Иду к тебе. Повесть-гипотеза. Ч. 2

Брат капитана


     Кино, которое не выключается

     - А, Саньха! - сказал Ночной Орёл, застёгивая пуговицы-самоцветы на воротнике вышитой сорочки. - Где нашли тебя? Там, где я велел искать? Яр зря не скажет! Витьха сильно ругался? Своя кровь, она и вдали болит. Дай лапку. По-городскому поздороваемся.
     - Дай каю лапу, но осторожнее, - тоном местного посоветовал Эриш.
     Саня вздрогнул от жара, который вдруг кольнул его тупой иглой из глубины громадной жёсткой ладони Ночного Орла. Похоже было не столько на высокую температуру как таковую, сколько на удар током. Хотя и сам жар - о-го-го! Вернее, хой-хой! Нормальная температура тела у яров - около плюс пятидесяти по Цельсию. Самая низкая, какой они способны добиться, не впадая в анабиоз, - плюс тридцать девять. Максимальная (ну, скажем так, максимальная зафиксированная) - сто, температура кипения воды на уровне моря. Витя говорил. Ещё говорил: у предков на Земле "яр" и "жар" были словами родственными. Правда, из первого корня выросли "ярость", "гора", "гарь", а из второго - почему-то и "жор", и "жерло", и даже "журавль"... Хотя какое это имеет значение?
     Туасин - опять в праздничном наряде, в котором тогда встретила Эриша, - встряхнула огромный парчовый жилет. Ночной Орёл вдел руки в отверстия. Туасин потянулась к перевязи для двух мечей, которая висела против входа в бат. Крюк, на котором висела перевязь, скрипнул. Рукояти вздрогнули: чешуя золотых драконов блеснула. Ночной Орёл отрицательно покачал головой:
     - Ты себя прибери поярче. Рухнули на тебя все труды женские, забываешь, что ты - не только её дочь, но и моя.
     Туасин вскрикнула. Хлопнула в ладоши. Притопывая каблучками красных сапожек и кружась так, что от юбки разлетелся ветер, кинулась в дальний угол. Быстро присела на корточки. Подняла один из плоских камней, которые лежали на полу, как паркет. Под камнем в ямке-тайнике стояла шкатулка. Щёлкнул замок. Туасин, вставая, подняла из шкатулки несколько нитей белых светящихся бус. По стенам метнулись сполохи. Саня отодвинулся к стене.
     - Мамино! - ликовала Туасин.
     - Хой ты! - удивился Эриш. - Как серьга у Грома Среди Ясного Неба! И - много! Сань, как называется этот минерал?
     - Гранулы с энергией, - ответил Саня. - Те самые. С того корабля. Вот как.
     Исследователь Сухинин, без паники! Лучше прислушайся по Юркиному методу: есть ли радиация? Оболочки этих шариков - прочнее, чем оболочки гранул топлива ЭЯ 42. А всё-таки прислушайся! Не мешает догадаться, наконец: что это? Гранулированное топливо для реактора ЭЯ не светится. Гранулы, в которые оно упаковано на Венере, на кибернетическом заводе, именно с таким расчётом изготовлялись не-про-ни-ца-е-мы-ми: люди берут топливо с со-бой! Правда, если хватит ума расколоть ту или ту гранулу кувалдой... "Хау для старых Говорящих с Небом", - сказал тогда Сэтха. Энергия. Какой вид энергии? Как она попала в прозрачные капсулы? Почему - прозрачные? Как она, совершенно не угаснув, пролежала в них тысячу лет?..
     Радиация есть. Но исходит она не от бус Туасин.
     Ночной Орёл, смеясь рокочущим смехом, надел перевязь. Взял оба меча за рукояти, поднял их из ножен на треть длины:
     - Клинки Тайхата-богатыря! Жаль, не помню, как они плавили перевал Старая граница: я родился года через три.
     Саня влип в стену. Потоки альфа-частиц хлестнули по глазам: не зря тренировался вместе с Юркой, научился видеть их не хуже, чем Витя и Жак. Именно видеть. Как неприятно-белый свет. Точнее сказать: неприятно-бесцветный. При котором вся гамма красок окружающих предметов превращается в гамму серых оттенков. Яркий жилет Ночного Орла сделался чёрно-белым, яркое платье Туасин - тоже. Вот источник!.. К счастью, мечи тут же вернулись в ножны. Ножны - очень толстые. Судя по глухому звуку, с которым вошла в них радиоактивная сталь клинков, - свинцовые или гафниевые. Сколько такие весят? Ну, для яра и понятия "легко"-"тяжело" звучат иначе... а бусы - не радиоактивны. Бусы просто светятся белым светом. Как шарики в пещере. Это, к слову говоря, - и есть шарики из пещеры. Каждая гранула топлива старых Тан Ан, как маленький глобус в параллелях и меридианах, окружена тонкой стальной сеткой. Для того, чтобы такие вот стальные глобусы стальными же колечками соединились между собою, образуя бусы? Наверное. Может быть. А дядя Руслан сказал бы так: в том числе и.
     Вошёл Энар в гвардейском кителе. В нём он летал домой, только петлицы были ещё лейтенантские, - мог уточнить Эриш. Вслед, переваливаясь, как пингвин, сошла по ступенькам знакомая бурая птица.
     - Эр! Сань! - сказал Эн. - Смотрите, кого я привёл! Угадайте с трёх раз: кем унх питается за неимением баранов? - Он, дотянувшись до клюва-крючка, снял и продемонстрировал всем пучок серых шерстинок с чёрными кончиками. - Вот правильный ответ. Хищник перешёл на волков. Ему - без разницы. Эр, можешь его погладить. Он - сытый, довольный, совершенно не опасный для общества.
     - Тя-а-ан! - зашипело чудище, напрягая короткую шею и разевая клюв-крючок. Левое крыло чуть шевельнулось, показывая куда-то сквозь стену. Эриш, который хотел погладить его по ушкам - выступающим перьям на голове, отпрянул. - Туас-с-син! С-с-сэнта! Тай Тайха-а-ат! - Шевельнулось другое крыло. Мощные лапы подбросили птицу в воздух. Она вскочила на постель. Прижалась жёсткопёрой бурой щекой к парчовым шароварам Ночного Орла. Показала длинный острый язык. Расправила ушки. - Тёз-з-зка! Ба да-а-ар!
     - Молодец, вошёл и поздоровался, - похвалил Ночной Орёл. - Только язык вываливать не надо. Вон там - Эриш, вот это - Санеш. Запомнил? Угу? Угу. Чеши коту за ухом и спи. Время ехать, сыновья с конями близко.
     - Ба дар, Эр-р-риш! Ба дар, С-с-санеш! - прошипел унх.
     Туасин (она только что смеялась до слёз) перестала улыбаться.
     - Мне туда надо? - спросила она. - Ну, Сэнта... Ну, отец...
     Ночной Орёл встал, надевая поверх своего серебряного обруча меховую шапку с волчьим хвостом. Он тоже не улыбался.
     Перед землянкой фыркали чёрные лошади: три жеребца и кобыла. На одном жеребце сидел - при параде, как Ночной Орёл, - дядище-джуд. Эриш вспомнил: вчера он вместе с пожарником держал пилота в рваном комбинезоне. Саня тоже вспомнил: старший кайсан Ленивый Медведь, самый сильный человек Северо-Восточных гор, Витя показывал его на кристаллах.
     Ночной Орёл через доли секунды оказался в музейном узорном седле с бахромой. Села на кобылу Туасин, сверкая бусами. Энар замешкался. Подъехал Тян на своём мелком пёстром коньке. Соскочил с седла. Поддержал для Энара стремя. Энар неловко уселся, проговорив:
     - О, создатель...
     Вороные рванулись разом. Фуражка с гербом Республики Ченти полетела под копыта. Туасин быстрым ловким движением освободила из стремени левую ногу в красном сапожке. Затем... Что произошло затем, можно было рассмотреть только на упоме, когда Жеребёнок "прокручивал" (с замедлением) этот эпизод. Молниеносный бросок-наклон вправо - с седла к земле. Когда Туасин вновь села прямо, кепи была у неё. Лошадь продолжала бег, неся на себе хозяйку. Тян, который ехал вслед на своём маленьком пёстром коньке, снисходительно усмехнулся. Ночной Орёл сделал вид, что ничего не произошло. Хотя он скакал первым. И не оглядывался. Он мог ничего не заметить. А Саня и Эриш так и не поняли, как успел сделать съёмку Жеребёнок. Они заметили его уже тогда, когда Хаси, приближаясь, крикнул:
     - Идите в храм!
     - И-ди-те? - обиделся Эриш. - Ро-о-од-ня...

     ***
     Перед храмом на той стороне речки стоял народ. Эриш ещё с середины её, прыгая по здоровенным камням вслед за Санешем и Хаси, узнал святого отца: бата Кош стоял в дверях. Камни были, надо сказать, ну о-о-очень здоровенные. Вода шумела где-то внизу, как под опорами моста. Моста, которого не было. Эриш чуть не сорвался с самой большой глыбы: Хаси успел поймать его за руку. (Как Санеш Жука - за воротник. Тогда. В Руинах). Всадники были на той стороне.
     - И чего бы мост не построить? - психанул Эриш. - Куда смотрит местный князь? Видеохроника приехала, - моста нет до сих пор! Напишу анонимку в газету "Свобода"! Сами делают так, чтобы народ их критиковал, - и сами же психуют...
     Бата Кош всё стоял в дверях, упираясь руками в деревянные резные косяки с украшениями из гвоздей с выпуклыми шляпками. Перед святым отцом, шурша пачкой бумаг, топтался парень с длинными чёрными волосами, стянутыми, как у Хаси, в жеребячий хвост. Линялая ханха. Пёстро-маскировочный комбинезон. Рукава закатаны до локтей. На запястье левой руки - тряпка: как у Олит, но не красная, а тоже с камуфляжными пятнами, сильно разлохмаченная по краям. На запястье правой - командирские часы, как у дяди Тонеша. Обувь, разумеется, - "Гора-пять". Как тогда у новобранцев. Тёмные очки в пол-лица он сдвинул на лоб и закричал, тряся бумагой.
     - Вы понимаете? Мы летели сюда всю ночь через всю страну, чтобы снять всё на упом согласно вот этому сценарию! Для малограмотных зачитываю вслух! "Селение Сэнти Яр. Зал древнего храма сегодня стал залом суда. Общественный обвинитель - сам гражданин президент. Обвиняемый"... так, ладно. Вы понимаете меня? Зал древ-не-го хра-ма! Какое слово вам перевести на хасхан?
     - О сын мой главный видюшник, - повторил бата Кош. Эриш вдруг догадался: именно повторил не в первый раз. - Храм есть место молитвы.
     Видюшник сдвинул очки со лба на макушку. Затем снял. Ударил ими по бумаге:
     - Так! Где у вас те, кто понимает?
     Святой отец перевёл взгляд на Эна, который, сидя на коне, говорил с Ночным Орлом. Затем бата Кош внимательно рассмотрел другого чужого парня, одетого более по-граждански. Тот держал под мышкой алюминиевую штангу для микрофона (но без микрофона). Ещё пять чужих парней и одна большая девчонка, одетые по-разному, но чем-то неуловимым похожие, стерегли упом, прикреплённый к штативу, осветительные приборы и серый куб передвижной дизель-электростанции с надписью "Хроника": отгоняли прочь первоклассников во главе с Белкой - девчонкой в платочке концами вверх.
     - Не переживай, - сказал один как будто самому себе. - Нам переживательный доппаёк не выд... эй, смотри! Она вчера рассказывала! Вон!
     Эриш догадался: речь - о них с Санешем. И сделал вид, что его сейчас больше всего интересует вершина Башни Тан Ан.
     Саня принялся рассматривать людей, которые с разных сторон подходили к Ночному Орлу и Энару, становясь кольцом. Почему бы не рассмотреть? Надо (по Юркиному методу) догадаться, кто они. Рядом с Энаром - папаша Дэне, инженер с авиаремонтного завода, Саня его уже знал. Вот этот представительный седеющий мужчина, похожий на военного, переодетого в гражданский костюм... ах да, прокурор Автономной провинции Северо-Восток, Витя показывал его на кристаллах. Шатен лет тридцати, одетый в синюю форму с нашивками на рукавах, - явно моряк. Тут и гадать не надо. Левую руку украшает татуировка - якорь, знак (выясняется) межпланетный. Женщину в тёмно-зелёном платье с кружевами Саня как-то сразу окрестил рыбачкой: руки - обветренные, с царапинами, да и слабый рыбный запах, который (несмотря на все старания парфюмерии) шёл от тщательно уложенных тёмно-русых волос, дополнительно подтвердил догадку. Здоровенный (как и почти все они тут) дядя рядом с папашей Дэне - шофёр: стильная причёска, строгий костюм - а солидол не отмылся с рук, прочно въелся в кожу. Молодая женщина, одетая по-военному, но без петлиц и в белой косынке, - учительница. Объяснения излишни. Учитель заметен в любой толпе. Ночного Орла Саня тоже знал. А о толстом, как дядя Ен из Конти, приземистом человеке в камуфляже без петлиц можно было догадаться: знаменитый Паук. Витя называл его: "Паук, местный гений эфира! Ладно, что слышит радиосигналы без приёмника, - он ещё передаёт без передатчика... но сам не знает, как".
     Подъехала Туасин. Ночной Орёл сказал:
     - Дочка, сойди к народу и спроси, у кого жалобы.
     Туасин, кивнув головным убором, солидно-медленно спешилась. Отдала повод местной девчонке-старшекласснице. Подошла к группе стариков в косматых шапках и белых одеяниях (как у святого отца, только без знаков). Старцы сидели на булыжной скамье по одну сторону от квадратной ямы, заваленной дровами. Возле ямы, на подставке, были приготовлены кочерга, железный совок и веник из травы. По другую сторону ямы сели на скамью, переговариваясь, Ини в своём белом шлеме и Сэтха. Сэтху Саня еле узнал. В школьных штанах, низеньких горских сапожках, шитой сорочке, ханхе с узорами, - Седой выглядел здоровым и свежим. Но правая рука висела на косынке, связанной концами и перекинутой через шею. Как тогда у Эчеты - на петле из провода. Хотя сам Седой вчера свободно владел обеими руками... К Сэтхе подселился Тян. Легонько толкнул его локтем, взял перевязанную руку в обе свои - ладонь сверху, ладонь снизу, как электроды в физиокабинете. Зашептал что-то. Ухмыльнулся загадочно.
     Папаша Дэне спросил:
     - Все? Время к полудню!
     - Его нет, - проворчал моряк.
     Рыбачка толкнула моряка локтем, как только что Муравей - Седого:
     - Дракон! Опять! Море - штиль, а ты штормуешь!
     - А что? - возразил моряк. - Пусть посидит, помолчит. Хотя если всё, что о нём рассказано, - не драная сеть, мог бы кинуть умное словечко. Раз уж столько лет на свете продержался.
     - Он говорит, когда его спрашивают. И напомню я тебе, Драконище: он с каждым человеком говорит на том языке, который человеку лучше всего понятен! - сказал, подходя, Хаси.
     Моряк - Морской Дракон с Островов. Витя его знает. Упрямый он дядя! Сейчас, вот, тоже гнёт своё.
     - Говорил я с ним! Спрашивал! Он опять ответил: "Думай!"
     - Вот и думай, прежде чем шлёпнуть нижней об верхнюю, - строго молвила рыбачка. - Весь из себя капитан, а - бакланишь, как юнга пьяный.
     - В самом деле, полосатая душа! - не покидая свой пост, сказал бата Кош. - Не под тем углом паруса ставишь! Говорю, пока здесь все - свои. Гнев есть грех.
     - Так уж и все... - Дракон оглянулся на видюшников.
     Шофёр махнул рукой в белоснежном манжете с запонкой:
     - Лучше без него, капитаны! Объявится, - сразу беда. До войны его ведь столько лет не было.
     - А вы заметили такую странность? - вежливо поинтересовался папаша Дэне, доставая зажигалку и склоняясь над ямой с дровами. - В его присутствии все беды кончаются менее трагически, чем могли бы.
     - Если спрашиваешь не Ванху, а меня, то отвечаю: да, заметил! - Дракон кивнул рыжей головой. - Оттого я говорю: мог бы он добрее стать. Глядит со своей Башни Тан Ан, как мы корячимся, а мог бы всех руками развести. По исходным позициям.
     Бата Кош кашлянул. Шофёр резко обернулся:
     - Иди, найди его в горах да попроси! Лечение от заикания оплатишь Анте загодя.
     Дракон тоже кашлянул. Папаша Дэне поднёс зажигалку к дровам:
     - Полдень! Не во имя силы, но с помощью силы возжигают свет справедливости капитаны Хасано!.. Первый вопрос: Паук, известие о том, что "Волки" бреют головы, - для всех?
     - Было бы не так, я бы не так говорил, - отозвался Паук, подходя. Странный голос. Вроде - тихий. Гнусавый. Не сильный. Но Саня понял: если он скажет слово в микрофон, на том конце провода всё разберут. До последнего звука. Сквозь любые помехи. - Кто эту новость передавал от имени гал кая? Из рогатки меня стреляй, не скажу, кто-то новый. Может, - просто вестник. Но, по обменам через "Озон": все "Горные тигры", "Волки" и "Медведи" бреют себе головы. Только "Псы" задумались. Другая военно-учётная специальность как-никак: оборона и охрана всего того, что захватили остальные... А "Молнии" пятый день сверкают.
     - Ничего особенного. - Энар сошёл с коня. Приподняв над головой кепи, провёл ладонью по своей гладко обритой макушке. - Даже начинает нравится. Как будто опять в молодых.
     - У тебя, кай, другая причина! - перебил Дракон, оглядываясь на контийскую кинокамеру, которую успел привинтить к треноге дядя Ен. (Оглянулись, впрочем, и видюшники). - Дело не в бритье. Вот, китобои перед дальним походом головы голят: санитария? Вроде - да. Как следить за волоснёй в океане? Ай, сам обычай... идёшь-то года на два, придёшь ли жив?.. В старину и покойных брили. - Дракон оглянулся на бату.
     - Дети вы! - гаркнул Ночной Орёл, покидая седло и становясь рядом с Энаром. - Это сейчас у нас у всех паспорта: что у меня, что у Тьмы Перед Зарёй. А был я молод, - ханхи жили только воинским законом! И обет давали, не раздумывая: а надо ли, слово дав, держать его?
     Энар ещё раз ощупал голову:
     - Будет у меня паспорт. Будет, бата. Отслужу вот, жив останусь... Но обычай, да, - совсем не то, что говорили нам учителя на уроках истории.
     - Тэ, сана. - Ночной Орёл кивнул. - Когда воин, давно живя по воинскому не мирскому закону, бреет себе голову, - он отрицается от последнего мирского родства, умирая для всех. Вот что это значит!
     Энар надел кепи:
     - Значит, уговаривать некого, все большие, всё прекрасно понимают. Обращаюсь к капитанам. Будет ли гроза...
     - Перемываете погоду, сограждане мои? - долетел знакомый голос. Эриш вздрогнул. Саня, признаться, тоже: так неожиданно возникли из-за угла храма президент и майор. - Вот о чём говорят в кругу над священным пламенем! Я чту обычаи, но... извините, связь... гроза рядом... помехи... в общем, задержался. Есть вопросы?
     Главный видюшник, цепляясь шипами ботинок за углы плит, устилавших прихрамовую площадь, кинулся к президенту. Очки таращились с его затылка: дужки, как надо, - за уши, но с разворотом на сто восемьдесят градусов.
     - Присяжных нету! - крикнул он, тряся страничками. - Прописано двенадцать присяжных, как тогда - у вас, во дни битв за Свободу! Натыкать местных дедушек? Либо... - (Взгляд в сторону храмовой двери). - Граждане сомневаются.
     Очки вернулись на переносицу. Точки солнца злорадно сверкнули в них.
     - Сын мой, - ещё раз повторил бата Кош. - Капитан не есть присяжный заседатель. Суд творить должны не ныне живущие, но потомки. А я - недостойный служитель храма сего, долг мой - один: молитва.
     - Граж-да-нин пре-е-ези-дент, он по-ни-ма-ет хоть что-ни-будь? - взорвался видюшник. - Гражданин батюшка! Вы меня понимаете?
     Святой отец, убрав руки с косяков, отступил вглубь храма: туда, где виднелось кубическое каменное основание со следами сухой глины поверху.

     ***
     Ещё в храме была вторая квадратная яма. Парни-джуды - аккуратно, не пачкая праздничных рубах, - наполнили её хворостом. Папаша Дэне принёс подставку с веником, кочергой и совком. Контиш и Хаси с двух сторон подошли к святому отцу. Он ответил, не дождавшись вопросов:
     - Сейчас многое можно, дети мои.
     Явился майор Лар в парадном кителе офицера пехоты, с тюбиком клея в одной руке и пачкой знакомых плакатов в другой. На щеках его пестрели аккуратно налепленные кусочки пластыря. Маойр стал мазать каменный куб клеем. Святой отец убрал руки за спину. Майор нашлёпнул на клейкие полосы первый плакат. Волосы нарисованного мальчишки были уже закрашены жёлтой гуашью, покоробленной от быстрого высыхания. Когда на кубе не осталось места, майор прошёл с плакатами и клеем вдоль стен, оттеснив людей - теханов в гражданском и даже горцев в праздничных костюмах, которые входили в храм один за другим. И взглянул на каменный куб.
     Возник видюшник с бумагами:
     - Где стол для присяжных? Должно быть двенадцать присяжных! Две-на-дцать! Вот утверждённый сценарий! - Он стукнул очками по странице.
 Знакомые гвардейцы-новобранцы в старых повседневных форменках внесли длинный дощатый стол. Гвардии капрал Ланер принёс синее сукно и графин с двумя стаканами. Майор зашипел, как неисправный динамик: видимо, подал какую-то команду. Видюшники, тесня майора, тащили по полу кабели, устанавливали штатив с упомом, монтировали прожекторы. Святой отец чуть слышно спросил:
     - У вас написано, где я должен сидеть?
     - Рядом с гражданином Ночным Орлом, гражданин, - потеплевшим голосом ответил видюшник. Блеснул очками: его подчинённые ненадолго включили первый осветительный прибор - четыре прожектора с проволочными сетками на стёклах. Очки были не чёрные. Дымчатые. Но при свете прожекторов они стали снова чернеть. Эриш понял: линзы-хамелеоны! Дорогая штука. И не достанешь нигде, кроме центрального армейского госпиталя...
     Папаша Дэне, войдя мимо Эриша в храм, снова взял зажигалку. Видюшник подтолкнул его к столу, который был уже накрыт скатертью-сукном. Капрал расставлял обрубки брёвен вместо стульев. Один новобранец положил на скатерть в торце стола серебряный обруч-венец (как у Ночного Орла) и трубу из железного листа, скатанного как бумага или пергамент. Край листа был отогнут, Эриш прочитал знаки старой контины - витиеватые, как в чартара виде. "Все люди свободны"... Второй новобранец тяжело опустил на сукно меч без ножен, сказав:
     - Тяжёлый же!
     Остальные брёвна тем временем заняли место вдоль стола. Шесть - с одной стороны, шесть - с другой. Когда повстанцы в видах судят всякое вражьё, капитан-председатель - самый уважаемый человек - занимает место в торце стола правосудия, ответчики стоят возле другого торца, против капитана, присяжные усаживаются вдоль. С краю сядут те, кто поздоровей: ответчики любят бакланить не только в видах!.. Папаша Дэне, оглянувшись, занял одно из средних мест. На крайние места сели Бабушка и рыбачка. Вслед за ними расположились в два ряда Хаси с упомом, шофёр, моряк, Ночной Орёл, святой отец, Анта в костюме с галстуком, два незнакомых старика-горца. Председательское место до сих пор пустовало. Двенадцатый табурет с длинной стороны был тоже пуст. Контиш, пыхтя, установил слева от выхода свою кинокамеру.
     - Кто ещё? - крикнул главный видюшник. - Уйдите, гражданин, оттуда! Уйдите! Свет! Свет, тормозные! - повторил он ещё раз, и стало понятно:  говорит он уже не с контишем, а со своими. - Мотор!
     Свет хлынул отовсюду. Эриш, стоя среди людей справа от выхода, не успел закрыть глаза. Ослеп на какое-то время. Слёзы лились сами собой. Санеш где-то рядом тоже вскрикнул, как от боли. Когда Эриш, растирая глаза пальцами, понял, что снова всё видит, Эн стоял во главе стола. Присяжные, встав с чурбаков, замерли перед ним в два ряда. Главный видюшник делал отчаянные жесты, тыча сценарием то в сторону папаши Дэне, то в сторону Эна. Но эпизод был немым. Шелестела только бумага - и материя, когда Эн, надев венец, поднимал над головой меч и стальной свиток со словами "Все люди свободны": присяжные опустились на правое колено каждый. (Люди из числа стоявших вдоль стен быстро, бесшумно отодвинули их брёвна-табуреты)... Меч лёг на скатерть. Эн, держа свиток в руке, сел. Сели присяжные (люди пододвинули им всем сиденья). Пришёл гражданин президент. Скромно занял пустовавшее двенадцатое место. Майор кинулся поправлять ему кортик: ножны упёрлись в голенище сапога, рукоять попала под планки орденских ленточек на парадном кителе гвардии полковника. Президент остановил майора взглядом.
     "Почему гражданин Лар в пехотной форме? - подумал Эриш. - Он - гвардеец, как Эн, или пехотинец?"
     Гвардии капрал спросил у Санеша:
     - Худо? Давай сведу на скамью к тому костру, сиди, припоминай, вызовут говорить - вернёшься. Припоминай всё. Говорить, что там было, требуется в са-мой крат-кой форме.
     - Нет, нет, совсем не худо... - ответил Санеш.
     Гвардии капрал рассердился:
     - Отвечать надо правду! Сюда пришёл как после наркозу, зелёный весь, а счас уж воще... Ма-а-арш к тому огню!

