсовом катере ЭЯ 42 с Венеры на Землю, - не являлись экспедицией. Дядя Лёша, тётя Аня, дядя Руслан, дядя Алим, дядя Кэндзи, Валькин папа, наш папа, наша мама, я - и дядя Мба, который спас троих беглецов с рудника Танно Хаш. Тядя Ру взял вину на себя, но спас их тядя Мба. Подхватил бортовым сорокоруком на берегу реки среди гор, когда за ними гналась охрана, и втянул в трюм. "Не могу спокойно смотреть, когда за людьми охотятся со стаей собак! Я, между прочим, тоже ценха - черномазый!" Кто спас нас и как мы вернулись на Землю, - вопрос отдельный. Мы думали: нам придётся на Эе просто жить. А экспедиция института истории, которую я возглавляю, здесь - для того, чтобы...
     - Витя! Уходишь от ответов! - крикнул первый "заяц". - Вы понимали, что вы, такие продвинутые, на Эе - не одни? Точнее сказать - не первые? Должны были понять! Как эяне отреагировали на ваше появление? "Ой, предки наши! Говорящие с Небом! Вы вспомнили о нас! Вы вернулись! Вы обещали вернуться, уходя на свои голубые звёзды, и вы вернулись! Ой, хорошо! Здра-а-авствуйте!" Каждый малёк с игрушечным мечом пищит: "Сила предков моих Тан Ан, Говорящих с Небом, приди ко мне! Сила рождённых под лазурным солнцем, под изумрудной зарёй, приди ко мне!" Я опускаю подробности. Мы уточним, кто такие древние сэйяры Ченти и современные яры обеих этих стран. - "Заяц" сделал паузу, чтобы успокоить дыхание. - Наделённые силой. Потомки Тан Ан, Говорящих с Небом. Двухметровые нестареющие богатыри с минимальной температурой тела плюс сорок с лишним. Танк перевернуть, два месяца не поспать, чьи угодно мысли прочитать и кому угодно свои мысли внушить, что угодно понять, запомнить, не перепутать, из огня невредимыми выйти, - всё для них легко... Плюс сверхмощный интеллект и колоссальнейшая интуиция. Рукопись "Завет Говорящих с Небом" для таких - не путаный древний трёп, а учебник по всем предметам. Кто они? Потомки местных атлантов? Потомки высокоразвитых гуманоидов с планет какой-нибудь голубой звезды? Или ещё кто? Но гражданин президент - яр. Обычные люди... обычные эяне не могут так влиять на психику! Он подчинил себе весь пятидесятимиллионный народ. Делает с ним что угодно.
     - Отцы чентинской мафии папа Юнеш и папа Эчета - тоже яры. - Капитан кивнул ещё раз. - Кай северо-восточных гор Хасано Унх Нес А, Ночной Орёл, - тоже. И великий князь Хасх Эне Зор Танар, Взгляд с Небес. И Онхин отец дядя Атха, мастер знаний Атхар сын Танхара, Идущий вперёд из рода Ный. Но троих последних ни в коем случае нельзя смешивать с грязными самозванцами из числа ценхов! Черномазых. Немытых. Грязных. Большинство чентинов - люди с тёмными волосами, большинство хайхасов - со светлыми. Чем светлее, тем чище. Пламя чёрным не бывает. Они - хайхасы! Хайхасы конных племён! И неправы те, кто говорит, что ныне это уже малосущественно.
     - Мне их не понять, - заметил второй "заяц". - Расисты делили человечество на грязных и чистых по цвету кожи. А тут - по цвету волос! Палиды, линялые. Ценхи, немытые...
     - Во-во, - усмехнулся первый "заяц" с видом человека, который знает, над чем он смеётся. - Из двух сотен истинных яров на всём материке один только дядя Атха - конкретный мэн. Все остальные... Часть - вояки, часть - бандиты, часть - разного рода колдуны, часть - монахи в Пещерах молитв, как бата Кош, потому что своей силы боятся. А он - че-ло-век! Политик, воин, учёный, поэт, художник... всё сразу, причём всё как надо! Наследник белого седла и мастер знаний. Пётр Первый и Леонардо да Винчи сразу. В меховой шапке и халате с перевязью для фамильных мечей за спиной. Зря он уступил верховную власть дяде Зору, а себе оставил только южный приполярный предел Хасх Эне! Гадостей на Эе было бы меньше! Онха - тоже человек. Горный Тигр. Его старший сын. Второй друг твоего эянского детства. Член восьми академий и пять раз доктор наук. Плюс олимпийские медали. Плюс куча наград за мультфильмы - чартара виды по мотивам хайхасских легенд и за роли в фильмах-видах. Он заставит президента уйти из Хасано, где вторая половина жителей ведёт свой род от хайхасов Великой равнины, которых не до конца истребили князья династии Ченты! Территория Ченти, как клин, отсекла северо-восток материка от юго-запада, Хасано - от Хасх Эне, но хасанцы помнят о своём родстве с южными хайхасами. Гал кай Хасх Эне Зор Танар - трус, дядя Зор не поможет Северо-Востоку. Князь Юга Онха вернёт северянам свободу сам! Это правда, что люди Хасано тоже назвали Онху своим князем?
     - Это правда, - тихо сказал капитан. - "Север перепутался с Югом", шутят здесь сейчас!.. Но дядя Атха умер. Онха, выполняя завещание, унаследовал только престол южных пределов Хасх Эне и уступил белое седло великого князя - хал кхая - дяде Зору. Я готовился лететь на Совет. А в тот день, когда я стартовал, народ Северо-Востока провозгласил Онху своим князем. Каем, говоря на северном наречии.
     - Дядя Атха распустил слух! - (Первый "заяц" опять понимающе усмехнулся). - Дядя Атха - истинный потомственный яр с настоящей силой предков в крови. Это не фокусы, которыми пугают подвластных пахарей и пастухов другие яры! Я смотрел ваши видеокристаллы! Как он мог умереть в сорок лет? Вытаскивай дядю Атху из пещеры... я имею в виду не Пещеру молитв, а ту, в которой стоит катер с фотографией его предка, святого Онхи, на курсовом экране... и пусть он живёт дальше. На этот раз - с пользой для человечества!
     - Его нашли мёртвым, - сказал капитан. - Дядя Атха оставил на столе "Завет Говорящих с Небом". Полный текст. Не фрагменты, которые лежат во всех магазинах. Рядом - блокнот со схемой вертолёта. Записку: "Вернуться к началу". И сел в кресло, направив на себя нейтронный излучатель. Мозг состоит из атомов, атомы - из элементарных частиц. У всех. Даже у яров. Реакции протекают везде одинаково.
     - Та-а-ак... та е, тэ-э-э... - Первый "заяц" приподнялся в кресле. - Но Онха не уйдёт в Пещеру, как бата Кош! Только Онха может сдержать гражданина президента... Но если даже Онха ничего не сможет... Я тогда не знаю, Вить...
     Пламя самодельной свечи дрожало. Капитан медленно шёл вдоль пультов, зачем-то проверяя уснувшие переключатели.
     - Верно, Юр. В Пещеру он не собирается.
     - Тэйха тоже не уйдёт в Пещеру молитв, - сказал второй "заяц". - Младший сын дяди Атхи, Медвежонок. Это правда, что он - командир "Волчат"?
     - Хал, Валь, - поправил второй "заяц", садясь обратно. - На хасхане командир - хал или, по-северному, гал. Та е главный, глава... Ну вот, Витя! Так бы сразу! Куда прикажешь лететь? Где сейчас кай южных пределов Онха, по совместительству - кай Хасано? Он гостит у князя Северо-Восточных гор по имени Ночной Орёл? Старика ещё не расстреляли из огнемётов? Или... давай полетим на рудник Танно Хаш! Что за школу перевоспитания создал там сите президент для малолетних врагов нации? Главное - что за метод перевоспитания у них: перебирать свинцовую руду в поисках гранул топлива, которое рассыпалось после крушения ЭЯ 42?
     - Тэйха поможет, - сказал второй "заяц". - Кстати, сколько ему лет? Как нам с Валькой?
     Капитан повернул к себе штурманское кресло. Уселся. По привычке нажал несколько контрольных клавиш. Оглядел тёмный бездействующий пульт. Провёл по лицу ладонями.
     - Чуть больше. Пятнадцатый год. Тэйхар-ханх. Тэйхар-богатырь. Так говорит Онха. Онха сам не знал, снимая свой мультфильм, что Тэйха со временем станет точь-в-точь как его нарисованный герой. Куда вам лететь? Для начала - на Землю. Делать вам тут нечего. Моя бы воля, собрал бы я всех... включая Тэйху, Эриша, Ханеша-Стрелка, Воробья... и - тоже на Землю.
     - Как? - произнёс первый "заяц", опять поднимаясь. - Как ты сказал?
     - Юр! - крикнул второй. Тоже вскочил. Заговорил уже тихо, но так же взволнованно: - Мы исправим ошибки старших. Когда ещё можно было избежать их, нас не было на свете, а тебе было пять лет...
     - Мне было пять с половиной, - уточнил капитан. - Спасибо. Обойдусь без вас. Мы, наконец-то, готовы. По-настоящему готовы. Не на уровне благих порывов. По-настоящему. Готовы узнать и понять, что здесь творится. Собрать достаточно информации...
     - Да, да! - крикнул второй "заяц". - Развернуть всю эту аппаратуру, которую вёз Жак. Собрать всю эту информацию. Смотреть, молчать, думать, понимать... и ничего не делать. А эяне будут мучить и убивать друг друга. Зачем вы летели сюда с такой скоростью? Зачем Юркин предок вообще вышел в космос? Тысяча девятьсот шестьдесят первый год. Двенадцатое апреля. Первый шаг навстречу братьям по разуму... Когда будет второй? Зачем вы здесь?
     Капитан повернулся вместе с креслом:
     - А вы?
     Второй "заяц" сел. На секунду умолк. Но только на секунду:
     - Витя! Не спорю! Мы с Юркой ещё не знаем, как спасти Эю. То есть... как направить развитие планеты, которую сами эяне не спасут. Но помочь хотя бы двоим, троим... это в наших силах. Сделать хоть что-то! Быть рядом с теми, кому трудно, больно и страшно! Ты злой, Витя! Санька тебя защищает, он всё-таки твой брат, но ты злой! Я уже не могу спокойно говорить! Я сейчас ругаться начну! Как в двадцатом веке!
     - Валь! - крикнул первый "заяц", Юрка.
     - Валентина, - проговорил капитан. - Ты сейчас заплачешь.
     - Двоим, троим... - уже без крика, но по-прежнему сердито продолжала Валентина, дёргая себя за короткий мальчишеский чуб. Если капитан назвал её так, будем называть её так и мы - Тут всю планету надо спасать...
     - Чтобы не погибли ни двое, ни трое, ни все, кто гибнет всегда в первую очередь. - Юрка кивнул.
     - Кто не умеет прятаться... не умеет и не желает... - говорила Валентина. - Те, кого чаще, чем взрослых, обманывают... Те, кого расстреливают наравне со взрослыми... Колониальные войска хандмара Контийского убивали их пятнадцать лет назад на баррикадах Уандана и Ино, когда гражданин президент был капитаном повстанцев. Президентская личная гвардия убивала их полгода назад на баррикадах Анши Дане, когда Онха стал князем Хасано, а ты готовился лететь на Землю, чтобы добиваться разрешения возглавить экспедицию. Ты можешь отправить нас домой. А эянские дети? Их дом - здесь! Война, которой нет! Им некуда лететь! Некуда прятаться!
     - Девчонкам в том числе, - уточнил Юрка.
     Капитан сделал рукой движение, каким расстёгивают воротник одежды, имеющей пуговицы.
     - Значит, хотя бы двоим, троим помочь... - тихо повторил он. - Так. Историю Ценхи и Манхи вы знаете. Я тоже знаю. И никуда вас не пущу.
     - Пока не вырастем? - спросила Валентина.
     - Никогда, - ещё тише ответил капитан. - Во всяком случае, пока здесь не сложится общество, в котором я перестану сходить с ума от мыслей: где вы, что у вас на уме, а что - у них, что они сделают с вами через минуту...
     - Но хоть слово сказать ты разрешишь! Здесь, на Эе, перед расстрелом дают право сказать последнее слово. И в двадцатом веке на Земле давали.
     - Не перед расстрелом. На суде. - Капитан опять провёл ладонями по лицу. - Хорошо, Валь. Хорошо, Юр. Излагайте. Ваша программа?
     - Ты думал, мы - играть? - вопросом ответила капитану Валентина. Юрка молча кивнул. - И не говори больше: "романтика"... Романтика была у вас... Внемли, капитан Сухинин! Излагаем. Повторять не будем. Первое: институт познания природы имени гражданина президента. Главное производство. Не филиал в Ино. Сам Полигон! И свинцовый рудник Танно Хаш. Ураново-свинцовый рудник. Топливо с ЭЯ 42 попало туда случайно, и оно до сих пор там: доказательство - тот факт, что упомы у эян до сих пор работают, хоть и в экономичном режиме. Природный уран лежал под Голой Горой всегда: доказательство - легенды о светящейся пещере, в которую ходили Тэйхар-богатырь и яры из ближней сотни Энара, последнего кая династии Ченты. Эяне сумели отделить физику от лирики, даже поняли, что сила предков, Говорящих с Небом, и энергия вообще - одно и то же, вопрос только в умении пользоваться. Но они путают два источника цепной реакции: повреждённые гранулы с ЭЯ и природный уран. Мы должны всё сделать, пока они там разберутся. Вы поможете нам войти в контакт с сотрудниками. С теми, кого хау, говоря словами из "Заветов", не успела подчинить. Говоря проще - с теми, кто не успел зарваться. Будем действовать под видом пацанов с рудника. Жак нас подстрахует. Тебе ведь нужна информация! Попутно узнаем, для чего туда везут именно мальчишек от одиннадцати до четырнадцати лет, не старше и не младше, - добавила Валентина, подумав.
     - Всё там ясно, как звёзды над горами, - сказал капитан. - И тебе всё ясно. Зря притворяешься. "Низких страстей не знавший, кривыми путями не ходивший"... Согласно разным версиям легенды, Тэйхару-богатырю, который в древности сжёг войско врагов пылающими мечами, скрестив их над головой, было от одиннадцати до четырнадцати лет. А в "Заветах" ещё сказано: против подлости яр бессилен. Напоминаю.
     - Глупый Тэйхар-ханх из легенд, по которым Онха снял свой знаменитый мультик? - (Юрка усмехнулся). - Ладно. Согласен. Сказки - тоже информация. Жаль, никто не напомнил Онхе: мечей было два! Он экспериментирует с радиоактивными материалами. Он знает, что такое цепная реакция. Правда, не знает, что такое критическая масса. Никто на Эе не знает. И это даже хорошо. И это всё - наш третий пункт. Навестим друга твоего детства. Разъясним ему: Онхар-кай, мастер знаний и прямой потомок Великого Волка, уступивший престол дяде Зор Танару только по воле отца своего Атхара-яра, приклони ухо к нам, ибо ревущая сила яр ар, которую ты делаешь из ракетного топлива, собранного на месте крушения катера, потому что природный уран обогащать даже ты не умеешь, - вещь крайне опасная, ваша планета находится в пределах спирального рукава Галактики, суммарная радиация от окружающих звёзд - невероятная, только ваш уникально мощный озоновый слой спасает вас, ядерные взрывы могут разрушить его, и жизнь на Эе просто сгорит... С Онхой мы договоримся. Иное дело Полигон. Его охраняют ястребы. Личная гвардия сите президента. Но второй друг твоего детства лейтенант Кенер служит в личной гвардии. Уничтожим всю разработку. Все базы данных сотрём. А дальше... дальше... но это, Вить, - ваша функция. Кто здесь экспедиция института истории? Вы или мы?
     - Юр, не увлекайся, - перебила Валь. - Гнев есть дурной советник, речено в "Заветах"... Кстати, Витя! У лейтенанта Кенера есть младший брат Эре. Ему тринадцать лет, как нам. Хочу познакомится! Говорят, хороший мальчик. Разрядник по трём видам спорта.
     - Четырём. - Капитан опять провёл ладонью по лицу. - Звание стрелка он получил весной, вместе с Ханешем. Но Эр мечтает о других делах. О настоящих подвигах. Которые можно совершить - понимаете сами - только на настоящей войне... Извиняюсь. Я увлёкся. Продолжай, Юр. Только - совет: не заводи с Ночным Орлом разговоров об Онхе. Не хвали Онху вслух. Старейшины гор вынесли приговор Онхе задолго до того как Анша Дане назвала Онху своим князем: они лучше знали его. А теперь Онха для всех - не мира. Вне людей. Нелюдь. Так в двадцатом веке говорили на Земле.
     - С ума сошли старцы, - вздохнул Юрка. - Он прямой потомок Великого Волка, горцы память Великого Волка чтят! Правда, я заранее знал: всё так и кончится... К чему эти маразматики придрались?
     - К опытам по созданию будущего человечества Эи, о которых Ночной Орёл узнал гораздо раньше других, - ответил капитан. - Эксперименты по созданию новой расы Онха начал с тех, кто больше других любил его и кто больше других ему верил. Новая раса должна состоять из одних только яров. Богатыри-красавцы, которые живут, не старея, пока сами хотят жить. Просто люди... глупые, робкие, слабые, стареющие... никому не нужны. Простецам места не будет. А Полигон и Танно Хаш сейчас под Онхиным контролем. Ястребов там нет. Чёрные молнии есть. И ядерные взрывы на Эе давно произошли. Когда мы готовили корабль к старту. Один - в Анше Дане, возле скалы Китовый хвост...
     Юрка опять вскочил:
     - Гражданин президент?
     -... а другой - в Ино, второй столице сладкой Ченти, - досказал капитан, то ли споря, то ли соглашаясь.
     - Онха? - Рядом с Юркой вскочила с кресла Валентина. - Что же он так? Почти подошёл к разгадке... хотя, конечно, во многом не прав, я ему объясню... и скатился до обыкновенной бомбы! Пусть даже в виде мести за разгром анша данского восстания.
     - В Ино произошла катастрофа, - скорее споря, нежели соглашаясь, произнёс капитан. - Инский филиал работал с радиоактивными материалами рудника Танно Хаш. А вот первый взрыв... Народ в Анше Дане провозгласил Онху князем после того, как был уничтожен военно-морской флот Республики Ченти, который стоял у берегов Хасано. Был уничтожен одним-единственным взрывом. Онха в ответ на мои вопросы только смеялся. Мы до сих пор не знаем, почему в обоих случаях отсутствует радиоактивное заражение почвы и воды. Фон там и там - норма. Есть разрушения от воздушной ударной волны, следы пожаров, а в Анша Дане - и от приливной волны с моря, оплавленные скалы...
     Валентина села. Сжалась в кресле. Тихо, еле слышно спросила:
     - Витя, ты серьёзно говоришь? А люди?
     Юрка остался стоять. Голос его, когда он опять заговорил, оказался менее уверенным, хотя и по-прежнему сердитым:
     - Неужели никто не погиб?
     - Боюсь уточнять, Юр. Военно-спортивное братство "Волчата", которым, к слову, командует не Тэйха, ловит для Онхи мальчишек от одиннадцати до четырнадцати лет. Сите президент отправлял в Танно Хаш малолетних врагов нации. Князь Онха решил отправить всех. Лишь бы от одиннадцати до четырнадцати лет. Как Тэйхару-богатырю в легенде. "Низких страстей не знавший, кривыми путями не ходивший, подчинится холодное пламя северных пещер чистым рукам твоим, покорится чистой душе твоей". Физика отделилась от лирики... но с магией сплелась ещё сильнее.
     Капитан замолчал. Стало слышно, как трещит смолистая веточка и шипит помехами экран.
     - Мы-то думали... - разочарованно протянул, наконец, Юрка. - Валь! В институт не идём. Знакомство с Тэйхой откладывается. Сразу к Онхе! Мы знаем, что такое яр. Главное, - знаем, как применить энергию во благо человечества, если эянам она до сих пор никакой пользы не принесла. "Проклятие Ченты"! "Сила ваша, которой вы не знаете, оборачивается ничтожеством вашим"! У них это - сказки... человек, призвавший силу предков, - всемогущ, но только на час, дальше он либо озвереет, либо сгорит... принцип "сила бдит", "хау че"... а надо - всерьёз! Без сказок!
     Капитан попытался успокоить дыхание. Дыхание всё-таки сорвалось. Как после долгого бега.
     - К Онхе, - повторил капитан, стараясь говорить как взрослый с детьми: слегка насмешливо... и очень рассудительно. - На Полигон. Лучше - сразу в замок Танно, из которого чёрные молнии управляют Полигоном. По-чентине хау - это огонь. Ещё, что весьма странно, - печь. Ещё, что вполне закономерно, - вулкан. Ещё - сила. В том числе сила предков. "Хау предков моих Тан Ан, Говорящих с Небом, - пробудись!" Ещё: энергия. Онха раньше, чем президент, установил: простой эчетар Великой Равнины Ченти либо рат с берегов Великих Рек Хасх Эне, обретая хау Тан Ан, через полчаса умирают от лучевой болезни. Вывод? Только прямой потомок Говорящих с Небом - истинный воин-ханх - останется в живых, овладев силою предков. Энергией. Просто энергией. Которую Тан Ан умели, якобы, напрямую получать из Вселенной...
     - Как Тыен? - спросила Валентина. - Мы его на помощь позовём, он детей любит. Кстати: правда, что все мужчины в роду Ночного Орла - урожденные яры? Правда, Вить?
     - Кстати, кто он - Тыен? - спросил у Валентины Юрка. - Дядя Руслан дяде Алиму такое рассказывал! "Ты е эн, ты е эн", "это он, это он"... Думали, я хасхан не понимаю! Понимаю! Лучше, чем чентине!.. Они смотрели кристалл, который ты скопировала с плёнок Контиша. Тот эпизод: Тыен ткнул Онху пальцем в грудь... ну, просто ткнул во время разговора... и Онха с лестницы слетел! Вместе со своей силой предков! Род Ночного Орла трепещет перед Тыеном. Горцы стараются не встречаться с ним. Боятся даже его белого коня. И мужчины, и мальчишки... хотя детей он в самом деле очень любит.
     - Тыен - это Тыен, - ответил капитан вместо Валентины.
     Валентина повернулась к капитану:
     - А правда, Вить, что когда у него просят советов, он всегда отвечает: "Думай"?
     - Правда, - сказал капитан. - Но Тыен не успеет вам помочь, когда вы влезете в замок Танно. Если даже захочет помогать. Зовите Просветителя. Он нас - меня, Онху и Энеша - один раз уже спас. "Вы все - мои дети"... Контиш успел его заснять, когда Просветитель отбивал пули своим эче с белым ястребом асо на рукояти. Контиш покупает лучшую оптику, не жалея денег, снимать он умеет... А я считаю наш разговор законченным.
     - Между прочим, Вить, защитное поле у нас своё! - как будто вспомнив вдруг что-то важное, крикнул Юрка. - Я делал! Там ещё, конечно, шлифовать и шлифовать, но - срабатывает. Защитная одежда у нас своя. Лучше вашей! Она делала. - Второй "заяц" оглянулся на Валентину. - И вообще... И... Валь, ты что! Перестань! Я тебе запрещаю!
     Валентина бросилась к креслу второго пилота. Уткнулась в обивку лицом. Плечи, обтянутые серебристой биотканью, задрожали от плача. Девчонки иногда плачут. Даже - отчаянные. Которые ни в чём не уступают мальчишкам - друзьям по клубу юных звездолётчиков.
     - Слёзы? - спросил Жак, знакомый темноволосый парень. В отсеке не заметили, как он вошёл. - Сделаю всё, чтобы слёзы навсегда высохли в этом мире. Но... момент! Это Саня. Как он с карточки в твоей каюте переместился в трюм?
     Валентина, всхлипывая, оглянулась.
     Посреди командирского стоял ещё один очень молодой человек в серебристой биоткани. (Его привёл Жак). Светловолосый, как Юрка. Хотя ростом едва-едва с Валентину. И - ни малейшей попытки выглядеть увереннее, чем есть.
     - Всё-таки попался, - обречённо вздохнула Валентина.
     - Но ты готова была заплакать... - сказал ей мальчишка, будто отвечая на вопрос. - Я видел. Хотя ничего не слышал, связь плохо работает...
     Юрка перебил обоих - Валентину и его:
     - Даже спрятаться не смог как следует! Четвёрочник! Брат капитана! Желание забыл загадать!
     Капитан вздохнул. В двадцатом веке на Земле это называлось: перевёл дух. Ещё называлось: камень упал с души. Второе, пожалуй, вернее.
     - Жак, - сказал капитан. - Громаднейшая просьба. Юрку и Вальку - под надзор. Как только модуль будет готов, - обоих сей же час на Землю. То есть... троих. Саньку я сам туда приведу. Я его знаю! Брат всё-таки... Что молчишь?
     Последнее относилось ко вновь прибывшему, которого Жак оставил посреди командного, уходя вместе с Юркой и Валентиной.

     ***
     Огонь над приборами гас. Экран еле мерцал. Было темно и очень тихо. Капитан отвернулся. Будто вдруг забыл о третьем "зайце". Прошёлся вдоль пульта, напевая без слов. Уселся в кресло второго пилота. Вновь коснулся каких-то кнопок. Музыкальные темы сменяли одна другую. Наконец мелодия обрела ясность. Капитан прервал и её, сказав:
     - Песня о новом времени. Владимир Высоцкий, двадцатый век. И ещё будем долго огни принимать за пожары мы, будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов, про войну будут детские игры с названьями старыми, и людей будем долго делить на своих и врагов... Моя любимая песня, Сань. Одна из моих любимых песен.
     - И Валькина тоже. - Третий "заяц" кивнул. - И Юркина. И мы, Вить, - серьёзно.
     - А я - очень серьёзно, Сань. В институте этому не учили. Я сам узнал, как тяжело делить людей на своих и врагов. Особенно, когда они - друзья с пяти лет.
     - Ты кого больше всех жалеешь, Вить? Энеша или Онху?.. Если не хочешь, не отвечай.
     Капитан медлил с ответом. Двигал рычажки, трогал кнопки. Всё же сказал:
     - Саня, Саня!.. Онха, при всех его загибах, - прямолинейный парень. Он говорил тогда, весной, когда восстание в Хасано начиналось: "Витьха! Знаю и чту "Заветы". Поднятый меч обращён против неба, опущенный меч обращён против бездны. И всё-таки я подниму оружие. Народ Хасано - мои собратья. Великий Волк - наш общий предок. Тот единственный, кто смог отбить меч ценхов и опрокинуть самоё Ценхи. Она лежала в грязи, контиши топтали её восемь веков. Зря ли говорят о проклятии, которое изрёк Сэнта, не зря ли говорят... но Ценхи восемь веков была колонией. Наконец она поднялась. Для того, чтобы в грязь упал другой. Этот другой - мои собратья на Северо-Востоке. Сомневаюсь, что Просветитель Сэнта со своей первой сотней ступил на берег именно в Хасано и Анша Дане была его первой столицей. Археологические раскопки не дали подтверждений. Но Анша Дане... первый город нашего полушария... культурный, красивый, весёлый, где гостей было едва ли не больше, чем местных жителей... он становится административным центром колонии! Так называемой Автономной провинции Северо-Восток. Не позволю ценхам топтать хайхасов! Поднимаю оружие! Новое оружие, которое есть у меня, а не только древний меч Великого Волка - символ высшей власти Эне, который ко мне перейдёт! Однако я помню всё, что ты мне говорил. Я не повторю ошибок древних каев Зэмблы - Хихлера и Схалера. Обещаю, Вить!" Во главе лучших воинов трёх боевых братств - тигров, медведей, волков - Онхар-яр въехал в Аншу Дане. Взял полуостров Хасано под свой меч. В том числе, конечно, - замок Танно, в котором сразу продолжил опыты над людьми. И рудник Танно Хаш. И Полигон, на котором сразу продолжил опыты с танно хашскими материалами. Попутно - нефтепромыслы Золотого побережья... В городах ему кричали: кай! В горах его называли: не мира. Я готовился к старту. Я должен был добиться права возглавить новую экспедицию. Перед стартом я успел узнать: вместо волков, горных тигров и медведей там заправляет всеми делами "Чёрная молния". Легенда о проклятии Ченты. "Сила ваша, которой вы не знаете, оборачивается ничтожеством вашим". Принцип "хау че", "сила бдит"... Всё это - наяву. Это происходит сегодня, это происходит с моими друзьями, которые превратились во врагов... Твои действия, исследователь Сухинин?
     Третий "заяц" отрицательно покачал головой.
     - Нет, Вить. Мы серьёзно.
     Капитан опять провёл ладонями по лицу.
     - Братишка, братишка... Что мне с тобой делать? Юр - ладно. Юрий Гагаркин. Всего на одну букву отличается от первого космонавта. Считает себя его прямым потомком. Может быть, не зря. Валентина Терёхина - Грозная Валь. Кажется, так вы её называете... А ты? Ты куда, тихоня? Вырабатывать характер? Здесь суровое воспитание будет чересчур суровым.
     - Знаю, Вить. Папа говорил. Ноосфера влияет. Резонанс. Только... мы, действительно, - всерьёз! Потому что у эянской цивилизации - переходный возраст.
     Капитан откинулся в кресле. Жестом предложил "зайцу" занять другое.
     - Виктор Павлович, поздравляю! - сказал он сам себе. - На-ко-нец! Хоть он это понял! Да и как сформулировано! Переходный возраст цивилизации! Драчливый подростковый возраст - у всей цивилизации сразу! Кто не дерётся, тех просто бьют, как в двадцатом веке на Земле во дворах за сараями. Сань-ка! Из тебя выйдет толковый историк! Так Юрке и скажешь. Там. На Земле. Когда вы будете поступать в ин... Стоп! Ты что имел в виду?
     - Я имел в виду переход от знаний к действиям, - ответил Саня. - От чужих слов и своих рассуждений - к своим поступкам. Я, Вить, всерьёз. Я имею право так говорить.
     - Да кто тут спорит?.. - Капитан замолчал. И, надо признать, молчал довольно долго. - Имеешь. Имеешь право стукнуться о стену головой и убедиться: там - стена, большие не врали... Только ты почаще вспоминай: исполнитель главной роли в довоенном виде "Стража Вселенной" студент Онха и потомок Волка Онхар гал кай сын Атхара Ныйяр - это, как говорит дядя Руслан, две большие разницы.
     - Я понимаю.
     - Ни-че-го ты, Санька, не понимаешь!
     Свет опять мигнул. Ворвался сквозняк из открытого входного люка. Знакомый голос сказал:
     - Извини, капитан, мы к старту готовы.
     Капитан повернулся к Жаку вместе с креслом.
     - Импульс разрешаю. Энергию с защитного контура корабля снять. А то до Земли не достанем. Не хватит. Саньку я сейчас приведу.

     ***
     Когда люк выпустил капитана и Саню в тёмный кольцевой коридор корабля, капитан сказал, стараясь делать вид, что вновь спокоен:
     - Вот так мы здесь работаем. Замечательно интересное дело... если смотреть со стороны. В двадцатом веке мальчишки играли в разведчиков - и сейчас тоже. Но сейчас хотя бы тридцатый век и действуют другие законы...
     - Повторяю, Вить! - перебил Саня. - Как говорил тядя Ру... дядя Руслан, в-последних и в главных: сделать это можем только мы! Которым сейчас тринадцать... ну, четырнадцать лет! У вас, у взрослых, - не получится.
     Капитан споткнулся. Хотя ничего такого, обо что можно споткнуться, в коридорах звездолётов нет, и видел он - благодаря тренировкам - едва ли хуже, чем при штатном освещении.
     - Так, так... С этого места, говорит в таких случаях дядя Руслан, - пожалуйста, подробнее. Кто тебе сказал всё это? Дядя Серёжа? Дядя Мба... Хуан-Анхель?
     - У меня свои мозги есть, Вить.
     - Хорошо, Сань. Другой вопрос. Откуда ты взял, что у нашей экспедиции ничего не получится?
     - А сколько тебе лет, Вить?
     - Так, так... Легенды о том, что взять яр гор смогут только чистые руки? Предсказания о том, что взявший яр не по правде падёт от маленькой руки? Ты что имеешь в виду?.. Хотя, не важно!.. А сколько лет тебе, Сань? Ты не имеешь права здесь оставаться!
      - Ну да. Юриспруденция не велит.
      - Человечность не велит, Сань! - вскричал капитан. Гораздо более эмоционально, чем раньше.... и чем Саня мог от него ждать, к слову скажем. - История Земли не велит! Она свидетельствует, сколько раз взрослые холодно мыслящие мерзавцы поджигали порох в своих зарядах жаром мальчишеских сердец!
      - Тебе, Вить, пора к тёте Ане лечиться! - Саня насмешливо фыркнул, чтобы скрыть тем самым удивление. - В стихах заговорил.
     - Могу и в прозе... - Капитан тяжело перевёл дух. Как после трудной работы. Или как будто заставляя себя успокоиться после только что пережитого слишком сильного эмоционального переживания. - Слова такие все спокойные: переходный возраст... непреходящая тяга к подвигам!.. А пожизненный консул Французской Республики Бонапарт на Земле говорил: мальчишки - мои лучшие солдаты. Молодой великий кай Тигр на Эе так не говорит. Он так делает. Ровно полгода, начиная с весны, с первого дня анша данского восстания!.. Юр всё изложил. Вербовка сторонников среди яров и не яров, взлом компьютерной сети, бег по свинцовым крышам замка Танно вперегонки с Онхиными "Жгучими ветрами" на схаслатах, рукопашный бой с "Чёрными молниями" возле хумдала с расчётами... Ты знаешь, кто такие "Молнии"? Кто такие "Тигры" и "Волки", наконец? Чем они отличаются... скажем, от самураев земного средневековья? Отличаются, добавлю от себя, в самую мерзкую сторону.
     - Это ханхи, - ответил третий "заяц". - Воины. Члены боевых братств. Яры, способные призывать силу предков своих - Тан Ан. Юрка так говорит. Юрка может целыми днями говорить обо всём об этом. Хотя, Вить...
     - Ничего ты не знаешь, Санька! Ничего, кроме слов.
     - Витя! Да при чём здесь это! Это - не главное! Я устал повторять! И Юрке, и Валентине, а теперь вот - ещё и тебе! Ты всё забыл! Сколько тебе лет? Сколько лет ты прожил с тех пор, как тебе исполнилось тринадцать? Ты всё помнишь? Каждый свой день и каждый свой час? Я серьёзно!
     Саня уже не просто перебивал. Голос его срывался. Как у человека, который боится: вот-вот его перестанут слушать - и не согласятся выслушать никогда.
     Капитан ответил на удивление спокойным голосом. Не таким, каким говорят старшие с младшими. Просто спокойным. Хотя и очень усталым.
     - Саня, Саня! Тринадцать лет тебе исполнится... правда, очень скоро... но свою чёртову дюжину я вспоминаю до сих пор. Со стыдом. Почти со слезами. Как я хамил тем, кто очень любил меня, потому что тех, кто меня не очень любил, я до смерти боялся... Право на ошибку. Право удариться о стену головой, на своём опыте убедиться и признать: да, да, большие не врали, там - стена... Сам таким был. И предупреждаю: иногда бывает не просто больно. Очень больно, очень трудно, очень страшно. Ценха прав. Заранее предупреждаю. Сейчас. Пока я рядом. Пока могу дотянуться до тебя...
     -... и схватить за шиворот! - досказал третий "заяц". - Ну при чём, при чём здесь это? Как тебе объяснить? На каком языке? Вы - взрослые! Очень умные. Очень сильные. Они, видя вас... ну, просто испугаются. Побоятся: не хватит сил сделать всё, как вы. Опять заговорят о своих недосягаемых Тан Ан. И в очередной раз не будут ничего делать. Надо по-другому. Валентина тоже спорила. Юрка смеялся... И не отвечай за меня! Только не мешай! Вот и всё! Я тебя, Вить, прошу, как старшего брата! Может быть, у меня тоже не получится. Но ход эянской истории не изменится от этого! Это же не лазер! Не ракета! Не вертолёт! Не какой-нибудь опасный предмет, который можно вырвать из рук и обратить во вред эянам! Ну, Витя! Не умею я говорить, как Валентина! И всё равно, я - правда - знаю, что делать! Знаю! Только не мешай мне! Как старшего брата прошу!
     - Считаю разговор законченным, - ответил капитан. - Ты мне, братец кролик, вот что скажи: почему вы трое, появившись на борту, сожгли весь наш энергозапас? Для переправки вас как таковых звездолёт должен был истратить гораздо меньше. А накопитель сдулся. Будто в трюме работало три дополнительных защитных... Ты куда?
     Договорить капитан не успел. Если бы и договорил, - ждать ответ ему было уже не от кого. Саня, с разбега толкнув какой-то люк, исчез в темноте за его порогом.
     - Что такое?.. У нас нет энергии! - слышал он за спиной. - Мы должны сделать импульс, мы отключили защиту! Стой, Сань!
     Голос у капитана был совсем не капитанский. Отчаяние звучало в нём.

     ***
     Шелестели чёрные деревья. Скалы и кусты остались позади. Спасибо Валентине! И одежде, которую она синтезировала для членов экспедиции. Для Юрки, для Сани и для себя. Убережёт ли новая биоткань от радиации - надо ещё проверить, а от колючих деревьев, которыми окружён совершивший посадку звездолёт, - уберегла. Витя догадался о Юркином защитном поле. Оно самоотключилось незадолго до посадки. Когда энергозапас корабля иссяк и полю стало не на чем работать. Всё-таки догадался. Но Юрка прав, без защитного поля в трюме звездолёта ПЛ продержишься... секунд пять. С половиной.
     Так или иначе, - вот она, Эя! Планета земного типа в системе звезды Салар. И там, за рекой, ждёт землянина эянский город.
     И погони нет.
     Город разрушен. Зданий не видать: только развалины. Даже здесь шоссе изрыто ямами, как после бомбёжек. Ни огонька. Но город жив. И там - эяне.
     Братья по разуму. Люди, только с помощью генетических анализов отличимые от землян.
     - Я пришёл, - тихо сказал Саня. Остановился. Улыбнулся смущённо: в темноте всё равно не видать. - Здравствуйте. Не смейтесь надо мной, пожалуйста.
     Город поплыл навстречу, приближаясь с каждым шагом. Из-за поворота дороги выдвинулся и закрыл половину тёмного пасмурного неба огромный квадрат на двух опорах. В двадцатом веке Земли такие назывались: реклама. Или наглядная агитация? Краски были флуоресцентные. Великан в серебряных доспехах и синем плаще держал, раскинув руки, громадный меч и треугольный щит с гербом - силуэтом белой летящей птицы. Длинные, до плеч, волосы великана, перехваченные на лбу тонким серебряным обручем, - совершенно седые, как у старика. Лицо - молодое и доброе. Из-за плаща выглядывают детские рожицы с чубчиками и с косичками. Некоторые чубчики и косички наспех замазаны охрой, но большинство рожиц остались черноволосыми. По низу - строка иероглифов.
     - "Все вы - мои дети", - перевёл Саня. - Понятно. Я в Ченти. Ты - князь-просветитель Чента. Меч - в левой руке, щит - в правой... А это что?
     На правом нижнем углу квадрата белел косо приклеенный листок. Гравюра. Ломаные, рваные линии. Два цвета: чёрный и белый. Темноволосый мальчишка - руки за голову - бредёт меж руин. Сзади, подталкивая его штыком в спину, вышагивает другой великан. Явно недобрый. Под пёстрым маскировочным комбинезоном бугрятся мышцы. Татуировка на щеках. Головная повязка-ханха - по самые глаза. От этого нарисованного взгляда Сане сделалось не по себе. Светлые пустые кружочки без зрачков. А особенно - от мальчишкиного взгляда. Какой ужас застыл в тёмных глазах под растрёпанным чёрным чубом!
     "Спаси меня!" - кричали косые знаки, словно бы наспех - с размаху - процарапанные резцом в углу рисунка. Или: "Вспомни меня!" Надпись была сделана с расчётом, её можно было понимать так и так.
     - Да, наглядная агитация, - сам себе сказал Саня. - Разберусь. - Подумал. Уточнил: - Надо разобраться.
     Взял с обочины кусок глины. Вывел рядом с листовкой:

     И д у   к   т е б е.

     И пошёл, выбирая дорогу между ямами.





     Брат воеводы


     Свидание для родственников

     Космос был рядом. Голубое мерцание воздуха на плоскостях слабело: воздух уже не мешал истребителю, его почти не осталось за стеклом кабины. Открытое пространство! Яськин отец дядя Тонеш прав, можно выйти в космос на турбоплане. Без ракет, которые запускают в мамином институте и не могут никак запустить. Правда, это должен быть новейший турбоплан. У которого скорость - такая, что он обгоняет собственный звук, а крылья - треугольные. Скорость нужна! Дядя Тонеш говорил: есть формулы, по которым она рассчитывается. Ещё нужен хороший разгон... Звёзды делались ярче. Луна плыла рядом: ноздреватая, шершавая, как настоящий - не пайковый - хлеб.
     И появились они.
     Целая стая разворачивала строй, обогнув луну. Как в контийском виде "Стража Вселенной" о друзьях, которые впятером встали на защиту планеты. Но здесь будет всё всерьёз. Всерьёз - это когда метко стреляешь не только ты. Когда в тебя тоже метко стреляют.
     Космос отменяется... пока.
     Стаей против одного? Тэ, тэ! "Нечестные бои тоже выигрывает тот, кто дерётся лучше, будем учиться побеждать вне зависимости от условий", - говорил наставник клуба спортивной борьбы.
     Кстати: кто вы? Я слышу в наушниках отрывистую речь. Как будто волки грызутся. Это южный хасхан. Не болтовня северных теханов, в которой добрая треть наших чентинских слов. Я не вижу на машинах герба Вечного пастбища Хасх Эне - трёх колец одно в одном, знака хау, которая (видать, по ошибке) снизошла на вашего Зор Танара. Ещё бы! Потомок Великого Волка хал кхай Взгляд с Небес ничего не видит и ничего не знает. Он полон благородства. Он лопается от благородства. Вы сами по себе. Вы - не его атховат, идущие по вихрям. Вы - простые скромные спортсмены из братства волков. Или горных тигров. Или медведей. Всё равно. Короче, вы решили для тренировки полетать в воздушном пространстве Республики Ченти, которая восстановила свой исторический предел и присоединила полуостров Хасано... то есть Автономную провинцию Северо-Восток, где когда-то ступил на берег Просветитель. Вы решили чуток помочь своим собратьям. Горцам (наполовину пастухам, наполовину разбойникам), которых возглавляет Ночной Орёл, и береговым жителям (полуконтрабандистам-полурыбакам) во главе с Морским Драконом. Те и другие ведут необъявленную войну против Ченти? Ерунда. Вы только чуть-чуть поможете им убивать наших. Откуда у вас новейшие истребители вместо спортивных "Цикад", я спрашивать не буду. Я спрошу: какого фига вы ищете в воздушном пространстве Республики Ченти, над горами Хасано... то есть, Автономной провинции Северо-Восток?
     Головной турбоплан без знаков отличия превратился в огненный шар. Второй палида решил проявить себя крепким бойцом. Он таким и был. Конечно, линялые - гады. Все. Что южные, что северные (которых князья дома Ченты не добили в своё древнее время). Дядя Тонеш рассказывал. Он в Анше служил. Достойных врагов я согласен уважать. Так учит Просветитель. Охотно верю, что тысячу лет назад преступников было меньше! А их, предков, была - действительно - сотня. Сотня отчаянных воинов, которая во главе с чентой-сотником своим прорвалась из Конти за океан Тар, чтобы сохранить жизнь. Жизнь и, главное, свободу. Врагов надо уважать. Ибо враги - те, кто не захотел быть друзьями. Но, уважая, - бить! Как бил их сам Просветитель, держа меч левой рукой. И врагов у Ченты не было. Изредка являлись безумцы, которые считали себя его врагами. Дикие мятежные племена, разбойники, пираты... Изредка и ненадолго. Долго никто не выдерживал.
     Звёзды плывут перед глазами. Голова кружится. Как от голода. Перегрузки! Наставник в лётном клубе говорил. Рвётся мрак: его рассёк надвое алый ракетный трассер. Ещё один палида готов. Утритесь, линялые! Уважать! Да, уважать! Но, уважая, - бить! Сила предков моих, оставайся со мною... Это уже из другого вида. "Меч с белым ястребом на рукояти". Тоже контийский, тоже фантастика. Но не будущее, как в "Страже Вселенной". Эпоха внуков Ченты - капитана Энара (которого в контийском не дублированном варианте смешно называют воеводой) и юного брата его, Эре. Когда из ворот замка Ино выезжала сотня Асо. Были времена! Сотня воинов охраняла мир во всей Ченти от гор на северо-востоке до гор на юго-западе, где сейчас Уандан. Самовольный кай юга Волк был бессилен пред Асо - Белыми ястребами. Пока Энар был жив. Пока Энар не пал от удара в спину. Против подлости хау бессильна...
     "Командир! - слышится в наушниках. - Горишь, командир! Левый двигатель!"
     Хорошо стреляют линялые. Когда успели? Но машина послушна. Значит, мы с ней - в бою. Голова опять кружится. Тело - до странности лёгкое. Невесомость. Как в открытом пространстве. Фигура высшего пилотажа ас асо - белый ястреб. Вертикально вниз. Дядя Тонеш говорил: так можно сбить пламя. Ракеты кончились. Разворот у самой земли. Будет тяжело. Перегрузки вступят в свои права. Палец - на гашетку. Очередь из пулемёта. Хорошо ты стрелял, чужак, но зачем ты стрелял мимо, теперь мой черёд подмигивать тебе сквозь прицел! Это - из "Есть проблемы? Сейчас не будет!" Тоже видик более-менее, хоть и снят на студии "Уандан Эк". Особенно третья серия. Про войну на полуострове Хасано. То есть... о Хасано там ни слова. Даже слова такого нет. Мало ли где найдутся бандиты, способные угнать боевой турбоплан? Кому какая разница, кто с ними воюет: полицейский - или солдат, который стоял возле этого турбоплана на посту? Учительница Анит-сите говорила: "Мальчики и девочки! Глядя на экран, вспоминайте реальную жизнь. Банды бывают разные. Хотя участь бандитов должна быть одинаковой, закон в Ченти един и неотвратим". Самая реальная жизнь. Полицейские - все как один с ожирением, через раз пьяные, стрелять не умеют, а солдат - мужик очень даже хой-хей! Отстрелялся от банды и пригнал турбоплан назад. Трудно понять, зелёный солдат он или гвардеец. Но перестал бы гражданин президент жалеть линялых! Дал бы приказ перейти от мер разъединения, в которых зря гибнут люди, к реальным боевым действиям! С реальной прицельной стрельбой. Тогда бы... тогда...
     Получайте, линялые эги! Вот вам за маму! Вот вам за бабушку и деда! Вот вам за всех! Пока двигатель не захлебнулся, пока руки способны держать штурвал и жать на гашетку... я вам покажу, как надо стрелять! Вот так! Вот так! И вот так!
     Всё так просто во сне...
     Или не всё - во сне? О стекло (единственное стекло, уцелевшее весной после взрыва) ударился камешек. И звук работающего двигателя - на самом деле. Причём даже сквозь сон слыхать: это "Ру - тридцать три". Командирский малый бронеавтомобиль. Только у военных и у полицейских есть бензин. Даже "пятаки" заводского начальства переведены на спирт. Звук совершенно другой.
     - Катаются, - ворчит дед, разливая "сорок четыре оборота" по грязным стаканам. - Катались бы на фронте! Ну, да у них и в тылу весь их паёк - согласно фронтовым нормам. Разницы особой нет.
     - Утухни, дядя, - перебивает новый жилец - бухгалтер. - Влепят тебе ниже спины полное гражданское право... А ты, Э'риш, спи. Не слушай, что пьяные болтают.
     Сон снится дальше. Скользят мимо звёзды. Опрокидывается луна. Звучит в наушниках, сквозь трескучие помехи:
     "Командир! Взорвёшься! Прыгай!"
     Рука тянется к рычагу аварийной катапульты. Будет удар снизу, всё замелькает перед глазами, перевернётся, перемешается... и парашют, хлопнув, примет вес кресла вместе с пилотом. Но это значит выйти из боя. Оставить их безнаказанными. Пусть летят дальше. Пусть расстреливают гвардейцев. Так?
     Горящая машина - оружие! Горящая машина - снаряд, который взорвётся последним. Руль от себя. Поймать в прицел металлическую птицу. Газ! Рычаг катапульты! Наблюдать, как сшибаются в темноте два турбоплана - чёрный враг и твоя пылающая звезда - придётся уже со стороны. Пора вас остановить! Кто-то должен вас остановить! Хоть как-то! Хоть одного!.. А потом будет другой сон. Знакомый. Этот, о ночном бое, приснился в первый раз. Тот - повторяется снова и снова. Как бьётся комом нераскрывшийся парашют, как мотается внизу земля, как делается невесомым тело, как подкатывает к горлу сладкая жуть. Чувство высоты. Страшной, ни с чем не сравнимой высоты. Чувство пространства. Громадного пространства. Которое существует не для тебя. В котором ты - чужой и чужим останешься. Оно было, есть и будет. А ты сейчас перестанешь существовать. Через какие-то мгновения. Бьёт тебя ветер со всех сторон... и несут, несут тебя эги эг знает куда... Дядя Тонеш говорил: полёт - самое прекрасное, что может познать человек. Чувство свободного полёта - память о предках, о Тан Ан, Говорящих с Небом. Которые могли летать без турбопланов и спускаться с высоты без парашютов. Но сам Эриш давно понял: он, Эре Кенер, к этому чувству привыкнуть никогда не сможет... и никогда, никогда не сможет никому об этом рассказать. Даже доктору Ванешу. Не то что наставникам клуба "Крыло", в котором весной получил знак "Десять прыжков". Знак потерялся. Тогда же, весной, когда Эриш вылезал из-под завалов.
     - Дед! Бабуля! Это я, Эн! Эр у вас?
     Сон сжалился. Пропал. Парашют - дедов плащ - на полу возле самодельного дивана. Пилот в трусах и рваной майке бросается к окну. Падает светомаскировка: большой картонный лист, сшитый из коробок от двоенной лапши.
     Под окнами стоит офицер. Ещё темно. К тому же, Эриш никогда не видел его в полевой форме. В парадной, с белыми гвардейскими петлицами, - всего один раз. Когда Энар приезжал в отпуск после командирских курсов.
     - Мас... ки... ров... гасите свет... гасильники приедут... с ума сошёл мальчишка!.. - спохватываются новые соседи.
     - Энеш вернулся! - из-за дверей, с тёмной лестницы кричит пилот.
     Ступенек не видать. Доски, настеленные там, где лестницы рухнули, скачут под ногами. Дверь подъезда. Знакомый голос - рядом:
     - Это для чего? Я вам с мамой столько раз писал, что я живой! Прекратить слёзы немедленно!
     Приказ старшего - закон для младшего. Но слёзы... ты попробуй их останови! Эн приехал! Он жив! Он в самом деле жив! Потускнели треугольнички лейтенантских петлиц (два на каждой). Совсем потёрся старый знак героя Свободы. Китель выгорел. При свече, которую зажгла бабушка, навесив светомаскировку, он - не зелёный, а серый. Ткань пахнет потом, порохом, пылью, сухой травой. Воротник расстёгнут. Ещё бы! Когда у человека такие мускулы, ему любая одежда тесна! У Белых ястребов были такие мускулы. У избранных воинов - яров. Они становились сильнее там, где простые люди гибли. Голова обрита наголо. Ястребы носили волосы до плеч, перехватывая их обручем на лбу. Зато - говорят те, кто воевал в Освободительной армии вместе с отцом, которого Эриш не помнит, - бойцы Свободы брились наголо. В походах некогда следить за волоснёй. И надо было отличаться от длинноволосых солдат колониальной армии. Заодно - от нерегулярных повстанцев, расхлябанных лохматых эчетаров с ярских сахарных плантаций, которые могли изрубить всех подряд эчетами - большими ножами для уборки тростника-кугума, но могли и драпануть при первых выстрелах. Бойцы регулярной Освободительной армии отличались от всех. Бойцы той армии, командиром которой был сам гражданин президент. Той настоящей армии, от которой - честно говоря - остались только ястребы, личная президентская гвардия, в которой служит Энеш. Большие мальчишки побрились наголо. За несколько дней. Как в начале лета все подряд переодевались в красные рубахи и штаны с оторванными рукавами и штанинами. Новая мода. Точнее, в этот раз - уже не просто мода. Признак особой крутизны. Кратко говоря... если твой старший брат - офицер личной гвардии сите президента, стыдно хлюпать носом! Надо задирать нос как можно выше. А слёзы текут и текут. И вместо восторженных воплей повторяется раз за разом:
     - Тебя не убили... Ты живой... Ты здесь...

     ***
     Во второй раз Эриш проснулся, когда рассвело. Как уснул - не успел заметить. Сидел вместе с большими у стола. Смеялся, когда Эн читал вслух телеграмму из маминой сумочки: "Сообщаем вам, скорбя вместе с вами, что гвардии лейтенант Эна'р сын Аре Ке'нер пропал без вести во время стратегических войсковых учений... Все мы там, дед, без вести пропавшие! Ты, Эр, пей хайхас-чит. Настоящий. Горский. Ешь мёд. Туасин тебе прислала. Ешь да расти, о брат мой Эре - Кузнец счастья!" - "Ну а я что делаю, о брат мой Энар, Единственный? - (Давняя шутка. Ещё довоенная. Когда вышел в прокат "Меч", мама догадалась: Энеш вместо того, чтобы готовиться к экзаменам разглядывает обложку журнала. Ту, на которой кадр из "Меча": капитан - ладно, пускай воевода - Энар на перевале в горах Уандай. Обнажённый до пояса. Рядом с эче, вонзённым между камнями. Когда он и самозванец Волк сравнивали силу. "Что ты прячешься, сын? Повесь над столом, как сделали все в твоём классе!" Эн повесил картинку над столом. Через день снял. Так и любовался ею, доставая из-под учебников. А Эриша с тех пор называл: брат мой Эре). - Я только и делаю, Эн, что расту! Гляди на дверь! Синяя чёрточка - это дед весной отметил: такого роста я был, когда ты приезжал в отпуск. Вот эта, гвоздём, - такой я сейчас. И в клуб "Крыло" меня приняли! И гантели не ржавеют! Щупай результат!" Эн зачем-то взял Эриша за волосы. Дёрнул туда-сюда. Отпустил. Потрогал тяжеленной, горячей своей рукой то, что претендовало на звание бицепсов. "Хой! Прямо как у меня... в твои годы!" Дед сказал новым соседям, хлопая Эриша по спине: "Внуки - мои внуки! Только я был просто бандит, а они растут капитанами. Младший ещё мал, но вот старший... Я всё думал: на кого мой старший внук похож? Снимите всё со стола!" Соседи быстро убрали бутылку, стаканы, закуску. Дед перевернул большой лист плотной бумаги, которая лежала как скатерть. То был плакат. Высокий спортивный парень (не школьник, большой) с рюкзаком за плечами стоит перед вагоном, в который садятся его высокие спортивные друзья во главе с офицером. Старик показывает парню ржавую эчету. Ниже - слова: "Это я оставлю у себя. Ченти даст вам новое оружие". Весной такие плакаты висели по всему городу. - Что, люди? Мой внук? Один к одному срисован!" Новый жилец - бухгалтер вежливо поспорил: "У Энара просто типичная внешность. Сходство здесь условное. Правда, я вам доложу, соотечественники: мы, чентины, - видный народ. Ездил я к дочке в Конти. Хой, народец там... Пузатые все, кривоногие, как мой зятёк..." Дед кашлянул. Бабушка, возвращая на плакатную скатерть бутылку и всё остальное, сказала: "Ну сюда ж, за океан, кто попадя не уезжал! Самые бойкие. Навроде как мой Анар, солёная борода. Внуки не знают, что дед пиратом был. А был! Нефтевозы в проливе Ай-Кено доил-останавливал. Руку, старый, покажи!" Дед показал правую руку, на которой нет двух пальцев - большого и указательного: "Вот! Сделали меня по суду левшой! Покуда кулак был в сборе, я бил всех, до кого мог дотянуться. И здесь я, уже левой, контийцев бил. Эчету держал крепко. Ружьё-т Атха-студент позже привёз. Внучек - в меня. За него выпью! Мне список отоварили. Как герою Свободы. Бабке - человеколюбивую помощь. Ты как? Чин позволяет?.." Эриш уже спал. Всё уплывало в туман. Давая знать, что он отлично видит и слышит, младший брат выразительно кашлянул. Старший брат развёл руками: "Чин позволяет, дед, но... общественный контроль! Да и я при исполнении служебных. Спасибо, что свидание дали. Родных навестить. До утра". "Вот тоды сыграй-ко, спой, внучок, - закивала глуховатая бабушка. - Твоя хита уцелела. Создатель её сохранил". "Смеёшься, нано! Где я и где слово "играть"? Струны порву!" На спиртовке закипал второй читовник. А сон приближался, крался, как диверсант сквозь посты...
     Разбудил Эриша громкой голос. Пьяный. Злой. Таким голосом Эн говорил только один раз. После торжественной встречи в школе. Вечером. Когда Адит сказала ему, что гвардии лейтенант Кенер напоминает ей манекен в гарнизунивермаге.
     - Зачем воюю, говоришь? Там я, вроде бы, понимал. Здесь - опять не понимаю... глядя вокруг.
     - Ладно, Эн! - хрипел дед. Смеяться он не умеет. Когда ему весело, он хрипит вот так. - Большой Эре вас просто кинул! Бросил в прорыв, когда зелёные солдаты захлебнулись кровью, - и кинул. Хотя с дядькой Унесой, вправду, трудно говорить. Я его мало знаю. Хасано ведь в ту пору не наш был, сам по себе был. Но дядька он обрывистый...
     - Соотечественники! Граждане! Что вы... в самом деле-то? - приглушённым голосом шипел бухгалтер. - Во-первых, нет никакой войны! Ак-ты граж-дан-ско-го не-по-ви-но-ве-ни-я! Полуостров теперь - наш? Наш! Воссоединение! Это там высадился Просветитель! Две половины - два белых крыла, сто наших провинций - сто дружных сестёр. Исторические пределы достигнуты? Достигнуты. Большего нам не надо! Теперь у теханов... извините, сите лейтенант, у граждан хайхасской национальности... такие же паспорта. Президент, вон, навстречу им пошёл: автономию предоставил, о выборах объявил. А кто не восхочет нормальной жизни, - возымеет весёлую.
     - Обвыкнутся теханы! - брызгал слюнями другой новый сосед. Комендант вселил его с женой и маленькой дочкой в бабушкину комнату вчера, Эриш ещё не запомнил, как их зовут. Знал только: второй новый сосед работает шофёром. - Гляди ты, светленькие среди чёрненьких! Да только ведь они и есть теханы. Беглецы. Отчаянный люд с плантаций Равнин от веку - до Свободы-т, я говорю, - бежал куда? На северо-восток! В горы! Добрался цел - будешь жив. Девчонку местную белёсую найдёшь, детишек наплодишь. И вышли теханы.
     - Я бы попросил! - строгим голосом перебил бухгалтер. - И я, граждане, совершенно о другом. Твёрдая власть всегда - повторяю: все-гда - предпочтительнее, чем разгул своеволия.
     - А я о чём, дядь? - хмыкнул шофёр. - О том. Менее грамотно. Ишь, какую взяли себе этикетку! Хоты! Добровольцы. Ну, или охотники. Так - на старой квартире нам учитель говорил - кая Ченты войско называлось. Когда Просветитель мужиков поднимал. Против горных злодеев, против островных пиратов... Обнаглели палиды линялые! Бледнота! Энеш, ты встречал там моих пацанов двоих старших? Ныне вся шоферня сгон... призывается в бронеотряды.
     - Не будем наивными! - повысил голос бухгалтер. - Энешу... гражданин лейтенант, я назову вас так, вы симпатичны мне и напоминаете моего племянника... Энешу приходится иметь дело не с добровольцами! С про-фес-си-о-на-ла-ми!
     - Ну а я - о чём? - Шофёр икнул, теребя чёрно-седые кудри. - Расплющат нас палиды! Гвардию смяли! Зелёных солдатиков вовсе сомнут! Линялые - яры! Не как у нас в Ченти яры, которые выродились в обыкновенных плантаторов и указом Свободы отменены совсем. На-сто-я-щи-е! Вы, гражданин, - образованный человек, а хау предков есть! Не сказки она! И мы - взаправду проклятые. Гнев Просветителя на нас лежит! "Сила ваша, которой вы не знаете, оборачивается ничтожеством вашим"...
     - Я бы попросил! - глядя на дверь, зашипел бухгалтер.
     - Мужчины, мужчины, - произнесла бабушка, оглядываясь.
     - А чё такое? - (Шофёр был уже совсем пьян). - За проволокой - тоже паёк! И, главно, там всё правильными названиями названо. Барак - он барак. Не дом общего быта на период жилищных трудностей. Каторжник - он каторжник. Не молодец-работяга, на которого сладкая Ченти смотрит. Что мы знаем? Да не знаем мы ни фига! Проклятые...
     - Я бы... я... да что же это... да остановите вы его наконец! - завизжал бухгалтер.
     - Сиди, Энеш, - велел дед. - Будь в стороне. Разберёмся.
     Брат не думал встревать в хмельную болтовню. Следовало им всем кое-что напомнить доступным для них способом. Например: болтун - находка для врагов. В том числе врагов внутренних. Тайных. Самых опасных. Но Энеш не смотрел ни на кого. Ни на деда, ни на бабушку, ни на соседей. Смотрел на голую стену с наспех соскобленной копотью. Вот это нервы! Вот это самообладание!
     Дед увёл шофёра в бабушкину комнату. Вернулся. Спросил:
     - Эн! Внучек! Ты что?
     - Мерзавец... - наливая из бутылки в свой стакан, твердил бухгалтер. - М-мерзавец!.. Подумать только... Хотя... он ведь отчасти прав. Кем были хайхасы пятнадцать лет назад? Северные - рыбаки, пастухи, садоводы... и проститутки в портовых городах, я извиняюсь. Южные - в самом деле хайхасы. Коногоны...
     - Хайхас по их как раз: торопящий коня, - сказала бабушка. - Только тот, кто верхом, за человека принимается. У них и волосы - хвост: на затылке ремешком перевязаны. Сейчас так мало кто ходит, мальчишки разве, ай Атхины ребята, помню, были хвостатые. Хвост - стало, я из пастушеских племён. Дики там оне. Только виды на упомах смотреть и научились...
     - Именно, гражданка! И-мен-но! - Бухгалтер закивал. - Что у Зора Танара было? Сабли да старые ружья!
     - Там и клинками владеют хой как, - заметил дед. - Помогли нам Атхины коногоны. Против имперских рейтаров мы были слабы.
     - Но откуда у Танара остальное? Морской флот! Воздушный флот! Ракетные стрелы!.. Вселенная им помогла? Тан Ан помогли, Говорящие с Небом?! Не скажите возле психушки, вам бы-ы-ыстро помогут войти туда!.. Взрыв на станции - не диверсия тупых бандитов-хотов. Работал профессионал. Купленные за паёк сведения о том, когда на станции есть составы с транзитной нефтью из Хасано, купленная чуть-чуть подороже ракетная стрела... и... и... - (Бухгалтер сверкнул очками).
     - Внук мой меньший, Эр, еле жив остался. - Голос деда задрожал. Тряслись и руки, когда дед разливал по стаканам остаток пойла. - Из завалов, ободранный, выбрался. Олишка, дочка моя, погибла совсем. Учён ты. А для чего ты учён? Не разумеешь! Сила! Хау! Она! Против вас обернулась!
     - Мужчины, мужчины... - спохватилась бабушка.
     - Правду говорю! - отмахнулся дед. - Полно, старая!
     - Вы сказали: "Против вас"? - уточнил бухгалтер. Он чиркал спичкой, пытался прикурить. Худые пальцы в чёрных волосках дрожали сильнее, чем толстые матросские пальцы деда. - Анар Кенер - отдельная нация?
     - Дружо-о-ок! - Дед хмыкнул в чёрно-седую бороду. - Вот, у меня прозвание даж: Кенер! Годов ушло вон сколь. Поеду я назад. Смотрителем маяка. Вызову к себе старуху. Эриша. Энеш, дослужив срок, цел-жив придёт, - Энеша вызову. Ты своих - в Конти, в сухие горы, я своих - в Кено, в вечные туманы!.. Энеш! Внучек! Что с тобой?
     Эн держал в руках мамину сумочку. Ту, из которой достали телеграмму. Руки у старшего брата были сильные, грубые, загорелые, с мозолями на костяшках пальцев. Чтобы такие мозоли нажить, надо хой сколько лет заниматься контийским боем! Эти руки не тряслись. Но сжимали сумочку так, что она скрипела.
     Лицо у Энеша было чужое. Красивое, как всегда. Зря, что ли, девчонки оглядывались? (В том числе Адит). Спокойное. И чужое.
     - Эр, - произнёс, наконец, старший брат. - Папина книга сгорела?
     - Да, Эн, - сам себя не слыша, ответил младший. Откинул плащ. Встал. Нашарил ногами холодные, остывшие за ночь туфли. - Зачем она тебе?
     - Свати виды... карточки тоже сгорели? - спросил Эн. Оставил сумочку. Дотянувшись, снова взлохматил рукой волосы Эриша. (Дались они ему...) - С собой взять. Та... где вы с мамой... на могилках её нет.
     Смрад "оборотов" плыл по комнате, усиливаясь с каждым словом.
     - Всё-таки напился! - уже громче сказал Эриш. - Маме слово давал, а сам!..
     - Ну, Эр... Тебя ведь я с собой не увезу...
     - В самом деле, в самом деле, - говорил тем временем бухгалтер, глотая дым. - Что произошло? Ведь так плотно всё ложилось! Свобода. То есть, прогрессивный военный переворот. Республика. Президент-герой. Каналов настроили, тоннель сквозь хребет Уандай пробили, воды - сколько хочешь, урожаи - как в сказке, завалили сахаром весь мир, машины на спирту работают. Дороги - зеркало, сахар не падает в грязь. Плохо мы жили? Да, жили скромно. Всё по трудовым спискам. Но хватало. А потом что началось? Откуда засухи? Откуда столько врагов - и внутренних, и внешних? Откуда... нет, сограждане, я не пойму! Не пойму я!
     - Кому по спискам было мало, тому теханки привозили в тех своих полосатых мешках, - закивала бабушка. - Хасано был ещё сам свой. "Бери, челавек! Давно брала, малой стала, бери! Ещё над? Дишёво-дишёво! Совсем за тьфу!" Теперь... откуда взять? Что даже придёт им от драконьих от людей, - самим своим хватает еле.
     Эн никого не слушал. И смотрел только на младшего брата.
     - Да, Эр. Тебя не увезу. Ты что-то хотел спросить?
     - Да, Эн... Мы вчера смотрели упом у Иреша. Передачу "Ченти ждёт вас". Мальчишки поступают в войсковые воспитанники. Те, у кого нет родителей. Беспризорники там... А у меня дед есть. Бабушка. И ты, Эн... Возьми меня с собой!
     Ещё мгновение тому назад младший брат не знал, что скажет старшему именно это. Слова появились сами. Эриш испугался их. Понятно, если нужные слова, наоборот, куда-то вдруг исчезают...
     Эн молчал. Молчал так долго, что показалось: он вообще никогда не ответит. Но он ответил, наконец.
     Вопросом:
     - Ты знаешь, почему горцы не берут детей на дальние пастбища?

     ***
     - Какие горцы, Эн? Мятежники? Злобные джуды, с которыми ты воевал?
     - Больше так не говори. Они - хайхасы. Язык у них - почти как в Хасх Эне. Ты хорошо учился? Ну-ка, "идти" на книжном южном хасхане как?
     - "Атх", - ответил Эриш.
     - А на северном - просто "а". У южных "иди к нам" - "атх та ный", у северных - "а та ны". Или: что означает само название "Хасх Эне"?
     - "Вечное Пастбище", - ответил Эриш. - Хотя... до сих пор не пойму, откуда они берут такой перевод! Если по знакам читать, выходит: "те, кто говорит как мы"... "кто говорит по-нашему"...
     - "Хасано" - то же самое, - сказал Эн.
     - Была бы польза бояться их... - проворчала рядом бабушка. - Джуды, они такие: либо других пугают, либо сами пугаются.
     Эриш молчал. Думал: спрашивать или нет? Всё-таки спросил:
     - Эн! Я всё это знаю... Ты ведь совсем не то хотел сказать, а?
     - Да, совсем не то. Джуд - обидное слово. Дикий, страшный, злой... иногда - сумасшедший. Как Билхат Джуд - ваш с Котом друг Билха Бешеный. А на луга едут только те, кто через год, через два жениться будет. И ханхи. Взрослые мужчины. Манхи-большенькие... ну, как ты... остаются в селениях. Почему?
     - Догадался. Мама говорила: "Эр, идёшь купаться к Руинам - иди, но если утонешь, домой не возвращайся, будет тебе дедовым матросским ремнём ниже спины!" А я, между прочим, серьёзно. Я многое могу. И стараться буду изо всех сил.
     - Вот этого я, братишка, и боюсь.
     - Я в самом деле буду стараться! Я честно! Даже сверх сил! Я смогу!
     - А вот этого я особенно боюсь. Ты сможешь. А как ты будешь жить дальше? Ты об этом подумал, Эре - Кузнец счастья? У горцев песня есть. О ликах смерти. Страшно, когда целятся в тебя. Ещё страшнее - когда, не целясь, убивают всех подряд. А когда и не убивают вроде, просто становится невозможно дальше жить... Тут, в Ино, крутили новый чартара вид?
     - Нет... Что за вид?
     - "Брат капитана"... Эх, не могу слов собрать... Забыли мы там всё, что в школе наизусть учили... На кой фиг тебе туда? Там стрелять приходится.
     - Я умею стрелять.
     - В людей стрелять приходится.
     - Ну да, не в мишени, которые в ответ не стреляют, понимаю я!.. Ты что? Мятежникам сочувствуешь?
     Брат потянулся к бутылке. Нет, он просто решил взять со стола свою кепи. Взял. Надел. Поднялся. Шагнул к окну. Отодвинул светомаскировку. Сунулся в окно сквознячок: задул свечу. Громче сделались - как будто слабый огонёк свечи мешал им - звуки: пение цикад, голоса ящериц-летучек, тарахтенье двигателя. Опять командирский "тридцать три". Когда он подъехал?
     - Гражданин капитан! - послышался голос снизу. Со двора. С горы кирпича на том месте, где когда-то был двор с песочницей, столбами качелей, верёвками для белья и скамейкой перед домом. - Повезло мне! Я-т думал: где вас искать, от домов - одни адреса... Мелкого тож собирайте! Он разрешил ему съездить. Машину дал, чтоб сразу на урок.
     Старший брат обернулся. Схватил младшего брата за плечи двумя руками:
     - Эр! Одевайся! Маршал разрешает тебе туда съездить!
     Эриш не сразу понял, что ему говорят. Просто ушёл от захвата, как учил наставник. Вырвался. Понимать начал уже потом...
     Упала на пол постель. Рассыпались зимние вещи, которые были (вместо подушки) под головой, в рюкзаке. В рюкзак посыпалось то, что было под досками самодельного дивана: фляга (настоящая солдатская фляга!), бинокль, карта из учебника, пружинный нож, две обоймы патронов. Патроны Эриш ещё днём, как будто догадавшись заранее, взял под половицей в углу. Нет времени взять пистолет! Он за гаражами, в другом тайнике. Но ладно. Пистолет они дадут.
     - Я готов, гражданин гвардии лейт... Слушай, Эн! Почему он называет тебя капитаном?
     - Не понял!
     Старший брат стоял перед младшим, поправляя то кепи, то ремень с кобурой. Радость была такая огромная, что эта заминка не могла ей помешать. Не могла помешать сразу. Но прошла уже секунда, прошла вторая, началась третья...
     - Эн... Ты что, Эн?
     - Что - Эн? Маршал разрешил взять тебя на аэродром. Машину даёт, чтоб оттуда прямо в школу...
     Дверь скрипнула. Бухгалтер, бабушка и дед отвернулись от окна. Вошёл солдат. Обыкновенный. Не гвардеец. С обыкновенными зелёными петлицами. Приложил два пальца к козырьку:
     - Гражданин капитан, я дико извиняюсь... - И подбросил на ладони другой руки карманные часы.
     Старший брат опять схватил младшего брата за плечи. Эриш вырвался.
     - Эн! Я не вернусь сюда!
     - Это как?
     - Это так! В военный эшелон залезу! И всё равно, всё равно найду тебя!
     - Не вздумай! Выпорю ремнём!
     Солдат спрятал часы:
     - Ну ладно. Пускай тогда в школу топает.
     - Эн! Эн... - Слова опять пропали. - Почему всегда так? Почему ты всегда убегаешь туда, куда тебе можно, а мне - нельзя? На тренировку в бойцовский клуб. В поход на лодках. В вечерний дозор вместе со взрослыми дружинниками. Тебе всегда можно, мне - нет! Зачем тогда я? И зачем тогда человеку старший брат? Я устал от одиночества!
     - У тебя дед есть. Бабушка есть.
     - И заодно всё это? - Эриш толкнул ногой грязный стол. Зазвенели стаканы, опрокинулась пустая бутылка. - Вот это, которое здесь каждый вечер с тех пор как умерла мама? Для чего оно мне? Для чего?
     Слова были совсем не те, которые требовались. А требовались тут даже не просто слова. Слова такие, чтобы...
     Чтобы сказать, наконец, главное.
     Сказать, что сумеет победить страх, потому что в свои тринадцать лет привык не бояться многих, очень многих страшных вещей? Тоже правда. Видеть, как умирает мама, - это не страшно? Просыпаться оттого, что снится хлеб, - это весело? А день за днём, раз за разом, из последних сил отгонять от себя тоскливую мысль о том, что "пропал без вести" - хуже, чем "убит"? Как джуды относятся к пленным, знают все. Как-никак всеобщая грамотность, и за газету "Свобода" в замок Уры не влетишь. Все знают. Лучше упасть с пулей в сердце!.. А слёз - нет. Не плачется. Как об этом обо всём сказать? Какие найти слова? Разве Эн не поймёт без слов? Он ведь знает, что Эр ходил сразу в четыре клуба: гимнастики, стрельбы, радио и авиа. На спортивную борьбу его весной (когда перед каникулами шла запись) не приняли, там с тринадцати, а летом начался голод, от которого не стало сил... Знает Эн! Знает! Зачем же тогда он спрашивает: "Зачем?"
     - Эриш! Братишка! Ты хотя бы представляешь, что там творится? Ты не представляешь! Там - война!
     - А здесь, по-твоему, - не война? Чем издыхать от голода, лучше сразу - в бою! С пулей в сердце!
     Солдат подхватил, собирая в ком, ботинки, штаны и школьный свитер.
     - По дороге оденешься. Брат воеводы! Вы займитесь его воспитанием. Тяжело ему будет в жизни. Грамотный пацан, а... я, гражданин капитан, прямо не знаю!