     ***
     Саня вышел из храма. И только тут понял, что земля - не под ногами, а где-то очень далеко внизу, а воздух вокруг - не просто горный, а высокогорный: в нём почти нет кислорода.
     Огонь пылал. Сесть надо так, чтобы пламя грело грудь, а солнце - спину. Спиной к священному огню - знак непочтительности. А может, и нет. Мальчишки, разговаривая рядом с коновязями - каменными столбиками, на которые накидываются поводья, - стояли как раз спиной. На Саню не глядя. И хорошо... И спасибо им... Капрал сел возле Сани. Хотел, наверное, сказать:
     "Надо, - дремли, я разбужу. Только меньше думай за Танно Хаш! У меня остатки хорошего настроения скисают, когда я представляю себе, чего ты там насмотрелся!"
     Нет, не сказал. Воспоминания навалились сами. Саня закрыл глаза. Капрал придвинулся к нему вплотную. Хотел обнять за плечи. Саня отстранился.
     Раздался Манхин голос:
     "Чё они ноют? Я через всё это прошёл молча!"
     "Сын мой, сын мой... - укоризненно молвил в ответ бата Кош. - Во-первых, ты через это всё не прошёл, а пробежал. Во-вторых, я говорил - а ну-ка, вспомни: девяносто процентов мирских оскорблений - человечьи вариации на тему небесных законов. Ваши здешние "не ори", "не уворачивайся" - искажённое подобие законов смирения... ну и так далее, сын мой. Только создатель может решать, кому что. Я говорил. Вспомни, вспомни!"
     В ответ? Почему в ответ? Между этими словами - несколько часов. Бата Кош приехал днём, незадолго до того, как Саню ("Он, он в аэропорту возникал!") заставили разуться и отконвоировали к лифту с надписью "Мёртвый горизонт". А Манху Саня впервые увидел ранним утром. Поняв: "Вот кто такой Манха!" То, что здесь не придётся совершать геройские подвиги в обстановке, о-о-очень приближённой к условиям реального героизма, - было понятно сразу.
     Танно Хаш - не место для подвигов.
     На подвиги не хватит сил.
     Силы - все, сколько их есть у тебя, - уйдут на то, чтобы просто остаться в живых. Зацепиться за жизнь. Какой ещё подвиг? Откуда? Никаких подвигов! Сплошная борьба за каждую секунду жизни. За то, что по привычке называют жизнью испуганные босые мальчишки в грязных алых робах с номерами либо в такой же грязной городской одежде с кляксами алой краски вместо номеров. Невиннейшая шутка здесь - горный слизняк за шиворот ближнему. Самая ужасная перспектива - то, что отсюда заставят уйти. Из Танно Хаша можно уйти! Топай, топай! Следом пойдут серые. У ворот будет ждать грузовик до замка Танно. В Танно Хаше ещё никого не убили. Это - правда. Своего рода правда. В Манхином смысле слов. Серые не убивают. И убивать не собираются. И собираться не будут. Они просто отнимут у тебя возможность жить. Не оставят тебе сил для того, чтобы этим заниматься. А наистрашнейший грех - уклонение от удара и крик во время отсчёта разов. За то и за то - по пятьсот... и никаких задачек на деление! Хотя даже усиленные пятьсот за отказ от работы можно делить на пятерых.
     "Что ты натворил... - слышался с другой стороны голос Онхи. - Витьха голову мою снимет и будет прав! Ты хоть знаешь, Саньха Тан Ан, скольким гархасам ты устроил закат солнца вручную? Молчу о том, что стреляешь ты тоже хой-хой. Пистолетную пулю в автоматный ствол вогнал!"
     - Витька голову оторвёт мне, а не тебе. В прошлый раз обещал, в этот раз выполнит... - ответил Саня чуть слышно.
     Капрал вздрогнул, не понимая. На Эе не знают земных языков. Ну... мало кто знает. Ведь с Онхой в операционном блоке замка Танно Саня говорил не по-местному.
     "А вдруг забудет выполнить от радости? - засмеялся Онха сквозь марлевую маску, поднося к глазам шприц с какой-то белой, ярко искрящейся жидкостью. - А тядя Серхо, между прочим, говорил: с гранатами под танк - вид красивого самоубийства".
     - Не выдавай меня... - опять чуть слышно попросил Саня.
     "Все вокруг догадались. - (Онха выпустил из шприца белую струйку). - Никак не могу воздух прогнать! Миллион первый раз делаю внутривенный укол - и миллион первый раз боюсь: пузырёк в вене - гарантированная смерть, у отца один пациент именно так умер!.. Давай руку. Все вокруг догадались. Откуда на Эе человек в одежде, которая сама вырастает из тела ещё раз, как только её снимаешь? Я много чего напридумывал, Саньха, но таких диковин в замке Танно до сих пор нет. Чтобы одежда чужих отталкивала, пока ты без сознания. Током кусала. Как верный пёс над хозяйским бездыханным телом. Предупреждаю: здесь, в шприце, - яр анх, и если ты не настоящий Тан Ан, ты отправишься к своим предкам в тватцатый векх. Но без неё ты тоже умрёшь. Тэ ий тэ!.. У Витьхи одежда - такая же?"
     - Чуть-чуть хуже, - признался в ответ Саня. - Эту Валентина делала. Не серийное производство. Единичный вариант.
     "Одежда - с разумом?"
     - Примерно как аптечка. Биоробот.
     "Хо-о-ой... и ты столь просто обо всём говоришь, Саньха..." - Онхины зеленоватые глаза очень серьёзно глянули поверх маски.
     - Что там сложного...
     "Да. Если знаешь, к а к. Я много чего знаю. Вот, к примеру, наше семейное воинское искусство. Имею в виду не приёмы с железяками. Дыхание, позы, стойки... Я знаю, что делать. Но что при этом делается на уровне высшей биохимии, - не знаю. Это меня бесит. Это - единственное, что меня на самом деле бесит! Хочу знать всё. Что такое сила? Все должны стать сильными. Что такое отвага? Все должны стать отважными. Особенно - дети. Анта правильно говорит, люди будущего превратятся в детей. Не впадут в детство. Нет! Взрослый разум окажется рядом с детской чистой душой... К слову, Сань: как вы у себя на Зэмбле призываете силу предков?"
     - Никак...
     "Нэ лхи, бхоярин, цхарю лхёшь! Хал кхаю всех хайхасов! Яру в неизвестно каким поколении! Ты говорил с предками, которые жили на Зэмбли в городе Смолэнсх. Сам. Сорок минут тому назад. И с более ранними предками говорил. Которые охотились на пещерных тэйхаров... мхэдвэдей. А огонь вокруг маленького звёздного корабля? Огонь за толстыми круглыми стёклами?.. Великому кхаю врёшь, Саньха!"
     - Вокруг корабля?..
     "Как гархасов расшвырял, - тоже из памяти выветрилось?"
     - Нет, драку я помню...
     "Тэ-тэ! Для всех ты сейчас - ханх! Для Ценхи - особенно!"
     - Какой я ханх?.. Юрку бы туда!.. Я - кто? Четвёрочник...
     "Кто ты, - судишь не ты! - перебил Онха. - Другие рассудят. По твоим делам... Связь пищит. Ты, Сань, когда укол подействует, двигайся в руб хумдал. Там - единственное место, где я смогу следить за тобой. Там я часто бываю... и смогу вовремя прекратить то, что даже там бывает без меня. Ведь Ценха как говорил? "Санеш, постарайся, чтобы с тобой ничего не случилось..." Доделай программу-страж. С кукушкой. С той, смешной, из чартара вида. Главный диск, руб "Страж". Чтобы не впускала в хумдал никого, кроме меня и тех, кому я доверяю. Хотя... кому доверять здесь?.. Место для тайного слова оставь. Я его сам впишу. Одно знакомое имя. - Онха подмигнул Сане, уходя. - И помни, что говорил Ценха!"
     - Всё ж я тебя уколю, - сказал гвардии капрал Ланер. - Я знаю, где Анта прячет последние уколы. Ка-а-ак ломает пацанов, которых мы сейчас караулим! Без уколов. Как ломает! Ты б видал... особенно - которы голы... то есть, ратов...
     - Раты получали лекарство каждый раз во время выдачи пищи, - решил пояснить Саня. - Ценхины ребята - если выполняли задание. И Эчета говорил: мало кто находил в себе силы отказаться. Когда есть возможность... возможность перестать думать и, не думая, мучиться в два раза меньше... это надо быть Ценхой!.. Ценха до сих пор не пришёл сюда?
     - Кто?
     - Седой говорит: он остался при выходе вместе с тем... которого они называли - Тэйхар-богатырь... остался прикрывать их огнём... если погоня...
     Заскрипели камешки. Это - дядя Ен. Саня почему-то знал: это - в самом деле дядя Ен. Хотя глаза были до сих пор закрыты. Гвардии сержант спросил:
     - Ценха у них в отрядах сопротивления, сколь я понял, - капитан из капитанов? Да?
     - Нет... - Саня, всё так же вслепую, мотнул головой. - Ценха не был капитаном... в том смысле, какой... ну, например... вкладывали в это слово Билха или Эртеш...
     - Ноо ты знаал егоо хорошоо? - (Дядя Ен волновался: контийский акцент стал заметным). - Почему его одежда - не как у всех? Почему раты до сих пор ходят голышом, отказываясь от одежды, которую привёз Дальнобойщик... дядя Ванхар?
     - Знаю, как будто тысячу лет, - ответил Саня. - Витька мне показывал фотографию. Там. Дома. Не видеокристалл. Фотография. Мятая такая. Они стояли перед гаражом. Эришу купили велосипед. Витя перечислял: "Вот он, Эриш. Славный парень. Вам бы, Санька, познакомиться! Тётя Олит - его мама. Это - Алеш. Это - Бык. Это - Кот. Это... думаешь, что Билха Бешеный? Ни разу! Все так подумали! Бешеный всегда с Котом ходил. Даже Эриш подумал! Как-нибудь расскажу. Никто не знает, как этому манхе имя. Называют просто Манхой. Манха да Манха. Но вот это..." Здесь он замолчал. Надолго, дядя Ен. И очень резко. Будто бы наткнулся на стену в своих воспоминаниях. Совсем другим голосом продолжил: "Я, Сань, задаю себе вопрос - что значит старший брат по разуму? Вроде бы ясно. Человек определённой эпохи, на определённой ступени прогресса... прогресса идей и морали... на дороге от дикости к человечности, поскольку убеждённый варвар ну о-о-очень сильно отличается от убеждённого гуманиста вне всякой зависимости от названия планеты, на которой он родился... И вот - он. Откуда? Почему досталась ему такая страшная судьба, Сань? При том, что судьбы - нет. Божья воля и человеческая свобода воли. Он всё выбрал сам..." Последний с краю на фотографии стоял Ценха. Каким он был весной.
     - Хорошо ведут! - крикнул издалека Пёстрый Сокол. - Артиллерист и братец Ленивый Медведь! Я зря боялся, что здесь они его упустят!
     - Рике... - растерянным голосом вымолвил дядя Ен. - Я ухожу, мне пора, но ты...
     - Всяко уж знаю, - ответил капрал. Санины глаза были закрыты, но по движению тела Саня понял: он кивнул головой.
     Они были рядом... и далеко-предалеко. По-настоящему рядом был Ценха. Он, тиская одной забинтованной рукой другую, тоже забинтованную красными тряпками, долго молчал. Просто смотрел из полутьмы, тускло просвеченной мерцанием Юркиного защитного поля. Худое землистое лицо делалось как будто всё меньше и меньше. А глаза - всё больше и больше. Огромные, чёрные. Как у какого-нибудь инопланетянина из старых фильмов. Брата по разуму. В грязи и в тюремном тряпье.
     "Ты кто? Ты постарайся, чтобы с тобой ничего не случилось... - слышался бессильный шёпот. - От тебя, действительно, какая-то энергия исходит, как от яров капитана Энара в старину. Ты веришь в легенды? У вас на Северо-Востоке до сих пор живут яры... Почему ты решил именно мне помогать таскать камни? Просто так? Случайно? Или тебе яр мира указал?"
     "Отвечаю на вопросы в свободном порядке, - начал Саня, садясь внутри поля на камень рядом с Ценхой. - Отец Сергий считает: случайностей в природе нет, а если кто и подсказывает кому, - то никакой не яр мира, а Сам Создатель. Тем, кто достоин Его советов. И отец Сергий учил нас помогать тому, кто ниже всех согнулся под тяжестью жизни и раньше всех устал сопротивляться. Что ты вместе со мной попал под Юркино поле, - опять не случайность. И я не с Северо-Востока. Плохо говорю на чентине?"
     "Наоборот! Классно говоришь. С увлечением. Как учитель. А откуда ты? Из коренной Хасх Эне?"
     "Дальше, - сказал Саня. Вздохнул. - Попробуй вернись... А ещё меня учили: доверяй, но проверяй. Доверяй всем, но проверяй все истины, кроме слов Создателя. Я, кстати, для того и прилетел с Земли, чтобы проверить легенду о яре".
     "При... ле... тел... с Зем... ли?.. - Ценхины глаза открылись на всю ширину. - Это - откуда?"
     "Знаешь созвездие Всадника?"
     Ценхины глаза стали ещё больше... хотя это ведь попросту невозможно.
     "Голубая звезда из группы Уздечки? - воскликнул он. - Ты Тан Ан, как Манха?"
     "Вот уж вспомнил в час луны... - вырвалось у Сани. - Жёлтая тусклая звёздочка Солнце! Которую отсюда не видать. Вокруг неё - планеты. Третья по счёту - Земля. Там, возле школы, ещё недавно сидели мы - Юрка, Валька и я, смотрели на созвездие Стрельца и говорили тихонько: вон там, в системе Салар, по другую сторону от центра Галактики, сидят сейчас на Эе другие пацаны, смотрят на нас, но мы этого не знаем..."
     "Хой... - вздохнул Ценха. Испуганно. И удивлённо. Хотя радости в его слабом голосе вдруг совсем не осталось. - Но у вас там - тоже будущее? Или... как здесь у нас?"
     "Наверное, всё-таки будущее".
     "И войн нет?"
     "Давно. Надоело людям заниматься ерундой, и кончили грязное дело".
     "Хой... тебе хорошо... тебя твои спасут..."
     "А я тебя спасу. Если успею".
     "Ты меня спас. - Ценха поднял глаза к мерцающему куполу. - Я знал: у вас такие есть. Как у них. Манха рассказывал. Весной. В Анше Дане. Только... знаешь... я совершенно не рад. Моё кино опять не выключается".
     Он сел. Может быть, устал стоять на коленях внутри тесного купола. Может быть - просто готовился к более долгому разговору. И Саня только тут сообразил: слово "кино" Ценха произнёс на земном языке. В эянских применяется - вид.
     Поле начинало слабеть. Сквозь него проступили грязные тусклые лампочки, рудничная крепь из брёвен, скользкие стены. Слышались щёлканье слизняков и шёпот Эчетиных мальчишек. Уцелевшие раты сидели кучкой в углу возле дальнего завала. Там же дремал охранник-гархас. Перед ближним завалом собрались люди Эчеты. Билха подмигнул им всем сразу своим распухшим левым глазом (правый вообще не глядел из-под кровоподтёков):
     "Кино, кино!.. Ты нас, Ценха, - научил? Ты нам своё лучшее слово - отдал? Отдал. Значит, оно - не твоё. Наше! Да и в каких буквах тут неправда? Ты смог себя построить. Я хорошие слова говорю! Человек, вправду, - хорошо построенная крепость, которая берётся только изнутри. Снаружи её можно разломать. Тупыми ударами. Да и то - трудней, чем Манха думает при всём своём математическом уму. Взять - нельзя! Пока сама не откроется. Так? Так. Если нужно, человек может всё, хотя иногда это - трудно, больно и страшно. Так? Так. Остальное... ну, что врагов на свете нет... ну, то есть, у настоящего человека настоящих врагов не может быть, потому что он строит дело по-другому и вопрос о встречной силе и о сильной защите совсем не возникает, на кой защищаться тому, на кого даже и наехать-то никто по-реальному не может и врагов у настоящего человека нет только уже потому, что нет способных по-настоящему - без гнилого базара - быть ими, а другой настоящий человек врагом никогда ни для кого не будет... всё это я, Ценха, тоже пойму. Ещё не понял. Но - пойму и других манх научу. Кто не схотит верить, - я им!.." - Билха приподнял грязный кулак в марле с засохшей кровью.
     "Начинай, Кабан, с меня, - сказал Ценха. - Вы ведь поверили мне... и разубедить вас я не смогу".
     "Или, наоборот, с меня, - фыркнул малознакомый мальчишка, бинтуя себе пятку полосой брезента. Саня только знал: мальчишку все звали Эртеш, Художник, и он туда прибыл "ещё согласно приговору". - До смерти забьёте, я вам три спасиба скажу".
     "Рано убивать! Причины нету!" - Кабан усмехнулся, показав остатки зубов.
     "Штанами бинтовать запрещено, - буркнул, открывая один глаз, гархас-охранник. - Ты на Ценху-т не смотри, Ценхе-т много чё можно..."
     "А ещё кому-нибудь тут что-нибудь разрешается?! - крикнул Эртеш отчаянным голосом. - И штаны не мои! Зачем роба мёртвому под завалом?"
     "Ла-а-ана! - подумав, зевнул гархас. - Но зава-а-алов чтоб не трогать".
     "Боишься, что мы надорвём животы и Манха влепит тебе пять сотен за порчу подопытного материала?"
     "Те ясно иль как? - уже со злостью повторил гархас. - Остальная порода, вон, тож скрипит-плывёт-шатается! Манха отопрёт запасной боковик... ну, где решётка новая... и я вас выведу".
     "Себя ты выведешь! - Эртеш кивнул головой с чёрным ёжиком отрастающих волос. - Кто тут ещё, кроме твоей драгоценной особы? Так, штрафники, на вашем языке - Ценха с Ценхиными!.. Я перестал вас бояться. Всё равно прицепитесь к чему-нибудь. А вы - Эртеш оглянулся на Кабана, - пришибайте меня за то же самое. Я вам сейчас скажу правду. Хорошо пришибайте! Чем скорее отмучаюсь, тем лучше для меня".
     "В кредит не верим. - Кабан опять усмехнулся. - Сперва правду давай".
     "Ну, слушайте. Может быть, он - хороший парень. - Эртеш указал на Ценху взглядом воспалённых глаз, обведённых тёмными кругами. - Быть может, он учил вас хорошим вещам. "Все вместе - прорвёмся..." Одно, Кабан, плохо: пользоваться всем этим могут только такие отрывные, как ты, Эчета, Седой да он сам! Которые и так везде прорвутся".
     "Тэ-э-э... - вымолвил Кабан, поворачиваясь вместе с куском породы, на котором сидел. - С этого слова - давай-ка подробнее!.. Мы, Эртеш, такими не родились, а стали. Ему благодаря".
     "Да как сказать... - вздохнул Эртеш, пытаясь сделать себе новые бинты из красных лоскутов, которые выглядывали из-под завала. - Были мы мелкотой, взрослые нам разрешали заниматься разной ерундистикой. Уроки... книжки... музыка... корабли-модели один к скольким-то тысячам... что из этого здесь пригодилось? Нужны другие науки! Махать кайлом в тесноте, чтобы по своей бестолковке не заехать. Спать во время работы, с открытыми глазами, потому что ночью уголовщина спать не даёт. Оставаться живым после тухлой дряни, которую надо жрать, потому что другой еды нет и не будет. И ещё - драться. Со всеми. Вот в какие клубы надо было ходить! Вот что надо было в школе сдавать на "отлично"! А нам... книжка, музыка, кораблик... "Ра-а-азвивайтесь, дети, в жизни пригодится..." Зачем взрослые врут? Почему все вокруг только и делают, что врут? Ну, кто умный? Кто мне ответит?"
     "Я не умный, заявляю сразу, - сказал Кабан. - Ай, даже я приметил, Эртеш: ты упустил краски".
     "Что?"
     "Книжка, музыка, кораблик, краски, - объясняющим тоном перечислил Кабан. Эртеш мотнул головой. Эчетины друзья и гархас хихикнули. Раты молча обернулись. Ценха чуть заметно улыбнулся. Кабан пояснил ещё: - Кто ж заставлял тебя рисовать, по углам весить-клеить карикатуры на вашего президента! Ты сам решил. Сам вступил на тот путь, которым надо до конца протопать. Ай, создатель же тебя пред-у-преж-да-а-ал: не суйся, Эртеш, худо будет, не ходи, не лезь, сиди там, где я сделал для тебя среди общей беды жизнь совсем не плохую, жизнь с уроками в тёплом классе, со вкусными обедами, с красивыми книжками! Была у тебя, Эрт, хоть раз такая мысль? Во-во! Создатель всех предупреждает. О-о-очень малое вершится над человеком без человеческого ведома. Создатель посылает людям знание: что за путь такой, в куда идёт-ведёт, какая статья на конце пути корячится..."
     "Хой, Кабан, ты не в состоянии даже вообразить, насколько я благодарен гражданину президенту! - Эртеш покосился на ржавую цепь с кольцом, которая висела на стене. - Я благодарен ему за то, что нас не заковали в схас. Прошлое хоть на один процент да осталось в прошлом, дед Эн боролся не зря!.. Манху создатель тоже предупреждал?"
     "Его-т, Эртеш, - громче иных остальных! Много Манхе дано. Чистая кровь, чистая сила. Кому больше дано, с того и спрос больше. "Ты, Говорящий с Небом, - скурвился! Мог остаться Манхой из кайского военно-морского колледжа... раз настоящего имени даже бата Кош не знает, потому что весной они погибли поголовно все от капитан-наставников до сторожей при входе? Мог! А сделался кем? Просто Манхой! Был сильный да весёлый, стал сильный да злой. Ответь! Объясни создателю: на что разгробил ты свой яр?" Много ли Манха ответит! Примерно как я у Бабушки в классе. Му, хрю..."
     "Манхе скажешь".
     "Говорил. Не раз. Не два-с. Покудова понял: он, Манха, моё слово знает за час до меня. Чтоб остаться стопроцентным человеком, мало быть стопроцентным наследником Тан Ан. Но - достаточно быть Ценхой. Зна-а-ает!.. Кайло ты, Эртеш, больше не бери. Станут вынуждать, - не бери, твоих пятьсот раз мы с тобою разделим. Силу надо голыми руками собирать. Больше отыщешь. Яр от друга переходит к другу. Знаешь? Знаешь! А мы яр, который здесь, для друзей собираем! Для Тяна... ну, для Сэнты в общем. Яр весь попадёт к ним. Тэ-тэ!.. Скажи что-нибудь постороннее для отводу глаз. Громко скажи. Чтоб те услышали".
     "А... а откуда у тебя на лапах настоящий медицинский бинт?"
     "Во-о-о! Точно! - Кабан принялся разматывать марлю. - Бинт я тебе отдам, чтоб не ходить тебе босым! Хватай, он длинен и не рван. Босым ходить - отдельная наука! Ты, гляжу я со стороны, топотишь пятами, будто б до сих пор на твёрдых каблуках. Сверху вниз: хлясь, хлясь, хлясь... Ногу надо во-о-о как! И щупать, щупать ею вроде бы: ну, где ж мягше-удобнее?"
     Эчетины люди захохотали. Гархас, чуть подумав, присоединился к общему настроению своим визгливым подхихикиванием. Только раты молчали до сих пор. А стук камней с потолка (который - как будто с опозданием поверив, что поля, державшего их, больше нет, - стал проседать и крошиться) вернул всех разом в жуткую реальность.
     "Снова грозой пахнет, - сказал Эчета. - Всё я понимаю, одного не понимаю: откуда на вонючем Мёртвом горизонте такой грозовой аромат?"
     "Озон", - объяснил Седой, принимая у Кабана марлю для Эртеша.
     "Ты чё? Со-о-овсем? "Озон" - радиотелефон, который твои хозяева придумали, а наш президент украл! Тут, говорю ж, как после грозы в горах ароматом веет..."
     Новый взрыв хохота был короче, тише - и откровеннее. Он звучал ещё более странно для ослизлого тупика с грязью со всех сторон (в воздухе, на полу, на потолке, на стенах со слизняками)... Эчета притих.
     "В школу тоже надо было ходить! Озон - и есть ароматный газ, от слоёв которого там, наверху, отражаются радиоволны! - пояснил другой мальчишка из числа Эчетиных. Оборванный, грязный, худой, как все они. А в чёрных глазах - восторг: долгожданный и оттого вдвойне желанный. - На отражательных свойствах озона, между прочим, третья часть всей нашей авиационной связи держится".
     "Ну-у... - Эчета отмахнулся. - В школу я, действительно, не ходил, папаня нанимал мне учителей, каких надо... хотя при чём тут школа? Капрал опять знает то, чего гражданский лопух по должности знать не должен!"
     Саня сказал сам себе:
     "Правда! Пахнет озоном".
     Аромат делался сильнее. К тусклому буроватому свету грязных лампочек примешивалось какое-то неяркое, но очень... как бы это сказать хотя бы по-земному... настойчивое белое сияние. Можно ли так сказать о свете? О звуке - можно. Бывает звук, от которого не отделаешься, будь он ну едва слышным! А свет?
     Саня почему-то вспомнил об ЭЯ 42. Разбитый катер - где-то здесь. В расщелине какой-то горы. Реактор был заглушён, а катер - направлен в автоматическом режиме с высоты вертикально вниз, когда топлива не осталось. Ну, это взрослые говорят: не осталось... Есть ли радиация? Частицы, которые вместе с ароматным сквозняком сочатся из трещин в камнях, - несут ли они с собой реальную опасность?
     "Кабан! - произнёс Эртеш. - А кто вам всё сказал? Ну... то, что ты мне сказал..."
     "А он же! - Билха, ворочая мощной шеей, кивнул в сторону Ценхи. - Видишь сам: у него рваньё не как у нас. И номер - наши говорят - красное на красном. То есть, нету номера вовсе. Так - у Манхи да у него. Ты что, в тот раз не понял? Когда мы с тобой твои первые пятьсот разов делили. Хотя не об этом сейчас базар. Даж я смекнул: тут чтой-та творится!"
     "Он вас всему научил? - вскинулся Эртеш. - Он?! Тот доходяга, которого Ценхой дразнят?! И вы в тот раз... А я подумал..."
     "Он. Доходяга тот. - Кабан приподнялся. - Кстати, Кот это слово - озон - говорил вслух ещё на воле".
     "Ты подожди! - Эртеш схватил Билху за левый рукав. Рукав пополз к локтю, сдирая с запястья марлю, бурую от крови. Кабан поморщился. Не от боли: от досады. - Я только сейчас понимаю, что в тот раз я..."
     "Сам ты подожди, Художник! - сказал Эчета. - Не один Кот говорит, Манха - тоже..."
     Ближний завал продолжал сыпаться. Отсвет делался ярче. И когда с потолка, над грудой породы, перекрывшей Мёртвый горизонт, свесилась (как нижняя челюсть разинутой пасти) целая плита, расплющив одну кладку из брёвен, будто утюг стопку лучинок, - белый огонь хлынул без помех.
     "Нет, ты, Эчета, подожди! - кричал Эртеш, хватая за рукав Эчету. - Я только сейчас понимаю, что в тот раз я ничего не понял! Я думал - серые меня пожалели в первый раз, влепили сто вместо моих пятисот... а оказывается... это вы..."
     Очертания предметов смазались: снова заработало Юркино защитное поле. Глухо прозвучал для Сани ответ Кабана:
     "Художник - умный пацан, а такой тормоз! Скандал грамотно затеял, чтоб вернее и быстрее сюда к нам попасть, однако о задачках на деление - не догадался. Где гархасы - и где слово "пожалели", Эрт? Смекаешь?".
     "Ничего я не затевал! Они са... ми... о каких задачках?"
     "На де-ле-ни-е! Пятьсот разов, пять пацанов считая вместе с тобой. Сколь разов каждому? Сто. Хотя в этой школе на уроках не подсказывают".
     Вслед за светом сорвался вниз поток тёплой воды. Искристый водопад расплескался по новому обвалу: каждая искра была шариком. Прозрачным, искристо-белым. С горошину величиною. Белые искры приятно звенели. Сталкивались. В виде горок и валиков накапливались в щелях между камней. Мальчишки, отдёргивая босые ноги, как будто из пролома лился кипяток, отступали к ратам и охраннику. А те втискивались в "свой" дальний завал спинами. Как будто хотели протолкаться сквозь породу к вертикальным штрекам и к лифтам-грузоподъёмникам. Если бы Юркино поле в прошлый раз не включилось - как ему следует в данной ситуации - таким широким куполом, здесь был бы один сплошной завал, общая могила для всех (считая с Саней). На этот раз поле работало в другом режиме: оно тонким слоем окутало Саню, повторяя очертания фигуры. Тонким и почти прозрачным. Он смотрел в сияющую дыру над водопадом, как сквозь дымок. Но звуки едва различались.
     Хотя какая разница? Звуки, звуки!.. У мальчишек нет защитного поля! А радиация... есть ли она здесь? И можно ли собрать её Юркиным изобретением, как жидкость - губкой? Юр говорил, доделывая поле: принципиально возможно...
     Саня сам не заметил, как взбежал по отвисшей плите, как по трапу. Белый ручей тёк из озера. Мёртвый горизонт проходил как раз под дном. А на островке посередине... точь-в-точь посередине... ждал Саню отцовский ракетный катер ЭЯ 42. Тот, на котором восемь человек - семеро взрослых и один пятилетний мальчишка - четырнадцать с половиной лет назад пересекли галактику Млечный Путь, оказавшись вместо Земли на Эе! Он - цел. Отец говорил: ЭЯ 42 был уничтожен, когда кончилось топливо... Эяне каким-то чудесным способом восстановили его! Вот это да!.. Как он мал! Диаметр - пять метров. И на нём восемь человек пересекли галактику!..
     А это - ЭЯ 42?..
     Еле слышно кричал снизу Сэтха: "Стой, Санеш! Куда! Куда ты! Это - яр мира, который здесь тысячу лет лежит!" Словно свет через густеющий туман, с трудом пробивались к Сане его собственные - Санины - удивлённно-испуганные мысли: "Что я делаю? Куда я иду? Туда? Зачем?" Но последний вопрос он задал сам себе, когда уже ступил на каменный порожек, через который хлестала тёплая (как в речке возле школы) вода с пляшущими шариками-огоньками.
     Озерцо оказалось мелким. Разгоняя коленками хороводы светляков, Саня вылез на остров. Среди сухих камней его тоже караулили круглые огоньки. Надо ступать мимо них. Ос-то-рож-нень-ко. Шаг. Второй... Третьего не требовалось: серебристый пятиметровый шар, хоть это и не ЭЯ 42, - вот он!
     "Санеш! - крикнул Сэтха ещё раз. - Вернись, пока жив! Там - целая баржа силы мира для старых Тан Ан!"
     Открылся люк шара. Или... не открылся? (Где у судов такого типа расположен люк? Как он действует?) Просто часть обшивки вдруг исчезла. Входи! Видны кресла. Водительское и пассажирское. Где панель с приборами? Может быть, здесь нет приборов в земном... ну, в эянском понимании? Обзорный экран (именно экран, а не иллюминатор больших размеров) оказался исправным. Саня видел всё, что находилось за маленьким кораблём. Очень маленьким: пять метров - это не размеры... Буксир! Буксирчик! Седой говорил: баржа силы. Где она? Баржи буксируются буксирами. Белый свет рвался с экрана: кораблик был с другой стороны засыпан шариками-огоньками, как мелкой речной галькой. Свет мешал, а не помогал. Слепил глаза. Но Сане удалось заметить и (по Юркиному методу) запомнить во всех подробностях маленький стереопортрет, приклеенный к экрану. Двое в летних белых костюмах, Онха и Туасин (которую Саня видел один раз на Витиных кристаллах), стоят, взявшись за руки. На их локтях балансирует... унх, что ли? Не унх! Крючконосый динозавр с одним глазом и с перепончатыми крыльями. Выше сияет заря. Бирюзовая. Ныряет за фиолетовый горизонт кружочек голубого солнца... ну, голубой звезды, которой Саня - сам не зная почему - дал имя Рон.
     Юркино поле делалось гуще. Трудно сказать, как Саня догадался: сзади кто-то подходит.
     "Не смотри назад... - всколыхнулась мысль. - Не надо... Зачем оглядываться, исследователь Сухинин-младший?.."
     Саня пересилил себя. Оглянулся.
     За спиной, у порога люка буксира, стоял Кабан. Что-то говорил. Беззвучно. Махал руками: то в сторону провала, то, наоборот, вверх.
     "Оттолкни его... - шептала мысль. - Не возвращайся... Что тебе делать в Танно Хаше, исследователь Сухинин-младший?.. В Танно Хаше нечего делать, в руднике ты сделал всё, что тебе надо, а путь, ведущий вверх, - за олой, где трещины, по которым раньше вырывалась вверх лава и теперь время от времени лазает Тян..."
     Саня вновь пересилил себя. Не оттолкнул Билху. Позволил грязным сильным рукам схватить свою руку. Юркиного поля больше не было. Билхины пальцы не прошли сквозь неё.
     "Идём назад", - сказал Билха. И Саня всё услышал.
     Они пошли назад. Вокруг блестел неземной базальт и светилось в шариках-гранулах неземное топливо. Капли белого огня пульсировали-бились там, внутри каждого, вот уже тысячу лет... Почему тысячу? По-то-му! На "у" кончается! Или больше тысячи. Кто считал? Тот, для кого сто лет - уже много?.. И каждого ли? Некоторые шарики - пусты. Не светятся. Прозрачны. А базальт, кстати, блестит потому, что оплавлен. А каменные сосульки, которые свисают с потолка над головой, - не известковые сталактиты, как подумал сначала Саня. Последние возникают из натёков извести. Извести, размываемой и переносимой... чем? Водой. А когда возникли здесь вот эти сосульки, вода существовала... разве что в виде отдельных молекул. Здесь произошёл энергетический выброс. Возможно, не один. Прозрачных шариков без света - довольно много. Камень плавился. Потолок украшался сосульками. Энергия рвалась из пещеры вверх, к жерлу Танно Хаш, в виде огня и лавы... а буксир и баржа оставались. Выброс прекращался. Всё когда-нибудь кончается. Пещера остывала. Озерцо в ней вновь образовывалось...
     Энергетические выбросы.
     Не ядерные взрывы.
     Радиации-то - нет!
     Со-вер-шен-но! Ни-ка-кой! Ни альфа, ни бета, ни гамма!
     Но Кабан торопит:
     - Бегом отсюда! Скорее! Бегом!
     ...Маленький буксир -позади. Цел. Невредим. Без малейшего следа сверхтемператур. Закрыт странный люк. Чужой корабль приготовился отсчитывать новые века в безлюдном одиночестве. Чужой. Корабль прежних Тан Ан. Если землян эяне называют новыми Тан Ан - новыми Говорящими с Небом!.. Саня оглянулся на него перед самым спуском по наклонной плите. Кабан подтолкнул не в меру медлительного Санеша. Вот и спуск. Нужен ещё шаг... Ещё шаг?.. Зачем он нужен?.. Билха что-то говорит. Когда Саня повернул голову, распухшие губы Кабана продолжали шевелиться:
     "Прыгай вниз с плиты! - читал по губам Саня. - Скорее! Прыгай!"
     ...Перед вторым завалом толпились, по колено в сияющей воде, все мальчишки. Раты (судя по лицам) подвывали. Часовой, чтобы не стучали зубы, кусал свою верхнюю губу с пробивающимся пушком. Остальные ждали бесшумно... вернее, бездвижно. Ценха приподнял было руку. Рука буквально упала. Какая-то тяжесть рванула её вниз. Ценхин голос был таким же бессильным, как движение:
     "Остановите его... что он дел... останов..."
     Саня - слыша стук кирки за спиной, ощущая вибрацию почвы под ногами, - понял ещё одну важную вещь. Билха! Ценху могут подстраховать другие, но он, Сухинин-младший, должен оглянуться на Бешеного Кабана. Успеть! Иначе Билху никто никогда больше не увидит.
     Успел. Оглянулся как раз в тот момент, когда Кабан киркой крушил остаток крепи. Потолок сыпался сверху вниз: мелкая пыль... щебень... булыжники... Внезапный грохот перекрыл всё. Билха исчез под новым обвалом.
     "Чем Манхе, так - никому! Мо-ло-дец!" - шёпотом проговорил Эчета, когда грохот утих. А утих он внезапно. Как будто включилось другое защитное устройство - на сей раз совершенно невидимое.
     "Что там?" - спросил Художник.
     Эчета дёрнулся под лохмотьями:
     "Эрт, ты тормоз или газ особо сверхмедленный? Тан Ан сюда-а-а летели! С голубых звёзд! Как там Седой в Гнилом забое рисовал этажи эти?.. Слушай, Сэтха! Разгони слизняков, наваяй ещё раз! Шарики хау в породе... много шариков в породе... хау кучей... ну-у!"
     Разгон местной фауны - действие малоэффективное, особенно если речь идёт о слизнях Мёртвого горизонта. Плюя кислотой и вереща, жирные двадцатисантиметровые твари собирались именно там, где скрипела по ровному участку стены кирка. Две горизонтальные линии. Там, где они прервались, Сэтха ударил сильнее. Брызнули оранжевые искры. Эчета сказал: "Мокрый горизонт. Там выпали из бензобака те сорок шариков, которые унёс Муравей... и о которых ты, гархас, не знаешь, ясно?" "У-ы... Манха-т зна-а-ает..." - мыкнул гархас. Появились на стене ещё две линии: нижележащий горизонтальный забой. Сэтха ограничил их наклонным штрихом под углом сорок пять градусов. "Тупик, - объяснил Эчета. - Битый камень. Хау совсем нет. Баржа была ещё целая, а бензобак давно высыпался". Третью пару линий ниже первых двух Сэтха провёл не сразу. Слизняки скользили по стене через чертёж, как участники лыжного забега - через разметку трассы. Толкались. Жалили даже друг друга. Но Седой стряхнул их всех. Проведя параллельные линии, он уверенно нарисовал сбоку от них шар-корабль и озеро со множеством точек-ударов. Но Эчета не успел прокомментировать. Эртеш закричал:
     "Ну а ещё ниже, надо полагать, - наш четвёртый Мёртвый горизонт! Манха, где ты! Выпускай нас, гадина, мы хау нашли-и-и!"
     Когда, разобрав второй завал, на Мёртвый горизонт пробились незнакомые раты с Манхой во главе, Эртеш повторил ещё раз:
     "Нашли! Выпускай нас... Ты что?! Сам говорил... а сам..."
     Сначала Саня не смотрел на Манху. Виделись! И в красных тряпках без номеров, и в справной форме с эмблемами. Зря, что ли, на Эе - как в древности на Земле - охотно рифмуют слово "рыжий" со словом "бесстыжий"? Добрые богатыри бывают в сказках. Злые богатыри не в сказках прикидываются добрыми... обманывая, впрочем, только простаков вроде тебя, Сухинин-младший!.. В общем, Саня смотрел на ратов. Рослых, мускулистых, не измотанных, не изголодавшихся. Они тоже обриты налысо (больше сказать: раздеты догола). Спины многих исписаны шрамами. Грязь облепляет всех с равной щедростью, вообще не разбирая, кто чей... Но как они отличаются от мальчишек Эчеты! Людей Ценхи - мог теперь сказать Саня. Слово "сытость" имеет чересчур много значений!.. И миг, когда Манха поднял к рваному красно-грязному плечу сжатый кулак, ускользнул от внимания.
     "Отыскали, наконец? Ну, ну. Скорее хорошо, чем плохо. - Манхин хрип вернул Саню от недавних воспоминаний к сиюминутности. - А пятьсот раз каждому таки будет: работу вы прекратили".
     "Зачем ещё работа? Глянь, сколько её здесь! Или ты подумал: это я с испугу напрудил белым вместо жёлтого?"
     Даже со спины - широкой, как у Билхи, и с номером красное на красном, как у Ценхи, то есть совсем без номера, - было заметно: Манха ухмыльнулся вдвое мерзче, готовясь поднять кулак во второй раз.
     "Не ругался бы, Художник! Ваш бата Кош по-вашему понятно объяснял: когда человек ругается, его языком вертит эг".
     "Чё-ё-о? - протянул Эртеш. - Ещё по пятьсот каждому?"
     "Повтор для особо грамотных: надо не много, надо всю, - прохрипел обладатель сжатого кулака. - Хоть последнее слово понял? Вперёд! Раты, пропустите".
     "Ну, Манха... - вздохнул Эчета, первым делая первый шаг к решётке за разобранным завалом. - Знал я, что ты - Манха, но так... Крепь, между прочим, не мы обрушили! Крепь обрушил, между про..."
     "Знаю! Кабан. Его душа сейчас пойдёт на топливо для какой-нибудь звезды, потому что самоубийство, вне зависимости от красивости, остаётся самоубийством - то есть грехом. Бата говорил! А все разы достанутся вашей компании. Делите их скоренько... объяснив Эртешу, как решаются Ценхины задачки на деление. Где Ценха? Почему он до сих пор не сказал: "Прежде чем ударить новенького, ты должен ударить меня"? У-ни-каль-ный экземпляр! При условии, что бить вас будут не липучкой. Гархас! Мор-р-рда! Забыл весь пучок, что ли?!"
     Раты тоже ухмылялись, глядя через решётку на два турника по сторонам от кабин подъёмников. "Свой" охранник-гархас сделался каким-то очень уж серьёзным, когда посмотрел на пучок ворсистых стержней, которые другой серый - один из двух "чужих", стоявших в карауле у правой действующей кабины, - передал Манхе сквозь прутья:
     "Чё за волосатая проволока?"
     "Объясняю для интеллектуалов, - через губу начал отвечать Манха, взмахивая одним стержнем, как древним стеком для езды на лошади. - Волосы есть ничто иное как контакты. Сейчас они висят. Вложим гранулу, - распушатся. Да, да! Умный, умный, ставлю пять! Действует - как крапива со старых отвалов. Крапива электрическая. Мой вариант".
     "Ма-а-анха! Слу-у-уш! - завизжал первый "чужой" гархас. - Я когда ещё хотел спросить, да то, сё... в общем - как, если перевернуть её вверх рукоятью? Да по-о-о-р-р-рез-че... дир-р-рану-у-уть... как липучкой, тольк ещ-щ-щё резче?"
     Второй "чужой" гархас возле кабины ткнул своего говорливого друга в бок.
     "У-ни-каль-ные экземпляры! - простонал Манха. Оглянулся на стену со ржавой цепью. - Привязывать будем? Сомневаюсь, что он удержится. Нынче долго придётся висеть... а сожалею я об одном: я всё равно никогда не пойму, чего же вы не можете вытерпеть, такие терпеливые!"
     Гархас-говорун отомкнул решётку. Принял один из стеков. Засипел, копируя Манхино произношение:
     "Он же - Ценха! Бывало, вцепится - насилу отдираем!.. А они, я смутно догадался, уже решили, кто первый".
     Ценхины люди ещё теснее собрались в кучку. Ценха сказал:
     "Ну что ж, будет ещё немного труднее... Первый - я".
     "Кто с тобой делит? - скучным голосом спросил говорливый. На них он не смотрел. Достойным его внимания оказался снова стек, который, изгибаясь и шипя, поблёскивал в воздухе своими волосками. Один взмах, другой взмах... Серый сосед отскочил к турникам. Схватился за обожжённое место под ветхой формой. Раты оскалились. Говорливый, гоготнув, злобно крикнул: - Ну-у-у!"
     "Капитаны - вперёд?" - спросил у всех сразу Эчета и вместе с Седым вышел из строя.
     Покосившись на них, вышел Эртеш. Кто-то спросил сзади:
     "Ты сможешь?"
     "Ла-а-адно! - фыркнул Художник. - Я уже не маленький!"
     Саня встал рядом с Эртешем.
     И подумал вдруг...
     Да, лишь сейчас Саня впервые решил спросить сам у себя:
     "Измученного Ценху будут бить по голой спине... вот этим?! У него и так спина сплошь в шрамах, сквозь прорехи всё видно! И Эчету будут бить, и Сэтху, и Эртеша... и меня?.. Меня - тоже? Всё это будет?! - Ценха тем временем стащил через голову ветхую рубаху. Прижал её к груди подбородком. Справа и слева зашуршали три брезентушки с номерами, нашлёпанными краской через трафареты. Саня взял свой псевдосвитерок за подол. В мозгу метнулось: - Попрошу, чтобы через одежду! Валькина одежда спасёт..."
     Саню кто-то толкнул. Ещё один из Ценхиных людей - тот, которого Эчета называл капралом, - прошептал Сане на ухо:
     "Я - вместо тебя. Будет слишком крутая раздачка, закричишь, и разов добавят всем".
     Саня начал делать шаг назад.
     Остановил его другой вопрос. Новый вопрос, который тоже впервые за всё истекшее время возник в мыслях:
     "А они?"
     "Опять новенький телится... - ворчал гархас, свистя в воздухе стеком. - Вечно новенькие телятся... Живее, ты! Ну, ты! Ну, ты! Который не переодетый!"
     "Пока не", - прошипел второй гархас, прижимая к животу обожжённую руку.
     Саня сказал гархасу, отпустил свитер:
     "Слушай, ты, гуманоид! Возникли другие варианты".
     Дружное "чё?" долетело со всех сторон.
     С Манхиной - тоже.
     Или, скорее, так: с Манхиной - в первую очередь.
     "Чё, чё... - передразнил Саня. - А ничё! Давайте так: сегодня никто никого не бьёт И завтра - тоже. И послезавтра. И вообще... И вообще: кто кого бояться должен? Гархасов - трое, Манха - один. А нас, если даже считать без ратов? Манху, эга рыжего, беру на себя. Вопросы у кого-нибудь до сих пор возникают?"
     Что случилось дальше, - Саня помнил плохо. Память возвращала информацию без особого желания с её стороны. Кусками. Но если Онха спрашивал в операционной замка Танно: "Ты хоть знаешь, Саньха Тан Ан, скольким гархасам ты устроил закат солнца вручную", - следовательно, многим. Правда, раты в драку не вмешивались. Только один из них сказал, когда гархасы давно уже перестали возражать кому-либо что-либо:
     "Ханх! Все должны повиноваться судьбе, ханх! Лихо с вами, вольными..."
     Манха приподнялся:
     "Бросай оружие! Влип - не дёргайся!"
     "Кто тебе сказал, что я влип? - вопросом ответил Саня. - И не надо вот так смотреть. Гипноз на меня не действует. Юр Гагаркин проверял. Почти не действует. Видал фигуру?"
     Манхе была явно понятна сакраментальная фигура из пальцев: большой - в щели меж указательным и средним, как это делается на Земле. Но Саня тут же переместил большой палец на одну позицию вниз: в пространство между средним и безымянным, как делается на Эе. И задал новый вопрос себе самому:
     "При чём тут гипноз?"
     Манха зыркнул по сторонам. Дотянулся до одного из лежавших гархасов. Отцепил от ремня автомат "Хот манха - пять". Швырнул его прочь от себя, как только в ствол влетела пистолетная пуля: патрон в патроннике "пятёрки" рванул, не повредив ему. Переполз ко второму гархасу. Тот сам отшвырнул свой "Хот манха - пять". Столь же благоразумно поступил третий гархас. Саня задал очередной вопрос себе: "Откуда у меня тот пистолет, который был у Кота в Руинах? Подпространство, наконец, сработало?" И... вспомнил. Вспомнил, как сам психовал минуту назад: "Опять ствол высунулся! Не умею прятать вещи в подпространство! Юрка отправляет вездеходы, я пистолетик сунуть не могу..." Рано паникуешь, исследователь Сухинин, всё когда-нибудь сгодится!
     Пылал за асфальтированным плацем Танно Хаша древний град Смоленск. В самом деле странно. Мамин родной город - на Земле, на другом краю Галактики, причём современный, а не этот, в который только что ворвался хал кхай тринадцатого века Бату. Но кто-то кричал, рубясь направо и налево чужой кривой саблей: "Оборонишь Смоленск, - он тебя оборонит!" Ты кричал, исследователь Сухинин? Манха плачет. Плюётся кровью. Плач - нем. Саня теперь даже сам себя не слышал. Своих слов в том числе: "Ну-ка, вы, гуманоиды! Вы подумали? Вы хорошо подумали? Значит, - не обижайтесь!" Чувства стали возвращаться к Сане, когда Онха сказал:
     "Яр мира посоветовал мне взять штурвал вправо! Не иначе! Яр Вселенной!.. Знаешь, которую по счёту дыру в твоём животе я сейчас зашиваю, Сань Тан Ан? - Онха оглянулся на большой (примерно полметра на метр) групповой фотопортрет, который висел в операционной вместо картины. - Пули отдам. На память. И во вразумленье Юрхе, другу твоему: его дел яр включился поздновато".
     - Санеш! - кричит Анта за дверями операционной. - Ты можешь идти? Гражданин прокурор зовёт всех!
     - Сейчас... сейчас смогу... - ответил Саня, поднимаясь с каменной скамьи возле костра перед храмом. С одной стороны его поддержал гвардии капрал Ланер. С другой стороны запыхтел, хватая Саню под руку, майор Лар:
     - Живее, живее, гражданин! Эта рука у вас не болит? Вы должны войти, назвать гражданину председателю суда своё полное имя и подданство и в кратких точных словах засвидетельствовать, что так называемые волчата и гархасы арестовали вас по злой воле самозваного "хал кая всех хайхасов", который в реальности носит имя Онхар сын Атхара из рода Ный. Его имя тоже назвать полностью. Ясно? Вот дверь. Осторожно, порожек!
     - У вас подданство есть, исследователь Сухинин?.. - чуть слышно спросил Саня сам себя. Майор и гвардии капрал делались всё дальше. А хал манх - офицер "Цен гаров", "Чёрных молний", которому Саня сдал программу-секрет с кукушкой по мотивам мультфильма "Последний Странствующий Яр", становился всё ближе. Он опять замахивался, чтобы ударить и крикнуть:
     "Не увиливай, когда бьют! Тех, кто уклоняется от судьбы, бьём два раза!"
     "Ну вот и не бейте вообще... - звучал в ответ растерянный Санин голос. - Я всё сделал..."
     "Сделал то, что сделал бы вне всяких условий! Я ли должен тебе кланяться? А ты не склонился, когда я вошёл!"
     И сразу - голос Данеша:
     "Помоги! Помоги нам! Или кровь предков - Тан Ан в тебе так хорошо уснула?"
     "Я не Т... не тот, за кого вы меня принимаете..."
     "Врёт он! - перебил Саню и Данеша ещё один из тех пяти парней, которые крушили а хумдал руб, компьютерный отсек замка Танно. Хал манх попытался встать. Как тогда - Манха. Говоривший ударил его ломом по блестящей обритой голове. - Вот в этом яра Вселенной нет и не было, а в тебе, пацан, - есть! Я чувствую! Я, хоть отменённый-переотменённый, таки потомственный сэйяр! В общем - вот что, Данеш: если манх ханх будет дёргаться, хватай его под мышку и тащи в "Сатар" сам! Без мальчишки "Сатар" не взлетит!"
     Саня, тряхнув головой, заставил себя открыть глаза. Данеш был не раскрасневшийся и потный, как тогда. Землисто-серый. Пахнущий лекарствами. Брезентуха с номером через трафарет стала тканью цвета хаки, грязно-белым сукном сержантских петлиц, фуражкой, сапогами, ремнём с гербом Республики Ченти. Кроме Данеша, вокруг появилось множество других людей. В основном - незнакомых. Посреди храма, перед столом под синей скатертью, стоял парень в форме "Чёрных молний". Этот цен гар, вроде бы, похож на Онху. Онху, которого ну о-о-очень разозлили. Сказать наверняка Саня не мог, сам он стоял в дверях и видел цен гара со спины. Вспомнились легенды: яры - потомки Говорящих с Небом - вообще похожи один на одного... а на Земле таких, как этот, называли - ди блонд бестия. Белокурый зверь. Спокойный, когда он сыт. Игривый, когда он сам того захочет. Но если не захочет или проголодается...
     - Вам едва ли усадить меня на вашу скамью, - говорил он по-чентине. - У нас беседуют со врагами стоя. Или - верхом на коне. А я вижу восемь моих злейших врагов из восьми: Дракониха, Дракон, Бурундук, Бабушка, дядя Дэне, бата, кай гор Ночной Орёл - и ты. Древние законы вежливости велят называть главного в конце. В-последних - в главных, говорит дядя Ру. Жаль, ревущей силы здесь нет, чтобы подорвать вас разом!