     ***
     Всю дорогу братья молчали. Она показалась очень короткой. А когда Эн подошёл к Эришу в последний раз - с парашютами, с автоматом на груди, в шлеме с пластиковыми очками, - Эриш прижался лицом к сухому брезенту переднего парашюта, и отчаянный крик погас в тугом свёртке.
     Но слёз не было.
     Вокруг все молчали. Офицеры. Солдаты. Очень высокий седобородый гражданин с плечами, как у деда, но не в морском плаще, а в шубе из белого меха. Ещё один старый гражданин без бороды, толстый, в очках, в клетчатом костюме и с парашютами. Поверх переднего парашюта висел фотоаппарат с огромным объективом. Гражданин нажал кнопку. Затвор сработал. Но Эришу было не до них.
     - Эн, я всё равно тебя найду! - сами собой возникли слова.
     - Не вздумай! Выпорю ремнём!
     - Всё равно.
     - Не вздумай!.. Дай лучше пять.
     Он сжал руку Эриша своей рукой - твёрдой и очень горячей.
     Подошёл грузный пожилой человек с петлицами маршала Освободительной армии. Он давно стоял неподалёку. Ждал, пока Эриш уйдёт. Человек, привыкший к беспрекословной исполнительности, терпеливо ждал мальчишку. Но всё-таки вынужден был сказать:
     - Эре...
     Эн выпустил руку Эриша. Отвернулся. Взбежал по трапу. Следом взошли ещё несколько человек, в том числе бородатый и толстый. Трап начал подниматься. Эриш отвернулся от турбоплана.
     - Один не останешься, - сказал маршал. - Я прикажу. Обещаю.
     Слёз не было. Светлые, как у Энеша (и как у мамы) глаза под растрёпанным чёрным чубом остались сухими. Не было больше и слов. Только возле школы, когда бронеавтомобиль развернулся и, отбрасывая назад обломки кирпича, скрылся за углом, Эриш тихо произнёс:
     - Всё равно найду.
     Маршал не слышал его.



     Материал сверх программы

     Когда лежишь ночью на мешке с сухой травой и рюкзаке с зимней одеждой, под дедовым плащом, и мерцает перед глазами то, чего на самом деле нет, - это сон. А когда утром, идя через пустой школьный двор, вдруг видишь, как вокруг толпятся одноклассники? Одноклассники - те же, только двор - другой. Не разрушенный. Проталкиваются ближе к Эну. Задают вопросы. Эн - в офицерской форме с серебристыми гвардейскими петлицами, со старой "Звездой Свободы" и новой медалью "За успехи в учениях". Красивый, как Энар, внук Просветителя, капитан Белых ястребов. Высокий. Сильный невероятно. Раньше Эн снился таким, каким он был в выпускном классе: нахальные серые глаза, волосня до плеч, линялая майка. Тоже сильный. Но не как сейчас. "Гвардии капрал... гвардии лейтенант Кенер на встречу с родной школой прибыл!" Весь урок он рассказывал о службе. И после урока. Здесь, во дворе. "Эн! - крикнул Цапа. - Ты можешь с турбоплана спрыгнуть без парашютов?" - "Я на всякий случай с парашютами прыгаю, - ответил Эн - Основным и запасным. Так положено". - "А от сотни горцев отмахнёшься без оружия?" - крикнул Колеш. "Мы с оружием ходим. Ченти нам его дала - вот и ходим. И на меня никто из горцев не нападал". - "А кирпич голой рукой сломать?" - "Зачем?" - "Боишься, Эн! Какой ты яр? Билха может, а ты не можешь!" - "Я много что могу. Только ты объясни: зачем? Поставь нормальную боевую задачу". Ханеш Стрелок стоял рядом. Не зря он пробился сквозь народ, хотя пора было идти в клуб на тренировку. Но молчал. Всё же спросил: "Гражданин гвардии лейтенант! Скажите честно: вы людей убивали?" Эн оглянулся. Как будто вопрос его задел. Даже испугал. Хотя... нет. Энеша испугаешь! Именно задел. Задел неприятно... К счастью, набежали первоклашки: "Дядь Эн! Дядь Эн! Согни солдатское колечко!" Пока он гнул для них гвозди, обматывая каждый вокруг мизинца в три витка, Стрелок ушёл. Пробрался ещё раз сквозь толпу, ухитрившись никого не толкнуть, и ушёл со школьного двора. Не оборачиваясь. В одной руке - портфель, в другой руке - чемоданчик со спортивной формой и наушниками. Он очень ценил эти наушники для стрельбы. Их привёз ему из Хэдо с медицинской конференции его отец. Доктор Ванеш. Хотя, вообще-то, Ванес. Он - приезжий. Ну... иммигрант. Спина у Ханеша была очень прямая. Тот, кто занимается в клубах гимнастики, плавания, спортивных танцев, тот вряд ли будет ходить горбатым. А Ханеш Стрелок, к тому же, - Ханеш Стрелок. В кого он такой уродился там, в Конти? Когда доктор приехал из-за океана, Ханеш - вернее, Ханес - у них уже был... Враз во все легенды о ярах поверишь! О древних. Настоящих. Белых ястребах. Не о плантаторах, которых - заодно с контишами - рубили во имя Свободы отец и дед. Правда, у древних Асом были серые глаза. По этой примете их узнавали среди отроков. Хотелось бы, конечно, во всё это верить... А у Ханеша глаза чёрные. Обыкновенные. Через несколько дней он уехал на гастроли в Аншу Дане. С ансамблем танцев. Гражданин президент объявил Хасано Автономной провинцией Северо-Восток, начались Дни Дружбы. Оттуда Стрелок не вернулся. Ползли слухи: линялые взорвали весь военно-морской флот, которому гражданин президент дал приказ войти в устье реки Асор, и от столицы вновь обретённой Хасано после этих взрывов осталась... ну, хорошо если половина. Там мог пропасть без вести не только солист школьного ансамбля под названием "Эчеты".
     ...Доктор Ванеш, выписывая Эриша из госпиталя, что-то такое говорил. О контузии. О снах. О снах наяву. Просил сходить за ответом к специалисту. "Нужен специалист. Я всего лишь детский врач". Эриш начал искать ответ с библиотеки. Хранительница удивилась. "Молодому человеку нужна энциклопедия? Есть новые романы о ярах! Значит, энциклопедия? Заказ принят, ожидайте..." В толстом томе с белым кольцом на корешке говорилось: контузия - общее повреждение организма при ушибе всего (или большей части) тела, преимущественно - взрывной волной, потеря сознания, утрата памяти, головная боль, нарушение слуха и речи. О снах - ни слова. Хотя... взрывная волна ведь была! Но сначала был свет. Слепяще-белый. Очень яркий. До боли в глазах. Лучи вонзились в стену. Стена содрогнулась. Раскололась. Посыпалась. Злой, неудержимый ветер влетел в подъезд...
     - Какие люди без конвоя! Иди к нам, Эр. Присаживайся. Заправляйся. Мы тут все переживаем: Кенер в школу не идёт! Стрелок пропал, а тут и Кенер в школу не идёт, кому нужна такая война? Ты жуй! У наших эчетаров гость - сперва к котлу, пока не рыгнёт, а потом уже - к разговору. Ты, вроде, в лётный клуб ходил. Турбоплан поднимешь? Был бы Стрелок, мы бы на Стрелка наехали. Он - злой.
     Сон исчез. Цапа остался. Не один, естественно. С Жуком и с Колешем. (Поодиночке они не ходят даже в школьный туалет). Банда расположилась вокруг газеты. Газету прижимали к земле сосиски, галеты, картонные стаканы сока и другая вкусность, за которой ходят не в магазин, а на базар. Три наголо обритых головы повернулись к Эришу.
     - Стрелок, он много куда бегал кроме как летать, - встрял Жук. - На стрельбу, на борьбу, на... как они... танцы гимнастические...
     Колеш замахнулся. Жук утих.
     - Эр, прости простецов, - забубнил Цапа, жуя сосиску. - А с турбопланом возни самая малость: оттуда взлетел, в нужном месте сел. Делёж - сразу. Тебе - двойная доля. Там вот такой человеколюбивой жратвы - миллиарда на три!
     - Турбоплан? - повторил Эриш.
     - Ну-у! Контиши - дети взрослого возраста! У них там и охраны доброй нет. На базе Белого Кольца. Не пролезут только совсем дурной да чересчур порядочный. Двойная доля. Ду-у-умай! Думай, говорит в таких случаях Тыен!
     Эриш тряхнул головой. Хотя и знал: это вряд ли поможет. Такие сны не уходят сами по себе. Тоже сны наяву. От которых хочется поскорее избавиться, но избавиться не удаётся никогда. Они - и есть реальность. Дурная, мутная... и совершенно настоящая явь. Единственная. Это - не кассета, которую можно стереть или просто выбросить.
     - Мальчик - золото. - Колеш зевнул. - Мальчик добрый, хороший. В школу ходит не для того, чтоб окурки чужие докуривать. Папа учителем бы, историю вёл, по молодости - за Свободу дрался, как псих. Вечная слава героям. Знали бы они, как ихняя Свобода изогнётся...
     Цапа треснул Колеша по бритому затылку. А Эришу сказал:
     - Дык ты простишь дураков... в предпоследний раз? А о деле подумай. Кот тебе привет передавал. Своих он не кидает. Зато чужих... Скоро осень. Око Вселенной уйдёт за крыши. Вечера будут тёмные. Он, Кот, живёт везде...
     К горлу подступала тошнота. Та самая. Перед глазами всё плыло и качалось: голые чёрные кусты, среди которых пировала компания, газета со жратвой, обломки забора, угол школьной мастерской, незастеклённые окна школы... Эриш сел, по-хайхасски скрестив ноги. Чтобы не упасть. И сказал Цапе то, что первое пришло на ум. Только бы банда, обратив внимание на слова, не заметила всё остальное.
     - Земляки! Вы спутали меня с кем-нибудь?
     - Чё? - прочавкал Жук.
     - Пару подробностей, если можно, - дохрустев галетой, уточнил Цапа.
     - Хоть вагон, - пообещал Эриш. - Удивительно: страха нет. Равнодушие. Только колени трясутся. Ну, в госпитале они тоже тряслись. Контузия есть контузия. - Вы меня с кем-то спутали, я говорю!
     - Да ты врубись! Тама жратвы, он те сказал, - на мил... ли...
     Колеш хлопнул Жука по затылку. Жук утих. Цапа начал подниматься.
     Эриш сидел.
     Пусть думают что хотят. Несмотря на то, что причина - одна. После госпиталя... да ещё и в период временных трудностей, связанных с прошлогодним катастрофическим неурожаем... вверх да вниз шибко поскачешь! На жидком, липком, приторно-сладком пайковом хлебе.
     - Коту скажи. - Цапа встал, очень старательно отряхнув штаны. - Теми же словами. Свои похороны оплатишь заблаговременно.
     - Скажу хоть папе Эчете. - Дурнота не прекращалась. Но злость уже размывала её, как зимой горячая вода - лёд под забором котельной. - "Похороны"... Режьте сразу! Думаете, стану плакать? Была у меня настоящая жизнь. Был настоящий друг - Ханеш Стрелок. Дедушка был. Не спившийся, как сейчас. Бабушка. Мама. Энеш был. Хоть и далеко, но был. Отца-то я не помню, его давно убили - во время ярского мятежа, через два года после Свободы. А теперь? Мелькаете по сторонам... только вы.
     - Стрелок, он - в с ё. - Колеш ухмыльнулся. - Папа-доктор его через Белое Кольцо искал. Нету Стрелка. Хорошо бомбанули джуды Аншу Дане. А мы - вот они. Всяко тут.
     Эриш взялся за ветку. Встал.
     Жук, глянув за Цапу, тоже поднялся. Сделал первый шаг вперёд. Его не останавливали.
     - Великая хау предков моих, Говорящих с Небом, держи меня в седле... Ну-ка, отсуньтесь. Я пройду. Большой привет Коту. И Кабану Бешеному. Чтобы взял самый острый нож. Чтобы скорее. А пока... в общем - пока! Урок начался.
     Пусть нападают со спины. Это в их стиле. Пусть нападают первыми...
     - Чё-ё? - повторил сзади Жук.
     Почему не лезут? Плевать! Сейчас на всё плевать! Сработает приём из книги, которую доктор привёз Ханешу, не сработает ли... разбить кому-нибудь портрет можно без южнохайхасских хитростей. И без северохайхасских, которые показывал дядя Тонеш. А потом... Потом - всё равно. Пускай только нападут!..
     Они не нападали.

     ***
     Дверь в спортивный зал была полуоткрыта. Надо сделать виноватое лицо. Или не делать? Но надо сказать:
     - Гражданка Анит! Я опоздал. Извините, пожалуйста. Можно войти?
     - Нужно, Эр! - крикнул Ясь. Он сидел выше всех на штабеле гимнастических матов. - Анит-сите, пускай Эр отвечает! Эр говорит, что не учился в школе за мостом, но мы-то знаем - всё-таки учился! Он знаете какой умный! Эр на все три вопроса ответит, Анит-сите! Можно, а?
     - Ястреб, вступи в сражение! - Нанеш, который сидел на подоконнике, замахнулся длинной стальной линейкой. - Тебе слава, нам спасение!
     - Эр! В самом деле, Эр, помогай! - кричали девчонки. - Народ уснул на третьей серии! Никто уроки не делал!
     - Станцию "Хэдо Зор" запрещено смотреть как идейно отсталую, - буркнул Эриш. Другие классы, которые расположились кто где, враз оглянулись на него со всех сторон. - Уроки делать надо, а не "Стражу Вселенной" смотреть. С международным авантюристом в главной роли.
     - Да ни разу не "Хэдо Зор"! - обиделся весь сводный седьмой класс. - Коммерческие каналы заработали! Их вся Ченти смотрит! Крутили "Белый меч"!
     - Они имеют в виду: вся Ченти смотрит на тебя как на спасителя. - Учительница Анит-сите улыбнулась. Даже подмигнула Эришу сквозь очки. Хотя в форме без петлиц (учителя считаются мобилизованными) она казалась строгой. Старалась казаться. - Итак, в начале учебного года мы повторяем материал за предыдущие семестры. Первый вопрос: кай Чента-Просветитель, первая столица на побережье и законы. Второй вопрос: кай Ире-Пахарь, великое переселение с побережья вверх по течению реки Асор на вольные земли Равнины, вторая столица - наш родной город Ино. Третий вопрос: кай Энар, битва с Волком, третья столица - Уандан. Внимаю, отважный Белый ястреб! А вы заканчивайте письменный счёт, о благородные. Уплотняйте своё время, как сите президент.
     - Всё равно виды надо смотреть в меру. - Эриш опустил сумку на пол возле доски, прислонённой к стене. - Хорошо у деда с бабкой, света нет и упом сгорел вместе с мебелью... - Он взял указку. Кашлянул. Класс понимающе хихикнул. Гражданин президент на портрете над доской понимающе спрятал улыбку в усах. - Летом года тридцать восемь тысяч семьсот девяносто второго от Познания истин по старой хронологии сотник хандмара Контийского возглавил армию и наголову разбил тая Кено. Ханды разбежались. Струсили. Сотник увлёк за собой свою сотню, она - всю армию... Можно, я расскажу по папиной книге, гражданка Анит?
     - Нужно всё рассказывать не по учебникам, благородный Белый ястреб! - Сите придвинула к себе тетради старшеклассников второй смены. - Как говорил в своей речи, направленной против догматизма, гражданин президент... я разрешаю, только вы не орите.
     - Ха-а-а! - шёпотом (правда, громким) заорал весь класс.
     - Короче, хандмар жаловал Просветителю новый чин, - подсказал Нанеш. - "Ты хорошо воевал, мой сотник! Кено готова пасть к ногам моим. Быть тебе во главе избранной тысячи!" - "Я слишком хорошо воевал, государь. Свободная Кено готова пасть к ногам твоим, сделаться ханданатом твоим. Прошу об отставке". - "Отставке-е-е? На рудник! Всю центи - на рудник, во главе с центой!" До рудника они не доехали. Захватили корабль - и за океан! Нечего было пить, пили воду из трюма. Ни о чём не могли говорить, только о ветрах: куда они гонят корабль? Увидели дерево на скале, над устьем большой реки. "Скала даёт силу деревьям, каменистый берег даст силу нам". Основали крепость. Назвали её Танно - Остановка. Затем - город Анша Дане, Вдоль Потока, ныне столица Автономной провинции Северо-Восток. Хандмар узнал. Скривился: "Центи! Сотня!" Только было их там уже гораздо больше, чем сто человек! Вместе с новыми беглецами. Тесно делалось на камнях. И через сто лет, когда Просветитель погиб на охоте, сын его кай Ире повёл народ за сладкой жизнью - сеять на Равнине сахарный тростник.
     - Герб Анши Дане, вправду, - скала с сосной! Скала Китовый хвост! - С гимнастических матов тяжело спрыгнул Бык. - Дядька мне значок привёз. Он на Золотом берегу воюе... служит. С хотами разбирается. Чтоб не мешали нам нефть добывать.
     - У кого дополнение, тот поднимает руку, - ставя отметку в тетради, произнесла Анит-сите. - Как его звали, нашего первого кая?
     - Как внука его, который тогда ещё не родился, - ответил Эриш. - Эре. Кузнец. Хотя народ всю жизнь говорил ему: Чента, Сотник. Он возглавлял сотню хотов... в дословном переводе это - добровольцы... ну, когда нападали пираты... а так работал в кузнице. Вещи делал - хой-хей! Народ считал их волшебными. Каем он не являлся. Каем в современном смысле слова. У них тогда князь был просто главой воинов. Титул в Конти - хандмар - означал то же самое: рука похода, верховный вождь. Его власть была безгранична только по отношению к воинам. И только во время войны. Народ ещё не терпел безграничной власти. Внук Просветителя, сын Пахаря Энар-Единственный, - он тоже не был князем. Энар - воевода ястребов...
     -...а брат его, Эре, - просто здоровский пацан! - крикнул Яська. - Но он не умел ковать. Только бою на двух эче успел научиться.
     Класс опять загудел. Контийский видик "Меч с белым ястребом" знали наизусть даже девчонки. Вернее: они - особенно. Мальчишка - исполнитель второй главной роли дрался на мечах, как мастер мирового уровня.
     - Тема! Тема! - Сите раскрыла следующую тетрадь. - Какие законы Просветителя ты можешь назвать, Кенер?
     - А их всего три. - Эриш пожал плечами. - На стальном свитке в руке статуи на могиле Просветителя в горах Полуостр... Автономной провинции Северо-Восток. Это даже не законы. Общие нравственные правила. Народ всё решал сам. Без бумаг. По обычаю. Сходились в круг. Разводили костёр. "Не во имя силы, но с помощью силы возжигаем свет справедливости". Чента брал левой рукой меч, правой - этот свиток с законами. Меч сразу опускал. Есть гипотеза: он был левша. Но мама говорила: он давал этим знать, что закон важнее, чем оружие. "Поднятый меч обращён против неба, опущенный меч обращён против бездны". Против зла. Символ их древней веры - мечик на шнурке, острием вниз. Когда линял... хайхасы нашли во время раскопок книгу "Завет Тан Ан", в ней обнаружились слова: "Поднятый меч обращён против небес, источающих живое пламя, опущенный меч обращён против бездны, в которой вас стережёт холодный мёртвый мрак".
     - Это третий закон. - Анит-сите кивнула. - Излагай в последовательности.
     - Прошу прощения. - Эриш хлопнул себя указкой по лбу. - Первый закон: "Все люди свободны, и каждый из них да ответит сам за себя перед создателем, совестью и другими людьми".
     - Обратите внимание, как всё просто в сравнении с запутанным, многословным "Заветом Тан Ан"! - откладывая в сторону очередную тетрадь, сказала учительница. - Никаких басен о хау не надо. У милой Ченти - особая историческая судьба, наши истины просты, как правда, и поверяются правдой. Огонь нашей правды будет, наконец, воспринят миром. Придёт славный день.
     - У джудов, у них до сих пор так и есть! - вскинулся Бык. Между прочим, руку поднять не забыл. - Что месишь для другого, то готовься выхлебать сам! Дядька знает! Ночной Орёл привёл их к старикам судить, и зарубили только тех двоих, кто, вправду, грабил. Кто не грабил, просто делал обыск, - тех оставили.
     - Честно, честно! - крикнул кто-то из другого класса. - Обвиняешь соседа в воровстве, а не доказал, - самого назовут вором! На улицу не выйдешь! Не мира! Вне людей!
     - Не мира - только за самое страшное, - подняв руку с циркулем, уточнил Ясь. - Ну, там, убийство. Предательство. Народ не помогает таким. Оставляет их наедине с создателем. А за воровство... Короче, теханы просто не крали у своих! При такой жизни, какая у них была, можно жить честно!
     - Ни разу не крали? - послышалось от другого окна, где сидели старшеклассницы - Мальчики в плавках не крали? Ты почему совсем дитё?
     - Ну-у... - Яська запнулся. - Ну-у-у... всё-таки не так, как наши беспризорники в Руинах...
     - Что за дополнительный материал? - Анит-сите отодвинула тетрадь. Учитель, который вёл урок у старшеклассников, постучал указкой по спинке стула. - Впрочем, второй закон вы назвали. Он звучит так: "Всё, что ты даёшь другому, да будешь готов принять сам".
     - Па говорил, как это на древнем языке! - крикнул Яська. - Только я не помню. Помню, "сэнта" у теханов - "орёл"...
     - А "яська" - "жратьё"! - заехидничали большие девчонки. - Вон ты какой толстый!
     - К теме, к теме! - напомнила гражданка Анит. - Кенер, следующий вопрос. Кратко. Дата основания новой столицы на Равнине, даты и факты княжения Ире-Пахаря...
     - У кая Ире нету фактов! - пробасил Бык. - Какие факты, если он воевал всего месяц из ста лет правления? Кого надо, сразу застроил. Отсталое племя Равнины. Чтоб некому было нападать. А затем - сплошной мир и труд на сто лет! Только был он не кузнец. Ире. Пахарь. И вторая столица - Ино. Пашня. Хотя вначале вся она стояла на скалах. Где Руины. Там ещё недавно были знаки Тан Ан: звезда, лошадь, меч остриём вниз и рука с расставленными пальцами. Такие знаки есть у джудов. На другой горе. У деревни Сэнти Яр, где храм и в храме статуя Ченты. А у нас их сдали в музей. Только не показывают. Тяжёлые, пол прогнётся. В подвалах лежат. Даты-факты начались, когда Ире умер и южный варвар Волк привёл своих коногонов грабить сладкую Ченти. Старший сын Ире, капитан Белых ястребов Энар, сравнил свою хау с хау Волка. На границе. На перевале Уандай. Встали друг против друга. Без доспехов. Вонзили мечи в землю. То есть, в камень. Кто первый схватится за меч, - тот проиграл. Варвар Волк схватился первым. А где остался торчать меч Энара, там возник Уандан. Третья столица. В ней гражданин президент живёт.
     - Я кого вызывала к доске? - поправив очки, спросила гражданка Анит. - Тебя или всё-таки Кенера?
     - Ире не мог пахать, - сказал Эриш. - Согласно данным раскопок в усыпальнице, он был больной. Как многие дети истинных яров, кстати говоря. Хау че, сила бдит... Горбатый плантатор, который над Волчонком в "Степной воле" издевался, - это намёк на Ире. Куда ему пахать! Он даже верхом не ездил! Только в харре-повозке. Но воевал. "Защищаю народ от нападений!" Хотя... кто нападал? На кого? Племена Равнины были мирными. Как раты-пахари в Хасх Эне. Он истребил всех. Воинов - силой оружия, прочих - на плантациях. Осталась только кличка "палида". Вылинявший от солнца. Со светлыми волосами. Она им нравилась меньше, чем нам - кличка "ценха", черномазый. А кому понравится? Живёшь, пашешь землю, пасёшь скот, на досуге бьёшь кабанов в камышах вдоль реки Дане... то есть, Асор, и вдруг тебя самого загоняют строить каналы для полей сахарного тростника! Я согласен: Волк был крупной сволочью. Это только в "Степной воле" ценхи - сплошь зверьё, а Волчонок - золотая умница... - (Эриш сделал вдох). - Но если знать, что он родом не из южной Хасх Эне, а из племени Равнины, истина становится на место. Он имел право мстить. Ире знал: Волчонок отомстит за своё страшное детство. И сделал всё, чтобы от него избавиться. А Волчонок бежал. Вернулся уже Волком. Ире увидел во сне отца своего, Ченту, который обвинил его в нарушении законов и изрёк проклятие. Мистика. Тёмные века... Одним словом - Ире, умирая, велел Энару остановить Волка, не поднимая меч. Капитан всё-таки поднял меч. Прямо там, на перевале Уандай. По привычке. Не хотел оставаться безоружным, видя, что Волк вооружён. Проклятие настигло Энара. Яры погибли. Волк испепелил страну. Остановил хайхасов брат его младший, Эре, собрав весь народ от старца до отрока. Через год он тоже погиб. Люди Волка привязали его к осям двух повозок и разорвали пополам. Это называлось: чат вартам, две повозки. Контийские ханды - родня второй жены Ире, матери Эре, - вынудили хайхасов навсегда уйти обратно на Юг, за хребет Уандай. Но пала свобода Ченти. Страна превратилась в колонию. Только полуостров Хасано остался вольным. Туда, за перевал Старая граница, ханды не прошли.
     - Стра-а-ашный такой вид "Степная воля", да и крутили аж под утро... - услыхал Эриш с той стороны, где были старшеклассницы. - Хорошо, что "Хэдо Зор" запрещён...
     И наступила тишина.
     Как будто в спортзале, где сидел сводный седьмой класс (сто восемьдесят восемь человек из трёх школ, не считая учеников других классов), остались только учительница и Эриш.
     - Кенер, Кенер, - вполголоса произнесла Анит-сите. - К директору сам пойдёшь? Или отвести тебя за руку?
     - Но я ничего не придумываю... - Эриш слышал собственный голос как будто бы издалека, со стороны. - У нас... у папы... была книга...
     - Надо полагать, контийская? Называлась она, само собой, "Проклятие Ченты"?
     - Нет, сите... Ну, она так называлась, но папа её сам писал...
     - Разумеется, контийскими буквами, которые ты хорошо знаешь и... которые до сих пор в ходу на территории Хас... Автономной провинции Северо-Восток?
     "Все, кто занимается радиоделом, знают контину, она гораздо удобнее, чем наше письмо, в котором несколько тысяч символов!" - хотел возразить Эриш.
     И решил не возражать
     - Оно, значит, правда? - спросили старшеклассницы. - "О, ленивые разумом и праздные душой! Сила ваша, которой вы не знаете, оборачивается ничтожеством вашим, и быть тому, покуда не явится человек с чистыми руками и чистой душой, руки его будут слабее, чем у вас, но душа - сильнее, узрев его, вы узрите свой путь, только тогда падёт проклятие"... Значит, оно - правда?
     - Кенер, Кенер, - повторила сите. - Слишком много вам позволяли в школе за мостом.
     - У него погибла мама, сите Анит! - сказали девчонки. - Смертью храбрых. На трудовом посту. На Большом заводе. Когда взорвалось...
     - Тихо! - крикнула учительница. - Урок окончен. Завтра - полевой день для всех Сотен добрых дел. Начиная со второго класса. Гражданин президент говорил, выступая перед народом... короче, кто упомы не смотрел, пусть поднимет руку.
     - О ком говоришь, того нет среди нас, мы изрубили предателя, - старательно зарычал Нанеш, собрав тетрадки в сумку от противогаза, которая заменила ему (как всем уважающим себя мальчишкам) портфель. - "Волю" не смотрел никто. Все смотрели "Меч"!
     - Какой может быть "Меч"! - Анит-сите поднялась и тоже начала собирать тетради. - Выступал гражданин президент. Урожай зовёт вас, чьи старшие братья призваны к оружию!
     - У-у-ы... - Бык зевнул. - Опять поле созрело, даже вторая засуха не помогла, опять все на борьбу с урожаем!
     - Эт-то что такое? - Анит-сите уронила красный карандаш. - Хотите, чтобы голод терзал нацию? Никаких у-у-ы!
     Нанеш, дотянувшись, хлопнул Быка линейкой по затылку:
     - О благородная, прости простецов в предпоследний раз! Мы исправимся! Мы очень сильно хотим! То есть, не хотим! Чтобы голод нацию терзал, сите, и... чтобы нас переодели!
     - Исправляйтесь. Тут - не школа за мостом... и вообще я слишком многое вам позволяла сверх программы, талантливые мои...
     Дверь спортзала закрылась за учительницей. Бык вздохнул. Как будто он только что оббежал весь этот спортзал по кругу. Ясь принялся открывать тугую задвижку на окне.
     - Ка-пи-тан! Вы-пры-ги-вай! - страшным голосом прошипел Нанеш. - Сей-час буд-ет зво-нок!




     Хороший парень со странным именем Са'неш

     В Руинах ветер сильнее, чем в городе. Руины - тоже город. Если по плану смотреть, - самый центр. Но здесь живут только беспризорники (которых сейчас нет: они весь день толкутся у вокзала), птицы и ящерки-летучки. Ветер так же дул восемьсот лет назад, когда капитан Энар выехал отсюда к южным пределам, навстречу конной орде. Он был яром. Все воины его избранной сотни были ярами. Но против подлости хау бессильна. Капитан пал от удара в спину. Проклятие - не сказка. Проклятия сбываются. Сила предков покинула его, капитан стал обыкновенным человеком. А человека можно убить. Они уехали, чтобы не вернуться. Ворота крепости кая Ире тогда были целы. Стена до сих пор следит множеством своих глаз-бойниц за городом, за мостами через Асор, за железной дорогой. Бойницы прорублены в скале. В фундаменте Башни Говорящих с Небом, которая стояла здесь тысячи лет. Отсюда Тан Ан говорили с мирозданием. Народ ушёл отсюда при контишах. Потомки тех, кого привёл сюда Ире-Пахарь. Точнее сказать: те, кто ещё соглашался здесь жить, пока самая большая из угловых башен, пристроенных к Башне Тан Ан, называлась: замок Уры. Воевавшие за Свободу помнят, что такое Уры. Но тюрьма давно взорвана. Остальные три угловые башни развалились сами. Город весь - внизу. Другой город. Не столица. Не твердыня Равнин. Простой город под названием Ино.
     В Руинах можно спрятаться. Ночью будет холодно: всё-таки осень. А домой идти нельзя. В дом общего быта, организованный в уцелевших квартирах для расселения народа из новостроек, которые во время взрыва рухнули первыми. Хотя всю жизнь в камнях не просидишь. Надо будет вернуться. В ту мутную путаницу. В тот тусклый, но единственный мир, из которого идут поезда и плывут корабли на северо-восток в Хасано, где Энеш.
     Или не возвращаться? Пока долетишь от гребня стены до камней на берегу реки, успеешь умереть от страха. Даже самоубийством считаться не будет.
     Что, что? Энешу обещал: "В военный эшелон залезу", "всё равно найду"... А сам? Ещё и старшего брата - офицера ястребов - опозорить напоследок?
     "Военный эшелон"... К железной дороге и с билетом не сразу подойдёшь, кругом посты. Антитеррористические меры. Билет покупается согласно паспорту. Паспорт дают с восемнадцати лет. А тебе тринадцать. Скоро исполнится. Что у тебя есть? Сумка с книгами. Школьная форма: чёрные матерчатые боты, синие штаны, синий хлопчатобумажный свитер с белой - как на флаге Республики - горизонтальной полосой. Вот и всё. Денег у тебя нет. Раньше бабушка давала кое-что "на карман", но с середины лета перестала давать: "Ещё отымут лихие пацаны, а купить-т всё одно неча... мимо спекулянтов да карточек..."
     Ну а далеко ли ты уйдёшь пешком?
     Куда ты вообще думал идти? Бросать, бросать надо было дурацкую эту привычку - думать! Никуда ты не уйдёшь!
     Вообще: о чём ты думал, распуская язык? Болтун... Находка для врага... Болтун ставит себя вне общества честных людей...
     Ты забыл: у тебя нет мамы, которая служит в институте природопознания имени гражданина президента. Её друзья в майорских петлицах давно не ведут на кухне разговоров о том, что всё происходящее - не худший вариант и что самое умное для умного человека - не выпирать из колонны за границу линии конвоя, потому как все мы, сказать абстрактно, мотаем на этой проклятой планете один общий срок, который нам создатель отмерил. И кухни той нет. Мамин дом рухнул. Ты живёшь у бабушки с дедом. Дед - герой Свободы. Уцелел портрет отца - героя Свободы. Энеш далеко. Эн - тоже герой Свободы, это звание он получил в пять с половиной лет. Хотя кому оно сейчас интересно? Кто сейчас смотрит на звания? Люди болтают: знаки героев давали всем подряд!.. Заведение, в которое, согласно секретному указу, отправляют слишком резвых мальчиков, - близко. Лесной городок. Форма там - обычная школьная. Не красная роба с номером, которую носил Кот, прежде чем вырвался из строгой воспиталки, сделавшись ещё злее. Но там будет много таких соседей, как Колеш, Цапа и Жук. Они для тебя - и так не приятели? Соседи? Ну-у... не лучшие из числа твоих соседей... с которыми надо тоже как-то ладить, чтобы не приходилось с ними драться каждый день. Они к тебе, вон, тоже вдруг решили подлизаться. Приятная неожиданность! Хотя всё вполне закономерно: ты - друг непобедимого Ханеша-Стрелка. Но кому какой испуг? Статья о "поставивших себя вне общества" таких тонкостей не предусматривает! Нет желания ехать в Лесной городок, - шуруй ещё дальше. Как раз на Полуостров. В Танно Хаш. Там соседи будут, как Кот и Билха Джуд. Собранные для перевоспитания трудом.
     Слёзы дрожат на ресницах.
     То, наоборот, хотел заплакать, чтобы легче стало, - и не мог. А тут вдруг...
     Слышны шаги. Надо вытереть глаза рукавом. Только тогда - оглянуться. Можно не оглядываться. Те же люди. Без конвоя. И опять страха нет. Совершенно нет. Даже какое-то облегчение. Скоро уже. И скорей бы, на самом деле-то! Нож в драке - не больнее, чем пуля в бою. В драке, в бою... Всё равно! Лишь бы скорее!
     - Приветик от папы Эчеты, Эр. Подумал?
     Это не Цапа. Не Колеш. Тем более, не Жук. Далековато жукам до котов... Хрустят по сухой траве рубчатые подошвы высоких ботинок. Метёт потрескавшиеся плиты бахрома кожаных штанов. Скрипит кожаная куртка. Кошачьего хвоста - тонкого длинного пучка волос до середины спины - теперь нет. "Танно Хаш забрал волосню на память", - объяснял Кот Цапе. А ухмылка при нём. И зелёные глаза знакомо щурятся.
     Кот один? Куда пропал его телохранитель? Или... кем был ему Билха Джуд, Бешеный Кабан, перевитый мышцами рыжий теханище, который однажды справился со взрослым полицейским? Он, гнедой эг, можно сказать, даже немного нравился Эришу. Не внушал отвращения. Среди мальчиков в плавках, насколько уж ленивы, попадаются качки. А хилых не попадается вовсе. Они живут на пляжах круглый год. Жили. Пока в Анше Дане - столице государства Хасано - круглый год толпились туристы. Но вдруг Бешеный - в самом деле джуд, а не мальчик с анша данского пляжа? Каждый горец способен хоть раз в жизни призвать силу Тан Ан. И раны у джудов заживают на три-четыре-пять. Бык говорит. Со слов дядьки.
     - Подумал? - ещё раз спросил Кот.
     - Два раза, - с трудом вытолкнул из себя Эриш. Горло пересохло.
     - Ну?
     Эриш отрицательно покачал головой.
     Кот свистнул. Из-за камней выбрались Колеш, Жук, чуть позже - Цапа (он не спешит, если чует, что придётся так или иначе напрягаться). Кот спросил у всей банды сразу:
     - Он хорошо подумал или как?
     - Оба раза хорошо, - не давая Цапе ответить, сказал Эриш.
     Цапа стороной обошёл Кота. Остановился перед Эришем. В двух шагах. Жучара и Колеш сделали то же самое. Первым ударит Жук. Он не слабее Билхи. Но его удар опасен только для тех, кто Жучару боится. Лёгкий стремительный Ханеш успевал угадать, откуда - и, главное, когда - ударит тяжеловесный Жук. Ханеша Стрелка он боялся. Он только Ханеша боялся по-настоящему. Но Колеш тем временем обойдёт со спины...
     Ханеш бы выключил всех троих. Эришу и с одним не справиться. Магазин, в котором продают только пайковый тростниковый хлеб, - это разве базар, где сбывается человеколюбивая помощь, украденная с распредпунктов? А Эриш - разве Стрелок? После госпиталя... и вообще. И это - главное.
     Опять хрустят камешки. Кто-то спрыгнул с обломков разрушенной башни. Остановился тоже за спиной. Эриш краем глаза увидал школьный свитер. Послышался голос. Писклявый, как у девчонки:
     - Благородные сеньоры... то есть, сэйяры! Четыре против одного - по местным обычаям честно?
     Ответ последовал не сразу. Наиболее краток был Жук (как всегда):
     - Чё-ё?
     - Кто пищит? - сплюнув, осведомился Колеш. - Сеньоры - он как? По-техански обижает?
     - Зараза линялая! - Цапа тоже сплюнул. (Не как Колеш. Через выбитый зуб. Куда там Колешу! Смачнее, длиннее и дальше). - Вали к себе за горы!
     Эриш оглянулся. Стараясь не терять старых знакомых из вида. Впрочем, новое действующее лицо и само продвинулось вперёд, давая себя рассмотреть.
     Ничего особенно Эриш не увидел. Мальчишка как мальчишка. В самом деле техан. Из вновь обретённой Хасано... тьфу ты, Автономной провинции Северо-Восток. Наверное, родители по указу гражданина президента переведены работать на восстановленный завод. Новенькая форма. Гляди ты! Посещает школу! Может, даже - не только для того, чтоб мелкую контрабанду втихаря сбывать. ("Хватай! Крепко хватай, как своё! Себе брал, не надо стал, бери! Ещё надо? Принесу! Дишёво совсем!"). Сколько раз повторено, наизусть заучено... А вообще - обыкновенный. Оттопыренные уши. Веснушки. Светлые волосы. В какой школе он учится?
     - Еду за горы, - пообещал техан. - Северо-Восток в мой план идёт. А ты ответь: четверо против одного - у вас честно? Или нечестно, как везде?
     Цапа обалдел.
     Цапа, действительно, обалдел от такой наглости!
     - Не-на-ви-жу ли-ня-лых га-дов! - проныл он с блатным надрывом. - Это вы папаню уложили под сломанный шест! Вы-ы-ы! Не-на-ви...
     Жук опять оказался самым кратким. Ухнув, он ударил техана кулаком в живот.
     Вернее, ударил кулаком в пустоту рядом с теханом.
     Эриш тряхнул головой. Мир, качнувшись и перекосившись, вернулся на прежнее место. Техан стоял слева от Жука. Жук, пытаясь удержать равновесие, прыгал на одной ноге рядом с плитой, на которой техан стоял мгновение тому назад. Доли мгновения тому назад. Когда линялый переступил? Эриш не успел заметить.
     Жук размахнулся ещё раз. Ударил сильнее.
     И улетел бы с тропы под откос, если бы техан не поймал его сзади за свитер.
     Эриш опять тряхнул головой. Да, техан держал Жука сзади за воротник. Хотя мгновение тому назад он стоял перед Жуком лицо к лицу. Приём знакомый. Из книги, которую доктор привёз Стрелку из Хасх Эне. Шаг в сторону, поворот на пятке (дать противнику место для полёта по инерции), шаг обратно, изящное хватательное движение... Но, братья-асо, знать приёмы - совсем не то же самое, что выполнять их!
     Да ещё и с такой быстротой.
     Как сам Ханеш Стрелок.
     - Ы... ны... - просипел Жук, глядя вниз. На прибрежные валуны калибра мелкого галечника и на стайку серых пушинок - коршунов-рыболовов, маленьких с такой высоты.
     Кот выговорил:
     - Свати бран.
     Эриш вдруг вспомнил: так называлась книга. "Свати бран". "Светлый бой" по-южному (да и по-северному, по-техански).
     Цапа оглянулся на Кота:
     - Чё?
     Кот ответил:
     - Как Билха.
     - Чё? - повторил Цапа. Чуть погодя - ещё раз: - Чё? Ты зачем?
     Эриш вспомнил: пистолет у Кота - не как у Цапы. Не самоделка на спичках. Армейский "Ар - сто два". И этот страх, который возник в душе, был настоящим.
     Но испугаться как следует Эриш не успел.
     Успел лишь кое-что заметить.
     Или нет. Излишне крепко сказано, братья-асо: заметить! Рыхлый шлепок, с которым отпущенный Жук уселся на плиты тропинки. Синее мелькание одежды. Удар. Чуть слышный вскрик. Вот и всё. Кот разглядывает свою опустевшую пятерню, а мальчишка суёт оружие в карман брюк. Не забыв установить предохранитель. Слышно было, как щёлкнул рычажок, умело сброшенный с деления "Огонь" движением пальца. Жук сидит на камнях. Цапа и Колеш стоят, где стояли. Молча. Заговорил только Кот, да и тот - с секундным опозданием:
     - Ты... чего?..
     - Спорить можете. - Мальчишка пожал плечами. - А я опять считаю: благородных разбойников не бывает. Ты куда-то идти?
     Эриш понял вдруг: а последнее относится уже не к Коту. Не к Цапе, не к Жуку, тем более не к Колешу.
     Он прошёл вслед за новым знакомым шагов двадцать, когда на склоне загремели камни. Новый знакомый остановился. Пришлось остановиться и Эришу.
     - Ты... - хрипел Кот, обгоняя их поверху. - Ствол... это... ну... ствол... от... дай...
     - Тут на чистом чентине было сказано: благородных разбойников не бывает! - хмыкнул Эриш. Снисходительные слова вышли сами собой. Как раньше сами собой выходили слова, полные отчаяния. Что это?.. Да ясно, что! Поговорить с Котом тебе хотелось? Как говорит с Котом Ханеш Стрелок. Не выбирая слов. И теперь, когда рядом незнакомый, но (оказалось) надёжный друг, попробуй удержись от соблазнов! - "Последнего Яра" смотрел? Посмотри. Детство вспомни. Отдавший оружие равному отдаст штаны первому встречному. И вообще, "Заветы Тан Ан" гласят: не воруй. В-последних и в главных.
     - Ты, Эр, - за них? Ну да! Не красть по малу, чтобы им осталось сразу всё украсть по крупной! Отдайте ствол!
     Кот продышался. Но говорил с трудом. Так говорят те, кого сильно обидели.
     - Старик Эчета будет ругать, - кивнул Эриш.
     Новый друг достал оружие из кармана. Покачал его на маленькой розовой ладони. Вздохнул:
     - Извините, но пока не верну.
     Пистолет исчез.
     Только что лежал на ладони, оттягивая её вниз, и... вдруг растаял в воздухе.
     Эриш не удивился. Удивился Кот. А Эриш спросил, когда Руины были уже позади:
     - Ты из фестикана? Точно! Афиши про данский фестикан появились... Научи! Тебя как зовут? Давай дружить, а? Вместе прорвёмся, говорил Стрелок!
     Новый знакомый молчал, на ходу пиная ногой пустую пластмассовую банку. Та-ак! То есть, тэ-э! Из фестикана! Если не хочет отвечать.
     Со временем Эриш узнал: Саня его в тот раз просто не понял. Эя - планета земного типа. Сходство между Эей и Землёй - удивительное. Дядя Алим считает: если бы древние скифы (язык которых он восстановил, будучи курсантом факультета программирования Института Космофлота) создали своё государство, к двадцатому веку оно бы сделалось похожим на Хасх Эне. Тётя Аня Гагаркина сравнивает империю Конти с Римской империей, дожившей до двадцатого века. Но здесь не было гладиаторских боёв на круглых, будто циркулем очерченных аренах. Слово "цирк" не возникло. Фестикан стал фестиканом - праздником, который приходит. Приходит вместе с весёлыми, добрыми, сильными, необыкновенными людьми. Редко. Реже, чем хотелось бы. Ненадолго. Чтобы снова уйти. Поэтому новый друг ответил Эришу только на последние вопросы:
     - Зовут Саня. Дружить давай.
     - Странные у вас имена. Са-ня... Ладно, будешь Санеш! Я - Эриш. Где тебя поселили? Были мы вам ценхи, черномазые, а вот поднапёр ваш родственник с юга, который международный авантюрист, - и вы бежите к ценхам прятаться!.. Шучу, шучу. Живи у деда! Я уезжаю. Зарегистрируйся и живи!
     - Сам уезжаю, - сказал Санеш. Забытая банка осталась позади. - Мне в Хасано.
     Эриш уронил сумку. Санеш подхватил её.
     - Идём! - сказал Эриш.
     - В Хасано? - переспросил новый друг.
     - Для разгона - к Яське за гараж. У него сориентируемся.

     ***
     - ...Значит, зелёная тётка опять приходила? - Эриш помолчал, глядя в огонь под шиферным листом. - Гражданка Адит. Была директрисой у нас... а сейчас, значит, -  у них... ясны звёзды!.. Эх, ну как нам двоим пробраться в вагон вместе с  вами... и чтобы никто из больших не заметил?
     - Молча, - сказал Ясь. - Ты сделай смелые глаза и в путь под звуки барабанов. Тебе надо? Надо. Есть слово в родном языке. А как ты своего добьёшься, Эр, - это интересует только тебя одного.
     - У Эра теперь - откарячка от всех работ! - спохватился вдруг Нанеш. - Доктор Ван отмазал его вчистую, он - после больницы... да ещё и герой, семерых из-под завалов спас... кто ж его пустит!
     - Перестарался - хуже, чем недостарался. - Бык вздохнул.
     - Но труд-де-сан-ты ра-бо-та-ют на землях Большого сахарного завода! - Эриш вдруг потерял терпение. - Объясняешь вам, объясняешь, а вы, честное слово, - как на задней парте у окна... Целый день поездом! На сколько это ближе к Полуострову? Бесплатно... то есть, за счёт Республики! Билет не нужен! Именно там, в районе Большого, - перевал Старая граница, который ниже всех перевалов в Северо-Восточных горах! Там раньше была таможня. Учите природопознание, братья-ястребы Асо, если на сэйярские игры не ездите! Исправляйтесь! А я там был. Я даже видел вдали гору под названием Башня Тан Ан, погода была хорошая.
     - Я чё, спорю?.. - Нанеш почесал в волосах.
     - Заодно учите политику, - сказал Ясь. - Деревенские не хотят рубить кугум, они сами наполовину теханы. Санеша свои же зароют! Узнав, что он с городскими ценхами работать прикатил.
     - Ну, ну, пускай попро-о-обуют! - забасил Бык. - Сань Коту мяукнуть не дал, а им не даст чирикнуть! Здоровский пацан! И костёр, вон, зажёг с одной спички!
     "Видел бы Юрка этот костёр", - сказал сам себе Саня, поправляя огонь прутиком. Ну да, разгорелось сразу. А дрова как лежат? Вернее, обломки досок от гаражей. Новые друзья и сами умеют разводить костры. Хорошие они люди. Маленький кругленький Ясь (хотя вообще-то Алеш). Он Сане понравился тем, что невысок ростом. Нанеш - и самый загорелый среди них, почти шоколадный, и - ростом с Юрку. Растёт же народ! И на Эе, и на Земле!.. Иреш почти такой же высокий. Чувствуется: не слабый. Но печальный. Трудно веселиться, когда под мышками - устройства из брусьев. Саня на память подобрал земной термин. Очень старый. Сделалось и самому невесело. (Дядя Лёша Гагаркин после крушения ЭЯ 42  ходил на костылях. Вылечил его монах-отшельник бата Кош). Бык (хотя вообще-то Эн) - личность всесторонне выдающаяся: что - в смысле высоты, что - в смысле ширины, что - в неожиданных своих суждениях. А особенно понравился Сане Эриш. Весь какой-то растрёпанный, худой, но очень сильный и по-спортивному быстрый в движениях мальчишка с беспокойными серыми глазами (не чёрными, как у остальных). Его называют капитаном. А ещё оказалось, что его старшего брата зовут Энар, дедушку - Анар, бабушку - Лани, маму звали Олит, а отца, который был учителем, - Аре... Может, Валька права? Может, Юр зря смеётся?
     Тут - не просто везение! Сразу найти среди двух миллиардов эян того, кого надо найти в первую очередь!..
     - Манхи! - Яська взял палочку подлиннее. Нанеш приподнял за край железо над костром. Яська палочкой пошевелил в углях корни лопатолиста, чтобы жарились, но не сгорали. - Я понимаю. Обрывистый парень... драться умеет... ловкость рук... одно, второе, тридцать третье... но он - тех... с севера, я хотел сказ...
     - Эх, ты! - перебил Эриш. - До чего же ты, Ясь... обтекаемый!
     Бык оглянулся:
     - Аль не виноват. Обмен жирных веществ...
     - Бык, Аль обтекаем по жизни! - опять перебил Эриш. - Всё "с одной стороны", "с другой стороны", "одно, второе, тридцать третье"... - (Эриш досадливо махнул рукой. Тень на железной стенке гаража, за которым проходил военный совет, тоже махнула рукой). - Что вот ещё надо? Какие доказательства? Я разве спорю, Стрелок - один, Стрелка никем не заменишь... но нас опять - ровно пять. Я. - (Эриш показал пальцем на себя). - Ты. - (Он кивнул в сторону Яськи). - Нанеш. Бык. И Сань. Я как капитан принимаю решение. Коли палец. Подписывай.
     Эриш достал из кармана сложенный в четыре раза и сильно помятый тетрадный лист. Развернул. Отстегнул от своего свитера значок с иероглифами "Седьмой класс". Подал всё это Сане.
     - Зачем коли?
     Вообще-то, Саня понял. На Земле, готовясь к экспедиции, он - вместе с Юркой и Валентиной - просмотрел все видеокристаллы о двадцатом веке. Все, которые успел просмотреть. И не только о двадцатом. Но вопросы иногда получаются сами собой.
     - Ты - как дитё... - разочарованно протянул Эриш.
     - Клятва огнём и кровью, - объяснил Нан. - Как у яров. У древних. Настоящих. Которые с каем Энаром...
     - Да не был он каем, сколько раз повторять! Капитан он был! Глава! Командир! И носил только титул кайсан, княжеский сын, венец принять не успел. - (В голосе Эриша вновь прозвучала досада). - Друзья, Сань, - как пальцы на руке. Одному больно - всем плохо. Мы должны тебе верить. Дело будет трудное. Большие считают нас мелкими. Мы должны показать всё, на что мы способны. Придётся крепко держаться друг за друга. Такие договоры авторучкой не...
     - Я знаю, - вежливо перебил Саня. - Извини, я понял твою мысль и берегу твоё время. Отец Сергий показал мне старую книгу. Пергаментную. Даже не бумага. Такая древность! Я и сам считаю: "да" должно означать просто "да", "нет" - просто "нет", клятвы - от лукавого. То есть, от эга. Ехать я согласен.
     - А что ты скажешь через два дня? Клянись сейчас, желательно - без визгу! - Нан прутиком достал из-под железа уголёк.
     - Ястребы! - воскликнул Иреш. - В "Заветах Тан Ан" так и говорится! И святой Онха тому же учил Волка! В "Воле". В предпоследней серии.
     - Мы "Хэдо Зор" не смотрим. - Нанеш опять хмыкнул. - Гражданин президент ругается. А ты, если коленки дрожат, отвернись.
     - Мне вторую операцию делали без наркоза! - Иреш привстал. - У меня сердце слабое, нельзя наркоз. Ты думаешь, я хоть пикнул?
     - Разве коленки дрожат только от испуга? - вопросом ответил Нанеш. Уже не хмыкая.
     - Всё время ты, Нан, кого-то обижаешь, - прогудел Бык. - А ты, Сань, не бойся. Всего-то чуть-чуть подержать на руке. Тута.
     Саня пожал плечами:
     - Я считаю это в лишнее.
     - Значит, коленки трясутся! - (Нанеш вскочил). - А ещё фестиканар!
     Саня опять пожал плечами. Приподнял за краешек железо над костром. Другой рукой отбросил в сторону корни лопатолиста. О них все забыли, ужин мог подгореть. Зачерпнул жар ладонью. Стиснул огненный ком. Слышно было: со звоном крошатся, сминаясь, угольки и гудит растревоженное пламя.
     Других звуков рядом не было. Даже - дыхания. Только потом, когда он высыпал обратно в костёр тускло-багровое крошево и прикрыл огонь железом, Нанеш смог проговорить:
     - Так... в фестикане учат?..
     И пощупал Санину руку. Пальцы у Нанеша были влажные и холодные. И сильно дрожали.
     - Одному этому не учат нигде, - решил уточнить Саня.
     - Ну... хотя бы... - (Нанеш как-то странно вздохнул).
     - Тэ-э-э... - протянул Бык. - Люди-и-и! Я-т думал: дядька про горцев врёт...
     Остальные молча смотрели на Саню.
     Саня видел: в полутьме блестят их глаза.
     Удивлённые - у Быка. Восхищённые - у Эриша. Испуганные - у Яськи. А у Нанеша - завистливые.
     - Да, - кивнул Саня. - Само для себя оно лишнее. Так умеют все, кто просто живёт. Не нарочно. Не для себя само.
     И замолчал, подбирая слова.
     Вот-вот! Думал: если в эянских языках до удивления много слов, похожих на земные, то изучать эянские языки до тонкостей не надо? По-зор!
     - Само придёт? Такое? Само?.. Хей, бата, то е ты! - (Яська вдруг перешёл с чентине на хасхан).
     Мальчишки насторожились. Как бы готовясь бежать куда-то.
     Выскочил из-за угла пёс. Вышел мужчина с очень длинными чёрными усами:
     - Опять они! Сколько раз повторять? Сожжёте машину!
     - Бата... то есть, па! Ничего мы не сожжём! - заспорил Яська. - Мы аккуратно! Уйди ты, зверь, уйди...
     Последнее относилось к собаке, которая, встав на задние лапы, облизала ему лицо.
     - Отряд, костры гасить, с бивака сниматься, - скомандовал Эриш. - Здравствуйте, дядя Тони! Слушай, Ир, у тебя ма сегодня в ночную работает?
     Саня помог Ирешу встать. Иреш - когда выбрались из-за гаражей во дворик, усыпанный обломками цемента, - сказал:
     - Завтра тоже. Платят дороже. Олька дома редко живёт. Брат сам знаешь где. И вправду, Эр: тебе сейчас надо на трудовой фронт. Подальше. Подольше. И без вести пропасть. Твой дед был еле трезвый, он зелёную тётку выставил. Так ведь она ещё раз придёт! Возьмёт полицейского и придёт. Кому какой перепуг, что Анар-нано - Герой Свободы?.. Балкон у нас большой. Спальные мешки тёплые, отец и брат в них спали на снегу. В горах. Правда, третий этаж...
     - Вот настоящий друг! - воскликнул Эриш. - Ты не потомок Говорящих с Небом?
     - Ладно тебе, капитан... Десять раз не заглядывай: пенсионерам паёк выдали, бабушка допьёт бутылку и всё равно уснёт, тогда я тебя сам позову. Дам сигнал. Камешек брошу. Под балконом не болтайся: часовые у вокзала стоят, заметят. Хей, связался я с вами!.. Но не идти же тебе обратно, в конце-то концов!.. Правда, третий этаж... Ладно. Я спущу горную лестницу.




     Последние новости

     Сане приснился дождь.
     Уснули поздно. Когда лезли на балкон дома, от которого уцелели пять этажей (в том числе третий, где жил Иреш), было почти темно. Дождь начинался. Голоса дикторов (рядом был вокзал) звучали гулко.
     - Мы как в чартара виде "Последний Странствующий Яр", - тяжело дыша, проговорил Эриш. - Побег из замка Уры. Хотя и наоборот. Мы-то вверх лезем.
     - Скорее! Скорее! - торопил с балкона Иреш. - Она как раз перематывает ту плёнку!
     - Ир - настоящий друг и счастливый человек! - сказал Эриш, когда помогал Сане втянуть верёвочную лестницу на балкон. - Квартира рядом с вокзалом - не рухнула, упом стоял возле окна - не сгорел. Хау че! Сила бдит! Была бы ещё плёнка цветная, а не чёрно-белый наш перевод!.. Оль! Останови прокрутку!
     - Сейчас всё брошу и остановлю, - пообещал из комнаты девчоночий голос. - Оль! Таракан вылезает! Последний Яр ничего не боялся, кроме тараканов! У него такая хау сатара. Щас он ударится об часы, смотри скорей!
     По экрану на столе бежал чёрно-белый мультипликационный человечек с усиками, в завитом парике, в камзоле сплошь из кружев и в башмаках с огромными пряжками. Он прошибал нарисованные кирпичные стены. Вдруг остановился: ударился головой о нарисованные часы с маятником. Отлетел назад. Уселся в нарисованную кирпичную кучу (которая за его спиной вдруг сложилась в виде кресла). Из середины лба под париком выскочила птичка на длинной пружине. Прокуковала один раз. Человек загнусавил по-контийски, делая в каждом слове по две ударных гласных, а единственную растягивая так, что она становилась длиннее как минимум раза в два:
     - Сквоозь стеенуу проохоодиить уумееюю. Сквоозь чаасыы нее прообооваал.
     - Олька! Вставь хотя бы что-нибудь цветное! - сказал другой девчоночий голос.
     - Между прочим, добрый вечер, - поздоровался Эриш, и Саня не дослушал её слов. - Мне сказали: кто-то дома редко живёт.
     - Она, как Кот, живёт везде, но скоро уезжает, - заверил Иреш. - Это не старый упом. Другой. Собственно говоря, даже не упом, а фаброманд. Со спецпериферией. Музыку наигрывать под запись. Концерты слушать: как там большие играют?..
     - Ну я же говорю! - то ли согласился, то ли заспорил Эриш.
     - Так точно, гражданин капитан, - ставя костыли возле дивана у стены и садясь, сказал Иреш. - Чтобы каждый посильно трудился на общее благо.
     - Покажь, как будешь записывать свою музыку! Я в упомах мала-мала смыслю. Гляну, удивлюсь, хвастну тамошним бабам, - сказала девчонка, которая тогда заговорила первой. Она сидела, развалясь, на диване: голова - на низкой спинке с узорами в виде птиц, пятки - на полу. Ноги были босые, загорелые и исцарапанные. Волосы - чёрные, очень длинные - свободно ложились на красную кофту, рукава которой были оборваны выше локтей. Грубо, наспех, были оборваны по колено и штаны из красной ткани. Очень яркой. В голубоватом свете, который шёл от экрана, ткань буквально пламенела. Запястье левой руки было обмотано, как бинтом, неровной полосой той же материи. Левую штанину украшал намалёванный белилами корабль. Вторая девчонка (она сидела рядом) была одета в синее школьное платье и белые гольфы, её причёска состояла из множества тонких чёрных косичек. Обеим было лет по тринадцать. Но обе выглядели гораздо старше. Как взрослые женщины. Бывают женщины небольшого роста, похожие на тринадцатилетних девчонок.
     - А когда ты уезжаешь, Оль? Куда? Обратно в Аншу Дане? - (Эриш задал вопросы таким голосом, как будто ждал: все - в первую очередь девчонки - дружно засмеются).
     - Труддесант по приговору, - ответила хозяйка огненного сокращённого костюма. - Коров доить. Представил, Эр? Оль Анер - доярка! С ума сойти и не найти тропу обратно! Да, доярка, жирненьких бычков дою... а мне ещё и коров навязали! Тёзка, вот, отмазалась. Вчистую. По общему заболеванию. Ей солдат на память подарил. Счастлива-а-ая! Конечно, со временем взвоет, но пока...
     - Фильтруй отстой! - Девчонка в школьном платье замахнулась хрупким кулачком. На пальце блеснуло кольцо: согнутый гвоздь в три витка спиралью. - У моей нено солдатская хворь была всю жизнь, и умерла нено ста пяти годов в отличном самочувствии!
     - Эр! - позвал Иреш из кресла. - Они сейчас друг друга изрежут, успей желание загадать! Ты сидишь пред одноименными. Контийцы - па рассказывал - смеялись: каждая вторая женщина у нас - красавица, каждая вторая красавица у нас - Олит. А здесь вообще каждая первая. Обе.
     Эриш сел на пол рядом с диваном, отодвинув в сторону босые ноги. Саня сел рядом с Эришем, стараясь не задеть ноги в белых гольфах. Эриш сказал:
     - Кстати! Олька! Ну, которая... да, ты. Пред тобою - странствующий яр Санеш, каковой твоего Котяру на приём взял.
     - Это он? - сказала первая девчонка. Босые ноги вдруг исчезли из поля Саниного зрения. С дивана свесилась голова. Чёрные волосы полились на пол. - Я думала: что-нибудь такое... билхообразное...
     Экран вспыхнул угловатыми ("под старину") белыми буквами контийского алфавита: "Последний Странствующий Яр". Буквы разлетелись. Их расшвыряла, опрокинув, упряжка вороных лошадей в кружевных хомутах, в завитых париках и в ажурных манжетах. Следом шёл эпизод, который должен был начаться позже: на харру-карету главного действующего лица - невезучего, рассеянного месье, ничуть не похожего на яра, тем более яра странствующего, - напали бандиты. Гнусавая стрельба из громадных пистолетов с раструбами на стволах перекрыла собою гнусавый конский топот и плывущий гром колёс. Фонограмма была повреждена. Вдвойне гнусаво звучала речь главного героя, который, как тесто из квашни, до половины вытек в окошко:
     - Друзья-ы-а! Буде вы - молодцы славного Ачеты, я еду говорить с оны-ы-ы-ым!
     - Кусок отгорел, пришлось вырезать, - сказал Иреш, как будто бы что-то объясняя.
     Эриш понял, что:
     - Но как ты её склеил? Контийскую плёнку склеить в принципе невозможно, кассета при вскрытии вся распадается!
     Ир хотел ограничиться загадочной улыбкой. Но ограничиться не смог:
     - Есть такое слово - надо... и есть большая дыра в моих финансах...
     - Ачета-ы-а - я-а-ы! - прогундел один из бандитов на экране: самый усатый и самый оборванный. - Говори! Но скорее! Пора вершить дела дневные, близится время вечерней моли-и-итвы!
     Саня смеялся вместе со всеми. Очередной шедевр эянской кинематографии заинтересовал его постольку, поскольку мультфильм шёл на экране компьютера местного производства. Дополнительный шнур в оплётке из хлопчатобумажных ниток тянулся от эбонитового шкафа - процессорного блока - к громадной (как минимум метр) клавиатуре с рядами выпуклых кнопок, на которых белели иероглифы. Другой шнур, в оболочке из резины, присоединял к компьютеру лакированный ящичек с рукоятками настройки, матерчатой сеткой поверх овального динамика, двухмерным экраном и дверкой для кассет контийского стандарта. Кассета тихо жужжала внутри. Плоский монитор давал картинку. До сих пор - в чёрно-белом варианте.
     - Родные края! - декламировал Последний Яр, вращая тростью. - Ах! Ах! Страна красавиц и разбойников, я тебя узнал!.. Ачета, где красавицы?
     - Оль! Сейчас он увидит беззубую и уронит палку себе на башмак! - завизжала первая девчонка. - Оль! Гляди! О-о-оль!
     - Да знаю я!.. - Вторая Олит чесала пальцем среди косичек. - Почему вы все такие маленькие?
     Яр проскакал по экрану на одной ноге, старательно вереща и держась белыми перчатками за другую. Дочь атамана (множество косичек и огромные серые глаза под длинными ресницами) тем временем подошла к его упавшей трости. Поддела её мизинцем. Ухватилась за неё рукой. Двумя руками. Вытянулась вся. Как будто была из резины. Всё-таки подняла. Как штангу. Звучно провалилась в землю под её тяжестью.
     - Детище моё, - загнусавил атаман, когда она, подтянувшись на трости, будто на турнике, выбралась обратно. - Замуж я тебя за него выдам, и ты его, дочка, слушайся!
     - Ыж пшыныма-а-а-ю! - ответила она: ей мешали говорить последние уцелевшие зубы, которые торчали из-под изящного носика вверх и вниз, перекрещиваясь, будто половинки ножниц.
     - Мелочь! - раздался голос старой женщины. Не из динамика. Из-за двери. - Новых соседей дочка плохо спит.
     - Тащите её к нам! - крикнула вторая Олит, продолжая чесаться. - Задрали! Опора нации! Вонючее стадо! Сами выспаться не могут - и детей таких же наплодили!
     Первая Олит потянулась с дивана к видеоприставке. Чёрные волосы опять упали до полу. Звук исчез. Затем стал оглушительным. Эриш лёг на пол. Со старательным кряхтением выпрямился. Подложил руки под голову. Саня сделал всё то же самое. За сутки (первые сутки на планете) он прошёл... сколько же километров он прошёл и проплыл? Глаза закрывались. Ненадолго проснулся он, когда рядом - как раз между ним и Эришем - спрыгнула с дивана первая Олит. В сокращённом алом костюме. Чтобы отогнать сон, Саня попробовал вспомнить, что означает эта мода, которая (Витя говорил) возникла весной. Почему здесь готовы платить любые деньги за красные кофты с оторванными рукавами и за красные штаны с оборванными штанинами? Зачем бинтуют левое запястье красной тканью? Всё это здесь что-то значит! Что?.. Эриш схватил девчонку за ногу. Девчонка извернулась. Сцапала его за волосы. Последний Яр на экране вопил: "Сударыня! Сударыня! Позволю себе не позволить вам это себе позволить!" Снова стукнули в дверь. Иреш пообещал:
     - Юбки, вот я вас обоих костылём! Пришли, ушли, а мне рассказывать, чего ради здесь - ночной сеанс с элементами альпинизма!
     Эриш крикнул первой девчонке в ухо:
     - Оль! Ты ногти пилкой обпиливаешь?
     - Ну тебя! - ответила другая Олит. В школьном костюме. - У неё само всё правильно растёт!
     - Обгрызаю, коль шибко длинные! - уточнила первая Олит, отпуская Эриша и возвращаясь на диван.
     - Загар - тоже само? - съехидничал Эриш. - Жарилась все дни на пляжах в Анше, за компанию с мальчиками в плавках! Там север! Там ближе к экватору! Солнце - хой-хей!
     "Север... ближе к экватору... - повторил про себя Саня. - Да, мы ведь в южном полушарии Эи..."
     - Ну вас! У наших девчонок загар - с пелёнок! - крикнул Иреш. - Кто ближе всех к клавиатуре? Клавиатуру - мне сюда! А то - костылём!
     - Не у каждой! - заспорил Эриш. - Гонит! Да и зубы не у всех такие ровные!
     - Хочешь, укушу? - тихо спросила первая Олит.
     - Кусай, - тихо ответил Эриш. - Я не боюсь.
     - Кота - тоже?
     - Никого не боюсь.
     - Да ладно...
     Иреш поднялся из кресла и нажал на клавиатуре какую-то клавишу. Звук сделался нормальным. Первая Олит прошептала восхищённо:
     - Крут браток! Надо и самой запомнить...
     - Зубы ей выбьют тамошние бабы, - по привычке громко сказала вторая Олит. - Сделают как у своих. А то и не придётся ничего делать, вся национальная кухня там - сахарные отходы и тыква, зубы сгниют на раз-два-три. Красивая вернётся.
     Эриш и первая Олит сели рядом на полу. Эриш взял её ладонь в свои ладони. Девчонкина рука была великолепной формы, хотя слово "маникюр" к исцарапанным грязным пальцам не подходило. Загар был тоже великолепен. Не природный смуглый оттенок кожи. Ценою многих усилий и многих месяцев, проведённых на пляже, достигнутый загар! Ровные белые зубы казались ещё белее на тёмном лице. Чёрные волосы вздрагивали от дыхания.
     - Хой, ты... - говорила она. - В школу ходишь... На работу будешь ходить... Не всасывайся!
     - Что?
     - Не будь как они, Эр!
     - Кто тебя распропагандировал? Твой Кот?
     - Гуляет он мимо, полуопущенный! Котяра Бешеного сдал. Кабан дрался с собаками, а он оставил его одного и убежал в горы. У меня глаза есть. Вижу, кто какой. И мозги есть. Знаю, кто для чего. Враньё сказала? Всосёшься. Устроишься на работу...
     - На Большой завод. Буду лётчиком-испытателем. Настоящим. Не как мамины майоры.
     - Ладно, хва ля-ля, вошек подхватишь... ну, иди... подрасти хоть чуть-чуть... - шептала Олит. Саня видел, как она отталкивает Эриша забинтованной рукой. А сон уже снился.
     Тот сон. О дожде. Земном дожде, которого не боялись одуванчики на полянах вокруг школы. Дождь шёл, а они цвели. Не закрывались. Шелестели капли. Цветы отряхивались - и продолжали упрямо цвести. Саня старался не мять их. Он даже разулся. Босиком по сырому лугу вышел к реке. Поднял лицо навстречу тучам. Раскинул руки в стороны. Мысленно поздоровался: "Мир, ба дар!" Так учил всех троих - Юрку, Валентину и Саню - Юркин отец Алексей Иванович. А он учился у воинов-ханхов клана Ный. Что означает: Мы. На хасхане. Эянском языке, который перекликается со множеством земных языков. Приветствие означает: "Мир, здравствуй!" Эя - это на контине, чентине и кенойте. Хайхасы называют свою планету: Мир. Следом вышли к реке Юр Гагаркин и Грозная Валь. Юр сердился. Он говорил:
     "Слюнтяйство! "Хотя бы просто быть рядом"... Такое может придумать только девчонка! Мы не просто будем рядом! Мы доделаем то, что они начали, а главное - сделаем то, до чего они не доберутся никогда. Слушай меня здесь! Смотри внимательно!"
     Грозная Валь слушала. И очень внимательно смотрела, как Юр строит перед собой голограмму. В воздухе, оттеснив земные дождинки, зазеленела эянская Великая Равнина вдоль реки Асор. Такой она была в древности. Пока её не распахали, не изрезали каналами, не засадили кугумом - сахарным тростником, от которого Ченти получила своё второе имя: Сота, Сладкая. Высокие травы вроде земных ковылей. Приминая их, летит чёрный конь. На всаднике - воронёная кольчуга поверх тёмного одеяния из крепкой кожи и синий плащ. Длинные волосы всадника, перехваченные обручем на лбу, взлетают, как чёрные волны, и опять текут с плеч. Вдалеке - другой всадник. Конь - рыжий. В Хасх Эне предпочитают рыжих коней, у Великого Волка был именно такой жеребец. Светлые волосы ханха собраны сзади в длинный хвост. Татуировки на лице нет. Витя говорил: она всё равно выцветает у истинных потомков Тан Ан, как заживают у них любые раны. Поверх зелёного халата, шитого узорами в виде птиц, - кожаный панцирь. За спиной - перевязь для двух мечей: золотые рукояти-драконы вспыхивают над могучими плечами. Так удобнее в конном строю. Ханх выхватывает оба меча, видя, как яр обнажает свой эче с белым ястребом на гарде.
     "Смотри! Ты, Сань, тоже. Смотри!" - повторил Юрка.
     Между теми двумя - благородным асом из дружины кая Ченти и ханхом из ближней сотни гал кая Великих Пастбищ - встал третий всадник. Белый конь. Серебристый скафандр вместо лат. Алексей Иванович Гагаркин после крушения ЭЯ 42 долго не мог ходить без жёсткого скафандра. Но ездить верхом он научился за день. "Будто всегда знал, как верхом ездят, но забыл... а потом вспомнил. Атха даже не удивляется. Говорит: Лёх, память предков..." Но лицо у всадника - Юркино. Таким Юр будет, когда вырастет. Юр недавно закончил новую компьютерную программу "Твой портрет через двадцать лет". Опробовал её - как все свои изобретения - на себе. Программа нарисовала его именно таким. Саня знал: Юрка до последней минуты надеялся, что программа изобразит его похожим на предка, на Юрия Гагарина. Знал. Но не сказал никому. Даже Валентине. Всадник поднимает безоружные руки, словно ставя защитное поле между ярами.
     "Вот что мы сделаем, Валь! - говорил Юр. - Пока они там ещё не поубивали друг друга, мы должны сделать это. Земляне прошли весь путь навстречу друг другу, эяне - нет. Мы для них - старшие братья по разуму. Пускай слушаются!"
     Эянский дождь вторил земному дождю из сна. Эриш вылез из-под расстеленной брезентовой палатки (которая служила общим одеялом), чтобы закрыть форточку.
     - Ды-ды-ды! - стучал он зубами. - Ос-с-сень!
     - Разъяснеет, - сказал из темноты Бык. (Когда он появился здесь?) - Упом настройте тихо. Людям надо спать перед работой.
     - Вот пускай и спят, как твой папаня! - сказал Эриш.
     Бык вздохнул:
     - Я с детства боюсь, когда он пьяный! Отрубился опять на середине прихожки. А мама - в третью ночь.
     - Сам настрой, - сонным голосом пробубнил Иреш. - На клавиатуре спишь ты.
     Все они - Бык, Эриш, Иреш и Саня - лежали на диване, укрытые палаткой. Девчонок не было. Дождь шумел за окном.
     Щёлкнула кнопка. Застрекотали в динамике радиопомехи. Сначала - громко, затем - всё тише. Бык регулировал звук. Пробился голос диктора:
     - Мир грядущий должен жить без войн. Кому нужна война? Только нашим врагам, которые изо всех сил стремятся её затеять. Мы должны сделать всё, чтобы войны стали невозможными. Чтобы никто не смел тревожить мир. Все средства приложить. Стараться изо всех сил. Трудно? Страшно? Иной раз больно даже? Но - надо! Есть такое слово в родном языке.
     - Трудно, больно, страшно... - сказал экрану Иреш. - Вот, беги да прилагай всё сам! Ко всем местам, мыслимым и немыслимым. Чё других загоняешь?.. Бык, переключи. Тошнит! Завтра я возьму утюг, и мне оттуда скажут: "Надо! Есть такое слово в родном языке".
     Эриш приподнялся:
     - Оставь, Бычара. Про Цикаду передают.
     - Про кого? - не понял Бык. - Ни фига не видать. Полосы, полосы...
     - Дай, я настрою!
     Эриш выкрикнул это таким отчаянным голосом, что Саня понял: пора в самом срочном порядке проснуться. Но пора-то пора... Всё цвели, цвели перед глазами одуванчики...
     Динамик трещал. Голос диктора делался еле различимым:
     - Самый маленький капрал. Рикеш Цикада. Так ласково называют его старшие товарищи по службе. Посещал лётный клуб, не забывая отлично учиться в школе. Затем он - войсковой ученик. Рядовой. Рядовой первого класса. И теперь на нём капральские петлицы. Личный пилот командующего военным округом Северо-Восток.
     - Вот каков Цикада! - пробасил Бык. - Я думал, наш Стрелок туда забрался! Под видом, что исчез, когда уехал к родным в Аншу.
     - А я думал и думаю: наш Стрелок умнее, - сонным голосом то ли согласился, то ли возразил Иреш. Это - особенность чентине как языка. Иной раз не понять, спорят люди на нём или, наоборот, соглашаются. - Ма Цикады была дежурной машинисткой. Её тоже расстреляли, чтоб никто не знал, кого к президенту по ночам возят. А ты, Эр, зря облизываешься. Труба тебе в зубы, марш трубить! Но по большей части - щётка. Зеркалить им сапожищи. Только со временем, после долгих терпеливых упражнений выйдет из тебя обыкновенный большой капрал... если в первые полгода ты не повесишься, а в следующие четыре с половиной не сопьёшься.
     - У Эра в семье - три Героя Свободы: брат, отец, дед! - напомнил Бык.
     - Тогда на кой фиг он в школе выступал? - поинтересовался Иреш. - Нельзя ж вот так...
     - А как можно, Ир? - нехорошим голосом спросил Эриш.
     - Молча, Эр.
     - Мужики, мужики... - пробасил Бык.
     - Ну да. - Эриш сел. Кивнул. Его тень на стене так же кивнула лохматой причёской. - Думать одно, делать другое, врать третье... и ещё понадобится не забывать, кому что врал. На уроках читать стихи про сите президента. После уроков шёпотом пересказывать, что болтают про сите президента. Как Аль.
     - Не как! - (На этот раз Иреш точно спорил).
     - Тогда как, Ир?
     - Объясняю, Эр, для особо талантливых: как надо. Делать то, что нужно тебе. Говорить то, что нужно им...
     -...думая третье и стараясь не перепутать!
     - Мужики, мужики! - Бык тоже сел. - А ты, Эр, не ори. Народ вокруг - усталый.
     - Всё равно я туда пробьюсь, - тихо сказал Эриш. - И в кого вы с Яськой, Ир, такие умные?
     - Мы самое грамотное поколение за всю историю Ченти, - ответил Иреш. - Мы поколение, рождённое свободным, мы рождены, чтобы легенду сделать былью, "Завет Тан Ан" для нас - не просто книга с пылью, мы прочитаем между строк слова Вселенной. Кто не хочет дураком быть, тот и умнеет тихонь...
     - Я, между прочим, серьёзно! - перебил Эриш. - Я, действительно, готовлю себя к подвигам.
     - Беги, беги. А то граждане капралы начнут сами себе сапоги чистить.
     - Ладно, Ир. Тебя - прощаю.
     - Мужики, мужики... - повторил Бык. - И зря ты, Ир. Плохое разве дело? Человек готовит себя к подвигам. Энешу, его старшему брату, знаешь сколь годов было, когда он стал разведчиком в армии Свободы? Пять годов! Считать не умел, пальцы загибал: вот столько у контишей танков, столько - пушек, столько - пулемётов. Эр! Ну объясни ты Иру всё сам! Тогда, на гаражах, я плохо запомнил.
     - Никто тебя, Ир, не обвиняет, - слышал Саня. - Но подвиги должен совершать не случайный человек. Не первый попавшийся, которого, на улице отловив, за шкирку взяли: всё, ты у нас будешь подвиги совершать, давай-ка быстро, есть такое слово - долг и такая статья за неисполнение. Дядя Тонеш, Яськин па, напивается только два раза в год. Знаешь, когда? Когда новобранцев привозят. "Хой, ма, - говорит, - опять во дворах ловили, бедная, бедная авиатехника!.." К подвигам человек должен готовиться. И я подхожу для этого больше...
     -...чем кто-то, не будем тыкать пальцем! - закончил фразу Иреш, звучно стуча пальцем по своей груди.
     - Чем многие, Ир, - поправил Эриш. - Хотя большие отводят всем мелким одинаковую роль: ничего не делать для того, чтобы стало лучше, и... мучиться от того, что мир до сих пор не стал таким, каким он должен быть. Они просто не знают, куда засунуть нас: чересчур умных, но пока слабых. А мы уже сейчас можем многое! Мы незаметно сделаем своё дело! Энеш сделал. Когда в пять лет стал разведчиком, а в двадцать - капитаном ястребов.
     - Лейтенантом, Эр.
     - Капитаном, Ир!.. Брат Ханеша Стрелка тоже сделал. Когда в пятнадцать лет уехал строить Большой канал. Вот люди! Не боятся! Изо всех сил живут! Нам тоже чуть-чуть потренироваться - и со временем мы... Только терять время не хочется. Некогда чужие сапоги чистить. Потому я должен пробраться на Северо-Восток к Энешу. Я и Санеш. Что представляет из себя Санеш, вы знаете.
     - Мой старший брат тоже каналы и тоннели строит... достраивает, скажем так...
     - Ир! Скажи что-нибудь серьёзное!
     - Уговорил, красноречивый. Внемли. Гласят "Заветы Тан Ан": человек грядущего растёт среди людей сего дня. Будущее рождается среди былого и, не сразу оное сменяя, живёт среди него. Ты спросишь теперь: отчего старое не в силах помешать новому? Отчего, сказать больше, старое не в силах убить новое?.. Видал, Эр! Видал, какой Ир серьёзный?
     - Эриш! - оживился Бык. - Ты меня возьми! Там у них, где Эн воюет, письмо и счёт экзаменом сдавать не надо. - Бык вскочил. Быстро, проворно, несмотря на свои габариты. Потянулся с дивана к стене, расписанной красками как ковёр. Там, среди акварельных аистов, висел меч. Деревянный. Самодельный. Из рейки забора. Бык схватил его, оторвав от гвоздя шпагат, на котором меч висел. - Вижу и говорю всем: хау - причина и основа всего, причина и основа себя самой, ибо она - всё и всё - она. Хау возвеличивает великих и уничтожает ничтожных. Хау пребывает в вечном неостановимом движении. Хау переходит от предков к потомкам и от потомков к предкам, от родителей к детям и от детей к родителям, от ушедших к оставшимся и от оставшихся к ушедшим, от слабых к сильным и от сильных к слабым, от рабов к хозяевам и от хозяев к рабам, от побеждённых к победителям и от победителей к побеждённым, от друга переходит к другу, от обиженных переходит к мстителям. Хау предков моих - Тан Ан, рождённых под лазурным солнцем, не покидай меня! От чего простой человек гибнет, придало силы ястребу! Низвергни меня в пламя - погаснет пламя, жар огня в мою кровь войдёт. Низвергни меня в волны - улягутся волны, ярость их в кровь мою войдёт. У меня глаза красным светом ещё не светятся? Ну-ка, гляньте!
     - Видики в Анше снимать перестали, филиал студии "Континент Ак" оттуда уехал обратно в свою Конти ещё весной, - напомнил Иреш. - Все чужие уехали... кроме авантюриста международного, который помогает хотам против наших. Зря стараешься. Верни палку туда, где была. Стишок про сите президента выучить - ты у мамы глупенький, а "Меч с белым ястребом" наизусть рассказал.
     - Вдруг снимают? - хмыкнул Бык. - И вдруг - свои? До каких пор нашу историю будут снимать контийцы?
     - Хотя ведь... ястреб истину глаголет, - подумав, сказал Иреш тоном примирения после долгой ссоры. - Наши теперь сами снимают нашу историю. Рекламку нового чартара вида смотрел? Её часто крутят. Называется "Брат капитана". Чартара вид легче сделать. Там живых артистов не надо подбирать, если наши, впрямь, глупей контийских. Рисуй на упоме сразу всё, как советует гражданин президент в последней речи...
     Саня скомандовал сам себе:
     "Исследователь Сухинин! Ты должен окончательно проснуться! Вот сейчас, на счёт "три", ты перестанешь моргать глазами. Раз... Два... Два с полов... Это что такое?"
     Глаза перестали моргать. Сами. Без приказа. Перед лицом (Саня лежал с краю, подсунув под голову свою одежду) блестела серебристая биоткань. Не хэбовый свитер. И не суконные штаны, которые были с таким успехом имитированы днём, ещё до встречи с Эришем. Ботинки тоже приняли земной вид. Не эянский школьно-истрёпанный, со шнуровкой (как старший брат Витя говорит) по межпланетному лентяйскому способу: до середины. Хорошо, что новые друзья смотрели на Быка. Даже на экран упома не смотрели.
     Экран пестрел полосами помех. Одно изображение накладывалось на другое. Одно - чёрно-белое. Только и видно было: волосы у мальчишки на экране - тёмные, кепи - светлая, биплан, возле которого мальчишка стоит, - в камуфляжных пятнах. А сквозь серую картинку временами пробивался цвет. Тоже лицо человека в форме. Совсем другое лицо.
     - И о спорте, - весело сказал динамик. - Победа сборной Республики на чемпионате в Тэ Ра широко обсуждается...
     - Можно выключать. - Эриш вздохнул. - Бык, уйди с клавиш. Или сам выключи. Детям спать пора.
     Бык достал из-под себя клавиатуру. Чёрно-белое изображение, дрогнув, расплылось. Зато цветное сделалось ясным. И все (кроме Сани) в один голос воскликнули:
     - Опять он!
     С экрана смотрел на них человек. В смысле - эянин. Очень молодой. Хотя, конечно, взрослый. Двадцать лет. Красивый. Даже на Земле он многим (в том числе Терёхиной) нравится, а здесь... Загорелое рыцарское лицо волевых, но не жёстких очертаний. Аристократический - с горбинкой - нос. Светло-русые короткие волосы. Светлые брови. Серые глаза. Мощную шею облегает высокий стоячий воротник со знаками различия в виде оскаленных волчьих морд. Широкая грудь обтянута форменной одеждой, напоминающей комбинезоны Космофлота, и перекрещена ремнями перевязи для двух мечей. Звук еле пробивался. Хотя человек говорил. Спокойно, размеренно, как только что - диктор. Глядя перед собой. В глаза всем слушателям.
     - Дают линялые! - Иреш оглянулся на Саню. - Восходит луна, и глушить "Хэдо Зор" бесполезно. Луна в роли отражателя!
     - А врёшь: "Я музыкант, я музыкант, я в технике не разбираюсь..." - напомнил Бык, вешая меч.
     - Правду вру. Я только заметил, и всё. - Иреш взял клавиатуру, нажал две клавиши. Появился звук.
     - Хал кхай Великого Пастбища - не злодей, - раздалось из-под материи, которой был прикрыт динамик на видеоприставке. - Сила предков, которая дана мне от первого дыхания моего, сама по себе не добра и не зла. Дело в том, о подданные, как её применит наделённый силой. Что касается меня, то я всего лишь не мешаю никому делать выбор. Выбирать судьбу. Выбирать словами, но чаще всего - поступками. Звёздный странник Святой Онха учил: слово бывает лживым, но поступок всегда правдив, человек делает то, что он делает, поступки - речи силы. Я всего лишь отдаю каждому из вас ту судьбу, которую каждый из вас уже выбрал по мере данной ему силы, выбрал своей предыдущей жизнью. Вот что делает хал кхай. И он не любит, когда те, кто совершил выбор, трусливо отказываются от ноши. Таких будут карать. Заблудший достоин снисхождения, власти направят его на истинный путь. Трус и лентяй - нет. Страх и лень - два тягчайших греха, которые в "Заветах"...
     Экран погас.
     Иреш оттолкнул от себя клавиатуру:
     - Знать бы, что он говорил на своём южном хасхане! Северный теханский я понимаю.
     - Дядька понимает и южный, - зевая, пропыхтел Бык. - А кто это? Артист, который в ихней "Воле" Волка играл? Ну, в самом конце. Когда Волчонок вырос. Это вид или передача?
     - Вот какое их "Цвет Вид"! - сказал Эриш.
     - А то! - хмыкнул Иреш. - "Воля", пока не глушили, цветная шла. Упом у меня ещё старый был. Старые упомы хорошо берут цвет. Яркое всё. Кровь, например, - кра-а-асная...
     - У нас упом тоже старый был, Ир.
     - Ес-тес-сно! Старые упомы лучше! Потому что - настоящие! А твоя ма была не где-то там, а на Большом зав... Хой! Снова руки!
     Эриш быстро отвернулся.
     Саня подумал:
     "Зря Онха говорил от имени великого кая Хасх Эне! Дядя Зор Танар - осторожный политик и даже ему припомнит такие разговоры о силе предков!.. А что с Ирешем? Почему он дрожит?"
     Иреш не просто дрожал. Его ноги и особенно руки дёргались от судорог.
     - Ир! - окликнул Саня. - Давай, я тебе помогу.
     - Пройдёт, - вместо Иреша ответил Эриш. - Он не заразный. Лечили, лечили, только хуже парню сделали.
     - Просто погода меняется... - стуча зубами, выговорил Иреш. - Когда погода меняется, мне всегда вот так... то был дождь, а то вот звёзды...
     Эриш обернулся к окну:
     - Правда! Звёзды!
     Эянский дождь за окном давно перестал. Сквозь стекло и тонкие шторы рвался в комнату свет звёзд. Не земной Зодиак, пересыпанный крошевом Млечного Пути. Сияющий вихрь во всё небо. Звёздная метель. Над вокзалом, как прищуренный глаз, светилось Око Вселенной. Скопление звёзд в центре Галактики. Витя о нём говорил. Показывал видеокристаллы. Да много ли всё это значит по сравнению с тем, что увидал сейчас Саня, когда Эриш отдёрнул штору!
     Как опишешь, как заснимешь небо Эи - планеты жёлтой звезды Салар? Небо спирального рукава Галактики. Не тех окраинных галактических пустырей, по которым двигается Солнце...
     Саня спросил:
     - Где Всадник?
     - Грамотный, грамотный техан, - всё ещё дрожа, сказал Иреш. - В школу ходил не окурки докуривать.
     Бык спросил:
     - Так, это в созвездии Всадника живут Говорящие с Небом?
     - На планете, которая вращается вокруг звезды в созвездии Всадника, - уточнил Иреш. - Голубая звезда! Вон, в форточке.
     - Да-а... ты говори-ил!.. - Бык задумался. - Дети лазурного солнца и изумрудной зари!.. А ещё... ты помнишь... когда мы сидели на Яськином гараже... ты помнишь? Ну, ты говорил: сейчас мы смотрим туда, а там другие пацаны глядят оттуда на нас. Не знают, что мы есть. Или знают. В общем, Тан Ан - всё-таки правда!
     - Всяко правда, - хмыкнул Эриш. - Эн их своими глазами видел, когда ему было лет пять.
     Саня мысленно приказал одежде принять эянский облик. Та послушалась. Хоть и не в полном смысле слова живое существо, по сути дела - биоробот, но всё-таки относительно разумное! Более разумное, чем грузовой сорокорук. Защищает, греет, лечит. Даже плавки сделались вполне эянскими, когда Саня, обходя диван, подходил к Ирешу со стороны дверей. Неудобными. Грубыми. В толстых выпуклых швах.
     - Ир! - позвал Саня. - У тебя это после взрыва?
     - Что? - переспросил Иреш.
     - Болезнь спины.
     - С рождения. Почти с рождения. Мама под газом была, я вывалился из пелёнок. - Иреш секунду подумал. - А что? - Ещё подумал. - Откуда ты знаешь, что - спины? Что - не рук и не ног?
     - Ну... Валька Терёхина лучше лечит, но её, Ир, наши поймали... не выпустили из звездолёта... значит, я сам. - Саня тоже на секунду умолк, собирая нужные слова. (И по ходу думая, следует ли говорить так много в первый раз). - Одним словом, у тебя на костях оказалось... замыкание оказалось, Ир... нервный корешок прижат... я сделаю рукой тепло, твои кости начнут сами себя лечить... и ты пойдёшь без операций.
     Иреш вздрогнул:
     - Как у вас в Хасано делают знахари гор?
     Саня сел рядом. Мысленно собрал на руке тёплый шар. Иреш вздрогнул сильнее. Его тёмные глаза сделались ещё темнее и больше:
     - Как ты это? Подожди... не... на... до... по... до... жди...
     Он привстал. Отполз. Дрожащей рукой оттолкнул от себя Санину руку.
     - Тебе стало хуже, Ир?
     - Да нет... Просто не надо... - Иреш перевёл дыхание. Покосился на Быка и Эриша, которые смотрели в окно. - До конца не надо... чтобы только перестала болеть, когда погода меняется...
     - Безвредно, - сказал Саня. - И не колдовство. Законы природы.
     - Знаю я... - Иреш мотнул головой. - Тех... то есть, Санеш... я понял, кто ты такой. Я верю. Стрелок говорил: вы не ушли. Не бросили нас одних. На этой планете. Спасибо. А до конца не лечи. Только чтобы перестала ныть.
     Саня молчал. Исследователь института истории должен уметь дослушать до конца всё, что говорят. А Иреш сказал ещё не всё. Не всё, что ему хотелось.
     Новый друг опять скосил глаза на Быка и Эриша:
     - Санеш! Ты, наверное, недавно прилетел. Удивляешься: дикий эянин Ир не хочет быть здоровым. А для чего мне здоровым быть? Чтобы меня в солдаты забрали, как старшего брата? В армию, которая не умеет воевать с врагами, но очень жестоко воюет сама с собой? Брат дрался, чтобы над ним не издевались. Одного придурка зашиб. Сейчас каналы строит. И моя сестрёнка... ты её видел... с подружкой... думаешь, она - как её подружка, да? Мы близнецы. Талант, который нам дали на двоих, весь достался ей. Стену разрисовала - все гости пальцами тыкают: ковёр или не ковёр? Стихи перестала писать только потому, что забыла знаки с тех пор, как ма выгнала её из дома. "Ир хотя бы инвалид, у него хотя бы пособие, вались отсюда, чтоб скорей тебя забрали на Канал, там - всех кормят..." А зачем Ольке талант? На работу ходить? За грязные бумажки, на которые купить нечего? Кем её могут сделать? Артисткой? Ну, ну. Кто её пустит дальше клуба, если ма - уборщица, па на Большом тоннеле умер, а брат до сих пор сидит? Хотя, конечно, граждане равны!.. Кем ещё? Модельером? Кто сейчас модельные платья шьёт? Те, у кого мужья - с тыловыми пайками по фронтовой норме? Одним словом... оставь. Чтоб только не болело, когда погода... и когда я попсихую.
     "В каждом полку есть оркестр!" - хотел сказать Саня. Но вовремя вспомнил: наблюдатель института истории должен уметь слушать, когда надо... и, когда надо, ничего не говорить.
     Эриш вернулся под палатку. Позвал Быка:
     - Хватит считать звёзды! А вы - хватит бакланить, давайте спать! Мы "Хэдо Зор" не смотрели! Отбой.
     "Отбой так отбой", - мысленно согласился Саня.




     Резонанс

     Исследователь Сухинин проснулся раньше всех. Вылез из-под палатки. Начал делать разминку. Оглянулся в сторону одежды: проконтролировал. Всё поняла или не всё? За диваном (левый справа, правый слева) разместились эянские башмаки, зашнурованные в согласии с межпланетной лентяйской модой: ровно до середины. Хотя почему - лентяйской? Ну, бывает людям некогда совать в дырки неудобную лохматящуюся тесьму... В головах лежали вполне эянские школьные штаны и вполне эянский школьный свитер. Умеренно помятые: стрелки на штанах ещё видны. На свитере - значок с иероглифами "Седьмой класс". Как у Эриша. И с виду совсем как эянский. Понять, что это не металл, можно разве что при серьёзном осмотре. Хорошо работает Валькина биоробототехника. Гораздо лучше, чем Юркины энергополя!
     За стеной бормотал динамик. За другой стеной лилась вода. Заплакал младенец. Раздались ещё какие-то звуки. Металлическое постукивание. Шум воды утих. Женский голос сказал строго:
     - Вот-вот! Страна испытывает трудности, а вы льёте столько воды! Учитесь умываться экономно! Как в походах умывались солдаты армии Свободы.
     - Что нужно ответить? - спросил другой женский голос. Не такой строгий.
     - А я чё? - спросил в ответ третий голос. Тонкий. Видно, мальчишеский. - Я просто...
     - На свете ничто не просто! - перебил первый. - Особенно сейчас. В трудное время.
     - Уж я с ними поговорю, сите, - заверил второй. - Уж я им мозги подтяну-то!
     Первый голос прокашлялся. Спросил:
     - К слову, граждане! Я, наконец, должна узнать: он здесь проживает или только зарегистрирован?
     - А-а! Где Иреш живёт? - Второй голос заулыбался. - Вон там, сите. Вон ихняя дверь. Я покажу, идёмте.
     - Сама пройду! Что за сэйярские церемонии? Как в старое время!
     - Да я хотела как милей для вас, сите...
     - Это что? - Перед дверью комнаты Иреша, снаружи, скрипнул деревянный пол. Кто-то, подойдя, остановился. В дверь постучали. - Кот? Убрать кота! Немедля убрать нахлебника!.. Раз-ре-ши-те!
     Несколько секунд Саня соображал: как поступить в соответствии с местным правом и согласно ситуации? Стук повторился. Саня подошёл к дверям. Взялся за ключ, торчавший в замочной скважине. И отдёрнул руку. Сзади ударилось в спину что-то мягкое. Шлёпнуло. Комом упало на пол. Саня оглянулся. Что там? Там был свёрнутый свитер Эриша. Сам Эриш, привстав на постели, махал рукой и шипел:
     - Прячься! Ир ей сам откроет! Ну ты как маленький, честное... Хорошо, хоть Бычара заранее смылся!
     Иреш на четвереньках подполз к двери. Саня тем временем скрылся под палаткой - общим одеялом - и даже выслушал от Эриша ещё два-три эмоциональных высказывания, которые заканчивались вопросом: "Ты - чего?" Щёлкнул замок. Динамик заговорил громче: "Так с помощью обыкновенной мясорубки вы сможете приготовить на зиму для семьи отличное витаминное пюре из практически всех дикорастущих ягод и трав. Только соль. Ни крупинки сахара. Кто-то скажет: невкусно? Пусть говорит. Вкусно, невкусно - рассуждения для маленьких..." Влетел сквознячок. Иреш сказал:
     - Здравствуйте. Ма на смене.
     - Так. Почти хорошо. Ире сын Дэне Анер здесь проживает? - спросил первый женский голос.
     - Это я. Здравствуйте, сите Адит.
     - Так. Совсем хорошо. Кто там ещё? В то время как труддесант идёт на поезд, кое-кто нежится в постели?
     - Их... ну, их подселили к нам, сите... - совсем другим голосом ответил Иреш, правой рукой держа дверь, а левой подбирая с пола костыли. - Негде жить им...
     - Врёт! - перебил мальчишка, который недавно говорил: "А я чё? Я просто..." - Виды смотрели! Нам до утра мешали! Это нам вот негде жить! Котова Олька приходила! Ещё ночью ушла вместе с эт... о-о-ой, ма-а-а! Ты что-о-о!
     - Не лезь, когда большие разговаривают! - громким шёпотом произнёс второй женский голос. - Шуруй отсюда! Я т-т-тебе...
     - Пусти-и-и! А-а-ы! - заверещал мальчишка.
     - Прекратите! Как вы смеете причинять вред ребёнку! - возмутился первый голос. - И Республика вам до сих пор доверяет святое дело воспитания!
     - Вон отселева! Кому мать говорит?
     - Отсталая-а-а!
     - Нет, вы слушайте, как он с матерью с родной! Когда ж его заберут на каналы?
     Саня выглянул из-под палатки. На пороге стояла женщина в военной форме. Рядом - босая женщина в халате с узором в виде драконов, которая держала на руках маленькую девочку. Мелькнули за дверью голая спина, тонкие загорелые ноги, пёстрые трусы: их обладатель удирал через коридор в соседнюю комнату. Ир - тоже в одних трусах - стоял спиной к Сане. Но Саня был уверен: лицо у Иреша растерянно-виноватое. Девочка заплакала. Женщина в халате крикнула на неё: "Серому отдам!" - и отошла от двери. Женщина в форме сказала:
     - Ясны звёзды над горами, когда дремлет целый мир! Ире сын Дэне пользуется оборудованием, которое предоставила ему Республика, чтобы он мог в меру своих сил трудиться на общее благо. И видики смотрит только в свободное время. По ночам. Когда законопослушные граждане спят. Не хотелось бы рассуждать о семейном влиянии. Влиянии безусловно отрицательном...
     - Я сперва всё сделал... я сейчас вам всё сыграю, сите Адит... я... - Костыль загремел по полу. Ир, опираясь на второй костыль, скакал к компьютеру.
     Он сейчас упадёт! Рухнет, судорожно цепляясь за кресло!
     Край брезента сам откинулся в сторону. Саня одним броском одолел половину комнаты. Успел. Подхватил Иреша. Смог не свалиться. Услышал испуганное "Хой!" под палаткой. Усадил Ира. Оглянулся: женщина в форме, схватив брезент за край, тянула палатку на себя.
     - Прекрасно, прекрасно, - говорила она. - Советую покинуть убежище, как того требует представитель властей.
     Эриш потянулся за одеждой. Саня (впервые за всё время, начиная с посадки звездолёта) задал сам себе вопрос - а вернее, вопросы:
     "Что я сам буду делать? Как я ей объясню, кто я?"
     Становилось холодно. Пока шла подготовка к полёту, Саня тренировался больше, чем требовал Юр Гагаркин как командор. Добавлял себе нагрузки. Так что бодрящая температура для него была просто бодрящей. Но тут по телу прошёл озноб. Кожа покрылась пупырышками. А главное, Саня понял: он забыл язык. Вернее, оба языка. И хасхан (который пока не нужен), и - главное - чентине (на котором нужно говорить, делая те же ошибки, которые делают хайхасы, говоря "за ценху").
     Вот... Учил... Почему не выучил? Витя говорит на пяти эянских языках. Может объясниться ещё на восемнадцати. Не успокаивает себя тем, что контине напоминает чентине, а южный хасхан похож на северный. Он их знает. На интуицию не рассчитывает. На исполнение желаний - тоже. Грозная Валь - девчонка, Грозная Валь из жалости могла сказать, что исполнение желаний как-то объясняется с точки зрения психологии. Она ведь тоже не знает, как оно объясняется на самом деле. А Юрка просто смеялся... Ну, исследователь Сухинин, пожелай сейчас, чтобы тебя по крайней мере отпустили! Изо всех сил пожелай!
     Редкие брови, подведённые чёрным карандашом, поднялись до козырька фуражки-кепи с кокардой. Зеленоватые глаза на миг перестали быть старательно-строгими.
     - Кто такой?.. Откуда у вас этот? - спросила женщина.
     - Санеш из фестикана, сите Адит! Он раньше всех своих приехал, в Руинах заблудился и у нас переночевал! Да-да-да, сите! - ответил Иреш.
     - Какой фестикан? Разговаривай нормально, когда спрашивают! Имя, фамилия, номер первичной регистрации.
     Эриш прыгал на одной ноге, стараясь попасть другой ногой в штанину.
     Сане вдруг вспомнилось: он тоже до сих пор не одет. И трудно судить, как воспринимается здесь человек, который стоит рядом со своими штанами.
     Пол - буквально ледяной.
     Глаза у женщины усталые. Так краснеют белки глаз, если человек долго читает при плохом свете. Но её взгляд - это взгляд человека, привычного к власти. Такой власти, которая для всех понятна без доказательств... и без документов, к слову говоря.
     А у тебя есть документы, исследователь Сухинин?
     - Лапу... - шипел Иреш. - Номер... лапу покажи...
     Женщина взяла Санину левую руку своей. Как горячи пальцы! Хотя... может быть, потому, что Санины - совсем холодные от волнения?
     - Имя, фамилия, номер первичной регистрации, - повторила женщина.
     "Он потерялся", - хотел ответить Саня. И ответил:
     - Он не находился.
     Совсем то же самое! Прямо ну так кстати!.. Загадывай желание, исследователь Сухинин!
     Я очень хочу, чтобы всё было хорошо! Я очень хочу! И мне очень стыдно об этом просить! Это - такая мелочь! Но я прошу... хотя мне очень стыдно...
     И сквознячок такой бодрященький...
     И почему-то легче дышать.
     - Так, так, - сказала сите. Отпустила Санину руку. Наклонилась. Подняла с пола свитер, держа его двумя пальцами за значок. - Одежду выдали, номер ставить не надо. Руку дай. Не пищи. Ты - мужчина.
     - Пощиплет чуть-чуть, - сказал рядом Иреш. - Только лапой не лапай.
     - Что не лапай, Ир?
     Эриш справился со штанами. Нырнул в свитер. Вынырнул из воротника, как водолаз из воды. Сказал довольно громко:
     - Я думал, ты крут... а ты... как маленький....
     - У них в труддесанты никого не гоняют, сите, - объяснил Иреш. - Вот и нет номера!
     - У кого - у них? - спросила сите, поднимая брови.
     - У Тан Ан, - сказал Иреш.
     Горячие пальцы, выронив свитер, впились в Санины голые плечи.
     - Хорошо, что я тебя нашла! Жди здесь. Подойдёт "тридцать три"... подойдёт машина, и тебя отвезут в Лесной городок.
     Иреш уронил второй костыль. Эриш успел подхватить друга под мышку.
     - Сделайте в доме красиво да займитесь каждый своим делом, наконец, - не глядя на них, велела женщина. Помолчала. Сказала: - Эриш! Глупый! Зря ты! Лесной городок. Там живут дети. Учатся. Работают. - (Она секунду помолчала). - Дети, у которых никого нет. Всё-таки лучше, чем... а ты, Кенер, кстати, проходишь, ты родственник Героев Свободы - сын, внук и брат... всё-таки лучше, чем... - (Она, повторив это, вновь секунду помолчала). - Добро. Главное пусть будет главным. Регистрирую его по месту фактического проживания. Тебе разрешаю не ехать в труддесант. Вы, Эр и Ир, за него отвечаете! Давай руку.
     - Руку давай, - повторил Эриш. - У меня почти все есть. Дед. Бабушка. Брат. Старший брат. Только мама погибла. На Заводе.
     А Ирешу он сказал:
     - Ты и сам как маленький, честное слово! "Тан Ан", "Тан Ан"... Ты на кой фиг так сделал? Про тебя всем ясно: травмированный. А мы?..
     Но сказал, когда сите, спрятав коробочку со штампом, вышла из комнаты. Вышла быстро. Бросив дверь открытой настежь.
     "Господи, спасибо тебе..." - мысленно сказал Саня и пощупал правым указательным пальцем синий мокрый квадратик с цифрами на своём левом запястье.
     Иреш хлопнул Саню по руке:
     - Размажешь!
     - Хаз-зяева! - крикнул в дверь знакомый мальчишка. - Так вам и надо! Ы-ы!
     Эриш потянулся за Саниным ботинком. Мальчишка исчез, показав всем язык на прощание.
     От синих цифр исходил резкий химический запах. Кожа слегка побаливала, и хотелось её чесать.
     - Лады, - хмыкнул Эриш, передавая ботинок Сане. - Друга по имени Ир у меня больше нет. Но ты, Сань, сейчас - как мы. Вместе прорвёмся, говорил Стрелок в подобных случаях!
     Саня спросил:
     - Лесной городок - такое что?
     Эриш отступил от Сани. Оглянулся на открытую дверь.
     - Это же... да ты... малое дитё! Бежим! Надевай свои манатки!
     - Был бы я три раза родственник Героев Свободы, я бы сам туда напросился, - сказал Иреш. - Кстати, кормят каждый день. Бесплатно. И вы мне спасибо скажете. Тридцать пять раз.
     - "Бесплатно, бесплатно"... За счёт Республики! - буркнул Эриш.
     Спасибо Ирешу он не сказал. Дверь за собой тоже не закрыл. Однако Саня удивился этому только тогда, когда - вслед за Эришем - пересёк двор, направляясь в сторону от вокзала.

     ***
     Старик со шкиперской бородой без усов едва взглянул на них, когда Эриш и Саня вошли. Сказал: "А-а-а!" - и вместе с табуретом повернулся к лысому усатому мужчине в очках.
     - Суди сам, Нареш! - хрипел мужчина в очках. - Один из его родителей нашего языка, чентине, - хасхан! В пользу чего свидетельствует не только наша письменность на основе хайхасских иероглифов чараяр... да, да, не на основе двадцати пяти новых контийских букв, хотя они, вроде бы, проще и удобней... но сама будничная речь. Нано - дедушка, нено - бабушка. Эти слова твой Эр произнёс почти первыми. А слова - их! Хайхасские! Термины искусства - по большей части их: чараяр, вид, чартара вид... Всё, связанное с культом яров, - наполовину хасхан. Хау сатара - буря силы, смятение силы, так называемый ярский страх. В старину яров чентинского происхождения называли: сэйяр. Сэй, белый, - и яр, огонь. Законы Ченты - из их "Заветов"! Не клочков, которые лежат в любом магазине. Подразумеваю настоящий полный текст. Открытый Онхаром Ный. Да и вся наша земля, фактически, - их земля. Все названия - их названия. Ты знаешь хасхан, сам суди. Город наш, Ино, хотя вообще-то Гино, - по-хайхасски Пашня, Жирная почва, Перегной. Река Асор - она ведь не Асор. Не Ястребиная. В устье, в пределах Полуостр... Автономной провинции Северо-Восток она - Дане. Река. Поток. Анша Дане - Вдоль Потока. Уандан - Над Потоком. Ты вспомни столицу! Грандиозные обрывы, ущелье, весь город на искусственных террасах из камня, и внизу течёт... бывал, когда Звезду вручали, знаешь!.. Но есть одно но, Анар! Точнее сказать, не одно. Многое. Имя - Тан Ан, Говорящие с Небом. На каком языке оно произносится?
     - Учён, учён. - Старик кивнул. - Кому тут спорить?
     - Сказано чересчур громко, Нар, систематического образования у меня нет. Было некогда учиться. Вот таким же мальцом я ушёл из вымирающей деревни в город. Но ты всё же скажи: на каком? Хасхан ты, я вижу, знаешь. Есть в хасхане такие слова - тан как небо и ан как говорить? Значит, одним из прародителей языка чентине, наряду с хасханом и, конечно же, контине, является язык Говорящих с Не...
       - Кто тут у вас кого породил, я мало сведущ, - перебил старик, наливая сизую жидкость в грязные стаканы. - Сын у меня был сведущ. Аре. По-вашему - Эре. Тан по-техански - тяни, ан - к себе. Боцман командует: тяни к себе. Команда. Тян, если просто тян, без ничего, - муравей... Только это ерунда, сосед.
     - Что - ерунда? - не понял человек в очках.
     - Всё - ерунда. Потому что в языке Говорящих с Небом, сколь я его через столь годов помню, тоже нету этих слов: тан как небо и ан как говорить. Ерунда это, сосед, что наш папа-президент уанданский - пра-пра-пра... сколько-то раз пра-пра-правнук Говорящих с Небом, которые жили и правили в Хасано... Автономной провинции Северо-Восток. Одна нефть Золотого побережья - не ерунда.
     - Ну-у, если слушать всех кенеров подряд...
     - Так точно! - Старик потянулся за фуражкой. Снял её с вешалки. Надел. Отдал честь в пространство. - Легковушку можно заправлять спиртом, бронетехнику - нет. Старый Анар умеет во всём видеть корни. Студент Онха говорил: "Дед Анар, ты умеешь во всём видеть корни". Он и сам мастак. Я его учил. Я, бандит, который стал читать-писать, когда сделался под масть волку! Вот корни где! А нефть - Ай-Кено. Или Хасано. Ваших мало любят в Кено. Там. У нас. Плати! Нет серебра? Завоюй Хасано... где вас тоже мало любят. Я говорю! Я! Не упом! Не газета! Старый бандит Анар! Вы имеете в соседях развсего один народ. Хайхасов. Да и с теми тыщу лет грызётесь. Вам б в соседство кучу стран, которых там, у нас за океаном, - больше, чем летучкиных гнёзд по весне! Тогда б вы, здешние, взумнели!
     Солнце-Салар справа налево, как полагается в южном полушарии, выбиралось из-за разрушенных домов и жгло двор за окном без стёкол. Место, где был двор. Там бродили мальчишки. Трое маленьких, роясь в мусоре, деловито доламывали то, что ещё сохранило форму. Один рвал картонные коробки, крошил и пускал по ветру пенопласт. Во дворе когда-то стоял ларёк. Маленький магазин - ларёк. Коробки, пенопластовые в том числе, - тара. Места, где они хранятся под землёй, - подвалы... Другой нашёл катушку видеоплёнки. Принялся бегать туда-сюда, опутывая всё блестящей чёрной паутиной. Вспыхивали стычки. Особенно злился третий. Худющий, с большой - не по росту - головой и редкими зубами. Замахивался кулачком, царапался, лягался. Четвёртый - мальчишка Саниных лет - пинал и топтал всё не доломанное. Время от времени, широко расставив ноги, выставив вперёд руки и откинувшись назад, он странно изгибался. Будто в ритуальном танце. Выкрикивал: "Есть проблемы? Щас не будет! - И, брызгая слюной, издавал звук, имитирующий стрельбу. - Тэ-тэ-тэ-тэ-тэ! Да-да-да-да-да!"
     Эриш подбросил на ладони свёрток одежды. Свёрток распался в воздухе. Это были школьные брюки и свитер. Новые. Ненадёванные - говорили в древности на Земле. Эриш глянул в сторону старика и мужчины. Выскочил из своих штанов с коленями-пузырями. (Не снимая кроссовок). Растянул упомянутый предмет одежды на руках. Глянул сквозь самое интересное место, где ткань была протёрта до прозрачности. Солнечный свет дробился на переплетении ниток, рассыпая радужные искры. Эриш сказал: "А-а!" Бросил старые штаны в угол. Стащил через голову старый свитер (вывернув его при этом наизнанку). Бросил туда же. Оттянул на себе трусы. Отпустил. Трусы щёлкнули его резинкой по худому животу. Эриш опять сказал: "А-а!" Поднял новые вещи. Быстро оделся. Мужчина в очках крикнул:
     - Ку а вы, манхи? На свадьбу к другу? Тэ? Ишь, рядитесь во всё новое! Пожрите сперва, Лани-нено кугум с тушёнкой варит! - Он скосил глаза на Саню. - Друг знает слово "кугум"? У нас тут национальное блюдо такое... за неимением всех остальных блюд! - Мужчина захохотал, блестя очками и показывая редкие гнилые зубы.
     - Знаю, - сказал Саня. - Тростниковая каша. С тыквой.
     Захохотал и старик:
     - Всё знаешь! Правильный техан! А коль рука у повара дрогнет, кусок мясца в кастрюлю упадёт, - вообще цены жратве нету!
     Саня улыбнулся. Эриш сделался злым:
     - Радио "Холопья правда"!
     Человек в очках, перестав смеяться, замер с открытым ртом и со стаканом в руке. Старик спросил:
     - Это как?
     - Да так, - ответил Эриш. - Эн ваши кухонные разговоры называл, ещё до войны: радиостанция "Холопья правда". Говорил, что национальная болезнь в Ченти есть. Ханхай дун. Каждый, кто заразился, начинает - как передатчик, - гнать определённую волну. Хочет ли, не хочет...
     - Что, что? - переспросил старик. - Ханх - который кричит, ханхай - который бежит на крик... холоп, короче, дун - дух... это, внук, не по-нашему! Там всё сплошь по-хайхасски!
     - Ругается. - Человек в очках свободной рукой остановил Эриша, который вместе с Саней хотел выйти из комнаты. Допил стакан. - Анар! Вот как твой внук ругается перед большими!
     - Не перед всеми, только перед тобой. - Эриш сделал резкое движение, прорываясь. - И такими, как ты. Убери лапу. Всё вам плохо! Погода не погодит, земля не родит, гражданин президент - не настоящий, не тот, что раньше был, враги-бюрократы его испортили. Кругом у вас враги! Пьёшь, - тоже враги виноваты.
     Стакан зазвенел на полу. Человек в очках держал Эриша двумя руками.
     Саня стоял рядом, не зная, что делать. Старик смотрел на внука, приподнявшись с табуретки: на голове - покосившаяся фуражка, в одной руке - бутылка, в другой - стакан с мутной жидкостью.
     - Ты откуда слов таких нахватался? - кричал человек в очках, брызгаясь слюной. - Тебя кто научил? Кот? Который осуждён как враг за связь с... ну как его... Эчетой? Или с кем ты ещё дружбу водишь? Я тебя сейчас - в полицию...
     - Я тебя сейчас - в национальную безопасность! - крикнул Эриш. И всё-таки вырвался.
     Вернее, человек в очках отпустил его.
     - Как... ты... сказ... - с трудом выговорил он, глядя то на Эриша, то на Саню.
     - Кому-то можно, и всем можно, - взявшись за дверную ручку, ответил ему Эриш через плечо. - Граждане равны.
     - А-а-а... - Человек хотел поправить очки. Но только сбил их с носа неловким движением пальцев. Уронил. Хотел поднять. И, забыв о них, рванулся к Эришу. - А-а-а! Матушкины сказки! Вот кто взрывчатку на станцию с завода таскал! Для отводу глаз повторяла: живу на зарплату, живу на зарплату, чужой капли воды на подол не возьму... Взрывчатка - не капля воды! Во-о-он что! Стоя-а-а-ать!
     Дужка очков хрустнула под его шлёпанцем. Саня испугался. Он растопчет их! Витя говорил: очки для местных жителей - большая ценность. Как многие предметы вообще. Их трудно купить. Вернее - достать. Купить, предварительно договорившись с тем, кто продаёт... или не продаёт, но распределяет... или... в общем, Саня снова ощутил спиною сквознячок. Только бы не раздавил! Только бы он не раздавил свои хрупкие очки! На одном стекле и так видна трещина!
     Ценный предмет остался целым. А Эриш успел, распахнув входную дверь, прорваться через коридор на лестничную площадку.
     - Беги! Санеш, беги! - слышалось оттуда. С досок, которые лежали вместо рухнувших пролётов.
     - Кто ещё с ним? - слышалось сзади. - Откуда он техана приволок? Вот где ра-а-а-азговоры! Стоя-а-а-ать!
     Самой трудной задачей было: не столкнуться со старой женщиной, которая шла по коридору, держа перед собой кастрюлю. Сходни Саня преодолел как будто бы одним скачком. У дверей подъезда Эриш схватил его за руку. Рванул вслед за собой. На бегу спросил:
     - У вас там тоже так?
     Спросил, конечно, после того как оба они, пробежав метров сто по завалам, оказались возле ржавых железных строений. Саня узнал гаражи. Вечером он здесь сидел у костра вместе с новыми друзьями.
     - Конечно, нет, - ответил он Эришу. Подумал. Уточнил: - Где - там?
     - Там... ну... там... - Эриш тяжело дышал. - На Полуостр... ров... хой, тьфу... на Автономном Северо... Во...
     - Я только еду на Полуостров, - ответил Саня.
     Эриш не обратил внимания.
     Потому что говорил:
     - Может, и правильно, что вы, теханы, не хотите у нас оставаться...

     ***
     Перед вокзалом собралось множество людей в ярких одеждах. Обыкновенных городских одеждах. Платьях, платьицах, рубашках, маечках, штанах, трусиках. Но очень ярких. Не было преобладания трёх цветов - чёрного, белого, синего, как в одежде людей на улицах (в проходах среди руин). Светло-русые золотисто-загорелые после лета (но не шоколадные, как Бык, Ясь и Нан) дети, подбегая к одноклассникам Эриша, просили есть на двух языках: "Эти! Яси!" Нанеш замахнулся сумкой. Они отскочили, кривляясь и плюясь. Самый старший крикнул:
     - Ценха-а-а! Ный хайхасы!
     - Хоть сейчас оставь, наконец, в покое национальный вопрос, - вздохнула учительница. Сводный седьмой класс вереницей - мимо вокзала и киоска, в витринах которого пестрели обложки видеокассет с кольцами драконьих тел, лиловыми сполохами колдовских огней, белым блеском эче, лазурным отсветом шёлка ярских мантий, - потянулся к вагонам. Строители, разбирая свежий завал (часть стены рухнула), не обращали ни на кого внимания. Солдат с автоматом, зевая и прикрывая рукой рот, по очереди вглядывался из-под козырька кепи во всех, кто проходил мимо.
     - А беспризорников нет! - вместо приветствия крикнул Иреш, который ждал друзей в тени перед киоском. - Куда подевались? Куда и моя Олька! - Он поймал обеими руками руку Эриша, затем - Быка, Нанеша, Яськи. - Ладно! Идейка возникла. Проиграть... хотя бы раз...
     - Ладно - так ладно, мы не тупые! - заверил Бык.
     - И чтим завет Тан Ан, - сказал Эриш, не глядя на Ира. - Все люди - хорошие. Правда, некоторые из них время от времени поступают странно... хотя после этого они - всё равно хорошие, надо уметь прощать. Завет Тан Ан! Потомком которых ты, Ир, втайне себя считаешь.
     - Ну вас! Ещё спасибо скажете, когда разберётесь! Слово бывает лживо, поступок всегда правдив, поступок - слово силы! - крикнул Ир. Стук его костылей удалялся.
     Нанеш проговорил:
     - А в немощном теле ярский огонь. На самом деле. В больших дозах.
     - И не понять, откуда... а главное, на кой фиг, - досказал высокий красивый мальчишка (Саня его пока не знал). - Кстати! Сословие яров отменено декретом Свободы. А Эр Кенер, значит, до сих пор без конвоя?
     - Кстати! Тут у нас не ваша школа за мостом! - оглянувшись, рявкнул Бык. - Обычная! Тут могут накидать по ушам, кто их в чужой разговор всовывает!
     - По приговору я, - не очень уверенно и очень тихо сказал Эриш. - Труддесант по приговору. Зелёная тётка приходила. Ещё вопросы есть?..
     Вагон оказался (насколько Саня помнил видеокристаллы) шикарным. Правда, наружные синие стенки его были облуплены, все двери - сорваны, обивка с диванов давно исчезла. Но мальчишки, которых набилось в купе как минимум человек пятнадцать, громко выразили свой восторг:
     - Едем кататься, как большие люди!
     - Большие люди в поездах не катаются, - мудро заметил Ясь. - Зачем гражданин президент асфальтированных дорог понастроил?
     - Чтоб сахар в грязь не сыпался, - ответил Нан и оглянулся на красивого мальчишку.
     В разбитое окно влетал, не встречая преград, дневной горячий ветер. Он приносил с собой запах локомотивного дыма - и запах травы. К вокзалу шли так быстро, что Саня не успел рассмотреть флору в сквере. Он только заметил: там - не лопатолисты (эянские подорожники размером с земной лопух). Лопатолисты Саня знал. Да и пахла трава совершенно иначе.
     Как полынь.
     Саня представил себе: южный ветер шевелит эту траву. Синее небо стоит над миром, который у хайхасов, южных и северных, так и называется: Мир. Плывут облака. Если на них смотреть снизу, - трава покажется ещё выше. Колоски будут щекотать фиолетовые донышки туч. Под тучами - ящерицы-летучки. На таком расстоянии они - совсем как земные стрижи. Только молчаливы. Скрипят иногда. Попискивают. Но если представить себе резкий стрижиный крик, - всё будет как на Земле. На Земле далёких веков. Например, двадцатого. Эя и Земля - сёстры. Эянская цивилизация, обобщённо, младше земной на тысячу лет. Хотя Академия наук этот параметр пока не утвердила.
     Запах полыни знаком со школы.
     Школа стоит среди лугов. Цветы, кузнечики, под холмом - прозрачная река. Вдоль обрывов, конечно, - сторожевое поле. Не отбрасывает никого от себя, как Юркино защитное поле. Просто - не даёт свалиться в воду. Можно кидать сквозь него камешки, однако нельзя сквозь него пройти. Но сквозь него и не ходят. Чуть левее - пологий спуск, мелководный тихий залив. Для тех, кто постарше, - холодная быстрина, где бьют со дна ключи. Там Саня учился плавать как следует. Как Юрка, например. Плавание - школьный предмет наравне с математикой. Хотя в школе об этом не говорят. Не говорят специально. Плавай да плавай. И об атлетизме не говорят. Поэтому вечером в спортзалах столько же народу, сколько во время уроков. Взрослые считают: школа гармонично вписывается в природу, в том числе - природу человеческую. Сане школа просто нравится. Ему и друзьям всё либо нравилось, либо нет. Школа понравилась сразу. И Юрке. И вредной в ту пору девчонке без двух передних зубов, которая со временем стала Грозным Валем. Детство, говорят, вспоминается всю жизнь. Похоже. Вспоминается. Хотя наблюдатели института истории (благодаря тренировкам) не видят снов о Земле...
     Из квартиры, в которой жил Иреш, донеслись аккорды электрооргана. Сначала - хаотичные. Темы начинались, обрывались, резко сменяли одна одну. Затем они сложились в мелодию. Пока - неровную. Но в ней что-то было! То ли шум волн, то ли грохот копыт по каменистой дороге, то ли вскрики боевых труб. Саня - с тех пор как Юрка начал строить свои голограммы - представлял себе музыку в виде картин. Юрка смеялся, говорил, что Сухинину и Терёхиной надо сначала хотя бы научиться слушать музыку, а потом уже представлять её себе так или этак... До собственных трёхмеров Саня не мечтал дожить. Не надеялся даже понять, что такое Юркины голограммы. Вроде изображений, которые строит упом, только... без упома. Универсального помощника может вообще не оказаться рядом. Но сейчас мысленные картины возникали вне желания. Сами. Осаждённая крепость, живые валы вражеского строя, ответные выстрелы со стен. Издалека спешит помощь. Скорее! Скорее! Вы можете опоздать!
     Орган смолк. Женский голос сказал:
     - Бренчишь про своего капитана! Иди за пайком. Ты инвалид, тебе без очереди.
     - Сейчас запишу, - ответил Иреш.
     - Потом запишешь.
     - Я забуду потом! Сейчас! Ну немножечко!
     - После войны сочиняй сколько влезет.
     - Ну мама!
     "Господи, пошли им благопотребное, как говорит отец Сергий у нас на Земле!" - подумал Саня.
     Женский голос проворчал, удаляясь:
     - Ладно, только не реви! Пиши свои музыкальные каракули. Но если потом не сходишь...
     - Я схожу, мам! Схожу!
     Слава тебе, Господи, слава тебе, как говорит отец Сергий... Ну а ты, исследователь Сухинин, занимайся своими делами.
     Будь вокруг менее людно (подразумеваются те, кого Саня не успел узнать так, как Быка, Яську, Нанеша и Эриша), можно было бы потренироваться. Доработать отправку предметов. По Юркиному методу. Саня пробовал отправлять в подпространство пистолет. Ещё там. За гаражами. Пистолет не слушался. Вернее сказать - слушался настолько, насколько сам хотел: по мысленной команде исчезал из кармана (как в Руинах - с руки)... и появлялся где ему угодно. Зрелище для людей с крепкими нервами, особенно - здесь, на Эе, где вряд ли знают о Юркином варианте теории подпространств: прямо из воздуха возникает пистолетный ствол... Хорошо, что новые друзья тогда смотрели в огонь и ничего не заметили! Юрка может спрятать вездеход. Ограничились единственным опытом. Учитель поинтересовался, куда исчез вездеход, которому исчезнуть попросту некуда, и машину пришлось вытаскивать, объединив мысленные усилия всех троих: самого Юрки, Валентины, Сани. Но получилось же!
     "Сэй хау, светлая сила... - думал Саня. - Почему, почему я такой тупой? Хотя... правильно говорят: дуракам - счастье. Юрку поймали, Валентину - тоже, а меня..."
     Пистолет опять выпал: больно стукнул Саню по костяшкам пальцев. Саня плюнул на пол вагона. Удивился: зачем? При чём тут пол?
     Само получилось.
     Хорошо, что новые друзья опять ничего не заметили. Эриш как раз говорил Нанешу:
     - Есть же у тебя, есть... Дай чуток.
     - Ты сказал: бросаешь! - рассердился Яська. Словно бы Эн говорил с ним.
     - Я же немного... Без неё - усну... Дай, Нан! Обещаю! В предпоследний раз!
     - Дождёшься ты драконьей лихорадки, - предупредил Бык.
     - Чтоб лихорадки дождаться, грузовик горной смолы надо съесть, - буркнул Нанеш. Пошарил в кармане. Передал что-то Эришу. Эриш быстро сунул это что-то в рот. - Предпоследний раз! Слово Белого ястреба!
     - Ну вас... - жуя, выдохнул Эриш. - Что вот вы такие маленькие?..
     "Резонанс, - подумал Саня, отправив пистолет как можно глубже. - Я вошёл в резонанс с ноосферой Эи. Совокупность мыслей эянского человечества оказывает влияние на мои. Папа говорил. И Витя говорил. Опытный наблюдатель ведёт себя, как эянин, не задумываясь и не контролируя себя ежесекундно: вот это сделай так, вот это - так, вот это - вообще не  делай... Со временем я привыкну".
     Чтобы привыкнуть поскорее, надо опять-таки чем-нибудь заняться. Например, проверкой информации.
     Саня сказал:
     - Чего для яры жевали горную смолу? Не в смысле обсмеять. Книги, которые везде бывают, об этом продают, но я с трудом читаю вашу письменность.
     - Сословие яров ликвидировано, - буркнул Нанеш. - Говори: наделённые силой... то есть, энергией.
     - Какие виды энергии видят в виду?
     Нанеш обиделся:
     - Хо-о, сейчас ты скажешь - пережитки, предрассудки... А яры были на самом деле! Это теперь их нет. Сила ушла... почти ушла.
     - Молчу слово предрассудок, - заверил Саня. - Не смеюсь над идеей хау. Только разобраться.
     - Сказки... - сонно промычал Эриш. - Красивые сказки... Легенды и мифы... "Вижу и говорю всем: хау - причина и основа всего, причина и основа себя самой, ибо она - всё и всё - она. Хау возвеличивает великих и уничтожает ничтожных. Хау пребывает в вечном неостановимом движении. Хау переходит от предков к потомкам и от потомков к предкам, от родителей к детям и от детей к родителям, от ушедших к оставшимся и от оставшихся к ушедшим, от слабых к сильным и от сильных к слабым, от рабов к хозяевам и от хозяев к рабам, от побеждённых к победителям и от победителей к побеждённым, от друга переходит к другу, от обиженных переходит к мстителям"... А-а-а!.. Если всё-таки усну, - пинайте меня, когда подъезжать будем.
     - Хау, быть может, легенда и миф. - Нанеш, подумав, кивнул. - А яры - правда! Люди с огнём в крови! Были такие! За руку посильнее схватят, - если не перелом, то ожог. Хотя, может, не потомки Говорящих с Небом...
     - Люди, которых не убьёшь: сразу всё заживает! - Ясь вскочил с вагонного дивана. - Которые не видят только то, что не хотят видеть! Не слышат только то, что не хотят слышать! Не знают только то, что не хотят знать! Чаще попадались злые яры. Ленивые разумом, праздные душой. Горы мяса для махания железками. Бешенство силы. Юморок у них такой был... коня через ограду бросить, воз на крышу поставить, засов на воротах закрутить узлом... тяжёлый юморишко. Простой люд для них - так-сяк. Но были и добрые яры. Путаются, путаются со злодеем, которому охота покорить весь мир, дают ярское слово, приходят в себя - и начинают смывать грех кровью врагов! Яр обязательно похож на кого-то из простых людей. Горе простецу, который назовётся яром: истинный потомок Тан Ан, явившись, обличит его! У яра обязательно есть какой-нибудь страх. Если тебе сила дана, кому-то дано ещё больше. Чтоб тебя остановить. Хау че. Сила бдит. Хау сатара. Смятение силы. В комнате с часами не спать, с серебра вино не пить, имя врага, на луну глядя, не произносить, в родительский дом, покинув его на заре, до следующей зари не возвращаться... Многие боялись ездить мимо ущелий. Мимо всяких тёмных ям. Хау нисходит с небес, а исчезает в чёрной бездне... Или, вот, Последний Странствующий Яр боялся тараканов. В контийском чартара виде. Не мог при них звать силу.
     "Пётр Первый боялся тараканов, - вспомнил Саня. - Давно. Не в двадцатом веке даже..."
     - Звать силу?
     - Ну, вот так, Сань! Сэй! - Нанеш резко выдохнул. - Отпусти человеческое дыхание. Отпусти слабый человеческий дух. А потом: яр... то есть, хау! В разных видиках по-разному. В последнем, контийском, капитан Энар целый стих наизусть рассказал: сила крови моей, будь со мной, сила предков моих - Тан Ан, будь со мной, сила мироздания, будь со мной... Короче, энергия входит в плоть - и дневной свет сразу тускнеет. Огонь меркнет. Вода вокруг замерзает. Одежда тлеет, рвётся на куски. Мускулатура сразу - о-о-о! Иногда обходилось без драки. Два яра призывали каждый свою силу и сравнивали её, не поднимая мечей. Поднятый меч обращён против неба, потому что сила нисходит с небес, опущенный меч обращён против бездны, в безднах земли сила исчезает. Становились друг против друга. Как при игре в гляделки. Но - пострашнее. Кто первый схватится за эче. Тогда хау сама уйдёт к более сильному. Слабый даже умереть может. На месте. Но хау может уйти и от сильного к слабому. Тоже сама.
     - Откуда берётся хау?
     Ответил снова Ясь:
     - Ну, с небес же! А вообще, она в крови - от роду. Яры ещё в детстве - ничего так. Круче простых отроков. Но хау дремлет. До четырнадцати лет. Ну, до тринадцати.
     - До двенадцати! - возмутился Нанеш. Как будто Ясь переврал какое-то важное правило.
     - До одиннадцати, - жуя, сказал Бык. - Дядька взял чартара вид про Тэйхара-богатыря, он контийский для глухих. По низу строка идёт. Старуха говорит Тэйхару-богатырю, сколько лет ей было, когда она видела хау, в темноте зелёную, при свете солнца голубую, - рисуется число "одиннадцать". Две руки. Растопыренные пальцы. И - чёрточка. Ещё один палец.
     - В разных видах по-разному, - примирил всех Яси. - Потом хау вдруг просыпается. Обыкновенный простец может стать яром. Например, когда зарубит дракона...
     - Опять дракон! - вознегодовал Нанеш. - Когда без-вы-ход-но-е по-ло-же-ни-е! Враг на город напал, к примеру вот. А ещё можно съесть горной смолы. А ещё может дать силу наставник. А ещё может ввести в пещеру силы колдун. Идёт герой в такую страшную пещеру... в зелёную такую, с летающими тенями, с рыбами о многих хвостах... рисовку "Тэйхар-богатырь" смотрел, сам знаешь... и выходит на солнечный свет уже яром. Так он мог пробудить хау нам. Первую из трёх сил.
     - Молчаливую силу? - переспросил Саня. - По-хайхасски - яр нам?
     Ответы он знал ещё на Земле. Примерно лет с трёх. Но для поддержания беседы годится и риторический вопрос.
     - Вот-вот! - обрадовался Нанеш. - Это... ну, просто смелость. Настойчивость там. Доброта. Старание. Это у всех есть. Только - спит. Есть ещё говорящая сила. Ну, это... когда во! - (Бык, подсказывая, согнул руки в локтях, чтобы вздулись мускулы). - Она тоже у всех. И тоже дремлет. Ещё яр мог овладеть ревущей силой. Хау ар. Или яр ар. По-разному. Сила, которую дают предметы. Оружие там... Ну, не только оружие. Любые предметы. Помнишь: множество народу смотрело на часы, но только Последний Странствующий Яр догадался, как через эти часы лазить к дочке ханда. Вещи служат ярам охотнее, чем простецам. Яр догадается, как применить ту или иную вещь. Последний, вот, догадался, какое слово сказать кукушке в часах, чтобы открылся ход. Но контийцы есть контийцы, Последний у них - такой дурак... Пропаганда! Хотя накануне Свободы все яры были, действительно, тупые плантаторы. Хандмар их прикармливал, как собак: землю жаловал, от повинностей освобождал... После Свободы они мятеж устроили. Мятеж белых перчаток. Гады... Отец Эра погиб. Мама была ранена. Только потому не умерла, что Эриш должен был вот-вот родиться. Эн как-то смог затащить её в подвал и всю ночь стоял рядом с ней. С ножом наизготовку. Ждал: войдут яры, - хоть одного успею убить, маму убью, чтобы не мучили, а потом и сам зарежусь. Утром наши подошли. Во главе с Анаром-нано. Хотели Эну дать вторую "Звезду Свободы". Но побоялись: избалуется. Ему всего семь лет было.
     - Хау нам, хау анх, хау ар - всё это сила Вселенной, - промычал, не открывая глаз, Эриш, который дремал в углу возле окна. - Хватит делить... она едина, потому что единственная... так Эн говорил... а Эну говорил отец... отец-то разбирался... он с Тан Ан дружил... и скоро придут настоящие яры. Каждый из нас обретёт силу. Начнётся война. Самая страшная за всю историю. Большие погибнут. В строй встанем мы. Даже Ир, хоть и сволочь он, сделается солдатом. Враг расстреляет и самого Ира, и электронную хита. Как живую. Мы все умрём. Но лучше - пуля в сердце, чем слипшиеся кишки в животе!
     - Переста-а-ань... ты-ы... всех нас в психдом усадишь... за свои-и-их Тан Ан... - прошипел Ясь.
     - Мужики, мужики... - ещё раз повторил Бык.
     Сане сделалось стыдно. Историк-самоучка! Нашёл о чём вспоминать! О полыни! Эришу, который спит рядом, снятся другие сны. Лицо тревожное. Ресницы вздрагивают. Что ему снится? Может быть, вид - местный кинофильм? Развалины. Чёрный дым: горит подбитая бронемашина. Среди развалин притаились свои. В гимнастёрках, выцветших от солнца. Северного горного солнца. Один из них похож на Эриша. Расстёгнут воротник с четырьмя капитанскими уголками. Жара. Воздух над развалинами дрожит, как мираж в пустыне. По ту сторону миража - враг.
     Не воспоминаниями о Земле надо заниматься, Александр Павлович Сухинин! Есть более важные вещи, чем ароматы цветов!
     А может, удастся ещё раз увидеть сквер с пахучей эянской полынью?
     Саня, стараясь не толкнуть Эриша, выглянул в окно.
     Вдоль вагона, переговариваясь, шли двое. То есть... людей на платформе было множество. Но Саня заметил только этих двоих. Один - вроде бы Жак. Эянская одежда, оказывается, сильно меняет людей. А рядом с ним...
     - Спрячьте меня скорее! - вырвалось у Сани. - Спрячьте меня!
     - Что, что? - переспросил Эриш, просыпаясь.
     Витя услышал. Тренированный слух различит знакомый голос среди множества голосов. Вот он замедлил шаги. Что-то сказал Жаку.
     А вагон всё стоит! Почему он никуда не едет? Юрку они поймали, Валентину поймали, сейчас они увидят меня... Господи!.. Ну почему вагон до сих пор стоит?
     Вагон качнулся. Заскрипел. Пополз сначала назад, затем - вперёд. А Витя, увлекая Жака за собой, бросился в противоположный конец платформы.
     Саня забыл не только об эянской полыни. Даже удивиться забыл... хотя у него во второй уже раз сбылось желание, которое он загадал не для других, а для самого себя.