     Призвавшие яр

     - А у нас всё иначе, - оставив Саню на попечение капрала и обходя табурет президента, чтобы видеть обвиняемого лицом к лицу, ехидно произнёс майор на хорошем южном хасхане. - Тем более, по упомянутым древним законам обвиняемый должен стоять на коленях и...
     - А ты, Лар, по нашим древним законам обязан вообще заткнуться! - перебил цен гар на чентине. - Истинного яра судят истинные яры.
     - Их и спроси, кто здесь истинный. - С табурета поднялся Ночной Орёл. Президент придержал двумя руками стол, чтобы стол не опрокинулся. - Если ты въехал в Аншу Дане на его белом коне, - это значит лишь: ты въехал не на своём коне. Вор, едущий верхом, - всё-таки вор, а не новый хозяин.
     - Я прошу вас сесть, кай, - тихо сказал папаша Дэне. - Я вас умоляю.
     Кай гор сел.
     - Вы... меня... - медленно, проталкивая сквозь горло каждый звук по отдельности, начал майор Лар.
     - Я не обозвал, а назвал тебя, Печь, - ещё раз перебил цен гар. - У вас, контишей, лар - и есть то самое. Для дров. Для угля. Полагаю, впрочем: так - лучше, пока у здешних ценхов кирпичный куб, в который суют уголь и дрова, чтобы сварить кугум, называется даже - хау...
     Чёрные глаза майора, как бусины, принялись кататься влево-вправо. Наконец, остановились. Баритон вновь окреп:
     - Как же вас самих называть, уважаемый ответчик? Вы до сих пор не именовали себя. Ограничились хамским замечанием, брошенным через губу: "Меня здесь все хорошо знают..."
     Цен гар зевнул. Хотел потянуться. Но его руки, которые он держал за спиной, так и остались за спиной: большими пальцами на пояс.
     - Всё понимаю, одно не понимаю, говорит в таких случаях Эчета-младший... - по-прежнему на чентине сказал он. - Здесь, среди врагов своих, я чувствую покой и безопасность! Может быть, потому, что здесь даже истинные яры не смогут сравниться по силе со мной? Никто не в силах повредить мне! Ты, Эн, - тоже! Сверх того сказать: ты - особенно!..
     Энар, сидя во главе стола, вежливо кивнул: серебряный обруч ярче сверкнул в лучах прожекторов. Главный видеохроникёр зарычал на оператора и топнул по полу ногой в шипастом ботинке:
     - Прекрати-и-и! Ты что-о-о? Переснимем, когда наговорятся. Экономь кассеты: строгая отчётность!
     Прожекторы погасли. Свежесть и полумрак, которым пламя в яме не помешало вернуться под своды храма, были до того приятны, что Саня вновь закрыл глаза. Данеш подставил плечо. С другой стороны Саню подстраховал Сэтха. Вокруг звенел комариными крылышками ещё один сон. Речка... прохладная речка за школой!.. Эриш рядом прокричал, волнуясь и боясь, как будто его вдруг вызвали к доске - оторвали от "Трёх мушкетёров"... ну, от "Синего плаща" под партой:
     - Эре сын Аре Кенер, гражданин Республики Ченти! Да, я слышал, грисы говорили друг другу: "Воля хал кхая". И готовились к новой боевой операции с воздуха! Я догадался! А наши, в том числе Алеш, спрыгнули из их машины вслед за мной и смогли убежать! Среди тех мальчишек их нет.
     - Конкретизируйте, что такое грисы, - вмешался майор. - Или здесь все всё, действительно, с л и ш к о м хорошо знают?
     - Да, следовало бы уточнить, - сказал гражданин прокурор. Саня вдруг, не открывая глаз, понял: он при этих словах сжал кулаки, лежавшие на столе. (Кулаки у гражданина прокурора, надо сказать, о-го-го... то есть, хой-хой-хой). - Юные жертвы - конвой для ещё более юных жертв. И мучители. И убийцы, если им разрешат засечь двух-трёх до бездыханного состояния. Такого в истории ещё не было, граждане...
     - Обижаешь! - хмыкнул "чёрная молния". - В Танно Хаше никого не убили с тех пор, как Танно Хаш - мой, а не ваш.
     - Молодец, верное дополнение, - сказала учительница, кивая головой. Белая косынка сбилась. Эриш вскрикнул: учительница была острижена наголо. Как папаша Дэне! - Мальчишек убивали в замке Танно. А тех, кто даже для опытов не годился, убивали на электростанции. Хотя, может, и не убивали. Всё равно сгорят.
     - Так, так, граждане! - заторопился вдруг майор. - Не будем отвлекаться на папки со светоизображениями трупов...
     - Обижаешь, командир! - отозвался эхом под сводами тонкий голос Ини. - Он вам кто? Районный патологоанатом? Он работает только с живым материалом!
     - Печь, не суйся в разговор, - вполголоса рыкнул цен гар, не оборачиваясь. - Руки у меня без свободы, но роль кочерги, которой унимают эгов под печью, может выполнить мой сапог. Ты, Воробей, тоже брось чирикать.
     - Братишка Тян, - позвала Туасин. - Выйди сюда. Скажи, наконец, своё слово. Хоть ты и яр, но разрезы на голове у тебя, под волосами, ещё видны с тех пор, когда не мира искал в ней силу-смелость врачебным ножом.
     - Так, так, так!!! - форсируя голос, вскричал майор. - Сейчас будет говорить свидетель Нож. Нож, сюда! Граждане, свет! - Как только прожекторы вспыхнули, залив всё вокруг огнём, майор досказал: - Не забудьте назвать своё имя и подданство, чтобы председатель был избавлен, наконец, от почётной обязанности на-по-ми-нать...
     - Для чего всё? - хмыкнул "молния", не убирая рук из-за спины. - Кто председатель? Ты или тядя Дэне? Ты чересчур мелок и рыхл, что сделаться моим врагом.
     - Летящий Нож сын Ленивого Медведя сына Ночного Орла! - перекрыв голоса, громыхнул под сводами чей-то бас. - Когда я был в дозоре и смотрел на Танно Хаш в стеклянные глаза, которым близко то, что далеко, я видел многих гархасов, каждый гархас шёл во главе многих ратов, а создатель всё равно был на стороне Эчеты, Седого и молодого ханха, имя которого люди хотят знать. Я сказал, суд услышал, мои слова - правда.
     - Как и то, что нам придётся провести две-три эпохи в видеомонтажке, стыкуя всю эту беду!.. Ратов мы стёрли? - спросила девушка-осветитель.
     Видеооператор кивнул. Главный видюшник вцепился всеми десятью пальцами в свою ханху и выскочил из храма. Прожекторы опять погасли. Но костер, рядом с которым лежали на подставке кочерга, совок и травяной веник, давал достаточно света: джуды подкинули сухих дров, дрова разгорелись. Упом у Хаси в руках работал. Саня, открыв глаза, увидел ещё одного Жеребёнка - со стороны, но эта маленькая принимаемая голограмма оказалась вполне различимой. Папаша Дэне на ней поднимал руку. Настоящий папаша Дэне, привстав за столом, тоже поднимал руку. Слышался ровный председательский голос:
     - Слово предано письменам и принято ко вниманию. Суд обращается к Туасин-кайи, дочери кая Унх Нес А.
     - Хорошо, что Сэтха оставлен на десерт! - хмыкнул "чёрная молния". - Какой он свидетель? Он - мой рат. Так себе... один процент человека. Раты могут свидетельствовать в кайском суде, когда их - сотня и более. Ладно. Туасин, говори. Разрешаю.
     Туасин вышла к столу, сверкая бусами. И Саня вдруг подумал: как удаётся девчонкам быть такими красивыми, не будучи красавицами? Варила еду, стирала одежду, ворчала на Тяна, унха и котёнка, вышивала узоры, плакала над упомом, когда шла "Степная воля"... И вот она здесь. Неузнаваемая. Это - уже не девчонка-старшеклассница. Дочь князя. Извините, благородные яры... и подвиньтесь.
     - Туасин дочь Унх Нес А.
     -...гражданка Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти, - досказал майор. - Кстати, гражданка! Паспорт у вас есть?
     Туасин, поднимая ладони к щекам, вскрикнула испуганно:
     - Дома остался!
     Майор визгливо захохотал. Папаша Дэне поднял руку:
     - Не надо. Знаем. Выдан прежде возраста с учётом ситуации.
     Президент кивнул. В голос майора вернулась баритональная мягкость:
     - Ну что же вы, девушка! Идя на суд, надо не наряжаться, а собираться! Надо взять с собой па-а-аспорт... раз уж вас таки сделали полнопра-а-ав...
     - Ты о Седом, Печь, не ляпни, что он - гражданин Хасх Эне, - вмешался цен гар. Сэтха, придерживая Саню, вздрогнул. - Ладно уж Туасин! А с кое кем из здешних яров мы, должен сказать суду, - братья по невесте. Как-никак родствен... хой-хой-хой, до чего ж все черномазые ревнивы!
     Энар поднялся. Медленно-медленно. "Молния", наоборот, очень быстро прекратил смех. Сразу. Ещё не успел закрыться хохочущий рот, - а хохота как не бывало.
     Кай Ночной Орёл тоже поднялся. Таким же медленным движением положил руку Энару на плечо:
     - Не мира - ниже гнева твоего, сын.
     Энар сел. Сел Ночной Орёл. Туасин, как будто ещё не решив, говорить или нет, медленно произнесла:
     - Я не девушка. Я женщина, ценха-гал.
     Рыбачка, наоборот, очень быстро поднялась с табуретки-бревна, роняя бумаги:
     - Что за народ у вас в горах! С глазу на глаз спрашиваешь - молчок, а при всех... да при чужих... да...
     - Суд говорит, я отвечаю, - перебила Туасин. Тихо и вежливо.
     - Ну-у-у... - Рыбачка, придвинув табурет ногой в изящной туфельке с бисером, тяжело села. Оправила зелёное платье. - Кто?
     - Суд спросил, я отвечаю. - Туасин подняла хайчу, целясь ею в сторону "чёрной молнии". В обветренную загорелую щеку под аккуратно подбритым модным бачком. Цен гар не оглянулся. - Он. И сказал, сделав это: родишь мне нового Волка, нового яра трёх сил.
     - Витьха отомстил за тебя, Росинка! - зазвенел голос Ини. Саня не видел его самого, но от голоса вздрогнул: отчаянно громко звенел он, отдаваясь эхом под сводами. - Так набил Онхе морду, что даже тройной яр не мог синякам исчезнуть раньше месяц!
     Сэтха хихикнул. Цен гар обернулся. Да, - отметил про себя Саня, - он похож только на Онху, которого о-о-очень хорошо разозлили! Ни на одном из кадров, которые Витя позволил смотреть на Земле, нет таких бешеных глаз. Зелёных, как у настоящего онхара - эянского тигра. Седой утих, встретившись с этими глазами. Цен гар медленно повернул голову к каю: Ночной Орёл опять поднимался, сверкая рукоятями мечей Тэйхара-богатыря.
     - Снимаем? - шепнула оператору девчонка-осветитель, кося по сторонам чёрными блестящими глазами. - Ханх, толкнись в дверь, спроси у него. А-а-а, лады! Снимаем! - Прожекторы вспыхнули. Золото рукоятей-драконов засияло, как расплавленное: вот-вот прольётся тяжким ручейком на узоры жилета.
     - Спрошу не как судья, спрошу как отец, - сказал Ночной Орёл. - Для чего ты до сих пор пьёшь детскую кровь? Туда, где всесильные звери бессильны, шлёшь маленьких. Твои это дети? Сначала сам стань отцом!
     - Ты вновь о них. - Цен гар кивнул. - Волчата - давно не дети, кай. Умеют они многое. Я сам их учил. Вы видели их в бою...
     - Не умеют одного. - Пот струйкой соскользнул по тёмному лицу Ночного Орла до бороды, оставив блестящий след на старых, еле заметных татуировках. - Отступать не умеют. И одного лишь боятся: как бы их не назвали детьми. Ты это знал, не мира. Знал. Тем ужаснее твой грех.
     - Они старались! - Поправляя косынку, учительница вновь кивнула. - Предметы не школьные: жестокость, презрение к другим, ненависть ко всему миру. Но твои уроки им нравятся. Началась импровизация сверх программ. Без цели, ни для чего, просто так... и без меры. Увлеклись. Дети так легко увлекаются! Дождёшься своих, - учти это.
     - Дождёшься!.. - рыкнул, передразнивая, цен гар. - Дракониха! Почему ты заткнула себе рот, когда настало время спросить у племянницы: Туасин, где ребёнок? Ребёнка в её чреве нет. Что сделали с моим сыном? Вот кто не мира! Тварь! По старому бы закону... за такое...
     - Сам утухни, эг, - оборвала его рыбачка. - Создатель не послал твоему ребёнку душу. Ребёнок не зародился.
     - Хау че, сила бдит, - с ухмылкой резюмировал майор Лар. - Кажется, так в ы з д е с ь говорите?
     - При чём тут хау че?.. Закон природы... Я бы мог объяснить, почему яры трёх сил редко становятся отцами потомственных яров. Но было бы кому объяснять! А Воробей сам знает, что такое гхенетика.
     - Закон создателя преступив, ещё тут что-то объяснять порывается... - кипящим шёпотом произнесла рыбачка.
     - Закон? - спросил "молния". - А сами вы не преступали законов? Хотя бы своих, человеческих. А преступив, всегда карали самих себя?
     - Ничего, гражданка Дракониха! - воскликнул майор, обращаясь к рыбачке. - Вихри пролетят над его Танно Хашем! И по этим вихрям будем ступать мы! - ("Молния" вновь вздрогнул. Вновь заставив себя не смотреть туда, откуда доносился голос. А майор, с явным желанием заставить цен гара содрогнуться ещё раз, принялся форсировать свой отлично поставленный голос). - Танно Хаш исчезнет навсегда! Падёт проклятие! Голая Гора станет равниной! Придёт конец этому кошмару, проклятие падёт на головы тех, кто...
     - На голову твоих хозяев, рат, - без усилия произнёс цен гар. Но тихого голоса хватило вполне, чтобы майор вдруг осёкся. - Босоногих мальчишек впервые пригнал туда президент. Даже при контишах там отбывали неволю только взрослые. Только взрослые злодеи, - уточнил цен гар, подумав долю секунды. - И Танно Хаш при контишах честно прочитывался в законах. Не было сегодняшних "он звонил", "он распорядился"... Либо вы могли как объяснить, какой юридический статус имеет ваш этот кошмар для среднего школьного возраста?
     - При вас там сделалось ещё страшнее, - долетел откуда-то слева голос Эчеты. - При майорах гархасов не было! И Манхи не было!
     - Манха вшёл к тебе туда ещё при них, ты нагло лжёшь, - не оборачиваясь и не повышая голос, сказал "молния". Сане показалось: вот-вот загорелый указательный палец цен гара упрётся в Эчету и, несмотря на верных пять метров расстояния, вобьёт лёгкое худое тело в стену. Но руки цен гара остались за спиной. Большими пальцами на пояс. - Я могу признать другое: тогда Манха был как у меня Ценха. Красное на красном. Приходил, уходил, возвращался. Могу признать: в отличие от Ценхи, его регулярно кормили вне зависимости от того, работает придурок или нет. Но в остальном я прав. Молодец, Эчета! Молодец, президент! Я брал пример с примера. У тебя все тоже сами выбирают свою судьбу. Тоже - не словами. Манха сам пришёл к Седому и Эчете в Танно Хаш. "Вы здесь - и я здесь. Я - живой человек, как вы. Ерунда, что температура моего тела - не тридцать шесть и шесть, а пятьдесят один и четыре. В остальном я от вас не отличаюсь". Выбор - поступок! А я только решил снова отдать каждому ту судьбу, которую каждый давно выбрал... иной раз втайне надеясь увильнуть от ноши в последний момент и бросить её, как опостылевшую игрушку. Я отнял у всех у них только право последнее. Долг первое - оставил. Но я не люблю, когда кто-то вступается ныть! Этого хал кхай всех хайхасов терпеть не может!
     - Даже Ценха выбрал сам? - фыркнул где-то рядом Эчета. - Говори, говори! Только, на этот раз, - правду!
     - Трудно верить, а... сам! - Белокурая голова на мощной звериной шее повернулась в ту сторону, откуда только что донёсся голос. - Весёлый кайсан Онхар открывал ему путь спасения. Ещё при цен халах. Вместе с Манхой. Лёгкая подробность... Вы упрямы - тядя Лёха рассказывал - будто ослы, которых на Зэмбле гоняли плетьми к кормушкам. Я плетьми гонять не порешаюсь.
     - Даже тех, кого ты резал в замке Тано? - вежливым голосом уточнил Ини.
     - Тех, кто сами вошли в ворота Тано, зная, кто и что их за воротами ждёт! - воскликнул цен гар. - Прекрасно зная, Воробей! Кто отказался от своей судьбы, оказались просто уничтожены. Пусть будут жить другие.
     - У тебя кто-то имеет право жить? Опыты твои... а ну, пересчитай по пальцам: сколько у тебя с весны удалось удачных опытов?
     - Не пищи, Воробей, - хмыкнул яркий алый рот под чуть заметными русыми усиками. - Я тоже сделал хау анх - говорящую силу. В отличие от кое от кого, сделал. И использую. С пользой! Не тупо колю осуждённым в лабораториях и в тюрьмах. Это было бы - применять. Использую! С пользой для дел! Говорящая сила входит в кровь моих людей, и простецы становятся ярами.
     - Надолго? - уточнил Ини. - На сорок минут? На сорок пять с половиной?
     - Зря смеёшь, Воробей. Да, многие умирают и через полчаса. Многие - и сразу. Но один от тысяч...
     - Дурак ты, и я говорил, почему-у-у! - перебил Ини. Саня не видел его за народом, но был готов утверждать: очки Воробья торжествующее блеснули. - Ценху никто колол! Ценха сам - такой! Один из тысяч! Без твоих уколов!
     - "Зря стараешься, ведь Ценху никто не колол, хотя таких, как Ценха, - не один на тысячу, а один на тысячу миллионов", - терпеливо поправил "молния". - Ну а я говорил в ответ, что хау под массовым боевым применением на порядок ниже по эффекту, я вполне нормально и не зря увёл усилия с хау нам. Хау анх чаще полезна.
     - Чаще используется.
     - Зря ты удрал от меня, Воробей, мы бы доделали дело. И спорить с тобой я всегда любил.
     - Не обидь воробья, он любимая птичка твоя! - хмыкнул Эчета. - Бил ты его ну то-о-олько тогда, когда было ну о-о-очень надо для пользы...
     - Бил я его только тогда, когда он выпрашивал непрерывно пятые сутки подряд, - так же терпеливо уточнил цен гар.
     - Ценха не Тан Ан, - сказал Ини. - Ценха наш. Местный.
     - Из Тэ? - хмыкнул "молния". - Да, да, прежде чем стать черномазым, он был веснушчатым и рыжим... понима-а-аю...
     - Он - с планеты Эя.
     - Он и твой почти земляк заодно. Впервые запищал он ещё в Конти. За океаном. Длинноногая танцовщица - мать Ценхи - родом из Хасано. Выехав отсюда, там вступила в достойный брак с кривоногим Ванешем, произвела на свет сыновей - в том числе вашего Ценху. Каждый тысячный человек Хасано, Ченти либо Хасх Эне входит в мир с задатками яра, друг мой Воробей. Со способностью сделаться сразу сильнее себя, когда польза потребует. Но что это означает в жизни? Это означает, Воробей: остальные девятьсот девяносто девять сроду заражены холопьим духом.
     - Холопий дух? - переспросил Энар.
     - То же, что подумал ты, - глядя мимо него, но в ту сторону, объяснил "молния". - Вечные полураты-полуэчетары, которые не хотят идти вперёд сами. Которых надо либо гнать, либо манить. Которым вечно нужен вождь: донор и ответчик...
     - Ответчик? - снова вмешался Энар.
     - Да, тот, кто держит ответы за всё, что творят они в постоянном своём бунтарском недовольстве.
     - Если их кто-то гнал или манил, - значит, он должен отвечать за них.
     - Не первое из твоих заблуждений, Эн, - хмыкнул "молния". - Впрочем... выделить вирус болезни в чистом виде и создать стопроцентных идеальных эчетаров - задача твоя, идеальных ратов я создал. Они, всецело повинуясь, нисколько не страдают. Желания, которые заставили бы их страдать, - отсечены. Есть, гадить, плодиться. Только уж сколько захотят! Остальное... зачем остальное рату? Рат должен работать! И подходить к хозяину - без напоминаний, по привычке - в нужный час. Чтобы хозяин по своей привычке дал ему нужный объём строго рассчитанной еды, включая компонент от беспокойства.
     - Танно хашский укол?
     - Ну, Сэнта, ведь ты в детстве боялся уколов!.. Формы различны. Главное: хозяин, который не даст, - плохой хозяин. Жадный, глупый либо... - ("молния" взглянул опять мимо Энара), - чересчур добрый, говорю тебе на будущее. Никого не минует великий отбор. Все пройдут через отбор. И да возгневается каждый на себя самого!
     - Уточни понятие "хороший хозяин".
     - Хозяин, у которого рабы всегда хорошие, - вместо цен гара ответил Энару президент. Саня даже вздрогнул, впервые услыхав его голос. - Ты давно это придумал, негодяй?
     - В моих старых владениях я это сделал, - усмехнулся цен гар.
     Президент вскинул голову:
     - Гражданка Нено, ещё одно "пять" в журнал и в дневник! Строка добрых дел. Он помог старшему. Я ведь старше тебя, мой юный мерзавец? Ты был толстопузым карапузом, когда, играя в Тэйхара-богатыря, ты поджёг свои деревянные мечики. Я выстругал два новых. Острой эчетой. Которую точил мне твой бата по древнему семейному способу рода Ный. Помнишь? Говори правду.
     - Можно думать, вы сами её всегда говорите, дядя Эр... - "Молния" покачал русой головой. Затем кивнул, как будто делая одолжение. - Да старше, старше! Если брать число лет, прожитых без пользы. Что хотел спросить Эн насчёт танно хашских уколов?
     - Да, я хотел уточнить и прошу суд позволить мне сделать это. - Венец Просветителя снова блеснул на голове Энара. - Говоря о своих успехах, ответчик имел в виду сам препарат или тех, на кого препарат действует? Ещё: вышеупомянутое уничтожение желаний. Самих желаний или тех, у кого какие-то желания остались даже после уколов? Уколы действуют не на всех... и все здесь об этом отлично знают.
     - Именно знают, именно отлично, - вмешался президент, глядя на Энара. - Ведь кто-то надеялся: Онхар-яр поставит кое-кого надзирать над нами, ценхами, - а он таких сделал подопытными. Сделал раньше, чем нас, ценхов! Сей кто-то взбунтовался. Тем самым - тоже помог мне. Принёс мне выгоду. Я говорю без кивков на конкретные лица, я говорю вообще, - добавил он, слыша за спиной у себя пока что тихий, но всё нарастающий гул голосов. - И он ещё думает: я его, эга, так отпущу? - Прожекторы погасли. Погас глазок на видеокамере. Президент досказал Эну при свете огня из ямы: - Он для меня ценен вдвойне! Контиши хранят завещания в сейфах банков. Бывал, знаешь. У меня - свой сейф! И давайте, гражданин ответчик, договоримся: не шумите по дороге! - Тщательно причёсанная голова с сединой в смоляных волосах повернулась от Энара к цен гару. Чёрные усы, приподнимаясь, открыли свету два ряда великолепных зубов. - Каждый, кого я возьму, нужен мне в исправности! Конечно, уцелей ещё и младшенький братец...
     Сэтха, забыв о Сане, метнулся к столу присяжных. Цен гар подставил ему ногу. Сэтха на бегу перепрыгнул через неё. Наткнулся грудью на ладонь Ленивого Медведя, который - как и могучий ханх в камуфляже - следил за каждым движением ответчика, стоя поодаль среди людей. Замер. И, как будто охнув от удара, глухо вскрикнул:
     - Лах! Ложь! Эн не был подопытным! А Тэйха - жив!
     - Чувства обманули тебя, - сказал цен гар на хасхане. - В а ш е г о Тэйхара-богатыря больше нет. Того, который рвал схас, ломал сварные ворота и закручивал уголовников в их забое ломом, как проволокой, вдев лом под решётки. Ты забыл материнский язык? Я могу повторить всё ещё раз на языке черномазых. Черномазых, которые существуют на самом деле. В а ш, придуманный, - скоро исчезнет со свету.
     - Сэтха... - шёпотом сказал папаша Дэне. - Седой... я объясню... отдельно объясню... успокойся...
     - Кстати, кста-а-ати! - воскликнул майор. - Гражданин председатель, на каком основании здесь ведут процесс на языке, который для определённого числа присутствующих может оказаться малопонятным? Кому нужны услуги переводчика, тот должен был планомерно заявить! Что за оскорбительная терминология? Черномазые, мелкие, седые, воробьи, медведи... у которых, полагаю я, есть имена, отчества, фамилии, остальные учётные данные. Я прав?
     - Тэйха не погиб, - повторил Сэтха. Отвернулся от стола, чтобы уйти. А Саня вдруг спросил сам у себя:
     "Сколько ему лет?"
     Одежда, которую дали Сэтхе в Сэнти Яре, осталась прежней... но сам он исчез. Вместо Сэтхи возвращался к двери костлявый седой старичок. В самом деле - седой. Волосы, которые успели немного отрасти после Танно Хаша, окружили голову с выступающим бугристым затылком и огромными бледными ушами, как ореол. Правая рука висит на перевязи. Лицо - истаявшее, как грязная полупрозрачная льдинка. Щёки ввалились. Чернота вокруг глаз. Глаза - тусклые, усталые. Даже у стариков редко встретишь такие. Нечеловечески усталые. Как у Ценхи. Тогда. В тот момент. Именно так смотрел Ценха на Саню, который возвращался от олы.
     - Прав? - повторил майор.
     - Формально, - без желания ответил папаша Дэне. - Умнее поступит тот, кто перестанет лезть в судебный процесс. Гражданин уполномоченным Верховного штаба, чьи услуги здесь понадобятся, я предоставлю слово в срок.
     - Седой, - тихо сказал Анта. - Иди к госпиталю. Если что, майор пришлёт за тобой "тридцать три".
     - Не нужно... - сказал Сэтха в ответ. Ещё тише. Саня едва расслышал его слова, хотя Сэтха был уже рядом с ним: возле двери.
     - Ты сейчас рухнешь без памяти! - крикнул Энар с капитанского места.
     - Не нужно... - повторил Сэтха. - Человек может всё. Так говорил Ценха. Я это забуду только в могиле... живы они с Тэйхой либо умерли вслед за Ман...
     - Гражданин председатель! - возопил майор.
     - А мы не знаем, кто такой Ценха: о себе он молчит упорнее, чем Манха, - заступился за Седого Ини. - У обоих красное на красном, то есть нет номеров. Оба сами пришли в Танно Хаш. Когда к Манхе приезжал следователь, Ценху тоже били много дней. Одна меж ними разница, гражданин майор! В главном. Ценха - человек, а Манха - простая сволочь, раз у сволочей подручным сделался.
     - Не простая, - покачала головой учительница. - При его имени другие манхи - я спрашивала в разных сёлах - умолкают вдруг, а малыши начинают плакать.
     - И вообще не сволочь, говорю для ясности, - вступил в их беседу цен гар. - Кое-кого Манха следователю не выдал. Третьего из тех, которые везли в моторной лодке яр ар к флоту весной. Показать пальцем именно?
     - Се-кун-до-чку... - с расстановкой начал майор.
     - Сложная сволочь, да, - согласился Ини. (Саня до сих пор не видел его, но сразу представил себе, как качнулась голова в белом шлеме с очками). - Сэтху и Эчету - своих друзей, к которым сам же пришёл в Танно Хаш, - до полусмерти задружил вместе с Ценхой. Все свои изобретения испытывал сначала на них троих. Турники, липучки, схас первобытный...
     - Что та-ко-е, на-ко-нец?! - сверкнул глазами майор.
     - Турники? Обыкновенные, гражданин! - весело пискнул Ини. - Грисы на них подтягиваются. Мышцы качают. Только по углам наручники приварены, чтоб не устал Ценхин пацан висеть, пока ему отсчитают все разы. Липучка - пластмассовая, как застёжки на спортивных туфлях: волосочки-крючочки. Меленькие-меленькие. Остренькие-остренькие. С одного удара кожу до мяса сдирает. Что такое схас, гражданин президент помнит сам...
     -...ну а задачки на деление придумал тоже Манха. - (Цен гар печально кивнул головой). - Начав врать, ври всё сразу.
     - Какие задачки? - (Баритон майора сделался хриплым).
     - На де-ле-ни-е, - пояснил Ини голосом профессора, который дал бойкому студенту вразумляющий ответ по ходу лекции. - Выйдут к твоему турнику двое, и твои разы делятся на три. Выйдут трое, - начетверо. Четыре, - на пять... ну, и тэ дэ, но больше чем на десять человек разы делить нельзя, иначе Манха взбелениться и скажет просто перепороть всех. Ах, да! Если кто-то из вышедших закричит, - для всех разы удваиваются.
     Майор полез в карман за носовым платком. Цен гар тоже уточнил по-профессорски:
     - Выдумал задачки, между прочим, Ценха. Он и вышел первый, когда... ну, Воробей, ты помнишь.
     - Больше чем помню, - тоже вдруг охрипшим голоском пискнул Ини. - Твой Манха взял да не стал разубеждать Ценху, да и тебе идея понравилась.
     - Откуда, говорите, родом он, этот Ценха? - спросил Данеш.
     Энар повернул голову: сначала к Данешу, затем - в ту сторону, откуда доносился голос Воробья. Ини ответил:
     - С планеты Эя.
     - А Тэйхар-богатырь? - спросил капрал Ланер.
     - Могли не наступать больные мне мозоли, - съехидничал ответчик цен гар. - Даже я догадался: Тэйхар-богатырь есть обыкновенный потомственный яр с нашей Эи... то е, Мир.
     Эчета залился невежливым смехом:
     - О-о-очень обыкновенный! Тэйхар-богатырь Кота и всех Котовых за решётку загнал и ломом, как толстой проволокой, закрутил, чтобы не вышли: "Против лома нет приёма, говорил тядя Леха, сидите там!"
     - Дед тоже говорит иногда: "Против лома нет приёма", - вспомнил Энар. - А потом берёт левой рукой лом и начинает вращать его по-всякому. Эриш, ты видел?
     Раскатистый хохот Морского Дракона дал Сане понять: видел не только Эриш. А моряк, досмеявшись, глянул в сторону Воробья:
     - Суд разрешит мне маленький вопрос? Давно хочу у Ини полюбопытствовать, как он сам тут оказался. Где мы - и где его Тэ Ра? Прямой курс от нас до них - через центр планеты!
     - Самостоятельное уголовное дело, - сказал прокурор. - Похищение гражданина нейтральной державы.
     Энар кашлянул. Хаси, тиская в пальцах упом, проговорил с расстановкой:
     - И-ди-о-тизм. У Ини такая голова, такие мозги, а его - щебень ядовитый перебирать... Достойное применение способностей каждого есть камень в фундаменте блага всей нации...
     - Воробей не просто перебирал щебень! - хохотнул цен гар.
     Хаси кивнул (хвостик волос опять качнулся):
     - Трудно перебирал. Очень трудно.
     - Пока он порхал по-воробьиному, ему были все условия у них, - заметил цен гар. - Плановая серия опытов. Даже в своей одежде. Самое больное тогда было: анализы. Кровь, волос... А когда Ини попытался убить Манху... да, да, убить ядом, для Сэтхи говорю... им пришлось быть строже.
     - Кому - им и их? - спросил президент, листая бумаги.
     - Внесу ясность в запутанную историю с двумя сторонами! Большое ясное ведро! - поднимая над головами людей у стены свою руку в марле, запищал Ини. - Я долго хохотал, когда всё понял: ваши люди тоже пытались в себе убедиться, что я - не потомок Говорящих с Небом! Но я закончил их тему. Газа и нефти всё меньше, уголь и дрова - вчерашний день, спирт - такое же топливо, как, например, бумажные деньги, хау-электростанция - реальный выход для них... ну, для вас... и мне с присвистом начихать какая именно страна воплотит мою идею. Всё достанется планете. И никто из них не клал меня на операционный стол!
     Президент углубился в бумаги.
     "Молния" крякнул от досады:
     - И это говорит мне тот, кто наравне со мной знает: пришедшие на операционный стол сами знали, куда идут! Они дали мне собственноручные подписи, как и ты: в научный бой вступаю добровольцем. Это есть. Конечно, не здесь, а там, в замке, в моей а хум руб...
     - Слетаем, полистаем! - Прокурор кивнул. - За воротами Танно Хаша в грузовик с конвоем сажали загипнотизированных якобы добровольцев, в замке Танно к операционным столам привязывали загипнотизированных якобы добровольцев... и ничего подобного в истории планеты никогда не было!
     - Что ж, гражданин государственный обвинитель, картина проясняется, - сказал президент. - Зима: опыты в Хасх Эне над детьми ратов, погружёнными в глубокий гипноз с помощью так называемых светящихся конфет. Весна: массовое применение хау анх здесь, когда светящиеся конфеты заставляли мальчишек превращаться в Тэйхаров-богатырей на бунтарских баррикадах. Лето: рудник и замок - сами понимаете, безо всяких конфет. Одни палки. Ну, эти... липучки то есть. Первая декада осени: бурная активность по добыче безгрешных рабочих рук для этой великой миссии. Что дальше? Кто ответит?
     - Вы с меня интересуетесь? - спросил цен гар.
     Папаша Дэне строго кашлянул:
     - Сочтёте нужным объяснить, - получите слово. Но сейчас я жду ваш ответ. Не объяснение. Поскольку ответчик на суде - вы, Онхар Ныйхау!
     ...Если бы Саня в тот момент сидел, - он вскочил бы с места, как ошпаренный. Но Саня стоял, придерживаемый руками Данеша. И только вздрогнул. Дёрнулся всем телом от удивления, как от удара электричеством.
     Цен гар, похожий на Онху, - и есть Онха?
     Но ведь Онха добрый!
     Онха - тот, кто в операционной Танно спасал Саньху Тан Ана. Кто не жалел для него своей драгоценности: препарата, который здесь смешно, полусредневеково называется - яр анх. Ну, хау анх. Онха во многом ошибается, Онха запутался в извивах полусредневекового мышления за двадцать лет своей жизни, которая (по мнению старших) не так уж длинна и в которой только последние пятнадцать лет пришлись на новую эпоху Эи, а первые пять, самые важные, - на ту, которая навсегда стала прошлым... но всё-таки... что бы ни утверждал Витька... тот самый Витька, который - уже здесь, после приземления, - во многом признал Онхину правоту...
     Оборотень? В тридцатом веке нежити, которые очень точно копируют внешний вид людей, встречаются не только в сказках?
     - Падаешь всё ниже, сын мой Онхар, - изрёк бата Кош. - От высокосложного знания - к простому умению убивать наверняка, для которого не обязательно тревожить силу Вселенной.
     - Кто рот раскрыл?! - оглядываясь, крикнул цен гар. Но сменил гнев на прежнюю насмешливую милость, узнав святого отца. - Что ж! Яром сказано, яром понято. Хоть и сказал сие яр, который впервые высунул нос за пределы гор Хасано, когда в начале лета укатил в труддесант по приговору. На обвалившийся Большой канал. Благодари создателя... и тех, кто летом пропихнул указы об амнистии!
     - Человек везде человек, о сын мой, - возразил бата, поправляя тяжёлыми, как у прокурора, руками кинжал-знак. - Человека можно постичь на соседних улицах... или никогда нигде не постичь.
     - Но лучше делать это на выезде, - хмыкнул цен гар, дёргая плечами. - Больше материала. Я стараюсь быть беспристрастным. Чем больше материала для сравнений, тем более беспристрастны выводы. Анша данские ценхи - не ценхи Великих Равнин. Ты сам теперь это знаешь. Стоило всмотреться на Канале в тамошних, чтобы ещё раз сравнить! В ком из тех яр случайно возникает, - возникает лишь для того, чтобы лишний раз доказать: пламя не должно быть чёрного цвета. - Он бросил быстрый взгляд на папашу Дэне. Может, и на Энара. Сане было не до того, чтобы следить, кто на кого смотрит. - А каких хайхасов рождает земля, которую спас ханх Тэйхар... да, кай Унеса, ваш ровесник ханх Тэйхар триста лет назад? Кто плодится на ней? В горах - ещё куда бы ни шло, хотя даже яр не помешал твоему Грому Среди Дня спиться. А Острова? Устье Дане? Золотой берег? Легкомысленные бездельники-спекулянты, проститутки обоих полов, склонные, вдобавок, к наркомании и болтливой истерии. Когда в последний раз родились великие яры? Триста лет назад? Пятьсот лет назад? Тысячу? Да и те!.. - (Цен гар повёл плечом). - У одного дар небес захлебнулся в домашнем жирке. Другой много десятилетий вталкивал свою силу в темноту и вонь Пещер, и хвала мудрому настоятелю, который просто-напросто приказал: Кош, твоё место сейчас - на свету, среди стад, которые ты забыл на долгий срок. Я прав! И хочу я одного: всего лишь только вернуть человека на лик земли. Настоящего. Пусть - грешного, как мой Манха, но - человека, не скота! Лишь яр может... при условии, что по-настоящему захочет того сам... зваться человеком. Остальные - мелковаты!
     К столу выскочил мальчишка. Лет двенадцать. Родинки щедро украшали бледное лицо вперемешку с едва затянувшимися следами какой-то болезни - оспы, может быть. Рыжие волосы - тоже, надо полагать, после болезни - только-только начали отрастать и топорщились ёршиком. Одет он был в больничную пижаму, как Ини. Его переносицу украшали такие же, как у Ини, круглые очки. Даже голос был точь-в-точь как у Воробья:
     - Знаешь, я вконец уяснил себе, почему святой отец Кош говорил, что Манха через всё не прошёл, а пробежался! И в каком месте ты больше всего наврался, разобрал тоже я!