     Стая

     - Отвяжитесь от Санеша! Ещё одно плохое слово о нём - и я смешаю это слово с землёй, чтобы прикрыть вас в могилах! - пообещал Бык.
     - Кого - "вас"? - уточнил красивый мальчишка. У него было простое и очень распространённое имя, но оно никак не запоминалось, потому что не шло ему. - Придётся драться с половиной класса!
     Несколько голосов пропело со всех сторон:
     - Друзья-а-а!
     - Да, друзья, - ответил Нанеш. - Сложимся в кулак, и мало не покажется.
     - А ваш техан забыл помочь нам! Пускай дунет на мою вторую коленку! Я её сейчас разобью, а он пускай дунет! И поможет мне тащить мой сбор до телеги! Он опять больше всех набрал? Тяжело! Но есть такое слово - надо, и... зачем набирать больше всех? Граждане равны!
     Саня поставил свой мешок на землю. Мешок опрокинулся, метёлки кугума высыпались.
     Вначале бригадир - сердитая девчонка-старшеклассница, которая объезжала поля верхом на маленькой лошадке, - раздала всем эчеты. Длинные тяжёлые ножи, которые напоминали напильники ромбовидного сечения, а мачете, которыми предки дяди Мба рубили сахарный тростник. Но подъехал первый автофургон с солдатами. Эчеты были отняты, бригадир дала семиклассникам мешки и новую команду: обрывать с тростника боковые соцветия, складывать их, уминая как следует, чтоб больше вошло, а потом носить вон туда, на повозки. Сводный седьмой класс сказал: "У-у-у!" Девчонка сказала всем сразу: "Хва ля-ля! Уколы от лихорадки нужны. Много. Вон план какой большой". - "Нет у нас лихорадки! - крикнул красивый мальчишка. - Мы хорошие дети! Мы не жуём смолу!" - "Зато болтаете много, - сказала девчонка-бригадир. - Тебе сказали: собирать. Не сказали: болтать. Уминай, уминай!" Мальчишка полез в глубину своего ряда, протискиваясь меж суставчатых, как у бамбука, стволов. Провалился в грязь. Расшиб коленку о камень. О какой? Саня помнил видеокристаллы. Откуда камни на Великой равнине? До гор Хасано - километров сто пятьдесят, до береговых осыпей вдоль реки Асор - примерно столько же. А камень был! Коленка была сбита хой как! Но метод Валентины сработал. Пока мальчишка отдыхал под деревьями, Саня ещё раз прошёл оба ряда - его и свой. Метёлки сами просились в руки. С соседних рядов слышался шёпот:
     - Откуда у него столько? Давай их обоих выгоним, а сами встанем на их ряды!
     - Уминай, уминай! - повторила бригадир, глядя, как Саня трясёт мешок, чтобы этим древним способом (из одного древнего фильма) рационализировать ёмкость тары. Замолчала. Почесала в волосах прутиком. - Мать моя женщина кроткая в поле меня родила! Ты - деревенский! Хва городщине помогать. Сами пусть тужатся.
     - Он всем помогает, - долетел ответ из-под деревьев, где отдыхал больной. - Пра-а-а-вильный мальчик приехал! Он мне поможет ещё раз. Мешок там, кугум здесь. Через час мешок вон там, на телеге, но - полный! Вопросы? Вопросов нет. А вечером он ляжет спать с краю. У двери. Где ведро.
     - Работайте, работайте! - Бригадир замахнулась прутиком. - Привозная шантрапа! Умеешь болтать да воровать! - Добавила тихо: - Не тебе. Ты да этот... как его... твой друг... становитесь вдвоём на крайние ряды возле дороги, с одной обочины и со второй, чтоб ил месить поменьше. Ночевать мы с ма возьмём вас к себе. Дом пустой. Братикам - ещё долго. Среднему - пять годов, старшему - пятнадцать с конфискацией.
     - Мы городские, - буркнул Эриш.
     - Не на ля-ля, - хмыкнула бригадир. - Вижу, где шантрапа беспородная, а где... - Она подмигнула. Глаза у неё были серые, как у Эриша, а волосы под косынкой - чёрные, как у Олит.
     Саня сказал:
     - Хорошо. Я снова решаю ни за кого не делать их работу. Делайте сами. Не доходит через другие части тела, дойдёт через мозги. У меня своих дел хватает. Научить - научу, ладно. Хотя это трудно не так, - вспомнив случай у костра, уточнил он. - Вешать тару на шею. Двумя руками собирать.
     - Лучше помоги слабому, чем болтать о силе! - крикнули из рядов. Саня вспомнил земную истину: слово - не воробей, вылетит - не поймаешь. Только здесь пёстро-серая птичка называется ини.
     - Кто будет выступать, того переоденут! В новое и красное! - громко пообещала бригадир. Тихо сказала: - Это им, не тебе. А твой Эр... он ведь узнает когда-нибудь, с кем из яров дружила его ма! - Засмеялась. Стегнула лошадку прутиком. Крикнула, уезжая: - Когда они ходили неотменённые-е-е!
     Эриш проворчал:
     - Сань, ты в самом деле как из деревни! Честное слово!
     - Послал бы её, куда верхом не доедешь! - хмыкнул Бык. - Или я, давай, пошлю, хоть с девками ругаюсь без охоты...
     Саня понял, что наступает время отвечать серьёзно.
     - Если бы всегда, как в Руинах! - ответил он. - Подрался немного, и все дела. Тут недостаточно совершить по-быстрому два-три подвига, чтобы ускорить и решить. Тут сложнее. Я теперь не один. Я с вами. Дело усложнится, - значит, усложнится для всех.
     - Правое слово: из деревни... - ещё мрачнее повторил Эриш. Взвалил свой мешок на спину. - Ставят телегу фиг знает где, бегай тут!.. Кстати, Сань: ты приехал совершать трудовые подвиги? Совершай. Мы без тебя доберёмся.
     Волы, впряжённые в повозку, дремали под деревьями лесополосы возле дороги. Ни один не проснулся, пока Саня и Эриш вытрясали содержимое своих мешков. Возчик беседовал с учительницей. За деревьями работали солдаты. Форма цвета хаки с новыми зелёными петличками, слишком плотная для жаркого вечера и слишком свободная для худых тел, прилипала к спинам. Из-под кепи виднелись стриженые затылки в каплях пота. Но мачете - то есть, эчеты - мелькали в их руках. Ни один удар не пропадал зря. Кугум, шурша, ложился вершина к вершине, чтобы легче было брать и уносить. С другой стороны лесополосы, каждый под отдельным деревом, стояли автофургоны. Капот одного из них был поднят. На капоте сушилась гимнастёрка с сержантскими петлицами. Почему-то белая. От неё пахло хлорной известью. Петлицы были сизые. Не зелёные уставные. Но треугольники - знаки отличие младшего командного звена Освободительной армии Ченти - ярко сияли. Сам представитель младшего командного звена копался в моторе. Были видны сморщенные, как гофрошланг, сапоги, очень узкие штаны (новые, но лопнувшие на одном шве) и жирная загорелая спина.
     Эриш взглядом показал Сане на машину. Учительница не смотрела в их сторону. Они подошли, даже не прячась. Сержант услыхал. Проговорил из металлических недр:
     - Зелень! Ты тут, ключи под сиденьем. Через десять секунд ты снова тут с ключом на девятнадцать. Время идёт!
     - Я не совсем понял вас... - начал Саня.
     - Вре-мя и-дёт!
     Дверца кабины была открыта. Ключи оказались не под сиденьем, а под рулём - между педалями. Сержант, копаясь в моторе, не глядя протянул руку. Саня привстал на цыпочки, но он всё равно не сразу нашарил в воздухе ключ. Ругнулся. Оглянулся. Сплюнул. Взял инструмент. Ругнулся ещё раз. Саня сказал:
     - Один вопрос разрешите?
     - Чё?
     - Мне надо узнать: почему самые простые вещи здесь говорят так, будто при отказе хотят подвергнуть всех расстрелу на пятнадцать суток?
     - Говорун, да? - участливо поинтересовался представитель младшего командного состава. - Трудно будет тебе в жизни! Придёт повестка, прибудешь в войска, - за три дня сдуешься, как дырявый. Тебя не в хасанскую кайскую гвардию возьмут. К нам служить возьмут. Фур!
     - Я не знаю последнего слова, - решил уточнить Саня. И сразу вспомнил: "фур" - аналог земного "брысь".
     - Пока ему бумажка придёт, тебя в реали комиссуют по ранению, - пообещал Эриш.
     - Чё?.. Ты чё, мелкота? С теханами дружишь - ладно, их тут развелось, как комаров, да ты ещё...
     - Тебя свои подстрелят, - объяснил Эриш. - Сань, идём. Гвардия на другом поле.
     То, что хлынуло вдогонку, Саня - честно признаться - не понял. Достаточно понятными оказались только три слова: "уставной порядок" и "дисциплина". Тем более, слушать пришлось на ходу, сквозь шум листвы над головой и шелест пыли под ногами. Вскоре добавился ещё гул, напоминающий гул самолёта.
     - Вон там Большой канал, - тяжело дыша, говорил Эриш. - Столкнём пару сухих деревьев в воду...
     Гул усилился. Над полями и лесополосами, под высокими тучами, которые были видны сквозь листву, рассыпалась стая белых птиц. Странный у них крик. Очень похож на гул авиадвигателя... Над деревьями пролетел самолёт. Турбоплан по-чентине. Затем ещё один. А белая стая... это были не птицы. Парашютисты. И бронеавтомобили на десантных парашютных платформах.
     - Па-ца-ны! Смот-ри-те! - долетел голос красивого мальчишки с той стороны, где работал сводный седьмой класс.
     - Везёт людям! Служба так служба! На-сто-я-щая! - послышалось с другой, где рубили тростник солдаты.
     - Хо-ой, пацаны там остались... И сумка... - выдыхая воздух сквозь зубы, процедил Эриш. (Он имел в виду свою сумку из-под армейского противогаза, в которой были теперь не учебники за седьмой класс). - Иди к каналу. Мы живо!
     Глина берегов крошилась под ногами. Воды было совсем чуть-чуть. Сухие деревья, которые упали сверху, оказались совсем тонкие. Эриш всё не шёл. Саня сел у воды, наблюдая игру паучков-водомерок. Послышались шаги. Кто-то взял Саню за плечо.
     - Эр, как их называют у вас? - спросил Саня. Оглянулся.
     Рядом был не Эриш, а незнакомый мальчишка в серой форменной одежде. Вряд ли школьной. Скорее - военной. Правда, без знаков отличия... и какой-то на редкость старой. Пара видавших виды сапог, заношенный комбинезон, истёртые ремни для снаряжения. Только автомат, который глядел на Саню, был новеньким. Из-под матерчатого ребристого шлема сердито смотрели серые глаза и торчали светлые волосы. На бледных щеках теснились веснушки.
     - Ценха! Та ны! - сказал он Сане по-северному. - Черномазый! Ко мне!
     - Гархас, та е не ценха, та е техан, ак ты! Коногрыз, это не черномазый, это техан, как ты! - сказал веснушчатому другой мальчишка, появляясь из-за кустов. Этот говорил по-южному. Был у него такой же автомат "Хот манха - пять". Но на воротнике справной формы блестели алюминиевые значки в виде волчьих морд, а на бронзово-загорелом лице пестрели не родинки: бурые узоры татуировок рода Воронов. И подошёл он бесшумно. Саня вздрогнул, услышав рядом ещё один голос.
     "Э вай о Эриш, я жду Эриша", - хотел ответить Саня. Сообразил: надо тоже перейти на хасхан.
     - Вы е хто?
     Хотя к тому времени сам догадался обо всём, узнав форму столичного клуба волчат. Подразумевается не столица Республики Ченти Уандан, а твердыня Вечного Пастбища Хасх Эне - девятью стенами препоясанный Хэдо.

     ***
     - Да ты говорун! - зло повторил первый из новых знакомых, хватая Саню за локоть. Второй без слов схватил Саню с другой стороны.
     Приём - наука Юрки Гагаркина - сработал безотказно. Саня не успел ничего подумать, а тело уже принялось выполнять не сформулированную к исполнению команду. На ноги подняться как можно резче... локти вперёд... вверх... чуть в стороны... и ещё резче вниз! Веснушчатый вскрикнул. Они отпустили Саню. Но бежать было некуда, на склоне стоял третий незнакомец в новой серой форме. Татуировки на его щеках почти сливались с густым загаром. Трудно было сразу понять, к какому племени он принадлежит. Под шлемом виднелись рыжеватые волосы. Саня вспомнил: шатенов здесь недолюбливают. Гнедой эг хайхасских сказок - самый наглый в рядах эянской нечистой силы, даже старая кочерга его не шибко пугает... Но при чём тут сказка? Парню - четырнадцать лет! Он - на год старше, чем первые двое. И - наяву.
     - Ты, сосед, хотел загнать всё стадо, - напомнил он. - Говорит в таких случаях Витьха словами тяди Пахи: не спеши, когда торопишься, и не торопись, когда спешишь.
     - Он дёрнулся, гал! - крикнул мальчишка с веснушками.
     - Коногрыз, ты не мой сосед, - уже серьёзно сказал рыжий. (Именно так. Гархас, коногрыз. В хайхасских сказках это - одно из имён волка. Если волк - отрицательный персонаж, враг лошадей и, значит, их хозяев. А не в сказках это - помесь волка с одичавшей собакой. Страшный зверь. Хитрый, наглый, злой, огня не боится. Алексей Иванович говорил: пастух-хайхас пощадит волчицу с выводком, только скажет - "Зимой не приходите!", но выводок гархасов будет всегда и везде безжалостно истреблён. Хотя при чём тут это?..) Сказав, подошёл к Сане. Взял его за одежду на груди. - Ты дёрнулся?
     Саня снова не успел ничего сообразить. Только через миг (отпустив вывернутую руку рыжего, чтобы тот помягче упал на колени в камышах возле воды) понял: Юркин приём опять получился... Тем сильнее была растерянность!
     Рыжий быстро встал. Сбросил автомат, рюкзак, блестящие ремни со снаряжением. Хлопнул себя ладонями по груди и по коленкам. Принял боевую стойку:
     - Ещё покажи!
     Саня совершенно растерялся.
     "О-е-ё... Что ты будешь делать дальше, исследователь Сухинин?"
     Вспомнилось из другой сказки: "Кай и в лохмотьях - кай, богатырь и в пелёнках - богатырь". Слова шли к ситуации! Хотя свою последнюю пелёнку здесь, на Эе, рыжий обмочил (надо думать) в тот самый день, когда Сухинин-младший на Земле обмочил первую.
     Веснушчатый захохотал. Саня ушёл от захвата. Второй волчонок понимающе воскликнул: "У-у-у!" Саня ушёл от другого захвата. Рыжий сказал:
     - Свати бран.
     - Ты, хватит увиливать! - крикнул второй волчонок на скверном чентине. - Дерись, техан! Дерись!
     Рыжий перебил его:
     - Тише, сосед! Светлый бой. Искусство Говорящих с Небом.
     Санины коленки затряслись. Что делать? Что делать, если верзила перестанет шутить? Схватит покрепче... Просто схватит, без всяких приёмов... Что тогда?
     Сила у рыжего была, как у медведя. В сочетании с тигриной ловкостью.
     Ни к тому, ни к сему вспомнилось: на гербе рода Ный, с которым дружили отец, дядя Коля Терёхин, Юркины родители, дядя Кэндзи, дядя Мба и дядя Руслан, изображены оба этих зверя: справа - горный безполосый тигр кош, слева - медведь тэйхар. А потом вдруг возник вопрос. Сначала он показался вовсе уж лишним. Какое он мог иметь значение теперь, когда... Но вопрос возник и (говорили в двадцатом веке) завозникал: нахально - не ожидая, пока его надумают произнести - вырвался наружу.
     - Откуда он знает Витю, откуда он знает отца... тядю Паху, как отца эяне называли?..
     Рыжий сделал неловкие движение. Потерял равновесие. Упал.
     - Ты е хо, Тэйха? Ты что, Медвежонок? - досадливо протянул второй.
     Саня смотрел, как верзила поднимается. Упал он неудачно. Левое запястье было ободрано до мышц и сухожилий. Санины коленки затряслись сильнее. Крови он боялся, сколько помнил себя.
     - Техан пролил кровь нашего гала! - крикнул веснушчатый, бросаясь к Сане. - Убью!
     - Это он тебя, коногрыза, сейчас пришибёт, - сказал рыжий, оглядываясь (как сообразил Саня) в поисках своей сумки.
     - Тэйха! - повторил второй, которого назвали соседом. - Он пролил твою кровь!
     - Создатель покарал меня за хвастовство и напомнил: именно наш путь - путь воинов, - ответил ему рыжий Тэйха, доставая из сумки пакет первой медицинской помощи. - А этот малый не обязан драться лучше нас. Отпускаю. - Он повернулся к Сане. - Иди, забирай своего Эриша. Но прежде - назовись. Какого ты рода?
     - Говорящих с Небом, - сказал Саня. - Дай лапу.
     - Я без шуток спрашиваю.
     - А я без шуток отвечаю. Значит, ты - Тэйхар.
     - Пятнадцатый год Тэйхар. Не жалуюсь.
     - Время от времени пищат остальные, - заметил второй. Уже миролюбиво. - Кстати: Тэйха - мой сосед. И наш хал. И наставник по бою без оружия. Хотя полосу препятствий он прошёл со второго раза!
     - Ну-у, я не сразу понял, для чего хвастаться... - кивнул Тэйха, позволяя Сане взять свою руку.
     Вспомнилось: у южных хайхасов "хвастовство" и "спорт" - одно и то же слово, которое пишется разными иероглифами. Но к делу сие не относилось. И Саня уточнил, делая лечебные движения по методу Валентины:
     - Откуда ты знаешь имя - тядя Паха?
     - От больших, - ответил Тэйха. Здоровой рукой застегнул ремень со снаряжением. - Мне года не было, когда он улетел... Тхэ кха! Вот как! - перебил он сам себя, по-южнохайхасски налегая на звуки "т" и "к" с такой силой, что они превращались в шипящие. - Откуда знаешь тядю Паху? И что ты делаешь? Так умеют не все!
     - Тядя Паха - мой бата. Род Ный - его друзья. В том числе Онхар-кай сын Атхара Ныйяр.
     - Ныйхау, - поправил Тэйха. - Онха взял северное имя, взяв Север под свой меч. Его воля.
     Санина рука остановилась.
     - Твой старшего брата зовут Онхар, Тигр?
     - Тхэ, - повторил Тэйха. - Твоего старшего брата зовут Витьха! Конечно, ты бы мог быть выше ростом... - Полосы татуировок на его загорелых щеках слегка шевельнулись. Совсем чуть-чуть. Ещё чего! Воинское искусство рода Ный, тренировки в клубе... да и просто нежелание показывать, что тебе больно! Хотя боль в недолеченной руке ещё была. - Ну вот, создатель снова проучил меня! Говорящих с Небом он сам охраняет. Как твоё имя? Саньха? Витьха показывал тебя в хумдале.
     - Хумдал. Сделанный разум... А-а, фаброманд! Компьютер! - перевёл Саня сразу на два языка, чентине и земной. - Мы тоже видели тебя в хумдале. Только вот что, Медвежонок: не надо про рост.
     А себе Саня сказал:
     "И нечего дуться, исследователь Сухинин. И вот так глупо улыбаться тоже не надо".
     Улыбка выползала на лицо. Саня знал: если он встретит младшего отпрыска рода Ный, то увидит не толстого младенца, которого тётя Аня засняла на упом, когда Тэйха в бесштанном варианте, отважно стащив с себя ползунки, путешествовал на четвереньках по холодному земляному полу хайхасского дома. Но всё же... всё же... до чего везёт!
     - Стукни меня в лоб, - сказал Тэйха, поправляя снаряжение. - Стукни сильно. А затем - уходи. Волчата и коногрызы будут ловить черномазых, кто-нибудь опять пристанет к тебе, я - их глава, я за них за всех отвечаю. - (Он взглянул на руку). - Хой ты! Крови нет! Болеть перестала!
     - Яр! - уважительно рыкнул Тэйхин сосед, тоже готовый идти.
     - Тан Ан! - поправил веснушчатый, которого называли гархасом.
     Саня спросил:
     - Ловить?
     - Ну... - Тэйха остановился. - Какого эга они сами не идут? Хал кхай зовёт! Не ихний президент, а потомок Волка! Надо подтолкнуть, чтобы опомнились.
     - Тэ! - сказал Саня. - То е тхэ, ты с юга ведь... Я иду с вами. Там мои друзья.
     За деревьями хлопнул одиночный выстрел. Раздались крики солдат. А может - раздавались, просто Саня только сейчас обратил на них внимание? Где-то далеко визжала девчонка.
     - Стреляют, - буркнул Тэйха. - Всё-таки стреляют. Но я узнаю, кто! Сам сочту все заряды!.. У вас, у Тан Ан, - кругом друзья, даже там, где их быть не может. Скажи ценхам, пусть меньше дёргаются! Какого эга дёргаются? Брат каждый день обращается по "Хэдо Зор" к подданным - старым и новым, а твои друзья тупо верят президенту! Онха ставит перед собой высокую цель. Достойную. Он носит два меча: свой новый клинок и древний клинок Волка. Он знает, как покорить яр. Не для себя. Для мира. Волк не ведал поражений. Тэйхар-богатырь, призвав яр, уничтожил целое войско. Онха ищет яр именно там, где нашёл его Тэйхар-богатырь. Онха покорит силу. И врагов у него не останется. Где твой Эриш? Я велю, его отпустят. Онха будет зл... гневаться... но ладно. Я так решил. А лучше, Сань, давай сразу к Онхе!
     На краю лесополосы, подмяв кусты и траву, пахнущую как полынь, стояла десантная платформа. Маленький бронеавтомобиль, съехав с неё, ждал Тэйху. Двигатель работал. Перед бронеавтомобилем топтались ещё семь волчат. Тэйха отдал им и веснушчатому какой-то сердитый приказ. Жестом предложил Сане: лезь в машину. Ой, мама! Или... хой, ма! Сообразить бы, как это делается!.. Юрка бы сразу сообразил. Это тоже из числа его методов: глядя на какой-нибудь механизм, быстро перебирать в памяти один аналог за другим, постепенно понимая, как он действует, на что нажимать... и чего, наоборот, не трогать...
     - К хал кхаю, - сказал Тэйха, когда люк за ними с Саней закрылся. Мальчишка-водитель нажал на газ.
     - Медвежонок... - сказал Саня. - А остальные?.. И ещё. Что - потом? Врагов больше не будет. Ладно. А потом?
     - Ты спрашиваешь, и я отвечаю, - сказал Тэйха. - Я знаю ответ. Жизнь станет какая надо. Онха будет как надо править миром. Он - истинный потомок Волка. Люди перестанут грызть друг друга, будто псы. Волки друг друга не грызут. Это ведомо всем охотникам. Настоящим охотникам, а не... их президенту, который стреляет зверей сквозь решётки.
     - Многие рвались править миром как надо, - сказал Саня. - Может, не всем миром. Частью мира. Кто сколько успевал захватить. У кого-то получалось править: люди терпели их. Но ни у кого не получалось править как надо.
     - Говорливый попался техан, - сказал водитель, крутя руль. В полутьме блестели морды-эмблемы на его рукавах. Тэйха, рыкнув по-медвежьи, сунул водителю тычок. Машина вильнула из стороны в сторону.
     Саня сказал:
     - Он на дерево наедет! Мы, Тэйха, для того сюда летели, чтобы поговорить с твоим знаменитым братом о силе хау ар. Зачем вы так делаете? Так делалось до вас. На Земле. Витя предупреждал Онху: трудно было нашим предкам исправлять всё это...
     - Хал, хал кхая нет, - сказал водитель, глядя в смотровой прибор. - Никого нет, все уехали взлетать.
     - Туда правь, - велел Тэйха. - Надо было сразу туда, яр мира мне так явственно подсказывал, что даже я услыхал, да я слишком тупой, однако!.. У Онхи получится всё. Тигр возьмёт силу Вселенной. Там! В северных горах, где корабли ваших Тан Ан и Тан Ан древности! Но поскольку взять яр могут только чистые руки, а Онха вечно считает себя хуже, чем он на самом деле есть...
     Саня перебил, выглядывая в люк для стрельбы:
     - Медвежонок! Я давно понял! Вернее, поняла Валь. "Низких страстей не знавший, кривыми путями не ходивший, подчинится холодное пламя северных пещер чистым рукам твоим, покорится чистой душе твоей..." Сказание о Тэйхаре-богатыре. Юр и Валь не всё знают. Многое недооценивают. Я сейчас действую самостоятельно, я должен встретиться с Онхой. Только почему все называют его великим каем... то есть кхаем на южный лад? И ты, и Витя... Ещё я должен предупредить Эриша, чтобы он меня не искал. Онха чересчур вдаётся в мистику. Как и президент. Собрать гранулы топлива, которое рассыпалось, когда ЭЯ упал в горах, может кто угодно. А президент заставляет мальчишек. Это - преступление! Вообще, заставлять других делать то, чего не хочешь делать сам, - преступление номер один!
     - Туда - значит куда? - спросил водитель. Тэйха достал из планшета карту. Водитель замотал головой в ребристом шлеме: - Я смотрел, она - словами ценхов!
     - Каких слов тебе надо, чтобы понять, где нарисованы взлётные полосы? - Тэйха глянул в командирский смотровой прибор. - Да вон они! Семь малых мер к закату. И не уродуй, эг, сахарное поле! Дороги для чего?
     - Земля черномазым больше не нужна, - сказал водитель. Но руль повернул.
     - Отыскал ворота на третий раз, говорит в таких случаях Старый волк! - Тэйха горестно вздохнул. - Был бы ты немытый пастух, а то ведь из хорошего рода вышел... С кем приходится делать дело! Теперь я понимаю Онху...
     В лючке для стрельбы мелькали одноэтажные дома. Бронетранспортёр шёл плавно: грунтовка сменилась асфальтом. Тэйха, глядя то на карту, то в смотровой прибор, давал уточняющие команды. Наконец, машина встала. Хал открыл командирский люк, выскочил наружу. Крикнул:
     - Сань! Сейчас будет гроза, иди под крышу! Я узнаю, где он.
     Над бронеавтомобилем пролетел самолёт. Очень низко. Звук двигателей был оглушительным. Саня, покинув машину, не услышал, как Тэйха убежал и как вместо него появился рядом другой волчонок. Только ощутил спиной удар. Не сильный, впрочем. Оглянулся. Увидел незнакомого мальчишку в серой форме, с банкой и кистью в руках. С кисти лилась алая краска.
     - Проходи, - велел волчонок.
     Начинался дождь. Автомобиль стоял перед разбитыми стеклянными дверями большого здания. Тоже стеклянного в основном. Других материалов было гораздо меньше: хромированные опоры, бетон, цветной камень. Правда, всё стекло лежало кучами осколков на асфальте снаружи и на гранитном паркете внутри. Когда Саня вошёл, оно захрустело под ногами. Огромный зал был полон мальчишек. Некоторые из них - в общей сложности человек пятьдесят, в старой серой форме без эмблем, с автоматами, - редкой цепочкой стояли вдоль стен. Остальные - в обычной одежде - извилистой длинной цепью двигались к стойкам регистрации, держа руки на затылках.
     - Не останавливаться, - звучал, повторяясь эхом изо всех углов, отрепетированный голос диктора. - Подойти к окошку. Протянуть туда левую руку. Не орать. Пальцами не трогать. Идти дальше в дверь. Не останавливаться. Подойти к окошку...
     - Что торчишь? Сюда давай! - крикнул Сане один из цепочки. Саня понял: надо встать в очередь.
     И ещё догадался: надо встать скорее. Торопливых здесь бьют не только кистью.
     - Опять пальцы толкает! - сказали кто-то невидимый по ту сторону высокой полированной перегородки, когда Саня протянул руку в окошко с иероглифами "Регистрация". - Всю давай! По локоть! И рукав опять не закатал!
     Невидимый, схватив Саню за палец, рванул его руку к себе. Что-то прикоснулось к запястью. Там, где был штамп первичной регистрации. Обожгло. Саня вскрикнул. Скорее от неожиданности, чем от боли.
     - Тихо, ты... - оглянулся мальчишка, который шёл впереди него. - Которые дёргаются, тех бьют два раза. Не лапай, пусть само засохнет. Испортишь знак! Привяжут! Как его привязали.
     Волчонок, который вдруг опять явился рядом, подтолкнул Саню прикладом автомата:
     - В дверь! Туда! Та дверь!
     Только тут Саня удивился. Что такое? Если бы, например, ещё вчера хоть кто-нибудь толкнул Сухинина-младшего в спину прикладом... было бы всё по-другому! Но сейчас...
     - Ты чё? - со слезами в голосе крикнул мальчишка, который шёл сзади. - Ты ещё не понял, чё тут можно, чё - нет? Смотри!
     Саня остановился. Уже зная, что делать так нельзя. Ноги остановились сами собой. Колени снова затряслись. В груди стало пусто и холодно.
     Между хромированными стойками, на которых держалось когда-то большое панно из стекла, стоял Эриш. Стоял в странной позе, опустив голову на грудь и широко раскинув руки. Он был привязан.
     Волчонок с краской снова оказался рядом. Проговорил, не мучая чентине и переходя на нормальный хасхан:
     - Опять желающий. Коногрызы! Подтяните.
     Из угла рядом с бездействующим багажным транспортёром возникли двое мальчишек в потрёпанной серой форме без значков на воротниках. Топча стекло, бросились к стойкам. Что-то быстро сделали с узлами верёвок, обмотанных вокруг хромированных столбиков. Верёвки натянулись. Эриш чуть слышно вскрикнул. Саня понял вдруг: он не может кричать громко. У него не осталось сил.
     Как серые мальчишки разлетелись в стороны, - Саня не заметил. Вообще, память сохранила очень мало деталей. Волчонок пытался встать. Краска пламенела на полу, как кровь в старых фильмах. Саня держал Эриша одной рукой: в другой был чей-то штык-нож. Запомнился испуг: если волчонок бросится в атаку, - не напоролся бы, штык-нож острый! Запомнилась ещё одна мысль - она, влетев в мозг, металась по нему, как эхо: "Я такое не вытерплю... Если они меня привяжут, я сдохну на месте..." И сразу - тусклый свет плафонов под низким потолком. Салон со следами от кресел на гулко вибрирующем металлическом полу. Смотрят со всех сторон мальчишки. Не серые. Просто мальчишки.
     В тамбуре перед кабиной пилотов, за занавеской с эмблемами Гражданского воздушного флота Ченти, раздался резкий хлёсткий звук: кого-то ударили в лицо.
     - Ты чё! - взвизгнул знакомый конопатый грис. Звук повторился.
     - А вот - за вопросы! - ответил голос Тэйхиного соседа. - Хал что велел? Собрать. Доставить. Привязывать он тебе никого не велел. Собака ты серая! Хоть один издох... умрёт, - я всем вам уши поотрываю! Оторвал бы и сейчас, да некогда: хал велел его найти-забрать, а я почти не помню, как он выглядит.
     - Беги живо! - сказал взрослый голос. - Ваш идущий по ветрам взлетает сразу вслед за нами.
     "Куда ты?.. - мысленно звал Саня. - Глянь сюда... Не уходи... Глянь... Скажи Тэйхе..."
     Люк захлопнулся. Пол завибрировал сильнее. Боль усилилась.
     - Ну вот, прорегистрировали нам билеты до курортов Анши Дане, - сказал мальчишка, который сидел на полу рядом с Саней. Глянул на свою левую руку. Вслух прочёл: - Голая Гора.
     - Ты и по-ихнему чтёшь? - сказал второй. - Грамотны вы, городские... Ладно. Так или сяк, а там и вправду свой хлеб не за свои гроши выкупать. Дадут сами.
     - Почти бесплатно... - хмыкнул третий.
     - Заткнитесь, все! - крикнул гархас с конопушками. Почему Тэйхин сосед назвал его - серая собака?..
     Взрослый в тамбуре приказал:
     - Сядь сюда, коногрыз. Повтори урок.
     - А-э! - Конопатый смекнул не сразу. Но, смекнув, возликовал. - Наши предки раньше них заселили Равнину! В нашей крови - частица крови Великого Волка, Великий Волк - родом с берегов Дане! Городская дрянь отняла у наших предков землю, истребила всех мужчин, опозорила женщин, детей обратила в неволю. Но частица крови Великого Во...
     - Знаешь, знаешь, только говори на хасхане и добавляй: "городская дрянь, которую предки сюда не звали", - перебил взрослый. - Теперь ты.
     - Буду стараться! - ответил в тамбуре ещё один голос, старательно изображая хрипотцу. - Частица крови Великого Волка - в нашей крови. Мы родились и выросли в свободном государстве Хасано, которое сбросило ценхов ещё в древности. Ценхи опять захватили нашу землю. Собратья с юга решили освободить нас... Куда их везут, Старый волк? На Танно Хаш? Понятно! Пусть учатся ценхи свободу любить! Правда, тот вон - вроде наш... За что? По башке за что, гибрид вонючий?!
     - Я сейчас не только по башке! - ответил гархас с конопушками. - Уроды! Вас переодень хоть как, - вы сдохнете мальчиками в плавках! А ещё хотел, чтобы волчата нас с собой опять на дело взяли!
     Оплеухи прекратили шум. Взрослый сказал:
     - Если так, - лучше никак. Молчите оба.
     Двигатели взревели. Головокружение усилилось. В памяти зазвучал знакомый голос:
     "Я не пугаю тебя, Санька. Просто хочу сказать тебе правду. Если по ходу местной жизни требуется, чтобы эянин, под видом которого ты выполняешь программу, сделался злым властелином, - ты должен быть злым властелином и оставаться им, как бы противно тебе, человеку Земли, ни было. Выполнить всё, что требует программа. Если "твой" эянин - в прошлом хот, а ныне заключённый на Канале, ты должен сдаться в плен. И тоже выполнить всё, что требует программа. Некоторые с трудом привыкают к такому. Некоторые привыкают слишком быстро. А вот мне до сих пор кажется: сейчас кто-то сверху крикнет - "Отснято, всем спасибо, все свободны!", актёры смоют грим, и я окажусь на Земле. А Земля далеко. Под ногами - Эя. И всё, буквально всё, - по правде. И никуда от этой правды не уйдёшь. Вот так мы здесь работаем. Замечательно интересное дело... если смотреть со стороны. В двадцатом веке мальчишки играли в разведчиков - и сейчас тоже. Но сейчас, хотя бы, тридцатый век и действуют другие законы..."
     "Только не мешай! - крикнул в ответ ещё один знакомый голос. - Вот и всё! Я тебя, Вить, прошу, как старшего брата! Может быть, у меня тоже не получится. Но ход эянской истории не изменится от этого! Это же не лазер! Не ракета! Не вертолёт! Не какой-нибудь опасный предмет, который можно вырвать из рук и обратить во вред эянам! Ну, Витя! Не умею я говорить, как Валентина! И всё равно, я - правда - знаю, что делать! Знаю! Только не мешай мне! Как старшего брата прошу!"
     Витя... Ты сказал правду... Взрослые всегда говорят правду, а мальчишки редко верят ей...
     Зачем о н и делают всё это?
     Что здесь мешает и м всем немедленно - прямо сейчас - начать жить нормальной жизнью? Так, как м ы живём сотни лет...
     Ответить Саня не успел. Потерял сознание.

     ***
     Когда мальчишки разбудили Эриша, вокруг было тихо. Пол, на котором Эриш лежал в проходе между креслами, больше не вибрировал. Турбоплан стоял. Наружный люк перед кабиной пилотов был открыт: ветер шевелил штору с эмблемой Гражданского воздушного флота. Ткань откинулась, ещё раз напоминая: парашют... нераскрывшийся парашют!.. Сетка в проёме двери - как на окнах школьного спортзала, только ржавая, - чуть-чуть колыхнулась. Звякнул - качнулся в ржавых петлях - тусклый навесной замок. Снаружи вполз туман. При свете ламп он сам казался ржавым.
     - Ты чё орёшь? - спросили справа. - Кто такой Са'неш?
     - То и есть его крутой друг, - ответили слева. - Хотел отбить Эра у серых, да попался. А вы... поняли? Едва только, - так сразу. Третью серию "Проблем" все смотрели? Вопросы есть? Спрашивайте честно. Бить не буду.
     - Хой, до чего ж ты у-у-умный за чужой счёт... - забубнили в другой стороне, поодаль от решетчатой дверцы.
     - Вернулся! - долетел свистящий шёпот от решётки. - Цыц, Кот! И все вы - цыц!
     Вместе с туманом вползли голоса. Взрослые. Двое. Лётчики? У серых хоть кто-то на свободе до сих пор?..
     Они оба - на свободе. Хорошо им...
     - Долгая песня, волк. Гроза так и будет ползать вдоль Дане туда-сюда, пока вся не выльется. Можно обойти грозу теми горами. До Танно Хаша - пятнадцать минут!.. Или вы серьёзно думаете, что горный щит - не сказка для туристов?
     - Мы всегда серьёзно думаем. Идти можно только вдоль реки. Вдоль реки полно селений. Орёл там не собьёт. Одно попадание, - и хал кхай снимет наши головы. Дети. Два ста живых душ.
     - Волк! Это - дети? Гнильё мелкое! Повадились костры палить рядом с моим гаражом! Я, что ни вечер, их гоняю: сожжёте машину! Они - опять. Что за солдаты будут, когда их, по дворам наловив, запихнут в казармы? Для них не существует слов вроде "долг" и "требуется", у них есть "хочу", "ломы" да "щас"... К чему вам так много? К чему в возрасте от одиннадцати до чет...
     Сверкнула молния. Лиловое сияние ворвалось в иллюминаторы, оттеснив жёлтый полусвет лампочек.
     - К чему замолчал, ценха? - спросил второй из двух взрослых голосов. - Мы - не вы. Уедешь домой через Кольцо.
     - А?.. О другом я...
     - Нам - не думать. Нам - выполнять. Воля хал кхая! Он - человек хорошо учёный. В самом деле яр трёх яров. Трёх хау.
     - Я знаю, волк, хау и яр одно и то же... - ответил ему первый. - Хоть бы ваш волчонок не проснулся! Опять привяжется к пацанам...
     И Эриш понял вдруг:
     "У них дядя Тонеш! Яськин отец!"
     Голос того, которого дядя Тонеш называл - волк, презрительно усмехнулся:
     - Наш ли? Просто грис.
     Он так и сказал: грис. Серый на чентине. В детских книжках грис - страшный злодей-волк, а не в книжках грисами называют крыс те, кто строит Большой канал, Большой тоннель и республиканские дороги.
     - Большая разница... - протянул дядя Тонеш.
     - Нам и вам никакая, - сказал Волк. - Зато для грисов путь назад всегда готов. Манха, и тот дрожит, как сено перед спящей коровой.
     - Тьфу-у, нашёл кого поминать при луне... - зашептал мальчишка рядом с Эришем.
     Знакомый голос. Кого-то здесь совсем недавно назвали Котом... да откуда здесь Коту взяться? Он - в берлоге старого Эчеты: смотрит по упому вид о ярах. Контийский вид. Снятый в Хасано. Когда ещё не было Автономной провинции Северо-Восток... и всего этого не было.
     От воспоминаний стало ещё хуже. Болели руки, плечи, спина. Знакомый голос знакомо засмеялся - быстро и торопливо:
     - Ты на кой фиг рвал когти из грузовиков? Как маленький! Старик Эчета меня учил, я учу тебя. Законы - любые законы - не против дикого зверя, а против домашней скотины, которая вздумала взбрыкнуть. Дикому-то всё - по фиг. Он получит самый малый срок. Или угодит под амнистию. Или не попадётся вообще. Ты правильный пацан, вот и уважай законы. А то они тебя добьют.
     Эриш слушал только потому, что голос был рядом. Над головой. Но не было сил повернуться, чтобы узнать, кто это.
     "Кто они все? - думал он. - Грисы... Девчонка тоже говорила: грисы. Зачем я из кузова прыгнул? Слушался Нана... Был бы я сейчас хотя ты не побитый... Дурак... Куда нас везут? Кто это? Мятежники? Почему дядя Тонеш у них? А гражданин президент и министры знают, что линялые прорвались из Хасано... из Автономной провинции Северо-Восток... на нашу территорию?"
     ...Как он выскочил из машины с брезентовым верхом, - Эриш уже не мог вспомнить. Нанеш шепнул: "Капитан, беги!" Серые опомнились, когда уже бесполезно было стрелять. А стреляли они так себе. Вокруг всё замелькало. Деревья в лесу за широким шоссе... кугум... заборы... новенькие коттеджи... огороды... Эриш переходил на шаг, чтобы успокоить дыхание, снова бежал, затем снова шёл, хватаясь за листья и стебли, - но остановиться, чтобы по-настоящему отдохнуть, всё не мог. Когда и где он столько бегал? Ни на каких уроках, ни на каких соревнованиях! Даже - до госпиталя, когда ещё мог пробежать вот столько за раз!.. В одном дворе на Эриша кинулась собака, привязанная цепью к конуре. Голубая дверь коттеджа открылась. Выскочила девчонка в застиранном платье. Отогнала собаку. Спросила шёпотом:
     - Городской? Какие годы? Одиннадцать будет, - тогда прочь вали!
     Эриш остановился:
     - При чём тут одиннадцать?
     Слова были совершенно непонятные. Хотя говорила она (пусть и безграмотно, как бабушка Лани) на обыкновенном чентине.
     - Грисы берут тех, кому одиннадцать годов. И двенадцать. И тринадцать. И четырнадцать. Остальных выпускают! - сказала девчонка. Её серые глаза под чёрной чёлкой сделались в два раза больше. - Хотя... ну ладно... вот сюды тишися... и, коли чё, ты сам прибёг!
     Она открыла другую дверь: некрашеную, с верёвкой вместо ручки.
     За дверью, в каком-то сарае, всё было завалено дровами. Кто-то начал складывать их в поленницу, но бросил это дело. Девчонка взяла Эриша за руку. Повела. Эриш споткнулся. За поленницей было темно. Голос из темноты спросил:
     - Снова тащишь?
     Девчонка шикнула в ответ:
     - Бабуля! Хва ля-ля... то ись - кончай отсталую пропаганду!
     - Была бы у меня внучка хорошая, она бы и ходила, где хорошо! - заворчал голос. Действительно: старушечий. - Время по-нову смотреть, которые чужие да которые свои. Своё приросло, чужое пусть отвалится. Пусть берут, чтоб нашего не взяли!
     Лай во дворе сменился визгом. Эриш обернулся. Кто-то толкнул его в спину - к светлому прямоугольнику открывшейся двери.
     - Грис! - крикнула из темноты старуха. - Веди городского! Своих не трогай, грешно своих обижать!
     Мальчишка в серой форме, который вошёл со двора, оказался такого же роста и возраста, как Эриш. Вдобавок - тощий. Увернуться было бы не трудно. Эриш мог прорваться и во двор. По дороге вспомнив кое-что из книги, которую доктор Ванеш привёз Стрелку... Но об этом обо всём подумалось так, как будто мысль заранее знала, что её назовут глупой.
     - У тебя что там, грис? По большому делу сел? Живее! - донеслось со двора. В сарай заглянул ещё один мальчишка. Такого же роста, такого же возраста. Его серая форма отличалась только одним: на пряжках были волчьи морды. Но её обладатель своими движениями, голосом, сразу всем отличался от первого, как... Как волчонок от щенка! И совсем не потому, что был как-то слишком уж накачанным и особо широкоплечим. Говорил парень ещё хуже, чем теханы. Чентине для него - чужой язык. Конечно, в школе он изучал языки... но любимый предмет - физкультура.
     - Не отдадут его, - по-техански сказал первый второму.
     За поленницей кто-то взвизгнул без слов. Тоненько-тоненько. Вновь закричала старуха:
     - Грех тебе! Отступись! Хвор он! Телом не владеет!
     Первый осмелел. Или, наконец, привык к сарайной полутьме после уличного света. Обойдя Эриша, он сунулся за поленницу. Раздался выстрел. Такой громкий, что Эриш на время оглох. Даже крик девчонки слышался слабо, а голос первого серого - совсем еле-еле:
     - Не может ходить, каю не надобен! Правильно, командир? А ты - руки за голову! Чё дёргаешься! Пятьсот ты уже заработал, городская сволочь!
     Эриш понял, что не все слова относятся ко второму парню. Первый, чтобы подтвердить эту догадку, схватил Эриша за свитер. Комбинезон первого был короток, руки чуть ли не по локоть вылезали из серых рукавов. На худом запястье синела надпись: "Голая Гора". Такую же недавно свёл кислотой Кот.
     ...Такая же сейчас была у Эриша. Рядом с чернильным школьным номерком для трудовых десантов. Химический ожог ещё болел. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, которая проткнула позвоночник.
     Сверкнула молния. Прогремел гром. Или это гул турбоплана?
     Какая разница?
     К горлу подбиралась холодная жуть.
     Что это вокруг? Кто эти серые? Что за турбоплан? Куда везут мальчишек? Где они могли сейчас оказаться - и вместе с ними он, Эриш, - если бы не гроза?
     А с чего всё началось? Болтун - находка для врагов!
     - Бродит, бродит вокруг нас гром, как будто ворота ищет, - говорил дяде Тонешу тот, которого дядя Тонеш назвал: волк. - У нас в имении пастух есть. Он, со свадьбы брата возвращаясь, коня упустил и не мог войти в ворота. На столбы натыкался. "Хо-о-й, верхом бы въехал сразу!.." Ясь везут. Манхов довольствовать.
     - А-а, обычай: на ваших свадьбах женихи не пьют совсем, но зато их братья сразу за всех напиваются... Полекухня со жратвой едет? Как ты заметил? Ведь туман! - удивился дядя Тонеш. - Или услышал? Опять же: как?.. В самом деле ты яр...
     Подъехал грузовик. Кто-то поднялся по трапу к открытой двери турбоплана. Люку. Турбоплан ведь... В тамбуре шумно вскочил на ноги часовой-грис:
     - Стой, кто идёт!
     - Снова спишь, собака серая, - ответил волк с трапа. - Двоих ко мне. Воду таскать. Яси не хватит, надо развести.
     - А-а... - понял грис. Визгливый голос зазвучал свирепо: - Ты! Да, ты, который дёргался! И ты! Вёдра - там, вода - там!
     - Вконец окрысели? - вопросом ответил грису голос, который вновь показался знакомым. - Ты подумал? Хорошо подумал?
     - Ну-у... тогда - вон тот один! Который дёргался! Чего сидишь? Ещё пятьсот надо?
     Обладатель знакомого голоса помог Эришу встать. Эриш, наконец, увидел своего соседа. Вздрогнул ещё раз: придерживая Эриша под локоть, рядом, действительно, стоял сосед. Кот. Без куртки. Голый до пояса. По груди и по боку тянулась полоса красной краски, которая, судя по всему, начиналась ещё на спине. Но штаны с бахромой и высокие ботинки были при нём.
     - Ладно, - сказал Кот. - Я тебя, Эр, подстрахую. Но ишачить не буду, извиняй, меня свои на пику насадят. Где обрывистый друг?
     - Живо! Живо! Ты! - верещал грис. Затем он, наконец, сообразил: пора отомкнуть замок. Эриш вышел в тамбур. Грис ударил Эриша по спине.
     Эриш вздрогнул.
     И от боли, и - от нового вопроса, который надо было давно уже задать самому себе:
     "Санеш... Где Санеш? Куда он исчез тогда, в лесополосе возле канала, где остались следы драки? Откуда он взялся в порту "Асор"? Хотел меня спасти? На него со всех сторон кинулись серые... Один ударил его сзади... Как меня... Штык-нож не помог... Где он?"
     Вопрос остался без ответа. Как и предыдущие.
     Но что-то вдруг произошло.
     На сам удар Эриш обратил мало внимания. Били его за последнее время уже в который раз. Бывало и сильней, и больней, и обидней. Но в этот раз боль подействовала иначе. Как будто заставила проснуться. Или очнуться после обморока. В груди колыхалась уже не сырая холодная пустота. Что-то жгучее. Эриш, медленно повернувшись к серому, спросил:
     - Благородный яр! Вы опять что-то забыли сделать?
     - Чё? - протянул в ответ грис: долговязый тощий мальчишка в серой одежде не по росту и в серой матерчатой повязке на лопоухой, коротко стриженной голове.
     - Благородный яр, вы постоянно забываете извиниться, - объяснил Эриш. - Извинитесь прямо сейчас.
     - Чё?
     - Ты другие слова знаешь, кроме "чё"?! - крикнул Эриш, чувствуя, что вот-вот задохнётся от злости.
     Вновь подумал: "Что это я? Зачем? Здесь - не видик, здесь убьют по-настоящему..."
     Эти вопросы тоже быстро угасли. Как будто снова поняли: им снова суждено остаться без ответов.
     - Ещё пятьсот заработал, - скаля редкие тёмные зубы и растягивая слова, заговорил тощий. Принялся объяснять - почему-то Коту, не Эришу: - Пятьсот, если без крика. А вот если заор... ы-ы-ы-ых... пацан, ты чё?
     Больше грис ничего не сказал. Не мог сказать. Он впечатался спиной в переборку рядом с люком на трап и начал медленно сползать по ней, расставляя худые ноги в коротких сапогах с широкими голенищами. На приём из книги было не слишком похоже. Но грису хватило и приёма загаражной драки.
     Кот тоже спросил:
     - Кенер! Ты чё?
     - А-а, так себе... - ответил Эриш. - Сань вделал бы ему по-настоящему.
     - Твой обрывистый друг? Где он? Меня ж перед самой отправкой сюда привели...
     Эриш оглянулся, как будто в поисках ответов. На Кота... на сбитого с ног часового... на мальчишек, которые заглядывали в тамбур, прижимаясь лицами к ржавой решётке со свежими швами от сварки по краям... на пилотскую кабину...
     "Ты, вроде, в лётный клуб ходил. Турбоплан поднять сможешь? Был бы Стрелок, мы бы на Стрелка наехали", - вспомнилось вдруг.
     "Я летал один раз... я летал на спортивной "Цикаде""... - подумал Эриш, споря с этим воспоминанием. Люк пилотской кабины захлопнулся за спиной. Опять открылся. В кабину шагнул дядя Тонеш. Шлема не было. Волосы мокро блестели. Лётная кожаная куртка с голубыми подполковничьими петлицами была с одной стороны облита красной краской. Голос, когда дядя Тонеш заговорил, оказался сердитый, но слабый:
     - Как он меня! Настоящий яр! Думаю одно, говорю ему другое... а вся злоба, которая была внутри, наружу так и прёт... а он доволен...
     Щёлкали тумблёры. Звук был далёкий, глухой. Где-то совсем уже далеко шумел, просыпаясь, двигатель. Турбоплан съехал с места.
     - Люк... люк и трап...- вспомнил Эриш, когда турбоплан тронулся. Хотя сказать собирался другое:
     "Дядя Тонеш, вы - кто? Предатель... или просто хитрый?.."
     - Я всё закрою! - крикнул Кот из тамбура.
     Глухо, как по вате, хлопнул люк. Дядя Тонеш говорил, тиская рога штурвала пальцами:
     - Два, два, пять! Я опять! Старый волк мне голову проломил, когда я опомнился, вижу совсем плохо, за штурвалом будет мелкий тринадцати лет... а за спиной - ещё пара сотен таких же, красной краской перепачканных...
     - Красной краской? - отозвался динамик под потолком. - Ясны звёзды над горами, а особенно - одной...
     - Так точно! - крикнул дядя Тонеш. Будто вдруг услышал то, что хотел услышать, и сильно обрадовался. - Ведите нас по своим приборам! Ещё - костёр! Костёр! Орлу привет!
     - Которому? - спросил динамик. - Дневному или ночному?
     - Обоим! Волк пришёл в себя, достаёт пистолет, поднимается... взлетаю... если успею... костёр, ребята... сами знаете, какой костёр... без огня не найду! Конец связи! Эр, бери штурвал!
     Тьма за стеклом время от времени рассеивалась от молний, и тогда были видны облака. Вот как выглядят облака изнутри! Пещеры, озарённые светом колдовских лиловых факелов... Но молния гасла, и тьма возвращалась. Ещё более злая, наглая, она заливала всё.
     Как приземлились, - Эриш не помнил. Очнулся он в мокрой от дождя траве. Трава была высокая. До неба. С туч смотрели на Эриша Яськин отец, мальчишка-техан - совсем мелочь, первоклашка, - и огромный белый пёс. Пёс залаял. Мелкий взял его за ошейник. Подошёл взрослый техан. В белом халате и белой головной повязке-ханхе вместо докторской шапочки. Эриш видел ханхи у эчетаров в деревнях, у пастуха в пригороде. Ну, ещё - у альпинистов, друзей старшего брата Ире. Но - давно. А у северных бандитов-хотов - два дня назад. В видеохронике. Доктор помог Эришу сесть. Эриш сидел и смотрел, как по аварийному резиновому трапу скользят вниз - один за другим - мальчишки с алой краской на рубашках. Перед турбопланом их было уже человек пятьдесят. Кто-то плакал. Кто-то обнимался. Кто-то пнул гриса: долговязый часовой, соскочив с трапа и добежав до края бетонированной полосы, растянулся перед костром, который горел неподалёку. Опять залаяла собака. Лай отозвался в ушах. Грис сделал попытку встать. С его левой ноги соскользнул сапог. За огнём и за травой стоял ещё один турбоплан. Кормовой люк был открыт: из трюма съезжал по аппарелям сплюснутый, как жаба, бронеавтомобиль. Толстячок в форме офицера, шагая рядом, кистью рисовал на броне треугольник - эмблему Освободительной армии...
     - Кенер, - сказал Кот. - Ты извини. Гад я. Ну, гад. Таким уродился. Больше не бегай. Привет твоему знаменитому брату. И уважай законы. Санешу - горячий привет. Я намекаю на пушку.
     - Кенер? - переспросил, подходя, ещё один техан: тощий, очень высокий парень в камуфляжном пёстром комбинезоне типа военного, но без петлиц, и в пёстрой ханхе. Наклонился. Взял Эриша рукой за подбородок. Заставил повернуть голову вправо. Отпустил. Доктор что-то крикнул. Техан отдёрнул руку. Выпрямился. Другой рукой достал из сумочки на поясе упом. Сказал тихо, но отчётливо: - Третий, третий, я ровно сто. Как слышишь?
     - Хуже, чем надо бы, - ответил упом. - Гроза идёт. Помехи... Что у вас?
     - Колёса под тобой? - вопросом ответил техан.
     - Ну, лучше сказать: слева и справа от меня, - уточнил упом. Изображения до сих пор не было, Эриш не видел, кто говорит... но голос был знакомый.
     Очень.
     - Вызываем орла! Быстроходного! - крикнул техан. И оглянулся на мальчишек возле турбоплана.
     Мальчишки завизжали, как на перемене. Один из них опять пнул часового. Грис прохрипел:
     - Точно! Хоты! Рыбацкий смешной разговор! Они вот так по радио бакланят, чтоб свой понял, куда за рыбой плыть, а чуж... Горим, Котяра! Как старый ватник, горим!
     - Ты не тормоз, ты просто медленный газ, - похвалил Кот. И удержал мальчишку с большой красной кляксой на груди рваной рубахи, который хотел навесить часовому новый пинок: - А ты учись обходиться без лишних движений. Он сейчас - не мира. Сам завоет.
     - Куда орлу лететь? - спросил упом.
     - На ту, где тот с теми, - ответил худой парень. - Подарок старшему брату. Новый свати вид наяву. Только без бумаги.
     - Опять подарок в такую погоду... Ладно. Конец связи.
     Знакомый голос смолк. Худой техан спрятал упом в сумочку. Кот сказал, уходя:
     - Ладно, Эр. Энешу и Санешу - приветик. Конечно, хорошо у них в горах, но тяжело в горах без пистолетов...
     А Эриш хотел сказать мальчишкам, которые шумели вокруг: "Спрячьте меня скорее! Спрячьте меня!" Как Сань в вагоне поезда. Но не успел. Из темноты вырвался ещё один бронетранспортёр. Затормозил у костра: навис над Эришем своей чёрной массой. Открылся люк. Выглянул офицер в ребристом шлемофоне. Капитан, судя по четырём уголкам на воротнике камуфляжного комбинезона.
     - Ну и кто тут у вас? - крикнул капитан худому, доктору и первокласснику. Перевёл взгляд на Эриша. На мальчишек возле полосы. Опять на Эриша. Взгляд делался растерянным.
     - Эн, - еле слыша сам себя, проговорил Эриш. - Я обещал: я всё равно тебя найду.
     Кенер-средний тяжело вздохнул. Стянул с головы шлемофон. Вытер им лоб. Другой рукой снял свой поясной ремень. Взмахнул им, сложив таким образом кожаную полосу вдвое, - и покачал этим воспитательным орудием перед носом Кенера-младшего.




     Вечер незаданных вопросов

     Солнечный луч хотел во что бы то ни стало разбудить Эриша. Луч устроился на ресницах, рассыпался искрами. Но сон был ещё упрямее. А Эриш понял: свет - не приклад, можно спать дальше.
     Засмеялась девчонка-старшеклассница.
     - Туасин, перестань, - сказал Эн. - Анта предупреждал: лекарство действует ровно сутки. Отобедаете с нами, гражданин майор?
     - Предлагаю сразу отужинать, гражданин капитан, - сказал третий голос. Красивый, как у диктора радио. Такие голоса называются: баритон. Звуки он выговаривал отчётливо и аккуратно. - Инструкция запрещает мне принимать постороннюю пищу. Благодарю. Вернёмся к теме. Ранены шесть человек. Пять солдат и один, с позволения сказать, командир... да, командир сотни. Зачем им было вытаскивать тех двоих убитых? Я бы мог понять: культ покойников, то, другое, тридцать третье... но здесь война и мы - солдаты. Не надо. Не надо. Уандан нас вряд ли поймёт.
     - Здесь нет ни одного солдата, гражданин майор, - сказал Эн. - А они вам объясняли, что волки делают с мёртвыми, когда не могут отомстить живым. Проконтролируйте. Слетайте.
     - Я не для того сюда командирован, - обиделся баритон. - И вообще, согласно...
     - Ты мешаешь Сэнте есть кугум! - перебила девчонка. - Анта велит кормить Сэнту трижды.
     Баритон заулыбался:
     - Узнал, узнал княжну по имени Роса На Цветке! В крепкие руки попадёт её муж! Кстати, княжна, я знаю, как будят яров. Позвольте вашу чашку, гражданин капитан. Позвольте, позвольте!
     К Эришу подкрался запах. Что-то довоенное. Не из банок. Глаза сами собой начали открываться.
     - Черномазый, перестань! - крикнула девчонка. - Совести в тебе нет!
     - Хе-хе-хе! - захихикал баритон. - Ярские сны изгоняются с помощью ярского аппетита... а... ай! - Раздался звонкий щелчок. - Барышня! Это мне когда-нибудь надоест!
     Запах делался оглушительным. Как делается оглушительным звук, когда раздаётся совсем рядом. Сон исчез. Эриш вскочил с постели.
     Рядом сидел на корточках тот толстый дядя, которого Эриш видел ночью. Очень толстый. Как сите директор школы. В зелёной полевой форме. Зелёными были даже майорские прямоугольники в петлицах. Очень аккуратный. Гладко выбритый. В его руке была уже не банка краски, а чашка кугума. Глиняная. С узорами. По короткой уставной причёске ползла каша. Цеплялась за блестящие чёрные волосы, свисала на лоб. Мелкие кусочки мяса падали на плечи.
     За его спиной стояла девчонка. Совсем большая. Старше, чем бригадир на Сахзаводе. Выпускница. Но теханка - это по-любому. Хой, наряд! Хватило бы юбки ниже колен, короткой кофточки, которая оставляет голым пуп, платка, завязанного концами вверх, да пары гадальных браслетов: "Молодой человек, мимо не ходи, на судьбу погляди, ас плати, будущее слушай!" Но тут... Прямо музей! Отдел "Культура племён, населявших Великую Равнину". Кофта в узорах. Шитый бисером кожаный жилет. Юбка до земли. Про обувь Эриш ничего не мог сказать, обуви у теханки не было. Зато была невероятно яркая шаль, завязанная под подбородком и падающая на плечи. Была шапочка поверх неё: маленькое войлочное ведёрко. Ну, ещё килограмма два бус, всё понятно... Из-под шали виднелись рыжеватые волосы. На носу - веснушки. В зелёных глазах - злоба. В одной руке - зеркальце, в другой - деревянная ложка.
     Вокруг был незнакомый дом. Тесный. (Неужели в нём помещались те десять человек, постели которых - вышитые подушки, одеяла-шкуры и матрасы с сеном - были уложены вдоль стен, на сундуках, как и та, на которой сейчас лежал сам Эриш и сидел Эн в комбинезоне с белыми гвардейскими петлицами, на которых блестели капитанские уголки?) Тёмный. (Свет шёл от костра в середине - в кольце больших камней - да из открытой двери за шторой). Но именно дом. Не комната в общебыте. По-хайхасски дом - бат. Эн молчал. Вид у Эна был встревоженный.
     - Дайте полотенце, - сказал майор. - Вот это. Если вас не затруднит.
     Полотенце было в радужно-ярких вышивках. Майор взял его у Эна свободной рукой. Поставил чашку на постель Эриша. Встал. Вытер голову. Эн сказал:
     - Туасин...
     Майор бросил полотенце на пол. Улыбнулся:
     - Вкушайте яства гор, о юный кайсан именем Эре! - Шея в тугом воротнике напряглась, гладко выбритые щёки порозовели. - О ваших деяниях идёт молва среди людей гор! Старший брат с бомбардировщика начал, а вот мл...
     Штора откинулась. В дверь вошла, пригнувшись, старуха. Наряд как у девчонки, головной убор-ведёрко донцем вверх, платок. Но всё - чёрное. Тусклым серебром отливали только узоры платья. Вцепившись коготками в узор, на её левом плече ехал котёнок. Он хотел мяукнуть. Открыл розовый ротик. Но заметил птицу, которая сидела в углу рядом с Энешем. И не мяукнул. Хотя птица - громадная, со взрослого человека величиной, - спала, уткнув клюв-крючок в бурые перья.
     - Ба дар! - поздоровалась девчонка по-техански. Перешла на чентине. - Объясни сестре, сестра: для каких дел тут черномазый в одежде воинов? Чтобы смешить народ?
     - Туасин! Туасин! - повторил Энеш.
     - Здравствуйте, бабушка, - вежливо произнёс майор.
     - Запрягли они вас опять, - сказала старшеклассница. - Но мой воротник клейм нету. Всё буду сказать, что подумаю.
     Старуха не ответила. На майора не взглянула. Взяла с лавки шубу, которой был укрыт Эриш. Другой рукой взлохматила ему волосы. Эриш вздрогнул. От неожиданности.
     - Какие видел сны? - спросила она совсем не старым голосом. - Иди наверх. Братишка проглядел дыру в стене, ожидая.
     - Иди, Эр, - сказал Эн.
     - А... а... немного мяса можно? - спросил Эриш.
     - Жгучие ветры, которые убили нашего орла-пастуха, перестреляли всё стадо, куда говядину девать? Жуй, жуй! - проворчала старуха. На этот раз по-старушечьи скрипуче. Кивнула. Сжала губы. Тёмной рукой пересадила котёнка на свитер Эриша. Котёнок впился коготками. - Бери. Щенков новорождённым мальчикам дарят, чтобы в детстве сопли языкам вытирал, а в отрочестве, пока собачий век, друг был, защитник... кх-е-ех... а ты большой... но зверёк ценен. Ляжет на тебя - ты не сгоняй: он ложится, где болезнь сидит, у него в носу полезная песенка. Братишке себя не разорвать. Альбатросу - тоже. Святой отец уехал к умирающему. Зверь ждёт тебя тут. Иди госпиталь. Альбатрос просил. Отваг анализ дай.
     Птица в углу приоткрыла один жёлтый глаз. Ухнула. Уснула опять.
     - М-м... - произнёс майор. - Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?..
     Взял свою кепи с гербом - зелёно-камуфляжным ястребом асо. Поправил портупею. Вышел, резко отодвинув штору. Заработал мотор. Хлопнула дверца. Захрустели камешки под колёсами.
     "Тоже командирский "тридцать три", - определил Эриш. - Понятно. Должность не ниже начальника штаба полка".
     В самом деле понятно! Ястребы, личная гвардия сите президента, - есть полк, непосредственно подчинённый президенту как Верховному Главнокомандующему. Гвардейский майор - общевойсковой полковник. В уставах этого, ясны звёзды, нет. Но если даже семиклассник Эре Кенер это знает...
     Хой-хой-хой! Достанется девчонке!
     А кстати: где грис-часовой? Не мог он далеко убежать, потеряв сапог! Ему тоже достанется. Брат капитана Кенера - не из тех, кто прощает врагов!
     Но сначала...
     Эриш посмотрел на чашку. И спросил ещё раз:
     - Можно?
     Точнее: что-то внутри спросило само, у Эриша не интересуясь.
     - Хой! Тут всё можно! - засмеялась Туасин. - Бумажки с печатями перестал, настоящее! Жуй!

     ***
     Дом стоял среди таких же полуземлянок, углублённых в склон. Солнце уходило за горы. Не потому, что было поздно. Горы были высокие. Самая большая закрывала небо до середины. На её склоне виднелись поляны, не заросшие лесом. А может быть, там кто-то из местных специально вырубил лес, чтобы получились огромные поляны-знаки: звезда, лошадь, меч остриём вниз, рука с растопыренными пальцами (так на базаре показывают продавцам-теханам цифру "пять"). Эриш прикинул их размер. С многоэтажный дом? Больше! Охота людям напрягаться!.. Под горой текла речка. На берегу речки стоял маленький храм: голубой его шпиль ярко светился, хотя храм был уже в тени. Солнце доставало только до землянок. Флажок на шесте с остриём, как у копья, который торчал справа от двери, из которой вышел Эриш, тоже светился лазурью. Задней стеной домика служила скала с громадным гнездом какой-то птицы. Гнездо было пустое. Левую стену покрывали вьющиеся растения. Вроде тыквы. Но очень большие. Качались листья с зонт для уличного кафе величиной, желтели цветы с обыкновенный зонтик. На крыше лежала тыква. Величиной с бочку.
     Перед домом, на площади, паслись овцы, деловито употребляя по прямому назначению траву, которая росла меж каменных плит. И стояли лошади. Много. Если бы не сбруя и не груз, можно было бы сказать: табун. Солдаты-теханы в пёстрых комбинезонах без знаков различия и пёстрых головных повязках - ханхах - сгружали с лошадей мятое железо: обломки не понять какой машины с остатками зелёных камуфляжных пятен.
     Подбежал мальчишка. Мелкий. Года три. Наряд - как из того же музея. Ну, как из гардероба фольклорного ансамбля, который выступал в школе весной во время Дней Дружбы. Правда, всё - не новое. Затёртое. Поношенное. Безрукавка на голое тело, просторные кожаные штаны. Билха любит ходить в рванье. Ухмыляется: "Джуды роскошь презирают"... Рыжеватые, как у Билхи, волосы мальца торчали на затылке хвостом. Дёрнуть его за этот национальный элемент? Без зла дёрнуть. Для знакомства. Эриш сделал шаг.
     Откуда-то возник пёс. Мелкий взял пса за ошейник. Знакомый жест! И мальчишка знакомый. Точно так же он держал собаку возле посадочной полосы. Там он казался старше раза в два с лишним. Хотя... для трёхлетки он хой какой здоровяк! (Только в соседстве с дюжими теханами выглядит мелким. Рост - как у первоклассника: Эриш понял это, когда подошёл). Кинжал за поясом! Маленький, но настоящий. С золотой рукоятью! В узорчатых ножнах! Пояс - настоящий джудский. Как у Бешеного. С заклёпками. С литой бляхой.
     Пёс махнул хвостом. Эриш остановился. Мелкий трещал с солдатами. Уверенно чешет. Как Билха Джуд. Со всеми двадцатью падежами, включая звательный, подразумевательный и двойной.
     Надо утереть нос Яське! Три дня назад Аль доказывал до хрипоты: теханов в Освободительную армию Ченти не берут. Почётный долг защиты Отечества возлагается только на граждан Республики Ченти согласно Конституции Республики Ченти, ни на кого более, наёмничество строжайше запрещено. Теханы сейчас, правда, - тоже граждане... но в боевые батальоны их не берут. В строительные части могут взять. В дорожные. В тыловые. Ну, в военно-грузовой флот. Они сроду - не только контрабандисты. Они - ещё и моряки. Классные, между прочим. Но боевой флот, боевые сухопутные части, авиация, особенно гвардия... фиг! Так Яська сказал. Надо спорить с ним на бинокль! Срочно! Немедленно! Завтра же утром! Бинокль у Яськи - хой-хой, в горах пригодится.
     - Ба дар, - сказал один из солдат, с которыми общался малец. Вышел из-за лошадей. Пёстрого комбинезона на нём не было. Штаны, как у мальца. Безрукавка на голое тело. Может, потому, что осень только началась. Может, потому, что скрывать своё телосложение этому парню незачем. Накачать бы такие мышцы! Не малоподвижные бугры, как у артистов. Именно такие вот! Чтобы от малейшего движения под кожей пробегали упругие волны. Чтобы мраморные статуи совсем побелели, видя эту игру мышц. Чтобы бронзовые статуи сделались зелёными от злости, видя эту живую бронзу. Живую и горячую. От техана веяло жаром, как от печи. Это вам не вид. Это по правде. Для боевого и трудового применения. За спиной - меч. С рукоятью-драконом. В специальных ножнах. Хвост очень светлых волос, выглядывая сзади из-под камуфляжной ханхи, задевает эту рукоять при каждом движении головы. В левом ухе - серебряная серьга с голубым камешком. Говорил техан, не оглядываясь. Но Эриш понял: говорит он не мелкому. - Здоров будь. Громко идёшь. Муравей слышит. Ты борт манх угнал? Тонеш клялся: ты. Атховат! Тонеш! Та ны!
     Ма-ма...
     Здесь не простые теханы! Джуды! Горцы! Эта деревня Северо-Восточных гор сохранила верность президенту. А если кто-то здесь ещё немножечко не свой... того уговорят. Зря, что ли, Энеш у них! Зря, что ли, Энеш прилетал в Ино на секретный аэродром!
     Ма-ма...
     Ну, теперь вообще всё понятно...
     А главное: Эн больше не скажет сидеть дома! Дом далеко!
     Из-за лошадей вышли ещё двое. Опять знакомые. Худой солдат в камуфляже - и Яськин отец. Дядя Тонеш шёл без куртки, без лётного шлема, в кителе внакидку, форменных брюках и гражданских шлёпанцах на босу ногу. Вместо шлема был бинт. Дядя Тонеш говорил худому:
     - Считаю, как считал, ваш теродимас - конструкция мертворождённая, будущего у неё нет.
     - В каком месте он наш? - спросил худой. - Как ты его назвал? Те.. ро... ди... а-а-а, схаслат, железная стрекоза!
     Горец с мечом велел мелкому:
     - Тян! Муравей! Жми к этому... ну... к дядьке Дэни. Жеребёнок больше не брыкается.
     Мелкий рванул вдоль ряда домов, топоча по камням твёрдыми босыми пятками. Дядя Тони присел на корточки. Взялся рукой за кусок металла на земле. Тощий солдат взялся с другой стороны. Они перевернули штуковину. Открылась пыльная воронка, в глубине которой, сквозь грязь и какие-то перья, блестел никель.
     - Вот, сами смотрите, - сказал дядя Тони. - Ты, Жеребёнок, а главное, - ты, Гром. Птица попала в воздухозабор - двигатель встал, теродимас загремел на землю. А если не птица? Вот ещё. - Он приподнял другую железяку. Длинную, не очень широкую. Как обломок клинка великана. Если у великанов джудских легенд бывают мечи в камуфляжном покрытии. - Веткой о край. А если пуля? Что скажешь, Гар И Сван?
     - Да, их сбивают пулей в винт, - ответил горец. Подходящее у него имя! Гром Среди Дня. "Говорящее" имя. Настоящее джудское. (У теханов в городах тоже можно понять, к каким племенам и родам относились их предки. Онхат - тигр. У южных хайхасов - Онхар, у южных другое произношение. Тигр равнины. Горный, без полос, там и там называется: кош. Билхат - дикий кабан. Тайхат - медведь, дословно - тот, кто ломает преграды. По-южному - Тэйхар. Инхар - медведь зимой, во время спячки, дословно - тот, кто в земле. Анта - альбатрос. Сэнта - орёл. Унх - ночной орёл. Вернее, филин, но размерами со взрослого мужчину. Хотя... то - предки. Нынешний городской техан - городской и есть. Повзрослевший мальчик в плавках. Только в нормальной одёже). Голос, правда, не подходящ. Сипловат. Надорван. Как у соседа-бухгалтера. - Пулей в винт. Ну, в бак. - Гром подумал. Качнул туда-сюда плетью-хайчой, которая висела на его левом запястье. - Это не дерево. Тоже пуля. Волки умеют стрелять. Воробей Медведя предупреждал - бери выше, бери выше... а Медведь жалел Воробья. Холодно голому. Он такой. Увидит, большой задел мелкого... сразу - драться. Утром на меня с кулаками полез. Но до Орлиной Скалы Медведь дотянул. Даже с отбитой лопастью. В самом деле хошт ват, жгучий ветер... в самом деле, говорю!
     - Воробей - гениальное дитя, его хранит создатель. - Худой кивнул. Хвост тёмно-русых волос, который выглядывал из-под ханхи, качнулся вверх-вниз. Ему тоже идёт его имя: Хаси, по-хайхасски - Жеребёнок. Была бы ещё причёска уставная...
     - А-э! Ты уже не говоришь, что Альбатрос говорит неправду! - захрипел Гром.
     - А что говорит Альбатрос? - удивился дядя Тонеш.
     - А-э... - Гром почесал черенком под ханхой. - Ругает он их. Мол, десять детей родилось - один человек в мир пришёл, девять остальных будут мальчики в плавках, чтобы жрать, гадить, баловаться. Правильно ругает. Тридцать лет я в город не ездил, а съездил, когда стреляли, весной этой вот, и... до сих пор плююсь воспоминаниями. Прав отец, что отказался владеть ими. Прав даже черномазый президент, что раздавил их, городщину. Позорят предков!
     Вернулся Муравей. Вслед за ним спешил, задыхаясь, лысый дядька в очках. Дядька был свой. Ну, не техан. Похож на отца. (Если бы отец дожил до сорока лет. Если бы отца - Героя свободы Аре Кенера - не убили яры. Белые перчатки. Называть гадов ярами - большая честь для них. Правильно гражданин президент отменил сословия!) Да и одет он был по-городскому.
     - Гром опять передёргивает! - издали крикнул дядька в очках. Сел на камень перед соседней землянкой. Отдышался, ослабив галстук. Встал. Подошёл. Эриш понял: он не лыс. Стрижен наголо. - Анта говорит: один из десяти детей имеет уникальные способности. Мы не уйдём от кризисов, в которых мы живём: политических, экологических, нравственных... Но Вселенная желает помочь нам. И помогает. Помощь видна не сразу. Лет в двенадцать, в тринадцать. Особый возраст...
     - Тэ! Да! - Гром перестал чесаться. - Роковой возраст! Эговский! Ко мне яр пришёл в тринадцать лет!
     - Не совсем то, что вы имеете в виду, говоря: "яр". - Дядька отрицательно покачал стриженной головой. - Я объясню ещё раз.
     - Ты, капитан, всех Говорящих с Небом враз объясни! - Гром подозвал коня, который без груза стоял неподалёку.
     - Если хотите. - Дядька кивнул. - Но я всегда был уверен: мы - не самые старшие во Вселенной, мы - младенцы, Воробей прав!.. Гражданин подполковник, вы должны ехать на Полигон! - Дядька повернулся всем телом к дяде Тонешу. Дядя Тонеш странно вздрогнул. Дядька объяснил ему: - Полигон будет наш, вы должны всё рассказать, идите к Альбатросу, пусть накачивает вас таблетками... но вы должны всё рассказать! Сами! На месте! - Он, дотянувшись, взял руку дяди Тонеша в обе свои.
     - Анта обещал привязать меня к нарам, - сказал дядя Тонеш. - И поставить большое ведро. Чтобы я никуда не бегал.
     - Анте скажу, бегать ты можно, - прочирикал первоклассник. - А Эриш, Анта сказал, веди в госпиталь я. Надо смелость крови анализ колоть.
     Подошёл Эн. Взял Эриша за плечо.
     - Идём, о брат мой Эре. Или ты до сих пор боишься уколов?
     - Я их никогда не боялся, о брат мой Энар - сам не зная для чего, соврал Кенер-младший.
     - А я до сих пор боюсь, - честно признался Кенер-средний.

     ***
     Госпиталем была тоже полуземлянка, врытая в склон. Флажка не оказалось, висело над дверью кольцо из согнутой ветки без коры. Эн подтолкнул Эриша к камням-ступеням, которые вели в домик: круто вниз. По камням, откинув марлю-штору, поднялся доктор. Тот. Техан в белой ханхе вместо шапочки.
     - Мировые проблемы здесь решаются круглые сутки, причём они, действительно, решаются, но позвать больного на анализ у вас едва хватило времени! - строго сказал он.
     - Ругай нас, Анта, почаще ругай, - ответил Энеш. - Хотя пациент доставлен. Дед говорил: внуки - мои внуки. Только я с бомбардировщика начал - тогда, вместе с Данешем, - а он гражданский борт угнал. Но больше он так не будет. Будет пить таблетки. Тэ, Эрха? Тэ?
     - Между прочим, там ждёт пациент, - ещё строже сказал доктор. - Угодно ль приступить, коллега Муравей?
     Эн спросил:
     - Ини спит?
     - Ах, да! - спохватился доктор. - Эр, к тебе огромная просьба. Можно ходить везде, можно трогать всё... желательно - чистыми руками... но за вторую штору я просил бы не...
     - Анта! - послышалось из глубины землянки. - Сделай укол! Опять! Анта!
     - Сейчас, Ини! Сейчас! - ответил Тян.
     Мелкий шмыгнул мимо Эриша. Как он подошёл? Шагов совершенно не было слышно! Прыгнул вниз, не коснувшись ногами ступенек. Так же бесшумно. Марля откинулась сама собой - пропустила его. Доктор сказал:
     - Слава создателю!.. Сэнта, ты представляешь: я рад, что Муравей... что с Муравьём... ну, что всё получилось так! Третий день эти двое у нас, а у меня до сих пор руки трясутся. Вроде бы, на скорой помощи я всего навидался... С тобой, Эр, договорено, - добавил он в полный голос. - Припожалуй на анализы, юный ханх. Будет больно. Терпи. Ты ведь ничего на свете не боишься. Кроме уколов. Но их боится сам Эчета.
     Эн сошёл вслед за ним и доктором по камням-ступенькам и поправил марлевую дверь. Эриш оглянулся на старшего брата. Чувствуя, как всё больше трясутся колени.
     Врать нехорошо, благородные яры. В "Заветах Тан Ан" речено... да и вообще...