     ***
     До сих пор, отвечая, цен гар смотрел в сторону мальчишки через плечо. Но теперь повернулся всем корпусом. Мышцы рук, спины и шеи напряглись под чёрной материей. А Энар и президент так же, не поворачиваясь, безотрывно следили за цен гаром. Он сделал шаг к мальчишке. Ленивый Медведь и тот второй гигант в камуфляже бросились на него. Он шевельнул плечами. Оба отшатнулись, как псы от зверя. Ди блонд бестие, белокурый зверь...
     - Хорошо Воробей, - рыкнул он мальчишке. - Всё равно пришло бы время сказать об этом. Слушайте сейчас! Да, я зовусь: Онхар сан Атхар. Но биологический материал, если уж оный волею создателя попал в мои лапы, дал мне все основания сказать: наш истинный отец - не Атхар сан Танхар а ган Ный, мастер знания и потомок Тан Ан. Мой истинный отец, не узнан, бродит среди вас. Не узнан и не назван. Даже те, кто постиг истину, - нашли в себе силы только для того, чтобы сказать: "Ты ен! Это он!" Кто он? Более или менее достойный наследник Говорящих с Небом? Нет! Сам Тан Ан! Достойный вне сомнения! Он породил нас. Сходство между Тэйхой и тем, кого вы одни по незнанию, другие по трусости до сих пор называете Манхой, является лишним доказательством.
     - Лишним! - Мальчишка-очкарик тряхнул головой (придержав очки, чтобы не свалились). - И-мен-но лиш-ним! От конкурентов избавляются всеми способами! Какими угодно способами! Вот для чего ты засунул их в Танно Хаш! Одного, а потом и второго!
     - Одного - кого, Воробей? - удивился цен гар. - Кого потом второго?
     - Всё знаю! - ликующе взвизгнул мальчишка. - И другие догадаются! Причём Кабан догадается первы-ы-ым!
     Цен гар опять хмыкнул. К мальчишке с двух сторон метнулись Эчета (тоже с перевязанной правой рукой) и старичок в одежде Сэтхи, который вдруг опять начал приобретать сходство с Сэтхой:
     - Ини... ты... хотел... сказать... ты...
     - Отдельно хотел кто что объясню, - перебил, взмахивая руками в марлевых перчатках, очкарик с голосом Ини. - Биоматериал, о чём Онха вопит, попал к Онхе не в руки! На руки! Так! - (Пальцы правой марлевой перчатки обхватили худое левое запястье, на котором сквозь следы от оспин проглядывал бледный штамп "Голая Гора"). - Тэ, тэ! Онха схватил Тыена за руку: "Прочь от моей тропы, прочь, или с этого мгновения я - твой враг!" Ещё биологический материал остался на твоей, Онха, рубашке! Когда Тыен спросил - "Ты мой враг?" - и ткнул тебя пальцем другой руки в грудь так, что ты загремел с лестницы. Говори спасибо! Если бы ты принялся дальше выпрашивать, - мно-о-ого материала было бы на твоей физио... о-о-ой!
     Не докричав, он с первоклассничьим визгом метнулся прочь: к Ночному Орлу. Спрятался за него, как перепуганный первоклашка за учителя. Кай гор встал (один из присутствующих вновь отодвинул табурет):
     - Ещё вот о чём ты забыл, не мира! Тайхат-богатырь - в самом деле похожий на них, ведь на правдивом слове святого отца ты основываешь бредовые свои умозаключения, - родом из Хасано. Здесь пришёл он в мир лет за пятнадцать до меня. Здесь, на перевале Старая граница, остановил войско хандмара Таце, подняв огненные мечи. Эти мечи. Узнаёшь их?
     Яркий (особенно яркий здесь, в храме, при тускнеющем свете костра из ямы) белый блеск радиоактивной стали, которую Ночной Орёл опять выдвинул на треть из ножен, отразился в тигриных глазах.
     - Он сейчас опять призовёт яр... о, создатель, помоги нам... хоть сейчас помоги... - всхлипнула Туасин, роняя хайчу.
     - Дер-жи-те... - произнёс Энар, приподнимаясь.
     Оборотень взмахнул руками. На левой руке - там, где у Эриша, Сани, Воробья, Сэтхи и Эчеты был синий штамп "Танно Хаш", - мелькнула чёрная татуировка: стилизованная молния вроде зеркально перевёрнутой земной буквы Z. Ещё через секунду в руках у него уже была кочерга. Он начал плотно - виток к витку - наматывать её на свой указательный палец, как тонкий гвоздь для солдатского кольца, популярного среди девчонок Ино.
     Ночной Орёл выхватил мечи целиком.
     Саня зажмурился. Он только слышал: кочерга зазвенела по полу. Как мечи оказались у цен гара, Саня не мог видеть. Когда рядом отчаянно-тоненько взвизгнул Эриш, Саня зажмурил глаза ещё крепче. Эриш принялся толкать его в плечо. Два или три раза повторил: "Смотри, Санеш!" Саня вскинул ладони к лицу. Осторожно глянул одним глазом сквозь щель между пальцами. Цен гар, напружиненный, как тигр, по-прежнему стоял спиной к нему. Радиоактивные мечи, действительно, были у него. Лицом к лицу с цен гаром, вцепившись в его запястья обеими руками, стоял Энар. Цен гар стремился сблизить кончики клинков. Энар, наоборот, стремился развести руки противника хоть немного в стороны. Силы были совершенно равны. Клинки только время от времени колебались.
     - Яр крови моей, будь со мной... - говорил цен гар на хасхане. - Яр предков моих Тан Ан, будь со мной... - Вспыхнули прожекторы. Заработала видеокамера. Он досказал легендарную формулу призывания силы - Яр Вселенной, будь со мной...
     Прожекторы начали гаснуть.
     Потух огонёк-индикатор упома. Главный видюшник бросился к компьютеру. Хаси протянул руку к упому, который лежал перед ним на бумагах. Энар вздрогнул: позволил цен гару сблизить клинки ещё на два сантиметра. Напряг мускулы под форменкой. Его загорелое лицо багровело. Крючок на воротнике расстегнулся.
     - Нет, - сказал Энар, - кто-то должен всё это остановить, пока Сэнти Яр не взорвался вслед за Старой границей! Что ты говорил? Сила крови, будь со мной, сила предков, будь со мной, сила Вселенной, будь со мной, правильно?
     Зажевала плёнку, кинокамера: скрежетнув, остановилась. Лопнул графин на столе: вода превратилась в лёд. Огонь в яме стал тускнеть. Свет шёл только сквозь щели в дверях. Слабый-слабый. Как будто и солнце по ту сторону вдруг кануло в тучи. А Саня вдруг понял (понять помогла эта внезапная темнота): вокруг обоих - у цен гара слабо, у Энара ярко - дрожит прозрачное жемчужное сияние. Включились два Юркиных поля. Первое вытянулось к полю Энара зыбкими языками. Дрожа, сопротивляясь, но будучи не в силах остановиться, оно льнуло к нему. Всасывалось. Будто вещество гаснущей звезды, увлекаемое тяготением массивного соседа. Будто жидкость в губку.
     - Яр трёх яров... - выдохнул Сэтха.
     - Вот как оно бывает: сэйяр призвал силу... и не в видике каком-нибудь... - откликнулся Эчета.
     - Эн... оказывается, мой Эн... - восхищённо всхлипнул Эриш.
     - Тихо, вы! - оборвал всех бата Кош. - Маль-чиш-ки!..
     Мечи Тэйхара-богатыря становились всё темнее. Радиоактивный ореол - зеленоватый, не жемчужно-опаловый - слетал с них. Так же кружась, плыл по воздуху туда же. К Энару. Поле Энара становилось ярче. Венец вспыхнул сквозь него слепящим электрическим огнём. Саня вспомнил земное: огни Эльма. На Эе они бывают. Грозовые огни, морские огни, пальцы бури, горный свет... названий много. Ярче стал костёр. Разгорались прожекторы. Включилась кинокамера дяди Ена. Сама собой. Мгновение спустя - так же сама собой - включилась видеокамера. Данеш подобрал с пола кочергу-спираль, сказав зачем-то:
     - Пацан второго года службы! Сила уже есть, а моз-гов...
     Гигант-хот обнял Санины плечи. Данеш тем временем начал разгибать кочергу. Железный скрежет и сыплющиеся чешуйки ржавчины напомнили: железо, хоть и низкого качества, - вполне настоящее. Толстая спираль, виток за витком, разматывалась в худых пальцах. Ворчливо скрипя, выпрямлялась. Когда она легла на подставку перед ямой, следы от витков были едва видны.
     - Конвой! - взвизгнул майор. - Где конвой? Почему здесь всё всегда всем нужно на-по-ми-нать?!
     Эриш бросился к Энару. Бата Кош, обойдя стол, приблизился к ним с другой стороны. Эриш отскочил прочь: вид у святого отца был непривычно решительный. Эн тоже, толкнув цен гара с мечами, отступил в глубь храма. Медленно прошёл к столу. Взял стакан с водой. Стакан распался на стекляшки и льдинки.
     - Я хочу спать, Сэнта... - бессильным голосом (как просящий о помиловании, но не ожидающий получить его) вымолвил цен гар. Ленивый Медведь держал его под мышку одной рукой. Другой рукой он протягивал мечи Ночному Орлу. Кай гор взял их. Бросил в ножны. - Ты меня понимаешь, Сэнта... ты не будешь трогать меня... хотя бы часа четыре...
     - Сын мой Энар, ты до сих пор не отпустил хау, - сказал бата Кош. - Ты знаешь, как. Отпусти... но больше никогда не призывай! Хватит с тебя тех менее страшных грехов, которые повиснут на твоей кайской шее.
     - Бата... - прошептал Эриш. - Не надо... пусть Эн... зачем...
     - Незачем. - Бата кивнул седой головой, и его молодое лицо показалось старым. - Силы своей вы до сих пор не знаете, дети мои.
     Свет горел уже в стопроцентную силу, жемчужное сияние уступало его лучам. Но Энар произнёс шёпотом: "Хау моя, будь поодаль от меня, хау предков моих, будь поодаль от меня, хау Вселенной, будь поодаль от меня", - и Саня с уверенностью понял: да, сейчас поле в самом деле выключилось. Вот именно сейчас. Только что.
     - Сэнта... хочу спать... - повторил цен гар.
     - Я тебя отлично понимаю, - напряжённым голосом ответил Энар. - Дядя Дэне... капитан Дэне, следующее заседание у нас завтра здесь же? Тогда - до завтра! Спи и сны смотри спокойно под высокою луной.
     - Завтра, - повторил гражданин Дэне, наблюдая, как могучие Артиллерист и Ленивый Медведь уводят цен гара. - Будем надеяться. Спасибо ему! Всё кончается лучше, чем могло... а был он, вдобавок, не один.
     Ини метнулся к Жеребёнку. Схватил универсал-помощник. Хаси не успел помешать Воробью, но протестующе вскрикнул. Ини в ответ зашёлся визгом, как младенец:
     - Знаю что делаю-у-у! Призраки записываются только на упо-о-ом!
     - Какие приз... - не понял Хаси. - А-а-а! Вон ты что подразумеваешь! Но здесь, дитя моё, - храм! Здесь нечистой силы по определению не бывает!
     - Тени Тан Ан являются за спиной у яров, призвавших все три силы! - крикнул Ини. Включил упом на воспроизведение. Посреди зала развернулся другой зал: маленький и прозрачный. Ини восхищённо заверещал, тыкая марлевым пальцем в голограмму. - Сам смотри! За спиной у Эна - Просветитель Чента, за спиной у Онхи... в общем, тот, кого вы называете - Тыен! Смотри-и-и!
     Саня в первую секунду не знал, что ему больше надо. Потрясти головой, чтобы сон ушёл? Или кинуться к голограмме? Будто запись лучше просматривать, как старую книгу: вблизи...
     Эриш сдавленно вскрикнул.
     За спиной Энара на голограмме стоял второй Энар с седыми волосами до плеч, одетый как Просветитель Чента в видиках: тускло блестела воронёная кольчуга, струился лазурным шёлком плащ. Под плащом искрилась серебряная гарда, знакомая каждому, кто смотрел вид "Меч с белым ястребом". А за спиной цен гара стоял Тыен, одетый как Волк в "Степной воле".
     Эриш мотнул головой из стороны в сторону.
     - Мамины бусы! - вскрикнула Туасин. - Мамины бусы гаснут!
     Туасин-кайи плакала. Искрились прозрачные пустые шарики бус в стальных тонких сетках с кольцами. Бата покачал седой головой. Наклонился к огню. Взял с подставки кочергу. Поднял её на уровень своих глаз, держа за концы. Свёл кулаки вместе - и резко развёл в стороны. Кочерга изогнулась дугой. Затем - натянулась, как трос. Возник знакомый звук: вопль стали, готовой лопнуть. Но она не лопнула. Священный предмет культа предков стал ровным и прямым. Совершенно ровным. Без малейших изгибов на длинной рукояти.


     Диалог о мироустройстве

     Эриш устал от шума в наушниках. С самого утра - один сплошной вой! "Бдит замок Танно, - сказал Паук. - Но стал ещё злее". Соседи-хоты говорили с Аншей Дане. Один - голосом. Эриш расслышал сквозь поролон уплотнения наушников: мальчишки... голая... ночь... не встречайте. Второй хот работал ключом. Цифирь летела с такой скоростью, что не стоило и надеяться разобрать. Третий сидел на приёме. Его карандаш скрипел по листку. Да, контина - удобнее, Эн прав, сложные слова чараяр вслепую хой-хой как напишешь!.. Скрип прекратился. Хот глянул на цепочки слов:
     - Паук! К нам снова гости! Зачастили большие гости в маленький Сэнти Яр! На этот раз, я думаю, обойдётся. Едет скромное лицо. Не майор. Всего-навсего подполковник Опять.
     - Опять? - переспросил Паук: он в своём углу радиорубки паял микросхемы. - Тот самый, который?
     - М-м, надо полагать, - мыкнул хот, глядя в свои записи. Эриш понял: там - не буквы. Колонка цифр. Хот открыл окошко в мощной дубовой двери. Передал листки посыльному: - В штаб. Будем радоваться вместе.
     "Есть в штаб", - должно было прозвучать, прежде чем люк закроется. Но ничего не прозвучало, только люк стукнул ещё раз. Колыхнулся туда-сюда сквознячишко. И Эриш вдруг услышал в своих наушниках что-то членораздельное.
     -...обстановка в последний час! - говорил, оттискивая слова, столичный диктор. - Силы гражданской самообороны очистили от мятежников округ Сота. Возобновилась деятельность международного аэропорта Асор. Отважные бойцы сопротивления разгромили печально известную фабрику смерти Танно Хаш, освобождены три тысячи юных жертв международного авантюризма. Говорит Уандан! Говорит Уандан!
     Грянули знаменитые уанданские колокола. Ну, не сами колокола: электронная имитация, Иреш делает такие на раз-два-три. Но сердце всё равно сжалось. Звон вдруг утих, пробилась другая передача. Эриш содрогнулся от гадливости. Вот уроды! Вещать на той же волне, что и Полуденный замок, основанный на месте последней битвы кая Энара, третьего из рода Ченти, - кощунство!
     -...наш ка-а-арреспандент ра-а-аскопал в Хэдо но-о-овасть, ка-а-аторая скво-о-озь, естес-с-сно, нее-е-еустановленные источники опять пра-а-асачилась к нам сюда, - тараторил контийский диктор, делая в слове целых три ударения, как будто бы это могло ему помочь впихнуть максимум информации в каждую секунду эфира. - Со-о-общаем вам по-а-а секрету! Всеми нами разлюбимый теродимас никак не есть творение умопомрачительных богатств рода Ный и гения моего бывшего сокурсника Атхи Ный, отмеченного... или помеченного, как хотите назовите, ва-а-аше право... ну, в общем, где-то как-то знаками небес. Итак, парни! Вот имя, которое мы должны без устали поминать в благодарных молитвах за то, что мы до сих пор не воюем в Хасано: тядя Паха с планеты Зэмбли на звезде Всадник! Пускай благодарят его и центинские морские пехотинцы, которые сидят на берегу возле скалы Китовый хвост. Сидишь, сидишь, а над тобою вдруг теродимас - ж-ж-ж! Ну, схаслат. По-хайхасски. О мазутном смраде враз забудешь! Это вам не видик "Стража Вселенной". Это вам на самом деле. Всё новое - хорошо забытое старое. Куда деваться? Только в мир музыки. Где музыка лежит? Ударный диск минувшего лета - за-а-амечательный "Ва-ля-ля"!
     Эриш крутанул ручку настройки. Вой вернулся на место, но стал тише. Долетели сквозь поролоновое уплотнение наушников голоса. Хот, который недавно вёл передачу, теперь говорил:
     -...что не будет он к девчонкам цепляться. У Сэнты нервы крепкие, а дядя Ен вот-вот сорвётся. Его информацию перевирают за океаном.
     - Кстати! - воскликнул Паук. - Кто раньше меня заметил, что минутная стрелка уходит в красный сектор?
     Эриш вздрогнул. Красный сектор! Как можно забыть? Специально выделенные минуты, когда работа на передачу приостанавливается и весь эфир переходит на приём. Вдруг в океане или в горах кто-то терпит бедствие? Порядок, введённый год назад, соблюдается строжайше. Но думать во время приёма можно. И Эриш подумал, гоня указатель по диапазону:
     "В самом деле! Остаться у них! Вообще никуда не выходить отсюда, из рубки! Даже в штаб. За эту дверь. Слишком много там всякого... непонятного. Родной брат - настоящий яр, это да, это классно... а вот остальное... ну а в рубке у Паука понятно всё. И мужики - все четверо - вполне положительные. Хоть они и хоты".
     - Надо ждать, - сказал тот, который только что работал ключом, а теперь, надев наушники, перешёл к приёму. - Ждать! Само собой устаканится.
     - Само не устаканится. - Паук мотнул головой. - Я специально узнавал у Витьхи. Переходный возраст не отменён даже там. А мы... вся планета, говорю... один сплошной манха. Возраст нельзя обойти. Но помочь манхе - можно и нужно. Для того Витьха здесь.
     - Ну-у... м-м-м... - поправляя свои наушники, молвил радист-голосовик. - Чудеса у них получаются лучше, чем у местных.
     - Чудеса! Онха-то сбежал... - хмыкнул Паук, становясь не по-паучьему суровым. - Даже чудеса помогли еле-еле...
     - Хорошо, хоть мелкий жив, - кивнул ключарь. - И Анта вовремя перепрятал последние ампулы... от которых осталось две. Данеш без укола мог не выдержать. "Всё зря, всё зря..." Худо, если такое, как у них было, - зря! Даже заплакал...
     - Ему полезно иногда плакать, - фыркнул голосовик. - Для тренировки. А то пень столетней найваны чаще плачет, пырнув кого-нибудь щепкой, чем...
     Паук кашлянул. Голосовик утих. Паук сказал:
     - Сам не будь пнём найванным. Замок Танно громили сто человек, вырвались из замка двое: Данеш и Саньха. Прихватив его, хотя он человеком не является. Итог?.. Мелкий жив. Но яром быть - Гром сказал - перестанет.
     - Против подлости яр бессилен, - вздохнул ключарь и потянулся за карандашом. Карандаш вновь засновал по бумаге. Скрип грифеля не прервался, когда ключарь спросил у Паука: - Перестанет?
     - Даже Гром удивляется, - подумав, сказал Паук.
     Эриш поднял глаза на хронометр. Стрелка минут выходила из красного сектора. Ключарь передал записанную радиограмму голосовику. Тот, кивнув, нажал кнопку подсоединения микрофона:
     - Центр, Центр, я Сэнти Яр! Принят сигнал! Кличка борта - "Юю Мо", приписку не озвучил, торопился, координаты столкновения с айсбергом... Что значит - "щас карандаш найду"? Координаты столкновения диктую!
     Вой в эфире утих. Как будто все глушилки враз отрубились. Шёл обычный звуковой фон. Обрывки мелодий, цифирь автоматических радиомаяков, текст бюро погоды: всем портам... ветер северо-восточный, балльность два... давление... возможны осадки... температура... Из-за двери полез в уши другой шум. Знает ли Паук, что дежурное окно - согласно требованиям - должно быть плотным? Что-то крикнул Данеш. С хрипотой, с подвыванием. Майор Лар ответил тихо:
     - Маршалы тоже люди... баба не работает и не захочет никогда... младших детей, как подрастут, не куда попало пристраивать... своих детей, своих... - Но Эриш, слыша каждый звук, словно увидал, как майор разводит короткопалыми красными руками. Дикция! (Данеш не обладает такой дикцией). - Я понимаю, гражданин гвардии сержант. Сто человек. Сто человек ваших погибло, чтобы вы прорвались сюда. Вечная им память. Святой отец может отслужить заупокойный молебен. Ну а вы сейчас представьте себе, что такое АЛО. Не уточняю, владеете ли вы терминами. Монтировали автоматическую линию обороны вы. Поставьте себя на место тех, кто должен - прямо сейчас, немедленно, как вы предлагаете, - штурмовать железное чудовище. Представьте себе заградительный кинжальный огонь сотен пулемётов! Представили? Хотя... о чём я спрашиваю? Кого?.. Когда я предлагал штурмовать Полигон?! Я предлагал вам штурмовать Полигон?! Вам?! Я?! Между прочим, вас ещё не было...
     - Проговорились, - перебил Эн. - Данеш, выйди.
     - Выйду, задушив его! - пообещал сержант, и Эриш живо представил себе, как при этих словах худые пальцы сжались в кулаки.
     - Гвардии сержант Сар, покиньте штаб, - устало произнёс Эн. Эриш понял: при этих словах он провёл рукой по бритой голове, и на его пальцах сделались заметнее мозоли, которые остаются после тренировок по системе контийского боя. - Не слышу слов "Есть, гражданин гвардии капитан" и не вижу приступивших к исполнению. Хотя... какая тут тайна, при тебе могу сказать: молнии демонтируют твою алошку и бегом переносят в замок Танно, Канта при тебе сообщал. Иди.
     - Есть покинуть штаб, - глухо вымолвил Данеш. Скрипнули подошвы по каменному полу. Колыхнулся лючок на двери: дверь в противоположной стене открылась и резко - но притом без стука - захлопнулась.
     - Линию он монтировал, когда Полигон был ещё наш, гражданин Верховный Главнокомандующий, - сказал Эн. - Начать операцию "Конец проклятия" вы, гражданин майор, были намерены через сутки после того, как узнали: АЛО у "Молний" действует. А перенос за эти сутки как раз начался.
     - Скверная рабо-о-ота! - протянул гражданин президент. - Сквер-на-я! Пора на отдых!
     Сквозь щель окошка вновь ворвался в рубку ветерок. Долетели ещё голоса. Пока - тихие. Издали. Один - незнакомого хота: хот говорил что-то успокаивающее. Другой - мальчишкин. Тоже незнакомый. Но принадлежал он мальчишке, который не желал успокаиваться. Что он говорил, - было трудно понять. Может быть, - потому, что мальчишка вовсе ничего не говорил. Он плакал. Детский судорожный вой без слов. Далеко не детским голосом. С хрипотцой, которую двенадцатилетние пацаны - поняв, что она, наконец, прорезалась и осталась, - старательно усиливают. Голоса приближались. Майор, слыша их, был явно рад.
     - Опять! - рыкнул он окрепшим голосом. - Падки вы тут на чужие слёзы! Стоит кому-нибудь пустить соплю, и его в тот же миг пр-р-ропускают в штаб, отличная уловка для террористов!
     - Одно дело, когда заходится в коляске мелкий году от роду - "дяй, дяй, дяй", и совсем другое, гал, когда истерика с парнем сознательного возраста! - крикнул хот. Где-то совсем близко. - Вы думаете, лёгкий труд заставить Эртеша вдаться в истерику? Манха так и не смог!
     - Тэ, тэ, тэ, - сказал президент. - Оставьте мальчика и уходите...
     -...вспомнив, что надо сказать: "Есть!" - дополнил майор.
     - Есть, - произнёс хот очень гражданским голосом. Сквозняк прекратился: дверь штаба закрылась. Стало тихо. За дверью рубки умолкли все. Молчал и тот, которого назвали: Эртеш. Если считать, что сопение и нарастающие судорожные всхлипы - не слова. Первое слово раздалось через секунду. Да и то, впрочем, было не слово. Майор просто-напросто завопил. Не своим голосом. Как женщина. Тонко-тонко. Лишь затем резанул по слуху мальчишеский вопль:
     - Убью!
     - Откуда он у него? - вскрикнул Эн. - Стоять! Стоять, Эртеш!
     - Отнимите у него мой пистолет! - верещал майор. - Что торчите, как вкопанный! Гражданин Верховный в опасности!
     Громыхнул выстрел. Эриш, забыв о том, что наушники подключены, метнулся к двери. Паук поймал его на бегу, хотя доли секунды тому назад Паука рядом не было. Другой рукой он отсоединил наушники от гнезда, чтобы провод не оборвался.
     - Сиди, Эр! Команда была - работать в эфире, команды лезть в чужой обмен не поступало!
     Эриш сел, тяжело дыша. Ком застрял в горле. Колотилось сердце. Перед глазами опять мельтешил огненный туман. За дверью с окошком кто-то дрался. Громыхнуло железо по каменному полу. Эртеш опять закричал, давясь слезами и злобой:
     - Всё равно я его убью! Всё равно убью! Всё равно-о-о!
     - Эрт, Эрт... - повторял Эн. - Прекрати дёргаться... не отпущу... шею себе сломаешь...
     - Так, - отчётливо подвёл итог майор Лар. - Вооружённое покушение на президента и Верховного Главнокомандующего. При двух свидетелях! Вы неосторожны, юный террорист!
     - Тебя тоже грохну...
     - Замечательно! За-ме-ча...
     - Ваше табельное оружие, гражданин майор, - перебил президент, не дав Лару закончить. Эриш даже тут, за дверью, знал: он при этом едко усмехнулся, зубы блеснули под усами. - Будьте так любезны: кого-нибудь сюда. Юноша должен оставаться в госпитале.
     - Точно так, гражданин Верховный! В буйном отделении! Где верёвками привязывают!.. Благодарю вас... - (Щёлкнула застёжка кобуры). - Дежурный! Дежурны-ы-ый!!!
     Радист-ключарь взял Эриша за подол. Эн за дверью тихо сказал:
     - Рик.
     Судя по новому порыву сквознячка, наружная дверь открылась резко.
     - Звали? - спросил гвардии капрал Ланер. Доли секунды спустя, щёлкнув каблуками, отрапортовал: - Дежурный слушает.
     - Отведи его в госпиталь, - сказал Энеш.
     - По исполнении доложить, - то ли приказывая, то ли подсказывая, прохрипел майор.
     - Не пойду я никуда-а-а! - по-прежнему давясь слезами, выл мальчишка. - Ты, гад, больше не думай, что люди будут тебя всегда своими сердцами заслонять! А кто у тебя ещё? Армия, которую боятся только сами солдаты?
     - Пре-кра-ти... - повторил Эн. - Что ты плетёшь?
     - Правду плету! - верещал мальчишка. - Врите хоть кому, я-то по-любому знаю, как оно есть! Даже моя мама плакала, когда родился братик: "Ну вот! Ещё одного пацана пристраивать, чтобы не загнали вместе со всеми!" А простые люди - как? Им куда деваться? Никто не говорит: сын ушёл служить. Все говорят: загнали служить. Пацаны с десяти лет изучают медицинскую энциклопедию, чтобы успеть изобразить какую-нибудь надёжную болезнь, с которой можно отмазаться! А раньше народ говорил: иду в солдаты. В солдаты, в матросы... вид заработка такой был. Знаю! Дед Энар говорит! И сажай меня, тварь, по какому хочешь своему закону, - главный настоящий закон нарушил ты! Первый! С самого начала!
     - Это он - мне? - уточнил майор.
     - Ему, - ответил мальчишка. (На этот раз - без воя). - Ты при чём?
     - Бред, - констатировал гражданин президент. - Хватайте его под мышку, гвардии капрал... не забыв сказать: "Есть"! Вы, майор, пока свободны. Хотя... отставить! Эй, мелочь... как тебя... Эртеш... а ну, скажи: это правда, что ты, заканчивая школу, собирался в учительский институт?
     Ответом стало сопение. Когда гражданин президент повторил свой вопрос, ответом стало короткое и неохотное:
     - Судимость!
     - А если? - хмыкнул гражданин президент.- Только ведь ты неженатиком останешься! Не иди за педагога, денег - фиг, а книжек много... - Гражданин президент снова хмыкнул.
     - У меня давно сложились подозрения, что вы действуете по программе, - забубнил мальчишка. - Тех, кто не пьёт, - морите голодом: платите меньше всех тому, кто нужен больше всех. Учителям, врачам, инженерам... Где, в какой стране инженер получает меньше, чем рабочий? Но я уже раздумал. В педагогический не иду.
     - Давно раздумал, Эртеш?
     - Только что.
     - Всё равно, Эрт: поздравляю!
     - Спасибочки, - фыркнул Эртеш. (Ещё одно странное имя: Художник! Снова правильный техан, как Санеш? Вроде бы нет. По-чентине шпарит со столичным придыханием, которое подделать невозможно). - Я, знаете, вдруг решил: я буду учить всю страну. Сделаюсь сразу президентом.
     - Та-ак... - протянул гражданин президент. - Ну и чему ты будешь учить нашу пьяную, лживую, ленивую сладкую Ченти?
     Эриш был уверен: говоря это, гражданин президент молниеносно вскинул взгляд своих серых глаз на мальчишку, желая понаблюдать за его реакцией... но реакция оказалась быстрее, чем он ожидал.
     - Эмигрантские каналы к ретранслированию и прослушиванию на территории Республики Ченти запрещены одновременно со станцией "Хэдо Зор"! - отчеканил Эртеш.
     - Что-о?
     - Вы хотели меня проверить? А нам ещё в тюрьме, на мозгомойках, тамошний майор твердил: у отменённых сэйяров, которые драпанули за океан в Конти после белоперчаточного мятежа, главный пропагандистский козырь именно таков - страна жулья, проституток, неквалифицированных сельхозрабочих, притом сезонных, не способна стать нормальным государством... и - не стала. Оттого девяносто девять процентов хищений госимущества - мелкое воровство на производстве, особенно в ночную смену, когда начальники по квартирам по своим спят-сопят, и только один процент - лихие дела ребят дядьки Юнеша. Короче, гражданин: будете и дальше повторять заокеанскую трепотню, - сообщу куда следует. Прокурор сейчас здесь. И все равны перед законом.
     - Ах ты, с-сынок!.. Хотя... ну а что? Юнеш, считая процентово, мне дешевле всех, так выходит даже по статистике.
     - Оттого вы уничтожаете тех, кто жуликом никогда не был.
     - Плантаторов жаль, Эрт?
     - Жаль тех, кто воевал за вас против плантаторов. Кто назвал вас сначала - капитан, а затем - президент. Но вы жалеете только о том, что их чересчур много. Трудно перестрелять всех. Посадить всех - и то некуда. Но ничего. Люди просто сопьются. От радостного чувства горячей благодарности к вам. Как мой дед. Помните старого Энара из Мёрзлой долины? Помните! Кто из них заслонит вас собой, капитан Свободы Большой Эре?
     - Дядька Эн - твой дед? Он жив?
     - Ещё жив, - буркнул Эртеш. - Здоровье чересчур крепкое, "сорок четыре оборота" его тоже не берут.
     - Ладно... Отвлекаемся. Чему же ты будешь учить нашу сладкую Ченти вместо меня? Говори. Но сначала я тебе вот что скажу, пацан! Скажу то, что сам понял в Танно Хаше - том, контийском, когда я был ненамного умнее, чем ты сейчас. Мне - при моих природных силёнках - хой как солоно пришлось! И главными врагами для меня стали... думаешь, надзиратели? Не-е-ет! Товар-р-рищи по несчастью! Страна, в которой самая выгодная специальность для мужчины - разбойник, просто не может... не может, Эртеш!.. научиться ничему другому. Отчего? Оттого, сынок: она - не хочет! Хотеть не собирается! Покивает головой, мыкнет... и снова за своё. Напоминать ей? Заставлять? Вот, заставляю! Все в очередной раз недовольны!.. Снова побелел пацан. Говори. Либо уйдёшь таки к Анте?
     Мальчишка не сразу собрался с ответом. Но пискляво-хриплый ответ был решителен.
     - Вы - тоже всё за своё да за своё. Папа вам объяснял столько раз... но вы не умеете слушать. У вас - другой талант. Имея такой авторитет в обществе, капитан Эре ухитрился нажить пятьдесят миллионов врагов. Производя половину сахара в мире, - влез в экономический тупик... Вас предупреждали!
     - Да, помню, старина Эн что-то такое по пьянке говаривал.
     - Папа вам писал то же самое, но по трезвой, а он - экономист с мировым именем! Вы просто не любите слушать. Любите говорить. Людям нравится: вы говорите без бумажки. До сих пор нравится. Но и они вам со всех сторон без бумажек кричат: очнись, капитан! Очнись! Что ты делаешь!
     - А что сделают они, пьянь эта, коли я им разрешу?
     - Кое-то вас до сих пор горячо защищает, - с солидной хрипотцой ответил Эртеш. -Дураков и сволочей народ защищает довольно часто. Я замечал. Не любит.... и защищает. Хотя таких, как вы, нигде не любят, папаша Эре!
     - Хой-хой, сынок!.. Ну, и кто ж я у них тут: дурак либо сволочь?
     - Думайте. - Судя по звуку, мальчишка взял какие-то бумаги, сложил их вместе и согнул пополам. - А кем надо быть, чтобы всерьёз надеяться на то, страна заслонит своим сердцем того, кто вырывает ей сердце? Хоть какая-нибудь страна. При том, что Хасано и Ченти - дви бхольшие рхазницы...
     - Слова Тан Ан - не детский разговор, - перебил гражданин президент. - Уведите. Сделайте одолжение.
     Мальчишка вновь заголосил. Но - тихо: по-видимому, капрал зажал ему рот ладонью. Крик окончательно смолк за дверью. Эн тяжело вздохнул. Что-то звякнуло. Совсем тихонько. Эриш догадался: брат застегнул крючок на воротнике.
     - Ну вот, гражданин Верховный говорил, что побывал здесь как будто во внеочередном отпуске!.. - произнёс Эн. - А форма у нас дурацкая. "Листопад" гораздо лучше... хотя воротник всё равно расстёгивается через раз.
     - Говорил и буду говорить, гражданин командующий укрепрайоном: мне у вас нравится, мне хочется побыть у вас ещё и вникнуть в ваши дела... которые, по сравнению с моим кабинетом, гораздо менее страшны! - Президент, отвечая, коротко хохотнул.
     - А форма в Освободительной армии самая нормальная, - пропыхтел майор, щёлкая застёжкой кобуры. - Зимой она - суконная, летом она - без подкладки. Когда я сбросил плантационное рваньё и переоделся на колониальных полковых складах, всё казалось мне весьма приличным! А когда я вышел к девке...
     - Даже с девками плясать было неудобно, - перебил президент совсем другим каким-то голосом. Эриш даже не сразу понял, что говорит в самом деле гражданин президент. Голос тот же... а говорит им совсем другой человек. Эриш вскоре узнал: так бывает часто. В президенте как бы живут сразу два человека. И говорят они оба иной раз почти одновременно, враз, перебивая один одного, споря, противореча, разрывая речь на куски так, что куски с трудом, не сразу и не лучшим образом стыковались. Странно... Впрочем, то была одна из многих его странностей, о которых Эриш со временем узнал. - Штаны по швам трещат, под мышками швы в тело врезаются, летом сопреешь, мундир - из сукна, зимою ветер насквозь продерёт, мундир - без подклада... Возьмите мою кобуру. Отличные надёжные застёжки. Обменяемся, как яры, перед расставанием, - и напоминаю: я разрешил вам удалиться.
     Возникла новая пауза, после которой майор старательно захохотал:
     - Благодарю вас, гражданин президент, с вашего же позволения я останусь. Документы пересмотрю... они, должен я вам доложить, в весьма запущенном состоя...
     Возникла ещё одна пауза. Штабная дверь открылась. Надолго. Секунды на две-три. Всё же закрылась опять, посылая в дверь радиорубки очередной воздушный толчок. И Эн спросил:
     - Кого вы меньше любите, дядя Эр, дураков или мерзавцев?
     - Оба хуже, говорил в таких случаях Паха Тан Ан... - (Президент крякнул. Судя по звуку, оправил обмундирование. Сел. Сел и Эн). - Говори. Перестань психовать, мы одни сейчас, говори: чего ты хотел? Заодно поясни мне, тёмному, какой такой главный закон я... по мнению Эртеша... злодейски преступаю. Ведь убьют, - не узнавши помру.
     - Первый закон, дядя Эре, - сказал Эн. - Первую половину первого закона.
     - Конституции? "Республика Ченти является государством, которое управляется по принципу народного представительства..."
     - У Просветителя - не так. - (Эриш был уверен: Эн, перебивая, качнул головой из стороны в сторону, и луч света отразился от гладко выбритой макушки). - Все люди свободны...
     -...и каждый да ответит сам за себя? - уточнил, досказывая, гражданин президент.
     Эриш был уверен - Эн в этот раз кивнул:
     - О втором вы, дядя Эр, может быть, помнили, но первая половина с самого начала нарушена вами. А без неё вторая превращается в свою противоположность.
     Эриш прижал наушники к ушам. Паук, оставив паяльник, потянулся, чтобы снять их вообще. Эриш замотал головой:
     - Не хочу больше ничего слышать! Не хочу больше ничего знать! Мне надоело! Мне страшно! Я...
     - И я о том же, - печально проговорил Паук. Взял из коробки на своём столе два комка ваты. - Эфир ты всё равно услышишь. А много знать и мало говорить - это, Эрха, входит в круг наших связистских обязанностей.
     - Их - не услышу? - (Эриш покосился на дверь с окошком).
     - Проверено. Разве если уж захочешь много знать.

     ***
     - Говори, сынок, - велел тем временем президент и Верховный Главнокомандующий Республики Ченти. - Детвора, она такая - всегда говорит то, что думает... И не косись на бумажку!
     Командующий укреплённым районом Северо-Восток гвардии капитан Кенер разглядывал знакомый плакат. Жёлтая гуашь осыпалась, и его, судя по всему, особенно привлекал чёрный мальчишкин чуб. Энар еле оторвался, чтобы сказать:
     - Знаю я, как они плачут. Не от боли плачут. От злости. От того, что не нашлось у них сил, чтобы со взрослой гвардией справиться! - (Луч света, в самом деле, отразился от его макушки, хотя Эриш этого не видел). - Почему я налысо бреюсь каждое утро? Будет срок, - расскажу... Отныне, дядя Эр, ничего подобного здесь быть не должно. Ни этого, - Энар кивнул на плакат. - Ни тем более вот этого. - Энар достал из-под бумаг копию, на которой жёлтая краска уцелела. - Он сделал им много зла. Такие слова - вне людей, не мира, - без причины не говорятся. Чего было больше с его стороны: расчётливой наглости... или, наоборот, какой-то особой, простодушной, самоуверенной наглой глупости? Но вы тоже потеряли меру!
     - Ты тоже хочешь перевоспитать меня, сынок? Решил по пути своего папеньки двинуться? Он мне нотации читал, когда Тан Ан улетели. Гер-р-рой Свободы! Ну, поставил я их всех, таких, на место. На то, где они уж всяко перестали мне мешать гер-р-ройскими советами. Заступись, заступись, сынок, за очкарика Аре Кенера, его фамилию носишь! Хотя какой ты кенер? В зеркало смотрелся? И мне, между прочим, нужен здесь человек... хотя бы один человек, на которого я могу положиться. До сих пор человеком был ты. Нет у меня желания думать, по какой статье ты загремишь в Уры, когда я восстановлю северо-восточную башню: за измену или... Называй то слово, которое ты до сих пор плохо понимаешь.
     - Отвечаю на вопросы не совсем по мере их поступления, гражданин Верховный. Стать я хотел каменщиком. В школе, во время каникул, немного поработал со строителями в парке "Юность", помог им декоративные стенки из дикого камня класть. Они одобряли! "У тебя, пацан, всё получается! Бросай свою школу, иди к нам!" Природный камень надо подбирать по форме. Он ведь - угловатый, неровный. А я - подбирал. Сам удивляюсь, как. Вдруг... ну, посмотрю внимательно - и вижу, какой стороной этот камень приляжет, чтобы не надо было нигде тесать. Кем был спровоцирован... организован мятеж "перчаток", я догадывался. Давно. Задолго до того, как мне дед всё рассказал, и до того, как вы проговорились. В последних...
     -...и, естественно, в главных, сынок, договаривай всё до конца! - Президент вдруг неожиданно весело расхохотался, Эриш услыхал этот смех даже сквозь вату. - Попроси Кэндзи, он сделает анализ твоих генов, у Тан Ан это - быстрее, чем у Онхи в Танно и всяко быстрее, чем у нас в Уандане!.. Когда я успел таких шустрых сыновей родить? Вспоминаю вот, вспоминаю... да не вспоминается. Ини прав: чище удаётся внеплановый опыт.
     - Кого - шустрых?
     - Ты тоже думаешь, что я - отец одной придурковатой девчонки, которую я смог соорудить после Танно Хаша, состоя в законном... будь он пр-р-роклят... браке? Отрасти усы, моя дотаннохашская удача! Глянь в зеркальце. Останутся какие-нибудь вопросы, - получишь ответ по мере возникновения их. Я тоже решил перестать притворяться. Надоело. В отпуске я или где?.. Какова она, разница между Хасано и Ченти, о которой пытался пищать мелкий?
     Энар сложил плакаты ещё раз:
     - Она - в одном, дядя Эре. В главном. Ченти помнит, что Просветитель дал нашим предкам свободу, а Хасано - свободная страна. В Ченти плакаты со словами Просветителя развешаны вдоль всех дорог, а Хасано живёт по слову Просветителя, выполняет его законы. Результат...
     - Да, да, они тут свободны во всём! - Президент перестал улыбаться. - Расчесали они вас, как опытный чесальщик - овечью шерсть. Жаль. Без дурака говорю, Эн! Жалею... и сочувствую. Вы были - не толпа шпаны, одетая в одинаковую одежду. Вы были - полк!.. Линялый Север чересчур уж долго точил зубы на нашу глотку. Тэйхар-богатырь - из этих мест. Знаешь. Все знают. А откуда родом Волк? Догадался, - не болтай! Меня просветил на этот счёт твой капитан Дэне пятнадцать лет назад. Мы, без жратвы и без оружия, пятились на Северо-Восток, чтоб уцелеть, зализать раны и набраться сил, а Дэне - между прочим, тоже ценха, чентин в сам не знает каком поколении, - вышел нам наперерез... и предложил нам убраться! "Вы - грязные. Вы - заразные. Брысь отсюда..." Не Дракон! Не Ночной Орёл! Совсем сопливый в ту пору Дэне-студент. Двое суток лез по горам... Дождались палиды! Получили шанс вцепиться!
     - Дядя Дэне вам тогда, на Старой Границе, говорил: "Народ против того, чтобы грязные и заразные входили к нам, возвращайтесь в Ценхи свою и больше не приходите", - перебил, мотнув головой, Энар. - Снова обрываете текст.
     - Что надо оставить, - не рву! Дэ с тех пор едва ль переменился... Говори, говори. Ты хотел разгромить ещё пару моих позиций.
     - Только одну, дядя Эре. Главную. Я согласен: Ченти восемь веков из десяти была колонией. Новоявленных хозяев земли, с которой Ире-Пахарь согнал законных владельцев, оказалось некому защитить от Волка. Разбойники и красавицы не сбросили руку Конти. Но Хасано оставалась свободным государством...
     -...и радовалась, когда наших предков рвал на куски Волк и добивал хандмар Таце Старый! Когда нас самих топтал хандмар Таце Новый, - особенно. Карантин-пост выставили! Свобода... во всём - свобода... и в предательстве...
     - Возвратимся от того, что вы услышали, к тому, что я говорю. - (Энар кивнул ещё раз и на несколько секунд умолк). - Гражданин майор упрекнул меня: мои солдаты нечётко произносят слово "Есть". А я...
     - Знаю, знаю. Браво, браво! "Здесь нет ни одного солдата, гражданин майор". Ты тоже проговорился. Ты ставишь все свои фишки на хотов, как в большой игре! Надеешься, что... хм, хм... когда придёт твой час... камуфлированные бестии тебя вмиг поддержат. Те, кто раскрошил всю мою гвардию меньше чем за месяц... тогда, весной... хм-м... они ведь могут кое-что... и стоят кой-чего... и даже в иррегулярных формированиях... и мой указ о роспуске бывшей кайской гвардии на территории вновь обретённой Автономной провинции Северо-Восток хоть для проформы, но выполнен, всё своё они сдали... чтобы воевать против нас нашим оружием!
     - Захваченным в бою, - подсказал Эн. - Онхиным - тоже. И не только против нас. Против Онхи - тоже. А чужой текст вы, дядя Эр, искажаете по-прежнему. Когда майор взялся красить первый плакат, я говорил ему ещё вот что: в Хасано нет и ни одного партизана. Он кивал головой. Как вы сейчас. А ведь ни солдаты, ни партизаны не нужны там, где всё устроено по-другому. Не солдаты хранят этот мир... каков уж он есть.
     - Понимаю, понимаю, хранит его ещё одна легенда. Горный щит.
     - Что такое горный щит, а по-Витьхиному но-о-сфе-ра, я хочу разобраться. Но охраняют этот мир к северу от перевала Старая Граница совсем не сказочные люди. Они отразят любой удар. Они живут для того, чтобы этот мир остался жить... поскольку лишь тот, кто жив, способен сделаться лучше.
     - Ты не зря строил ограды из осколков. Ты, в самом деле, ставишь свой фундамент на них. На эти обломки древних воинских кланов, которые до сих пор не сдохли от жира. На совершенно реальных ханхов! На бывшую кайскую гвардию Хасано! Садись, садись. Не вскакивай. У нас впереди - я только что понял - долгий разговор о мироустройстве...
     - Прошу извинить меня за то, что вновь перебиваю вас и отвечаю на вопрос вопросом: могут ли двести человек уничтожить за считанные дни полк гвардии, танковую дивизию, три пехотных, полк морского десанта, весь флот? А в кайской гвардии было двести человек: рота почётного караула и церемониальный полуэскадрон. Здесь, в горах, сейчас - я вам напомню - около восьми тысяч... и потомственные ханхи - бывшие кайские гвардейцы - по-прежнему составляют двести человек из них.
     - А знаменитые яры Северо-Восточных гор? - тоном судьи, который ловит адвоката на противоречиях, вмешался гражданин президент.
     - Тех, кто считает себя прямыми потомками Тан Ан... потомками Просветителя, который, полагают здесь, был одним из Говорящих с Небом, - у них всего шесть человек.
     - А этот... как он... этот... новый Тэйхар-богатырь?
     - Он не из числа людей гор. А Тьма Перед Зарёй, извините, - дама преклонных годов. Двести семьдесят, кажется. Муравья надо тоже исключить: Анта говорит, Тян перестал быть яром. Отнял ли у него силу Онха, совершив побег, случилось ли что-то иное, - коротко говоря, перестал.
     - Шесть, - медленно, как бы пробуя слова на вкус, повторил президент. - Хм, хм... Ночной Орёл, Ленивый Медведь, Гром Среди Дня, старик Одинокий Утёс со Старой Границы... плюс они двое. - Президент на целую минуту умолк. - Шесть... и ещё восемь тысяч... из пяти миллионов гражданского, так сказать, населения Хасано... против двенадцати тысяч южных "Волков", "Тигров", "Медведей", "Псов", "Жгучих ветров", "Чёрных молний". Справляются! Партизан, ты говорил, под твоим началом нет.
     - Так точно. Их нельзя назвать партизанами.
     - Кто же они, твои бравые орлы в камуфляжных перьях... которые, готов признать, удобнее нашей формы? Контийской. Которая даром досталась нам вместе с колониальными складами пятнадцать лет тому назад.
     - Орлов вы ещё не видели. Все, кто в самом деле бравый, - на передовом рубеже, гарнизон Сэнти Яра скомплектован из тех, кто нуждается в лечении. - Энар встал. Поправил ремень с кобурой. Отвернулся к окну, которое было сделано в каменной стене под самым потолком (настилом из грубо расколотых мощных брёвен). - Так точно, Пожарник и Артиллерист входят в число тяжелораненых. Тяжело травмированных, сформулирую так. Моральные травмы для них - тоже реальность. Что до названия... тядя Леха говорил: бо-га-ты-ри. Они говорят: хоты. Охотники. Охотники на зло. А чаще всего... вообще никак себя не называют. Но всегда отличают своих. Дело не к том, что лазутчиков вычисляют сразу... хотя и это тоже... в том числе... - Энар задумался. - В том числе. Да. В числе прочего. Ещё? Они всегда знают, как добиться победы. И во что бы то ни стало добиваются её. Естественно, зная, что им вообще надо и какая вообще должна быть победа. Победа в чём... победа в чём именно... Слова - не главное. Главное - суть. А она такова, гражданин Верховный: в обществе, которое растёт и взрослеет, взрослые должны защищать детей. Чтобы манхи, получая синяки, не оказались там, где придётся раны получать...
     - Разумею, разумею! - перебил президент. - И на роль профессиональных друзей детей претендуют ханхи!
     Энар кивнул головой:
     - Воины на эту роль тоже годятся. Годятся в самую последнюю очередь. Когда больше некому. Ханх должен воевать, война - его лучшее время. Больше скажу: воины должны составлять в обществе очень определённый небольшой процент. Это я вам скажу. Вот именно сейчас скажу! Людей, которым многое дано, не должно быть слишком много. Вне зависимости от того, являются они потомками Тан Ан или считают себя таковыми. Я теперь понимаю, дядя Эре, отчего бата Кош сидел в Пещерах сто лет! Сам себя боялся! Своей силы боялся! Теперь - понимаю... И здесь, в Хасано, потомственные ханхи составляют ровно двести человек. Не больше. Хотя и не меньше.
     - Ну а партизаны? - деликатно напомнил президент.
     - Партизаны, то есть гражданские лица, которым в час большой беды пришлось забыть о повседневной жизни, взять в руки оружие, от которого профессиональные воины отказались словами или делами, выйти с ним на огневой рубеж... вот эту тему давайте прикроем навсегда! - Энар левой рукой застегнул крючок на воротнике, вновь некстати расстегнувшийся. Решительным жестом правой руки сбросил на пол плакаты со стариком и мальчишкой. - Я до сих пор много чего не понимаю. Много чего понимаю, но не могу сказать. Однако ваше жестокое баловство со словами давайте-ка прекратим!
     - Но ведь они... хоты? - удивился президент. - Охотники... либо, хм, хм... по желанию... добровольцы?..
     - Смотря как переводить. - Энар кивнул, глядя в окно. - Пускай будут охотники. Те, кто избрал делом своей жизни охоту на зло. А главное зло, которое грозит людям, - смерть. На неё они охотятся. Защищают людей от неё. Чтобы человек, избравший другое дело, не был вынужден идти ни в солдаты, ни в партизаны.
     - Матушкино наследство, - меняя голос, но не сводя пристального взгляда со спины Энара, проговорил президент.