     ***
     Между марлей и простынёй, которая висела в глубине землянки, разместились четыре ряда лавок-постелей и стол со множеством бинтов, шприцов, медицинских стекляшек, керосиновой лампой и упомом в чехле с бисерными вышивками. За простынёй горела вторая лампа. На постелях лежали шкуры. Как дома - одеяла. Вместо матрасов был толстый слой травы. Она захрустела, как только Эриш и Эн уселись.
     - Занимайте полосу смело, - сказал дядя Тонеш, спускаясь в госпиталь по ступенькам-камням. Эриш опять не заметил, как он пришёл. - Доктор, я лягу. Обожду, пока Муравей освободится. Котёл трещит!.. Анализ правильно получится? Вы ему лекарство ночью кололи, я видел.
     Он, сбросив тапки, лёг под шкуру возле стены. Доктор взял из металлической коробочки на столе шприц, из другой - шарик ваты. Эриш закатал выше локтя левый рукав. Эн, дотянувшись, перевязал ему руку отрезком красного медицинского шланга толщиной с мизинец. Ловко, как в госпитале. Доктор сказал:
     - Всё будет хой-хой. Танно хашские уколы... препараты, которые призваны рассеять внимание... не влияют на состав крови. Значит, вашу травмированную голову навестила здравая идея: лечь в постель. Я рад. Это лучше, чем кругосветные ракеты. Ни о каких поездках... ни на какой Полигон... Эрха, прижми вату пальцем и согни руку в локте... а поелику соизволят нарисоваться Летающий Зимний Медведь и, особенно, Летающий Жеребёнок, с ними произойдёт отдельная беседа... Кругосветные ракеты? Как?
     Эриш вздрогнул. Напомнил сам себе: не смотреть, не смотреть туда, куда воткнётся игла! И... сообразил, что укола он не заметил. Почувствовал (лишь сейчас), как ватка холодит палец. Доктор выпустил содержимое шприца в две пробирки. Дядя Тонеш, жуя травинку, сказал:
     - Альбатрос! Там всё элементарно. Запускают большую ракету. Первый класс дальности. Она поражает цель. Либо срабатывает самоликвидатор, если наводчик... ну, из этих, пойманных во дворе. Самоликвидатор можно отключить. Ракета выйдет за пределы атмосферы. Невесомость. Плывёт железка по кругу. Вроде луны. Садим в неё Жеребёнка с упомом. Или - его с кинокамерой. Кадр кадра лучше: море, горы, циклоны... Хотя придумал не я.
     - Опять Воробей, - согласился доктор. - Вспоминаю, Воробей говорил... или папаша Дэни говорил... но это - позже! Поз-же! - Он воздел руки с пробирками к потолку из мощных брёвен, расколотых вдоль. - Молю вас, благородные яры! У Воробья - всего ничего драконья лихорадка. Хаси, знаете ли, всего ничего две сотни метров падал вместе с тем схаслатом. Две сотни метров! Это не с танком под взорванный мост!.. Вы его видели? Где он болтается? Вообще, где болтаются весь день пациенты тяжёлой палаты?
     - Усадите в ракету яров, - сказал дядя Тонеш. - Сотрясение мозга у них невозможно в принципе...
     -...по причине отсутствия мозгов, - досказал писклявый голос за простынёй. - Праздные разумом, ленивые душой. Ты думаешь, он не пробовал? Все гибнут. Что его атховаты - идущие по вихрям, что наши босоногие пацаны в красных робах. Он один остался жив. Получается? Ты свет прибавь. А я маску сниму.
     - Видно, - сказал там же Тян. Лампа за простынёй вспыхнула ярче. - Сэй яр... Будь со мной, яр... Чем сильнее человек, тем труднее ему помогать...
     - Ну, ты старайся! - вкрадчиво проговорил писклявый голос. - Инху вылечил, а я тут - самый рыжий? Ханхи возьмут Полигон, и папаша Дэни уедет без нас!
     - Они уверены заранее: Анта разрешит, взрослые болезни вне его компетенции, - сказал доктор, не оборачиваясь. - Изобретательская горячка в том числе. При повышенной уговаривательной активности.
     - А надо бы сразу в Уандан, - сказал дядя Тонеш, качая травинку зубами. - Гражданин президент должен знать. И - раньше, чем тот ваш... не буду имя называть, на луну глядя...
     - Какой он наш? - пискнул голос за простынёй. Сделал паузу. Спросил: - Всё? Что именно?
     - Всё, - ответил дядя Тонеш. - Насчёт разделённого яра.
     - Яр Вселенной неделим, мама написала статью на эту тему, - сказал Эриш.
     Писклявый голос вскрикнул:
     - Хой! Как, как?
     Тян спросил:
     - Что, Ини? Больно?
     - Как, как? - повторил тонкий голос. - Нет, совсем не больно, води руками, води... Ты и есть Эриш? Ты в котором классе? В седьмом? Слыхали! Человек из седьмого класса знает: яр Вселенной неделим! Мы - часть мира, мы состоим из яра мира. Все мы! Любой из нас! Не только Тян! Не только Гром! Не только кай... ну, имею в виду - кай Унеса! Вы, действительно, не понимаете? Или не хотите понять?
     - Говори по порядку, - оставляя в покое соломину, сказал дядя Тонеш. - Уясним того гляди. Однако не пересказывай в сотый раз легенду об огненных мечах.
     - Ну его! Манха, тот готов три дня без обеда рассуждать за Тэйхара-богатыря. Такой гений, а... насмотрелся видиков, - ответил Ини.
     Лампа горела всё ярче. На простыне появились две тени. Одна принадлежала лопоухому мальчишке. Другая - Тяну: Муравей, подняв обе руки, водил ладошками перед мальчишкиным лицом. Как Санеш, когда на поле Сахзавода сбил колено тот... ну как его?.. Имя соответствует голосу! Ини, Воробей. Хотя у вашего Санеша голос тоже писклявый.
     - Манха - обыкновенная сволочь, - ещё строже произнёс дядя Тонеш.
     - Гениальная сволочь, - то ли согласился, то ли заспорил Ини. - Я вон во что превратился за месяц, а ему хоть бы фиг. Тан Ан! Расчёты делает только в уме. Без фаброманда... без хумдала... без упома то есть. Он к этому выводу подошёл ещё зимой: яр освободится, соединившись. Когда будет достигнута определённая масса. Не кристаллы. Даже не гранулы, как весной. Странно, почему они в конце концов взорвались? Потому, что он - Тан Ан?.. Мас-са! И освободится вся энергия. Хау ар. Ревущая сила. Можно планету расплавить! Если масса не достигнута, будет... просто тепло. И свет. В темноте - зелёный, при солнце - голубой.
     - Здесь кто-то с кем-то договаривался насчёт "Тэйхара-богатыря"... - начал дядя Тонеш.
     - Скорее, как серьга, Гром опять вставил в неё гранулу, когда вёл обратно их троих, - перебил доктор, капая в пробирку из пипетки какую-то жидкость. - Но Воробей сам хорош! "Яр неделим", "яр един"... а сам - то делит, то снова соединяет. Я всего лишь врач, но даже я знаю: ревущая сила есть одна из трёх сил, которые может призвать потомок Тан Ан! Хау нам, хау анх, хау ар. Молчаливая сила, говорящая сила, ревущая сила. Только не пойму, Ини: как ты узнал, что Голая Гора поднялась из камней, которые плавились с помощью яра?
     - Ну-у!.. - Было понятно: Ини обиделся. - Голая Гора - не совсем гора. По какому контийскому праву она там стоит, когда все нормальные горы стоят в другом месте?
     - Ну, ведь она - огнедышащая! - Доктор кивнул. - Она извергалась. Кай Унеса помнит... Где льётся лава из недр, там и застывает. Среди других гор... или там, на побережье...
     Воробей надул губы. Это даже по голосу было заметно.
     - Горы - не сами собой! Горы объединяются в структуры, в горные цепи... Хорошо. Лилась разогретая лава. Разогретая чем? Что лежит в глубине? Почему плавятся камни?
     Доктор забыл о пробирках:
     - Тэ. Знаешь. Он весной проговорился: под Танно Хаш лежит то, ради чего президент захватил Хасано, и сказка о Тэйхаре-богатыре базируется на реальных...
     - Брали с меня слово не вспоминать, а сами вспомнили ещё раз! - Ини (судя по голосу) повеселел. Муравей, водя ладошками перед его лицом, хихикнул. - Добро, о светлый яр. Мечей у Тэйхара-ханха было... сколько штук? Два-а-а! Хотя... чтобы возникла единая масса, надо было о-о-очень крепко прижать клинок к клинку!
     - Ну, богатырь всё же, - задумчиво проговорил доктор, щупая нос резиновым кончиком пипетки. - Возник огонь, который уничтожил врагов. Огонь, настолько яркий, что показался им тьмою... Раздался грохот, настолько сильный, что показался им молчанием... Ты говорил... Человек состоит из яра...
     - На-ко-нец! - возликовал Ини. - Он вот сам догадался!
     - А гражданин президент? - спросил дядя Тонеш.
     Воробей долго молчал. Наконец, ответил:
     - Тоже. Чтобы президент узнал, куда он так упорно рвётся. Не только лава... вся планета может закипеть! От ваших медленных реакций проку больше.
     - "Ваших"! - передразнил дядя Тонеш. - Ну, если ты институт имеешь в виду... Сначала пусть узнает Сэнта! - Дядя Тонеш повернулся лицом к стене. Вдруг резко вскочил. Сел на постели. - Гражданин гвардии капитан! Извините! Вы же здесь.
     Эн, держа в руках резинку, оглянулся на дядю Тонеша. Воробей быстро проговорил:
     - Гражданин командующий укрепрайоном, разрешите обратиться? Сэнта, ты меня извини, если в чужие дела лезу... но, может, всё-таки расскажешь, как это бывает? Ты - яр. Как Муравей. Это правда, что в момент пробуждения силы являются предки - Тан Ан? Умру вот и не узнаю. Кого мне было расспрашивать? Манху, что ли? Муравей-то молчит!
     Эриш сам не заметил, как спросил:
     - Муравей - яр? Такой маленький?
     - В замке Танно испытывали приёмник-излучатель, - сказал Ини. - Мама Муравья, Сокола и Туасин умерла: ведь она - с Островов. Сокол и Туасин остались живы. А Муравей сделался яром.
     Эриш взглянул на ватный шарик. На свою руку с закатанным выше локтя рукавом: две дырочки от иглы шприца на вене (одна - свежая, с капелькой сукровицы) и штамп "Голая гора", который ещё жёг кожу рядом с чернильным номерком школьной Сотни добрых дел.
     - Всё, - сказал Тян за простынёй. - Дальше спи здоров.
     Видно было по теням: Ини, притушив лампу, лёг. Муравей вышел. Он весь блестел от пота. Сел на лежанку рядом с дядей Тони. Вытер лицо простынёй. Вздохнул. Растопырил ладошку перед его лицом. Вздохнул ещё раз:
     - Тоже спи проснуться здоровый. Повязку сними.
     - Устал? - сочувственно поинтересовался дядя Тонеш.
     - Равно правда. - Тян махнул обеими руками. - Завтра будешь здоровый.
     Яськин отец нашарил ногами тапочки. Принялся надевать их. Вдруг, так и не надев, отбросил в сторону. Рухнул перед лежанкой на колени. Долго шарил под ней. Вытащил свои сапоги. Доктор (он был занят отсчётом капель, падавших из другой пипетки в другую пробирку) не сразу, но очень резко обернулся:
     - Эт-то что та-ко-е? Вы опять прибавляете мне седых волос! Я всего лишь детский врач, хотя и выполняющий обязанности врача воен... у-мо-ля-ю! Пре-кра-ти-те-е-е!
     Дядя Тонеш уронил сапог. Резко встал. Зажмурился. Протянул вперёд обе руки.
     Доктор вздохнул:
     - Тренировались за госпиталем вместе с Хаси? Да? Что я должен сделать, по-вашему? Уверовать, не усомнясь, что сотрясение вашего головного мозга при открытой черепно-мозговой травме целых две с половиной секунды назад прекратило своё существование? Отвечайте, гражданин подполковник!
     Дядя Тонеш кончиком правого указательного пальца дотронулся до кончика носа.
     Доктор вздохнул ещё раз:
     - Чего только не делают люди, чтобы попасть обратно туда, где их убивают...
     - Отправляйте меня к нашим, - сказал дядя Тонеш, открывая глаза. - Я здоров и в лечении больше не нуждаюсь. Мальчишек надо везти. Я их привёз... правда, не сам... я их отсюда и вывезу.
     - Дядя Тони, - сказал Эн. - Тебя сюда под конвоем вернут. Почти сюда. На туннель. По статье "измена".
     Это были первые слова, которые брат произнёс с тех пор, как они вошли в землянку.
     А Эриш вдруг понял: в землянке совершенно нечем дышать. Ужасный запах. Вонь крови, пота, прелых бинтов. Сквозь марлю-штору волной лился тёплый горный воздух, пахнущий травами. Он не мог рассеять эту вонь. Закатное солнце, пробивая марлю лучами, не могло рассеять темноту, которая клубилась за простынёй. Делалось холодно. Как в подземелье.
     - Дядя Тони... - Эриш перевёл дух. Будто решая: надо спрашивать или нет. - Дядя Тони, где турбоплан?
     - Где и раньше, - ответил Яськин отец. - Гражданин прокурор раздал манхам бумагу. Сочинение "Как волчата ловили нас". Бабушка провела уроки по остальным предметам. Она сейчас в школе, джудят маленьких учит. А они - там. Майор приказал пост выставить, чтоб никаких контактов... Ты моего Альху видел?
     - Нет... не видел... - произнёс Эриш, ещё раз вспоминая: врать, по "Заветам Тан Ан", - грех хуже убийства. Хотя в этот раз, например, он сказал правду. Яськи там не было. Ни на борту, ни в аэропорту. - Дядя Тони! Что такое Танно Хаш?
     - Че-е-го?! Можно подумать, ты с Кабаном зря общался... Ладно. Буду считать: Эр Кенер услыхал это слово в таком раннем детстве, что к тринадцати годам успел всё забыть. При контишах там свинец добывали. Отрава первой статьи. Кого хандмар хотел уморить, того ссылали туда. Твой папаня там сидел. А в общем-целом... по-хайхасски Танно Хаш - Голая Гора. Вулкан. Потухший. На склонах ни фига не растёт. Ни за колючей проволокой, ни снаружи...
     "Хасхан я и без вас знаю, а что такое танно хашский укол, который рассеивает внимание?" - хотел уточнить Эриш. Но сказал:
     - Почему там ходят в красных робах?
     - Ясны звёзды над горами, когда дремлет целый мир, - долетел сонный голос из-за простыни. - Кровь не видать. В сумерках видать. В тумане видать. Эг спрячешься. Когда мы с Летучим Медведем сели на схаслат, я всё сбросил. Знал, что зря... что лишняя работа и не к пользам... а было хуже то всё огненное тряпьё на себе оставлять. Глазу противно. Яркое такое... зайчики в глазах...
     - Как называется эта деревня?
     - Сэнти Яр, Эриш, - ответил дядя Тони. - Орлиная Скала. Возмыслил поклониться могиле Просветителя? Там. В храме. На берегу. Когда ты ещё раз сюда попадёшь?.. Окончится вечерняя молитва, старики по домам разойдутся, - сбегай. Только статуя с могилы исчезла. Нет её.
     - Статуя? - спросил Эриш. - С княжеским венцом, мечом и законами? Почему нет?
     Опять враньё. Эти вопросы - враньё. Совсем о другом надо спросить.
     О чём?
     То есть: о ком?
     - Сама исчезла, - ответил дядя Тони. - После того как твой Эн взял у неё меч.
     - А когда он взял меч?
     - А ты не знаешь? Везли их с Данешем в Сэнти Яр. Эн сумел разорвать ремень. Тут - храм. Они - туда. Эн схватил с могилы меч. Ночной Орёл вбегает - Эн ему: "Вы подумали? Вы хорошо подумали? Я не из яров, я красивым штучкам не обучен, но двоих-троих - зарублю. Думайте ещё раз!" Ночной Орёл молча стоит. Морской Дракон вбежал - молча стоит. Бата Кош - еле слышно: "Левой рукой... взял меч левой рукой... как Сэнта-Просветитель..." И пал весь народ на правое колено! Даже кай Ночной Орёл на правое колено опустился. Фотоаппарат трещит: плёнка - кадр за кадром. Данеш - Эну: "Командир! Смотри! Что у тебя?" Эн смотрит: в правой руке - железный свиток. Голову пощупал: венец. А статуя исчезла. Нет статуи. Контиш это заснял. Плёнка - получилась.
     - Эн раньше всё брал левой, - зачем-то сказал Эриш. - Ложку левой брал. Авторучку. Ма его по голове хлопала.
     Становилось темнее. Заслонив собою солнце, к марле-двери подходил Хаси. Он спустился в госпиталь по камням и заговорил, обращаясь ко всем сразу:
     - Ну что, Эр? Как там Ини? Слушай, Альбатрос, у тебя есть укол, чтобы Ини съездил на Полигон с капитаном? Вырисовывается такое дело!.. Сэнта! Почему он на меня смотрит злее, чем гражданин президент на нас? Скажи ты ему!
     Эн поднялся. Доктор заткнул пробирки пробками. Снял перчатку. Другую. Тоже поднялся. Взял Эна и Хаси за камуфляжные воротники. Толкнул к простыне. Эн вошёл туда первым, откинув белую ткань. Хаси - вторым. Доктор - последним. Лампа разгорелась. Доктор сказал:
     - Перед вами ответ на все вопросы. Решайте сами, что он может, чего - не может. И чего не может даже кай.
     - Анта, - возразил Эн, - я только спрашиваю...
     - Кай невнимательно смотрел, пусть ещё раз глянет, - сказал доктор. - Кай сильно изменился, Хаси! В темноте он видит всё, а при свете - только то, что ему самому охота.
     - В каком смысле? - спросил Эн. Таким голосом, каким возражают.
     Доктор вздохнул:
     - Ребята за госпиталем трепались о теродимасах. Этот подслушал. Бросился звонить в Уандан. Эг не помешал ему дозвониться. Ты должен успеть. Дело - прежде всего. Прежде, чем остальная жизнь человеческая. Да, да, да...
     - Как ты узнал, что майор... - Эн сбился со слов. Не договорил. Будто вдруг испугался. Кого? Доктора? Но ни разу, ни с кем - даже со своей Адит - он так не говорил. Вот так. Забывая слова от волнения. - Ты за кого меня считаешь, Альбатрос?
     Дядя Тонеш на лежанке у стены молча жевал другую травинку, делая вид, что ничего не слышит. Доктор ответил:
     - Пока за тебя самого. Хотя, надев новые знаки, ты несколько изменил своё прежнее отношение к тем, кто знаков не носит.
     - Что ты хочешь сказать?
     - То, что говорю. Таблеток на эту тему, к сожалению, нет. Здесь - не бессонница. А я, увы, - всего лишь детский врач. Который последние полгода лечит людей, изуродованных на войне.
     - Ан, я не виноват, что президент начал эту войну. Я, как и ты, хочу её поскорее прикончить!.. Ладно. Решили. Майора мы берём на себя.
     В госпиталь ворвался ветер. Марля-дверь взвилась на этом ветру. Как флаг. Или как оборванный парус яхты. В землянке опять потемнело. По ступенькам спускался ещё один человек.
     Эриш думал: войдёт Гром Среди Дня. Солнце светило ему в спину, было трудно рассмотреть вошедшего. Но спустился в госпиталь не Гар И Сван. Гром показался бы мальчишкой рядом с этим светлобородым великаном. Обруч тусклого серебра, которым были перехвачены на лбу его русые, как у Грома, волосы до плеч, блестел под самой потолочной балкой. Рукояти мечей за плечами - не одного, а двух мечей с гардами в виде золотых драконов - упирались в потолок. Великан наклонился к Эришу. Взлохматил ему волосы жёсткой горячей ручищей. Эриш вспомнил: его он тоже видел. Тоже ночью. На аэродроме. На другом. Секретном. В окрестностях Ино. Когда прощался с Эном. Оказывается, борода у него - не седая. Просто светлая. И он - не старик. Такие мышцы! Хотя у деда Анара в его семьдесят два с половиной мышцы тоже о-го-го...
     Эн вышел из-за простыни. Заговорил с гигантом. Эриш понял первые три слова: "ба дар, бата" - "будь здоров, отец". В горах так принято обращаться к старшим. Хотя Туасин назвала старуху сестрой. Эг разберёт их, джудов! Но кому называться Громом, - так это ему. Голосище, пока он отвечал Эну, был как гул лавины. Эриш чуть не оглох, когда бородатый великан закончил разговор с Эном, вернулся к столу и пророкотал:
     - Эре. Кузнец по-вашему. Хочешь в настоящую кузницу? Дело там - для трёх пар рук, а сыновьям некогда. - Он глянул в сторону Муравья.
     - Идём, Эр, - сказал Эн, поправляя воротник комбинезона: крючок вдруг расстегнулся. - Ты бывал в настоящей кузнице? Не бывал!
     Голос у Эна сделался опять эновский.
     Обыкновенный.

     ***
     Кузница была о-о-очень настоящая! (В музее такая есть. Предметная композиция "Кузница Просветителя". Мальчишки лазают туда, за бархатный канат, как только бабушки-смотрительницы отворачиваются). Молоты на залоснившихся рукоятях. Две наковальни. Огонь в очаге из камней. В горне. Эн качнул туда-сюда кожаный мех. Великан повесил на гвоздь свою перевязь с мечами. Снял безрукавку. Не заметив кожаного фартука, который висел на другом гвозде, подошёл к горну. Взял длинные щипцы: их рукоятки заскрипели в ладонях. Рукавиц (они лежали рядом на полу) великан тоже не заметил. Наступил на одну сапогом. Щипцы подняли из углей струю пламени. Эн голыми руками перехватил щипцы у великана. Со звоном опустил огненную молнию на наковальню. Повернул на ребро. Бородатый взял самую большую кувалду:
     - Эр! Бери рукавицы, какие найдёшь, фартук и вон тот инструмент.
     - Вы без рукавиц... - начал Эриш.
     - Надевай, надевай! - засмеялся Эн, подавая Эришу другие щипцы. Маленькие. - Кто учился ковать триста лет, того надо слушаться!
     - Инструмент держи ладом, - прогудел великан. - Крепко, как своё! Становись сюда. Хватай клещами тот конец и тяни. Сколько сил хватит.
     Он подождал, пока Эриш возьмётся щипцами за молнию. Двумя руками прижал кувалду к ребру полосы. Со скрежетом протянул туда-сюда - от конца, который был у Эна, до конца, который держал сам Эриш.
     Молния сложилась вдвое. Как полоса ткани, которую сгибают по длине.
     - Хо-о-ой... - выдохнул Эриш.
     - Вот, - сказал великан. - Главное есть, дальше справлюсь. Отходите. Кайских мечей должно быть два. Ну а потом я взгляну на ваши схаслаты. Унх научится летать!
     Он левой рукой перехватил щипцы у Эна. Правой поднял молот. На этот раз - как надо. Выше головы. На полосу огня рухнул гулкий удар. Эриш успел отпустить свой край и, даже не уронив щипцов, отпрыгнуть в сторону. Искры хлынули, как от точильного камня.
     - Это, правда, меч?
     Великан и Эн расхохотались. Горн вспыхнул ярче. Молот всё гремел. Двойная полоса срасталась от ударов.
     - Будет меч. Прогреем ещё пару раз, ненужное сгорит, сила останется. Так должно быть всегда. - Гигант усмехнулся в бороду.
     - А-а-а, у вас свои секреты... Вы - местный кузнец?
     - Все в нашем роду кузнецы, Эр. Считая с Просветителя. Только редко мне доводится ковать.
     - Работы много? Какая у вас основная специальность?
     Вбежал Муравей. Кузнец, работая кувалдой, как молотком, оглянулся в его сторону. Эн протянул Муравью маленькие щипчики, которые лежали на полу рядом с горном. Муравей принялся рыться ими в углях. Искры взлетели пышным вихрем. Тян фыркнул. Отложил щипцы. Полез в жар голой рукой.
     Как Санеш тогда, за гаражами.
     - Инструмент на что? - крикнул кузнец. Опустил молот. Схватил Тяна за ухо. Точнее, хотел схватить. Муравей увернулся. Как тогда в Руинах Санеш. - Та ты, сана! Так-то, сын!
     Муравей бросил кусочек раскалённого железа на другую наковальню. Со скрежетом потянул к себе молот. Самый маленький. Кузнец сказал Эну:
     - Давит сила на юные плечи. Мне было тогда хотя бы тринадцать лет, а ему - всего три... через месяц исполнится. Ты знаешь, о чём я.
     - Теперь знаю, - ответил Эн. И глянул на Эриша.
     Эриш ушёл ко второй наковальне. Он хотел спросить Муравья: "Где вы учились этому?" Но сказал опять совсем другое:
     - Как зовут?
     - Тян а коча, - ответил Тян. - Муравей идёт в муравейник. Я однажды потерялся в камнях и сам приполз домой. Я был маленьким.
     "Ты даже сейчас не шибко", - хотел сказать Эриш. Вовремя сдержался. Спросил:
     - Там, на берегу, - храм, в котором похоронен Просветитель?
     - Истина мой яр в самом ли деле хотел ты спросить, - работая маленькой кувалдой (которая всё равно была до странного велика для его лапки), произнёс Тян.
     Эриш еле понял. И задал другой вопрос, чуть-чуть помолчав (так - говорил Яське дядя Тонеш - велит горская вежливость):
     - Правда, что ты яр?
     Муравей вздохнул, как первоклассник, которому объявили, что оставят без обеда после уроков. Но дать ответ не успел. Дверь кузницы открылась.
     - Кай! Смейся сколько хочешь! Зимний Медведь сделал её! - крикнул кто-то из темноты за порогом.

     ***
     Солнце ушло. Вершина самой высокой горы отсвечивала ярким пурпуром, просеки - знаки Тан Ан сливались с сумерками, а перед кузницей, где стояли двое незнакомых взрослых граждан, было совсем темно. Один из двоих - солдатище-джуд. Ростом если не с кузнеца, то с Грома Среди Дня - это по-любому. Он держал перед собою старый-престарый кинопроектор. Из-за пёстрой глыбы плеча выглядывал, приподнимаясь на цыпочки, старенький дядёк в очках и клетчатом костюме: пузатый, невысокого роста, весь какой-то ну совсем гражданский. На шее висел фотоаппарат. Эриш узнал этот фотоаппарат с громадным объективом. И толстяка узнал. Он был ночью на аэродроме под Ино. Вместе с кузнецом. Когда Эн улетал сюда.
     - Смейтесь громче! - крикнул толстяк. - Он может отремонтировать всё, что может сломаться! Плёнка, которую привёз майор, - во-первых, именно плёнка на бобине, а не кассета, ну во-вторых и в главных - именно "Брат воеводы"! Не "Брат капитана"! Он их уже созывает! Идём! Ты и есть Эриш? Тян! Бабушка передаёт тебе привет! Почему не ходишь в школу? Ты - яр, учись говорить по правилам.
     - Контиш сам тоже ты не всё бывает правилам, - фыркнул Муравей. - И зря вы так зовёте. Полигон тут нет.
     - Бабушке нравится её боевое имя. - Толстяк опять привстал на цыпочки за спиной у солдата, и Эриш понял: он в самом деле контиш. Ноги - короткие-короткие. Солдат вошёл в кузницу, давая войти толстяку. Оказалось: ноги у контиша ещё и кривоваты.
     - Бабушке не нравится, - возразил Тян. - Полигон была вспоминать страшно в сердце. На словах молчит. Городская. Вежливо.
     Эриш тем временем подумал: харя у солдата с проектором... ну и харя! Свежие ожоги. Кожа, без того загорелая до красноты, от них стала ещё краснее и собралась в неприятные рубцы. Между ними кое-где сохранилась татуировка. Шкуру зверя бы сюда, суковатую дубину, ожерелье из клыков, и - нате вам третий экспонат в отдел "Прошлое". Джуд! Дикий, злобный, тупой. Глаза - безумные. Без ума то есть. Без искры мысли. Оловянные пуговицы. Смотрят на тебя, как будто сквозь тебя. Но видят всё. И тебя, и твой страх, и твою беспомощность... Как его медкомиссия пропустила? Можно спорить на что хочешь: буйный псих! Пошевелился, чтобы ловчее взять проектор. Под камуфляжем взбугрились мышцы. Сила - украшение мужчины. Его даже она не украшала. Делала ещё отвратительнее.
     - Он имя Лат Инха, - сказал Тян. - Всё умеет. Настоящий хошт ват.
     Почему Тян сказал так? Да, конечно, кто не удирал с уроков в туалет докуривать окурки, тот легко переведёт: Лат Инха - Летающий Зимний Медведь. Летающий Медведь Во Время Спячки. Странное имя, ну да ведь они джуды... А хошт ват - жгучий ветер, горячий ветер... Но тут и начинаются вопросы сверх программы! Бывает поддельный хошт ват?
     Лат Инха взял проектор одной рукой. Другую молча протянул Эришу. Эриш отступил на шаг. Спросил:
     - Он... чей?..
     - Хошт ват, - повторил Тян. - С юга. Схаслаты водит. Сейчас у нас. В одиночку нет жить мог.
     - В одиночку... и почему с юга?.. - выговорил Эриш.
     И без слов спросил сам себя:
     "Зачем я спрашиваю?"
     Медведь убрал бурую лапу. Эн взял Эриша за плечо. Ну, если что случится, - есть рядом свой!.. Эриш повернул голову. Хотел снова спросить:
     "Кто они?"
     Кузнец проговорил:
     - Я ждал этого.
     Тян равнодушно хмыкнул, возвращая заготовку в горн:
     - Живём мы тут. Всегда жили.
     Но ответил он, скорее всего, кузнецу. Или контишу. Эриш ухитрился ничего не спросить на этот раз.

     ***
     Школой была другая землянка. Ученики разных возрастов сидели перед ней вокруг костра. Одетые по-горски, как Тян и Туасин (которые тоже были здесь, причём - в сапожках, шитых бисером по голенищу). Один из учеников - ровесник Эриша - слушал урок, сидя на дереве, которое свисало ветвями над школой. Н-да... не все джуды - как кузнец и Гром. Говорила бабушка Лани: либо других пугают, либо сами пугаются. Правильно! Старшие знают, что говорят!.. Возле костра стояла женщина. Молодая. Моложе, чем сите Анит. Своя. Не теханка и не контийка. Зелёная форма без петлиц. Белая гражданская косынка. Солдатские сапоги. Учебник в руках. Женщина смотрела мимо книги, говоря:
     - Трудно утверждать, существовал ли самоудлиняющийся мост, по которому Святой Онха якобы вёл прародителей через океан Тар сюда, на эту безлюдную тогда землю. Но он привёл их. Он учил их. А под конец долгой жизни своей он перенёс истину Говорящих с Небом на пергамент. Люди восприняли слово. С другого берега Тар проникли контийцы - и тоже восприняли урок Тан Ан: так возникли законы Просветителя... Дети, его в самом деле нет? Чувствую, он где-то рядом. Чувствую, и всё!
     - Бабушка! Он в штабе! - крикнул мальчишка сверху. Волосы, увязанные в хвост, были рыжими, как у Туасин, а на лице, на щеках, на руках, даже (потом оказалось) на спине густо сидели веснушки. - Уехал в штаб вместе с Сэнтой!
     - Спасибо, Пёстрый Сокол, - сказала учительница. - Он - страшный человек. Молний я боялась меньше, чем его...
     - Яр сатара. Смятение силы. - Веснушчатый кивнул, и хвост волос, качнувшись, хлопнул его по кожаной безрукавке с узорами. - Мы вас защитим. Говорите без учебников.
     Как у них всё запущено! Старуха - сестра, молодая женщина - бабушка. Джуды есть джуды! Каменный век с упомами в обнимку...
     Учительница вспомнила о книге. Опустила её, держа перед собой.
     - Без учебников... Да... Со временем изменились письмена чараяр, но урок святого Онхи не утрачен. Многие знают "Завет" наизусть. Люди - честные люди - живут по законам Тан Ан. Даже у наших! - Она вдруг смутилась. Помолчала секунду. - На моей прародине. Великих равнинах. Люди свободны в выборе: что свершить - добро или зло? И, выбрав, отвечают за свои дела. Иногда кажется: зло восторжествовало, правда не вернётся. Но люди свободны в выборе. Сделав его, они отвечают только за свои поступки - но отвечают сполна. Вот единственное, в чём я могу согласиться с... тем, кого не называю. Это - главное, о чём должны вы помнить, глядя на экран, когда Хаси зарядит новую рисовку. Да, её привёз майор. На коробке с плёнкой он сделал пометку: "В первую очередь. Культсеанс". Но как материал для размышлений... а кроме того... вы любите, когда Хаси показывает новые виды.
     - Любим! - пискнула девочка-первоклашка в белом платьице с узорами и в платке, завязанном так, что концы торчали над лбом в виде ушек. - Только для чего ценха-гал заставляет Жеребёнка совать виды в схасзор? Через упом - красивее! Не смейся, Росинка! Через упом всё - живое!
     Туасин, дотянувшись, прижала первоклашкин нос указательным пальцем. Пёстрый Сокол крикнул сверху:
     - Идёт!
     Из темноты, скрипя сапогами, приближался майор. Тот. Толстый.
     - Ликвидировать костёр! - гремел знакомый баритон. - Враги заметят огонь с турбоплана, и здесь появятся бомбардировщики!
     - Откуда появятся, гал? Горный щит никого не впустит! - пропищала первоклашка.
     - Бельчонок мой... - Баритон майора заулыбался опять, хотя сам майор стал ещё краснее и злее. - Ты маленькая, но и тебе придётся выполнять пр...
     Остаток слова он договорил, отступив на шаг назад. Перед ним спрыгнул с дерева Пёстрый Сокол.
     -...иказы, - произнёс майор. - Слушайте новое задание. Вот плакаты. - Он расстегнул свой планшет и достал пачку бумаг. Вроде пухлой книги без переплёта. - Вот жёлтые восковые карандаши. Распределите работу между собой и закрасьте... где именно, я объясню. Сколько можно лепить на углах карикатуры, искажающие облик гражданина президента! Оправдайтесь добрым делом. Тогда, быть может, Ченти простит вас. - Майор повертел головой. - Об исполнении доложишь лично.
     Сокол не отвечал. Не двигался. Веснушки при свете костра совсем побледнели, а рукоять кинжала, который был у него за поясом, казалась раскалённой. Майор, держа в руках планшет, рассыпающуюся книгу и карандаши, сделал ещё шаг назад. Эриш только успел разглядеть рисунок на первом из пачки листов: седой старик, похожий на деда Анара, и черноволосый мальчишка, низко пригибаясь, несут к мосту с вереницей незнакомых бронемашин большую противотанковую мину. Затем - ещё шаг. Затем, выполнив чёткий - как по команде "кругом" - поворот, ушёл в сумерки. Очень быстро. Хотя ему приходилось выбирать дорогу между камнями. Была уже ночь.
     Эриш, например, три раза споткнулся, пока Тян вёл его за руку к другой площадке. Школьники, переговариваясь между собой, но не смеясь и не толкаясь, легко обгоняли их. Хотя... Эриш вдруг попытался представить себе, как будут гомонить и пихаться эти рослые спортивные мальчишки с кинжалами на поясах. Представить не смог. Девчонки шли молча. Только две, проходя мимо Эриша, о чём-то перешепнулись между собой и прикрыли губы краями платков, завязанных, как у Туасин, под подбородком. Впереди вспыхнул свет. Муравей подвёл Эриша к валунам, на которых уже сидела вся школа. Мальчишки подвинулись. Эриш сел. Осмотрелся. Свет исходил от кинопроектора.
     - Как называется? - спросил где-то рядом Гром Среди Дня.
     - "Брат капитана", - ответил Хаси. Худой солдат вместе с Инхой - Летающим Медведем заправлял плёнку в проектор. Эриш увидел их, привстав с камня.
     - Хэ-э... - прохрипел Гром. - По упому всю неделю мелькала реклама. Да ещё и рябило, не мира совсем озверел со своими глушилками... Отмотай, Жеребёнок!
     - Ну что такое! - хором грянули возмущённые голоса. - Что значит отмотай? Ты видел, ты дома живёшь, а мы к тиграм в гости ходили!
     Голоса были взрослые. Писк первоклашки, который к ним примешивался, был едва различим. Эриш слышал её только потому, что девчонка сидела на соседнем валуне рядом с Муравьём.
     - Ладно, ладно, - согласился Гар И Сван. - Сейчас у ценх рисовки получше. Что было до войны? Человечек - не понять, кто он: ручки отдельно, ножки отдельно, капли какие-то, голова - точка, точка, два крючочка... Теперь - тэ! Каждый кадр выдёргивай, у него в тёмной палатке увеличивай - и на стену вместо картины! В общем так, дети мои. Кто береговые, - окурки не разбрасывать. Кто наши, - жвачкой не плевать. По чужим ногам не ходить. Это всех касается. Приказ ясен?
     - Ясен, - грянул "зрительный зал".
     Позади валунов стояла сотня Громов Среди Дня! Трое - в горских одеяниях. Остальные - в камуфляже без петлиц и в пёстрых ханхах. Все - здоровенные. Загорелые. Молодые.
     Сердце Эриша сначала остановилось, а затем принялось колотиться изо всех сил.
     "Сто яров, как в древности! Одно слово: гвар-ди-я!"
     - Хорошо, когда ясно, - молвил Гром. Эриш увидел его среди гвардейцев: вспыхнула, как фонарик, серьга в ухе. Только не голубым огоньком, как тогда. Изумрудным. - Лат Инха! Хаси! Ваш схасзор до конца недели проснётся?
     - В каком месте он наш? - проворчал Хаси.
     - Ну... - (Гром подумал). - Явись тут он, я бы спросил, на кой он держит новый вид в старом железе.
     - Не поминай эга, глядя на луну, он и не явится, - проворчал Жеребёнок ещё мрачнее.
     Брезент, натянутый высоко между деревьями, становился цветным. Застучала музыка. Выпрыгнули на ткань контийские знаки. Угловатые, под старину. "Брат воеводы", - успел прочитать Эриш.
     - "Брат воеводы", - повторили Громы Среди Дня. - Капитан! О ком тут вид показывают?
     - Обо мне вид? - раздался голос Эна. Подъехал "тридцать три" со снятым брезентовым тентом. Эн, хлопнув дверцей, присоединился к зрителям: встал за спиной у Эриша. - Тут не обо мне. О братишке.
     Буквы рассыпались. Возник первый кадр: мальчишка верхом на коне. Чёрные волосы до плеч, перехваченные, как у кузнеца, серебряным обручем. Белый ниспадающий воротник с квадратными зубцами по краю. Плотно облегающая кожаная куртка. Такие же облегающие штаны. Мечи-драконы за спиной. Конь мчался так, что фон сливался полосами.
     Эриш отвёл взгляд от экрана. Рекламу он уже видел. У Ире по новому упому. У Яськи - по старому. В кинотеатре "Асом" - по специальному, с экраном больше этого брезента в сто тысяч раз. А во-вторых и в главных... Посмотреть сейчас на брезент - значит снова увидеть, как войско уйдёт в темноту, а мальчишка останется один среди дороги. Между прочим, нарисованный мальчишка - тоже Эриш. Эре, внук Просветителя. Ир, какой бы предатель он ни был, рисует лучше Ольки. Но так нарисовать не сможет даже Ир! Такое было лицо у мальчишки на экране кинотеатра, что Эриш в тот раз не выдержал: опустил взгляд. Сейчас надо вообще отвернуться. И можно! Есть повод! Мелкота принялась пихать друг друга, освобождая место на камнях. Верховодила девчонка-первоклашка. Сокол и его друзья улыбались: блестели при свете проектора белые зубы.
     Контиш где-то рядом повторял:
     - Ничего... Ничего... Зачем?.. Мы присядем по-походному, на земле...
     - Ни разу не на земле! - обрадованно пищала первоклашка. - К нам! Вызываем орла! Манхи, двигайтесь! Контиш сядет здесь! А сюда сядет Сэнта!
     В общем, Эриш не смотрел на экран. Следил за изумрудным камешком в серьге Грома: Гром хохотал, колотя гвардейцев по спинам, огонёк метался и вздрагивал.
     - Тэ, кай! - кричал Гар И Сван. - А говоришь - не про тебя! Похож! Только усы зря торчат. Садись! Садись, капитан! Не просвечиваешь!
     Эн сел. Слева от него плюхнулся контиш, устроив на коленях фотоаппарат.
     - Я с вами, брат мой, - летел мальчишеский голос из динамиков на деревьях.
     - Возвращайся, - гулким, как у кузнеца, басом отвечал ему брат-яр, капитан избранной сотни яров. - Здесь ты в опасности.
     - Я умею держать мечи! - кричал в ответ юный Эре. Близкие слёзы звенели в голосе. И уверенность в своих силах, гордость, и... детские слёзы. До слёз обидно, когда твою помощь отвергают! Кто-кто, а Эриш это знал.
     Не смотреть... не оглядываться...
     - Мечей достаточно, - гремел бас. - А ты у меня один.
     - Ха-а-аси! - кашлянул Гром. - Промотай, будь человеком!
     Эн, как только что Эриш, глянул через плечо. Туда, где за гвардейскими спинами возник третий ряд зрителей. Всадников. Они смотрели рекламу, сидя верхом на конях. Женщины, одетые как старуха, которую Туасин называла сестрой. Мужчины, одетые как кузнец (он, на громадном чёрном жеребце, был среди них).
     Пригибаясь, хотя голова в кепи едва ли могла попасть под луч, подошёл майор. Он тяжело дышал и скрипел сапогами. В его руках опять был не переплетенный роман. Эриш закрыл глаза. Ну, дремлет пацан. Убегался. Перегрузился впечатлениями дня.
     - Эре, - сказал майор. - Тебя зовут Эре? Вот плакаты. Вот жёлтые восковые карандаши. Пока идёт культсеанс, закрась... я объясню, где именно... юный герой должен иметь причёску соответст... ты ведь не спишь! Отс-с-ставить симуляцию!
     Голос был дальше, чем звук динамиков. Вокруг начинался другой фильм. Два Эре - нарисованный, в камзоле с белым воротником, и не нарисованный, в майке, штанах с заштопанным коленом и кроссовках - едут на чёрных конях по улице Ино. Не древней столицы. Просто города. Едят мороженое. Они купили его возле Руин. Правду сказать: им купили пару порций туристы. Контийцы. Местным мальчишкам мороженое продают только в парке "Счастливая юность". Парк ещё не сгорел, но оно там всегда талое. И быстро кончается. И топать туда через весь Ино. А туристы из Конти - добрые. Смешные, правда. Улыбаются, словно заранее извиняясь. Империя! Мышление несвободных людей, сроду знающих, сколь тесно будет им на сословной ступени!.. Эре сын Ире умеет разворачивать фольгу. Где научился? В своих древних веках? Мальчишки заняли очередь: "Прокатите!" Цапа - первый. Как всегда. Прокатим! Даже - быстро. На случай, если свалитесь, кайсан Эре объяснит, как надо прыгать с коня. Он может спрыгнуть с коня на всём скаку и не убиться. Даже раненный.
     Путь преградила цепь врагов. Не в пыльных халатах и шапках из меха, как Волчья орда, которая, по сюжету, скоро вырвется на экран. Серая, как у тех сволочей в аэропорту, форма вот-вот лопнет на буграх мускулов. Каждый держит по плакату. Эре - брат капитана Энара и внук Просветителя - выхватывает мечи из ножен за спиной. Молча. Даже не ругнувшись от полноты чувства, не назвав гадов гадами. Вот нервы! Что толку тратить силы на ругань: они понадобятся в бою! Бой будет неравный. Враги обходят двух всадников со всех сторон. Как люди Цапы. Но ещё подлее. Со спины уже прилетела стрела: Эре сын Ире-Пахаря успел отбить её мечом. Ещё миг - и свалился бы Эре сын Аре Кенер, брат гвардии капитана Энара Кенера, с этой стрелой меж лопаток под ноги коню. Ответить нечем. Руки пусты. Пистолет остался у Санеша.
     Где сейчас Санеш?
     Откуда безоружному взять оружие, стоя перед врагами? Смотрите новый рисованный фильм "Брат капитана"! Даже если он называется "Брат воеводы" и все герои там говорят на контийском языке. Санеш - не из фестикана. Хотя и на сельщину мало похож. Так или иначе, гражданин президент трудится на благо Ченти, упомы есть везде. Санеш смотрел этот вид. Пистолеты, выбитые из толстых красных лап, мы хватаем на лету. Проверяем, сняты ли они с предохранителей. И без лишних слов, как брат капитана (силы в бою нужны), пускаем пулю за пулей в серый строй. В оловянные зенки. В татуированные хари. Мало? Будет ещё! Внук Просветителя, работая мечом, оглянулся: "Что гремит?" - "Оружие! У вас не было пистолетов "Ар - сто два", но Кот достанет. Санеш научит стрелять. В древних веках это тебе пригодится!"
     Над шпилями замка Ире-Пахаря - вибрирующий гул. Дребезжат во всём замке бутылки, готовые, рухнув, залить контийским пойлом грязные скатерти-плакаты.
     Могучая рука с хайчой на запястье отстраняет майора. Вместе с романом. Звук повторяется.
     - Опять меня штабные потеряли, - говорит Эн.
     - Сэнта! Не отвечай! - кричит первоклашка. - Сейчас будут сравнивать яр! Почему твои дела тебя забирают?
     Эн прижал упом к уху. Это вовсе не упом. Маленький - меньше трубки телефона - прибор с короткой антенной.
     - Третий. Говорите. Третий! Слушаю!
     - Это ты говори, Сэнта, - отвечает маленький динамик. - Я хотел знать: схаслат, который долетел до тебя, - твоё дело? Ты молчишь. Но то мог быть просто побег. Сейчас я спрашиваю: атховат, не долетевший до меня, - твоё дело? Отвечай! Придётся ответить!
     Эриш где-то слышал этот голос. Где и когда, - не вспоминалось. Вечер... пестреющий помехами экран... и голос. Что говорит, - не понять, но принадлежит он человеку, наделённому большой властью. Привычного к ней. Умеющего пользоваться ею, не стесняясь. С детства. Не задумываясь, как посмотрят другие на то или на то. Нет никаких других. Есть исполнители его воли. За редким исключением. Он это исключение исключит. Умело. Быстро. И навсегда.
     - Президентская связь... - пожал плечами Энеш.
     - Сэнта! - скрежетало из трубки. - Ты знаешь, кто говорит. Ты знаешь, почему говорит. Ты истощил моё человеколюбие. Но я, в отличие от некоторых, - н а с т о я щ и й кай и ханх древнего рода. Я не набрасываюсь, как хищник, хотя на моём гербе - два зверя: тэйхар и кош. Мои предки посылали гонцов в стан врага. Я сам обращаюсь к тебе, Сэнта. И говорю: ты ударил - я ответил.
     Аппарат смолк.
     - Кто это? - спросил, подходя к камням, знакомый лысый гражданин. Его глаза под очками сначала сощурились, а потом вдруг раскрылись во всю ширину.
     - Хошт ват, - произнесла Туасин. - Эр, проснись! Идёт жгучий ветер!
     Первоклашка заплакала.
     Гром Среди Дня сказал чуть слышно:
     - Кай!
     - Щит, - ответил Энеш.
     Гром поднёс к губам такую же телефонную трубку с антенной. Сказал в неё:
     - Щит!
     Ветра не было совсем. Но земля дрожала. Странная вибрация - нарастая, приближаясь, - тронула и сонный воздух, и камни, и траву. Прежде чем погас кинопроектор, Эриш успел заметить: с травинки возле камня соскользнула капелька росы. Это не был топот бегущих людей. Все, кто находился в "зрительном зале", растворились в темноте почти бесшумно. (Даже всадники. Не говоря об учениках школы). Это был другой звук.
     Из-за горы со знаками Тан Ан шли вертолёты. Схаслаты на языке хасхан, теродимасы на чентине. Но Эриш ещё не знал, что это они. Он видел их в первый раз.




     Сила, которая произнесла слово

     - Эр, - сказал Эн, отключая трубку. - В госпиталь! Он обещал не трогать раненых.
     - Я отведу, - тяжело дыша, проговорил рядом дядя Тонеш. - Эр, давай лапу! Или, может, гражданин командующий, я всё-таки стартую? На тоннель, не на тоннель... Вдруг мой Альха уже дома?
     Эн молчал, глядя на трубку. В темноте за речкой вспыхивали один за другим прожекторы. Точно так же горели в темноте глаза одноглазых драконов в старом контийском виде. Очень старом. Чёрно-белом. Немом. И до того пугательном, что было ясно с первого кадра: чем мерзее враг, тем красивее будет победа, которую одержит добрый яр.
     - Сам знаешь, вы ему не нужны, - говорил дядя Тони. - Пацаны ему нужны. Дай Инху и Пожарника. Обезвредят обоих часовых, а я тем временем... Опыт есть! Побег из замка Уры со второго раза получился!
     - Удачи, - ответил Эн. (Не сразу. Когда Яськин отец скрылся за камнями). - Создателю виднее. Прав бата. Эр-р-риш! Бе-е-егом марш в госпиталь!!!
     Появился доктор. Ну, не гражданин Ванеш. Местный. Анта. Без слов схватил Эриша за руку. Потащил к тропе, которая, змеясь между камней, вела с площадки вверх мимо скалы.
     Долетел со стороны речки грохот. Один драконий глаз перестал светить: его пламя слилось с пламенем взрыва. Раздался второй взрыв. Третий. Четвёртый. Возле речки шёл бой. Стучали выстрелы. Ухнул гранатомёт: береговые валуны засветились, как угли в горне. Пятый взрыв огненным деревом поднялся впереди. За скалой. Внизу - за площадкой, где вращал катушками кинопроектор, - слышался крик майора. Уже не баритон. Просто крик. Визгливый и срывающийся:
     - Что это значит, гражданин капитан? Я спрашиваю: что э-то зна-чит? Вы не командуете! Почему вы не командуете? Вон они! Вижу троих, бегут не прячась! Огонь! Кто ещё сохранил подобие чувства долга, - огонь!
     - Уберите пушку, - послышался рядом голос Хаси. - Это свои.
     - Эг разбер-р-рёт, кто у вас чужие! - зло рыкнул майор. Умолк на секунду. Опять заорал, переходя с баритона на придушенный хрип: - А это что значит? Они оставили р-р-рубеж обороны! Здесь есть хотя бы какая-то дисциплина? Почему они оставили рубеж обороны, гражданин капитан?
     - Зверьё мы, что ли! - крикнул в ответ ещё один голос. - А они крошат наших одного за другим! Без единого выстрела! Ножами! Бросаются со всех сторон по пять, по десять человек!
     - Скорее, Эрха, - торопил доктор. - Ты не должен это видеть.
     И тащил, тащил Эриша за руку. Прочь от солдат, которые бежали со стороны реки.
     Эриш вдруг вспомнил: сарай, дрова, открытая светлая дверь. Мальчишка в серой форме. Который отличался от гриса, как волчонок от щенка. Грис - это часовой. Гад, который вместе со своими друзьями, проштампованными штампом "Танно Хаш", привязывал Эриша в аэропорту к стойкам. Для чего всё вдруг вспомнилось? Но Эриш не почувствовал удивления, когда оба сарайных знакомых возникли из темноты навстречу им с Антой.
     - Огонь! - на хасхане крикнул грису второй мальчишка. - Хватит пустяками заниматься, мы идём в настоящий бой!
     Пробегая мимо, он ударил Эриша в живот. Доктор не дал упасть. Подхватил, усадил рядом с камнями. Мальчишка заметил. Хотел вернуться. Но убежал дальше. Вслед за ним и грисом, гремя сапогами по камням, мчались такие же, как он: в такой же форме.
     - Щит, - сказал доктор. - Посты. Ничего не понимаю...
     Анта говорил с Эришем. Но Эриш вряд ли мог ответить. Он сидел возле камня, запрокинув голову. Темнота над головой была прорезана трассами летящих пуль - длинными огненными брызгами. Там был только огонь. Воздуха там не было.
     Крыша госпиталя дымилась. Горел дом вверх по склону. Вздыбился ещё один взрыв. Занялось дерево над школой. Пламя полосами стремилось вверх. Ветер делался всё сильнее. Шум его становился оглушительным.
     Из-за госпиталя возник незнакомый толстый мальчишка. Тоже в сером. Замахнулся сапёрной лопаткой. Эриш ударил в ответ. При чём тут книга "Светлый бой"? Всё просто! Как в драке за гаражами. Кулаком в нос! Лишь бы удар попал. Удар попал. Толстый выронил лопатку. Отвалился от Эриша. Спиной на камни. Эриш опять поднял руку.
     "Настоящий удар - это отработанный удар, - говорил наставник в клубе. - Тренируйтесь до начала боя. В бою надо будет просто драться. В той неразберихе, когда - или вы убьёте врага, или враг убьёт вас. Чувствуете логику? Я выражаюсь понятно?"
     Как здорово мог врезать палиде Санеш! Хоть тут и не часовой-грис, на форме какие-то странные бляхи-морды, но... тоже серый ведь! Только потом Эриш узнал, сколь важны эти бляхи, которые отличают новую форму настоящих волчат от тряпья грисов. Но тогда разница казалась малосущественной. Палида заимел по соплям! Слабее, чем мог получить, например, от Санеша... но - заимел! Ответил за свою стаю!
     Санеш...
     Где сейчас Санеш?..
     - Эрха! Сзади! Осторожно!
     Пёстрый Сокол перехватил худую руку в сером рукаве, готовую метнуть штык-нож. Саданул тощего долговязого, как грис-часовой, пацана в солнечное сплетение. Пацан отлетел. Сбил с ног ещё одного: плотного, коренастого. Начал подниматься. Муравей не дал им встать. Пнул коренастого. Занёс над тощим свой кинжальчик.
     - Отбросы! Выродки! Падаль! - визжал тощий, давясь слюнями. - Отлепись, ты! Мелкота! Что я тебе сделал? Отлепись! Я встану и найду достойных противников!
     - Не встанешь! - плачущим голосом кричал Муравей. - Кто-то должен ответить за всё, что было с нами! С сёстрами, с мамой, со мной!
     - Ты коли его, братишка! - кричал Пёстрый Сокол. - Коли без разговоров! Воины боятся убивать волчат, бата Кош говорил, что убить не равного по силе - грех! Возьмём этот грех на себя! Мы - такие же, как они!
     Собака Муравья вертелась рядом. Лаяла, припадая на передние лапы и прижав пушистый хвост к задним.
     Туша, похожая на громадную очень жирную стрекозу, пронеслась над госпиталем. Чуть не сорвала крышу своим крылом. Одним из трёх своих крыльев. Они бешено вертелись над ней. Голова зеленовато светилась. Там, как в кабине, сидел человек.
     Эриш поднял перед собой руку. Будто защищаясь. И заметил: в кулаке сжат камень. Обыкновенный. Серый.
     Вопрос - как и все предыдущие с тех пор, как солнечный зайчик заставил Эриша проснуться, - пришёл с большим опозданием:
     "Что я хочу сделать?"
     Против чудовища? Булыжник?
     "Вот, сами смотрите, - вспомнились ни с того, ни с сего слова дяди Тонеша. - Ты, Жеребёнок, а главное, - ты, Гром. Птица попала в воздухозабор - двигатель встал, теродимас загремел на землю".
     "Да, их сбивают пулей в винт", - зазвучал в памяти ответ Грома.
     Это не крылья! Над стрекозой, бешено швыряя ветер во все стороны, вращается винт. Огромный. Как у турбопланов. Только не в вертикальной плоскости. Параллельно земле. Вертикально вращается другой пропеллер. На её хвосте. Маленький.
     Птица попала в пыльную воронку с никелированным покрытием, которую показывал Грому дядя Тонеш. Двигатель встал, железная стрекоза упала на землю. А если пуля?
     Был бы здесь Санеш! У него - пистолет!
     А если просто камнем?
     А ты знаешь, где у этого двигателя воздухозабор?
     А где у этого чудовища двигатель?
     Санеш догадался бы!
     Туша пронеслась. Вывернула из-за скалы вторая такая же. Ветер усиливался. Ну, ну. Ты посещал спортивный клуб "Крыло". Ты видел и даже щупал спортивные турбопланы "Цикада". Где воздухозабор? Где может располагаться дыра с никелированной поверхностью?
     - Да сколько их?! - кричал майор. - Эги! Сволочи! Пропустили гадов в тыл, так хоть стреляйте! По винтам! По бензобакам! Надо их остановить!
     Щёлкнул выстрел. Пистолетный. Туша превратилась в шар огня.
     Ветер опрокинул Эриша на землю.
     Снова громыхал двигатель. Блестел пропеллер. Светилась фосфорным огнём кабина. Лицо у пилота перед приборами было зелёное. Как в видиках про пещеру яров. Из брюха машины, держась за канат, скользили вниз пацаны в серых комбинезонах.
     "Хаси, знаете ли, всего две сотни метров падал вместе с тем схаслатом. Две сотни метров! Это не с танком под взорванный мост!"
     Камень перекроет воронку, двигатель заглохнет без воздуха. Машина упадёт с малой высоты. Или совсем не упадёт. Приземлится среди камней. Без взрыва. Останется целой.
     "Ну а потом я взгляну на ваши схаслаты, - прозвучал в памяти голос кузнеца. - Унх научится летать!"
     Схаслат. Железная стрекоза. Унх, или ночной орёл, - птица, которая сидела в углу рядом с постелью. Так же зовут главаря бандитов Северо-Восточных гор. Старика, которому мерещится, что он прямой потомок Говорящих с Небом. Почему теханы - такие фанатики?
     Санеш - тоже техан.
     Или не техан?
     Был бы здесь его пистолет!
     Где пистолет? Где сам Санеш?
     Эта стрекоза сейчас тоже уйдёт!
     Не камень! Пригоршня жидкой грязи! В воздухозаборе есть решётка для защиты от случайно попавших твёрдых предметов. Где у вас грязь? Скорее, скорее...
     Вместо горящих деревьев над головой зашумел парашют. Купол, теряя ветер и путая стропы, сбивался в чёрный тюк.
     Сон...
     Тот сон...
     Свободное падение...
     Пространство существует не для тебя. Ты в нём - чужой и чужим останешься. Оно было, есть и будет. А ты сейчас перестанешь существовать. Остаются мгновения. Бьёт тебя ветер со всех сторон, несёт, несут тебя эги эг знает куда...
     Снова тот страшный сон... наяву...
     Гром пропеллера умолк. Действительно, умолк. Хотя пропеллер ещё вращался. Машина ушла за госпиталь. Там застучали камни. Раздался ещё какой-то звук. В выпусках видеохроники с таким звуком - скрежетом резины, горящей от трения, - опускаются на полосу шасси турбопланов. Чудится. Но стрекоза стояла за госпиталем среди камней. Пропеллеры вращались всё медленнее. К ней, держа кинопроектор, бежал Инха - Летающий Медведь. Пнул ногою дверь. Люк. Двери бывают дома. Люк сорвался с поворотных механизмов. Рухнул. Инха с кинопроектором под мышкой правой руки бросился в дыру с округлёнными углами. Буквально через секунду выскочил назад. Он тащил пилота, придерживая серое тело под мышкой локтем левой руки. Как большую, но лёгкую куклу. Двое мальчишек выбрались сами. Фигурки в серо-пыльных комбинезонах, которые становились огненными в отсветах огня и сливались с темнотой в глубоких чёрных тенях, были сейчас всюду. Солдаты и горцы выхватывали у них маленькие автоматы, ножи, пояса с бляхами в виде волчьих морд. Отбивались и уворачивались, когда пацаны - теперь уже безоружные - упрямо лезли на них с голыми руками. Слышался хрип сорванного дыхания, слышалась писклявая брань. Только выстрелов не было слышно.
     Летающий Медведь, таща вражеского пилота и кинопроектор, оступился среди камней. Чуть не рухнул прямо на Эриша. Проектор был цел. Вражеский пилот был жив: он шарил руками по поясу с бляхой в виде волчьей морды, нащупывая кобуру. Инха отпустил его. Пилот выхватил оружие. Прицелился в кого-то за спиной у Эриша. Крикнул по-техански:
     - Не останавливай их! Если яр сгорит в их крови без пользы, они всё равно умрут! Не убивай нас! Не останавливай!
     За спиной у Эриша, следя за боем, сидел на белой лошади Гром Среди Дня.
     Можно было сказать: Гар И Сван следил за боем, сидя в седле, как полководец. Но на лошади не было ни седла, ни уздечки.
     А главное: там был не Гар И Сван.
     Молодое безбородое лицо, как у Грома. Свободно падающие очень светлые волосы, перехваченные, как у кузнеца, обручем. Одежда... Горцы одеваются почти одинаково. Ханх отличается от других воинов своим оружием и искусством владения им. А оружия у этого парня не было. Ни меча, как у горцев, ни автомата, как у гвардейцев.
     Конь мотал головой. Доносился вместе с ветром запах: смешанный запах пота, трав, разогретой кожи. Ветер умолкал. Был слышен даже шёпот Инхи.
     - Ты видишь? - спрашивал Летающий Медведь у пилота. - Ты его видишь? Значит, верно говорил святой отец.
     - Кто он? - спрашивал пилот.
     - Всё - правда, - отвечал Летающий Медведь. - Это он.
     Диалектов Вечного Пастбища Эриш не знал. О чём говорили двое хошт ват - пилотов-вертолётчиков, он узнал позже. От Инхи. Тогда семиклассник Кенер ещё ничего не понял и ничего не запомнил. Кроме трёх слов, сказанных последними.
     "Ты е эн".
     Пилот говорил по-северному. Оттолкнув Летающего Медведя, раз за разом нажимая спусковой крючок, он повторял то же самое в два слова:
     - Ты ен!
     Пули с визгом летели сквозь всадника и белого коня. Как сквозь туман. Патроны кончились. Пистолет щёлкнул пустым затвором. Пилот отшвырнул его в сторону. Эриш не заметил, куда упал пистолет. Чересчур густа была высокая трава, которая клонилась под ветром. Чересчур ярка. И слишком остро сияла под солнцем, переливаясь капельками росы. Ночь ушла. Вокруг был день. Справа и слева были ослепительные ледники. Так выглядел перевал Уандай в древности, когда внук Просветителя капитан Энар основал здесь новую столицу. Третью столицу сладкой Ченти. (Руины над второй столицей - главным городом Великих Равнин Ино - тогда были замком его отца, князя Ире). Меж льдов рубились этот всадник на белом коне и Энеш на чёрном. Клинки сшибались в знойном воздухе. Два хайхасских княжеских клинка и огромный эче с белым ястребом - родовой меч князей дома Ченты. Сыпались искры. Как с крыши госпиталя. Пожар тускнел. Отсветы, которые сновали по ручейку горючего из бензобака неподвижной стрекозы, гасли сами собой. Не обращались в пламя. Керосин остался маленьким искристым ручейком. Пропеллер, проворачиваясь, в последний раз отразил гаснущее пламя. Замер. Стал чёрным. Сэнти Яр утонул в темноте. Эриш больше догадался, чем увидел: со всех сторон, замерев, следят за всадником мальчишки и взрослые. Сверкнули капитанские уголки: Эн, подбежав, схватил Эриша обеими руками. Прижал к себе. Крикнул ему в лицо:
     - Братишка? Тебе плохо?
     Всадник растворялся, как туман. Белый конь был ещё виден. Темнота опять светлела. Её сверлили со всех сторон прожекторы железных стрекоз-теродимасов - и полицейских харр. Старых-престарых машин. Эриш знал такие по видам о войне за Свободу. Среди ярких молний и густых теней шла другая схватка. Эн в форме колониального корпуса Конти дрался с отцом. Отец, совсем молодой, был одет в студенческий мундирчик.
     - Братишка! Ты жив? Тебе плохо? Отвечай! Не молчи!
     Голос - рядом, но Эна нет. Он в соседней харре. На этот раз имеется в виду: не машине, а повозке. Тяжёлой. Старинной. Скрипучей. У хайхасов они назывались: вартам. Может быть, Эн сопровождает караван вместе со всадниками в синих плащах и воронёных кольчугах. Харры, гремя, обгоняют одна другую: мнут колёсами высокую траву. Это не трава гор. Ковыль Великих Равнин колышется под ветром, как волны... В самом деле волны! Вёсла древнего корабля вздымают пену. Из-за парусов, просвеченных солнцем, выступает скала Китовый хвост. Возле неё решил сойти на берег Энеш. Он говорит по-староконтийски: "Скала даёт силу деревьям, каменистый берег даст силу нам". Солнце теперь - не золотистое. Синее. Заря над морем - как изумруд. Летит унх. Машет крыльями. Почему-то - перепончатыми, как у ящерок-летучек. Глаз - круглый, как фара, - озирает чернильные волны.
     - Солнце... - тиская руку Эна в своих руках, говорит Эриш. - Синее солнце... Дети лазурного солнца и изумрудной зари... Тан Ан... Они - есть... Но как же синее солнце?..
     - Анта, - повторяет Эн. - Анта... Что в таких случаях делают?
     - Бросаешь своих! Уходишь! Ты не мужчина! Вот тебе! - кричала Туасин, нажимая курок автомата. Не маленького, как у пацанов в сером. Обыкновенного нового "Ко - сорок три". Стрекоза, которая, раньше двух других сбросив десант, осталась невредимой, совершала разворот над селением. Уходила. Огоньки пуль рассекли её пропеллер. Прозрачно-серебристый круг взорвался множеством чёрных осколков.
     Инха, правой рукой держа кинопроектор, левой рукой пытался поймать коня за туманную гриву. Но белый конь был совершенно прозрачным. Всадник, похожий и на Грома, и на кузнеца, и на самого Инху, но не похожий ни на кого, поднимал руки через стороны вверх. Медленно. Как будто бы с трудом разводил руками стены ущелья, готовые рухнуть на Сэнти Яр. Конь переминался с ноги на ногу. Фыркал. Ронял пену. Всадник держал невидимые стены руками.
     - Ты ен... Это он... - говорил пилот, роняя свой круглый лётный шлем и опускаясь на одно колено. Как перед князем.
     Вокруг, забыв о схватке и друг о друге, шли в разные стороны мальчишки. Чужие и свои. Не глядя друг на друга, вялыми автоматическими движениями помогали встать упавшим. Поднимали тех, кто не в силах был встать даже с посторонней помощью. Рыжий Билха, друг Кота, - тоже в форме, с автоматом за спиной, - взял одного из них на руки.
     - Дядя Ванеш говорит: к специалисту... - сказал Эриш. - Он - простой детский врач. Нужен специалист... когда сон наяву...
     - Только этого тебе сейчас не хватало, - сказал доктор.
     Каменистая земля превратилась в мягкую лежанку. Звёзды заглянули в дверь. Ночь перевалила середину.