     ***
     Энар чуть шевельнулся. Президент повторил, меняя голос ещё раз:
     - Матушкино!.. Да, сынок, я не знаю и не хочу знать, кто её отец, сероглазая Оль пришла к старому Анару голодной сиротой, не помнившей родства... но твой настоящий отец - я - ведал, чту творил, отменяя сословие, нас всех породившее! Оно изжило себя. Выродилось. Не имело ни малейших моральных прав на всё то, что ему было юридически гарантировано... и чем оно слишком уж привычно и нагло пользовалось. Это сволочи, Эр! Это гады! Мерзавцы! Девятьсот лет назад, когда первые сэйяры Ченти впервые ощутили в себе яр, они на самом деле заслуживали это имя: бо-га-ты-ри. Независимо от того, породил их Говорящий с Небом или простой человек. Тогда это были воины. Защитники. Борцы со злом, особенно - со смертью, которая над ними стократ менее властна, чем над простыми людьми. Были. Но те, кого породили они... Вспоминая о тяде Лехе, которого ты видел в пять с половиной лет, ты забыл о тех, кого ты видел в семь с половиной. Ты забыл ту ночь! "Молчи, Эриш! Услышат сэйяры, - убьют тебя, меня, маму и всех"... Выродки разучились жить достойно, я им дал шанс хотя бы красиво умереть. Такой же шанс был дан твоим мальчишкам в плавках. Но если ты, воевода Энар, удумал воскресить всё то, что я искореняю...
     - Я понял, о чём вы. Моё... хм, хм... назначение - загадка для меня! До сих пор не верю. Боюсь проснуться. Хотел узнать, чем они это объясняют...
     - Чем же?
     - Ничем! "Ты - кай, мы так решили". Правда, Хаси конкретизировал: "Эн, когда словцо существует, а реального смысла под ним давно нет, - гораздо хуже, чем когда есть смысл, но ещё нет слова". Моё личное решение воспользоваться ситуацией и реально возглавить их... оно, дядя Эре, пришло, когда чуть-чуть улеглась в душе паника. Удивление, я хотел сказать.
     - Сильный тактик. Да, да... Хм! "Словцо существует, а реального смысла под ним давно нет... гораздо хуже, чем когда есть смысл, но ещё нет слова"... "В обществе, которое растёт и взрослеет, взрослые должны защищать мальчишек от смертельной опасности..."
     - Ну а ещё, дядя Эн: "Слово бывает лживо, поступок всегда правдив, поступок - слово силы". О том, что здесь живут по "Заветам Тан Ан", а там "Заветы" просто лежат во всех книжных лавках, я говорю второй раз...
     -...а я ещё только придумываю, по какой статье привлечь тебя в Уры. Ладно, ладно, кай Энар! Ты классно устроился! Ты - чист, они дают тебе полный отчёт о результатах. Сколько человек осталось от моей личной гвардии за то время, пока хоты ещё не поцапались с "Волками", "Медведями", "Тиграми", "Жгучими ветрами", "Чёрными молниями" и другими хотоподобными?
     - "Волков", "Медведей", "Тигров", "Жгучих ветров" и особенно "Чёрных молний" нельзя сравнивать с хотами, гражданин Верховный. Они - просто ханхи. Ни в чём не подобны хотам...
     - Кроме боевой подготовки, да?
     - Никак нет. У хотов она - выше. То есть, - другая. На другом уровне... - Энар опять задумался. - От личной гвардии осталось четверо. Гвардии полковник Шед переправлен в госпиталь Уандана, гвардии сержант Сар - в госпитале у Анты, гвардии капрал Ланер и я годны без ограничений. Пополнение присягу примет, - будет шесть.
     - Шесть... тоже шесть... и - восемь тысяч!..
     - А двенадцать тысяч "Волков", "Медведей", "Тигров", "Жгучих ветров" и "Чёрных молний" вы не учитываете? - спросил Энар.
     Собеседник то ли не услышал, то ли пропустил эти слова мимо ушей, повторяя:
     - Восемь тысяч... восемь тысяч воинов... которые сокрушили всё и вся... и только двести человек - официальные, так сказать, ханхи. Потомственные!.. Бывшая кайская гвардия - твои, Эн, командиры тысяч и сотен. Расформированная ещё весной полиция государства Хасано, я вдруг подумал, заняла посты десятников...
     - Те, кого избрали тысячи, сотни и десятки.
     - Хэ! "Избрали"!.. Ладно, ладно. В ряды влились каскадёры филиала контийской провокаторской студии "Континент Ак"...
     - Сто шестьдесят два человека.
     - Артисты знаменитого фестикана...
     - Двадцать один.
     - Охранники фирм и магазинов...
     - Довольно много. Уточню.
     - Профессиональные спортсмены...
     - Тоже много, хотя... кого считать спортсменом, гражданин Верховный? Того, кто увлёкся спортом для жизни и здоровья, как у них, - или того, кого откармливали и дрессировали, чтобы он запрыгнул выше всех сначала на соревнованиях в одной стране, потом - в другой, третьей и двадцать пятой...
     - Сбиваешь меня с толку, чтобы не уточнять, какой процент из них составляет уголовщина: бывшая, ныне действующая и будущая.
     Энар, не оборачиваясь, кивнул:
     - В основном статья девяносто пять, пункт три. Контрабанда. Должен ведь кто-то возить в Ченти продукты и вещи, которых у нас лет десять как не стало!
     - Хм!.. Но судимы у тебя - по моим данным - целых сто сорок пять рыл.
     - Не рыл. И - всего сто сорок пять. Из восьми тысяч.
     - Восьми... тысяч... - повторил гражданин президент. В голосе его опять пробился второй (довольно-таки долго молчавший) голос. - Восьми тысяч... да, да... против флота, мотострелков, танкистов, морского десанта и моей гвардии, от которой... хотя она была полком, а не толпой шпаны в одинаковой одежде... остаётся четыре человека.
     - Пополнение присягу примет, - будет шесть.
     - Шесть. Тоже шесть. И восемь тысяч. И двенадцать тысяч Онхиных головорезов. И ни одного солдата. Ни од-но-го!.. Чем твои отличаются от моих? Обучены лучше? Кто из них служил в наёмниках у тэсцев и контийцев?
     - Артиллерист. По контракту. В морской артиллерии Тэ Ра. Но - давно. Дракон служил в морских диверсантах Орни. На женитьбу зарабатывал. Дальнобойщик - тоже по контракту - в контийской мотопехоте механиком-водителем. Хотя... вы правы, дядя Эр: обучены тут все совсем иначе! К людям относятся совершенно по-особому.
     - Друг к дружке.
     - Ко всем, дядя Эр. Даже к вам.
     - Ну-у да... хотя, да!.. Часто болтают - но до сих пор ни один не сболтнул при мне лишнего.
     - Смеются даже младшие над старшими, коль позволяет обстановка, - но я не видел, чтобы старший издевался над младшим. Не назову ни единого случая, когда - скажу так - молодой хот возымел по ушам... ну, даже от Мастера. Факты, когда подчинённые палят в затылок начальнику, - от-сут-ству-ют в прин-ци-пе! А наш капральский и сержантский состав был расстрелян за три дня. Уцелели только Рик Ланер...и Данеш, который довольно быстро в плен попал.
     - А хоты не расстреливали твоих друзей? Гвардия передохла от смеху! От самоиронии! От мудрых насмешек над собой самоё, над своим недостаточно высоким моральным духом и над изъянами в своей боевой подготовке!.. Люди, которые ставят своей целью охоту на зло... Охотиться - значит убивать, чтобы число раундов благородной борьбы не приблизилось к бесконечности. Только в видах злой герой кричит: "Больше никогда не буду!"
     - Могут убить, дядя Эр. Умеют. Хорошо умеют. Но не хвастаются своими подвигами. Последнее - в главных. По мнению Анты, хвастовство - вид психического расстройства. Довелось запредельную нагрузку испытать, не будучи ни годным, ни готовым, человек её испытывает, преодолевает... а впоследствии - реакция. Адреналин бурлит. На кого-то говорливость напала, у кого-то - телячий восторг, детский визг на лужайке... варианты различны, как и сами люди, ну так вот: здесь только старик Гром Среди Дня страдает этим. Спился старый. Дракон ему помог. В гораздо меньшей мере страдает Пожарник: тоже сто лет, годы взяли своё. Нервы. Хотя он - непьющий. Просто больше видал всякого...
     - Пожарнику - тоже сто лет?!. Лад. Сейчас, как говорится, война... локальный конфликт на этнической почве... а как, если мир? Кто их, обрывных орлов, в тихое мирное время от подвигов удерживает? Пацанов дяди Юнеша и тех, кто выдаёт себя за таковых, удерживает наша полиция...
     -...а здесь - всё общество, дядя Эр... и совесть... неудобно хоту перед людьми быковать, когда можно не быковать... когда он и так знает, каков предел его силы и на что он способен как личность... одним словом, великая истина "ключи от твоей силы всегда в чужих руках" - наяву.
     - Красивая сказка... красивее, чем про горный щит... принцип хау че в действии... тебе даровано многое, а кому-то - ещё больше, чем тебе самому... чтобы тебя контролировать... но вот не мнится ли вам, кай Энар, что мы, совершив круг, опять уткнулись в вопрос о хотах как партизанах - народных мстителях? О гражданских частных лицах, которые без жалованья, без присяги, без команды взялись за оружие... вынуждены были взяться, как мои эчетары шестнадцать лет назад, тут я с тобой согласен... но, сделав круг, мы пришли к тому, от чего уходили.
     - Уткнулся ты, дядя Эр.
     - Мы вместе шли от тезиса к тезису.
     - Но я-то знал, дядя Эр: партизаны и так называемые охотники - две большие разницы! Партизаны вынуждены исполнить свой долг защитников. Хоты, так называемые охотники на зло, - они, дядя Эр, просто исполняют свой долг защитников. Делают дело, которое сами выбрали для себя. Не потому, что вынуждены. Охотно. По желанию. Без официального солдатского жалованья... которого мне даже на курево не хватало. Без официальной солдатской присяги... которую я давал в настроении неторжественном, потому что при побудке Мрачный Данеш закатил всем нам очередную истерику из-за чьих-то плохо начищенных сапог. Но дисциплина у них... в сравнении с той, что была у нас... трудно сравнивать настоящий меч и крашеную деревяшку!.. А главное, дядя Эр: хоты не мстят. Хоты побеждают. Изгоняют врага, если он достаточно разумен, чтобы уйти. Либо уничтожают...
     - Как нас весной.
     -...а затем возвращаются к нормальной жизни, - подвёл итог Энар, не слушая и по-прежнему глядел в окно.
     - Нормальной? Охранники, каскадёры... нормальная жизнь... профи-спортсмены, городские и лесные пожарные...
     -...рыбаки, моряки, горнорабочие, пастухи...
     -...артисты фестикана...
     -...и солист ансамбля "Ва-ля-ля".
     - Косматый ворон Канта, что ли?
     - Точно так, гражданин Верховный. Организовал сеть акустического слежения за Полигоном. Абсолютный слух!
     Президент вздрогнул. Проговорил, делая вид, что спокоен:
     - Развей свои тезисы насчёт отсутствия состава мести. По-твоему, хоты никому не мстят...
     - Да, трудно объяснять простые вещи! Ну, какая мысль возникает у вас, когда вам причинят зло? Оскорблю оскорбившего! Удар за удар! Зуб за зуб! А лучше - так вообще порвать гада на запчасти!.. У хотов - ни-че-го по-доб-но-го. Слова есть слова... слово бывает лживо, поступок всегда правдив: они побеждают зло - и не злятся. Это так. Даже я поверил! Жизнь убедила.
     - Ну-у! - (Два голоса президента вновь слились в один, и этот единственный зазвучал решительно). - Гвардию пустили в расход, совершенно не злясь. Глядя на неё сквозь прицелы своими печальными, всё понимающими глазами.
     Энар отвернулся от окна. Пододвинул к себе табурет, стряхнув с него плакаты. Сел. Очистил для президента второй такой же.
     - Трудно согласиться с тем, что трудно... почти невозможно понять в пределах нашей старой системы кодов и символов но я, дядя Эр, скажу: если даже приходится убить врага, хот убивает его... скажу так... без удовольствия. Ну, без мстительного победного ликования. В том и только том случае, когда зло можно уничтожить только вместе со злодеями. Хот - очень взрослый человек. На редкость взрослый. Впрочем, они любят смотреть виды-сказки... а побеждают они всегда. Я объяснил?
     - Их самих убить можно?
     - Против подлости даже яр бессилен, дядя Эре. - Энар вздохнул. -  Почему здесь так мало парней и даже мальчишек? Их везде мало. У нас и у "Волков", в отличие от хотов, команды командира "Огонь" и "Вперёд" никогда не предварялись личной внутренней командой "Задумайся, что ты творишь".
     - Хм-м!.. Значит, хот - не яр... в воинские корпорации, кланы, союзы не входит... но где же твои орлы изучали новую боевую технику... сначала нашу, а затем и Онхину?.. Главного инструктора зовут: беда! Говорил, говорил мне двадцать лет назад наш полкан Юю!.. Что та-ко-е опя-а-ать?!
     И Эриш даже сквозь дверь понял: гражданин президент явно рад сменить тему.
     Ворвался в штаб майор Лар. Стукнулась козырьком о доску фуражка, которую он швырнул на штабной стол. Эриш притиснул к ушам наушники. Всё равно сделалось больно барабанным перепонкам, когда майор заорал:
     - Симулянты! Фестиканары! Лжецы! Любуйтесь, гражданин командующий, на своего разлюбезного Тяна: в игрушки играет! В иг-руш-ки! Слепил себе глиняный теродимас, натыкал стрекозиных крыльев и - ж-ж-ж!
     - Главного инструктора зовут: создатель, - произнёс Энар.
     - Играет? - вымолвил президент голосом человека, которому даже не надо изображать удивления: он был по-настоящему удивлён. - С дырой во лбу? Иг-ра-ет?
     - Так точно, гражданин Верховный! "Ж-ж-ж! Я больше не яр! Я - жгучий ветер Инха!"... Играл, во всяком случае, пока настоящий хошт ват не вернулся и не привёз того мелкого покойника.
     - Но бинты свои намотанные Тян хотя бы снял?
     - Никак нет, - секунду подумав, ответил майор.
     Заскрипела портупея, зашелестела ткань. Президент взял Энара за плечо:
     - Фигня ваши яры, гражданин командующий укрепрайоном!
     - Да при чём здесь он...- объясняя, заговорил Энар. - К тому же, Анта запретил снимать повязку. Затылочная кость у Муравья плохо держится. Особенно - сейчас, когда он перестал быть яром. Отпадает. Вот Анта и...
     Эриш крепче втиснул вату в уши. Как президент включил штабной универсал-помощник, видеть он не мог. Звук с голограммы доносился глухо. Испуганный крик Муравья. Рык Ленивого Медведя: "Не мира отнял у братишки его яр и защищается им самим! Держит Тяна перед собой! Хаси! Нельзя стрелять! Народ, Хаси не слышит, крикните ему, чтобы он не стрелял! Скорее!" Выстрел... и, после краткого затемнения, - испуганные глаза Хаси: "Я не могу стрелять мимо... я хотел бы... не могу... не умею..." Майор (уже не с голограммы) продолжал говорить ябедничающим голосом:
     - Фигня - фиговое слово, гражданин Верховный! Как он, Муравей, посмел отдать свой яр этому... этому... все поняли, о ком я! Онха, таким образом, отпустил угнанный теродимас. Машина вернулась, пилотируемая... да, да, защитником оскорблённых детей Спящим Медведем! Вот когда начинаешь сожалеть, что невменяемый псих не подлежит трибуналу!.. А остальные, между прочим, взле-та-ют! На тех якобы неисправных турбопланах, которые они якобы не смогли срочно отремонтировать под груз пацанов!
     - Кого Инхар привёз с собой? - уточнил президент. - Убитого мальчишку?
     - Так точно, гражданин Верховный! Госпиталь воет: "Це-е-енха-а-а, что с тобой сделали-и-и!" Остальной Сэнти Яр рвётся к госпиталю. Надо всё закопать, гражданин Верховный. Пацанов они не увезут, турбопланы у них всегда все исправны только для действий вопреки приказам... ну так двое наших подготовили... могила... я распорядился... в соответст... вии... с размер... а... ми... согласно... ф... фу-у-уф!.. - Майор перевёл дух, как человек, которого вдруг остановили на бегу. Сквознячок, стукнув дверью рубки, шевельнулся снова. И Эриш догадался: майор только сейчас понял, что в штабе за дверью остался он один, а президент и Энеш давно вышли.
     Радисты не двигались с мест. Эриш, глядя на них, повёл стрелку указателя частот к началу диапазона. Тонкий серебристый стерженёк успел добраться до середины шкалы, когда дубовая дверь с окошком открылась. Хотя Эриш знал: утром, впустив его, Паук сам запер её на щеколду изнутри.
     Вошла старуха. Та самая. Сестра Туасин. Она держала тёмными морщинистыми руками здоровенный - ведра три - узорчатый горшок. Почти полный. Держала на весу. Не прижимая его к фартуку. Так официант в вагоне-ресторане держит перед собой поднос.
     - Вот и сюда добралась! - молодым весёлым голосом начала старуха. - Бабушка Тьма Перед Зарёй опять идёт, травку пить несёт. Надо! Большая в ней сила!
     - Благодарим, - сказал Паук. Послюнил палец. - Налейте в кружку в эту вот, мы выпьем. Честно-честно.
     - Не-е! - Тьма Перед Зарёй качнула туда-сюда головным убором-ведёрком. - При моих глазах пейте! Каждый - по глотку! Чтоб души убитых манхов к вам по ночам не ходили. Пусть идут к своему настоящему убийце - к тому, кто приказ отдавал!
     Паук ещё раз наслюнил палец.
     - Нено! Мы солнечными зайчиками лечимся.
     - Это как? А?
     Паук поднял вверх палец, который поблескивал от слюны. На коже алели ожоги. "От паяльника, - догадался Эриш. - Надо было бабке внезапно войти!" Раненное место осветилось. Как будто в мрачную рубку проник солнечный луч. Откуда он взялся? Сквозь штабное окно и дверь проникает совсем чуть-чуть тусклого рассеянного света, в самой рубке окон нет, лампы светят красноватым светом, шкалы приборов - зеленоватым. Но луч был! Солнечный зайчик на пальце дрожал, переливался, делался всё ярче. Подмигивал искрами. Вот он соскочил. Ранок уже не было. Светлый - без загара - след напоминал, что ожоги просуществовали здесь... секунд двадцать.
     - Хой! - воскликнула старуха, выпуская горшок из рук и тиская одной ладонью другую. - Так умеют не все. Я училась у дедушки. Молодец, Сова!
     - А при чём тут Сова? - удивился Паук.
     - Не-но... - с натугой просипел радист-ключарь. - Дер-жи-те свой гор-шок са-ми...
     Горшок висел в воздухе. На полпути от её рук до каменных плит на полу.
     - Хой! - ещё раз воскликнула Тьма Перед Зарёй. - Ты, Сова, давно так умеешь?
     Сосуд, колыхаясь, медленно поднялся. Бабка взяла его двумя руками. Сова сказал:
     - Давно. Вот так же мамина любимая ваза с полки грохнулась, землетрясение было, а я начал повторять: "Не хочу, чтобы упала! Не хочу, чтобы упала!" Раз за разом. - Он поглядел на камни-"паркет" (такие, как в доме Ночного Орла). - Но дольше двух минут я ещё ничего не держал. Я еле не кончился! И тяжёлого я, нено, года три не держал. Ну, провод там... отвёртка... пассатижи...
     Старуха взяла горшок одной рукой. Освободив другую, погрозила Сове пальцем. Блеснуло тусклое серебряное кольцо в виде ящерицы.
     - Хой, ты! Ни-ко-му не говори!.. Он знает?
     - Он всё знает. - Сова пожал плечами в пёстром камуфляже.
     - Не всё. - Старуха покачала головой. - Так, деду - ни слова, ни полслова! Уяснили? Пейте лекарство.
     - Горькое? - спросил голосовик.
     Старуха отступила от двери. Дверь со стуком влипла в стену. Ворвались - по очереди - сквозняк, Муравей и гвардии капрал Ланер. Тян был едва узнаваем. Марлевая повязка (здоровущая, как у майора в тот день), ослабев, сползала ему на левый глаз. Голос был писклявым. Как у ребёнка.
     - Пусти! - пищал по-чентине Тян, отбиваясь от капрала. - Дядя Паук, разреши Эрха бегать госпиталь! Ценха - там! Анта говорил, Эрха с Ценха надо перед всех увидеться-прощаться, уанданский гал надумал Ценха копать! Скорее! Пусти, дядя Ри-и-ик!
     Эриш схватил запасные наушники, как будто хотел укрыться за ними:
     - Не видел я вашего Ценху! Я не был в Танно Хаше! Дядя Тонеш меня спас, меня туда не довезли! Отстаньте!
     - Эр! - Муравей схватил его за руку. Эриш думал: сейчас сдёрнет напрочь с табурета. Вспомнилось, как он орудовал кувалдой... Но Тян тащил Эриша не сильнее, чем могут таскать семиклассников дошкольники. (Перепуганные, правда). - У тебя у самого яр отняли?!
     Дверь распахнулась вновь. Ворвался Пёстрый Сокол.
     ...Эриш больше не сопротивлялся. Как под конвоем, он шёл через весь Сэнти Яр к землянке с кольцом из ветки без коры. Незнакомые мальчишки в рваных красных робах с номерами на груди и на спине расступались, давая дорогу. Санеш тоже посторонился. В госпитале мальчишка в красном, одной рукой вытирая слёзы, а другой прижимая к груди растрёпанную пачку плакатов (чистой стороной к себе) и карандаш, сказал Эришу, как знакомому:
     - Представляешь! Онха, гад задушил Ценху! Задушил и бросил в теродимас, а Инха догадался обо всём только в воздухе!
     На нарах, где когда-то лежал дядя Тони, оказался полутораметровый свёрток сукна. Синего. Такое же нёс тогда молодой гвардеец для присяжных.
     Эриш сделал шаг к шторе-двери. Она была откинута. Перед госпиталем горбился неподвижными крыльями теродимас. Обгорелый хот со страшными глазами хлопал железную стрекозу рукой по обшивке. Гладил по стеклу кабины (для чего ему не приходилось даже подниматься на цыпочки). Шептал ей: "Хорошо бегали... далеко бегали... напою... накормлю... по мордочке поглажу..." Эн говорит: в живых осталось четыре настоящих гвардейца. Три. Не считая командира. То есть... пятеро, считая с теми молодыми солдатами. Где они сейчас? Кого позвать на помощь?
     - Отстаньте вы! Никакого Ценху я не знаю, а покойников боюсь с детства! Где мой Эн? Приведите Эна!
     - Альбатрос говорит: знаешь. - Мальчишка вытащил из пачки плакатов фотографию. Сказал, прежде чем показать её Эришу: - Даже говорит, что имя знаешь. Я добьюсь! Ценхе будет поставлен памятник! Всей последующей честной жизнью добьюсь! Эскиз сделаю сам. Сейчас. Пока его не закопали.
     Пацан откинул синюю ткань. Эриш содрогнулся. Надо сделать над собой усилие. Не отскочить... Не броситься к двери... Постоять спокойно... Долго ли в таких вот случаях надо стоять? Секунду? Три? Четыре? Больше трёх - едва ли выдержишь. Какие лица у задушенных, он не знал, но мертвецов в своё время насмотрелся. Их таскали в морг по тому же госпитальному коридору, в котором умирала мама. Легко представить! Эриш всё-таки взглянул...
     И метнулся к нарам.
     - Стрелок! Что они с тобой сделали?! Что они с тобой сделали, Ханеш?!


     Одна жизнь и одна смерть

     - Готово, наконец? - рыкнул майор. - Я не спр-р-рашиваю, есть ли у хотов какой-либо нормативный ряд, но вы, граждане, - призывники регулярного войскового формирования, и двух часов для вас достаточно, чтобы выдолбить одну могилу в два кайла! Тор-р-ропитесь!
     Новобранцы не удостоили его ответом. Яма рядом с закопанной общей могилой была почти готова. Свёрток синей ткани с белой полосой - уже не сукно, а шёлк, национальные флаги Республики Ченти из сукна не изготовляются, - гвардии капрал перенёс поближе. За капралом, как примагниченные, передвинулись мальчишки: горцы и эти... ну, в красных робах. Санеш остался на месте. К нему шли контиш с кинокамерой без штатива и Хаси с упомом. Видюшников не было. Пешие хоты и горцы верхом на конях собирались поодаль. Хаси говорил:
     - Живого я его, выходит так, вряд ли повидаю, гляну ещё раз хоть на мёртвого.
     Уйти? Дежурство в рубке не закончилось. Можно и нужно занять своё рабочее место, надеть свои наушники, повернуть чуткий верньер... А можно ли? Даже если Энеш разрешит. И прикажет. И крикнет: "Эр! Бе-е-егом ма-а-арш на станцию, в конце концов!"
     Нельзя... Нельзя уходить...
     Стыдно...
     Перед Ханешем стыдно.
     Ханеш ведь тоже мог уйти. Оттуда. Пацаны всерьёз говорят, даже под самое страшное честное слово: из Танно Хаша его выгоняли. Столько раз увозили на теродимасе к перевалу Старая граница, избив до полусмерти, чтобы он не мог вернуться назад! Он возвращался. Неожиданно возникал на плацу, вокруг которого стоят турники. (Эриш знал от пацанов, что это такое). Выходил вперёд строя и, ни слова не говоря, снимал вместе со штрафниками свою драную рубаху без номеров. Она - из простой красной ткани. Не брезентовая. Она быстро превратилась в лохмотья. Ханеш купил её у спекулянтов ранней весной, когда возникла эта мода на бесформенные грубо сшитые пижамы со странным, никому не понятным названием, которое звучало именно так: "красное на красном". Купил и не носил. Во дворах, по крайней мере, он в таком наряде не фасонил. В отличие от Ольки, например. Ещё бы! Вот для чего всё потребовалось! Вот куда он взял свою покупку весной, уезжая как бы на гастроли! Вот куда исчез Ханеш-Стрелок, солист ансамбля "Эчеты", с виду хрупкий и тонкий разрядник по шести видам спорта, включая спортивную борьбу! Который даже непробиваемого Жука пробил один раз. Всего раз. Второго - не требовалось. А потом сказал Эришу: "До каких пор я буду вас защищать? Давайте, научу, защищайтесь сами!" - "Ну-у-у... - ответил Эриш. - А полу-у-учится?.. Тут не секция... и не видик..." Книгу "Светлый бой" у Ханеша, конечно, взял. Просмотрел картинки. Лазить в большой хасхан-чентине-лексикон ради каждого второго слова было ломы. Ясно и так: Эре Кенер - не Ханеш Стрелок. Только у Ханеша Стрелка всё получается.
     Ханеш всегда добивался того, чего хотел добиться. Не уходил от трудностей. Они его только злили. Даже не злили, нет, а... ну как бы сказать... смешили, может быть?.. Из Танно Хаша он тоже не ушёл.
     Он и там говорил: "Ну ладно, пацаны, станет ещё немного труднее... Прорвёмся! Вместе - прорвёмся!"
     Сколько у него друзей? Даже с Манхой, получается, он дружил. Одно время. В Анше Дане. До войны. Как можно дружить с гадом?.. Ну а враги у Ханеша были? В Ино, по крайней мере, не было настоящих врагов. Были те, кто звал себя так... пока (не заимев ещё по морде, как Жук) думал, что хватит сил враждовать с весёлым стремительным Ханешем.
     Сейчас Ханеша похоронят. Под флагом. Как героя Свободы.
     - Ну, сограждане? - спросил гражданин президент. - Обойдёмся без долгих церемоний, обстановка - боевая. Кто хочет сказать о нём пару добрых слов?
     - Что говорить? - хрипло вымолвил Эчета. - Не приди он туда, не было бы нас тут. Вы сами в Танно Хаше срок тянули. Знаете, что за музыка - пятьсот раз. А как встанут рядом четверо твоих друзей, позеленеют серые от злобы, - и ясно всё без слов. Ты - не один. Кто нас этому научил? Он! Ценха... то есть, Ханеш. Хане из Ино. Ради таких, как он, создатель прощает всех нас. Даёт всему миру время, чтобы мир мог исправиться. А мы вот...
     - Какая у него фамилия, Ин? Ваша, ихняя, наша? - спросил долговязый тощий пацан. Похожий на знакомого часового, ушастый, нескладный, в но не в серой форменке, а в фантастически грязной красной робе со стёртым номером. Его пихнули с двух сторон. Ему что-то пообещали в два голоса. Он серьёзно пробасил: - Я не тормоз! И потом объяснять ничё не на-а-адо, объясняйте прям вот счас тут!
     Мотор кинокамеры жужжал, кассета с плёнкой крутилась за прозрачным окошком. Был включён на запись упом у Хаси.
     - Гражданин Верховный Главнокомандующий, докладывает начальник штаба укреплённого района Северо-Восток штаб-майор Лар, могила готова, разрешите нач... - зашелестел знакомый шёпот. Вдруг осёкся: по кокарде парадной кепи цокнул жёлудь. Майор, проследив чёрными шариками глаз его траекторию до камней на краю могилы, испуганно дёрнулся. Перевёл взгляд с Туасин на Пёстрого Сокола и Муравья: они, подъехав на горских неподкованных конях, были в метре от него. Взгляд скользнул дальше. От Муравья - к Ленивому Медведю, Грому, Тьме Перед Зарёй, Ножу, другим малознакомым джудам. Не задержавшись, перетёк на Эна и капитанов. Встретился со взглядом покрасневших глаз Драконихи. Скользнул прочь. Примагнитился к белому красноглазому коню без седла и узды. Вновь капнул на Эна.
     - Это я, грешный, - сказал бата Кош. - Да и вы, президент: говорю ещё раз, живого закапываете.
     - Врач констатировал смерть, - отчётливо, хотя и тихо прошипел майор. - Уйдите, гражданин батюшка! Уйдите! Вам всё объяснят!
     Камера на миг остановилась. Вновь включилась: гражданин президент заговорил.
     - Да, он жив. Жив для нас. В нашей памяти он будет жить вечно. Зачем говорить? На самом деле, что говорить, если он сказал всё? Своей маленькой жизнью сказал. Делом. Не словами. Поступок - вот слово силы... а земля нас всех помирит, сограждане.
     Эриш зажал руками уши. Но всё равно сочился сквозь пальцы шепоток пацана, похожего на того часового:
     - Эрт! Стукни меня по лысине, я смотрел твой альбом. Он там ни разу не похож. Ты здорово рисуешь. Ты сумел нарисовать дружбу. Онха мечтает убить её, а убил только людей. Но когда нарисуешь Тэйхара-богатыря, - учти: он - некрасивый. На Манху ведь больше похож, чем на Бешеного Билху, то-то он Манхой в Танно Хаше и переоделся, чтобы оружие добыть. Кровища, не отваляся, ещё куском висела когда, - был вообще страхолюд. Рисуй верно! Чтоб был похожий!
     Эртеш, прижимая к себе плакаты и карандаш, хотел рассердиться. Но только вздохнул:
     - Дед Энар, когда чуть трезвый, старые песни под хита поёт и время от времени повторяет на языке Тан Ан: "Не вынесла душа в поэты!" А меня... в художники не вынесла. У меня получился просто сэйяр. Хороший воин. Добрый. Не жестокий. Без подлости. - (Эртеш перелистал плакаты). - Но Цен... Ханеш... он ведь - обыкновенный! На всех городских мальчишек похож. Такое сходство уловить труднее всего. Были бы хоть глаза серыми, как у кайсана Эре!.. И решётку голыми руками поломать не мог.
     - Кота он голыми руками метелил! - чуть не лопаясь от возмущения, зашипел большеухий. - Когда силы ещё были! Когда ещё мог! Просто сила у него, Эрт, была... как бы сказать... молчаливая. Не видная, как Манхина. Но Манха его силу, гад, в нём всеми потрохами своими чувствовал, хоть и базарил вслух, что не понимает. Боялся Ценху! Издевался как только мог, а убить - не смел! Сила от побеждённых переходит к победителям и от победителей к побеждённым, от друга переходит к другу, от обиженных переходит к мстителям! Кто умный, - тот поймёт... хотя вот я, в пример, совсем не умный.
     - Зря говорят, что ты тормоз. Ты медленный газ.
     - Во-о! - протянул большеухий. - Кем был Кабан? Зверюгой был! Понимаешь мою мысль? И Кот ведь сам с Ценхой и Тэйхаром-богатырём остался у пещеры нас огнём прикрывать! Са-а-ам!
     - Медленный газ. - Эртеш опять вздохнул. - А я своего добьюсь. Честной жизнью добьюсь. Они установят памятник. Задницы свои жирные будут кусать, но установят!
     - Памятник... - повторил Санеш.
     Эриш ещё раз взглянул на шёлк, который скрыл Стрелка. Уже без прежней дрожи взглянул. Вспомнил его лицо. Землистое, с мелкими язвочками. Губы потрескались и спеклись от крови. Глаза закрыты. Ресницы - длинные-длинные. Девчачьи. До сих пор, как тогда. Волосы, чуть-чуть отросшие, торчат сквозь кору кровоподтёков какими-то островками, полосами, пятнами. От свинцовой пыли начинают выпадать волосы, Эриш знал. А ресницы - остались... Как при жизни... Только раньше Стрелок никогда не был таким задумчивым.
     Им надо памятники ставить. Каждому. Из золота.
     Теперь Эриш понимал, за что ставятся памятники!
     Как бы он поступил на месте Ханеша? Когда серые вели растерянных мальчишек через зал аэропорта к окошку кассы, регистрировать бесплатный проезд на Северо-Восток, - он, Эре Кенер, шёл, куда вели. Делал, что приказывали. Санеш думает: привязали Кенера-младшего за то, что оказал сопротивление. Как юного кайсана Эре. Которого люди Волка разорвали повозками восемьсот лет назад... Хотя привязали только за то, что размазался штамп "Танно Хаш". А в турбоплане? Конечно, конечно! Рядом был дядя Тони. Не он да не Кот, - чем бы всё обернулось? Задачка со многими вариантами! А чем бы всё обернулось в Танно Хаше, если бы не гроза? Какой вариант мог выбрать ты, Кенер-младший? По какому варианту действовал Санеш, - тебе известно. И побитому Манхе было известно... вплоть до той секунды, когда добил-расшиб гада об стену в неведомом Мёртвом горизонте неведомый Тэйхар-богатырь. По какому пути пошли Эчета, Седой, Эртеш, даже вот этот гундосый лопоухий субъект, напоминающий знакомца-часового, - ты знаешь. Они здесь. На свободе. А где разгромленный Танно Хаш? Они, уходя, успели взорвать всё оборудование по переработке.
     Вот такой выбор сделали они все.
     Ханеша все называют: капитан. И хоронят, как героя.
     Настоящего героя.
     Молчаливая сила... Одна из трёх сил, которые может призвать истинный яр...
     Она - не легенды. И не мифы. Это - правда. Она есть. Она действует.
     О делах судят не по словам.
     Что думал Ханеш в свою последнюю минуту, когда его убивал бесноватый артист-авантюрист? Ханеш хотел что-то вспомнить... что-то важное... и - не смог. Не успел.
     А ты что успел, Кенер-младший?
     - Нарисую всё по правде, - бормотал рядом Эртеш. - Нечеловеческая усталость... От труда от этого каторжного... От короткого боя, в котором он потерпел поражение... Где был Тэйхар-богатырь? Почему не помог? Не помог... Значит, есть причина... И - руки за спину. Всё напрасно. Сил больше нет. Не будет. Никогда не будет. Побеждён. Ведут убивать - идёт. Только спину не гнёт и голову держит прямо. Не позволил врагу волочить себя по земле, словно добычу. Но и не сопротивляется. Не упирается. Не предпринимает попыток освободить хотя бы одну руку и вдарить кому-нибудь по наглой роже. Всё это - бесполезно. Тэйхар-богатырь мог бы вырваться. Сам помню, как он рвал схас! Но Ценха... но Ханеш... нет, он не дёргался зря. Потому что - зря. Последние силы уйдут в ничто. Зря. Не на главное.
     - Ты опять затормозил, Эрт... - обиженно буркнул большеухий.
     - Заткнитесь оба! - цыкнул Эчета, который стоял рядом с Санешем. - По чему судят, принесли ли усилия хоть какой-нибудь результат?
     По результату судят, Эчета! По делу, которое удалось сделать.
     А результат - вот он. Где Сэнти Яр - и где Танно Хаш, из которого вырвались с оружием в руках эти мальчишки?
     Сейчас Ханеша похоронят.
     А я не хочу, чтобы Стрелка хоронили! Я Эре Кенер из седьмого класса школы за мостом, не хочу, чтобы Ханеша закапывали в эту каменистую землю! И в жирную землю на окраине его родного Ино, чьё название переводится как Пашня, - тоже. И вообще где бы то ни было!
     И вообще!
     Такие, как Ханеш, не должны умирать!
     Я хочу, чтобы умирали только гады вроде его бывшего друга Манхи!
     - Даром Онха старался, - кусая губы и путая слова чентине, проговорил где-то рядом Седой. Умолк. Перевёл дух. Предъявил пространству всеизвестную фигуру из пяти пальцев: большой - в щели меж средним и безымянным, как это делается у всех уважающих себя парней планеты Эя, начиная с пяти сознательных лет. Чуть-чуть подумал. Скосив глаза в сторону Санеша, переместил большой палец на одну позицию вверх: в пространство между указательным и средним. - Мы будем его помнить! И другим расскажем! Яр переходит от ушедших к оставшимся! Вот! И вы ничего не сможете с этим сделать!
     - Гражданин Верховный Главнокомандующий, сочту своим долгом на... пом... - громко и отчётливо шипел с другой стороны майор Лар. - Надо всё з... к... п... ть...
     Эриш закрыл глаза. Как будто надеялся тем самым перекрыть и отключить ненавистный жирный голос. Но перекрыл его - как-то непривычно несмело - голос, знакомый по речам в кинохронике:
     - Обождите вы!
     - Гражд...
     - О-бо-жди-те! - через секунду, бесконечно долгую секунду повторил президент.
     - Гр... Верх... за... кап... скор...
     "Я не хочу!!!" - мысленно крикнул Эриш. Хотел закрыть уши руками. Но не успел. Тишина наступила сама.
     Из неё пробилось:
     - Пить...
     Стало ещё тише. И шорох бумаг, которые Эртеш передавал большеухому, прозвучал как пулемётная очередь.
     - Держу, держу, - очень бодрым тоном, голосом всё понимающего и чётко действующего человека отозвался большеухий. Среди мальчишек за спиной у Санеша, Седого и Эчеты нарастал шум. Будто ветер шелестел в листьях деревьев. Однако ветра не было. А шум всё рос. Он не мешал тишине. Звенящей тишине, в которой Туасин произнесла:
     - Возьмите дедушкино питьё.
     - Держу, Эрт, - повторил большеухий. - Держу. Пои. Не рассыплю.
     Зашелестела шёлковая ткань. Кто-то прохрипел:
     - Т... х...
     - Здесь он, Ценха! Здесь! Подойти только не может! Пей! - плачущим голосом крикнул Эртеш.
     - Зачем врёшь? - взвизгнул Эчета.
     - Сходит к святому отцу в храм предков, покается, создатель его за такое враньё простит, - шмыгая носом после каждого слова, проговорил большеухий. Перевёл дух. И заревел, как младенец в коляске.
     Эриш, вздрогнув, открыл глаза... хотя желание, которое овладело им, было как раз противоположное. Не смотреть! Вообще не поворачивать голову в их сторону! А лазурный флаг с белой полосой вдоль был всё-таки откинут. Эртеш всё-таки поил Ханеша-Стрелка из серебряной фляги, на которой виднелись символы, как на склоне Башни Тане Ан: звезда, лошадь, меч остриём вниз, рука с растопыренными пальцами. Ханеш жадно пил. Вздрагивали его длинные девчачьи ресницы. Из-под век ползли слёзы. Вот он всхлипнул сильнее. Знамя сползло. Стрелок лежал, ничем больше не прикрытый. Струйка из фляги лилась на Ханешев впалый живот. Кожа с язвами то натягивалась до гладкости, то глубоко опадала в щелях между рёбер.
     - Простите... - слышал Эриш. - Пацаны... простите... меня...
     - Ладно, больше так не делай! - сквозь слёзы и смех отвечал Ханешу какой-то совсем не знакомый мальчишка в драном алом брезенте с номерами. - Или сразу две Звезды Свободы дадут! Тяжело будет! А-а... дай тебя пощупаю ещё раз... живо-о-ой!
     - Насмотрелся Анта чудес, - так же тяжело дыша, говорил Эчета, теребя ворот своей красной робы. - Первый раз видим: наш капитан - плачет!
     - Вто-рой, - сурово уточнил мальчишка в грязном и разодранном школьном костюме.
     - Я многое не понимаю, - сказал доктор (почему-то - святому отцу, а не Эчете). - Да. Да. Впрочем... я всего-то детский врач...

     ***
     Возле госпиталя Эн взял Эриша рукой за плечо. Вздохнул. Легонько подтолкнул в сторону радиостанции. Эриш молча приложил к виску правую ладонь, сделав левой ладонью что-то вроде шапочки над макушкой. Посторонился, давая дорогу белому коню со всадником. Самого всадника Эриш не видел. Конь, который прошёл совсем рядом, был гораздо крупнее остальных лошадей. Как те вороные жеребцы. Нет, ещё больше. Эн сказал:
     - Иди, Эр. Разберутся.
     Младший окончил отдание чести... и не выполнил приказ старшего. Рванулся в госпиталь вслед за всеми, чтобы помочь уложить Ханеша на нары. (Кто-то успел застелить их новой овчиной поверх сена).
     - Иди, Сань, - сказал Сэтха. - Плачь сколько надо. Приду, позову.
     Санеш мотнул головой. Ханеш всхлипнул, как от обиды. Эчета сказал сразу всем:
     - Чё у него там? Гипс? Анта за простыню ушёл, спросить некого.
     - Свихнулся ты на радостях, - вздохнул Эртеш. - Гипсовые глюки на всех углах мерещ... он тоже здесь? Когда его втащили?
     - Воробей! Воробей! - окликнул другой мальчишка в робе. (Эриш вспомнил: все звали его - капрал. Ну, ещё не все и не всегда - Цикада). - Ты что? Доктор, на свя-а-а-зь! Воробью плохо!
     - Мне хорошо, - сказал Ини, снимая с головы проволочный каркас с марлей. - Совсем хорошо. А всем станет лучше. Умолк, гад?
     На соседних нарах лежал ещё один мальчишка. Рыжеволосый, коротко стриженный, как все. Очень бледный. Веснушки, споря с этой бледностью, отчаянно пестрели по всему телу. Он лежал в одних плавках. Мускулистый, как у Бешеного Билхи, торс был стянут гипсовой повязкой. Ну, не гипсовой. Из другого материала. Очень белого, матового, без пятнышка самомалейшей желтизны. Гипс таким бывает редко. Редко и недолго. Мальчишка спал, запрокинув лицо с зеленоватыми следами синяков.
     - Просил отвезти его к вам, - сказал незнакомый голос. Взрослый. Улеглось эхо, заставив звенеть пробирки на столе Анты. Голос был из тех, о которых говорят: громоподобен. (Хотя человек произнёс эти фразы почти шёпотом). Металлическая коробочка шприцов накренилась. Выкатился стеклянный цилиндрик с делениями. Постукивая, заспешил-покатился к краю стола. Марлевая перчатка не позволила ему свалиться на пол. Поймала.
     Голос Ини глухо - как бы до сих пор сквозь ткань, хотя маска валялась там, куда секунды тому назад должен был скатиться шприц, - повторил:
     - Каждому станет лучше...
     Мальчишка открыл глаза. Чёрные большие зрачки в тонких зеленоватых каёмках радужных оболочек сразу остановились, увидев над собой то, что хотели: два бледных веснушчатых пятна уцелевшей кожи вокруг чужих зеленоватых глаз под воспалёнными красными веками, рыжеватые короткие волосы, пёстрые от оспин щёки, руку в перчатке из грязной замызганной марли. Эта рука водрузила на переносицу круглые очки. Освободилась. Пришла на помощь другой руке: перехватила шприц.
     - Воробей... и вы... все вы... - сказал веснушчатый мальчишка. Мускулистая крепкая шея напряглась. Лицо наливалось кровью. - Вы... меня... простите...
     - Во-о-о! - протянул Эртеш. - Это, значит, очень важно - вовремя получить по морде! Вовремя и как следует. Я думаю, где-то на морде располагается кнопка, которая включает стыд.
     - Тыре та не ал, - с трудом проговорил Ини, держа шприц, как винтовку без штыка. - Тыре.
     - Иголки нет, - сказал Эчета, как бы подсказывая. - Иголку вставь. Чего ты говоришь?
     Ини вскрикнул без слов. Капрал заговорил, как будто тоже объясняя:
     - Мало он успеет сказать нам, гад. По-их. По-тэсски.
     - Он не в силах будет ничего сказать больше, - произнёс громоподобный голос. Тихо. Настолько тихо, насколько может голос, в котором кроется такая мощь.
     - Идите вы все! - Эчета отмахнулся. - Сам понимаю. Таки учил, когда папаша собрался в нейтральную Те драпать!.. И-гол-ка, Ин! Вот иголка! - Эртеш схватил Эчету за руку. Эчета вывернулся. Другим голосом крикнул: - Ну, видик! Злой враг пришёл, чтобы сказать - "не буду больше"... и мы щас как начнём прощать!
     - Где видик? - по-прежнему с трудом проговорил Ини. - Где видик... и настоящего будет... ми на... ка ма... хо...
     Полупонятные слова делались опять непонятными. Вообще без слов вскрикнул Саня. Доктор, который выскочил из-за простыни в глубине землянки, был едва ли склонен к разговорам. Эчета отлетел прочь. С коротким вскриком приземлились на нары рядом с Ханешем Ини, Капрал и Седой. Ханеш был в сознании. Его глаза расширились так, будто он видел их всех одновременно. А голоса не было. Не было, казалось, даже дыхания.
     - Чё, орлы? - со злобной весёлостью крикнул Эчета. Он смог ухватиться за опорный столб и понял, что не упадёт. - Простим злодея? Он ведь хо-о-очет, чтоб его простили... в очередной раз! Вон, даже следователь плюнул да простил: псих таки! Не-в-ме-ня-ем!
     Ини встал. Металлическая трубка для иглы упёрлась в висок мальчишки. Почти упёрлась. И - разорвала наволочку на подушке. Мальчишка исчез. Шприц выпал из марлевых перчаток Ини. Воробей заплакал. Буквально зашёлся плачем, повторяя:
     - Тыри! Тыри! Тыри! Тыен, а и тыри о...
     - Ну, это ты со зла, - хмыкнул Эчета.
     Мальчишка в гипсовых повязках, действительно, исчез. Его больше не было в землянке-палате. А Эриш вдруг сообразил: незнакомец похож на Билху Бешеного. Ну, не совсем... не как тот волчонок в горах... а всё-таки! Эриш оглянулся на Санеша. Тот словно прочитал его мысли: кивнул головой.
     Анта взялся за левый бок против сердца:
     - Кто это был?
     Сань ответил что-то непонятное. Ханеш вздохнул. Мальчишки, кроме тех, которые лежали в госпитале, молча разошлись. А пациенты быстро отвернулись к стенам.
     ...Около полуночи, когда очередной дежурный - большеухий пацан в огромном для него врачебном халате - открыл бутылочку с микстурой, Ценха тяжело вздохнул ещё раз. Как будто ещё раз всхлипнул от обиды. Слезинки, пробившись из-под чёрных век, скатились по впалым щекам до травяной душистой подушки в горской вышитой наволочке.
     - Капитан! - позвал большеухий. - Время пить лекарство! Зря плачешь! Нашёл кого жалеть!
     Ценха выпил микстуру, не открывая глаз, и уснул. Большеухий часовой был в том совершенно уверен. Незадолго до рассвета, сдавая пост новому дежурному, так и отрапортовал: "Спит! Значит - выздоравливает!"
     О том, что рядом с общей могилой хотов и волчат появился ещё один холмик, знали только ночные часовые. Перед рассветом его заметил Пёстрый Сокол, который гнал коней на водопой. Что заставило Сокола выбрать именно эту дорогу, не самую близкую и не самую ровную, - трудно сказать. Он мельком глянул на холмик со свежеструганным прямым шестом. И - всё заметил. Крупные камни холмика утрамбованы так, как ладонь утрамбовывает мелкий щебень. Глыбы, выпирающие из недр земли, утоптаны вокруг него так, как утаптывают обыкновенную гладкую гальку ноги в мягких горских сапогах. А прямой шест... он - не прямой. Надломлен. Правда, у самого конца. Два или три миллиметра от верхнего края. На ходу и не заметишь. (Сучок да сучок. Либо волокна помялись от случайного удара. Кто будет разглядывать?) Так надламываются шесты над могилами очень маленьких детей, которые ушли из мира в самом начале жизни. Сокол понял всё это - и его внимание перетекло к краю неба за Башней Тан Ан. Рассвет цвёл алыми куполами. Заря окрасила шёлк парашютов в цвет своего призрачного огня.

     ***
     Оборонный периметр молчал: пулемёты бездействовали. Выстрелы из автоматов и пистолетов были редки. Вместо ханхов братства "Псы" отражал атаку хошт ват: горный ветер, который внезапно скатился с ледников Голой горы, по пути непостижимо разогреваясь и наливаясь зноем, как фён в Альпах на Земле. Вулкан решил защитить зло. Пять парашютов ветер отнёс на колючую проволоку: при соприкосновении с ней вспыхнули голубые разряды. Но остальные купола уже гасли на земле. Люди в пёстром камуфляжном обмундировании (по-горски - "листопад") рассеялись среди каменных приземистых зданий.
     Один парашютист ещё сверху, готовясь приземлиться, срезал автоматной очередью двух верзил в рыжих комбинезонах, которые выскочили из-за угла строения с цифрой "5" над сварной металлической дверью. Приземлился. Не очень удачно. К двери он подбежал, хромая.
     - Пацаны! Есть там кто? Уходите вглубь! Дальше, дальше! Падайте там на пол! Скорее! Взрываю замок!
     Выждав секунду, он сунул гранату под скобы, на которых висел замок величиной с консервную банку. Отбежал за угол. Выглянув оттуда, хотел уже пустить очередь по запалу. Другой парашютист - дядище громадного роста - удержал его:
     - Быстрее надо.
     Великан ударил в дверь обеими ногами. Приземлился - вместе с ней и её металлическим сварным косяком - уже внутри барака. Сощурился от света специальных ламп, который резал глаза зелёно-сизыми переливами. Лампы горели над столами с каким-то пёстрым щебнем. Почти наугад - ещё пять выстрелов: ещё пять рыжих легли на грязный земляной пол. Вздох облегчения:
     - Слава создателю, это "Псы", а не мальчишки!.. Что валяетесь? Рано падаете духом, здесь слишком грязно! Разбегайтесь! Сэнта пришёл! Осмотрись, догонишь нас в четвёртом корпусе.
     Парень не ответил, хотя последние слова относились к нему и являлись приказом. Надлежало, по крайней мере, произнести: "Слушаю!" Вовсе забыл он дотронуться двумя пальцами до головного убора. До пёстрой косынки.
     На парня смотрели наголо обритые, измождённые существа в грязных лохмотьях. Некоторые вылезали из-под столов с пёстрым щебнем, среди которого при свете ламп отблёскивало что-то зеленоватое. Остальные лежали на полу возле дальней стены в глубине барака: несмотря на суматоху, расслышали и выполнили приказ... Все дружно моргали воспалёнными глазами.
     - Ты, типа, Сэнта? - проговорило существо в изодранной красной пижаме.
     - Я? - (Парень улыбнулся, зачем-то трогая свой воротник). - Сэнта послал вам привет. Разбегайтесь! Прячьтесь, чтобы вас не постреляли. Кончится бой, - вместе к Седому уйдём. Ясно, манхи?
     - А-а-агы...
     Ни восторженных слёз, ни даже восторженных воплей. Хотя радость была. И в усталых воспалённых глазах, и на измученных серых лицах. Существо в красном и ещё четверо (которые казались не старше других, но отличались от других чем-то неуловимым) схватили автоматы охранников. Существо в красном заявило парашютисту:
     - Мы думали, наш черномазый придёт. Ладно! Всё равно мы с вами!
     - Я какой есть, - махнул рукой парашютист. - Можете звать меня, например, фиолетовым. Но со мной не ходите. Прячьтесь куда-нибудь.
     - Не-е, мы пойдём! - крикнуло другое существо с автоматом.
     Парашютист задумался.
     - Ну-у... - Ещё подумал. Выхватил у существа его оружие. Отстегнул патронный рожок. Сунул себе за пазуху. - Всё давай сюда!
     Последнее относилось к третьему существу: оно прятало три автомата за спину, прижимая их к стене, чтобы не упали.
     - Знаю стрелять! Знаю стрелять! - по-хайхасски твердило оно, хотя разговор (за исключением отдельных слов) вёлся на чентине.
     Парень был упрям. Он приказал, разрядив все пять автоматов:
     - Прятаться и молиться! Бата Кош утренние молитвы творит, ваши заодно долетят до создателя. Вам ясно, манхи?
     Существа переглянулись. Хмуро. Даже очень хмуро. Парашютист, отдав им честь по-уставному (два пальца к ханхе, как бы придерживая забрало старинного ярского шлема), повернулся, чтобы убежать.
     И столкнулся на дверях с дядькой-великаном.
     - При Полигоне манхов нет, - сказал дядька. - Выбирай себе невесту.
     Никто не заметил, что их издалека снимает на упом Хаси. Хоты ушли. Вооружённая пятёрка разглядывала обойму тусклых патронов с грязью от только что счищенной земли. Патронов было ровно пять. Голос в дальнем углу спросил:
     - Влезут? Они - винтовочные.
     - Таки откуда ж они? - спросил голос из-под столов со щебнем.
     Пятёрка хмыкнула. Взгляды опять скрестились на патроне, который, словно бы сознательно сопротивляясь, упираясь острой головкой-пулей в грань патронной щели, отказывался лезть куда надо.
     - Эх ты, Оль! - сказал ещё один голос из-под столов. - Такая вся крутая, а как маленькая! Щас помогу.
     - Ну тебя! - фыркнул заряжавший. - Раз поможешь, два поможешь и... "дай, Олька, пострелять"?
     - Откуда ты узнала, что они в земле?
     - Яр Вселенной шепнул. Короче, я бы их сама туда захывала, если бы стала хывать. Идёшь?
     - А-а, вон чё ты щупала ногою! Не, Оль, не иду, - вылезая из-под стола на свет, пропыхтело ещё одно тощее, наголо обритое создание в невероятно грязном девчачьем платьице. - Здесь жрать дают.
     - Почти задаром! - фыркнуло существо в красном. Вбило патрон. Проследило, как справляются с заряжанием его подчинённые. Тронуло пальцами стриженый затылок. Накинуло на тощую шею автоматный брезентовый ремень. Шепеляво крикнуло, убегая по двери, как по мосту: - Холопий дух!
     У существа не было зубов. Ни одного. Совершенно.
     - Чё, чё говоришь?! - рассердился подстольный голос. - Грамотная вся! Го-род-ска-я! Обижаешь?
     - Не Олька говорит, - уточнило другое вооружённое существо. - Олькиного соседа Эра старший брат Эн говорит. Хо-о-ороший мужик! Разряды по всем видам спорта! Во-о-от такенные мускулятины! Сейчас - в солдатах. Караулит Олькиного старшего брата и папку. Он всегда смеялся, если кто-нибудь ныл: "Холопий дух!" Доступно? Приветики, я тоже ушла.
     - Был бы здесь Кот со стволом... - вздохнул, попирая босыми грязными ногами дверь-мост, ещё один член вооружённой пятёрки.
     Жеребёнок давно убежал. Пёстрый Сокол поил коней из речки. Командующий укрепрайоном Северо-Восток гвардии капитан Энар Кенер, возвращаясь из госпиталя вместе с майором и президентом, в этот момент отвечал на поставленный вопрос:
     - Почему без приказа? Разберусь. Отрапортую. Когда вернутся. Меры, соответственно, приму.
     - Нет солдат... - сказал (трудно понять, для чего) президент, не глядя в сторону майора. Майор вытянулся струной. Не меняя своего размера, словно бы вдруг стал тоньше раза в три. - Ни од-но-го... и восемь тыс...
     - Ну а ты чего хотел, яр? - перебил, не дав договорить, пьяный раздражённый голос из-за скалы.
     Энар и президент остановились. Майор уже, казалось, целую вечность пребывал совершенно неподвижным.
     - Дракон? - спросил Энар.
     - Мы с Драконом! - раздался голос Данеша. - Гвардии сержант Сар! Сопровождаю этого гражданина в дом Цветущей Сливы.
     - О ней бы мог не говорить! - прорычал Дракон, выбираясь из кустов под скалой. Глаза (совершенно оловянные при отсвете зари) злобно щурились. Голос был полон угрозы. - А ты-ы-ы, яр, ч-чего желал? Отв-вечай! Я спр-р-рашиваю, яр Морской Дракон, вор в законе и капитан хотов! Ты ч-чего желал? Я зд-д-десь, чтоб поскорее эту в-войну прикончить. Все мы зд-д-десь дл-л-ля того, чтобы она с-скорей издохла... и п-п-перестала жрать людей. Ну а ты? Чего? А? Умолкнул!
     - Он с кем общается? - почему-то у Энара спросил президент.
     - Иди в госпиталь, Данеш, - сказал Энар. - Дракон доберётся. Были дни, штормило ещё не так!
     Президент оглянулся на майора. Спросил, опять обращаясь к Энару:
     - М о я связь, я смутно надеюсь, работает? Я могу ею воспользоваться?
     Ответа не дождался. Ушёл. Вслед за ним сорвался с места майор. Дракон, рыкнув нечто едва членораздельное, рухнул на повороте тропинки, возле которого майор только что стоял. Повозился на глине, утоптанной ровным слоем поверх камней. Уснул: захрапел. Глина влажно блестела от росы.
     - Спасибо создателю, - вздохнул Данеш, вылезая из тех же кустов и вытирая ладонью бритую макушку под кепи. - Быстро же они взлетают!
     - Кто - они? - уточнил Энар.
     - Как это кто?
     Данеш растерянно улыбнулся.
     Энар зачерпнул из ручейка пригоршню воды. Поднял её на уровень глаз. Хрустальная лужица неподвижно ждала в ладони. Поверхность воды вдруг подёрнулась парком. Энар прищурился. Пар пропал. Но тут же вновь покрыл её всю, как радужная искристая плёнка. Появился первый пузырёк. Лопнул среди искр тумана. Следом выскочил другой пузырёк. Третий. Четвёртый. Вода закипела. Энар стряхнул её с ладони. Растёр ногой горячие брызги по глине тропы. Обернулся к Данешу.
     - Они всегда хорошо взлетают: внезапные боевые операции суть боевые операции, которые внезапны для всех. А что ты сияешь, Мрачный?
     Данеш воскликнул:
     - Ну так, командир! Ч-чётко, быс-с-стро, затылок в затылок, один за одним... восемь секунд, и погрузка роты в турбоплан закончена! Взлёт! Я наблюдал. Дракону было уже совсем хорошо, командир, но я таки наблюдал! Жаль, командир: они - не наши...
     - Чё лыбишься? - переспросил Энар, как будто надеясь, что новый вопрос будет скорее понят и удостоен ответом по сути проблемы. Данеш перестал улыбаться. Энар пояснил ещё: - Для чего ты наши сапоги в снег выкинул? Я до сих пор не знаю.
     - Какие сапоги, Красавчик?
     - Нашей учебной роты связи. Дал бы тебе полкан Шед команду: "Гвардии капрал Сар, все сапоги в снег! Пр-р-риступить! Доложить по исполнении", - ты бы сто раз подумал, прежде чем напрягаться. А то ведь без команд... сам... по доброй, так сказать, воле... потащил через всю казарму сто пар дерьмодавов! Одно слово: истеричка.
     - Истеричка? - не понял Данеш. - Кто?
     Энар опять ответил вопросом:
     - Ну, в чём единственное отличие мужской истерики от женской? В тембре голоса. Хотя на снегу стало видно: все сапоги нормально вычищены.
     Данеш сделал вид, что рад шутке:
     - А-а-а! Ты до сих пор помнишь! Нашёл, что помн...
     - То же самое могу повторить в отношении паники, мужской и женской, - перебил Энар. (Тихо. Но - столь решительно, что Данеш умолк на целую минуту). - А забыть не смогу. Ни-ко-гда.
     - Ну-у-у... Крас... ав... Эн... ты в самом деле как маленький, честное с...
     Данеш, не договорив, отступил с тропки в кусты. Хотя собеседник стоял совершенно неподвижно и отвернулся, прежде чем сказать:
     - Это раз. Два: с этой минуты, Мрачный, пропади куда-нибудь. Сиди в госпитале или... в общем, чтобы я тебя видел только тогда, когда сам вызываю. Нервы у меня сейчас слабее, чем весной на офицерской медкомиссии.
     - Эн! Ведь это я рекомендовал тебя в собачник... ну, на лейтенантские курсы! - (Данеш вдруг вспомнил что-то важное. Худая мосластая рука, дёрнувшись, совершила какое-то странное движение. Как будто выхватила из невидимой колоды карт долгожданный, сверхнеобходимый козырь. С первого момента игры он был там, ждал своего часа, был не понять почему забыт, заслонён некозырной мелочнёй... и - вдруг невероятно кстати сунулся уголком в пальцы). - Полкан опрашивал всю унтер-офицерню... ну, на тему кого вверх... и я назвал тебя сразу! Я ж - не дурной! Я - данеш! Столичный мальчик! У меня полтора высших образования: учительский институт и три курса нового факультета фаброманд-инженерии, после которых меня загребли-таки служить! Я помню, ты за месяц до того ефрейторские свои ляпки в увольнении пропивал! "Лучше маме дочь гулящая, чем сын ефрейтор". Помнил и тогда! И я всё понимаю... бешенство силы...
     Энар обернулся:
     - Аж всё? Благодарность в приказе. Можешь говорить, наконец, вполне грамотно... если их у тебя - полтора. Кенер, всего-ничего, умнел в обыкновенных десяти классах. То-то допускаю с своей речи кой-каких слов с речи дедушки.
     - Красавчик! Я - серьёзно! Меня же самого так же мутило первые три года, наизнанку от тоски выворачивало! Три года за забором! И ещё два - впереди! А я не для того на свет родился, чтобы с железякой бегать и "Слава Республике!" хором орать! Я - электронщик, научную тему предлагали! Разве одному тебе там было тошно? Там всем тошно...
     -... и кому-то пусть будет хуже, чем тебе, - подвёл итог Энар, снимая кепи.
     Данеш сделал шаг вперёд:
     - А-а! Я опять всё понял, Красавчик! Но ты же сам убедился: тот мальчишка был совсем не твой Эриш! Другой мальчишка был! Ты ведь и сам - ребята говорили мне - врубился наконец: если он - даже точь-в-точь как твой Эриш три месяца назад тому, за эти месяцы Эриш должен... что? Вы-рас-ти! Из-ме-нить-ся! Ты ведь и сам понял! Ну, Эн! Ну...
     Данеш смолк. Как будто Энар, надев кепи и проверив уставное расстояние до бровей, каким-то непостижимым образом ударил его под дых. Через три метра солнечного утреннего воздуха, которые их разделяли.
     - Кто орёт?.. - На тропке приподнялся Морской Дракон. - К... к... ык... то-о... одно слово - ценхи... и силы своей н...
     Тоже не договорил. Как только что - Данеш.
     Энар сказал:
     - Спасибо тебе, Мрачный... чужого пацана заживо сжёг... не Эриша... хой, спасибо!.. А ты, родня, спи!
     Дракон пророкотал:
     - Р-родня...
     Отполз в сторону - и затих среди кустов.


     Точки над буквами

     - Хенде хох!
     - Юр, перестань! Он испугается!
     - Хенде хох! Делан на гара1, то есть! Я из тебя сделаю настоящего пацана, Сухинин!
     Саня, не успев ничего понять, нанёс удар ногами сквозь одеяло туда, откуда доносился крик. Крик смолк. Затрещала материя. Голос Вальки Терёхиной тихо сказал:
     - Дурак ты, Гагаркин, и шутки у тебя дурацкие...
     Саня открыл глаза.
     - Сами такие, - проговорил Юр, отбрасывая от себя сорванную штору и хватаясь другой рукой за дверь бата Ночного Орла, чтобы подняться.
     - Что я должен предпринять? - сипло спросил Саня, ища ногами башмаки под лежанкой. - Изобразить на своей физиономии восторг или нахлопать по твоей, чтобы ты больше не выделывался?.. Кстати! Откуда вы? По-моему, вы мне не снитесь.
     Валентина глянула за дверь. Над мощёной площадью висела огромная серебристая чечевица с маленьким прозрачным куполом наверху. Так выглядит реактивный катер, если смотреть на него со стороны. Если смотреть снизу, он - равносторонний треугольник. Как Онхин "Сатар", на котором Саня прилетел сюда вместе с Данешем. Только больше раза в два. И гораздо больше, чем старый ЭЯ. Был отдан простой наклонный трап, а не кибернетический трап-лифт. Сорокоруки шлёпали вниз, таща зелёные патронные ящики с белыми знаками чараяр. Штабель таких ящиков лежал под катером. На штабеле, как на столе, упираясь локтями, бортинженер Эйнар Эриксон и старший брат Эриша Энар сравнивали силу. Витька, Жак, Гром составляли общую группу поддержки. Больше Саня ничего не успел заметить. Грозная Валь Терёхина, издав радостный вопль, начала целовать его в обе щеки попеременно.
     - Санечка... Санечка... живой... - успевала шептать она. - Живой... а это... что... у тебя на руке... а Витька, змей, молчал... а я же чувствовала... что с тобой... ты жив...
     Саня убрал левую руку за спину. Ответил, уворачиваясь от её горячих губ:
     - Там мало интересного. - И дал одежде мыслькоманду нарастить рукава до костяшек пальцев.
     - Ты включал защиту? - делово поинтересовался Юр.
     - Включалась, - ответил Саня. - Когда ей хотелось. Валькина одежда нормально самообучается.
     Юр уточнил:
     - Ты крутым стал или научился быстро бегать?
     Валентина, обнимая Саню, произнесла странным голосом - как бы одновременно для всех:
     - Я тоже думала, что Юр - здоровский пацан, но Юр оказался просто гением, каких в его возрасте - миллионы.
     Саня мысленно обругал сам себя:
     "Зачем я? Не надо! Убавь парусов, исследователь Сухинин-младший!"
     Юр изобразил улыбку:
     - Гагаркин в очередной раз прав? Валь разревелась на тему "Сане плохо, я чувствую, Саня погибает" как раз в тот момент, когда - ты соизволил выразиться - работало моё изобретение в контакте с гранулами топлива ЭЯ 42. Гагаркин в очередной раз прав! Оно выполняет две функции: защита и... что?
     - Ты доделал вторую функцию? - вопросом ответила Грозная Валь.
     Юр отступил к другой лежанке. Саня оглянулся: мимо бата ехал верхом Пёстрый Сокол. Следом, помогая дяде Ену тащить аппаратуру, шёл Жеребёнок.
     - Правильный ответ: защита и связь! - крикнул Юр. Шёпотом спросил: - Что с вами обоими?
     - Санька, это кто? - вместо ответа спросила Валька. - Это и есть Пёстрый Сокол! Ба дар, яр!
     - Ас е не яр, - бросил в ответ Сокол, трогая коня пятками. Стук копыт и шум мелких камней стих за землянкой. Жеребёнок сказал дяде Ену, вонзая треногу с кинокамерой в утоптанную землю перед батом:
     - Лови кадры! Плёнка есть. А на Три барабана её всё равно не хватит.
     - Что такое... Три... б... бар... - пропыхтел дядя Ен. Остановился. Сильным радостным голосом без малейшей одышки вскричал: - Правда?
     - Как и то, что он забыл у нас свой экземпляр "Тэйхара-ханха", отпечатанный на бобинной плёнке для твоей техники в контийском дублированном переводе, - ответил Жеребёнок, хрустя яблоком.
     Говорили по-северному. Грозная Валь, всё понимая, теребила пальцами волосы за ухом. Признак радости. Огромной. И тщательно скрываемой. В старину это называлось: телячий восторг... но это - для других девчонок. Которые - в отличие от Валентины - давно изобразили бы первоклашечий визг среди лужайки.
     "Зачем я так? - мысленно спросил Саня сам у себя. - Что со мной? Надо сдерживаться!"
     Юр делал вид, что ровным счётом ничего не случилось.
     - Могу вам сказать, благородные сеньоры, ваша местная видеопродукция сильно растянута в длину, - заговорил он, выходя из бата вслед за Саней. - Сюжет угроблен вялым монтажом. Болтовня, болтовня... извините, то есть диалоги. Надо сокращать. Или - расширять маленький рекламный ролик, где всё вполне динамично. Звучит орган в замке Ино, танцуют парочки, красотка говорит капитану Энару: "Ах, я здесь недавно... всё такое загадочное... вы, кайсан, каждый вечер танцуете в кольчуге!" Он пусть ответит: "Все мои воины танцуют в кольчугах". Смена партнёрш - и та, другая, пусть крикнет ей: "Потому что они - яры! Слыхала такие слова у себя в Конти?" Открывается дверь. Холопы вводят раненного вестника. Орган замолкает. Но - никаких монологов! Раненый может сказать только два-три слова... пять... ну, десять: "Их больше, чем травы, а их предводитель носит имя Волк". Сколько слов? Десять? Я, как всегда, прав. Капитан Энар крикнет свой текст "Волк? Беглый ханхай с моих плантаций? Я остановлю его!", выхватит из ножен меч... и без монолога всё-таки не обойдёшься. Кай Ире должен их позвать. "Дети мои Энар и Эре, страшную тайну должен открыть я вам, прежде чем узрю создателя. Мать ваша, хандесса Контийская, - мать одного из вас. А та, которая дала жизнь тебе, Энар... вот её облик, я тайно хранил эту вещь". Крупно: медальон. Внимательнее всех разглядывает его хандесса. Этот эпизод можно оставить. Можно оставить её слова: "Я до гроба буду думать, что ты не изменял мне, муженёк!" И дурацкий хохот. Ладно. Публика истерику любит. Кай: "Она была прекрасна. Я отнял у неё всё и даже последнее: сына по имени Волк. Он на год старше тебя, Энар. Передай ему моё запоздалое "прости"... и не пролей родственную кровь, сын! Останови его без пролития крови!" Следующий кадр - подъёмный мост, на котором кайсан Эре догнал Энара. Итак? Сколько слов мы сэкономили? Говорить должна музыка! Почему она у вас молчит или болтает попусту? Без диалога двух братьев-кайсанов можно обойтись. Фраза "Приветствую тебя, Волк, на границах милой Ченти, хотя ведь я тебя не звал", - просто балласт. Му-зы-ка! Му-зы-ка! Пока Энар не спросит у Волка на перевале Уандай: "Правда ли, что наша мать была хороша собой? Я её совсем не помню"...
     - О болтовнях и монологах! Эяне, увы, понимают только эянские языки! - сказала Валь.
     Юрка закрылся рукой:
     - Перестаньте меня снимать! Не на ма й с вид о й эсе!
     Глазок кинокамеры погас.
     - Заснять Три барабана я всё равно не смогу, - произнёс дядя Ен. - Обряд свершается ночью, светочувствительности моей плёнки не хватит. А упомов у нас за океаном, сам знаешь...
     - Элементарно, Ватсон! - фыркнул Юр. - Пишите всё на упом, а готовые голограммы снимайте вашей кинокамерой.
     Валентина, догадавшись, перевела вторую часть Юркиного высказывания на хасхан. Жеребёнок подавился яблоком. Дядя Ен хлопнул его по спине и тихо вымолвил:
     - Вправду? Нужно мне сознать, Ини что-то поминав об эти...
     - Омниа интеллектуале симпле эст2, говорил мой предок в Древнем Риме, - изрёк Юр. - Ещё один мой предок в средневековой Валенсии говаривал: но айдэ ке3.
     Валентина промолчала.
     Возле катера слышался шум: Энар поборол Эйнара, их место заняли Гром с Жаком. Энар отошёл. Витя и президент с двух сторон приблизились к нему. Где майор? Не видно. Появилась Туасин. Верхом, как Сокол. "Женщины Зэмбли тягаются на локтях или просто танцуют орлиный танец?" - поинтересовалась она. Президент захохотал. Раздался голос дяди Алима: "Где Амико? Ты куда спряталась, Амико? Вот Туасин!" Роботы тащили по трапу очередной ящик. Витя крикнул: "Юрка! Валь! Сюда! Нашли его и убежали сами?" А настроение... говорят на Земле... испортилось бесповоротно-окончательно.
     - Между прочим, здравствуйте, Александр Павлович! - сказал Витя, подходя к бату. (Энар и президент шли вслед за ним). - Рад лицезреть тебя живого и почти здорового, но кое-какие точки над кое-какими буквами в наших семейных отношениях мы расставим попозжА. - (Это слово брат произнёс, как произносили в старину на Земле. Улыбнулся. Вновь перешёл на современный северохайхасский диалект). - Дядя Эре улетает, надо тут обсудить кое-что... и в общем, на борт шагом марш! Команда для всех троих!
     Санино сердце (говорит иногда тётя Аня Гагаркина, слушая пульс больных) "буквально сорвалось".
     "Ну что со мной такое? Я не хотел видеть Юрку? Или Витьку? Или Валентину? И они мне рады. Что тогда?"
     - Почти здорового? - Валентина оглянулась на Саню. Затем - на Юрку. - Зачем почти? - (Она умолкла. Вгляделась в Саню внимательнее). - Сухинин! Это ты или не ты?
     - Началось в колхозе утро, - фыркнул Юр. - Телячьи нежности, девчачье исполнение...
     - Тих-х-ха! - с какой-то совсем уж незнакомой злостью оборвала его Грозная Валь. - У Саньки... у него... глаза другие какие-то...
     - Сейчас приду! - крикнул Саня всем сразу. - Я взгляну, как там Ханеш и Эриш, а потом быстро вернусь!
     Тот факт, что кричал он уже на бегу, причём даже не оглядываясь, - Саня осознал только возле госпиталя.