     ***
     - Почему вы отступили? Первый рубеж, я повторяю: что произошло? - спросил Эн.
     Включился баритон майора:
     - Что произошло? Что происходит до сих пор? Операция по взятию Полиго... она должна была начаться пять минут назад! Пять минут! Вы знаете, что такое секунда в современной войне? Как вы смели? Отрыжка средневековья на тему "он - это он" никого не интересует! Мне, представителю Верховного Главнокомандующего, вы будете отвечать серьёзно! Вы струсили! Кошкины дети! Всех бы вас под трибунал! Так ведь... одно слово - добр-р-ровольцы, эг дери вашу мамашу! Но рапорт о вашем позоре отправлен в ставку. Я добьюсь... Я повторяю...
     - Мы тоже повторяем, гал: у воина - в отличие от солдата - совесть всегда работает. Ты не видел того, что видели мы. Когда волчата - пьяные, с безумными глазами - на штыки бросались.
     А это - незнакомый голос. Чей?
     Баритон майора ухмыльнулся в ответ:
     - Я видел. Только что оттуда. Вообще, я с тринадцати лет в войсках...
     - Соколу ты говорил: с пятнадцати, - поправил незнакомый голос. - А туда ты ходил сегодня. Ты не был там вчера ночью, когда они душили часовых. Кидались со всех сторон. Манхи - по пять человек на одного, более мелкие - по дюжине. Кто оставался в живых, рвались дальше. На доты. Но рубеж мы удержали.
     - Вы оставили рубеж! - срываясь с баритона на визг, перебил майор. - Ты вот лично... как тебя...
     - Пожарник, - подсказал голос. - Зови, как все зовут.
     - Спасибо! Я запомню твоё славное имя, яр! Имя того, кто чуть не растоптал нас с гражданином капитаном, когда ломился - задница вперёд, ствол в сторону речки - сквозь вон те кусты!
     - Оставили рубеж, - сказал незнакомый голос. - Когда на берегу никого не осталось в живых, кроме Артиллериста, меня да Ножа Без Ножен. Схаслаты поднялись из-за горы Тан Ан внезапно и все разом, как на параде. Включили прожекторы. Артиллерист догадался: это - последний выход на сцену, акт близок к концу. На чувства давят. Из леса за Орлиной Скалой тем временем взлетит отборная резервная группа. Настреляли мы эгов, сколько успели настрелять, Артиллерист израсходовал свои гранаты, я и Нож - зажигательные патроны... и... тут ты прав... драпанули все трое вверх. Поняли: больше мы не выдержим. Свихнёмся. Среди мёртвых мальчишек. Испугались! Да! Мальчишек испугались! Ищи управу. А прежде - сходи туда ещё раз. И представь: среди волчат валяется твой сын. Либо младший братишка. В соплях, в слезах, в крови, в грязи...
     - Слюнтяйство. Дикость и слюнтяйство. Вот в таких ситуациях лучше всего проверяется боеспособность. Способность к бою, граждане хоты! К настоящему бою, гражданин капитан!
     Пожарник быстро сказал:
     - У вас нет ни сына, ни брата.
     Майор ответил не сразу:
     - Переходим на уставное "вы"? Хор-р-рошо! Хорошо-о-о! К разговору мы вернёмся. Тема открыта. Ну а сейчас... я имею в виду не только вас... займитесь чем-нибудь полезным. Медицинская помощь должна быть оказана всем. Повторяю: всем! Вы проходили комиссию? Инвалиды по слуху имеются?
     Ответил контиш:
     - Ценха-гал! А ты явился на свет с глазами? Женщины рвут праздничную одежду. Альбатрос ушёл за последними уколами. Развлекаются они тут? Хотя Воробей прав. Зря это. Дали бы вы манхам спокойно умереть...
     - Что такое зря? Что такое Воробей? Он старше меня по званию? По должности? Воробью, а не мне, приказано представлять в укрепрайоне Сэнти Яр интересы Верховного главно...
     - Воробей - это я, ценха-гал. Вот прибор. Вот шкала. Кто с глазами и с мозгами, тот сам всё поймёт.
     Дурацкое у них обращение: ценха-гал, черномазый командир. А говорил сейчас Ини. Его писклявый голос! Все четверо стоят перед входом в землянку. Надо открыть глаза. Надеть свитер... Красной краски на свитере нет. Вчера была... Кроссовки - вот они... За дверью - зыбкий утренний свет. Шелестит ветер. Скрипят сапоги. Сквозь занавеску виден контиш с большой кинокамерой на треноге. Зачем этот сундук? Есть упомы! На площади, среди вчерашних обломков, стоит совершенно целая стрекоза. Мимо неё идёт Хаси. Он, тяжело ступая по плитам, тащит под мышками два наглухо застёгнутых спальных мешка. Такой мешок был у Эриша. Только не защитно-зелёный. Оранжевый. Туркомплект сгорел вместе с домом. Со всеми вещами. В Ино. Скрип сапог утих. Майор спросил, морщась от брезгливости:
     - Что вы там, гражданин снайпер-репортёр, всё таскаете?
     - Могли бы догадаться, - ответил Жеребёнок. - Пять жизней - на вашей совести. Волчата, которые не успели покинуть схаслат.
     Эриш вышел из бата. Позвал:
     - Эн!
     Все, кто был перед землянкой, оглянулись. И Жеребёнок, и майор, и тот, кого майор назвал пожарником: высокий солдат с седыми висками.
     - Сэнта за рекой, - сказала Туасин, проходя мимо с ворохом разноцветных тряпок. Она была уже не во вчерашнем наряде. В будничном: старом и грязном. - Только туда не надо. Хаси, покажи.
     Жеребёнок, опустив спальные мешки на землю, отстегнул от пояса упом. Включил. Развернулось изображение: серый утренний воздух сделался цветным.
     Берег реки на голограмме был завален телами в пёстрых и серых комбинезонах. Большими и маленькими. Гвардейцев было несколько десятков. Мальчишек - несколько сотен. К ним спешили солдаты, женщины, ученики, которых вела Бабушка. Прошёл сам Жеребёнок с рюкзаком. Опустился на колени перед одним из волчат. Послушал сердце. Выдернул из рюкзака ворох бинтов. Тряпок, разорванных на ленты. Белых и вышитых. Достал банку с аптечной этикеткой. Обмакнул в неё лоскут. Начал промывать рану на лбу мальчишки. Кожа вокруг липкой чёрной дыры пестрела красными точками. Мальчишка застонал. Шевельнулся. Медленно открыл глаза. Вдруг со страшным воем, приподнявшись, впился зубами в руку Хаси.
     - Ты что! - крикнул упом голосом Жеребёнка. - Я тебе так больно сделал?
     - Я вернусь... - застонал мальчишка, коверкая слова чентине. - Взрослые изменники заключат мир... а я выживу... вернусь... передушу вас голыми руками... вы, черномазые, никогда не владели силой по-настоящему... а у меня сила в крови...
     Кровь хлынула из его из носа. Хаси на голограмме отвернулся, уронив бинты. Крикнул со злобой:
     - Больше не бери упом! - И сказал, подумав: - Ладно. Вот так. Ищут ребята каждый своих. Исправляют то, что натворили. Кто уже не придёт, - вместо тех я здесь. Что им оставалось делать, когда их убивали? От передней сотни трое осталось... - (Хаси на экране закашлялся. Прикрыл глаза кулаком с окровавленной тряпкой, которая до сих пор была зажата в пальцах). - Не вздумай ничего стирать.
     Настоящий Хаси, который стоял рядом с Эришем, держа перед собой упом, выключил питание.
     - Ничего не сотру, - ответил контиш. Внутри кинокамеры урчал мотор. Шла съёмка.
     Туасин возле стены умело приматывала ветку дерева к правой руке другого мальчишки в сером. Горошины пота дрожали на мальчишкином лице. Пот смешивался с каплями крови, которые одна за другой появлялись из каких-то странных красных язвочек.
     - Всё пиши, - сказала Туасин. - Пусть мир знает.
     - Напишу, - тряхнув головой, чтобы слёзы скатились из-под очков и не мешали целиться в видоискатель, произнёс контиш. - А вы, гражданин майор, убирайтесь. Я могу сорваться. Медкомиссию в гвардейские офицеры я не проходил. Нервы у меня слабее. Вделаю вам промеж глаз...
     - Вновь я слышу нормальное уставное "вы" и даже "гражданин майор"! - (Баритон изобразил улыбку). - Во второй раз! Вместо всяческих пацанов, браточков, малых, ребят, в лучшем случае - капитанов...
     - Вы против слова "капитан"? - спросил кто-то рядом. Тоненько. Как Воробей.
     Майор отступил, чуть не сбив Эриша с ног. Кого он испугался? Человечек перед домом, где стоял шест-флажок и лежал мальчишка, которому бинтовала руку Туасин, вовсе не был страшным. Маленький. Худой. Госпитальная пижама ему - как халат. Голова - марлевый шар: каркас из проволок, обмотанный бинтами. Поверх бинтов - очки. Картину дополняет пара марлевых перчаток, которые сжимают приборчик вроде фонаря с квадратной батареей. Почему майор буквально прыгнул в сторону?
     - Да, да, уйдите, - сказал белый шлем голосом Ини. - Я ещё не мерял уровень хау. Отвечай за вас...
     Фонарь приблизился к серому комбинезону. Стекло осветилось. Вспышки, будто разряды в неисправной газосветной лампе, метались под стеклом.
     - Яр анх! - вскрикнула Туасин, роняя бинты.
     - Какая он всё-таки сволочь... - сказал голос Ини из-под каркаса с бинтом. - Создатель видит: правильное имя! Разрешать делать уколы, кто шёл подготовку Пещерах, - одно. А сейчас... он... - Человечек, дотянувшись перчаткой, закатал левый рукав мальчишкиного комбинезона по локоть. На сгибе руки (там, где вены) краснела опухоль с точкой засохшей крови. - Контиш, снимайте! Только плёнка от лучей испортится.
     - Сила, которая начинает говорить, - повторила на чентине Туасин, продолжая делать перевязку. - Они умрут.
     Человечек помотал шлемом, отгоняя видение. Эриш ещё не знал: в Тэ Ра, где родился Ини та рауни, кивают, когда хотят сказать "нет", и качают головой от плеча к плечу, когда соглашаются.
     Контиш возразил:
     - Почему ты думаешь: все? Драконья лихорадка излечима.
     - Когда есть чем лечить. - (Белый шлем мотнулся вверх-вниз). - Кассета кончается. Сними меня. Пусть знают все.
     Он поставил фонарь на землю. Взял марлевыми руками каркас с бинтом. Потянул его вверх.
     Эриш не раз благодарил судьбу за то, что видел берег после боя только на голограмме упома и на экране кинотеатра "Асом". Даже когда узнал, что судьбы нет. А ещё благодарил свою память, которая не только хранит прошлое, доставая его из своих тайников, но и прячет на всё остальное время. Если каждую минуту помнить о таком, жизнь превратится в фильм ужасов.
     У Ини не было лица. Волос тоже не было. Сплошная корка запёкшейся крови. Как кратеры над застывшей лавой, торчали язвы. Только вокруг глаз оставался лоскуток бледной кожи с веснушками.
     Эриш отскочил, быстрее, чем майор. Майор провыл совсем не командирским голосом:
     - За-а-акрой... свою... драконью лихорадку...
     О том, что лучевая болезнь не передаётся, как инфекционные заболевания, в Сэнти Яре узнали через несколько дней. А тогда Эриш просто бросился бежать, едва Туасин проговорила:
     - Ты, Эр, уходи. Мы - ладно. Мы - большие.
     Майор догнал его за селением. Когда слёзы кончились и дыхание начинало понемногу возвращаться. Эриш снова вздрогнул: что-то мягкое взялось за руку. Это были пальцы. Толстые и красные. Майор сказал на ухо:
     - Гражданин Эре Кенер, не вынуждайте меня тратить время на уговаривание. Слушайте боевую задачу. Вы - сознательный гражданин, и... вы понимаете, что вокруг происходит?
     - Н-не, - ответил Эриш. Майор, мягко, но крепко держась за руку, толкал его прочь от домов со следами копоти на крышах. - Секретное оружие?.. Кто напал на гвардейцев? Серые мальчишки - это наши враги?
     Жирная рука задрожала. Задрожал и шёпот, в котором почти стёрлись дикторские нотки:
     - Молодой человек! Все они... те и другие... просто бан-ди-ты!
     Эриш остановился среди камней.
     - А которые... с Эном...
     - Молодой человек! - (Майор горько улыбнулся пухлыми яркими губами). - Медицина отбракует вас, вы не пройдёте в высшую лётную школу... куда я готов вас рекомендовать. У вас замедленная реакция! К примеру: вы были в кузнице. Кто учил вас фамильному ремеслу? Имя Ночной Орёл говорит вам о чём-нибудь? А вы успели познакомиться и с так называемой Бабушкой, и с так называемым папашей Дэни... этих двух я бы прямо сейчас прислонил к стене, только личный приказ гражданина Верховного Главнокомандующего мешает мне сделать это. Колоритная личность, известная органам внутренних дел Республики Ченти вообще и её Автономной провинции Северо-Восток в частности как Морской Дракон, скоро предстанет перед вами. Кто ещё? Контиш? Простой репортёр? Охотно верю... до сих пор не зная его настоящего имени. Вы бледны, юноша!
     - Ночной Орёл... - повторил Эриш. - Здесь командует кузнец, а не Эн?

     ***
     - Так точ-но! Просветлели, наконец, ваши мозги, несмотря на его уколы! - (Улыбка в пухлых губах сделалась торжествующей). - А командует в Сэнти Яре Гром Среди Дня. Что-то вроде тылового капитана, разжалованного в лейтенанты. Кузнец у них - генерал. Осуществляет общее руководство, так с-с-сказать! И ситуация, гражданин Кенер, уникальна тем, что в Сэнти Яре собрались главари всего Северо-Востока. Ваш брат - неплохой тактик. А гражданин президент - наигениальнейший стратег. Позволить всем хотам собраться... С-с-совет капитанов!.. Мерзавцы вкладывают в понятие "капитан" иной смысл. Старик Эчета, расстрелянный три дня назад, был честнее их всех, вместе взятых. Он называл каждую вещь истинным - пусть менее красивым - именем. Сходняк главарей - это сходняк, а не совет капитанов. Главарь - это главарь... Мои руки, Эр, тянутся к пистолету. Тяжёлая штука долг! Но... что ж! Клятва, которую я дал Республике, когда мне было чуть меньше лет, чем тебе...
     - Эчету расстреляли? Вот папа Юнеш будет радо...
     - Ты дослушаешь или нет?! - (Баритон рассыпался тонким визгом. Но сбой тембра был недолог. Улыбка вернулась и на губы, и в голос). - Верховный дал мне другой приказ. Здесь есть пещеры. Вот дыра, посредством которой так называемый Муравей проникает... куда бы вы думали? На секретобъекты! Ход узок. Тем неоценимее помощь, Эр, которую ты окажешь Верховному Главнокомандованию... и Верховному Главнокомандующему лично. Ты вступишь там в контакт с пацаном по прозвищу Эчета. Место не пустует, сам видишь... Скажи ему: "Энар поднял меч". Эчета. "Энар поднял меч". Кроме него, - ни-ко-му... ни-че-го... если даже будут рвать пополам, как в чартара виде. Коленки трясутся?
     Коленки тряслись. Эриш испугался, что просто-напросто рухнет без сил, когда рядом - за камнями и деревьями - раздался голос Эна. Эн спрашивал:
     - Связь отказала раньше, чем начался бой?
     - Сэнта, я знаю, что такое риторические вопросы, - отвечал ему пожилой солдат. - Мысль ясна, экономлю твоё время. Ты осмотрел все посты. Можешь оценить режиссуру. Машины стояли за перевалом с ночи. С предыдущей. Мелкота в пешем порядке рассредоточилась по лесу на склоне Башни Тан Ан. Прятаться они умеют. Самые маленькие выдвинулись к постам. Дюжина вооружённых десятилеток справится с мужчиной?
     - Я бы отбился, - сказал Эн. - И, хоть полумёртвый, дополз бы до Сэнти Яра. Ну, поднял бы ор. Предупредил бы...
     - Сэнта! Ни одного полумёртвого среди горных часовых не оказалось! - перебил солдат. - Только мёртвые.
     - Любой из нашей роты отбился бы. Не говоря о сержантах последнего года службы. Таких, как Данеш.
     - Вот он бы отбился. - Эриш видел сквозь листву: старый солдат кивнул. - Вспомни песню, которую пела Тьма Перед Зарёй. Враг, друг, женщина и ребёнок - перед кем из четырёх воин оказался слабее всего? Врага ханх победил сразу. Враг принял облик его лучшего друга - ханх опять победил. Враг обернулся женщиной - победа досталась трудно. А когда враг принял обличье ребёнка, ханх был побеждён. Мы не умеем воевать с детьми.
     - Пожарник! Это - дети? Дистиллированная злоба в мелкой расфасовке! То, что профессора они убили первыми, тебе хоть о чём-то говорит? Чуяли, кто - самый добрый, умный, честный... кто здесь дороже их всех, вместе взятых... кого их кхай мечтал уничтожить в первую очередь!.. От страха и от доброты их отучали с одинаковой жестокостью.
     - Они - дети, Сэнта. Из которых взрослые пытаются сделать дистиллированную злобу в мелкой расфасовке.
     - Подожди-ка!.. "Озоны" волчат, которые, оказалось, передают и принимают в примерно том же диапазоне...
     - Тэ, кай. Да, князь. Драматург - гениален. Роли выучены. Нож знал, где стоят схаслаты. Но не мог сообщить даже нам на берег. Вернее... сообщил. Когда, сплошь в крови, прорвался ко мне. Только в тот миг заработала связь. Сигнал к удару с воздуха - радиообмен с тобой, Паук догадался. Стрелять мы не могли. Ты сказал: без стрельбы. Твоё слово мы не переступили...
     - Майор сказал!
     - Мы выполняли твою волю.
     - Пожарник...
     - Всегда слушаю, когда говорит кай.
     - Прекрати ты эту театральщину!.. Извини... я хотел спросить... хочу знать... вы, хоты, сможете простить меня ещё раз? За всё за это.
     Эн опять говорил не по-эновски. Опять путал слова. Как будто они его душили.
     - Готовы прощать ещё сто раз, - сказал солдат. - Если ты нас простишь. Меня, Ножа и Артиллериста. Которые оставили рубеж...
     -...чтобы не рехнуться там.
     - Кого печалит чужая печаль, кому горько чужое горе?
     - Я серьёзно спрашиваю! - рыкнул Эн. На этот раз - совершенно по-эновски. Очень по-эновски. Пожарник умолк не оттого, что правила декламации требовали сделать паузу. Эн тоже сделал секундный перерыв. Затем сказал ещё раз: - Извини.
     - Это ты меня извини, Сэнта. Я сорок лет мечтал о сцене, десять лет - о съёмочной площадке, но вместо того и того пятьдесят лет обеспечивал пожарную безопасность. Хотя... тени убитых рыдают над головой - это не слова!
     - Тут - ещё какая-то правда. Личный президентский набор частот. Экранированная связь. Стопроцентная защита от подстройки...
     - Хой!
     - Пожарник, ты что? Споткнулся?
     - Нет. Но ты вовремя сказал, кай: подстройка! К Пауку! Ты должен всё узнать от Паука, я не объясню так, как он! Идём!
     Голоса стихали. Эн тоже вряд ли мог услышать, как Эриш проговорил:
     - Гражданин гвардии майор, почему они называют его: Сэнта? Почему они называют его князем? По... че... он... он в самом деле командующий укреп... или...
     Майор зажал Эришу рот. Эриш чувствовал: воздуха опять едва хватает. Ещё мгновение... ещё два мгновения... К счастью, разговор совсем смолк, и майор отпустил Эриша. Вокруг переговаривались только птицы. И летучки.
     Бык утверждал: ящерки в лесу не живут. Им, чтобы поймать крыльями воздух, надо броситься с высоты, не распоров крыльевые плёнки. Перепонка у летучек не зарастает. Бык всегда знал, что говорить. Потому что Быков дядя вою... служит где-то здесь. В Хасано. В Автономной провинции Северо-Восток. Но надо поспорить и с Бычарой!
     Майор ругнулся. Плюнул. Уже двумя руками стиснул локоть Эриша:
     - От-ста-вить ля-ля! Вход в пещеры - вот он.
     - Гражданин гвардии майор, разрешите обратиться! Если объект секретный, ходить туда запрещ...
     - От-ста-вить!!! Трудно будет тебе в жизни! Такие, как ты, и говорят: в Освободительной армии - рабовладельческие порядки, в Освободительной армии дисциплина и боеготовность - только во время парадов! Откуда взяться уставному порядку, если такие, как ты, приносят с воли привычку бол-тать?! Исправляйтесь, гражданин Кенер! Сколько вам лет? Тринадцать? Оч-чень скоро вы будете плакать, натирая зубной щёткой плацы в строевых подразделениях... если не займётесь са-мо-вос-пи-та-ни-ем! Слушайте команду!
     - Есть, гражданин гвардии майор!
     - Отс-с-ставить!
     - Есть от... а что слушать тогда, гражданин гвардии майор? Честное слово, не понимаю...
     Майор швырнул Эриша в тёмное сырое пространство за кустами.
     - Да объясните вы наконец! - крикнул Эриш. - Ночной Орёл, он же - полоумный старик-фанатик! Ему триста лет! Кузнец - разве это и есть Ночной Орёл?
     - Мо-о-олчать!!! Дыра! В дыру! И до конца! Понял, урод малолетний? Сколько вр-р-ремени я истратил на тебя! Э-че-та! "Э-нар под-нял меч"! Живо-о-о... о-а...
     Второй толчок швырнул Эриша вперёд: там чернела яма, напоминающая вход в распределитель теплотрассы. Мальчишки новых районов Ино лазают в распределители греться. Хорошо там зимой! Уроки позади, домой неохота, сидишь на тёплых трубах, привалившись спиной к вентилю, пересказываешь пацанам очередную главу... Как слушал Цапа! Он - сформулируем корректно - в ситуации выбора между "смотреть", "слушать" и "читать" склонен остановиться на первом либо втором в противовес третьему. Анит-сите говорила: это функциональная безграмотность. "Обыкновенная безграмотность, мальчики и девочки, - когда человек хотел, но не мог примкнуть к великой армии читающих. Я вот в школу пошла только в двадцать лет. Через год после Свободы. А функциональная безграмотность - когда индивид, помня уйму знаков, ничего - кроме Уголовного кодекса - читать не собирается". Надо верить учителям. Но старую контину (где не двадцать пять, а сорок семь знаков) Цапа вряд ли сможет читать. Тем более отцовский почерк. Но как он слушает! Когда ещё Цапа что-либо слушал, подперев кулаками обе щеки?..
     При чём тут Цапа? Надо лезть в дыру!
     Надо действовать!
     Приказ Верховного Главнокомандования!
     Майор, естественно, гад. Почему начальником штаба гвардии оказалась тыловая жаба в гуталиненных сапогах? Вообще, почему в любом хорошем деле, как жабы в каналах, заводятся... такие вот? Но - приказ Верховного Главнокомандования! Вот почему они называют Эна князем! Вот почему пилотом в турбоплане с мальчишками был дядя Тонеш - боевой лётчик, командир межконтинентального ракетоносца, у которого есть знак Героя Свободы за побег из замка Уры и медаль "За успехи в учениях"! Бросок! Бросок вперёд!
     Голова кружится...
     Кто-то схватил Эриша сзади. Оттуда, где секунду назад никого не было. Кроме майора. Эриш рванулся. Попытался сбросить невидимку. Но нет, он - сильнее... Резко наклонился вперёд! Всё-таки книжку о борьбе ты, Эре Кенер, пролистал!.. Опять зря. Результат такой же. И - ещё больнее рукам. Перед глазами плыли огоньки. Эриш сделал второй отчаянный рывок. Свет начинал меркнуть. Со всех сторон, как грязный пузырящийся туман, лилась на голову тьма.

     ***
     В себя он пришёл тоже от боли: его ударил по лицу пацан в сером. Тот самый. Знакомец из сарая с дровами. Второго Эриш не видел: он нёс Эриша на плечах. Слышался голос. Тоже знакомый. Гнусаво-подвывающий. Вспомнилось о сарае с дровами. Тьфу ты!.. Где майор? Ясно, где! Контролирует операцию на расстоянии.
     - Падаль не сдохнет, - тяжело дыша, тянул тот, который нёс Эриша. - Ну, ежель ценха будет шибко дёргаться, я вырву ему один глаз. Чтобы собирать для кая яр, двух глазов много.
     Он говорил по-техански. Остальных - в том числе сарайного знакомца, который тут же отвернулся к ещё пятерым своим друзьям в татуировках на грязных загорелых лицах, - Эриш, как ни пытался, не мог как следует понять.
     В школе он учил хасхан третий год. До сих пор не понимая: для чего учить то, что знаешь и так? Мама, увидев, в руках у Эриша первый игрушечный самолётик, сразу сказала: тот, кто решил пойти в авиацию, должен знать хасхан как свой родной. Не теханский диалект, которому люди, уважающие других людей, учатся просто по ходу жизни - на улицах и рынках. Южный! Классический! Вся серьёзная литература по авиатехнике печатается на нём. Его и надо знать так, чтоб отлетало от зубов, включая все падежи и весь чараяр... Одним словом, запас активной лексики простирался гораздо дальше, чем "я - гражданин Республики Ченти и ученик седьмого класса". Но здесь были другие языковые правила. Даже Летающий Медведь Инха понял бы от силы половину. А чтобы понять всё, надо родиться в столице. Срединной столице Пастбищ - Хэдо.
     Надо было тренироваться не на деревянных тренажёрах уездного отделения братства "Волчат": на первоклассных полосах препятствий. Слышать испытанных наставников - Старых Волков, которые, имея знаки Тан Ан на обеих руках, сделались наставниками только потому, что раны мешают им идти в одном строю с собратьями. Надо было плакать по ночам от мысли, что время течёт чересчур медленно, а юных воспитанников принимают во взрослые братства очень редко: в виде поощрения за уже имеющиеся заслуги. Надо было стоять в огромных очередях, где, приходя до рассвета, уходя в сумерках и вновь приходя до зари, чтобы ждать, стоят юные надежды нации со всех пяти сторон Эне. Надо было день за днём чувствовать, как, страдая, сжимается сердце: допустят ли меня хотя бы до испытаний? Или, выявив в моей нравственно-боевой подготовке какой-нибудь изъян, отправят расти под опекой родителей?.. Надо было хоть раз почувствовать, как, ликуя, колотится сердце: под левой подмышкой - первый знак Тан Ан! Священный символ, по которому опознают наследников Говорящих с Небом. Избранный воин не сдастся врагу. Символы - для своих. На случай, если лицо окажется до такой степени обезображенным в бою, что узнать павшего станет невозможно. Буде враг заметит символы, издеваясь над бездвижной плотью, - позора нет, да ведает враг, с кем имел дело! Но если свой, не узнав изувеченного яра, отправит его тело в землю или в воду, - это позор. Плоть избранного да испарится в белом огне, взятом предками с голубых звёзд, только так яр вернётся к предкам под лазурное солнце, под изумрудную зарю!.. Ещё надо прийти с задания. Сказать себе: пусть, пусть наяву всё - проще, чем в мечтах, но даже это разочарование - проверка, которую я смог пройти! Враги ужаснулись? Ну... те, кто мог стать врагами. Недовольные. Я показал ратам и ханхаям, на что мы способны? Дважды да! Иду вперёд!.. Всё нужно было пережить. А потом - очутиться в этом грязном сыром ущелье. Среди шороха листвы на обрывах, к которому время от времени примешиваются явно не лесные звуки. Слишком отчётливый стук срывающихся камней. Совсем не птичьи посвисты. Да лучше бы там просто засмеялись! Лучше бы показали языки из-за кустов! Менее обидно...
     - Придётся закапывать Старого Волка. Мы надорвёмся, Медвежонок, - слышал Эриш, не зная всего остального. Говорил тот. Который был в сарае. Похожий не на злого щенка - на волчонка.
     - Сосед, ты бредишь! - отвечал ему другой знакомец: Билха Бешеный из Ино. Рыжий эг в такой же форме с бляхами-мордами шёл последним из остальных пятерых, но вдруг, прибавив шаг, мгновенно оказался рядом. - Если надо, ханх может всё. Я готов тащить Старого Волка до столицы. Наставник умер в бою.
     Хой-хой! Оказывается, Бешеный говорлив! Надо признать, хорошо он косил под полунемого: Эриш, если бы не эта романтическая встреча, до сих пор думал бы, что активная лексика Джуда Билхи пребывает в границах шести фраз. Ну, семи. Поскольку первая коронная - "Чё?" - имеет субвариант в виде "Дальше чё?" Остальные можно пересчитать по пальцам одной руки. "Чё уставился, как первый раз увидел?", "джуды роскошь презирают", "закрой хайло, дерьмом воняет", ""твои братки в овраге падаль только что доели", "драться будем или на фонарь берёшь?" А здесь... И погоняла у него, выходит, не одна! В блатных кругах он Кабан, в этой серой стае он вдруг Тэйха - Медвежонок... хотя ведь... по-любому соответствует!
     - Лучше меня знаешь, хал: он сдох от разрыва сердца.
     - Сердце у него болело с весны. - Бешеный кивнул знакомцу, чуть-чуть подумав. - С тех пор как ему прислали оружие сыновей. Он не рассказывал.
     Билху из Ино здесь, в горах Полуостр... автономной провинции Северо-Восток называют главным! Та-ак! Та е, тэ-тэ!.. Слушай дальше, Кенер-младший, много интересного услышишь!
     - Сам очнись, Тэйха! Куда идти? Откуда брать силу, чтобы...
     - Завоняло навозом, сосед. Остановимся. Отдых. Дай свою левую руку.
     Гнусавый носильщик резко затормозил. Эриш снова испугался: он уронит меня головой о камни! Волочёте связанного по рукам и ногам, - труба вам в зубы, трубить походный марш, но чтобы вы меня роняли, - уговора нет! Куда смотрит ваш командир Бешеный? Кабан у вас, конечно же, не даром. Грехов на толстой шее много, есть что смывать искупительными подвигами на благо Ченти. По замыслу Верховного Главнокомандования. Но и ты, худоба, старайся!.. Эриш тихонько вскрикнул. Громче не мог. Рот был забит тряпкой и заклеен медицинским пластырем. Но гнусавый будто услышал мысленную просьбу. Яр он, что ли? На расстоянии каждую мысль различает, как Волк в последнем сказе "Воли"? Словом, он опустил Эриша на грязь среди камней вполне осторожно. Сарайный знакомец сказал, собирая свой рукав складками к локтю:
     - Тащи, тащи черномазого!.. Ты не простой выродок, ты ещё и тормоз!
     - Он не тормоз, соседи, но он пока медленно газует, - возразил Бешеный, оглядываясь по сторонам и доставая автомат из-за плеча, чтобы взять его стволом вперёд. - Коногрыз доложил, где от него удрали те черномазые. Чем смывается позор? Новыми заслугами. Ответ верный. Коногрыз, а...
     - Верный, верный! - перебил знакомец, косясь на Кабана. - Если мальчик в плавках приползёт налегке, с кислой рожей, - его оденут назад. Если он возвратит хотя бы одного ценху туда, куда должен был доставить всех по воле хал кхая... согласно адресу, который у них у всех на руках...
     - Можно сказать так, - перебил Кабан, закатывая свой левый рукав до локтя. Много времени не потребовалось. Рукав был расстёгнут, чтобы пуговица не давила на бинты, которые скрывали его запястье. (Эриш вспомнил: Бешеный сгрыз с руки оба номера. Памятки о строгой воспиталке. Летом. Когда они с Котом пришли в Ино. Хой-хой! Значит, и у горцев раны не всегда заживают на три-четыре-пять...) - Тут, где вена, должен быть след. От иглы. Опухоли нету? Испытание тобою пройдено. Ты - потомок Тан Ан, говорящая сила гор яр анх соединилась с молчаливой силой яр нам крови твоей. И если ты, эг, после этого взвоешь - мол, откуда взять сил, чтобы донести наставника, - мой брат зря науку тратил. Признайся. Он освободит тебя от дальнейших испытаний.
     - Свинцом в затылок освободит! - прохрипел знакомец, поднимая серую ткань рукава. Третий мальчишка с татуировками на грязных щеках пощупал пальцем бугорок засохшей крови против его вены. Знакомец воскликнул: - Опухоли нет! А у тебя, Тэйха, нет даже следа от иглы! Ты уклонился от испытания! Медведи - трупоеды! Не быть медведю среди нас, волков! Но тело наставника ты - если сказал - донесёшь до Голой Горы. С помощью всех уцелевших коногрызов.
     Эриш опять вздрогнул. Не от боли в связанных руках и ногах, хотя сейчас (когда онемение начало проходить) эта боль становилась особенно резкой. Просто два слова, даже сказанных на элитном хэдском диалекте, были чересчур понятны.
     Танно Хаш. Голая Гора.
     И главное: Эриш узнал ещё одного из серой семёрки.
     "Тощий, долговязый, гнусавый грис! Часовой с турбоплана! Вот кто тащил меня!
     Ты бил меня в турбоплане! Привязывал меня в аэропорту! Не один, конечно. С друзьями, проштампованными штампом "Танно Хаш"! В одиночку гады делают только те дела, для которых предназначен сортир. Но твоих аэропортовских друзей не видно. А ты - здесь. Я не буду спрашивать, как ты удрал со взлётной полосы. Это - не главное. Главное: ты за всё ответишь, как только донесёшь меня!
     Или... вырваться прямо сейчас?"
     Рыжеволосый Кабан пожал плечами. Теперь - когда он не в обычной своей майке на лямках, - только знающий мог представить себе, как шевельнулись бугры мышц под одеждой. Н-да! Тряпки сильно меняют человека. Скрывают даже то, чем можно хвастаться. Ну, плечи у парня шире, чем у Эриша. Ну, шея толще. Вот и всё... на первый взгляд. Кабан, Кабан! Ходил бы ты в нашу школу! Неужели было бы тебе скучно даже на уроках физкультуры?.. Ещё раз пожал плечами. Крутанул рыжей головой в серой ханхе и повторил, опуская рукав до бинта:
     - Уйду к медведям. В третий раз не позовут! Но хал отвечает перед создателем даже за таких, как вы. Вот пещера. Я уведу вас отсюда. На Голой Горе передам хал кхаю. Пусть он решает, что с вами...
     - Пе-ще-ра? - огрызнулся сарайный знакомец. - Ты впал в тупую спячку, медведь? Ходы засыпало! Уцелел один... возле деревни... через который ты и затащил нас в эту грязь с камнями!
     - Продолжение пещеры - тут. - Билха повёл стволом автомата влево. Туда, где из-под камней вырывался клубами голубой пар.
     Часовой взвизгнул:
     - Я не иду!
     - Кто тебя спрашивает? - хмыкнул сарайный знакомец.
     - А как ты своего черномазого попрёшь? - хмыкнул ещё один мальчишка с татуировками. - Поверху? Через все их посты?
     - Ну не через пещеру же! Пещера! Смерть! Горный шит! - верещал часовой. - Унхи стаями! Всё зелёное! Рисовку о Тэйхаре-богатыре смотрел? У-у-умницы! Что такое горный щит, зн...
     Билха прикладом пресек этот поток информации.
      - Чартара вид "Тэйхар-богатырь" я смотрел ещё тогда, когда брат его рисовал, - сказал он, поворачивая ствол к грису. - Хорошо, техан. Оставайся. Плохо только то, что ты останешься вместе с ними...
     - Ложись! - не дослушав, взвыл часовой. - Га-а-ал! Ложи-и-ись! Сейчас стрелять будут!
     Он вмиг исчез среди валунов. Туда же метнулся Бешеный. Оттуда ещё через миг ударила автоматная очередь.
     - Эр! - донеслось с другой стороны.
     Голос Муравья. Эриш его узнал.
     И... растерялся.
     Он тут?
     Маленький бандит Муравей - тут? Как это укладывается в замысел майора... то есть, в замысел Верховного Главнокомандования?
     Кстати: где же майор?
     - Где же он? - с трудом повернув голову, спросил у Муравья Эриш. Хотел спросить. Через пластырь на губах пробилось мычание. Но Муравей понял.
     - Они его удар голове приклад, Эрха. Но порядок. Жив лежит. Сейчас! Сейчас я!
     Билха пальнул опять. Стук мелких камней, по которым убегал Тян, стихал за валунами.
     - Сейчас? Куда? - хотел уточнить Эриш. Но понял: не у кого спрашивать. Вокруг были только лесные звуки. Ну, ещё - дыхание серых мальчишек. В том числе Билхи...
     Не Билхи!
     Рыжий палида похож на Бешеного, который сгрыз с своей руки страшную надпись "Голая Гора". (Такую, как сейчас у Эриша рядом со старыми и новыми следами от верёвок). Ну о-о-очень похож! Как близнец в видиках. Но это не Билха.
     Кто это?
     Кто они все?
     Враги?
     Растерянность сменялась злостью.
     "Муравей! Ты куда! Муравей! - мысленно кричал Эриш. - Позови Энеша! Эна позови, раз ты сам такой трус! Ты куда, сволочь рыжая?"
     Стук камней давно стих.
     Злость сменилась страхом.
     Слёзы задрожали в глазах. Горцы, наделённые триединым яром... Богатыри вроде Грома Среди Дня, которые способны хоть раз в жизни призвать все три силы сразу... Сказки всё! А семеро серых - не сказка. Они, в самом деле, несут Эриша к норе, из которой вырываются клубы синего пара. Слишком синего. Яркого. Как химический дым, с которым приземляются на стадионах парашютисты в День Свободы.
     Голая Гора... Танно Хаш... Голая Гора...
     Эриш качался над камнями. Камни делались всё дальше. Вокруг становилось всё темнее. Вместо деревьев над головой шумел парашют. Купол, теряя ветер и путая стропы, сбивался в чёрный мешок.
     Сон...
     Свободное падение в бездну... в неизвестность...
     Тот сон...
     Снова он - наяву...
     Замысел майора... то есть, Верховного...
     Да какой замысел? Майор лежит в камнях с раной на голове. Жив. Тян сказал: жив. И только! Поди, майор тоже связан, как посылка из Конти. Ну, он - взрослый. Может вырваться. А Эриш, которого волокут в Танно Хаш серые чужие мальчишки... которые громили ночью селение Сэнти Яр... которое - может быть, единственное в Северо-Восточных горах - сохранило верность президенту... в общем, Эриш вырваться не сможет.
     Согласно адресу, который на руках...
     Голая Гора...
     Вот что будет наяву...
     Очень скоро будет...
     Здесь нет друзей. И никакого замысла нет. Враги тащат тебя в плен. И это - правда.
     Я не хочу!
     Надо что-то делать!
     Надо вырваться!
     Ну, брат капитана! Вступай в неравную схватку!
     Мсти врагам!
     Заодно - ищи Эчету, которого расстреляли три дня назад, и... не забудь кодовые слова! О мече, который... который обращён...
     Страшно...
     Нет слова "страшно", есть другое: "надо"! Ты хотел им отомстить? Ты готовил себя к подвигам? Ты ради этого всего удрал из дома?
     Ну, мсти!
     Не могу...
     - Пещера-а-а! - визжал часовой: его (вместе с Эришем, которого он опять нёс) толкали к норе. - Заживо не пройдёшь! Ценха - единственный, кто жив остаётся, когда через пещеру на Голую Гору возвращается! Машина Тан Ан тут лежит! Я говорил! Не под Голой Горой, где каи копают, а под Сэнти Яром! Вместе с триединой силой... ой... бегите-е-е!
     Он снова бросил Эриша на камни. Просто бросил. И, вереща, принялся петлять среди этих камней.
     Здоровенный серый пацан, очень похожий на Билху, в этот раз не успел выстрелить. Лошадь оттеснила его. Муравей, сидя в узорчатом седле, поднял хайчу - плётку для езды верхом.
     - Эр! - крикнул Муравей. - Твоя тут не было! Сторону ползи!
     Эриш совершенно задохнулся. И от боли, когда упал. И от радости. И почему-то от стыда. Чувства, очень похожего на стыд. Встать он не мог. Даже не мог шевельнуться. Лёжа среди валунов, он видел в основном свои штаны, кроссовки да небо, пёстрое от ветвей. По небу метались горские плети - хайчи. Время от времени то одна, то другая плеть подхватывала маленький автомат, штык-нож, сапёрную лопатку. Добыча взлетала к ветвям. На пути освобождалась от ремешков с заклёпками. Падала. Исчезала. Один автомат приземлился за спиной Пёстрого Сокола: шлёпнул металлическим боком по потной безрукавке.
     - Вы всегда впятером на одного! - кричал Муравей. - Но сейчас тут впятером на пятерых! Вы учили их молчать, когда учат? Теперь - молчите сами!
     Те, кого вразумляли таким первобытным способом Тян, Сокол и ещё трое мальчишек из школы-землянки, сидя верхом на низкорослых лошадях, терпели урок не молча. Слышался визг. Топотали сапоги: кто-то из серых решил прогулять урок. Муравей, поддав своей лошадке пятками, погнался за прогульщиком.
     "Впятером на пятерых? - хотел спросить Эриш. - Их же семь!"
     Но спросить не мог. Пёстрый Сокол, спрыгнув с коня, только успел достать свой кинжал, чтобы перерезать путы. Пластырь с лица сорвал Муравей. Когда вернулся.
     - Оба соседа ушли? - спросил Сокол.
     - Он и мальчик в плавках, которого Тайха взял с собой, - ответил Тян.
     - Лошадей найдут? - подумав, спросил Пёстрый Сокол таким тоном, каким делаются важные уточнения.
     - Найдут, - сказал Муравей тоном полной уверенности. - Найдут. Бежали как раз туда.
     - Хорошо. - Сокол кивнул, и хвост рыжеватых волос, стянутый на затылке медным кольцом в виде змеи, качнулся вверх-вниз. - Тело Старого Волка оставить на месте. Передай всем.
     Эриш опять ничего не понимал, кроме слов. А вместо того вопроса - когда подъехал кузнец на огромном вороном жеребце, - получился другой:
     - Гражданин Ночной Орёл! Правда, что вам триста лет?
     - Больше, - ответил кузнец. - Кто считал?.. Брат тебя ищет. Ремень при нём. Когда поедешь, не хватайся за поводья, Сокол сам удержит тебя. Не мешай ему своим страхом.
     - Что меня держать? Я умею на лошади ездить! - буркнул Эриш.
     Кузнец расхохотался. Камни вокруг задребезжали.
     - Смешное говорит опять не думав что, - хмыкнул Муравей. - Правда будет многое получше.
     Эриш обернулся к Тяну. Хотел съехидничать:
     "Ты, типа, мысли читаешь? Ну-ну!"
     - Сами читаются, - сморщив нос, проговорил Тян. - Твой ум ещё честный.
     - Вы что, яры?! - уже вслух воскликнул Эриш. - На самом деле?! Да?
     Хотя и так вспомнил: Муравей не в первый раз ответил на вопрос, которого он, Эриш, не успел задать.
     Тян вздохнул. Опять - как первоклассник, у которого спросили, не желает ли он поскучать без обеда после уроков:
     - На са-а-амом...
     Страх превратился в горячую слезу: она задрожала на ресницах. Но Эриш успел стряхнуть её.

     ***
     - Где был мой хозяин? - сказала Туасин, щекоча котёнка за ушком. - Полезную песенку некому петь. Кормят меня другие, от пожара спасают другие, на шее катают другие. Гр-р-рустно!
     Зверёк заурчал, как моторчик. Эриш ответил, глядя в потолок из новых свежеотёсанных брёвен:
     - Странно, в прошлый раз все дрыны были грязные... и старые... а вы ругайтесь, ругайтесь! А ремнём меня только дед бьёт.
     - Хватит тебе на сегодня, - сказал Эн. - Обедай. Кугум в этот раз - по-городскому: тыквы больше, чем мяса. Урожай на крыше испёкся, когда дом горел. Надо съесть всё. Материальная ценность!
     - Угум, - ответил Эриш, сосредоточивая взгляд на чашке. - Об исполнении отрапортую лично.
     Котёнок перестал урчать. Унх, который сидел в углу, открыл глазищи. Эн сказал, делая вид, что злится:
     - Заправку произведёшь, - дуй в рубку к Пауку, о брат мой! Радиоперехват - дело интересное!
     - Интересное два раза, - буркнул Эриш, жуя. - Здесь, в горах, знают, как у нас в Ино называются люди, которые долбят тупую цифру, будто дятлы по мёрзлой найване?
     - Дятлами называются, - сказал незнакомый парень-техан в камуфляже, гладя унха по ушкам из перьев. Эриш то ли вспомнил, то ли понял: техан здесь - с самого начала разговора... но ведёт себя так. Что о нём все время от времени забывают.
     - Про котов не ответил! - воскликнула Туасин, о чём-то вспомнив. - Коты на Зэмбле живут?
     - Живут, - сказал техан в камуфляже.
     - Если хочешь, ночуй у Паука, Эр, - сказал Эн.
     Эриш закашлялся. Техан хлопнул его по спине. Эриш махнул свободной рукой:
     - Перестаньте, хватит!.. Слушай, о брат мой Энар! Они - как? За тебя? При них двоих можно говорить? И ещё: майо... гражданин гвардии майор где? Вы кто? Давай-ка честно-откровенно: они за кого? За наших... или...
     Техан промолчал. Эн и Туасин расхохотались. Эн щёлкнул Эриша по носу (Эриш не успел увернуться):
     - О брат мой Эре! До чего ты маленький! Больше одной мысли за один раз в голове не умещается. А люди, между прочим, одинаково способны совершить добро, хотя многие при том совершают злые поступки. Вся хитрость - в том, о брат мой Эре, чтобы настроить ситуацию. Повести дела так, чтобы люди сделали дело по-хорошему. Для этого я здесь. Согласно приказу верховного. Ты помнишь наш старый упом? Ту игру, которую сделал Тан Ан тядя Кэндзи. Где надо по две картинки убирать.
     - Не об игрушках спрашиваю!
     - Не об игрушках отвечаю! - Эн сделал вид, что не злится. - Жизнь, конечно, не картинка... но бывает: мелкий зверёк, жучок, червячок нужен больше всех орлов. Есть у тебя два червячка, между которыми других картинок нет, - убираешь обоих. Они теперь дружат. Ушли. Не мешаются. Можно орлов убирать. Ищи пару для волка, для тигра, для орла... и за любую картинку - пять баллов. Как "отлично" в школе. Что за муху, что за акулу. Это ведь, о брат мой Эре, не случайность!
     - Анит-сите говорила: картинки - игрушка вредная. Приучает к мысли, что нет ничего до конца хорошего и нет ничего до конца плохого. Всё, мол, хорошо, пока тебе надо. Приучает к двуличию. К неразборчивости в знакомствах и средствах. Это путь на туннель! - И Эриш положил в рот очередной кусок говядины. Пусть теперь смеются. Большие всегда смеются, когда правду говоришь.
     Эн, Туасин и солдат сидели молча. Только через секунду Эн произнёс:
     - Ну да, не больше одной мысли за один раз! Или мака, или кака, или свой, или враг... Ты знаешь, у кого врагов нет?
     И зачем-то посмотрел на солдата. Так ученик возле доски оглядывается на учителя.
     - У Тыена, - ответил солдат. - Даже я знаю.
     - А на Зэмбле выспевают тыквы? - быстро спросила Туасин. - Кугум вкусный получается?
     Эн наполнил из котла чашку. Сказал, подавая её Эришу:
     - Бери с собой и жми. Паук в курсе дел. Да, вот ещё что! Перед домом ребята ждут, войти боятся. Зови обоих.
     Разговор окончен. Эриш это понял. Вот это Эриш понял наверняка! Но остальное...
     Хотя все изъяснялись на чентине. И Эн, и Туасин, и техан...
     Техан - кто? Солдат или мятежник?
     "Все они... те и другие... просто бан-ди-ты! - прозвучал в памяти голос майора - Ситуация, гражданин Кенер, уникальна тем, что в Сэнти Яре соберутся главари всего Северо-Востока. Ваш брат - неплохой тактик. А гражданин президент - наигениальнейший стратег. Позволить всем хотам собраться..."
      "Взяли себе этикетку! Хоты! Добровольцы. Ну, или охотники. Так кая Ченты войско называлось. Когда Просветитель мужиков поднимал. Против горных злодеев, против островных пиратов. Обнаглели палиды линялые! Бледнота!" Это говорил сосед в Ино.
     Эриш, чувствуя, как трясутся руки с чашкой, приблизился к двери. Туасин взяла котёнка, посадила ему на плечо. Эриш замер.
     - Иди, - сказал Эн. Уже не злясь и не делая вид. - Мы с тобой вечером наговоримся, а Вича скоро улетает. Пацаны! Вы ещё там?
     В землянку спустились два чужих парня. Одетые, как хоты из видеохроники. Ну, как солдаты в деревне Сэнти Яр. Или не солдаты?.. В комбинезонах без петлиц. В ботинках "Гора - пять", стёртых от долгого пути по скалам... Всё-таки свои! Один - совсем как Эн в выпускном классе. Взгляд - нахальный, задиристый, смеющийся... но не злой. Только глаза чёрные. И волосни до плеч нет. Оба парня обриты наголо.
     - Гражданин гвардии лейт... извиняюсь, гвардии капитан, разрешите обратиться?
     - Разрешаю. - Эн, выпрямляясь во весь рост, застегнул воротничок. - О заблудшей тургруппе не врать. А то я уже забыл, когда видики смотрел с удовольствием: вижу не героев, а только артистов, и не верю!.. Для начала скажете спасибо тяде Виче. Он просил за вас.
     - Мне помогли, я помогаю, - сказал техан. - Как бы я искал без них? А то: "Где лейтенант?" - и полное взаимопонимание.
     - Гвардии лейтенант, - поправил техана один парень.
     - Гвардии капитан, - поправил его второй.
     Крючок на воротнике Эна расстегнулся. Эн хмыкнул:
     - Честное слово, ястребы?
     - Так точно, гражданин гвардии капитан! - ответил первый. - У вас тут тоже батальон Освободительной армии. Нам тоже пришли повестки. Вот. Подмокло, правда, чуток, мы на Старой границе в грозу попали, когда через фронт...
     - Через фронт, - перебил Энеш. - Выдрать бы вас отцовским ремнём, добр-р-ровольцы!.. У меня остаётся последняя надежда: медкомиссию вы прошли, как нормальные люди, а не по штурмовым лестницам.
     - Так точно, гражданин гвардии капитан! Пробежали! Как все. Руки - две штуки, ноги - две штуки, голова - одна штука, при включении работает, годен без ограничений... Мы так и просили писать: годен без ограничений, в том числе в гвардию. Просили докторов...
     Эн взял из чехла упом. То был, действительно, упом. Не приборчик с антенной.
     - Седьмого к третьему, - сказал Эн.
     - Есть, гражданин гвардии капитан, - ответил упом. Изображение опять не раскрылось, Эриш не видел, кто говорит. Но голос был молодой. Хотя - взрослый.
     Эн вернул упом в футляр на поясе. Горестно вздохнул прежде чем сказать парням:
     - Значит, так. Сюда прибудет ваш командир гвардии капрал Ланер. Особые указания... - (Он ещё раз вздохнул) - Мыло и мочалки в госпитале. Вода в реке за храмом. Кухню по запаху найдёте. Кстати, ястребы! Как вы нашли меня?
     - Ночью был бой, - ответил Эну парень, похожий на Эна. - Вот, мы подумали...
     На миг заслонив свет, в землянку спустился кто-то ещё. Свой? Свой. На воротнике комбинезона - два капральских треугольника. Пальцы - точно к козырьку кепи, по-уставному:
     - Гражданин гвардии капитан! Гвардии капрал Ланер по вашему приказу прибыл!
     Эн (видно было) хотел оборвать доклад, не дослушав до конца. Но дослушал. Только тогда показал глазами на парней:
     - Вот пополнение. Документы предъявят лично. - (Гвардии капрал ответил "Есть!" и козырнул ещё раз). - Требуется дополнительная информация, которая может исходить только от меня? Нет? Тогда все вопросы - к командиру.
     Засияли две смущённые улыбки. Гулко прозвучали два дружеских тумака, которыми обменялись парни. Оба готовы были пуститься бегом. Но ушли, чеканя шаг, - след в след за капралом. Гвардии капралом. Кто они тут, - отдельный пункт, но ведь не простая пехота...
     Эн снял фуражку. Взглянул на Эриша (который - кугум в одной руке, котёнок на локте другой - ещё стоял перед дверью). Спросил, будто вспомнив забытое:
     - Как схаслаты грязью сбивать, ты сам придумал?
     - Ну... - ответил Эриш, дожевав.
     - Хорошо, когда "ну", а не "чё"... Отмечу в рапорте. Хватай паёк, жми на радиостанцию.
     - Я уже знаю, куда?!
     - Покажу. - Туасин встала с нар, одной рукой поправляя под головным убором-ведёрком линялый платок. Другой рукой толкнула Эриша в спину.
     Гвардии капитан Кенер отвёл взгляд в сторону, когда Эриш, выходя, обернулся. А когда они ушли, стало заметно: к разговору, продолжения которого ждал Вича, он вернётся с радостью. На Эе в таких случаях говорят: камень упал с души.
     - Значит, нужна хау?
     - Точно так, комбат, - ответил Вича. Правильнее сказать, Виктор или даже Виктор Павлович Сухинин, потому что это был капитан землян. - Остались мы без энергии... Да, вот ещё! - (Из нагрудного кармана появилась стереофотография. Мальчишка - светловолосый, в голубом свитере, - взглянул из её глубины). - Санька тут не мелькает?
     Энар отрицательно покачал головой:
     - Среди убитых Тэйхиных волчат - однозначно не было. Среди пацанов в турбоплане...
     И умолк, не договорив.
     Виктор одной рукой, а затем (спрятав портрет) и двумя взял Энара за воротник:
     - С этого места - подробнее. В каком?
     - В котором прилетел Эриш, - уже без особого желания ответил Энар. - Дядя Тони увёз их обратно. Хотя, Вить...
     - Говори! Говори! - (Виктор взял его крепче).
     Энар ушёл от захвата. Отступил в глубину землянки. Наклонившись, вывернул один из камней, составлявших пол. Вича не двинулся с места. Под камнем был тайник. Энар достал оттуда кожаный мешочек. Положил камень на место. Встал. Подкинув мешочек на ладони, протянул его Виктору. Тот всё так же стоял, не двигаясь. Энар развязал тесьму. Полыхнуло изумрудное сияние, ударяя лучом в потолок.
      - Н-да, одичал я тут... - сказал Энар. - В общем, Вить, отвечаю на вопросы по мере их поступления. Вот вам хау. Бери да прячь, этот ещё не знает, а тот ещё не прилетел!
     Виктор отшатнулся.
     - Ты... а ты... э-э... - (Он сделал над собой усилие). - Ты... вы... уверен... ны, что это безопасно?
     - Такая же - у Грома в ухе, - сказал Энар, завязывая кисет. - Не рвануло... Нужен другой сорт? Эти, Муравей пометил, - с корабля тех Тан Ан. Но к ЭЯ сейчас фиг подсунешься. Обвалы. Держи что есть.
     - "Не рвануло", "не рвануло"! - передразнил Виктор. На Земле в таких случаях тоже говорят: камень упал с души. - Давай что есть, комбат. Выражаю вам всем от лица института истории особую признательность...
     И умолк.
     Энар тоже долго молчал. Когда, наконец, заговорил, никакой охоты продолжать беседу не чувствовалось.
     - Гражданин прокурор установил: турбопланов с мальчишками было как минимум два. Но подробностями, Вить, я - честное слово - не владею.

     ***
     - Отпусти руку! Отпусти! - кричал Эриш. - Ладно, всерьёз не воспринимаете, так хоть объяснили бы, кто здесь друг, а кто - враг! И про игру в картинки не надо! Почему вы называете Эна князем Сэнтой?
     - Просветитель возложил на него венец, - отвечала Туасин, держа Эриша с силой взрослого мужчины. - Береговые назвали его каем, и отец уступил ему верховную власть над Хасано.
     - Вот-вот, а я всё удивляюсь, ради чего чужие люди зовут меня братом воеводы... Отец твой - кто?
     - Кай гор Унх И Нес А - Ночной Орёл, Который Ходит По Земле. Мой и всех нас. Матери у нас разные, отец - один.
     - Кузнец? Так, так... "Всех нас" - кого именно? - уже тише спросил Эриш.
     - Старшая - Тьма Перед Зарёй. Она зверька принесла, ты её видал. - Туасин пощекотала брюшко котёнку, который ехал теперь на её плече. - Детей было много, но малое число осталось, в горах была злая жизнь, иной раз без горсти зерна зимовали люди. В общем, следующий по старшинству - Ленивый Медведь, Тай Тайхат. За ним - Гром Среди Дня. За ним - я, за мной следом - Пёстрый Сокол и Муравей... Представляешь, Эрха: у Муравья зуб выпал! У Белки утром выпал зуб... смешная такая, они дружат, ты её видал... и у Муравья вывалился в то же утро! Альбатрос головой покачал. Рано! Со взгляда медицины ничто не объясняется. А малый растёт и растёт! Только я - самая рыжая...
     - А-а! Помню! Бабку помню: ты называла её своей сестрой! - перебил Эриш. - И все вы - яры?
     Надо узнать, читает ли Туасин мысли. Если читает, - значит, только делает вид, будто бы не догадалась о том, что Эриш просто-напросто решил заговорить её и удрать. Это ведь ещё вопрос, что представляют из себя Паук с его радиостанцией! Но если не читает...
     Девчонка остановилась у камней. Посадила котёнка на мох, которым поросли серые глыбы. Долго молчала. Несколько секунд. Вздохнула:
     - Яр-гана рождается раз в сто лет. И реже. Тьма Перед Зарёй - одна такая из нас всех.
     Эр Кенер, тебе везёт! Ещё один вопрос для отвода глаз - и...
     - Сэнта - тоже яр?
     Туасин шмыгнула носом. Эришу стало по-настоящему интересно: с чего ради девчонка не хочет отвечать?
     - Отец гневается, - сказала она чуть слышно. - Многие разы хотела его спросить... молчит и гневается. Но по-моему, Сэнта - яр. Хоть ценха. Народ видит, каков кто! Воины сказали: ты - наш кай. Даже дядя Дракон сказал. Мамин родной брат, мой дядя. А Просветитель венец возложил. Значит, Эн - из потомства Просветителя. Как мы. Слишком давно разошлись наши дома, не узнали мы друг друга. Стану восемнадцати лет, - мы поженимся. Станем опять родня. Бата благословил. И ваш дедушка благословил как старший в вашем доме.
     Эриш, держа перед собой чашку, сел на котёнка. Котёнок успел увернуться.
     - Мать моя кроткая женщина... Вот родня у меня бу-у-удет... И до сих пор нас ценхами дразнишь, неисправимая двоечница ты!
     - Хой, ма... - спохватилась Туасин. - Во привыкли... Ну, ведь было же: от стороны Ценхи ничего хорошего не шло, бежали к нам всё каторжники с Танно Хаш, дезертиры, отрывные с плантаций... ну, сейчас ещё и туристы лезут в пещеру... от кого было добра ждать? Мы привыкнем, что в Ценхи теперь - свой. Бери кугум, ешь, становись добрым. Так я тебя, доброго, и сведу к Пауку.
     - Во-во! По-веж-ли-ве-е! - буркнул Эриш. - Эн из дома Просветителя, а я, значит, - в доме самый младший мужчина, как в своё время кайсан Эре!.. Первобытная ваша выдумка... Легенды и мифы... В кашу хвоя падает, как я буду есть?
     - Где падает?
     Туасин взяла у него чашку. Эриш тем временем бросился бежать между камней.
     Догонит... На раз-два... Кто умеет бегать по горам лучше, чем горцы?.. Но Эриш сбавил шаг не потому, что Туасин его поймала. Сам остановился. Во-первых, пути дальше не было: за кустами открывалась яма. Неглубокая, но широкая. И там было множество людей. А во-вторых... остановил Эриша страх.
     Люди - солдаты и джуды - несли в яму мёртвых серых мальчишек. На руках, на брезентах. Эриш сразу понял: мальчишки, действительно, - мёртвые. В том числе - который тогда говорил Жеребёнку: "Я выживу... вернусь... передушу..." Бескровное лицо с красными язвами тонуло среди тряпок. Пёстрый Сокол принёс мальчишку на руках.
     - Земля их помирит, - сказал Сокол. - Верно, Хаси?
     - Думаю, верно, - сказали в ответ.
     Это не Жеребёнок. Контиш? Вроде бы. Хаси заговорил мгновение спустя:
     - Дай ещё одно копьё.
     Сокол поднял из травы оструганную жердь длиной с два человеческих роста. Надломил её. Примерно на одной седьмой длины. Эриш вспомнил: похоронный шест у теханов - человеческий век, а излом - грань, на которой жизнь до срока прервалась. Дядя Тонеш рассказывал. Над могилой новорождённого ставят целый шест. Над могилой старика, прожившего весь отмерянный век, - тоже целый, но укреплённый наклонно. Шестов вдоль ямы торчало уже штук пятьсот. Очень немногие были надломлены ближе к одной четвёртой их длины. У другого края могилы. Там, где лежали тела в пёстрых комбинезонах без знаков отличия. Только один стоял наклонно.
     "Кто они? - сам у себя спросил Эриш. - Почему Сань говорил: "Полуостров входит в мои планы"? За кого был бы сейчас Сань?"
     - А кто он? - спросили рядом.
     Рядом никого не было. Сокол и его друг ушли в сторону, Хаси был тоже не близко: Эриш его успел заметить, Жеребёнок помогал контишу таскать треногу с кинокамерой. А голос звучал отчётливо. Мог он принадлежать только белому коню без седла и узды. Конь размахивал хвостом. Его красные глаза поглядывали хитро. Кожаный нос принюхивался розовыми ноздрями. Скалились жёлтые зубы.
     - Зубы надо чистить! - съехидничал Эриш (на этот раз вслух). - Смейся, животное... Нет, Санеш - всё-таки классный пацан. Бесстрашный. А я...
     - Неволи боятся все, - заметило животное.
     - Ты на кого намекаешь? - (Эриш вздохнул). - Ясны звёзды... Мальчишки рассказали... Я всё равно готовился к подвигам! Они меня в упор не воспринимают, а я... действительно... хотя... ну честное слово, я не знал, что всё так трудно, больно и страшно! Буду тренироваться... А Санеш уже сейчас не боится никого.
     - Смерти боятся все, - резонно возразил конь, жуя губами.
     - Порассуждай, зверюга! Я разве говорил, что Санеш ничего не боится? - опроверг его доводы Эриш. - Смерти он боится... может быть. Но людей - нет. Никого из людей, которых он при мне встречал, он не боится! Знаешь, сколько серых Сань раскидал в аэропорту? На вид такой обыкновенный - и умеет за себя постоять! Классно... и просто... и не задирается первым. Где он? Как мне тут выкручиваться одному?
     Над лесом бесшумно пролетел турбоплан. Тот. Из видеохроники. Новейший. С треугольными крыльями. Рассмотреть его как следует Эриш не успел. Но успел обрадоваться: вовремя ты здесь, я смогу поморгать глазами, чтобы слёзы соскользнули в траву... Голубой силуэт исчез. Раздался звук двигателя. Он был оглушительным. Он буквально рухнул сквозь деревья на валуны. Камни мелко затряслись. "Настоящий гром среди дня! - подумал вдруг Эриш. - Вот в честь чего назвали Гар И Свана!"
     Ещё вспомнился техан Вича.
     - Витя давно улетел, - произнёс кто-то рядом. Вроде бы тихо... но грохот ничуть не мешал ему: Эриш слышал каждый звук, как на занятиях по языку в лингафонном кабинете.
     Говорил в этот раз не конь. Ну и хорошо! Гром без грозы в Северо-Восточных горах - оказалось - бывает... но кони даже здесь не должны разговаривать. Нигде не должны. Кроме видов. Если кони заговорят ещё раз, - надо идти к Анте в госпиталь. Чтобы не получить телеграмму: "Съезжаю навсегда зпт никогда не вернусь старое место тчк твоя крыша". Хотя... эта фраза - тоже из видиков...
     Говорил парень-джуд. Он сидел (скрестив ноги по-горски) у небольшого костра среди камней. Лицо - молодое. Моложе, чем у Грома. Мышцы, наверное, - как у кузнеца. Если не круче. Волосы - тоже как у кузнеца: до плеч. Только - седые. Совершенно белые. Как у деда Анара в Ином. И очень странные глаза.
     Очень взрослые глаза.
     У деда взгляд - выцветший. Усталый. В этих глазах усталости нет. Но нет и удальства (которое часто граничит с бахвальством, когда в дополнение даётся от природы такой рост и такая сила). Мощное спокойное величие. Взгляд светлых зеленоватых глаз не твердит: я, мол, сильнее тебя, Эр, потому что я сильнее всех, кто сильнее тебя!.. Он знает, кто самый обрывистый. Врагов у него давно уже нет. Эриш смутно вспомнил: "Ты знаешь, у кого врагов нет?" - "У Тыена". Совсем смутно вспомнил: ночной бой, всадник на белом коне без узды и седла, выстрелы, крик "Ты ен! Это он!"... Это, в самом деле, он. И сейчас, при дневном свете, видно: если он в своей молодецкой жизни не всем желал добра и существуют до сих пор два-три безумца, которые объявили себя его врагами, - зла он не желал никому! А кому - пусть даже самому мерзкому мерзавцу - пожелаешь иметь такого врага? До смерти будет сниться этот взгляд. Очень спокойный. Очень взрослый. И совершенно не злой.
     Он похож на Санеша. Или Санеш - на него.
     Из-за деревьев выбежала Туасин. Остановилась. Тихо ушла назад. Эриш заметил девчонку краем глаза. Со злорадством подумал: "Э-э! Успею, успею я на вашу радиостанцию! Разговор, разговор у меня!" Решил спросить:
     - Какой язык вы лучше понимаете? Я знаю хасхан...
     Но спрашивать было некого. Меж камней виднелась давно остывшая горка золы: Эриш попал в неё ногами, пока озирался. Ни других человеческих следов, ни отпечатков копыт. А два голоса за листвой заранее предупреждали: Туасин уже не одна, рядом бежит Муравей.
     Турбоплан вернулся. Звук догнал его. Скорость была в этот раз намного ниже. Высота была в несколько раз меньше. И продолжала сокращаться. Голубой треугольник буквально падал на лес. Падал со скоростью ракеты.
     - Муравей! - кричала Туасин. - Там не Витьха! Там "Сатар"!
     Эриш еле слышал её. Звук двигателя рушился на них всей своей громоподобной силой. Эриш уже не воспринимал его как звук. Это было просто явление природы. Какое-то новое... совершенно непостижимое... недоступное для органов чувств. Эриш видел: Тян что-то кричит в ответ. Котёнок на плече Туасин отчаянно мяукает, разевая пастишку. Но звуков не было. Все они провалились в этот громовой рык. Эриш только вспомнил: сатар по-хайхасски - буря. Ещё одно подходящее название!..
     Турбоплан, пронзив собою лес, рухнул среди камней возле могилы. Эриш сжался: будет взрыв! Взрыва не было. Скрипя, открылась кабина. Показались две головы в круглых шлемах с затемнёнными стеклянными забралами. Как у друзей в видике "Стража Вселенной". Одно забрало поднялось вверх. Раздался голос:
     - Где мой Тэйха?
     Это был голос, который говорил с Энешем ночью.
     Второй лётчик схватил первого сзади за шею руками в толстых перчатках. Хотел удержать. Тот вырвался. Соскользнул со слабопокатой обшивки. Добежал до могилы. Замер на её краю. Оглядел ряды маленьких тел в сером. Медленно пошёл назад.
     - Взять! - крикнул где-то рядом майор. Один солдат и один горец - седеющий дядька со спутанными волосами - ухватили первого лётчика за локти с двух сторон. Зря вы! Сейчас он расшвыряет вас! Он уже начинает выполнять первый приём из многих тех, которые могут проложить дорогу к машине. Локти вперёд... вверх... назад... чуть в стороны... вниз... и резче, резче!.. Вдруг опять замер. Подходил второй лётчик. Шлем был тоже открыт: виднелось тёмное землистое лицо. И короткие чёрные волосы. Свой. Не из числа военнослужащих хайхасской национальности.
     - Смирно! - скомандовал он.
     - Я найду Тэйху, - заявил ему первый. - В этом вы не смеете мне мешать.
     Его красивый оранжевый комбинезон был не столь ярок и чист, как у второго. Пестрели ржавые следы. Как от троса. В нескольких местах ткань порвалась.
     - Смеем! - вновь раздался баритон майора. Из ямы, переваливаясь на коротких ногах в госпитальном белье, тяжело поднялся толстячок с лицом из марли. Бинт был намотан не поверх проволочного каркаса, как у Ини: прямо на голову, как у дяди Тонеша. Местами проступала кровь. - Кто вы такой, чтобы вас ещё слуш...
     - Отставить! - издалека крикнул Эн.
     Марлевая голова повернулась недовольно.
     Эн шёл сквозь лес к могиле. Рядом размашисто шагал черноусый гражданин. Чужой. В смысле: свой, не хайхас, но Эриш видел его впервые. Хотя... вот эти усы Эриш где-то видел! Много раз! Пыльная шляпа с широкими полями, пыльный брезентовый плащ, тяжёлые сапоги (слышно было, как подковки цокают по камням)... всё какое-то ну о-о-очень знакомое...
     - Ми-ну-точ-ку! - затянул баритон из-под бинтов. - Если память мне не изменяет, я здесь - старший по званию!
     Эн замер. Остановился гражданин в плаще.
     Второй лётчик поднял правую руку к шлему. Улыбнулся из-под забрала. Эриш заметил: у него нет зубов.
     - Здравия желаю, командир, - сказал он. - Не узнаёшь? Сейчас меня узнать трудновато.
     Эн сделал один шаг вперёд. Опять остановился.
     Спросил:
     - Данеш?
     - Так точно, гражданин гвардии лейтенант. Обниматься будем осторожно, иначе я не смогу ничего сказать. Помню твою хватку... В общем, так: командир, бери Танно Хаш! В хозяйстве у молний вся матчасть уничтожена. Кроме самой хау ар. Она под сиденьем. Та, которую он, - (второй лётчик кивнул в сторону первого), - успел собрать. Но молнии соберут другую: сырьё поступает с Голой Горы. Так что, командир, ты хоть как, хоть в лепёшку расшибайся, а - бери Танно Хаш! Ещё сутки... ну, двое... Не от себя, Эн, прошу! От имени ребят, которые остались там навсегда, чтобы мы, его прихватив, сюда выскочили!
     Человек в плаще повторил очень знакомым голосом:
     - Хау ар. Ревущая сила.
     - Надо брать, - будем брать, - сказал Эн, доставая упом из чехла на поясе. - Капитаны уже съехались. Они и скажут, когда начнётся гроза...
     - Ми-ну-точ-ку! - возопил толстяк, пытаясь голубой пижамной рукой отнять упом. - Боевая операция так не пла-ни-ру-ет-ся! Информация должна про-ве-рять-ся! Кого прихватив? Что значит мы? Откуда выскочили?.. Вы кто? - Белый шар головы повернулся ко второму лётчику. - Доложите, наконец, по фор-р-рме!!!
     - Гвардии сержант Сар, - вскидывая правую руку к шлему, ответил второй лётчик. - Прибыл из так называемого замка Танно.
     - Это Данеш, - сказал Эн. - Ты понял? Это Данеш! А ты? Сам уйдёшь, или напомнить кое-что... связанное с постельным режимом?
     - Та-ак. Рапорт будет передан в ставку. - Марлевый шар поворачивался к гражданину в плаще и шляпе. - Очередной яр? Из какой дыры ты вылез, убогий?
     - Должность моя и впрямь небольшая, только чтобы народу служить, - ответил гражданин. - Она называется: президент Республики Ченти. Соответственно, Верховный Главнокомандующий. Это, сколь я разумею, - широко известный в узких кругах "Сатар". Он - самозванец "гал кай всех хайхасов". - Гражданин перевёл взгляд усталых покрасневших глаз на первого лётчика, которого солдат и горец опять схватили за руки. - Крепче, сограждане. Крепче. Ну а вы, сколь я разумею... - Взгляд из-под густых чёрных бровей перетёк на бинты и пижаму. Глаза у настоящего гражданина президента, оказывается, - серые. Как у Эна. Или ещё светлее. А на портретах - чёрные, как гуталин.
     Так подумал Эриш.
     Но на этот раз не удивился. Устал удивляться за три дня.
     - Гр... Вер... я... ы... начальник штаба укрепрайона Северо-Восток майор Лар... - глухо донеслось из-под бинтов.
     - Вольно, - утомлённым голосом приказал гражданин президент. Плащ распахнулся. Под ним был синий китель с большим квадратом орденских планок и петлицами полковника. - Гражданин гвардии капитан, извиняюсь: я перебил. Слушаю очень внимательно. Что здесь у вас происходит?
     - Гвардии капитан... - повторил второй лётчик.
     Эриша тронули за плечо. Эриш обернулся.
     И удивился опять по-настоящему! Рука в лётной перчатке была совсем маленькая. Шлем с прозрачным забралом - тоже маленький. Под забралом пестрели знакомые веснушки на знакомом теханском носу.
     - Са... неш?..
     - Здороваться будем аккуратно, Эр. - (Санеш кивнул головой в шлеме). - Болит ещё.
     - Ты у них? Тебя ранили? В аэропорту?
     - Нет. Позже.
     - В... как там... Танно Хаш?
     Эриш сам не знал, для чего он задал последний вопрос. Именно этот и именно так. Просто... на всякий случай... вдруг в голову пришло... Но когда Санеш кивнул ещё раз, сделалось холодно в тёплом полуденном лесу.




     Момент истины

     Саня проснулся оттого, что понял: рядом кто-то есть. На подушке лежало клубком нечто серое и тёплое. Саня вздрогнул. Горных слизняков, к примеру, здесь быть не должно... а - научила жизнь вовремя вздрагивать! Засмеялся. Сам над собой. Рядом был котёнок. Толстенький кошачий мальчишка с куцым хвостиком и приплюснутой, как у бульдога, мордахой. Он встал на лапки. Сделал упражнение "кошечка": потянулся. Зевнул во всю пастишку. Выпустил коготки.
     - Ты кто? - спросил Саня. - Местный? Как тебя зовут?
     - Сих пор никак не зовут, - ответила Туасин, перемешивая поварёшкой воздух рядом с кипящим котлом. Она смотрела на голограмму, которую продуцировал универсал-помощник. Оторвалась только для того, чтобы ответить и смахнуть слезу. - Тьма дарила его Эрхе, Эрха его совсем забыл. Ушли настоящие мужчины! Те, которые даже звериный язык понимали!
     - Анх и вы, Туасин, - сказал Саня. - Говори по-своему.
     - Бабы у вас - все такие же дурные, как у нас, Сань? - спросил Эриш. - Адит по три раза подряд в ночь дежурила, чтобы эту "Степную волю" на лабораторском старом упоме в натуральных красках смотреть, слёзы лила, контрабандную тушь по щекам размазывала. Жуть под тухлым маслом! Мылом, то есть. Мама "Волю" называла: опера мыльная. Слава создателю, запретили это всё наконец!
     - Манхи, да вы умолчите! Лад? - спохватилась Туасин. - Бата этак или так, а Сэнта будет точно гневаться.
     - Сда-а-адим! - протянул Эриш. - Со все-ми о-тяг-ча-ю-щи-ми! За какие грехи предков моих сознательный семиклассник Эр Кенер обязан ещё раз смотреть, как отсталые помещики издевались над нашими ровесниками до Свободы? Восемьсот лет назад, конкретно говоря. Уйдём, - порть себе глаза сколько влезет!
     - Оно же ко-о-ончится... - всхлипнула Туасин.
     Качество изображения было сверхжутким. Едва-едва разберёшь: вот - освещённое лицо человека, вот - фон, проступающие сквозь темноту кирпичи... Звук перекрывался весёлым маршем.
     - Луч солнца, - еле слышался сквозь гул помех без того слабый голосок главного героя. - Ты пришёл с воли. Ты видел цветущую степь. - Улыбка тронула лицо на экране. Свет стал слабеть. Экранный мальчишка по имени Волчонок слабеющим голосом, гася улыбку, прошептал: - Я не могу погибнуть в бою. Но я перестану есть и пить - и угасну, как ты.
     Туасин заревела. Не заплакала: именно заревела. Как в двадцатом веке.
     - Вы-клю-чи-и! - взмолился Эриш. - Охранник будет Волчонку зубы ножом разжимать, чтобы в глотку сухарь впихать насильно, а я ещё раз смотреть всё это буду? А если они решили крутить по два сказа подряд, - я должен смотреть, как он загнанного коня, чтобы вылечить, купит за тысячу плетей?
     Фонограмма стала лучше. Голос девочки говорил:
     - На яси! Их та не мая у! Ешь! А то не сможешь подняться!
     Слово "у", "подняться", она произнесла как "уу", "бежать из плена". Туасин гордо улыбнулась сквозь слёзы. Ни один из голографических стражников, начищенных гримом, как ваксой, не понял, что прямо под их горбатыми носами готовится побег. Чем вы занимались на уроках хасхана?.. Саня встал. (Одеваться не пришлось: он уснул одетый, Данеш только снял с него шлем и гермокостюм). - Эриш! Где эти... удобства... я в виду имею: где у горского дома двор?
     Эриш вышел вместе с Саней. Он сильно хромал. Правой ногой ступал только на пальцы, как будто прятал в кроссовке что-то хрупкое. Они ушли за дом: дворов как таковых вокруг горских землянок нет. Эр расшнуровал кроссовку. Можно было снять её межпланетным лентяйским способом: зацепиться носком одной ноги за пятку другой и быстро стряхнуть. Но Эриш разулся по всем правилам. Морщась и шипя, начал стягивать носок. Ступня под ним представляла собою сплошную багровую опухоль. Саня разглядел её сразу, хотя уже стемнело.
     - Ожог, - сказал Саня. - Давно?
     - Ещё со вчера. С вечера. Ну, когда все вид смотрели...
     - Вот терпение! Я думал: он у вас - один такой...
     Эриш стрельнул глазами вправо-влево. Выглянул за угол. Ответил, снижая голос до шёпота:
     - Я сам. На костре железо было. Ну, металл. От схаслата. Большой лист. Раскалилось. И я...
     - Нарочно?!
     - Благородный яр догадлив.
     - Хой, ты дура-а-ак! - вырвалось у Сани. Чтобы спасти ситуацию, Саня тут же спросил: - Костёр? Где?
     - Возле госпиталя, говорю же! Вчера вечером! Вид начался, мальчишки ушли, костёр ещё горел... под листом металла, чтобы сверху враг не мог увидеть... я разулся - и... Я хотел знать, Санеш: смогу или не смогу? Смог! Ещё и обрадовался: есть повод от костра уйти, не смотреть ихний чартара вид проклятый... А оно болит. Как ходить буду? Заметят. Вопросы, расспросы... Или начнут смеяться...
     Был поздний вечер. С реки полз туман. Дать мысленную команду одежде, чтобы рукава удлинились? Нет, всё равно холодно.
     - Давай, вылечу, - предложил Саня.
     - Ага!.. Санеш, я больше не смогу так, как раньше, жить! - говорил тем временем Эр. - Буду жить, как настоящие люди. Для начала - по утрам холодной водой обливаться. На реке. Без откарячек. Смешно, да? Но это ведь тоже проверка! Все молчат! Как будто бы не знают! А Гром, например, - яр! Он наверняка всё знает! Что турбоплан с мальчишками поднял не я, а дядя Тонеш. Что я перед тем схаслатом чуть штаны не намочил. Что я серых мальчишек испугался. Знает! Молчит! Займусь самовоспитанием! Тебя не догоню... но хотя бы что-то...
     Саня кивнул в сторону камней возле стены - предложил Эришу сесть. Спросил, делая лечебное движение по Валькиному способу:
     - Трудно? Очень?
     Спросил, потому что вспомнил: в чентине проверка и пытка - одно слово. Как во многих других языках. В том числе земных.
     - Сань! Ты хуже, чем дитё, честное слово! С Голой Горы вырвался - и до сих пор... Хотя, за что я тебя уважаю, так - за то, что ты не притворяешься. Трудно, говоришь? Очень трудно! И та-а-акая сла-а-а-бость - будто камни у вас на Танно Хаш носил. Но всё равно! Тебе было труднее!
     Эриш с наслаждением откинулся на стену, возле которой они сидели. Закрыл глаза. Валькин метод начинал действовать.
     - Где Эн? - спросил Саня. - Эн говорил: проснусь, - сей час к нему, днём прилетали по мою душу.
     - Сэнта сидит на камнях, - сказала Туасин, обходя угол бата. - Контиш, брат Гар, Анта, Хаси там - каждый вечер. Сэнта - не каждый. Но ценха-гал после укола спит, и он - там. Идите. Только без сдавайте, манхи! Прошу как мужчин!
     Справа от домика, среди деревьев, сияло четырёхугольное полотно. Разбавленный расстоянием, голос мальчишки из динамиков кричал на контийском языке: "Среди врагов не ищу я родственников, и с врагами говорю на языке оружия! Брат клялся, что не поднимет меч, но я свободен от клятв, крови вражеской нет во мне, ибо мать моя - не рабыня с берегов Дане, как у него, а хандесса Контийская! А обо всём ином уговора не было!" Эриш улыбнулся. По привычке. Говоря эти слова, Эре сын Ире внук Просветителя поднимает перед крестьянами свой боевой топорик. Сейчас будет дружный ответный смех экранной толпы. Здоровяк, похожий на Быка лет в двадцать пять, крикнет: "А вот это годится, кайсан? Я рубил им лес, славно получалось!" "А это?" - крикнет другой крестьянин, поднимая оглоблю от харры. Третий спросит: "Ну а это, кайсан? Похоже на меч, но это, кайсан, - не меч! Моя ачета! Она тоже острая!" Тут должен засмеяться весь зал. Буквально обязан!.. Смеха не было. А Эриш вдруг понял: смотреть ярские виды он больше не будет. Ни-ко-гда. Ни-чьи. Особенно - если это всё будет переозвучено с нормальным названием "Брат капитана".
     Слишком больно, трудно и страшно было восемьсот лет назад мальчишке по имени Эриш, чтобы снимать об этом виды.

     ***
     Энар сидел возле госпиталя. Ещё там, на камнях под деревьями, были доктор, толстяк-контиец, Хаси. Чуть в стороне сидел парень-джуд с очень длинными (длиннее, чем у Ночного Орла, например) волосами. На его широченной груди ярко блестел тяжёлый (судя по тому, как приминалась светлая ткань странного долгополого одеяния) кинжал, подвешенный за рукоять. А-а, священник! В Ином храмов нет, свободная нация пятнадцатый год шагает к будущему, не оглядываясь на старьё, но здесь, в отсталом Сэнти Яре... Ладно, верят - пусть верят. Чуть тусклее блестели фотоаппарат контиша и Эновы капитанские уголки. Лица еле виднелись.
     - Братишка? - спросил Эн.
     - Тень моя!.. Слушай, брат мой Энар, ты занят как? Сильно? Не сильно? Средне?  - подходя, спросил Эриш. Сань молчал. Но Эн заметил их обоих.
     - А-а, с тобой Сань! Извини, Эр, придётся у тебя его отнять. На полчаса. Но диалог тут будет служебный, и... в общем, о брат мой Эре...
     - Смиренно удаляюсь, о брат мой Энар. Опять я мешаю кому-то!
     Доктор взял Санеша за локоть. Что-то тихо произнёс. Подтолкнул к двери госпиталя. Санеш ушёл, не оглядываясь. Эн сказал:
     - Кстати, о младший брат, Кузнец счастья! Первое твоё дежурство на радиостанции - завтра... да, пока ещё завтра... - Энар, подняв к глазам часы, перешёл вдруг на командный тон. - Пропускать начнёшь, - влеплю наряд ниже спины! За мной и так - должок! В общем, чтоб сидел ты в Сэнти Яре, как мышь, и за посты не совался!
     Мимо шли люди. Кто, - было трудно разглядеть в темноте. Говорили вполголоса. Но Эриш догадался: капрал и парни-новобранцы возвращаются после культмероприятия. Парень, похожий на Эна в старшем классе, говорил:
     - Были ребята восемьсот лет назад! Ка-ак он ответил Волку! "По обычаю, мужчины говорят стоя и умирают стоя или верхом на конях. Сидеть верхом я не в силах, мои кости переломаны. Но я смогу встать. Я выбираю чат вартам"... Мо-ло-дец! До смерти не сдаваться! Харры - высокие, верёвки намотались на две оси, натянулись, подняли его с колен...
     Капрал Ланер тяжело проронил, перебивая:
     - А дальше что?
     - Ну, гражданин гвардии капрал, крестьяне всё-таки его спасли...
     Капрал опять перебил, оглядываясь в ту сторону, где сидели Эн, Хаси, контиш и священник:
     - А если бы не успели?
     - Тогда и вида бы не было! - хохотнул второй новобранец. Раздался знакомый гулкий шлепок по спине. Отзвучал, удаляясь, смех парней, под сосны возле госпиталя вернулась тишина. Все трое скрылись за камнями.
     Эн, ты как? Следишь за мной или нет? А-а, ты уже забыл о брате своём единородном! Отвернулся к Жеребёнку. Слышен голос:
     - Те же проблемы! Витьха чуть не плакал. Я впервые увидел его таким. Я думал: у них...
     - С точки зрения медицины, переходный возраст должен быть везде. - Жеребёнок кивнул. - Кстати, кай! Они похожи! Значит, сможет и летать! Один схаслат - Инха: там надо подладить всего ничего. Второй схаслат - я... когда кай Ночной Орёл с папашей Дэни его восстановят, а злой гений медицины Альбатрос признается, что он давно восстановил меня. А для третьего, того, который Эриш опустил с небес на землю...
     Эн обернулся. Жеребёнок умолк. Священник проговорил торопливо:
     - Дети мои...м
     Земля содрогнулась от мощного гула. Трассер летящей ракеты (баллистической по классификациям двадцатого века - мог бы определить Саня) расчертил созвездие Всадника пополам.
     - Больше так не смей, - сказал Эн. - Видишь? Сам создатель остановил твой трёп насчёт третьего теродимаса.
     Контиш выругался:
     - Гады они, эти молнии! Стрельба в Танно Хаше закончилась, - решили выпустить одну драгоценную: вам в Сэнти Яре второй большой дурак строжайше запретил брать Танно Хаш, и весь Полигон о том прекрасно знает!.. Что за стрельба? Что произошло у них днём? Вот уж когда проклянёшь само слово "приказ"!.. Неужели все, не сумев вырваться, погибли?
     Эн ответил через силу:
     - Сведения для служебного пользования, дядь Ен.
     Эриш выждал секунду. Вторую. И, даже сам от себя не до конца ожидая такой прыти, бесшумным броском метнулся за камень перед дверью госпиталя. Голова закружилась. В ушах взвыла сирена. Стая огненных мотыльков вспыхнула перед глазами. Пройдёт... сейчас пройдёт... а Эн сейчас опять заговорит про Танно Хаш! Жуткий Танно Хаш, о котором надо бы узнать побольше... прежде чем лезть туда через пещеру! Приказ Верховного Главнокомандования!.. Или на раненых приказ не распространяется? Ой, хорошо бы...
     Эн сказал сразу всем:
     - Гляжу в ту сторону, - душа леденеет. Эриш был бы сейчас там! И если бы там узнали, кто он...
     - А я сижу иной раз на дежурстве и думаю: как мы вообще до сих пор живы? - спросил доктор сразу у всех. - Даже теоретически маловероятно. Сплошь исключения. Ракетами ни разу не обстреляли...
     - Сэнта заколдован! Кроме синяка, который ему кай Ночной Орёл поставил, а Тыен свёл, - ни одной царапины! - протянул контиш, хлопая Энара по плечу.
     - Бата Кош, скажи ты им!.. - (Эн обернулся к священнику). - Кстати! Как его звали раньше? А то: народ - "Тыен", и мы - "Тыен"...
     - Его всегда звали так, - ответил святой отец. (Вот как зовут его самого! Бата Кош, отец Горный тигр. Подходященько...) - Он всегда таким был. Он не меняется.
     Контиш спохватился:
     - Сколько же ему лет? Пятьсот, как бате Кошу? Тысяча? Две?.. Лечить может. Вообще, может всё. Кинокамера о камни разбилась, он её взял, что-то сделал вот так рукой, - цела кинокамера! Кассеты только вот кончаются. С упомов у нас в Конти много перепишешь...
     - Не смотри в ту сторону, сын мой Энар, - сказал бата Кош. - Единственное, что я могу тебе посоветовать. И причина, дети мои, - одна: то, что ищут они, лежит как раз под Сэнти Яром. Не под самой Танно Хаш, как считали оба в разное время.
     - Знаю, святой отец, - Эн кивнул. - Много знать - мало спать, говорил в таких случаях тядя Леха. Да ещё и сегодняшний чартара вид...
     Контиш непонятно выругался. Затем - уже понятно - прорычал с внезапной злобой (особенно внезапной при такой добродушной внешности):
     - Пр-р-ропаганда! Восьмой смертный грех! Иносказательная команда людям, как думать по тому или иному поводу! Иносказательная - а потому греховная стократ!
     - Ты сам ею занимаешься, - возразил Хаси.
     - Во-первых, журналистика у нас - совсем не то, что здесь, - возразил толстяк, протирая очки полой. - Там она сообщает новости. Именно новости. Именно сообщает. Читатель решает сам, верить ли ему, что человек покусал собаку, а во время падения с моста через реку Аур погибло восемьдесят семь пассажиров микроавтобуса, в который могут влезть от силы двадцать человек. Во-вторых, а главное - как говорил тядя Ру, - в главных, занимаюсь я журналистикой для того, чтобы другие реже хватались за неё. Гр-р-рязными руками! Разве тут чартара вид? Тут и есть пропаганда! От истории ни фига не осталось. Сделан здорово? Ещё одно преступление авторов перед совестью! Два преступления. Первое - ложь: в реальности было всё по-другому. Второе... - (Контиш застонал, как от боли). - Слава создателю! Именно ему, а не им, дал он в руки карточку Эра! То бы и младшего кайсана они срисовали один к одному!
     Эн вздрогнул. Эриш даже на расстоянии это почувствовал.
     - Прости их, - подходя и касаясь его плеча рукой, произнёс бата Кош.
     - Ладно! - (Эн отвёл его руку своей). - Свати вид с могилы была с ним. Знаю! Знать бы, где именно... Отберу! Потроха вытрясу, но узнаю, где он её прячет!
     - Она среди содержимого нагрудных карманов. - Святой отец сел на валун рядом с Эном. - Тоже прости. Тогда со временем поймёшь его.
     - Вас жизнь долго учила. Согласен. Это я в мои почти двадцать лет прощать не умею! И не знаю ничего, кроме уставов да учебников...
     - Нам историю преподавали так же, - сказал Хаси. - Только наоборот. Мятеж не на пустом месте вырос. Когда он зарождался, на улицах Анши Дане кричали: "Выселить всех ценхов, кроме кто давно живёт!" Когда мятеж начался, кричали: "Ценхам - смерть! В первую очередь нашим, кто родился у нас! Они тоже ценхи! Грех прабабок, которые легли под сволочей, падает на них!" Папаше Дэне - смерть. Бабушке - смерть. А ещё орут: Просветитель, предок наш, Просветителя уважаем...
     - Взглянул бы я на тех, кто осмелится не уважать такого! - перебил Эн. - Я видел его раз в жизни. Минут пять. И как только вспомню... Он на Тыена похож. Спокойное мощное величие. Голос - аж под карнизами эхо. "Потомки, сами проснётесь, либо иных придётся разбудить?" Взмахнул своим эче с белым ястребом, клинок в белый круг слился, как пропеллер на высоких оборотах... и стало некому нас дальше расстреливать. Кто из Конти, - забыл, как курок нажимается. Кто местный, - пал на карачки: "Просветитель! Нас заставили! Прости нас!" Он - в ответ: "Просите прощения у тех, кого вы хотели убить! У своего будущего!" А-а... что я рассказываю? Есть свидетель! Дядя Ен всё видел. Мать говорила: даже заснял.
     - Сын мой, - вмешался святой отец. - Ты будешь удивлён...
     - Отец называл историю точной наукой, - говорил Эн, как бы не слыша. - Я верил. Отцу я всегда верил. Но вот - сомневаюсь: как могло тогда, тысячу лет назад, получиться всё? Могла возникнуть вольница. Стая. Притон. Всего три закона... да и те не содержат реальных санкций. Как получилось государство, которое остаётся государством вот уже тысячу лет? Не пиратским притоном и не плантаторской тюрьмой - государством! Правда, имя поменялось: не Ченти, Сотня, а Хасано, Кто говорит как мы. Контишей к себе не пустили. - (Эн глянул сквозь темноту на контиша). - Дядя Ен, извини, я говорю о том, что ханды, выгнав Волка, Старую границу всё-таки не перешли. Хасано сохранило независимость. Притом - не топча других. Вот где настоящий яр мира - огонь Вселенной! Без сказок. Без выдумок. Люди были - настоящие, а не... существа, похожие на людей только анализами. У нас, за Старой границей, родились совсем другие люди. Вели их совсем другие князья. Ире это полупарализованный... огородник, а не кай! Да и сынок его... ну, мой тёзка... вот придумал, где столицу основать: в горах! Там можно крепости строить и служить, стойко перенося все тяготы воинской службы, нормально жить там нельзя! Помню, я шёл в Уандан в увольнение. Дело тоже осенью было. Ударил мороз - и все эти фонтаны, все эти бронзовые кони враз обмёрзли громадными ледяными глыбами. Высокогорье! Но по-моему, о людях он как раз меньше всего думал... Затем - пункт два. Война - зло. Танно Хаш, Полигон, замок Тано - страшнейшее зло в этой войне. Убийство есть смертный грех. А когда убивают детей, заставляя их делать то, с чем не справились взрослые...
     - Ожила ваша совесть, гражданин капитан! - крикнул рядом с Эришем майор Лар, поднимаясь из госпиталя по ступенькам. - Но не сбылись мои надежды на то, что вы вместе с гражданином Верховным проводите несчастных мальчиков в мир иной. Дела-а-а... Кто-то где-то начал вроде бы стрелять... Мало ли где сейчас стреляют! Ну а вы, святой отец? Явились аж в сумерках, когда народ заровнял могилу. Вы должны были напутствовать обманутые души... стоять над каждым... пас-тыр-ский долг! Но вы потратили три дня на одного умирающего. Кто сей единственный? Кто сей избранный? Преступник-авантюрист Старый тигр! Его вы проводили. Его последних слов дождались... Что хорошего он вам сказал?
     Майор прошлёпал тапками от двери до камней, на которых сидели Эн и остальные. Был он без пижамы: в армейском нижнем белье. Эриша обдало запахом одеколона.
     Святой отец поднялся навстречу.
     - Старый тигр, умирая, сказал: "Мне стыдно!"
     - И этих двух слов вы ждали трое суток?
     - Я ждал тридцать лет. Я, недостойный служитель храма сего, счастлив: многие грехи мои будут прощены мне...
     - Раз недостойны и осознаёте это, - уступите пост достойным! - оборвал майор. - Комиссия по культам пришлёт другого священника.
     Тапки зашлёпали громче. Запах сделался чётче: майор возвращался к двери. Последние шлепки подошв по каменным ступеням... и всё стихло.
     - Ну вот, святой отец! Так бы всегда! - воскликнул контиш.
     - Дети, дети... - произнёс бата Кош. - Ещё один грех лёг на мою душу. Грех гнева. О создатель, прости!
     - Умей я так грешить, как вы, - я бы только и делал, что гипнотизировал сволочей и молился! - сказал контиш. - Я, дурень, привык думать: только для чентинов во все века, кроме времён Просветителя, главными врагами были собственное их начальство. Которое вольных людей в холопов превращало. В послушный скот. Чтобы в упряжке ходил. При согласии с его стороны. Мне казалось: когда Великий Волк эчетаров в рабство угонял, это - меньший грех, с чужбины есть хотя бы куда сбежать... А хайхасы - сами такие!
     - Сын мой, - возразил бата Кош. - Хорошее надо видеть везде. Всюду есть возможность для спасения души.
     - Скажите так славному парню, которого в Танно Хаше называют: Черномазый! - огрызнулся контиш.
     - Логичная беседа, - спохватился вдруг Эн. - Как всегда. Обо всём сразу.
     Толстяк замотал головой, чуть не уронив очки:
     - Существует разная логика! Есть формальная, есть... как её назвать... деловая. Ведь правда же! Как только запахли палёным толстые задницы обитателей Уанданского замка, - они сразу всё вспомнили: и Ченту, и кайсана Энара... вернее, кайсана Эре, который средневековыми партизанами командовал. Милостиво разрешили мужикам взять охотничьи ружья. Ведь прав Эн! Армия небоеспособна, - поднимайся стар и мал! Да забудьте плакать, когда больно! Вот вам вид-пример! Кайсан Эре не плакал, когда его рвали двумя повозками пополам, привязав к осям за руки! Танно Хаш, издание два, расширенное. Крикни, - бьют ещё сильнее... Я правду говорю, святой отец! Человек должен сопротивляться этому. Кай Ночной Орёл - нормальный человек: он давным-давно запретил мальчишкам пасти скот на дальних горных пастбищах. Эн - нормальный человек: армия разбегается с фронтов, мальчишки бегут на фронт, но сегодняшние двое - первые с начала войны, кого Сэнта не выгнал обратно. А он... чьё имя я не назову... разрешил мальчишкам совершать бессмертные подвиги ценою страшной смерти. Подождите! Я зачитаю! - Контиш достал из кармана блокнот. Пошелестел страницами. В другой руке зажёгся крошечный фонарик: брелок для ключей. Ослепительная точка побежала по строкам. - Ага, вот... "Он разрешил, значит - приказал. А они - рады! Как мало сил у них! Они не могут выжить, несмотря на всё своё мужество. Они ещё маленькие. Остальное у них есть. Правда, перекрученное самым причудливым образом. Любовь ко всему миру, желание отдать этому миру всего себя без остатка - и странная нелюбовь к конкретным представителям этого мира. К родителям, например. "Ничего вы не понимаете! Отвяньте от меня!" К младшим по возрасту. "Мелочь, слабаки, только путаетесь под ногами!" Даже к девчонкам, которые несколько лет спустя - уже как невесты, жёны, матери их собственных маленьких детей - будут для них всем на свете, всей Вселенной, всем миром! Отчаянная непобедимая смелость, которую можно отнять только вместе с жизнью, - и отчаянная непобедимая робость. Жажда дружбы, самой чистой, самой искренней, - и смутное, тёмное, звериное желание сбиваться в драчливые стаи. Всё есть. Не хватает только силы. Для того и нужны большие: родители, старшие братья. Уберечь! Дать им возможность дожить до того дня, когда они вырастут и почувствуют в себе силу. Не привнесённую откуда-то. Свою. Собственную. Это важно всегда. Сейчас - особенно. Только бы не погибли! Данеш сказал: мы обязаны разбиться в лепёшку, но дать мальчишкам шанс уцелеть. Шанс выжить и дожить. В первую очередь - лучшим из них: самым смелым, самым честным, которые гибнут в первую очередь, потому что не хотят, не умеют прятаться. Вот что по мере сил своих делают все нормальные люди... А Эр ещё когда говорил: "Моя бы воля, я бы всем детям создал безбедную счастливую жизнь. Взял бы на свою шею все их заботы. Она у меня - толстая. Вообще отделил бы маленьких от взрослого мира каменной стеной. Чтобы учились там - у себя - всему, что пригодится им дальше, но в жизнь выходили только полностью обученными. Со временем это будет. Через тысячу лет, но будет. Доучиваться на ходу, получая раны, как мои пацаны в белых петлицах, - слишком дорого..." Так говорил Эн. Я поправлю его в одном: надеюсь, это случится раньше". Форму тоже поправлю, разговоров нет. Высказывайтесь по содержанию.
     Свет погас.
     Жеребёнок чиркнул зажигалкой. Начал что-то читать по маленькой записной книжке, светя над страничками:
     - "Их легко уничтожить. Вот им - как раз им! - нужен шанс уцелеть, дожить до того дня, когда у них появится сила. Чтобы они успели из маленьких людей стать большими людьми. Таков наш долг. Долг старших. А главное преступление, которое совершил кай Ныйхау: он этому препятствует, не препятствуя противоположному"... Контиш! Дядя Ен! Мы с тобой сговорились?!. - (Хаси вздохнул). - Будем, Эн, вместе экзамены сдавать. Ты отслужишь, я накоплю денег... Только, дядя Ен: слово "выжить" - мерзкое слово. Танно Хашем пахнет. Ты его при нас не употребляй.
     - В Республике Ченти всех учат бесплатно, - сказал Эн. Подумал. - За счёт Республики.
     - Хой, не-е-е! - (Хаси мотнул головой, хвостик волос из-под ханхи взвился как по ветру). - Если учиться, так - учиться! В их хандмарской высшей школе журналистики! - (Кивок в сторону контиша). - Или в Те, как Ини. Те - страна нейтральная. И наука там нейтральная. Надо быть ничьим! Вот, святой отец по мандату Белого Кольца даже Танно Хаш посетил... Решено! Создаю научное Белое Кольцо! Науку без политики. Без пропаганды. Но так, как ты, Сэнта, затеваешь, - делать нельзя. Беззаботные юнцы превращаются или в скотов, или в зверей. Смотря что дано им с рождения. Вы - на Равнинах и за хребтом Уандай - живёте только работой. А у нас!.. Горцы - работящий народ, здесь лентяю не жить, хотя они ещё перед войной крепко взялись за грабёж как вид дополнительного дохода. Туристам это, я признаю, нравилось: романтика!.. Люди Островов кормились рыбной ловлей, на туристах (всем охота по морю под парусом пройти) зарабатывали малые да старые. Нас, береговых, кормил только туризм. Пашни по-прежнему нет: горы да океан. Золотое побережье, узкая полоса... хой, не-е-е, там, где нефтяные вышки растут, крестьянам нечего делать!.. Но кормил он нас хорошо. Уникальный солевой состав воды: все хвори смывает. Воздух - сплошной озон, ещё одно лекарство от всех болезней. Анта удивляется: как раненые ухитрялись выздоравливать, пока у нас не было никаких лекарств, кроме трав, которые нам собирали женщины?.. Целебная пещера. Вот наш хлеб и наше масло! Первый репортаж, который я написал три года назад, имел такой заголовок: "Мальчики в плавках". Пляжные мальчики. Ну, и девочки тоже. В купальниках. Остальная одежда им была не нужна. Круглый год - среди туристов. Зарабатывали как могли... но каждый день достаточно, чтобы ни о чём серьёзном не думать. Ручной пингвин есть, - ты вообще миллионер, успевай бегать по кругу с пляжной шапочкой! Так манхи росли. Такими выросли. Гархасы. Грисы по-вашему. Не отличимы от людей. В нормальных условиях - почти как люди. Чуть злее, чем надо бы, чуть хитрее, подлее, ленивее, но в общем и целом норма. Только среди беды каждый становится тем, кем родился: зверем - или скотом, его пищей. В чём я неправ? А гроза всё равно будет.
     - Гражданин прокурор установил: среди грисов появились мальчишки из округа Сахзавод, - возразил Эн. - Но есть ещё Ини, который не окончил университет в двенадцать лет и три месяца от роду только по той причине, что его усыпили, украли и вывезли. Альбатрос удивляется: как пацан жив до сих пор? А Воробей не собирается умирать. Вычисляет что-то на упоме, чертит формулы, о звёздах спорит... Есть Сэтха, который сыграл Волчонка в первых двадцати сериях. Есть тот, кого все называют: Черномазый. О них у себя в книге не забудь, дядя Ен! - (Эн оглянулся на контиша. Тронул пальцем капитанские уголки). - Росинка ругается, когда злится: "Мой воротник клейм нету!" Мой воротник клейм есть. Запретил Верховный брать Танно Хаш...
     - Да ослушаемся мы! - крикнул Хаси, гася зажигалку.
     - Это кто? - спросил Эн таким голосом, каким не спрашивают, а требуют уточнений. Секунду подумал. - Это как?
     - Я сам не знаю, - тоже подумав, ответил Хаси. - Но иначе... на кой фиг тогда мы? Для чего нам дано больше сил, чем остальным людям?.. Ты, Сэнта-яр, на меня так не смотри! Знаю: я всегда внушал тебе гораздо меньше почтения, чем Пожарник и Артиллерист. Но я - снайпер. Я не способен стрелять мимо. Я просто не знаю, как другие могут мимо стрелять...
     Из госпиталя вышел Анта. Поправил белую ханху. Сел рядом с Жеребёнком. Оглянулся на Эна. Тихо сказал:
     - И я, Сэнта, могу ослушаться. Так получилось... я только что узнал... Паук сказал... я - старший мужчина в роду Альбатросов. Дядя отрекся от наследства. Мечи каев Золотого Побережья - мои.
     - Много тут князей! - проворчал контиш.
     - Мы давным-давно сложили с себя власть, - оправдываясь, заметил доктор. - Мечи переходили по наследству как память о предках. Но раз такое дело...
     - Шучу, шучу! - оправдываясь, торопливо проговорил контиш. - Ан-та! Ты и Врач с большой буквы, и Человек! Хотя у вас, - (он посмотрел на Эна), - буквами уже не пишут...
     - Ещё не пишут, скажем так. - Эн кивнул. - Чараяр, она вроде удобнее. Черканул загогулю - и не надо думать, как писать: "мурывей", "муровей", "муравей"? Бык, например, доволен. Друг Эриша. Но я думаю среди прочего: радисты - моя первая военно-учётная специальность всё-таки радист, а не командующий, - передавали, передают и будут передавать на контине... Следовательно, гроза? Капитаны - здесь.
     - Твоё начальство тоже, - напомнил контиш.
     - Если бы не перебивали всякие гражданские лица, я бы сам досказал: и помните, против чего бессилен яр!.. Дядя Ен, извини.
     - А-а, ладно... До чего ты похож на своего отца, Энар сын Аре!
     - На кого мне быть... - Эн не договорил. Резко повернул голову вправо. - Там. Сокол. И ещё один: конь - чужой, не могу понять, кто.
     Земля слабо задрожала. Эриш, вспомнив запрещённый вид "Степная воля", приложил ухо к камням. Из госпиталя выбежал Санеш с упомом в руке. Упом работал, голограмма, на которой был виден знакомый техан Вича, освещала лес так, что Эриш вскочил: показалось, что деревья вокруг вспыхнули. Из-за деревьев появились два коня. Первого торопил ударами босых пяток Пёстрый Сокол. За его спиной сидел Волчонок - мальчишка из "Степной воли". Опять - обритый налысо, до пояса голый, босой. Только не было ржавых кандалов на ногах. Древнекрестьянских штанов тоже не было, штаны оказались современные. Брезентовые. Грязные, как положено по сюжету. Разбитые коленки знакомо сияли в дырах. А цвет материи - насыщенно-алый - оказался ярок не по-древнему: даже в сумерках Волчонок буквально пламенел. Но, как в своих древних веках, он ухитрился не слететь, балансируя на конском крупе. Ого! Конь у Сокола - что надо: рыжий, как огонь, злой, быстрый. Возник - верхом на чёрном жеребце - темноволосый маленький всадник из третьей серии вида "Есть проблемы? Сейчас не будет!". Ну, который помогал солдату - главному герою. Майка с дырой на животе, мятые штаны, раздолбанные кеды. За его спиной сидел темноволосый накоротко стриженный мальчишка в пылающе-алых штанах. Тоже босой, тоже до пояса голый. С автоматом "на грудь". Левая рука придерживала этот автомат. Настоящий! Маленький, удобный! Как у серых! Правая рука, наспех обмотанная алой тканью, как бинтом, висела на проволоке, перекинутой через худую шею.
     Эриш забыл тряхнуть головой, чтобы разогнать сон. Очередной сон наяву. Говорил, говорил доктор Ванеш...
     Волчонок спрыгнул на скаку. О-го-го... то есть, хой! Как в виде у себя! Пробежал несколько шагов. Остановился. Отдышался. Сказал Эну на южном хасхане:
     - Ты и есть Орёл? Там Эчета, мы к тебе. - И, подняв грязный кулак к своему голому плечу, глянул через другое плечо на второго мальчишку.
     Второй как раз слезал с коня. Сокол вдруг отвернулся. Эн помог мальчишке сойти. Поймал его на лету, сказать ради правды: не дал свалиться вместе с автоматом. Тот устоял на ногах. Высвободил больную руку. Медленно поднял её к плечу. С трудом сжал кулак. Сказал на чентине:
     - Гражданин командующий! Докладывает капитан Эчета. Всё, что мы успели там разнести, - взорвано и сломано. Все, кого вывел оттуда Тэйхар-богатырь, идут к вам сквозь пещеру. Есть раненые. Много больных. Раты - голые. Помоги! За то, что всё без твоей воли, я готов нести кару.
     Сокол что-то шепнул темноволосому всаднику, который, до сих пор ни звука не издав, сидел на своём чёрном коне. Оба они отъехали. Упом вздрогнул у Санеша в руке. Вздрогнул светлый круг. Эн стоял перед двумя полуголыми мальчишками, держа руку возле козырька. Мальчишки были страшно худые и чёрные от усталости. Но ни один из них двоих не выглядел слабым. Держались прямо. Очень прямо. Как Ханеш-Стрелок. И Эриш почувствовал, оставляя свой временный наблюдательный пункт: какая-то сила исходит от тощих мальчишек. Жар. Ещё сильнее, чем от Грома Среди Дня.
     - Ну а ты, значит, Седой? - спросил Эн, переводя взгляд на Волчонка.
     - Да, Эн, - ответил Волчонок.
     Оба они покосились на Саню. Эн сказал:
     - Жаль, если Тэйхар-богатырь вернётся назад в чартара вид и унесёт огненные мечи.
     Все трое встали по стойке "вольно". Раненный мальчишка, опуская руку, улыбнулся. Быстро погасил улыбку (но не потому, что вдруг растерялся, на растерянность это похоже меньше всего):
     - Совсем как в виде, Эн! Только без мечей... и настоящий. Остался у пещеры прикрывать нас. Если жив, - найдёт. Кабан обрушил всю крепь Мёртвого Горизонта, которая устояла после обвалов, он перекрыл доступ к хау и геройски погиб. Нас три тысячи с лишним, в том числе раты, которые поверили. Оружия, правда, мало...
     - Оружия, - сказал Эн. - Так. Оружия. - Эн перешёл на хасхан. - Альбатрос! Грузи в Эрхин теродимас галеты и уколы. Седой! Покажешь место. Вернёшься к утру вместе с Альбатросом. Все собрались, у них к тебе дело на завтрашний день. Ну а кара... У черномазого начальника осталось сорок коробок малых хлебов. - Эн подумал. Перевёл взгляд на контиша. На первого мальчишку. Досказал по-чентине: - У дяди Ена столько же. Капитан Эчета сгрузит всё в теродимас. Управится одной левой, галеты не очень тяжёлые.
     Встал с камня бата Кош. Оттеснив его, вскочил доктор:
     - Сначала юные ханхи припожалуют на срочную перевязку! Эчета - ладно, Эчета хотя бы как-то подумал о своём здоровье. А ты, Седой? Сквозную огнестрельную рану грязными лоскутками заткнул с двух сторон! Яр, понимаете! Наследник Великого Волка!
     Гости улыбнулись, оценив юмор. Подняли к плечам сжатые кулаки. Эн ещё раз козырнул им. Бата Кош осенил их взмахом священнического знака. Они отработали уставной поворот "На ле".
     И с детсадовским визгом кинулись к Санешу.
     Сань успел отдать упом Анте. Они - все трое - завопили, переходя с чентине на хасхан. Хасхан - всё-таки трудный язык! Хотя... смысл радостных криков на родном чентине, которые издавал тощий босоногий тёзка папы инской мафии, до Эриша доходил еле-еле.
     - Са-а-ань! Манха - нам, с битой мордой-то: "Машите ручками! В зымок он летит! В зы-ы-ымок!" У нас у всех аж соплей не осталось! Реветь нечем! Он - своё: "В зы-ы-ы...", "в зы-ы-ы..." Молодец Тэйхар-богатырь! Утихомирил! Правой за шиворот, левой за... чуть погодя скажу, за что... и хребтом об стену! А ты здесь! Са-а-ань!
     - Десять детей родилось - один человек в мир пришёл, девять остальных будут мальчики в плавках, чтобы жрать, гадить, баловаться... - сказал контиш. - Среди беды они сразу становятся теми, кем родились: зверями - или скотом, их пищей... мальчики в плавках... переодетые в робу Танно Хаша... и превратившиеся в людей...
     Санеш отбежал в сторону. Анта, толкая гостей в худые, очень грязные, до крови расцарапанные спины, буквально запихивал их в госпиталь. Эчета оглянулся. Хотел ещё что-то сказать Эну? Доктор был решителен. По ступенькам поднимался Ини. Замер на пороге. Ухватился перчатками за стену.
     - Седой! - проговорил он. - От тебя жаром всех солнц Вселенной несёт, как от Манхи! Ты - яр?
     - Я - человек, - с уже знакомой быстрой улыбкой ответил Волчонок, трудно выговаривая слова чентине. - Этого достаточно.
     Воробей снял очки. Протёр перчаткой. Снова надел поверх маски. Спросил ещё тише:
     - Кто в кого стрелял сегодня? Что произошло? Что вы натворили вместе с Черномазым?
     Эриш понял: ещё секунда - и дыхание у Воробья остановится. У него, Эриша, - тоже. Чувство, похожее на стыд, на страх и (совсем немного) на радость, схватило его за глотку. Во-первых, он вспомнил: у дяди Тонеша есть следы таких же царапин. На спине. Эриш видел их, когда он, купив машину, возил мальчишек за город купаться. Хороши царапины от надзирательской плети, даже через пятнадцать лет всё видно! А во-вторых... как говорится, в главных...
     Память воскресила крик майора Лара:
     "Сколько вр-р-ремени я истратил на тебя! Э-че-та! "Э-нар под-нял меч"! Живо-о-о..."
     - Эчета! Стой! - (Оглохнув от собственного крика, Эриш мимо Ини ворвался в землянку. Чуть не загремел со ступенек. Гвардии майор Лар буквально поймал его). - Ты в самом деле Эчета?
     - Народ называет, - бросив быстрый опасливый взгляд на ножницы, с которыми Анта подступался к его бинтам, пробасил мальчишка. - Папаню грохнули, всё наследство - моё: вечный бунтарь, вечный узник... Чё у тебя ко мне такое?
     - Ты выступил не без приказа! По приказу! Майор велел мне передать! В ваш Танно Хаш! Кодовые слова! "Энар поднял меч"! Только я передать не смог, меня серые мальчишки схватили! "Энар поднял меч"! Согласно приказу Верховного Главнокоманд...
     Майор, вскочив с постели, потной ладонью перекрыл крик Эриша. Другой рукой сдавил Эришу горло. Сквозь щель в бинтах таращились огромные глаза с кровянистыми белками. Сквозь другую щель цедился шёпот:
     - Молч... цы-ы-ыц... придур... молч... а-а-а-ать...
     - Но вы же сами! Замысел! Верховного! - из последних сил кричал Эриш. - Меня серые мальчишки схватили! Я до пещеры не дошёл! До той! Которая ведёт в секретобъекты! В Танно Хаш! Я не хочу! Я туда не хочу! Мне страшно! "Энар поднял меч"! Эчета-а-а!
     То есть, он пытался крикнуть. И не мог. Зато уж доктор рядом гаркнул, как капрал:
     - Пос-ле! Сначала - процедуры, потом - вечер воспоминаний! Их - туда, его - туда!
     Майор исчез. Над Эришем склонились Эн и Данеш. Эчета сипло спросил:
     - Откуда у вас этот прыщ Лар? Откуда он у вас-то взялся?.. Где Санеш?
     Санеша нигде не было.
     Саня в это время бежал сквозь тёмный горный лес, повторяя: "Больше не могу... Больше не могу... Как я хочу на Землю!.." Но Эриш об этом пока не знал. Да и слов он всё равно бы не понял. Только через неделю Кенер-младший принялся учить первый земной язык. И Саня бежал, пока у него оставались силы. Юрка (ещё на Земле) гонял их с Грозной Валь ого как, олимпийская земная дистанция не была пределом. Сил хватило надолго. Саня упал только на середине склона горы под названием Башня Тан Ан. И - хотя принципиально допускал, что даже здесь он может оказаться не один, - заплакал.
     - Нужна настоящая экспедиция! Настоящая! Настоящая! - повторял он. - Куда я влез? Две экспедиции! Три! Настоящих! Взрослых! С лучшим снаряжением! С подготовкой! С такими знаниями, которых у меня и близко нет! А я... с голыми руками... даже перед Манхой - и то стыдно... за мою доверчивость, за мою глупость... а я его ещё и обозвал...
     - Ты видел Манху? - спросил кто-то рядом.
     - Даже щупал, - набираясь духа для нового приступа слёз, буркнул в ответ Саня. - Кулаком. А программы у меня не было. Сам не знал, куда иду.
     - А как ты Манху обозвал? - спросил кто-то рядом.
     - Гуманоидом.
     - Что это?
     - Ну... в дословном переводе - человекоподобный...
     - Это не обозвал, а назвал! - засмеялся кто-то. - "Слушай, ты, гуманоид! Возникли другие варианты. Давайте так: сегодня никто никого не бьёт". Правильно?
     - Правильно, - сказал Саня.
     - А "ничего не буду делать за вас"? А "делайте сами, не доходит через другие части тела, дойдёт через мозги, у меня своих дел хватает"?
     - Да, я так говорил, - вновь признался Саня. - Но я ещё не понимал, что сам я ничего, ничего не способен сделать! Ну что я здесь у них могу с голыми руками? Мешаю Вите... и его программе, которая у него есть! У него, у Жака, Хироа, Кристофера, Амико, Кэндзи... Кэндзи-младшего... а ещё у Чена, Дитриха, Лу!.. А Ценху я просто бросил! Он так надеялся на меня! "Ты постарайся, чтобы с тобой ничего не случилось..." Он остался один! Там! Один!
     - Понятно, - ещё раз повторил кто-то. Помолчал. - Ну, не совсем один... Знаниями, которых у тебя и близко нет? Знания отягощают душу.
     - Смеётесь вы, умные взрослые... - всхлипнул Саня. Встал. Чувствуя (пока ещё смутно): реветь вдруг расхотелось.
     Над кронами эянских деревьев плескались эянские звёздные моря. Свет сквозь листву был достаточно ярким, чтобы рассмотреть всё вокруг. Замшелые камни. Пышный папоротник. Площадка среди камней, вымощенная речными голышами. На них разгорался костёр. Пламени было ещё совсем мало: шипели сырые дрова, огонёк не успел справиться с ними. Перед костром ждал Саню молодой человек со светлыми волосами. Ну, эянин. Видимо, хайхас. Он был по-горски одет и по-горски сидел у костра - скрестив ноги. Но когда Саня, отвернувшись на миг (чтобы элементарно высморкаться), взглянул на него ещё раз, человек был уже во флотском комбинезоне. И - при голубом свете из двери меж валунов, за которой виднелись сверкающий пол, панели приборов, два кресла, - Саня вдруг понял: волосы у человека - просто седые. (Как у отца Сергия после взрыва реакторов "Буреи"). Хотя на вид он был чуть старше, чем Витя. И здоровее раза в два, чем дядя Лёша Гагаркин. Нет! Чем Эйнар Эриксон, который выше и сильнее всех в экипаже звездолёта "Эя-Поиск"!
     - Умеешь говорить со Вселенной, - заметил незнакомец.
     - Перестаньте меня жалеть! - (Саня хлюпнул носом. В последний... ну, предпоследний раз). - Хорошо, когда ты стоишь перед Вселенной в начале своего пути. А когда - в конце? Когда ещё один шаг - и шагов больше не будет. Не будет вообще ничего.
     - Умеешь говорить со Вселенной.
     - Смеётесь!
     - Не смеюсь.
     - Вы - как Витя: ему - своё, он - своё!.. Бывает, что неправы все? Первый - за, второй - против, у третьего - особое мнение... и - все неправы: папа, Витька, я!.. Бывает так? Бывает? Что мне делать сейчас?
     - Думай, - ответил незнакомец. - Но для начала перестань плакать.
     - Девчонка я! Трус! Плакса! - обозвал себя Саня. - Что делать? Что делать? Что?..
     - По крайней мере одно твоё обвинение в адрес самого себя состоит из неправды, - заметил седой. - Спать будешь у нас или возле костра? Спи. Думай о Земле. Я принесу шубу.
     Он ушёл. Саня всхлипнул. (На этот раз - в последний раз! Точно! Решено!)
     Земля...
     Где она?.. Другой край Галактики...
     Двенадцатое апреля...

     ***
     Совсем недавно...
     Два месяца назад по земному счёту...
     Юрке исполнилось тринадцать лет...
     Старшие вернулись из Аллеи. Все звездолётчики, все члены экспедиций, занятых изучением внешних планет, кто по разным причинам оказался на Земле в этот день, летают туда. В аллею перед старинной ракетой. Ну а во-вторых... Юркин день рождения! Счастливый он, Юр Гагаркин: родился в такой день! Заехал даже отец Сергий с подарком - большой серебристой коробкой. "Извини, Георгий-отрок, спешу, товарищи с "Буреи" ждут. Когда к исповеди припожалуешь? Год назад надо было! До двенадцати человек грешит как бы не сам, только по наущениям, а вот после... Зря, что ли, тринадцать в старину называлось чёртовой дюжиной?" Юр надул губы: "А спросили бы вы, Сергей Николаевич, охота ли мне называться чьим-то рабом? Даже - божьим? Я свободный человек. На свободе и сдохну, когда суждено". - "Судьбы, Юрка, нет, - возразил отец Сергий, качая белой головой в чёрной священнической шапочке. - Есть воля божья. И человеческая свобода воли, сиречь право выбирать между грехом и добродетелью. Я объяснял. Давно. Вспомни. Со временем уяснишь. И подумай ещё. Побудь в неволе грехов своих. Но каяться чем дальше, тем труднее, из своего опыта знаю". Юр пробурчал ему вслед: "Наверное, вы мне это всё объясняли ещё тогда, когда пихали меня, полуторамесячного, в свой серебряный чан со святой водой!" А потом он открыл коробку... Да, Саня видел Юрку злым, но таким злым ни разу не видел! В коробке оказался лазерный пистолет. Красивый, тяжёлый, серебристый. И комплект из двух мишеней с флуоресцентными плёнками. Только на них его слабенький луч оставлял нечёткие, быстро гаснущие следы. На других поверхностях ни малейшего следа не оставалось... "Для тренировок годен", - сказал Витя, чтобы разрядить ситуацию. "Мы устали от тренировок! - взорвался Юр. - Сначала игры, потом тренировки!.. Ладно, старший брат по разуму, яви нам класс стрельбы!" Витька явил класс. Из всех позиций. С открытыми глазами. С закрытыми глазами. "По памяти", - сказал он и, делая после каждого выстрела поворот триста шестьдесят градусов, не глядя выбил на люминофоре Валькино имя. Грозная Валь (гимнастика - третий разряд, фехтование - второй, стрельба, между прочим, - первый) зашлась визгом, как обыкновенная девчонка. Витя понимающе хмыкнул: "Хвастовство. Будем дальше дурачиться или как?" "Мы избираем первое! - провыл Юр. Он сам не заметил, как из бездны мрачной своей обиженности перелетел на вершину того состояния, которое в двадцатом веке называлось: телячий восторг. - Защищайся, яр!" Витька играючи обезоружил всех Юркиных гостей, которые разом ринулись на него с тренировочными пластиковыми мечами в поролоне. Затем компания пыталась побороть его. Ну, хотя бы покачнуть, заставить хотя бы на один шаг сдвинуться с места. Летали по комнате, как мячи. К слову: ни одного синяка, ни одной самомалейшей травмы... Перешли к тихим играм. Витька запоминал и повторял громадное количество чисел и на ходу придуманных тарабарских слов, которые выкрикивали ему все гости разом. "Читал" пальцами текст сквозь фольгу. Находил в куче радиодеталей ту, которую ему показали единственный раз на одно мгновение. Это тоже называлось: "Хвастовство. Будем дальше дурачиться или как?" Затем пели под гитару. Правда, "Песню о новом времени" Владимира Высоцкого Витя не закончил: на словах "Не забыть бы нам всё..." его позвал в кабинет дядя Лёша, Юркин отец, который спорил со взрослыми гостями о чём-то взрослом. Юркины гости вознегодовали. Юр заявил, что ругаться в такой день он не хочет. Валька с отчаянием взглянула на Саню. Саня двинулся в кабинет Алексея Ивановича.
     "Тядя Леха, благородные ханхи требуют кая! Та е, Витьху!" - громко сказал он, остановившись в дверях.
     "Сейчас, Сань, сейчас... - сказал Витя. И снова повернулся к отцу. - Так вот, бата: теория и практика! В теории всегда всё прекрасно. Прекраснейше. Понятнейше. Не заискивать, но и не орать. Держаться на равных. Помогать им - тоже как равным. Как братьям по разуму. Я повторяю себе это каждый раз, когда просыпаюсь после полуночи в замке Танно, по соседству с покоями нового хал кхая... да, да, того весёлого докторанта-спелеолога Онхи. Младшие братья по разуму. Ладно. Развивались иначе. Пусть и идут своим путём! Помогать мы должны только в той мере, в какой им необходимо помочь, чтобы эяне сами отстроили и отстояли собственное счастье. Пусть набивают себе шишки, пусть ломают мозги в поисках ответов, которые у нас, старших, давно готовы и даже переведены на их язык. Трудности роста! Оные - закаляют. Мы, земляне, вон сколько всего пережили на своём долгом пути к званию человека! Званию, которое без подтверждения недействительно. Ежесекундного, ежеминутного, ежечасного подтверждения. Не словами. Делами. Человек - это звучит гордо. Если он в самом деле человек... Я повторяю эти слова сам себе каждый раз, когда мне в очередной раз снится, как кричит мальчишка, у которого Онха взял мозг для экспериментов. Эяне - люди, отличимые от нас только генетически, - позабыли, для чего создан человек. Все позабыли! До одного! Только и знают: иные - творить новое зло, иные - мстить за старое. Мстить справедливо. Да, справедливо. Я хоть когда-нибудь с этим спорил?!. А практика... даже моя личная скромная практика, не говорю о твоей, батя... подсказывает мне: Витька, надо спорить! Ещё не поздно! Время ещё есть! Они уже такого натворили в своём творческом пути по дорогам своей эянской неповторимой истории... жуткой, кровавой, тяжкой, хотя, вместе с тем, - столь богатой примерами высшей человечности... хорошо хоть, что ещё живы!.. Это - не теория. Это - практика. То, что остаётся, когда осыпались слова. Что остаётся делать, когда осыпались все слова? Делать! Действовать! Но кто, к примеру, позволит мне притащить Воробья или Муравья на Землю? В Совете со мной соглашаются: если гибнет человек, это трагедия. Но, соглашаясь, мысленно произносят вторую часть цитаты из Ремарка: если гибнут миллионы - это всего лишь статистика. Только здесь, на материке Затар, за год погибло четыре миллиона эян: три - на строящихся каналах и дорогах Равнины, один - на Полуострове. За всю историю их цивилизации, Воробей прикидывал, - около сорока миллиардов. Статистика? Или сорок миллиардов трагедий?.. Но два миллиарда ещё живы. И что хотите делайте, - мы уйдём туда и останемся там! Если даже Совет нам запретит! Мы уйдём туда и останемся там! Без нас Эя совершенно обезлюдеет!.. Я сказал, благородные яры. В какой букве я не прав?"
     "Чересчур фигурально", - заметил дядя Руслан.
     "Надо во всём видеть позитив. Случайности? Отражение закономерностей! - возразил с балкона дядя Мба, докурив сигару. Саня его заметил только сейчас: в кабинете горела неяркая настольная лампа, сумерки хорошо прятали дядю Мба вместе с чёрными кудрями, тёмной кожей и парадной тёмно-синей формой. На огонёк сигары Саня не обратил внимания. - Всё происходит в тот момент, когда подобная случайность необходима. Или - когда она станет необходимой в обозримом будущем. Иначе современники забывают о ней, а потомки, хватаясь за головы, восклицают: боже, человек обогнал своё время на сто, двести, триста, тысячу триста лет! Как бедняга монах, автор манускрипта о хау. Кого, кроме бога, благодарить, что рукопись уцелела в щели дома для путников и, ещё во времена самого Святого Онхи, не была использована каким-нибудь купцом на растопку!.."
     "Дядя Хуан-Анхель сказал это вслух. - Витька кивнул. - Подумав про себя притом не вслух: да лучше бы она сгорела!.. Дядя Лёша Гагаркин сейчас начнёт вспоминать, как пятнадцать лет назад летел с Венеры на Землю отчаянный молодой капитан..."
     Саня понял, что до сих пор стоит в дверях. Уйти? Невозможно. По многим причинам. Заметят его уходящим, - скажут: подслушивал. Легко представить, как вспыхнут щёки от стыда. Они и так пылают. Саня не любил обмана. Ни в каком виде. Ни в каких дозах. С детства. Мучился, когда ради друзей или ради общего дела приходилось хотя бы утаивать какую-то часть правды. Но... с другой стороны и (выражается Юрка вслед за дядей Русланом) в главных: то, что они говорят!.. Саня просто не мог никуда уйти. Буквально застыл. Он не собирался подслушивать. Даже слушать чужие споры не собирался. День рождения друга располагает к другим разговорам. Ведь так, благородные ханхи? Но то, что Саня услышал, приморозило его к месту.
     Он уже знал, что скажет Юрке. "Командор! Венера отменяется. И разумные дельфины атолла Бикини, Валь, отменяются. Главное - в главных. Мы летим на Эю..." Главное из главных - не говорить сразу много. А сказать пора. Сказать и отстоять свой план.
     Саня вдруг понял: это сейчас - в главных из главных. Как тысячу лет назад - полёт Юркиного предка.
     "Изреченная речь твоя тоже таит неизреченную речь твою, о мастер знаний Витьха Тан Ан, - произнёс дядя Лёша. - Я бы ещё раз вспомнил о том, как летел с Венеры на Землю отчаянный парень по имени... ладно, имя вы знаете... и попал, как все мы, на Эю. Подружился с таким же отчаянным парнем. Время от времени хлопцы подкидывали друг другу сумасшедшие идеи, разумно полагая: одна из них наверняка окажется вполне здравой..."
     "Тядя Паха тоже подкидывал Атхе сумасшедшие идеи! - вмешался отец. (Он всегда переживает, когда Алексей Иванович заводит разговор о прошлом). - Подкидывал не реже, чем тядя Леха! Оба они - Паха Сухинин и Лёха Гагаркин - привыкли жить на воле. И телесно, и в мыслях. Атха, их друг, на волю только-только вырвался. Он был из того поколения, первого за всю историю Хасх Эне, у которого появился реальный выбор: из какого источника утолять жажду знаний, куда идти - в монастырь или в университет? Атха выбрал университет. Контийский. Дом Знаний в его родной Хасх Эне был основан им же, причём только через десять лет. Он окончил все факультеты. Его на всё хватало. Ведь носил он имя Атхар. Идущий впереди. Либо - Заглядывающий вперёд. Атхар-яр. Потомственный яр трёх сил. Горел, не сгорая и едва понимая, что такое "не могу". Хоть и шутил иногда: "Сыновья! Вздумайте только взять пример с баты, синего от духоты библиотек, от бессонных ночей и той тоски, которую он испытывает, видя несоответствие между желаемым и достигнутым! Хотите быть красивыми и иметь красные щёки? Идите в гусары!" Либо как тогда назывались элитные части хайхасских дворян? Сейчас-то все манхи мысленно примеряют ханху "Жгучих ветров"..."
     "Младший как раз в гусары! - сказала мама, входя. - Лишних вопросов не задаёт. Надо - значит надо. Не зря носит своё имя! Мы с Санькой знаем Тэйху только по видеокристаллам. Жаль. Личное знакомство дало бы нам хороший пример". - Она, дотянувшись, обняла Саню. Саня не успел увернуться.
     "Старший сын Онхар тоже не знал, что такое "нэ мая"! - Дядя Руслан, стоя у лампы, оторвался от книги. - Кстати, "не могу" и "не имею" у хайхасов звучит одинаково. Почему я только сейчас обратил внимание на это? Странно!.. Онхар. Тигр. Тот, кто прыгает через преграды, таково первоначальное значение слова. В детстве - сплошные "тхат?", в десять лет - заявление о том, что он введёт иероглиф "Почему?" в состав герба рода Ный, хотя строгий дедушка Танхар, конечно, будет гневаться. Пятнадцать лет Онхе исполнилось, когда он окончил университет. Восемнадцать - когда он был семь раз доктором наук и пять раз академиком. О монастырях вообще не думает. Время - новое время Хасх Эне - объективно движется вперёд. Объективно и очень быстро. Страна вольных пастухов и подневольных земледельцев, страна громоздких повозок-вартамов, вьючных караванов и скрипучих коромысел, на которых плыл из провинции в провинцию груз, качаясь в такт шагов носильщиков, страна глинобитных городов и прадедовских водоподающих колёс с хомутами для осликов, которым завязывали глаза, чтобы они не взбесились от хождения по кругу, - она безвозвратно ушла. Говорю так, чтобы натолкнуть Лёху на позитив. И не только Лёху. Да, будет много горя. Но ведь это, произошедшее с Атхой и с его страной, - я ещё раз говорю, - позитивно вне всяких условий. А главное, по-иному быть не могло".
     "Да, сана Витьха! - Отец кивнул. - Всё объективно. Слишком многие в телесно буйной эянской Скифии с дремавшим разумом, который привычно рождался, рос и старел в колодках дюжины-другой окостеневших общепонятных канонов, не помышляя и даже не зная ни о чём ином, - вырвались на настоящую свободу. Свободу познания. Она сочетается и с необходимостью, и с ответственностью, и с сомнениями. Да многие ли знали, что с нею делать? Атха - тот знал! Работал день и ночь. Вообще не спал по много месяцев! Только железное здоровье яра - всё-таки он был яр, представитель этой довольно-таки замкнутой касты, напоминающей и дворянский клан, и монашеский орден, - а также специальные разделы семейного воинского искусства позволили ему провернуть маховик, за который он взялся. Потомственный яр трёх сил: силы крови, силы предков, силы Вселенной. Хотя, по-моему, их - этих сил - у Атхи было ещё больше. Первый компьютер, который собрал Атха, - хумдал на хасхане, сделанный разум, - был, по сути, пишущей машинкой. Пиши он тушью, он просто физически не смог бы написать то, что он всё-таки смог. То, что всё-таки успел. Первая из версий его смерти: утомление. Однако я, Вить, в самом деле перехожу на позитив. Задумайся и ответь: дядя Атха мог остановиться? Онха может остановиться? Время идёт только вперёд!"
     "Всё это, бата, хорошо и даже очень хорошо, но в первый день войны на Полуострове дядя Атха покончил с собой, - напомнил Витя. - А Онха вступил в братство "Чёрных молний". А Тэйха - в братство "Волчат". А тётя Алана - как всякая мать, тихо и, как всякая мать, печально - благословила обоих на бой за честь собратьев, северных хайхасов. Прочла напутственные стихи: "В последний раз вестник стукнет в дверь черенком плети, в последний раз воин снимет со стены меч, в последний раз простится с любимой, прежде чем сесть в боевое седло. В последний раз воин вернётся из похода, обнимет любимую, чтобы никогда с ней не разлучаться, и повесит меч на стену, чтобы больше не снимать его. Но не забудет ли он то лучшее, чему научился и что постиг, будучи воином?..""
     "Она ещё пишет? - Тётя Аня, Юркина мама, вошла в кабинет с кусками праздничного пирога на подносе. - Ханхи, яте! И ты, Сань, бери".
     "Даже публикуется под псевдонимом, - заверил дядя Ру. - Публиковалась. Атха ругал её: "Выйди в свет со своим именем! Это необходимо, как ребёнку необходимо покинуть утробу: получив тумака, ты или найдёшь в себе силы встать в ряд великих поэтов, или бросишь навсегда свои недосказанности!""
     "Они напоминают японскую поэзию средних веков, - заметил дядя Кэндзи. - Недосказанность у нас ценилась. Умение поведать всем всё, не навязывая ничего никому".
     "Иными словами..." - начал Витька.
     "Ты, Витьха Тан Ан, подожди! - захохотал дядя Лёша. - Сколь я знаю свою Анну свет Хуановну, высказала она ещё не всё! Бди, Витёк, как Лев Яшин в воротах! Будет итоговый мяч!"
     Тётя Аня наклонилась к зеркальному корпусу нового универсал-помощника. Дотронулась пальцами до чёрных волос. Зачем женщины так делают? В причёске от лёгкого прикосновения ничто не меняется!.. Кудри Юрке достались отцовские. Светло-русые. Загар - мамин. Хотя... какая разница? Что она скажет?
     Саня замер.
     "Ханхи, - сказала она. - Вы тут долго и хорошо рассуждали... не ошибается, мол, тот, кто ничего не делает... а Витя всё это время хотел вас спросить: где и когда вы, о высокие разумом и умудрённые годами, в последний раз видели убитого ребёнка? Например, девочек-близнецов из горной деревни, которых раздавил танк. Они так и умерли, обняв друг друга: встали на пороге, чтобы железный зверь не ворвался в бат и не погубил парализованного дедушку. Огонь на себя - говорили в двадцатом веке. А Витя видел их месяц назад. Онха не просто ошибается. Онха делает те ошибки, которые именно сейчас ему нужны. Ошибки - Онхин модус вивенди. У кого повернётся язык сказать: это трудности роста... это бывает... это ведь как детская ветрянка?.. Вопрос задан! Уточню: танк был не Онхин. Танк нёс на себе эмблему Освободительной армии Республики Ченти. Случилось всё в Хасано. В селении Две Скалы на перевале Старая Граница, которое первым поддержало Онху. Подробности важные, советую запомнить. Кто ответит? Отвечаю я. Другим вопросом. Капитан Сухинин! Имею в виду: Сухинин-средний, Виктор Павлович! Я согласна, детские болезни цивилизации ставят Эю на грань небытия. Согласна. Теперь скажи ты: какие лекарства ты хочешь им предложить? Правильный ответ: такие, из которых, лет десять спустя, они не соорудят другую бомбу. Выводы-то эяне делают всегда самостоятельно! Неверные выводы могут следовать из верных посылок. Возможно и обратное: верный вывод из самых неверных..."
     Оттолкнув Саню, влетел разъярённый Юр:
     "Вить! Ты е де? Ас э нэ мая партнёра х шахматы!"
     "Сейчас, сейчас... - отозвался дядя Лёша. - Подожди..."
     "Бата! - взвыл именинник. - К этому бы совету пятьсот томов инструкций: как его выполнить? Я на маты перейду! Пока - в смысле шахматном! Но если ты, бата, нам Витьку не отдашь, могут быть другие смыслы! Дай дорогу, я сам уведу его! Витьха, атх та ный!"
     Алексей Иванович отступил на шаг. А отступать с его ростом и мощью надо о-о-очень осторожно. Закачалась книжная полка - имитация деревянной, "под старину". Юр сделал шаг вперёд. Хотел сделать второй.
     Но не сделал.
     "Ман-ха, - с расстановкой произнесла тётя Аня, схватывая Юркино ухо. - Не знаю, чему в клубах учат, но вот в Хасано, у людей Островов, главный урок - такой: капитан не спросил, - ты не встрял. По-эянски сказать? Скажу!"
     Пальцы у тёти Ани тонкие, но очень сильные. Саня это знал. Теоретически. Руки хирурга. Но Валькины ("под страшный-престрашный секрет") рассказы о том, что тётя Аня таскает своего единственного сына за уши... Саня им до сих пор не верил!
     "Оставь, оставь, - проговорил Алексей Иванович. - Что за резонанс с эянской ноосферой? Мы пятнадцатый год на Земле живём..."
     Юр молчал. Молчали гости.
     "Ладно, - согласилась тётя Аня разжав пальцы. - Брысь, отродье моё! Исключительно ради именин!.. А ты, Витя, слушай номер три, - досказала она, как только Юр убежал. - Вакцина и иммунитет. Согласна с тем, что ты хотел возразить. Согласна с теми, кому ты хотел возразить. Даже выскажу чудовищную мысль: каждый - каждый! - маленький ребёнок должен хотя бы один раз обжечься, пока он растёт. Обжечься, испытать удар током, провалиться в воду на глубине... Я согласна с тобой. В той мере, в какой я согласна. Ребёнок не должен ни погибнуть, ни даже серьёзно пострадать. Но если он этого всего не испытает... он никогда - повторяю: никогда - не перестанет лезть в огонь, воду и сомнительные тёмные дыры. Очень многим придётся получить за свой детской хамёж по шее. Для матери это - кинжал в сердце: бить того, кто когда-то дрыгал ножкой чуть ниже сердца. Но иначе маленькие хамы превратятся в больших хамов. Тихих ли, буйных ли, - вопрос не принципиален... Детская болезнь должна миновать стадию кризиса и перейти в стадию выработки антител. Неудобно таскать с собой аптеку. Ну а пережить свой звёздный час, час победы над собой прежним, - сие суть право и обязанность человека разумного. Какое лекарство ты хочешь предложить эянам? Вакцину? Антибиотик?"
     "Иными словами..."
     "Что ты будешь отстаивать в Совете? Программу спасения всей цивилизации - либо программу спасения отдельных детей и взрослых по отдельным критериям? Гибнет человек, - происходит трагедия. Гибнет цивилизация, - происходят миллиарды трагедий. Но Совет согласится принять только одну программу. Нужны усилия всего нашего человечества. Какую? Придётся выбирать! Санька, топай к Юру. Юр заждался".
     Как Саня был благодарен тёте Ане...
     Вечер пошёл своим чередом. Праздничный вечер на мирной, доброй, уютной Земле, где никто ни у кого не берёт мозг для экспериментов. Тётя Аня и Юр помирились. Юр дал сеанс одновременной игры. Пять партий он выиграл через минуту. На одной доске чуть не засыпался. Как многие проигрывающие стороны в земной истории, долго доказывал свою оспариваемую правоту громким спором. Конфликт разрешился. (Выяснили: Юр перепутал фигуры и случайно присвоил лихому чёрному ферзю скромные полномочия короля). Но у Сани не было желания ни петь под гитару, ни бороться, ни играть в шахматы. Вернувшись домой, он долго не мог уснуть. В уютной постели уютного земного дома было зябко. За окном шумел в оживающих апрельских деревьях ветер. Он казался холодным...
     Взрослые люди чаще всего знают, в какой стороне искать ответ, хотя, может быть, и находят его не сразу. Жизненный опыт! А дети? У детей такого опыта нет. Вернее, есть. Свой. Только свой собственный. Простой, маленький, как та часть жизни, которую они успели прожить. Со временем ещё поживут. Наживут свой опыт... коль уж от веку дети не слушаются взрослых. А те, кто погибнет в тринадцать лет? Или в три? Можно ли будет считать, что все ответы, которые цивилизация даст на старые и новые вопросы, - так уж верны? Вдруг кто-то хотел предложить другие ответы, но не успел? Не дожил до того дня, когда цивилизация догадалась спросить у него: "Как ты думаешь, парень..."
     Саня еле уснул. А утром сказал Вальке и Юру:
     "Летим на Эю! Пора заниматься главным! Одежда готова? Готова. Хорошо. Защитное поле где?"
     "Надо - значит надо, - сказал Юр. - Сделаем... - Только потом возразил: - Кто кому задачи ставит? Кто из нас командор? Ну-ну, давай! Командовать парадом, кстати, тоже надо уметь!"
     Юрка сделал поле. В Танно Хаш с уже идущими природными цепными реакциями оно работало. На Мёртвом горизонте. Включаясь, между прочим, без команды.
     Рассказать! Всё рассказать седому! Войти в светлую гостеприимную дверь. Устроиться в одном из кресел. И рассказать... найдя в своём скудном словаре хайхасские слова для объяснения... или хотя бы просто для перевода...
     Саня ещё не задал себе вопрос: на каком языке они говорили с седым раньше? А теперь он понял вдруг, что спрашивать ни у кого ничего не будет. Зачем нужны ответы на какие-либо вопросы? В носу опять щиплет. В глазах опять горячо. Плачут ли джудские мальчишки - разведчики и следопыты? Витя говорил: если из Муравья выжмешь хотя бы одну слезу, кай Ночной Орёл поседеет, как Тыен. Но Муравей не станет плакать. И другие не станут. Эриш - в том числе. По крайней мере, при других. Они - ребята покрепче. А он, Сухинин-младший...
     - Что делать? - повторил седой. - Смотря по тому, что хочешь сделать.
     - Алиса в стране чудес... - вздохнул Саня. - Оль в стране чудес, переводя на чентине!.. Как мне выйти отсюда? Ответ зависит от того, куда ты хочешь идти. Девчонка я, девчонка...
     Конь понюхал воздух. Фыркнул. Взял Саню бархатными горячими губами за нос. Саня как-то по-особому почувствовал, до чего же он (не конь, естественно) мокрый и холодный.
     "Ой, позор... Ой, влип..."
     - Для начала перестань плакать, - повторил седой.
     - Ас на... а нэ маи... - на хасхане ответил Саня. - Хотел бы... но не могу...
     - Человек может всё, - на каком-то из древних земных языков молвил джуд. - Если он знает свою силу.
     - Саньха! Санеш! Ты где? - раздалось за деревьями.
     Слёзы высохли вдруг. Ну... подсохли. Кто-то, прыгая с камня на камень, взбирается вверх по склону. Подошвы звонко щёлкают при каждом прыжке.
     Просеки-знаки вверх по склону горы синели ночным ультрамарином. Вершина Башни уже розовела. Розов был и свет, в полосе которого стоял знакомый конь. Он косился вбок. Оттуда, как бесшумный снаряд, вылетел сквозь кусты белый пёс. Вслед за ним - Муравей:
     - Саньха! Ты что делаешь?
     - Гуляю...
     - Ты что делаешь?! - повторил Тян. В этот раз - на чентине. - Знай, чей конь? Бегай от него, как от тридцать три волков! Княжеский конь вороной, похоронный конь белый, глазами красный!
     И схватил Саню за руку.
     С другой стороны выскочил Эриш:
     - Пошли скорее! Видеохроника приехала, будут суд снимать, ты долж... Слушай, Муравей! Чья это лошадь? Кто на ней ездит?
     Тян огляделся. Подошёл вплотную к Сане и Эришу. Прошипел страшным шёпотом:
     - На таком из живых ездил только он.
     - Седой? - (Саня оглянулся). - Почему вы его так боитесь?
     - Не его сам, - ответил Тян. - Его силы. Он может всё.
     Ответив, оглянулся тоже.
     А Саня подумал...
     Нет, не о коне-альбиносе. Конь исчез. Удивиться: куда? Как? Где следы? В каком месте открывалась светлая дверь? В воздухе, среди деревьев?.. А зачем удивляться? Много ли разницы, где открывалась она!
     "Думай", - вспомнилось в последний раз.
     Вспомнилось? Просто п о д у м а л о с ь! Вспоминается ведь что-либо конкретное. Реально бывшее с кем-то реальным. Но кто и когда здесь, на Эе, говорил на старинном земном языке: "Думай"?
     Эяне не знают земных языков.





     Имена, названия и понятия

     Алана - жена Атхи (Атхара-яра) из рода Ный, мать Онхи и Тэйхи.
     Алексей Иванович Гагаркин - дядя Лёша, тядя Леха, отец Юрки Гагаркина, капитан Космофлота Земли, один из первооткрывателей Эи.
     Анар-нено - дед Энара. Анар - старинное кенойтское имя. Дословно переводится как "одиночка". В переносном смысле означает то же, что не менее старинное земное "берсерк" в норвежском или в шведском языке, т. е. воин, который и один в поле (либо на корабле) воин. Чентины выговаривают первый звук "а" как "э", и в Ченти это имя преобразовалось в Энар.
     Анит-сите - учительница школы города Ино Республики Ченти, где учился Эриш.
     Анта - по специальности детский врач, по роду занятий в период описываемых событий - врач военный. Считал: первое и второе - настолько разные виды занятий, что вообще не должны сочетаться в нормальных человеческих условиях. Друг Энара, Хаси и еще некоторых с довоенного времени, а для многих - с военного. Хранитель мечей древних каев Золотого побережья, давно утративших власть.
     Анша Дане - столица государства Хасано до описываемых событий и Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти во время оных. Считается первым городом Западного побережья планеты Эя. По преданию, основана Чентой-Просветителем, хотя археологические раскопки не дали подтверждений. Незадолго до описываемых событий стал местом одного из двух первых атомных взрывов на Эе, а во время таковых - ещё одного.
     Асо - белый ястреб (чент.). Первым не нападает, но лучше не трогать. Включён в герб рода Ченты-Просветителя и в герб Республики Ченти. В Древней Ченти так же называлась избранная гвардия, а в Республике Ченти - личная гвардия гражданина президента.
     Асор (Ястребиная, чент.) = Дане (Большая Вода, хасх.) - река, на которой стоят города Ино (в верховьях) и Анша Дане (при впадении её в океан Тар).
     Атха = Атхар-яр из рода Ный, потомственный яр и потомственный кай Южных пределов Хасх Эне. Имя дословно переводится с хасхана как "Идущий первым", "Идущий вперёд". Первый светский учёный этой великой, но отсталой державы ("царь Пётр и Леонардо Да Винчи в одном лице"). Имея права на престол хал кхая Хасх Эне, уступил их Зор Танару. Друг членов экипажа и пассажиров ЭЯ 42, отец Онхи и Тэйхи. По распространённым сведениям, покончил с собой, оставив записку: "Вернуться к началу" (можно прочесть эти иероглифы и как "Идти к предкам"). Как на самом деле было... см. в тексте, хотя это, кажется, другая история.
     Атховат (идущий по ветрам, идущий по вихрям, хасх.) - так называют себя хайхасские лётчики, которые, впрочем, не объединяются - в отличие от веротолётчиков с их братством "Жгучий ветер" - в особое боевое братство (см. Ханхи).
     Ахайт! - команда "Огонь!" (хасх.)
     Ачета - см. Эчета (контийский вариант произношения).
     Бата Кош - священник культа предков в селении Сэнти Яр государства Хасано (во время описываемых событий - Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти). Потомственный яр, но старался не вспоминать об этом. Есть сведения, что какое-то время был отшельником в Пещерах молитв Северо-Восточных гор Хасано. Вообще, сведения о жизни его крайне скудны (неизвестен даже возраст).
     Бата - отец (хасх). Так же называют священников.
     Башни Тан Ан - общее название нескольких загадочных объектов на поверхности Эи (развалины каких-то циклопических сооружений, похожих на крепости, либо же просто высокие горы, но обязательно помеченные знаками Тан Ан), откуда Говорящие с Небом якобы общались со Вселенной. Как обстояло дело на самом деле... см. в тексте, хотя подробностей крайне мало и как их понимать - крайне неясно.
     Белое Кольцо - общественная организация на планете Эя в системе звезды Салар, аналогичная Обществу Красного Креста и Красного Полумесяца на Земле по уставным функциям... но не по особенностям работы (например, критериям распределения гуманитарной помощи), хотя последние в уставе Белого Кольца отнюдь не отражены.
     Бешенство силы - один из терминов легенд о сэйярах и ярах: личностное свойство наделённых силой предков - Тан Ан, которое превращало их в злых героев. С ним тесно связаны термин "сэйярский страх" и принцип "хау че" ("сила бдит").
     Билха Бешеный - тот, за кого все (кроме, пожалуй, Сани, который видел Билху один раз в течение всего нескольких минут) принимали Тэйху. Подробности его короткой жизни весьма и весьма малочисленны (см. в тексте). Фразы, которые Билха время от времени произносил до момента описываемых событий, известны все наперечёт. Таковых - ровно восемь: "Чё?" с вариантами "Ну и чё?" и "Ну а дальше чё?", "Чё уставился, как первый раз увидел?", "Джуды роскошь презирают", "Закрой хайло, дерьмом воняет", "Твои браточки в овраге падаль доедают", "Драться будем или на фонарь берёшь?" Фраз, которые он произносил во время описываемых событий - гораздо больше (причины см. в тексте). Знакомый Кота, Эриша и многих других участников описываемых событий. Причём, хотя образцовым поведением и даже особой законопослушностью не отличался, помянуть его плохим словом никто не может. По поводу его смерти мнения расходятся: одни говорят - героическая смерть, другие - смертный грех, самоубийство, третьи склоняются к выводу, что Билха вообще умирать не думал. (Но это, похоже, другая история).
     В предпоследний раз - клятвенное обещание сделать какое-нибудь нехорошее дело для какой-нибудь хорошей цели и одуматься. Звучит на всех языках Эи... как звучало когда-то на всех языках Земли.
     Валентина (Николаевна) Терёхина, Грозная Валь - участница незапланированной экспедиции с Земли на Эю.
     Ванха (Ванхар) - эянский зверёк вроде бурундука. У северных хайхасов, которые сохранили остатки тотемистических воззрений, Ванхар - одно из распространённых мужских имён. В частности, его носил капитан хотов, известный как Дальнобойщик.
     Великий Волк, кай Волк - крайне противоречивая и не вполне признанная исторической наукой Эи личность. Согласно легендам, - сын кая Великих Равнин, которого Ире-Пахарь, переселившись с побережья вверх по течению реки Дане (Асор) убил. Мать Волка стала первой женой Ире-Пахаря и матерью потомственного сэйяра капитана Энара сына Ире. Детство Волк - тогда ещё Волчонок - провёл в плену, смог бежать, добрался до Средней столицы Хасх Эне и, пылая желанием справедливой мести, обратился к пяти каям (в том числе и великому каю) за помощью. Помощи не получил и получить не мог: родной ему высокоразвитый Север был конкурентом Юга, и каи Юга радовались чужой беде как своей тактической победе, не воспринимая Ире-Пахаря как стратегически опасную фигуру. В гневе Волк убил всех пятерых и захватил верховную власть, сделавшись первым в истории Хасх Эне узурпатором. Потомственный яр (согласно легенде, по мотивам которой снят вид "Степная воля"), как и Энар сын Ире (согласно той же легенде, по другим мотивам которой снят чартара вид "Брат капитана", в контийском варианте названный: "Брат воеводы"). Совершил поход на Ченти, подверг её полному разгрому и ушёл назад в Хасх Эне только тогда, когда контийские ханды (родственники второй жены Ире-Пахаря) вынудили его к этому серьёзными ответными акциями. Онха, который сыграл роль Великого Волка в виде "Степная Воля" (в последних сериях-сказах, когда главный герой уже стал взрослым), считал его своим предком. Если бы только Онха...
     Вид - фильм (хасх.). Термин во время описываемых событий был принят во всём Западном полушарии Эи и начинал проникать в Восточное.
     Витя = Виктор Павлович Сухинин - капитан Космофлота, во время описываемых событий возглавлял экспедицию землян на планету Эя. Старший брат Сани и старший сын Павла Петровича Сухинина, одного из первооткрывателей Эи, известного также как тядя Паха.
     Гал (по-южному хал) - дословно: голова; хасх. В переносном значении - глава, главный, командир. Кстати: это - в сущности - то же, что и капитан.
     Гал кай (южное произношение: хал кхай) - великий князь, старший из пяти каев пяти сторон в Хасх Эне. Титул переходит по наследству... кроме случаев, когда он по наследству не переходит, т. е. когда престол великого кая занимает лицо, избранное на совете каев (как за несколько лет до описываемых событий Зор Танар, которому уступил престол Атхар-яр а гана Ный, имевший на него наследственное право), или - самозванец, который, убив всех пятерых и сел на престол единолично (как Волк в тридцать тысяч восемьсот девяностых годах от Воплощения истин по эянской хронологии и Онхар-яр а гана Ный в тридцать одна тысяча семисотых).
     Гар (хасх.) - и молния, и гроза (омонимы).
     Гар И Сван = Гром Среди Дня.
     Гархасы - в эянских сказках волки (как отрицательные персонажи: дословно переводится с хасхана как коногрыз), а не в сказках - и гибриды волков с одичавшими собаками (страшные звери, надо сказать, хитрые, злые, огня совершенно не боятся), и то же самое, что грисы.
     Герой Свободы - кавалер ордена "Звезда Свободы".
     Говорящие с Небом или Тан Ан... что бы о них сказать? Сказать что-либо конкретное крайне трудно. Неизвестно, были ли они вообще, а тем более - с какой планеты какой звёздной системы пришли на Эю. В момент описываемых событий существовало несколько Башен Тан Ан и огромное количество легенд, согласно которым "дети лазурного солнца и изумрудной зари" Тан Ан, Говорящие с Небом, передали своим потомкам сэйярам и ярам силу яр (хасх.) или хау (чент.). Одна из легенд упоминает: Тан Ан ушли, обещав вернуться. В связи с чем эяне приняли землян с катера ЭЯ 42 за вернувшихся предков. Когда разобрались, - возникли новые термины: старые Тан Ан (которые давно покинули Эю, оставив как следы своего на ней пребывания легенды, основы наук, гигантские постройки, наскальные надписи) и новые Тан Ан, т. е. земляне.
     Горная смола - смолистое вещество неустановленного происхождения, которое в больших количествах вывозилось из горных районов Хасано на планете Эя в системе звезды Салар. Согласно легендам, способна превратить простеца в сэйяра. Согласно реальным сведениям, - весьма коварный наркотик: бодрит, помогает справиться со сном, даёт хорошее настроение в нехорошие периоды жизни... а со временем не только разрушает психику, но и заставляет человека работать на людей папы Юнеша, которые её распространяют. Есть сведения: горная смола вызывает драконью лихорадку (местное название лучевой болезни).
     Горный щит - уникальное явление, зафиксированное на планете Эя в системе звезды Салар, причём - только в горах Северо-Востока на территории Хасано (в момент описываемых событий - Автономной провинции Северо-Восток). Собственно говоря, ноосфера - сфера разума, которую открыл и описал на земле ХХ века Вернадский, - существует на всех планетах, которые населены разумными живыми существами, как бы сливая индивидуальные умы в общий планетный. Но в указанном регионе Эи коллективный разум благонамеренных разумных людей, живущих там, удивительным и весьма активным образом заставляет людей неблагонамеренных и неразумных "поневоле вести себя хорошо". Те, кто там продолжает вести себя плохо, подвергаются множеству неприятностей: сначала мелких (вроде внезапного поноса в танке), а если не одумаются, - и крупных. Объясняют сие всяк по-своему. Например, Тьма Перед Зарёй сказала танкисту Освободительной армии: "Создатель может сказать тебе так, что услышишь даже ты". И с танкистом приключилось то, что указано в скобках чуть выше. Но это - не совсем верно и не может служить примером для подражания. А как оно на самом деле объясняется, - только создатель и знает.
     Горцы = джуды - этнографическая группа северных хайхасов, сохранившая большинство древних обычаев и древний традиционный уклад хайхасской культуры (горного её варианта). Населяют внутренние районы Полуострова Хасано (= Автономная провинция Северо-Восток Республики Ченти). Язык - хасхан. Считаются весьма воинственными, хотя на самом деле всё скорее наоборот. Основные занятия: скотоводство на горных пастбищах, домашнее ремесло; не основные - обслуживание туристов и грабежи последних (незадолго до начала описываемых событий первое часто совмещалось со вторым, хотя почему - это уже другая история, как и история знакомства Онхи с Энаром, Сэтхой, Сэтхиным отцом, тядей Пахой и Витей.
     Грисы (чент, дословно - серые, серый цвет; но, прежде чем так стали называть грисов, так называли крыс) = гархасы (хасх., дословно - коногрызы) = "серые" = туземная оккупационная полиция на территориях, захваченных вечной державой Хасх Эне. Чем отличались вообще (и в частности - чем отличались от тех, кого им поручалось охранять), - см. в тексте.
     Грозная Валь = Валентина (Николаевна) Терёхина.
     Гром Среди Дня - один из сыновей Ночного Орла, то есть ханх очень славного рода. Что не помешало ему, бедолаге, спиться задолго до описываемых событий - на деньги, которые ему платили туристы, охочие до романтики. Всем было приятно выпить с настоящим яром! Хотя яром Гром Среди Дня не был, тем более настоящим, а являлся - говоря по-земному - энергетическим вампиром. Очень удачливым. Ещё бы: высасывать яр у настоящего яра - своего родного отца!.. Эриш однажды назвал его: Гром Среди Ясного Неба. Случайно. Но был прав.
     Дальнобойщик - водитель грузовика, перевозящего грузы на дальние расстояния. В момент описываемых событий это прозвище носил капитан хотов по имени Ванхар, друг Энара, Хаси, Анты, Вити и многих других участников событий (как эян, так и землян).
     Данеш ("Уанданчик", "Столичный") - Дане Сар, гвардии сержант, первый командир Энара, который рекомендовал его на офицерские курсы. Отношения с Энаром - крайне сложные при полном и искреннем желании Данеша наладить их. Бешенство силы, что скажешь... Ещё одно прозвище - Мрачный. В момент описываемых событий оно почти не соответствовало действительности.
     Дал яр (сделанная сила, хасх., хотя вполне может быть, что не только хасх.) - такое название дали на Эе защитному полю Юркиного изготовления.
     Джуды = горцы.
     Доктор Ванеш (точнее, Ванес, поскольку был родом из Конти) - детский врач в городе Ино Республики Ченти. Его младший сын известен как Ханеш-Стрелок и как Ценха.
     Драконья лихорадка - эянское название лучевой болезни. См. также горная смола.
     Делан н а гара! = Руки вверх! (хасх.)
     Дядя Леша = тядя Леха (хасх.) = Лехан или Лефан (для узкого круга) = Алексей Иванович Гагаркин.
     Дядя Паша = тядя Паха.
     Дядя Руслан = Руслан Владимирович Годун = тядя Ру - навигатор Космофлота, один из землян, случайно попавших на Эю на катере ЭЯ 42.
     Дядя Тонеш - подполковник Освободительной Армии Республики Ченти, командир военного турбоплана-ракетоносца, отец Яськи (Алеша), Герой Свободы. "Звезду Свободы" получил в молодости за смелый побег из замка Уры.
     Завет (Заветы) Тан Ан - древняя рукопись, приписываемая Святому Онхе, с изложением суждений и сведений, которыми якобы щедро делились Тан Ан - Говорящие с Небом во время своего древнего пребывания на Эе. Запутанный, тёмный, имеющий мало практического смысла текст. Отсюда - стихи, заучиваемые школьниками в Республике Ченти: "Мы - поколение, рождённое свободным, мы рождены, чтобы легенду сделать былью. "Завет Тан Ан" для нас - не просто книга с пылью, мы прочитаем между строк слова Вселенной". Хотя, например, Юрка Гагаркин считал, что для яров это - учебник по всем предметам, от физкультуры до физики, включая философию. Как сказать, как сказать... Вот выдержки из "Заветов". "Вижу и говорю всем: хау - причина и основа всего, причина и основа себя самой, ибо она - все и все - она. Хау возвеличивает великих и уничтожает ничтожных. Хау пребывает в вечном неостановимом движении. Хау переходит от предков к потомкам и от потомков к предкам, от родителей к детям и от детей к родителям, от ушедших к оставшимся и от оставшихся к ушедшим, от слабых к сильным и от сильных к слабым, от рабов к хозяевам и от хозяев к рабам, от побежденных к победителям и от победителей к побежденным, от друга переходит к другу, от обиженных переходит к мстителям"; "Ч человек грядущего растёт среди людей сего дня. Будущее рождается среди былого и, не сразу оное сменяя, живёт среди него. Ты спросишь теперь: отчего старое не в силах помешать новому? Отчего, сказать больше, старое не в силах убить новое?.." Наконец: "Слово бывает лживо, поступок всегда правдив, человек делает только то, что он делает, поступки - слова силы". Хотя - сами понимаете - все истины относительны.
     Законы Просветителя: все люди свободны, и каждый из них да ответит сам за себя перед создателем, совестью и другими людьми; всё, что ты даёшь другому, да будешь готов принять сам; поднятый меч обращён против неба, опущенный меч обращён против бездны.
     Замок Танно - крепость близ Анши Дане, основанная, по преданию, Чентой-Просветителем в день высадки с корабля. Незадолго до описываемых событий - резиденция Онхи. В момент описываемых событий разгромлена повстанцами (среди которых был Данеш).
     Замок Уры - за пятнадцать лет до описываемых событий был одной из политических тюрем в Ченти, а к моменту описываемых событий превратился в одну из развалившихся башен так называемых Руин на территории Ино.
     Звезда Свободы - орден, которым награждались особо отличившиеся бойцы за независимость Ченти от империи Конти. Давал много прав и привилегий. Хотя... говорили, что в своё время его вешали всем подряд за что угодно. Кавалерами Звезды Свободы были Энар, отец и дед Энара и Эриша, дядя Тонеш, в ходе описываемых событий её удостоились Эриш и Саня Судите сами, за что угодно или всё-таки за дело...
     Знаки Тан Ан (звезда, лошадь, меч остриём вниз, рука с растопыренными пальцами) - огромные знаки, выбитые на обрыве возле Сэнти Яра и в Руинах возле Ино. Приписываются Говорящим с Небом.
     Зор Танар - до описываемых событий гал кай Хасх Эне. Имя дословно обозначает: Взгляд с Небес (хасх.). Смещён и, возможно, убит Онхой в ходе военного переворота.
     Ин Нахат (Летящий Нож) - старший сын Ленивого Медведя, ханх и потомственный яр.
     Ини (Инитарауни) - друг Ценхи, Тяна, Сани, Эриша, затем - Тэйхи, единственный человек на Эе, который знал о хау (яре) больше, чем даже кай (кхай) Ныйхау (но пока меньше, чем Манха, Саня и особенно некоторые из членов экспедиции, которой руководил Витя). Подданный Тэ Ра. Во время описываемых событий находился в Хасано, а затем в Ченти (причины и подробности см. в тексте).
     Ини - эянская птичка, похожая на воробья.
     Ино - город в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар. Основан сыном Ченты-Просветителя Ире-Пахарем. Был второй (после Анши Дане) столицей Ченти. В момент описываемых событий являлся центром провинции и носил неофициальное название - столица Великих равнин. Крупный центр промышленности (в том числе сахарной) и местонахождение Института природопознания имени гражданина президента). В Ино произошёл один из первых атомных взрывов, известных на планете Эя.
     Инха - по национальности хайхас, по призванию механик. Род занятий до описываемых событий - пилот "Хошт вата". Первый пилот-вертолётчик в вооруженных силах укрепрайона Северо-Восток.
     Ире-Пахарь сын Ченты-Просветителя - второй кай из династии Ченты, отец Энара и Эре. Пахарем не был по причине слабого здоровья, но явился, пожалуй, единственным настоящим каем в династии.
     Иреш = Ире сын Дэне Анер, брат Ольки (Олит), человек (ну, то есть эянин), наделённый множеством самых противоречивых дарований, художественных и человеческих. Так у него жизнь сложилась... Если бы он родился на Земле тридцатого века, он мог стать гораздо лучше. Хотя в целом... плохим человеком (в смысле - эянином) его не назовёшь. Все люди хорошие. Правда, некоторые из них время от времени поступают странно. Но и после этого они - хорошие. Надо уметь прощать. Это - завет Тан Ан (потомком которых Иреш, вопреки мнению многих своих друзей, не являлся) и мнение Ханеша-Стрелка (хотя Иреш узнал об этом гораздо позже всех других).
     Конти, Империя Конти - государство в восточном полушарии Эи в системе звезды Салар, абсолютная монархия, возглавляемая хандмаром. Историки-земляне сравнивали её с Римской империей, дожившей до двадцатого века, хотя это весьма дискуссионно. Жителей называют контишами (в Конти это - вполне официальный термин, произносимый как контис). Язык - контине - многим кажется похожим на многие земные языки романской группы. Случайность. Письменность - контина на основе алфавита из более чем сорока (старая контина) или двадцати пяти букв (новая контина), которая принята также в Хасано.
     Кай (южные хайхасы произносят: кхай) - князь, условно-наследный правитель в Хасх Эне, Древней Ченти и Хасано.
     Капитан - дословно: глава (чент.) или воевода (конт.). Так же называли руководителей восстания против контийцев в контийской колонии Ченти, главарей банд в Республике Ченти, руководителей восстания против сите президента в Хасано. Отсюда - некоторая путаница. Тем более, что и в Освободительной армии Ченти есть воинское звание "капитан".
     Кено (Тайат Кено) - государство в восточном полушарии Эи в системе звезды Салар, конституционная монархия во главе с таем (которого земляне по аналоги называют королём - в отличие от хандмара, которого по аналогии называют императором). Родина старого Анара. То-то и фамилия у него - Кeнер! Так называют жителей Кено. Язык - кенойте - схож с контине. И с чентине (ну ещё бы!) Письменность - контина.
     ;онтиш (контиец) - подданный Конти. В Конти - официальный термин (произносимый как контис), в Ченти - кличка, столь же обидная, как и цeнха, например. Хотя один из участников описываемых событий носил кличку "Контиш" с гордостью.
     Кот - весьма загадочная и противоречивая личность. Профессия - вор. Состоял в учении у папы Эчеты. Подробности туманны. Говорил, что живёт везде и всегда готов помочь друзьям по мере своих сил, если те смогут найти его. Отношения с Тыеном - неплохие, с Билхой Бешеным - сначала дружеские, затем очень скверные, причём, говорили осведомлённые люди, - по вине самого Кота, который бросил Билху во время очередного побега из Танно Хаш. Впрочем, подробности столь же туманны (см. в тексте, хотя почти нечего смотреть: это - другая история, которая случилась до описываемых событий).
     Кош - эянский тигр, точнее сказать - горный подвид эянского тигра-онхара, не имеющий полос.
     Кугум - эянский сахарный тростник и каша из отходов оного с добавлением тыквы, зелени, изюма, мяса (буде таковое имеется). Национальное блюдо Ченти... за неимением всех прочих блюд, как говорили в самой Ченти; во всяком случае, оно вкуснее пайкового хлеба с кабачками.
     Лани-нено - жена Анара Кенера, мать Аре, бабушка Энара и Эриша.
     Летучка - маленькая летающая эянская ящерица.
     Линялый - кличка, которую чентины дали хайхасам за их светлые волосы (в ответ на кличку "ценха" либо по своей инициативе - история умалчивает).
     Мальчики в плавках - общее название детей, которые, практически не посещая школы (и, понятное дело, не работая: законодательство таки!), до взрослых лет жили круглый год на пляжах Анши Дане в Хасано, давая маленькие представления для туристов (по желанию) и по-мелкой воруя у всех подряд. Правда, в отличие от земных хиппи, которые были вполне законопослушны и пацифистичны, многие мальчики в плавках стали гархасами. Крайности смыкаются не только на Земле... К слову говоря, были и девочки в плавках. Ну, в купальниках.
     Манха (настоящее имя неизвестно) - один из крупнейших (на момент описываемых событий) теоретик и практик в области хау на планете Эя в системе звезды Салар. К сожалению, в Ченти и в Хасано (тьфу ты, то есть - в Автономной провинции Северо-Восток) известен не только (даже не столько) этим. Помощник хал кхая Ныйхау и враг многих нормальных эян и людей); признан не мира и кончил весьма печально, хотя, может быть, заслуживал лучшего (подробности см. в тексте).
     Манхи - мальчишки-подростки, дословно - "мелкие", т. е. пока отличаются от мужчин ростом и размерами, но уже ни разу не малыши. Перешло из хасхана в другие языки - например, в чентине. В одном конкретном случае было использовано как имя собственное.
     Мастер знаний кай Южных пределов Хасх Эне Атхар-яр, Идущий вперёд из рода Ный - см. Атха.
     Морской Дракон - капитан хотов, глава рода Морского Дракона на Островах. Основная гражданская специальность - вор в законе, основная военно-учётная - морской диверсант, призвание - рыбак всей душой. Личность сложная, но в целом положительная, а главное - не очень старая. Чтобы измениться со временем. Считал себя потомственным яром, но таковым не являлся.
     Муравей - см. Тян.
     Нано - дедушка (чент. и хасх.).
     Не мира - вне людей (хасх.). Преступник, изгнанный из общества. По-старинному по-земному - нелюдь.
     Нено - бабушка (чент. и хасх.).
     Ночной Орёл (см. также Унеса) - кай Северо-Восточных гор, отец Тьмы Перед Зарёй, Ленивого Медведя, Грома Среди Дня, Пёстрого Сокола, Росинки и Муравья. Потомственный яр в неизвестно каком поколении. Родители неизвестны, возраст - тоже. Тесть Энара.
     Ночной орёл (унх) - эянский филин, имеющий размеры тела, как у взрослого мужчины (размах крыльев - соответствующий). За отсутствием овец легко и непринуждённо переходит к охоте на волков. Похоже, ему вообще всё равно. Ночной хищник. На день прячется в пещерах (посетители так называемых "пещер хау" наблюдали там множество унхов, сие отражено в чартара виде "Тэйхар-богатырь"). Нападает на людей, хотя в отожравшемся состоянии - игрив и даже с юмором. Обладает некоторыми способностями к имитации человеческой речи, к копированию человеческих обычаев (любит показывать язык, что не очень хорошо, и с удовольствием играет в футбол, что можно только приветствовать). Есть мнение: унхами назывались также существа с планеты, на которой до перелёта на Эю жили Тан Ан - Говорящие с Небом, но там у них унх - скорее какой-то крылатый динозавр с одним глазом, нежели птица. Хотя... много ли выводов можно сделать из одной случайно уцелевшей стереофотографии?
     Ныйхау = Онхар, Онха = кхай - волею великого вождя хайхасов Зор Танара (официально) и некоторых других деятелей (неофициально) кай (кхай по-южному). Член боевого братства "Чёрные молнии" (см. Ханхи). Учёный, политик и негодяй одновременно (все три ипостаси доведены до крайних степеней). По решению традиционного суда горцев - не мира. Судебное разбирательство по его делу, проводившееся в соответствии с законами Республики Ченти, прекращено в связи со смертью обвиняемого. (Причины и подробности см. в тексте).
     Обряд Трёх Барабанов - концентрация воли с помощью музыки и боевых танцев. Во всяком случае, так пытались объяснить это впечатляющее действо без ярско-сэйярской мистики Анта, Хаси, Контиш и другие. По-другому объясняли всё бата Кош и Саня (подробности см. в тексте).
     Океан Тар - вполне обыкновенный и даже не очень широкий океан на планете Эя в системе звезды Салар, который приобрёл некое особое значение с тех пор, как его пересёк вместе со своими сподвижниками Чента-Просветитель.
     Олит - сестра Иреша.
     Онхар (хасх.) - эянский тигр. Дословно: тот, кто прыгает через преграды.
     Онхар, Онха - одно из самых распространённых мужских имён в Хасх Эне и Хасано. В древности его носил Святой Онха, якобы один из Говорящих с Небом, а во время описываемых событий - Онхар-яр а ган Ный.
     Освободительная Армия - название вооружённых сил повстанцев во время борьбы колонии Ченти против власти хандмара Контийского за пятнадцать лет до описываемых событий и вооружённых сил Республики Ченти во время оных. Не признано устаревшим, хотя и потеряло первоначальный смысл.
     Острова - часть Хасано (в момент описываемых событий - Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти) на планете Эя в системе звезды Салар. Почему так называются и чем отличаются от материковой части провинции, - ясно из названия. Населены хайхасами-рыбаками из рода Морского Дракона.
     Отец Сергий - священник, в прошлом помощник капитана звездолёта. Очень хороший человек. Хотя Юрка, например, его активнейше избегает. С Тыеном не встречался никогда в жизни, но тоже часто говорит: "Думай" или "Ну подумай ещё". Совпадение.
     Палида (линялый, выгоревший - чент.) - презрительная кличка, которую дали хайхасам в Ченти времён Ире-Пахаря. Устарело.
     Папа Эчета - один из двух (наряду с папой Юнешем) отцов чентинской мафии. Расстрелян по приговору суда Республики Ченти незадолго до описываемых событий. Считалось, что он тоже являлся потомственным сэйяром. Отец Эчеты.
     Папаша Эре - см. Президент.
     Пасада (дословно, как ни парадоксально сие звучит, - убежище либо приют, чент.) - земельное владение сэйяра в Ченти на планете Эя в системе звезды Салар до Свободы. Земляне сравнивали пасады с древними земными фазиендами. Что верно, то верно: порядки там царили ешё те... и они весьма правдоподобно, хотя и не весьма объективно изображены в многосерийном виде студии "Цвет Зор" "Степная воля". Почему не весьма объективно? Большинство пасад специализировалось на выращивании сахарного тростника кугума и для уборки последнего нанимало на месяц-два в году эчетаров, которые тоже представляли собою ещё то общественное явление (полукрепостные-полубандиты, которые становились первыми месяца на два в году и превращались во вторых на остальные десять месяцев, окончив уборку урожая, - какова смесь?)... Стоит ли удивляться, что после Свободы, лет за пятнадцать до описываемых событий, весь этот конгломерат был разом отменён одним-единственным декретом президента Республики Ченти! Сэйяры ответили на декрет "бунтом белых перчаток". Эчетары никак не ответили. Просто самоликвидировались как сословие: часть их ушла на условиях постоянной круглогодичной занятости в преступный мир (продолжая и там носить гордое имя: эчетары), часть пошла на работу (имеется в виду: тоже на условиях полного рабочего года и рабочего дня), часть эмигрировала, часть (хорошо, что совсем незначительная) просто вымерла с голоду, поскольку просить милостыню - когда сие ещё разрешалось законами Республики Ченти - полагала ниже своего достоинства.
     Пёстрый Сокол - молодой ханх из рода Ночного Орла, капитан мальчишек в Сэнти Яре. Пока не яр. Но - как знать, как знать, время-то идёт...
     Пещеры Молитв, Пещеры Вечных молитв - горный монастырь, куда удаляются яры и сэйяры, которые решили не применять свой яр (хау). Находятся на территории Полуострова Хасано в Северо-Восточных горах.
     Полуостров - материковая часть Хасано (в момент описываемых событий - Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти на планете Эя в системе звезды Салар. Чем отличается от Островов, - ясно из названия.
     Последний Странствующий Сэйяр - герой контийского чартара вида, в котором собраны (и осмеяны... не без основания, впрочем) важнейшие позиции легенд о сэйярах Ченти.
     Президент - глава исполнительной власти и верховный главнокомандующий согласно конституции Республики Ченти. Выборный пост. В момент описываемых событий его занимал человек (в смысле, эянин), который не прошёл процедуру выборов: президентом назван на митинге в честь победы над контийцами. О нём известно мало, хотя знают его (да и как иначе!) все от мала до велика. Разве только: имя его - Эре, в просторечии - папаша Эре (хотя говорящий так рискует загреметь в полицию) или сите президент (более безопасно), служил лейтенантом в контийской колониальной армии, был капитаном (главой) повстанцев и создателем Освободительной Армии Ченти, а стал диктатором. Сам не зная, как и почему. Мы это - честно говорим: сам не зная! И очень хотел разобраться, почему.
     Проклятие Ченты - слова "О, ленивые разумом и праздные душой! Сила ваша, которой вы не знаете, оборачивается ничтожеством вашим, и быть тому, покуда не явится человек с чистыми руками и чистой душой, руки его будут слабее, чем у вас, но душа - сильнее, узрев его, вы узрите свой путь, только тогда падёт проклятие", которые, согласно легенде, сказал Просветитель сыну своему Ире и которые, согласно реальным сведениям, вскоре обернулись гибелью наследников, потерей независимости, другими бедами, каковые осложнили судьбу Ченти на восемь веков. Иные горячие головы из числа эян (да и землян тоже) думали, что избавление от проклятия связано с появлением Сани на Эе. Хотя... кто уж так совершенно не считал, так - сам Саня! Тем более, что все со временем убедились: проклятие (если оно и было) само собою пало ещё до появления Сани на Эе. Вот и верь после этого в проклятия... Благо что судьбы-то нет! Есть божья воля. И свобода воли, которая дана человеку. Но об этом лучше спросить у отца Сергия.
     Простецы - простые эяне, не отмеченные родством с предками - Тан Ан и не имеющие сэйярских задатков. Согласно легендам, сэйяр всегда похож на кого-нибудь из простецов, но горе простецу, который назовётся сэйяром! Истинный наследник Тан Ан, явившись, обличит дерзкого! И скажите спасибо, если только обличит...
     Псы - одно из боевых братств в Хасх Эне. О себе они говорят, что их братство создано для охраны, обороны и использования всего того, что захватили "Тигры", "Медведи", "Волки" и другие братства, которым некогда заниматься рутинной тыловой работой в ущерб активным боевым действиям. Многие презирают "Псов". Хотя, например, Энар Кенер чётко знал: они - самые опасные из числа военных авантюристов, высадившихся в Хасано, и сами "Тигры", "Медведи", "Волки", даже "Чёрные молнии" со временем (увы, гораздо позже, чем надо бы) поймут это. Так, в принципе, и было. Всегда. И везде. Не только на Эе. Но это - другая история, которая началась гораздо позже описываемых событий.
     Рат (хасх.) - крестьянин, пахарь, а также - рядовой солдат в вооружённых силах Хасх Эне и условно-добровольный (во всяком случае - находившийся в лучшем положении, чем остальные, кто "ещё по приговору") работник в Танно Хаше.
     Рисовка - см. чартара вид.
     Руб (хасх.) - отсек, комната. Употребляется в словосочетаниях: а руб диск (директория на диске компьютера), а руб хумдал или хумдал руб (компьютерный отсек), а хум руб (кабинет или лаборатория, дословно - комната ума, умственных занятий) и т. д.
     Руины - необитаемые развалины в центре Ино. Часть Руин использовалась как тюрьма (замок Уры), часть - как оборонительное сооружение (стена замка Ире-Пахаря). Для чего созданы Руины, когда ещё не были Руинами? Трудно сказать. Хотя о том, что они - ничто иное как развалины Башни Говорящих с Небом, говорят все, кому не лень. Объект туризма.
     Салар - звезда солнечного типа в спиральном рукаве нашей Галактики. Имеет несколько планет. На одной из них - Эе - происходят описываемые события.
     Саня = Санеш = Саньха = Александр Павлович Сухинин - младший сын одного из первооткрывателей Эи Павла Петровича Сухинина (дяди Паши, тяди Пахи), младший брат капитана Космофлота Виктора Павловича Сухинина. Третий участник незапланированной экспедиции на Эю во главе с Юром Гагаркиным. Герой Свободы (звание, принятое в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар).
     Сатар - буря (хасх.). Название первого реактивного самолёта, созданного на планете Эя в системе звезды Салар.
     Свати вид (световое изображение, хасх.) - фотография.
     Свобода - провозглашение независимости Ченти от Конти. Явление выдающееся, но последствия его весьма неоднозначны и сложны. Дата провозглашения независимости служит своего рода хронологическим рубежом: "до Свободы", "после Свободы".
     Святой Онха - странник-монах, которого весьма чтили в древней Хасх Эне, примерно за восемьсот лет до описываемых событий. Одни считали, что он происходил из Говорящих с Небом, обладал выдающимися способностями, телесными и интеллектуальными, которые передались его потомкам - так называемым ярам, что он даже привёл хайхасов из некоей погибающей прародины через океан Тар на новое вольное место по волшебному удлиняющемуся мосту, дал им знание и письменность чараяр, другие полагали, что он - просто блаженный, который (в основном безрезультатно: есть сказание о том, как враги из знатных семейств хотели подвергнуть Святого Онху казни под названием чат вартам - разорвать надвое, привязав его за руки к осям повозок) пытался учить добру простых людей, особенно - детей, которых он очень любил. Легенда приписывает Святому Онхе слова: "Все дети - мои дети". Впрочем, те же слова приписываются и Ченте-Просветителю. А может, и не просто приписываются? (Подробности см. в тексте). Неизвестно, создал ли он собственную семью, т. е. мог ли иметь потомков, тем паче яров. Опять же согласно легенде, он однажды спас от смерти хайхасскую женщину, назвав её своей женой, первые яры родились и от этого союза. Ему посвящён храм в Хэдо, столице Хасх Эне. Можно было бы сказать: всё это - простые выдумки... если бы незадолго до описываемых событий в храме Святого Онхи в Хэдо не обнаружился портрет человека в одежде вроде скафандра, со множеством детей на плечах и на расставленных в сторону руках и с иероглифами архаичного начертания над головой: "Все вы - мои дети". Завет (Заветы) Говорящих с Небом (Тан Ан) - документ, зафиксированный на пергаменте архаичным чараяром и приписываемый Святому Онхе, - тоже существовал, и в момент описываемых событий ни у кого из эян не было сомнений в подлинности оного.
     Серв спирита (чент.), ханхай дун (хасхан), холопский дух (древнерусск.) - примерно равноправные термины для обозначения опасного социального недуга. Человек, одержимый этим недугом, боится воевать против врагов, но зато против своих воюет очень последовательно, изобретательно и жестоко, клевещет на всех и вся и ни с кем не желает дружить. Два проявления - армейская дедовщина (как на Земле двадцатого века) и кухонные разговоры о политике. Практически не лечится, хотя Энар её лечил за один сеанс. Заболевшие нуждаются в строгом карантине и последующем наблюдении в условиях гражданской жизни, чтобы больше никого не уничтожали, не создавали криминогенную обстановку и не морочили головы ни себе, ни людям. Служить где-либо, где делается какое-либо важное ответственное дело, - не должны и не способны.
     Серые, серые мальчишки - см. гархасы и грисы.
     Сила бдит - см. хау че.
     Сите - гражданин (чент.).
     Солдатская болезнь - недуг, широко распространённый среди женщин и девочек с определёнными наклонностями на планете Эя в системе звезды Салар. Начинается, как чесотка, кончается хуже, чем сифилис. Считается опасным. Больных солдатской болезнью освобождают, например, от выездов в труддесант вместе с Сотнями добрых дел. Оттого многие мечтают ею заболеть, всерьёз говоря, что с нею можно, дожив до ста лет, умереть в добром здравии. Хотя информация, мягко говоря, не проверена.
     Сорок четыре оборота - крепкий спиртной напиток, весьма распространённый на планете Эя в системе жёлтой звезды Салар. Несмотря на свою распространённость, к употреблению не рекомендуется.
     Сотня добрых дел - отряд из ста школьников в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар для добровольного выполнения многих не слишком трудных общественно полезных функций (уборка улиц, уход за цветами, помощь старикам, игры с малышами, доставка телеграмм и писем и т. п.), которые к моменту описываемых событий были практически полностью подменены одной, а именно: условно-добровольными трудовыми десантами городских школьников на обязательные сельхозработы (вместо сельских жителей, которым почему-то пришлось срочно заняться не уборкой чудом уцелевшего урожая в неурожайный год, а строительством дорог и тоннелей). К моменту описываемых событий явление заменялось другим, которое все называли без условностей, т. е. без вранья: труддесант по приговору.
     "Степная воля" - сериал студии "Цвет Зор" в Хасх Эне. Сюжет - эпизоды из детства и юности гал кая Великого Волка (см.) согласно разным версиям разных легенд об этой в самом деле полулегендарной личности. Оценивается различно: от "мыльная опера" до "классика". Сэтха сыграл в нём главную роль, а Онха - эпизодическую (та и та оценены кинопризами, аналогичным земному "Оскару").
     Схас - железо (хасх.). В Танно Хаше (а в старину - во всей Ченти) так назывались и некоторые печально известные изделия из этого металла.
     Схасзор (железный глаз, хасх.) - кинопроектор для фильмов на пластиковой ленте с перфорацией. Не устарело только по ту сторону океана Тар (хотя там называется иначе - в разных странах по-разному). По эту сторону океана Тар применяется крайне редко.
     Схаслат - вертолёт, дословно: железная стрекоза (хасх.).
     Сэйяр (чент., восходит к хасхану) - избранный воин, наделенный силой хау. То же, что и яр. Иногда настоящий сэйяр знать не знает, кто он есть (хотя чаще бывает наоборот). Многие считали сэйяров (и яров) потомками Тан Ан. Что думали об этом сами сэйяры, а особенно сами Тан Ан, - см. в тексте, хотя подобные мнения вслух высказывались редко. Накануне Свободы выродились в обыкновенных плантаторов. Сословие сэйяров отменено указом президента, на что ответом был сэйярский "Бунт белых перчаток", случившийся в день второй годовщины провозглашения Свободы, после которого почти все сэйяры эмигрировали через Хасх Эне и Хасано в Конти, Кено, Тэ Ра и другие страны Восточного полушария Эи.
     Сэйярский страх - безотчётный и труднопреодолимый подсознательный страх, понимаемый в философии хау как проявление принципа "хау че": "ключи от твоей силы - всегда в чужих руках", если кому-то дана сила, кому-то дано и средство контроля над ней. В легендах приводятся различные примеры: кому-то из сэйяров нельзя было спать в комнате с часами, кому-то - прикасаться к женщине, чьё имя - как у его родной матери, кому-то - входить в дом отца после зари либо, вообще, по истечении какого-то часа. Последний Странствующий Яр - герой одноименного мультфильма - боялся тараканов. Иногда сие понималось серьезно, иногда - как шутка. Однако, если серьезно, то - если яр отваживался преодолеть подобный страх, он обретал величайшую силу. Таких за всю историю Эи было несколько человек.
     Сэнта - орёл (хасх.). Так же назвали Энара. (Причины и обстоятельства см. в тексте). К моменту описываемых событий Энар с ними уже не спорил.
     Сэнти Яр (Гора, На Которой Есть Гнездо Орла, хасх.) - горное селение в Хасано (тьфу ты, Автономной провинции Северо-Восток, потому что на момент описываемых событий оная ещё называлась так, выборы её президента ещё не состоялись). Знаменито маленьким храмом, где, по преданию, находилась надмогильная статуя Ченты-Просветителя, к которой были прикреплены венец (по преданию же - его собственный княжеский венец, хотя Просветитель не был князем в полном смысле слова), меч, свиток с законами (составление которых приписывается ему же). Почему находилась, а не находится, - см. в тексте. Во время описываемых событий Сэнти Яр был центром укреплённого района Северо-Восток.
     Сэтха (дословно: Седой, хасх.) - исполнитель главной роли в сериале "Степная воля", лауреат киноприза, аналогичного земному "Оскару". На момент описываемых событий в кино не снимался, поскольку в Танно Хаше таковое не снимают. (Подробности см. в тексте, в том числе - о степени его знакомства с Онхой и вообще с родом Ный).
     Та е - то есть (хасх.).
     Тай Тайхат = Ленивый Медведь, ханх и потомственный яр, старший сын Ночного Орла. Друг многих действующих лиц. Враг - только для тех, кто приложит все возможные и невозможные старания, чтобы с ним поссориться.
     Тай - правитель Кено. Земляне переводят: король. Сходство со словом тай (ленивый; хасх) - случайность.
     Тайхат - эянский медведь. От земного почти не отличается. В том числе неверны сведения об его неловкости. Захочет - успеет и достанет. Хотя соображает, конечно, медленнее, чем кош.
     Танно Хаш, Голая Гора (хасх.) - потухший вулкан возле Анши Дане. Упомянут в легенде о Тэйхаре-богатыре. Во время описываемых событий был широко и печально известен благодаря деяниям кхая Ныйхау и Манхи. Ценха и Тэйха, а затем Энар (конечно, не они одни) позаботились, чтобы этому настал конец. Позже данное географическое (эяграфическое) название упоминалась в совершенно другом смысле, но это - уже другая история.
     Тватцатый векх - всё, что связано с двадцатым веком Земли: фразы из фильмов и книг, песни, стихи, поговорки (причём - не только для эян, которые интересовались прошлым Земли, сравнивая его со совей повседневностью, но для землян - ещё и как бы ещё не в большей степени!)
     Теродимас - вертолёт, дословно: железная стрекоза (чент.).
     Теханы (дословно: беглые; хасх.) - беглецы с сэйярских плантаций, которые ушли из Ченти в Хасано или Хасх Эне и поселились там, либо же потомки от их браков с хайхасскими женщинами; в момент описываемых событий широко использовалось, особенно во втором смысле, но по сути устарело. К началу описываемых событий составляли большинство в Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти. Занимались морским промыслом, сельским хозяйством, торговлей - в том числе "челночной" - и некоторыми другими отраслями экономики.
     Туасин, Утренняя Роса На Цветке, Росинка - младшая дочь Ночного Орла, старшая сестра Тяна и жена Энара.
     Турбоплан - на планете Эя в системе звезды Салар то же, что и самолёт на Земле. Во время описываемых событий наряду с винтовыми и турбовинтовыми турбопланами появились реактивные.
     Тхат - почему (хасх.).
     Тыен, от ты е эн (южное произношение) или ты ен (северное) - это он. Так говорили все, кто хоть раз видел его вблизи. Так называли его, не желая произносить вслух истинное имя. Горцы считали Тыена колдуном, который прожил тысячу лет, оставшись молодым, и может всё, Витя - своим коллегой, который проработал на Эе тысячу лет и может очень многое. Все ошибались. Во всём, кроме возраста. Сам Тыен о себе почти ничего не рассказывал и на все вопросы отвечал: "Думай".
     Тьма Перед Зарёй - старшая дочь Ночного Орла, единственная гана яр (женщина-яр) во всём его роде и, может быть, на всём полуострове Хасано.
     Тэ (сев. хасх.), тхэ (южн. хасх.) - да.
     Тэ Ра - государство на планете Эя в системе звезды Салар, одно из самых древних там. Придерживается политики нейтралитета. Знаменито своей древней культурой и своей высокоразвитой наукой. Ему бы ещё и политическую систему, развитую в той же степени... Язык тэский - один из древнейших на Эе.
     Тэйха, Ныйхау-младший, Тэйхар сан а Атхар яр а гана Ный, Тэйхар сын Атхара яра из рода Ный, Тэйхар-ханх, Тэйхар-богатырь, зам Ценхи по рукопашной и некоторым другим деликатным вопросам (для мальчишек из Танно Хаша) - младший сын Атхара яра из рода Ный. Потомственный яр. На своего старшего брата Онху похож мало, на Тэйхара-богатыря из Онхиного мультфильма - почти во всех отношениях (подробности и причины см. в тексте). Сам себя богатырём не считал.
     Тэйхар (хасх., сев. диал. - тайхат) - медведь, дословно - тот, кто ломает преграды. Одно из распространённых хайхасских мужских имён в Хасх Эне и Хасано (в последней вариант Тайхат по звучанию более близко к слову тай, ленивый; случайность).
     Тэйхар-богатырь, Тэйхар-ханх, Тайхат-ханх (сев. хасх.) - герой хайхасской легенды и мультфильма по её мотивам. Возможно, один из первых людей Эи, кто использовал хау в военных целях примерно за триста лет до описываемых событий, отразив очередную вооружённую попытку контийцев вторгнуться из Ченти в Хасано через широко известный перевал Старая граница. На Тэйху очень похож, не зря Тэйху назвали Тэйхаром-богатырём (подробности и причины см. в тексте). Кай Ночной Орёл утверждает, что огненные мечи, которыми Тэйхар-богатырь испепелил войско ханда Ченти, скрестив их над головой и вызвав цепную реакцию, хранятся у него. Трудно сказать. Мечи - обыкновенные, стальные, а не урановые. Правда, радиоактивны они были до такой степени, что и сам потомственный яр Ночной Орёл носил их в гафниевых ножнах... Почему были, а не являются, - тоже см. в тексте.
     Тядя Леха (хасх.), Лёх, Лефан, Алексей Петрович Гагаркин - отец Юрки Гагаркина, один из первооткрывателей Эи.
     Тядя Паха (хасх.), Павел Петрович Сухинин - один из первооткрывателей Эи, отец Вити и Сани.
     Тян, Тян На А Коча, Муравей Идёт В Муравейник, - младший сын Ночного Орла и младший брат Туасин, самый молодой разведчик в Сэнти Яре. Был потомственным яром (почему был, а не является, хотя жив, здоров, совершенно счастлив, - см. в тексте).
     Уандан - столица Республики Ченти на планете Эя в системе звезды Салар на момент описываемых событий. Основана за восемь веков до оных капитаном Энаром сыном Ире внуком Ченты-Просветителя.
     Укреплённый район Северо-Восток - территория, которую контролировали Энар и хоты Хасано в момент описываемых событий, сдерживая Онху с его планами.
     Унеса (Унх Нес А, дословно - ночной орёл ходит, ночной орёл может только ходить, сев. хасх.) - потомственный яр, кай гор Северо-Востока, отец Тьмы Перед Зарёй, Ленивого Медведя, Грома Среди Дня, Росинки, Пёстрого Сокола и Муравья, тесть Энара.
     Унх - см. Ночной орёл.
     Фига, фиг - она и на Эе фига. Только из пяти пальцев, а не из трёх: большой просовывается между средним и безымянным. Напоминаем читателям: показывать фигу - неэтично.
     хайхасы (дословно - погоняющие коней, хасх.) - народ, составляющий большинство в Хасх Эне и Хасано на планете Эя в системе звезды Салар. Живут также в Ченти, Конти (в основном студенты - и выпускники университетов, не вернувшиеся домой после окончания курса). В общей сложности на Эе около трёхсот миллионов хайхасов, чуть меньше, чем терасцев. Язык - хасхан в двух мало отличающихся диалектах (южном и северном). Будучи много столетий разделены территорией Ченти, продолжали считать себя единым народом... хотя в Хасх Эне хайхасы, надо сказать, дополнительно подразделяют себя на хайхасов как таковых (это - животноводы, кочевые в основном, лично свободные издавна) и ратов (см.; это - оседлые земледельцы, большинство и которые издавна потеряли личную свободу, считаясь чем-то вроде крепостных, принадлежавших в основном великому каю, хотя встречались и лично зависимые раты, к числу которых принадлежал, например, Сэтха). Данное подразделение устарело и всем (особенно - ратам: многим, но - увы - не всем, что показали события в Танно Хаше) надоело ещё до начала описываемых событий, но отменено было через долгое время после них.
     Хайча (джуд.) - плётка для езды верхом. По назначению используется редко, но всегда при себе.
     Ханд (дословно: рука; конт.) - правитель провинции-ханданата в Конти. Хандмар назначал их из самых ближних своих родственников.
     Ханданат - провинция в Конти, возглавляемая хандом. Де-юре колонии считались полноправными ханданатами (в том числе Ченти), но де-факто они были неполноправны, что и послужило причиной войны за независимость.
     Хандмар Контийский - глава империи Конти, абсолютный монарх, наследственный, несменяемый и неподсудный. Во время описываемых событий его зачастую называли императором (по примеру землян). Аргумент за: дословно хандмар - рука похода (конт.), в древности он имел абсолютную власть только над воинами и только во время войны, как император в Древнем Риме. Аргумент против: к моменту описываемых событий Конти резко менялась, переставая быть похожей на зажравшийся имперский Рим, кое-кто даже не без ехидцы спрашивал, что больше похоже на республику по числу гражданских свобод - Ченти, республика согласно своей конституции, либо Конти, где даже конституции нет? Контийское право считалось одним из наиболее проработанных на Эе. Контийская школа журналистики занималась именно журналистикой, а не пропагандой. Всё делают люди! Захотят сделать хорошее, - сделают. Несмотря ни на что. И вне зависимости от своей профессии. Хотя... конечно, полномочия хандмара тому весьма способствуют. Предоставляют много таких реальных возможностей, какие - к примеру, на Эе по крайней мере сказать - мало у кого имеются.
     Ханеш-Стрелок - см. Ценха. Друг Эриша и Сани. Да и кто не хотел с ним дружить? Младший сын доктора Ванеша из Ино.
     Ханх (хасх.; произошло от х - сокращённое произношение слова хто, т. е. кто, и анх - кричит, решительно и громко говорит, в переносном не очень верном смысле слова - берёт горлом)... как бы объяснить, кто такой ханх и кто такие ханхи? Часто говорят, что они - особое воинское сословие в Хасано и Хасх Эне на планете Эя в системе звезды Салар, и что таким же сословием были раньше сэйяры а соседней Ченти. Земляне сравнивают ханхов с дворянами, иногда - с казаками. Все сравнения хромают. Ханх - род занятий? Да. Но - не профессия. Хотя и переходит по наследству (сын ханха сразу становится ханхом... правда, иной раз только на словах, а сыну пастуха или рата предстоит трудным делом убедить боевое братство, что он - один из них). Быть ханхом - общественный долг? Ещё бы! Ханхи, то есть люди, которым дано больше, чем другим людям и кто сильнее остальных людей, живут в мире для того, чтобы жил мир, каков уж он есть, со всеми достоинствами и недостатками, чтобы не позволить врагам уничтожить его, чтобы мир имел дальнейшую возможность становиться лучше, а кто и как в мире воспользуется этой возможностью и воспользуется ли, - зависит уже не от ханхов, каждый человек отвечает сам за себя. Но просим не путать всё сие с почётным долгом защиты Отечества, выполнение которого возлагается только на граждан Республики Ченти согласно Конституции Республики Ченти и ни на кого более (и за невыполнение которого есть соответствующая статья в Уголовном Кодексе Республики Ченти). Ханхи объединяются в корпорации - боевые братства: "Волки", "Медведи", "Псы" и т. п. Теоретически, ни перед чем, кроме своей совести, ханх не отвечает, но зато совесть у него всегда работает (в отличие от солдата; подробности см. в тексте). Может ли ханх убить человека? Может. Если это - враг. Но порядочный ханх никого никогда не убьёт напрасно. Существовала (ещё и в момент описываемых событий) традиция, которая многим казалась страшноватой: ханх, видя перед собой физически более слабого, но духом достойного противника и не желая с ним драться, подвергать его риску смерти в бою, наносил такому человеку тяжёлую рану в правую руку, чтобы тот волей-неволей прекратил бой. Впрочем, у настоящего ханха и врагов-то не было. Все люди - это люди. Кто-то из людей время от времени совершает плохие поступки? Да. Но и после этого люди - хорошие, достойны человеческого к себе отношения в дальнейшем, когда одумаются. "Завет Тан Ан"! Который ханхи, как правило, наисвято соблюдали, считая себя потомками Говорящих с Небом. Но есть и другие примеры: поведение отдельных членов боевых братств "Волков", "Жгучих ветров", а особенно "Чёрных молний" (у которых даже форма, чёрная с чёрными зигзагами на белых петлицах, напоминает что-то очень земное из времен середины земного двадцатого века)... как сие соотносится с "Заветом Тан Ан"? А оные искренне полагали: продолжая своё кровавое человеконенавистничество, смешанное с тёмной мистикой, ставя опыты по выведению будущего человечества Эи, состоящего только из одних яров, и истребляя простецов, они как раз таки выполняют самый дух "Завета", а не букву! (Хотя в Хасх Эне писали не буквами, а иероглифами чараяр). Вот считали, и всё тут... В общем, сложно сказать, кто такие ханхи. Но нетрудно понять, отчего хоты в Хасано подчёркивали, что они - именно хоты, а не ханхи... и что, впрочем, ханх может сделаться хотом, если другие хоты согласятся видеть его одним из своих. Получилось, что порядочных хотов на момент описываемых событий оказалось больше, чем порядочных ханхов. Надо полагать, - кризис развития. Но это - тоже другая история, которая началась, в целом, до описываемых событий, но продолжение и завершение получила гораздо после них.
     Ханха - головная повязка, кусок ткани, обматываемый вокруг головы на манер косынки. Головной убор хайхасских воинов-ханхов. Ну, не только воинов. По их примеру ханху носят в Ченти, Хасано и Хасх Эне пастухи, туристы, альпинисты... в общем, хто хочет, тот и носит. Говорят, в Конти за океаном Тар их тоже носят. Удобно.
     Харра - повозка (конт. и чент.). Так же называли автомобиль до Свободы.
     Хасхан - язык хайхасов. Сходство со многими земными языками - очевидное, хотя, скорее всего, случайно (подробности см. в тексте). Сходство с чентине - генетическое и закономерное (подробности см. там же), хотя не следует впадать в преувеличения и не стоит торопиться с далеко идущими политическими выводами. Сходство с языком Говорящих с Небом... об этом пока не стоит говорить. Впредь до особых распоряжений президента.
     Хасх Эне = вечная держава Хасх Эне = вечная держава Хасх Эне, осененная благодатью силы = государство на планете Эя в системе звезды Салар. Одно из крупнейших на Эе. Во время описываемых событий находилось в состоянии необъявленной войны с Республикой Ченти и, как выяснилось по ходу, с еще доброй половиной государств планеты. Форма правления - реакционный военный режим (признано почти всеми, в том числе самими хайхасами). Климат - от субтропического на севере до полярного на Крайнем Юге.
     Хау = "сила", энергия Вселенной. Философия хау, распространённая на планете Эя в системе звезды Салар, основывается на древней рукописи "Завет Тан Ан", приписываемой Святому Онхе, в частности - на таком пассаже, широко известном: "Вижу и говорю всем: хау - причина и основа всего, причина и основа себя самой, ибо она - всё и всё - она. Хау возвеличивает великих и уничтожает ничтожных. Хау пребывает в вечном неостановимом движении. Хау переходит от предков к потомкам и от потомков к предкам, от родителей к детям и от детей к родителям, от ушедших к оставшимся и от оставшихся к ушедшим, от слабых к сильным и от сильных к слабым, от рабов к хозяевам и от хозяев к рабам, от побежденных к победителям и от победителей к побежденным, от друга переходит к другу, от обиженных переходит к мстителям". На этом текст обрывается. Согласно легенде, хау доступна для всех, но не все могут её взять, а кое-кто ( которых большинство) - и может, да не хочет (см. Хау анх, Хау ар, Хау нам).
     Хау анх = сила, которая произнесла слово, говорящая сила либо телесная сила, возможны варианты в переводе, - понятие из "философии хау", распространённой на планете Эя в системе звезды Салар, некая энергия, невещественная сила, которая заключена в каждом человеке и при должном старании овеществляется, превращается в силу мышц, крепкое здоровье, храбрость и т. д., т. е. доступна каждому, хотя в первую очередь, конечно, тому, кто является прямым потомком Тан Ан, - сэйяру или яру. Именно такими идеями наполняются многочисленные системы упражнений, которые разработаны в среде ханхов. Но на момент описываемых событий так же - хау анх - назывался препарат радиоактивных изотопов, разработанный Онхой и стимулирующе действовавший, каковым препаратом - равно и неконкретной невещественной хау анх легенд - "способен пользоваться практически любой, хотя большинство - один-единственный раз", чем таковой препарат одновременно и похож на остальные наркотики, и отличается от оных. Надо отметить: в "философии хау" сила интеллекта из понятия хау анх исключена. Хау анх легенд - сила безмозглая, тупо-телесная, косно-вещественная, равно способная на добро и на зло, которую надо направлять разумом, давать ей задания и следить, чтобы она их выполняла - текла в светлое русло. В легендах есть указания: яр может общаться со своей говорящей силой, давать ей словесные приказы и даже выслушивать её аргументы за и против. Но не стоит, ой не стоит такими сюжетами увлекаться... (Почему - см. в тексте). Говорящую силу даёт человеку другой человек из числа ныне живущих (маг и наставник - чаще всего), хотя при желании будущий сэйяр или яр вполне способен найти и взять её сам (как Тэйхар-богатырь в легенде) либо получить от ныне ушедших. Равно же - отнять ее у сэйяра или яра могут очень многие (предки в том числе, на что указывает легенда о проклятии Ченты). Так вот взять да и отнять! Ни у кого не спросившись. Фьюить - и нету! Равно же: вот так вот взять да и дать. Ни у кого не спросившись. Что бывает гораздо реже.
     Хау ар = сила кричит (хасх.) = ревущая сила - понятие из "философии хау", распространённой на планете Эя в системе звезды Салар, некая сила предметов, в том числе оружия, т. е. сила, которая вовне человека, но доступна человеку, притом ещё более, чем хау анх, но в первую очередь, конечно, прямому потомку Тан Ан - сэйяру или яру. На момент описываемых событий точно так же называлась эянская атомная бомба. Легенды гласят: многие способны овладеть силой хау ар, а молчаливая сила хау нам, наоборот, дана очень немногим. Кхай (вернее - Манха по приказу кхая) доказал, что овладеть силой хау ар может даже идиот. Стоило стараться...
     Хау нам = молчаливая сила- понятие из "философии хау", распространённой на планете Эя в системе звезды Салар, самая загадочная из сил, природное дарование практически безгранично пользоваться энергией Вселенной в критических и опасных случаях, духовная и, отчасти, интеллектуальная сила, которая даже у физически слабого человека иной раз столь велика, что человека легче уничтожить, чем победить (да и уничтожить не всегда так легко, как врагам того хотелось бы), сила души, которую можно и получить от предков, и накопить самому (будучи накоплена тобою, она и послужит тебе, и перейдёт к твоим потомкам). В принципе молчаливая сила хау нам доступна всем, притом ещё более, чем хау анх, и - что особенно ценно - вне всякой зависимости от того, являешься ли ты прямым потомком Тан Ан - сэйяром или яром. Не ясно лишь, почему не все ею пользуются. В легендах можно найти объяснение: такую силу не все выдерживают, оттого большая часть сэйяров и яров предпочла не призывать её. Полная ерунда! Но так или иначе на момент описываемых событий она была востребована очень немногими (из коих иные даже не догадывались, что обладают ею).
     Хау сатара (дословно: смятение силы, буря силы, хасх. и чент.) - сэйярский страх (см.).
     Хау че (дословно: сила бдит, чент.) - правило, согласно которому лишь истинный потомок Тан Ан - Говорящих с Небом способен овладеть силой своих предков Тан Ан, простой человек, обретя её, сгорит через час... или перестанет быть человеком в полном смысле слова. Мальчишки говорили: кто зарвётся, тот и нарвётся, от своей же силы пострадает. Так оно и случалось. Иногда. Но часто.
     Хау - сила, энергия (чент.; аналог в хасхане - яр).
     Химас - игра в снежки (хасх.)
     Хита - эянская гитара. Не ударный инструмент. Бить ею кого-либо по голове отнюдь не рекомендуется: хрупкая. И вообще требует к себе уважительного отношения, которого вполне достойна. Звучит гордо и прекрасно. Недаром есть легенды, что во время некоей последней войны враг расстреляет хита, как живую, вместе с певцом.
     Хот - и охотник, и доброволец, и почему-то мятежник, это слово (хасх.) переводится на редкость по-разному. В древности так называли ратников-добровольцев в дружине Ченты-Просветителя. Незадолго до описываемых событий говорили, что хот - это мятежник в Хасано (тьфу ты, она уже называлась Автономной провинцией Северо-Восток Республики Ченти). Во время описываемых событий говорили, что хоты - это бойцы в укреплённом районе Северо-Восток, которым командовал Энар, противостоя Онхе. Сами хоты считают: они - ни то, ни другие, ни третье, а именно хоты, охотники, конкретно - охотники на зло во всех его проявлениях. В мирное время хоты работали на различных работах (впрочем, всё больше - требующих силы, ловкости, смелости, требующих серьёзной подготовки и связанных с повышенной опасностью, как-то пожарные, охрана, горноспасатели, моряки, хотя был, например, хот-конферансье), носили обычную одежду, не объединялись ни в какие корпорации, общества и т. п., но активно участвовали в охране общественного порядка и борьбе с последствиями различных непредвиденных ситуаций (хотя бы тех же землетрясений, которые в Хасано случались часто). В военное - без всякой присяги, без всякого жалованья составляли вооружённые силы Хасано, поскольку маленькая гвардия кая Хасано едва ли могла сделаться полноценными вооружёнными силами этого большого и довольно-таки многолюдного (три с лишним миллиона человек) государства. Во время описываемых событий хотов было более восьми тысяч. То обстоятельство, что примерно тысячу из них составили лица, осуждённые за последние несколько месяцев по статье "контрабанда" согласно законам Ченти (когда Хасано сделалась Автономной провинцией Северо-Восток Республики Ченти), многие трактуют превратно: контрабанда являлась для населения Ченти практически единственным способом как-то достать продукты и промышленные товары, которых в самой Ченти, ориентированной на монокультурное разведение сахарного тростника, производилось крайне недостаточно, громадную (пятьдесят миллионов человек) страну кто-то должен был одевать и кормить. Но это - другая тема и другая история.
     Хумдал (искусственный разум, сделанный разум, хасх.) = компьютер. Причём - не самовоспроизводящаяся копия земного универсал-помощника УПОМ-105, а местное изделие (подробности см. в тексте).
     Хэдо = город, на момент описываемых событий являлся Срединной столицей Хасх Эне.
     Цента (конт.; на чентине - чента, с учётом произношения) - сотник. Звание, аналогичное званию центуриона в Древнем Риме на Земле.
     Ценха (мн. ч. ценхи) - кличка, которую дали чентинам хайхасы. Дословно: грязный, немытый, черномазый (хасх.). Ченти в хайхасском просторечии также называлась: Ценхи. Хотя чентинам она нравится не больше, чем самим хайхасам - кличка "линялый", которую придумали чентины.
     Ценха (Черномазый, хасх.) = так долгое время звали мальчишки в Танно Хаше одного очень хорошего и очень загадочного человека. Он был согласен, поскольку настоящее свое имя назвать не мог по ряду причин. Настоящее имя знал Эриш. Но не знал, что это - Ценхино настоящее имя.
     Ценха - имя собственное, которое - как и Ханеш-Стрелок - возникло из прозвища.
     Чараяр - очень сложная иероглифическая письменность, принятая в Хасх Эне и (упрощённый вариант) в Ченти. Её создание приписывается Святому Онхе.
     Чартара вид (дословно: рисовка, рисованный вид, хасх.) - мультфильм.
     Чентине - язык чентинов. Сходство со многими земными языками - очевидно, хотя, скорее всего, случайно, сходство с контине и кенойте, а также с хасханом - закономерно и сомнений не вызывает... хотя в последнем случае стоило бы удержаться от преувеличений, в которые впал президент в своих работах по языкознанию.
     Чента (дословно - сотник, чент., в Конти - Цента) = народное имя князя - основателя Ченти. Согласно легенде, он - сотник императора - за отказ продолжать победоносную войну, в которой только что геройски отличился, спасая Конти от разгрома, был сослан на рудник вместе со своими солдатами, но до рудника "не доехал": переплыл океан Тар, основал замок Танно, затем - город Анша Дане, правил около ста лет, создал для соратников три закона Ченты, основал династию Ченты (он сам, его сын Ире, его внуки Энар и Эре) и мог бы править ещё, совмещая административную деятельность с работой кузнеца, но случайно погиб на охоте и был похоронен в храме селения Сэнти Яр под надмогильным памятником в виде статуи с венцом кая (князя), мечом (который был в её левой руке) и кованным из стали свитком законов (который был в правой). Во всяком случае, - согласно легенде. Кем был в действительности - надо спрашивать у Тыена (если кто рискнёт) или у него самого. Можно - у Энара, который в возрасте пяти лет, во время Освободительной войны против Конти, видел Ченту лично. Пожалуй, можно спросить и у Вити. Согласно версии легенды, которая имела большое хождение накануне описываемых нами событий, потомок Ченты вернётся под другим именем и будет узнан, когда без вреда для себя возьмёт из рук статуи в храме меч - обязательно левой рукой в знак того, что закон всё-таки важнее и меч берётся исключительно по необходимости. Так, собственно, в конце концов произошло (подробности см. в тексте). Энар с этим тоже согласился в конце концов: Ночной Орёл сумел его убедить. Хотя... только ли в силе убеждения, которой обладал Ночной Орёл как потомственный яр и другой наследник Ченты, была вся причина?..
     Ченти (Республика Ченти) = государство на планете Эя в системе звезды Салар. Административно выделяется в ее составе Автономная провинция Северо-Восток. Во время описываемых событий находилось в состоянии почти войны с Хасх Эне и в военном союзе с Конти, Кено и некоторыми другими государствами Эи. Форма правления на момент описываемых событий, после Свободы (окончания войны за независимость от империи Конти), - прогрессивный военный режим (так принято считать; некоторые постепенно пришли к иному выводу). Климат субтропический.
     Чентине - язык чентинов. Признан в качестве государственного в Республике Ченти. Многим он кажется похожим на старый испанский. Письменность на основе упрощённых иероглифов чараяр.
     Чентин - представитель самого многочисленного (более пятидесяти миллионов) народа в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар. Несколько сот тысяч их живут в соседних Хасано (то есть, Автономной провинции Северо-Восток) и Хасх Эне. Народ сложился из эмигрантов многих стран: Хасано, Конти, Кено, даже (полагают некоторые) Тэ Ра. В основном это рослые и хорошо сложенные люди, сильно загорелые и темноволосые. Разительно не похожи на малорослых контийцев. От светловолосых и светлокожих хайхасов сильно отличаются: ну, родственники зачастую не похожи друг на друга... и отношения между родственниками - зачастую один из самых сложных видов человеческих отношений. Причём не только на Эе.
     Чит - эянский чай.
     Штормовать - международный и межпланетный термин (аналоги есть во всех языках, носители которых хоть немного занимаются мореплаванием): целенаправленно действовать ради поддержания живучести и хода корабля во время шторма. В тихую погоду, как легко догадаться, штормовать просто не обязательно.
     Эг - эянская нечисть. Фигурирует в сказках, а также в выражениях вроде "эг знает что", "эг попутал", "не поминай эга, на луну глядя, он и не явится" и т. д.
     Энар сын Ире внук Ченты-Просветителя = Энар-капитан = Энар-воевода =Энар из чартара вида (мультфильма) - старший брат Эре сына Ире внука Ченты-Просветителя (и брат Великого Волка по матери, поскольку являлся старшим сыном Ире и вдовы погибшего кая Великих равнин, которую Ире-Пахарь, может быть, даже любил). Главнокомандующий при отце (почему в контийском своём варианте известная на период описываемых нами событий чартара вид получила название: "Брат воеводы", а не "Брат капитана", хотя, собственно, капитан в Древней Ченти и был воеводой, а образ Энара в чартара виде крайне идеализирован, будучи хорошим рубакой, Энар оказался бездарным администратором, чему свидетельство - третья столица Ченти Уандан, основанная в стратегически важном пункте, но совершенно не приспособленная для того, чтобы быть большим городом, в котором люди просто живут, а не служат, преодолевая суровые тяготы воинской жизни). После смерти отца не успел принять княжеский венец и погиб в звании кайсана (княжеского сына), хотя везде и всюду титулуется как один из каев династии Ченты. Сэйяр (хотя трудно сказать, потомственный ли). На гвардии капитана Освободительной Армии Энара Кенера был похож мало, разве что с виду был как брат-близнец (но с усами по старинной моде... и пропитой красной рожей).
     Энар сын Аре Кенер - гвардии капитан (поскольку служил в личной гвардии гражданина президента Республики Ченти), затем общевойсковой генерал (пояснения см. в тексте), старший брат Героя Свободы Эриша и старший сын Героя Свободы Аре Кенера. Командовал укрепрайоном Северо-Восток. Для большинства действующих лиц - друг и "мужик - во!". Для кая Онхи - враг номер один и знакомый с пяти лет (подробности туманны). Считался прямым потомком князя Ченты-Просветителя (аргументация - см. в тексте и в Чента-Просветитель, хотя многим она долго казалась сомнительной, особенно самому Энару). Дважды кавалер Звезды Свободы.
     Энар - самое распространённое мужское имя в Ченти. Дословно - единственный. Аналог в Кено - Анар. В земном шведском языке соотносится с понятием "берсерк", но такое сравнение - как и все межпланетные сравнения - сильно хромает.
     Энеш - детский вариант имени Энар.
     Эриш - Эре сын Аре Кенер, младший сын Героя Свободы Аре Кенера, разрядник по нескольким видам спорта, на момент описываемых событий - семиклассник. Герой Свободы. Притом - не зря, что бы ни говорилось в народе об этом звании.
     Эчета (чент.) - большой крестьянский нож, напоминающий собою небольшой меч (в нормально отточенном виде) или полуметровый тяжеленный напильник с ромбовидным сечением (в обыкновенном виде, в каком эчеты выдаются бойцам Сотен Добрых Дел). Сравнение с мексиканским мачете проблематично: ко времени описываемых событий мачете на Земле давно не применялись. Но сходство есть. И не только во внешнем виде. Упоминается в припеве старинной песни времен Энара-воеводы: "Эчета, эчета, моя защита". Один из самых популярных танцев в Ченти также называется: "Эчета". Контийский вариант произношения - ачета, хотя в самой Конти встречается только в видах.
     Эчета (Ачета в контийском произношении) - легендарная (но вполне реально существовавшая) личность, которая прославила себя подвигами такого рода, что папа Эчета с удовольствием взял его имя-прозвище себе. Один из героев чартара вида "Последний Странствующий Сэйяр".
     Эчетар - в узком смысле просто человек, убирающий сахарный тростник кугум с помощью эчеты. А в широком смысле - представитель уникального сословия, которое сформировалось в Ченти много сотен лет назад и перестало существовать только накануне описываемых событий: вольный дерзкий бандит, который время от времени (правда, ненадолго - примерно на один, максимум на два-три месяца в году) вспоминает, что он - просто человек, хорошо умеющий убирать сахарный тростник с помощью эчеты, любящий это малоприбыльное, вроде бы, занятие больше всех других гораздо более прибыльных (как-то: разбоя, грабежа и т. п.) и способный добровольно терпеть сэйярские порядки (по аналогии с земными фазиендами можно себе представить, какие порядки царили в старину в сэйярских поместьях - так называемых пасaдах, дословный перевод с цент. - приютах)... и превращающий себя во что-то вроде временного крепостного. По окончании уборки тростника эчетар мог уйти в другое владение (как крестьянин в старину на Земле - на Юрьев день) и, на время пути, превратиться снова в вольного и даже чересчур вольного человека. Нетрудно догадаться: путь растягивался почти на год, т. е. до следующего урожая... Юридически сие уникальное сословие отменено декретом Республики Ченти (вместе с остальными сословиями). Фактически - самоликвидировалось после непреодолимого (вернее сказать: так и не преодолённого) духовного кризиса, когда грабить стало некого, т. е. все (ну, почти все) граждане сделались равны, попрошайничать по-прежнему не позволяла гордость, а работать один месяц в году стало недостаточно, поскольку даже те, кто работал вообще без выходных, имели такой мизерный паёк, что рисковали умереть с голоду.
     Эя - планета в системе звезды Салар, населённая гуманоидами. Так она называется на нескольких языках, в том числе на контине, чентине и кенойте. Сходство с названием катера ЭЯ 42 является случайным. Тем более, что другие народы называют её по-своему: например, хайхасы - Мир. Основное место действия во время описываемых событий.
     ЭЯ 42 - ракетный катер, на котором за пятнадцать лет до описываемых событий земляне впервые попали на Эю.
     Эяне - разумные существа планеты Эя в системе звезды Салар. Гуманоиды. На землян похожи удивительно (и не только внешностью).
     Юнеш, папа Юнеш - глава мафии в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар. По общему мнению, - потомственный сэйяр. Кто ж его знает, как оно на самом деле? Пойдите да спросите! Лечение от заикания - за ваш счёт.
     Юр (Юрий Алексеевич) Гагаркин - сын Алексея Ивановича (тяди Лехи, дяди Лёши) и тёти Ани Гагаркиных, командор незапланированной экспедиции на Эю и один из троих её участников. По мнению Валентины Терёхиной - "гений, каких в этом возрасте миллионы". По мнению многих других - пацан неплохой, но слишком завистливый.
     Яр (хасх.) - то же, что и хау. Вообще-то - энергия, но попутно и гора, и вулкан, и сила, и многое другое. В Хасх Эне ярами называли сэйяров.
     Ястребы, Белые ястребы - см. Асо.


Рецензии