     ***
     Ценха проснулся, когда очередной дежурный, путаясь в огромном врачебном халате, влил в его рот ложку лекарства. Ханеш проглотил всё, шевельнув острым кадыком на худой шее. Приоткрыл глаза. Взглянул на Саню. Со щеки сползла на постель ещё одна слезинка. Длинные пушистые ресницы вновь сомкнулись.
     - Будет жив, - сказал дежурный. - Анта щас окончит там, в палатках, операцию, ты зови своих Тан Ан колоть прививку. Спину пусть оголяют сразу. - (Он взялся воспалёнными пальцами за подол своего халата, демонстрируя, как снимается одежда, которую надо снимать через голову). - Капитаны, значится, вперёд.
     Кто-то стиснул Санину ладонь. Валька?
     - Я умею ухаживать за ранеными.
     Говорила она по-чентине. Но мальчишки, которые лежали на нарах, словно бы не поняли её. Не оглянулись. Валь сказала то же на хасхане. Села рядом с Ценхой, всё ещё держа Санину руку в своей руке.
     - Этого мне тут не хватало! - крикнул дежурный. - Не девчачья работа!
     - Я серьёзно, - буркнула Валь.
     - А я ещё серьёзнее! Прилетит сюда твоя ма: "Почему дочь с тех пор, как вернулась, по ночам вскрикивает, днём ни с того ни с чего вздыхает и отказывается есть мясо?" Что я отвечу?.. В самом деле с Зэмбли?
     - Между прочим, я ещё и стреляю на уровне мастера спорта.
     Дежурный вздохнул:
     - Ки-и-ино...
     Ханеш шевельнулся, ресницы дрогнули. Ещё две слезинки сползли из-под век. Но глаза не открылись. Дежурный заявил:
     - Кино я вам не разрешу! Ини! Дай упом! Спрячу. Я ведь знаю, на какой волне ты его смотришь! Снова "ПроклЯтый принц"!
     - "ПрОклятый принц"? - уточнила Валька.
     - Оба хуже, - хмыкнул дежурный, уходя за простыню. - Я Антин заместитель, Анта говорит: мучить людей - грех, смотреть, как мучают людей, - грех два раза, потому что можно Манхой стать. Манхе эти виды шибко нравились. Весною.
     - Отдай упом! - вскрикнул Ини за простынью. - Отдай, я сам сотру!
     Дежурный вышел. С упомом. Глянув на Вальку, включил воспроизведение. Валька вскрикнула. Испугалась Воробья с его марлей? Но Ини выскочил в общее отделение без маски, а его язвы ещё вчера превратились в обыкновенное лицо. Почему Грозная Валь орёт? Её напугаешь!.. Саня запоздало сообразил: смотрит Валька совсем не на Ини. На голограмму. На мультипликационного рыжеволосого мальчишку. Мальчишка был худым, как Ханеш, и совершенно голым. Никакой одежды. Ничего, кроме ржавых кандалов. И - кровоточащие шрамы по всему телу. Две мрачные личности с устрашающими плётками наперевес сбили мальчишку с ног. Он упал на осклизлый пол. Двое навалились на него, заставляя вжаться лицом в грязь и в клочья гнилой соломы. Заскрипел мерзкий голос: "Вот и ты пал передо мною ниц!" "Только потому, что не в силах подняться на ноги!" - крикнул в ответ мальчишка. Саня понял всё, хотя знал тэ совсем плохо. Звук исчез. Изображение сделалось неразличимым: дежурный перелистывал запись на большой скорости. Звук опять прорезался. Изображение восстановилось. Мальчишка стоял на ступенях мраморной лестницы, вскинув обе руки вверх. Он был в одежде, которая в Древней Тэ Ра означала то же, что на Земле мантия из горностаев: белая юбка, белый головной убор вроде войлочного ведёрка Туасин, нагрудник из бус, жемчужные браслеты... "Ждали тебя, принц! - гремел хор множества голосов. - Мы ждали! Ждали!" Правый браслет расстегнулся. Упал. Хлынула кровь из раны на запястье. Зеленоватые, как у Ини, мальчишкины глаза делались растерянными. Кто-то вдел его руку в длинный золотой нарукавник. Миг спустя такой же нарукавник оказался на левой руке. Хор взвыл: "Ждали тебя, государь!" Ини толкнул дежурного в спину. Тот выронил упом. Воспроизведение прекратилось.
     - Почему вы там у вас тоже тормоза? - спросил дежурный. - Можно такое показывать людям? Буду я министр здравоохранения, запрещу такое сразу всё. Да, да, Туасин! Для взрослых - наперво.
     - Вот где они! - сказала снаружи Туасин, отодвигая кожаным надувным мячом занавеску-дверь. - Еле нашла! В тубол играться будете?

     ***
     В тубол играли до темноты. В футбол по-земному. Мальчишки, девчонки и невесть откуда возникший унх, который, действуя всё больше клювом и не имея понятия о технике игры, умел не путаться под ногами у остальных, владевших ею на удивление хорошо. Явился Юр. Сразу повёл дело так, что он, Гагаркин, - играющий тренер. Валь встала в ворота, отмеченные парой камней. В другие встал Сокол. И это тоже оказался вратарь! Валька берёт любые мячи, Саня ещё на Земле убедился. Но на Земле эти слова имеют всё-таки переносное значение. В прямом своём значении они выступили здесь. Пёстрый Сокол именно брал мяч из воздуха. Как с полки. Даже не особенно торопясь. И видел только мяч. Для него не существовало обманных движений, которыми вначале пробовал сбить его с толку Юр. Вначале. Недолго. Минуты три. Потому что через три минуты Юр обиделся:
     - Так неинтересно, Сань, такие друзья тебя здесь плохому научат!
     - Перед тобой - эянский Лев Яшин, - попытался сострить Саня. (Юр заговорил! Не сердится? Простил? Или сердится... но не очень?..) - Когда он приедет на Землю, ты его Владиславом Третьяком сделай, в хоккей играть научи. Витя говорил, у них в Институте истории традиция: первокурсники играют с абитуриентами. Проверяют, кто на что способен. Готовься, Рури!
     - Учите меня здесь, Тан Ан, - молвил Пёстрый Сокол, отвечая как будто всем сразу, считая вместе с Грозной Валь. - Ваши отцы брату Грому обещали ваш ка-хей - и улетели. Вы - учите!
     - А лёд у вас бывает? - огрызнулся Юр.
     - Тэ-э! - (Рури показал на вершину Башни Тан Ан).
     - А каток там есть? - подпел Юрке Саня. - Ну вот, первая техническая трудность. А к Тэй... то есть, к Инхе в Хасх Эне нас не пустят: война.
     - Тэ-тэ! - ещё злее рыкнул Юр. - На Землю его таки пустят!..
     В душе у Сани сделалось по-прежнему пасмурно. К счастью, нашлись желающие заменить его в игре. Кроме пациентов, возле госпиталя вдруг появилось множество мальчишек в пёстрых одинаковых пижамах вроде больничных: кто-то сбегал к палаткам за Башней Тан Ан. Саня так и не добрался до этих палаток. Правду сказать, не слишком торопился, помня слова капрала: "Ка-а-ак ломает пацанов, которых мы сейчас караулим! Без уколов. Как ломает! Ты б видал... особенно - которы голы... то есть, ратов..." Раты пришли в набедренных повязках из пёстрой ткани. Ценхины пацаны - в робах, но чистых, заштопанных, со следами от споротых номеров. Эриша с котёнком всё не было. Сходить к Эру на радиостанцию? Сказал ведь: "Иду" - и не пошёл. Значит, соврал... Или лучше остаться среди болельщиков? Пусть Эр забудет поскорее, что бегал тут какой-то Санеш!.. Девчонки во главе с Туасин шили новые пижамы, сидя на камнях. Вид у них был заговорщический. Когда Туасин (словно бы случайно) оглянулась в сторону площадки, над которой блестел катер, её взгляд сделался тревожным. А когда Саня, Юр и Валька шли на катер мимо бата Ночного Орла, Саня вдруг всё понял.
     Хотя о том, что там случилось, он узнал спустя долгое время. Не полностью. То, что Витя и Энар (постоянно уводя разговор с этой темы) согласились рассказать.
     Гражданин президент весь вечер играл на универсал-помощнике. Упом генерировал то виртуальную клавиатуру, то виртуальный гриф и звучал, как оркестр. Способности гражданина президента не удивляли ни Энара, ни Виктора. Капитаны просто ждали. Он всё играл. Темы сменяли одна другую. Видеоряд был тоже отрывочным, хаотичным, малопонятным. Вспышка света на сабельном клинке... пласт земли из-под сохи... искристый поток воды в оросительной канаве... толстые узловатые стебли кугума щекочут своими верхними метёлками звезду в группе Уздечки созвездия Всадник... и опять земля, как стая жирных рыб, плывёт из-под лемехов большого тракторного плуга... В бат, откинув косо повешенную штору, спустилась Тьма Перед Зарёй. Президент отложил упом и впервые за весь вечер промолвил:
     - Мальчишки!.. Вам ещё нечего терять... у вас ничего нет... вы ничего не создали... а я... выходит... напрасно... вы всё у меня отнимаете... Кто звал?! Что вам, гражданка?! Отойдите.
     - Я их нашла! Всё перерыла и нашла! - воскликнула старуха, протягивая Виктору старомодную железную оправу для очков. - Когда братец Гром разбил доброму ценхе Арешу лицо, чтобы он, чужак, не лазил один по пещерам, ма собиралась всё выкинуть. "Беду - вон! Даже случайную!.." Кровь ещё видна.
     Виктор взял очки одной рукой. Другой рукой принял упом у гражданина президента (тот, вдруг перестав играть, сам перестроил и отдал капитану универсал-помощник). Голограмма пашни погасла. Включилась связь: старуха даже чуть подвинулась, давая место прозрачному Кэндзи-младшему (сыну дяди Кэндзи), который возник над очагом. Капитан сказал, как будто спросил:
     - Тринадцать лет назад. Тринадцать с лишним. Незадолго до мятежа сэйяров.
     - Попробую, - ответил Кэндзи, включая приборы, которые теснились перед ним. - Сканируй. Засылай.
     Очки окутались голубоватым мерцанием. Старуха тихо произнесла (зачем-то - на чентине):
     - Во-о-от... упом - наука... не тешиться одни виды...
     - Должен вас разочаровать, - сказал Кэндзи, глядя на прибор и поправляя свой белый халат. - Отец Онхара-яра - Атхар-яр, я уже говорил, а отец Энара по этим данным - Аре сын Анара Кенер. Извиняюсь перед всеми сразу.
     - Аригато4, - проговорил Виктор.
     Кэндзи растаял в воздухе, как дымок. Президент сказал:
     - Мы дрались за свободу из последних сил. Мы работали, как сумасшедшие. Строили дороги, заводы, каналы, пахали землю... и всё это... всё... и даже мой сын...
     - Я тоже дрался за свободу, - произнёс Энар. - И каналы строил. И кугум убирал. Я только в кабинете у себя, по ночам, никого не расстреливаю.
     - На кой эг было их спасать тогда, годы и годы тому назад! - гаркнул президент, перебивая. - И Вичу, и этого... вот...на кой эг! - Глаза, налитые кровью, обратились к Энару. - Он привык считать себя счастливцем! Когда поезд, в который согнали заложников, остановился средь пути, - повезло. Когда сэйяр, осветив его и маленького Эра фонарём, сказал, что людей в чулане нет, - повезло. Когда он в первый день службы набил харю капралу Данешу, - повезло... как всегда: о том, что есть военный трибунал, отцы-командиры забыли.
     - Если меня спрашивают - "Кто ты такой?", я всегда отвечаю, что я человек, - то ли возразил, то ли, напротив, согласился Энар. - Если меня били по лицу, я всегда давал сдачи. Всю жизнь. Детская привычка не успела у меня выветриться, когда Данеш...
     - Па-цан, - процедил сквозь зубы гражданин президент.
     - Удержу, Сэнта, яр предков во мне, - по-хайхасски сказала Тьма Перед Зарёй. - Он не успеет на тебя кинуться. Скажи всё, что ты решил сказать.
     Энар и президент оглянулись на старуху. На Виктора. Затем друг на друга. Президент встал. Тяжело. Как больной. Мимо старухи прошёл к двери-занавеске. Занавеска сама собою откинулась перед ним. Президент хмыкнул:
     - Ещё могу... яр предков во мне... яр... хм-м! Делайте что хотите. Вам отвечать. Прерываю свой отпуск.
     - Все люди свободны, и каждый да ответит сам за себя, - подвела итог Тьма перед Зарёй. - Забудь его, Сэнта. Помни о нас. Мы здесь от века. - Энар взглянул в сторону Виктора (именно - в его сторону, не на его самого). Старуха сказала: - Правду ты молвил капитанам, ну не то мы делаем. Устраняем последствия - причины остаются.
     - Капитаны... как и сам кай Хасано Энар... фигуры чисто декоративные, своего рода сувенирный набор, - ответил президент. - Какая власть по-настоящему необходима людям? Эйдес фольк хат ди махт ди эс фердиннт5. Правду говорил кай Бисмарк на Земле в двадцатом веке!
     - Девятнадцатом... - возразил Виктор.
     - Мало разницы! - оборвал президент. - Главное: система, которую люди по-настоящему ценят-любят. Какая? Та, в которой можно вдруг, в одно мгновение, оказаться наверху? Не-е-ет, Эн и Вича! Не все смогут, даже не все хотят, скр-р-ромницы... а главное, все чётко понимают, что вершины - не для них. Им - стало быть, и мне - нужна структура, в которой можно вдруг - причём надолго, Вича и Энеш, - оказаться не на самом низу. Втоптать в грязное дно кого-нибудь другого. Поучаствовать в процессе втаптывания. Посмотреть со стороны, как другие топчут других, если ты сам ну так уж пор-р-рядочен. Варианты возможны. Условие - одно: при любых раскладах оказаться где-то в серёдке. Вот система, которая реально нужна всем. Вот какую систему все везде всегда ценят и любят!.. Онхину бомбу яр ар, которую привёз гвардии сержант, я забираю. Не бойся, не взорвусь, я всё-таки яр какой-никакой! Маршал начинает рекогносцировку в двадцать два пятьдесят пять. Лети к Китовому хвосту на теродимасе. Теродимас оставь им, пусть нюхают, себе вызови "Цикаду" с пацаном - её тёзкой. Это приказ. Приказ Верховного. Выполняйте, гражданин командующий укрепрайоном!
     Голос звучал так, словно президент ещё стоял на прежнем месте у очага. Но он успел пройти вниз по склону метров десять - и быстро удалялся, сопровождаемый майором Ларом.
     - Рекогносцировка? - переспросил Энар. - Какая?
     - Ну, какие они бывают на войне? - долетел голос президента.
     - На войне? - повторил Энар.
     Ответа не было. Президент ушёл.
     - Говорит, говорит... а понимал бы сам, что он болтает! - подвела итог Тьма Перед Зарёй. - Думай, Сэнта, о нас, С нами больше надумаешь. Братья устанавливают Три барабана.
     Энар ещё раз взглянул в сторону Виктора. Сказал Тьме Перед Зарёй:
     - Святой отец запретил. И повторил, уезжая: это всё - от эга. От не мира с машинами, которые стоят в замке Танно.
     - Даже когда Кош был мне муж, я его слушалась через раз! - проскрипела старуха чужим дребезжащим голосом. - А когда он ушёл в свои пещеры и я от горя постарела, как обыкновенная гана из долин... Не-е-е прощу-у-у! Но скажи Дракону и братцу Грому Среди Дня, чтоб они туда не приближались. Явятся, - отец их обоих задушит. Не станет мечей марать. Я им сказала... так, ещё ты передай.


     ***
     Юр, опять не говоря Сане ни слова, застыл перед иллюминатором, через который был виден экран-брезент. Ну что ты, Гагаркин? Заговоришь со мной? Ты вообще никогда со мной не заговоришь... после всего... всего этого!.. Саня стоял рядом. Каменистый склон с кинопроектором был виден как на ладони. Зрителей собралось раза в три больше, чем всегда. Мелькнула чёрная кепи среди пёстрых ханх. Голосов Саня не слышал. И не знал, что разговоры были очень громкими. "После дела отметим потепление международных отношений, а теперь вам надо ближе к морю! Я бы и сам вас проводил: вы - морской десантник, я - Морской Дракон. Но... воля кая!" Смех вокруг был тоже очень громким и странным: быстро вспыхнув, он долго не умолкал. Смеялись в основном чужие люди. Взрослые. Лет по двадцать. Коротко стриженные, как мальчишки Ценхи. Щуплые, с острыми плечами, торчащими ушами, голыми затылками. Чентинская пехотная форма им была велика. Движения казались неуверенными. Как будто люди не знают, где встать. Толпятся кучкой. Их лейтенант держится ещё менее бойко. Хоты берут то одного, то другого за руки, заставляют сесть на камни впереди себя. Но смеются парни громко... и как-то все разом. Чёрная кепи отделилась от группы зрителей в ханхах. Её обладатель (флота старший лейтенант, судя по знакам отличия) сел на лошадь, которую держал в поводу Гром Среди Дня. Вслед за Громом куда-то уехал. Другой всадник разговаривал с Туасин. Саня видел его со спины. Длинная шуба, седые волосы. Голос мог показаться знакомым. Громоподобный мощный голос, который бьёт по слуху даже тогда, когда произносит слова шёпотом. "Это медведь-людоед, которого он ранил весной по пути в пещеру". Шёпотом отвечала ему Туасин: "Уезжай, дедушка! Оставь тушу здесь... и только бы отец тебя не видел! Скорее!" Говоривший снял со спины своего белого коня чёрный вьюк. Сел верхом. Скрылся в том же направлении, что и Гром со старшим лейтенантом. Проектор уже работает: на экране-брезенте мелькнул титр "Налево кругом марш!" Мелькнул. Погас. Майор беззвучно раскрыл рот с кусочком пластыря на уголке. Один из парней в пехотной форме сказал своему соседу: "А-а! Я видел! Четвёртая серия "Есть проблемы?": главный герой получил отпуск. И он, и друганы. Те выгребали в два ближних селения. Дорога - сто хи-хи одной строкой! Главные хи-хи начались в городе. У его невесты, вкинь себе, - сидит интендант. Борзый, как он сам... и старше на пять званий! "Боец! Налево кругом марш!" Примерно та же картина - у двоих друзей. Но наши победят. Пять драк с различными предметами, как-то - скамейкой садовой, горшком цветочным, повязкой гипсово-марлевой, одна партия в картинки, три серенады под аккомпанемент хита - и интендант валяется носом вниз на лестнице. Все влюблённые помирились. Следующий кадр - следующий год: священник нарекает трёх новорождённых короедов. Тёмненького, светленького, рыжего". Экран вспыхнул. Снова погас. Другой парень воскликнул: "А-а-а! Знаю! "Ну чё, ну чё... а ничё!" Ага?" - "Ага! Ещё: "За-ачем ты лез на пятый этаж? Весь за-а-апыхался, а девку не испортил!" У нас эту фразу все сразу наизусть выучили, от первого класса до самых больших". - "Ага-а-ы! "Кто сказал, что хита - не ударный инструмент? Сейчас ударю!"" - "Точно, точно! "Мы с тобой оба деревянные по пояс, только ты сверху, а я снизу"". - "Поп каков, а? Ну, который детей нарекал. "Внебрачные связи есть блуд, детки мои... но результат я одобряю!"" - "Должен кто-то и после войны на родное правительство вкалывать!" - "Пацаны, пацаны! Власть - от создателя!" - "Проснись! Ты больше не на Сахзаводе!" - "Чё-ё?" - "Ну чё, ну чё... да ничё!.." Этого Саня не слышал. Но видел, как со всех сторон подходят и подъезжают хайхасы. Больше половины народа - тоже незнакомые, из других селений. Мальчишек стало больше раза в два. Явился Тян. Его бинты были теперь не марлевыми, а из камуфлированной ткани, можно было принять их за простую ханху. Один из парней крикнул: "Бродишь па-а-а ногам, ка-ак па-а асфальту!" Лейтенант что-то шёпотом объяснил своим подчинённым. Парень закричал: "Садитесь, гражданин Муравей! Не просвечиваете! Са-ди-тесь... то есть, присаживайтесь!" Этого Саня тоже не слышал. Но видел: рядом с проектором появились упом и круглая металлическая коробка со старинной плёнкой. Хотя почему старинной? Целлулоидный формат используется всюду, кроме Ченти, Хасано и Хасх Эне. Ага, упом сканирует плёнку сквозь металл. Сейчас он переведёт изображение в свои коды, зазвучит музыка...
     Музыка, которой не мог слышать Саня, оказалась слишком знакомая. На голограмме возникла контийская надпись "Медведь-силач"... и вспыхнули краски весенней цветущей степи. Стадо телят. Верхом на крапчатом бычке - толстый белобрысый мальчишка. Нос картохой, волосинки торчат каждая под своим углом. Рваный халат до колен. Отец и старший брат седлают боевых коней возле кибитки. Сейчас мальчишка крикнет по-контийски: "Вырасту - тоже уеду врагов бить! Всех убью! Вам не оставлю!"
     - Идём в рубку, есть нормальный экземпляр, - предложил вдруг Юр. - На вахте дядя Алим. Он - самый старый в экипаже, он детей любит. Он разрешит.
     Дядя Алим ни слова не сказал. Только улыбнулся Сане. А новый борт-компьютер БК-40 начал демонстрацию с того же эпизода. Могучий старший брат-ханх ответил Тэйхару-богатырю на классическом южном хасхане: "Пупок развяжется!" "Посмотрим! - пискнул по-хайхасски нарисованный мальчишка, спрыгивая со спины бычка на землю. - Нено! Бабуся! Дай сухариков! Зачем ты плачешь?" Юр перед экраном БК оживился. Разговоры среди зрителей на площадке враз смолкли. Тишина... секунда, две, три... только затем - общий радостный вопль. Но Саня этого не слышал. Саня был готов заорать от радости, когда услышал рядом:
     - В "Брате капитана" графический ряд более отработан, могу признать. У Онхи всё - "точка, точка, два крючочка". Герой говорит - только ротик шевелится, никакой артикуляции. Всё у Онхи - либо недостаточно, либо чересчур. Отец да брат - настоящие ханхи. Тэйхар-богатырь - Ванька-дурак в детстве. Можно подумать, он так и не понял, куда едут люди!
     - Юр... - выдохнул Саня. - Юр...
     - Не я, тень моя, - ответил Юрка. - Я отладил программу "Портрет через двадцать лет". Обкатай. Поиздевайся во всех режимах.
     - Юр... - облегчённо вздохнул Саня. - Юр! Я обкатаю!
     По экрану БК стлался чёрный нарисованный дым. Он плыл с той стороны, куда уехали нарисованные всадники. Дым становился всё выше. Когда он закрыл пол-неба, перед кибиткой спешился раненный ханх с двумя конями в поводу. На сёдлах висели мечи. Вниз рукоятками. Даже великий знаток традиций Эи догадается, в чём дело. Но главный герой хихикнул: "Глупые! Пешком идут, коней чужому отдав!" Бабка еле объяснила ему суть. Да и ту он понял по-своему:
     "Теперь у меня два меча! Поеду и убью врагов! Всех до единого! Хай, хай!"
     "Куда тебе! - хватая его за шиворот, кричала бабка. - Ты ещё так мал, что даже нагрешить не успел как следует!"
     - Но он возьмёт да поедет, - усмехнулся Юр. - Глупый, глупый... хоть и положительный. Надо слушаться старших.
     Главный герой тем временем скакал на отцовском коне, размахивая двумя клинками: братним и отцовским. Сыпались головки цветущих репейников, срубаемые одновременно с обеих сторон. Конь догонял самых шустрых бабочек. А небо уже было всё в дыму. Радостная музыка, меняясь, начинала хлестать по нервам.
     То, что увидел мальчишка через секунду, когда-то снилось Сане в тяжёлых снах. (Часто снилось. Онхин мультфильм попал на Землю весной, когда Витя вернулся с Эи, и Саня смотрел его... сколько раз он его смотрел? А сколько - Юрка?) Тёмный вихрь, втягивающий в себя всё. Только не вертикальный, как смерч или водоворот. Горизонтальный. С жерлом от земли до туч. Сглотнув кибитки встречного кочевья, он выплюнул наружу чёрные ряды контийских имперских пехотинцев. Воронёные латы. Мертвенно-синие перья колышутся на глухих шлемах. Ноги в железных сапогах равнодушно, как у роботов, поднимаются и опускаются, топча всё на своём пути. Мальчишка увернулся. Конь унёс его прочь. Когда прискакали обратно, вид у пацана был уже совсем другой. Не радостно-глуповатый. Растерянный. С ужасом в глазах.
     "Бабуся! Там железо с головы до пят! Не могу сражаться с ними! Но я должен отомстить за брата и отца! Где мне взять силу?"
     "Ты мал, - ответила старуха. - Ты мал, но безгрешен. Над ребёнком - рука создателя. Попробуй. Больше некому. Вдруг откроется тебе сила..."
     "Где она? Как её взять?"
     "Видала я её один раз, было мне одиннадцать лет. Она - в чреве большой горы. Голой горы без леса, без трав, без мхов, без птичьего пения, без звериного крика, без людской речи. Ты сломаешь руками скалу. Ты найдёшь холодный огненный ручей. Опусти в него свои мечи. Встань с ними перед врагом. Подними их над собой. Сомкни клинок с клинком столь плотно, сколь сможешь. Вспыхнет пламя, до того яркое, что оно покажется всем глубокой тьмою. Такого ещё не видал никто. Грянет гром, до того могучий, что люди не услышат его. Такого ещё не слыхал никто. Сила скажет своё слово".
     - Яр х а тал сам, - повторил Юр последнюю фразу по-хайхасски.
     - Ас дан яр ун сэй! Я возьму её! - сам не заметив, продолжил Саня словами Тэйхара-богатыря.
     "Возьми, - говорила старуха одновременно в двух местах. - Но помни, внучек: сила прослужит тебе всего час. Затем ты обратишься в пепел".
     "Бабуся, за час три раза успею!"
     Надо попросить одежду превратиться в свитер. Холодно...
     Била по нервам музыка: конь нёс мальчишку среди трав и звёзд. Сказка сказывалась. Дело делалось. Встречи случались одна за другой. Мальчишка отдал всю свою еду голодному старику - и, не вспомнив о голоде, переехал степь. Отстегнул оба своих кожаных мешка с водой для женщины, умиравшей от жажды, - и переехал пустыню, не вспомнив о жаре. Снял с себя халат, отдал ребёнку среди горных льдов - и, не разу ни чихнув, перевалил горы. Конь бежал всё быстрее. Мальчишка старательно не замечал, как встречные - нищий, женщина, ребёнок - за его спиной превращались в белый светящийся туман. Сейчас, когда Тэйхар-ханх начнёт рубиться с грабителями в лохмотьях и густо-рыжих бородах, станет заметно: ростом он - как самый дюжий разбойник, хотя по виду - до сих пор мальчишка. Голос, когда развалятся скалы, будет совершенно детский:
     "Бабуся, холодный огонь, твой внук нашёл силу!"
     - Пе-ще-ры... - проговорил Юр. - Они, действительно, такие, Сань, или Онха гонит? Он мне, в принципе, понравился: как-никак первый эянин, которого я лично узнал ещё на корабле. Но ведь врёт он каждую секунду...
     Хвостатые тени в глубине озерца. Крылатые тени меж сталактитов. Смог бы ты, Юр, бодро сказать самому себе здесь: "Бабуся, холодный огонь, твой внук нашёл силу"? Скажи, Юр. Опусти в озеро свои мечи. Вынь их: пылающие белым огнём. Не думай, хорошо или плохо всё нарисовано. Много ли рентген ты принял, - тоже не думай, радиации там нет, это я тебе могу сказать. Этого ты не бойся. А вот остальное... Я бы, Юр, так не смог! Выйди к коню. Взгляни на небо. Чёрный дым поднимается до солнца. Солнце - жёлтая звезда Салар - постепенно тускнеет. Вот оно скрылось совсем. Сядь на коня, Юр. Тронь его пятками. Скачи обратно. К родному кочевью, которое уже топчут человекоподобные автоматы в чёрных шлемах с синими перьями. Некому сдержать их. Ряды воинов, которые выдвигаются навстречу врагу, один за другим тают. Плохо нарисовано? Голопуз годиков двух, который, плача, целился в чёрно-сизый строй из игрушечного лука веточкой полыни, нарисован совсем плохо. "Стойте! Я вас не пущу!" - монотонно шевелится ротик-скобочка. Враги гогочут, разевая забрала, как беззубые пасти. Где их противник? Вздыбится перед строем твой конь. (Не белый, как ночью у Тыена. Обыкновенный рыжий). Подними, Юр, свои мечи над собой. Наложи клинок на клинок. Пусть вспыхнет молния, разрывая экран до глубины. Из этой глубины хлынет клубящаяся чернота. Грянет гром, от которого задребезжит и зафонит даже надёжный упомовский динамик. Ты, Юр, сможешь сделать так! Ты сможешь сделать так, чтобы вражий строй захлопнул перед тобой забрала-пасти! А когда враги вновь трусливо приоткроют их, вместо мальчишки на рыжем обыкновенном коне перед ними окажется Тыен на огнедышащем гривастом звере. Ты похож на Тыена, Юр. Через двадцать лет ты станешь таким же. А я - ни-ко-гда...
     Я трус, Юр... я злюка и трус...
     Саня мотнул головой. Оглянулся сквозь прозрачный пластик кабины. Светилась меж ветвей большая голограмма. Были видны зрители. Выше всех был Тыен: он сидел на шубе, брошенной вместо седла на белую конскую спину. Тёмное лицо и седые волосы озарялись цветными сполохами голограммы. Рядом, гладя коня ладонью по морде, стоял Муравей.
     Экранный нарисованный Тыен крушил врагов двумя мечами. Там и там - одновременно. На курсовом экране в рубке - и на голограмме над склоном. Мечи, вздымаясь и опускаясь, поднимая нарисованный ветер и взметая нарисованную пыль, разили неотступно. Уцелеет один-единственный враг. Его прогонит от кочевья малыш с игрушечным луком. Это будет уже не враг. Жалкое дрожаще-дребезжащее подобие с изломанными сизыми перьями. А экранный Тыен встанет лицом к солнцу на высокой скале. Скала наклонится под его тяжестью, как подрубленное дерево. Под его ногами расплавился камень. Мечи опадут, будто воск, стекут из его рук на камни. Он будет смотреть вдаль. Чёрный дым быстро осядет. Пробьётся солнце-Салар. И когда лучи брызнут в синее небо, над скалой взовьётся синий вихрь. Только следы останутся. Это - Коленопреклонённая скала на перевале Старая граница. Можно узнать вдали вулкан Танно Хаш. Едва узнаваемый. Условный. Как и сама скала, перекопированная с открыток.
     - Рассеялась сила по всей нашей земле, - шевеля губами, повторил Юр за спиной у Сани. - Кто её видал, кто её слыхал? Но она - всюду. Если беда чёрным крылом над родной кибиткой взмахнёт, - ощути её в своём сердце. Чувствуешь в своём сердце огонь горячий? Это и есть искра великой силы Тэйхара-богатыря, то аст ан яр хан да Тйэхар-ханх!.. Цепляет за эмоции. Хочется рвать с места, бежать куда-то, кричать что есть сил... а если кто-нибудь попадётся на дороге, - взять да и вдарить. По наглой морде. Непременно по наглой. Какая там ещё может быть? Только наглая! Гагаркин всегда прав? А, Сухинин?
     Экран темнел. Голограмма рассеивалась. Среди зрителей кто-то с кем-то сцепился. Кто-то кого-то схватил за одежду. Порвалась ткань. Кто-то крикнул на чентине: "Мелочь взяла Танно Хаш без нас! Хотя длинный голос с его слов сказал миру, что Танно Хаш взяли отряды Сопротивления! То есть - мы! Для чего ложь? Это ты запугал контиша! Ты мешаешь нам! У тебя власть над Сэнтой, потому что у него знаки на вороту! А нам не мешай! Всё, что даст тебе контиш, боясь за Сэнту и Эрху, отберу у тебя я!" "Обращайтесь на "ты" к своему Сэнте! Идите к нему и обращайтесь! А со мной извольте на "вы"!" - кричал штаб-майор. "Убирайся! - ревел Дракон, срывая голос. - Мы сделаем так, что не будет песен о погибших героях, потому что погибших героев тут не будет! Замок Танно возьмём мы! Дело не бывает лживым, в отличие от слов! Слов о почётной обязанности, которые вы твердите вот этим тощим лысым пацанам в неудобной одежонке! Им оно - сверх сил! А нам - по силам! Мы его сделаем! Наел ты себе харю на чужих бедах! Такие, как ты, начали войну! Из-за вас, генералов, Онх... он сделался не мира! Мы закончим вашу войну, чтобы она перестала, одного за другим, жрать наш маленький народ!" "Кто генерал? Сколько вам объяснять? Я майор! Майор! Май... и никогда не стану... объясните же... да кто-нибудь... пьяному и... ди... о..." Сумрак огласился звуком удара. "Что ты делаешь!" - вскрикнул учительница. "Это сегодня ты майор! - хрипел Дракон. - Ты завтра, как оборотень, генералом сделаешься! Кого-нибудь сожрав, влепишься на его место! Генералы гибнут на войне гораздо реже, чем майоры и, тем более, солдаты! Местечко себе ты найдёшь! Но мы - не солдаты! Мы убьём вашу войну... и останемся живы-ы-ы... а ты убирайся, ценха, чтоб тебя не зацепили вместе с войной!" Без слов закричала Туасин. Свистнула хайча. Без слов завизжал майор. Старуха Тьма Перед Зарёй крикнула по-чентине: "Молчи, ханхай! Ханхай должен молчать, когда учат!" Один из знакомых двоих новобранцев, которые пришли туда вместе с гвардии капралом, воскликнул: "Хой! Смотрите, смотрите! Девка его плёткой стегает!" Капрал ответил: "Он - Лар, Печь, а я - Ланер, Печник, я разобрал его по кирпичам и уяснил, что он такое! Иного не могло быть, пока в казармах верховодит уголовщина, а в штабах - иностранная резидентура! Высылать его назад в твою Конти - слишком долго! Пришибу здесь!" - "Оставь! - взмолился дядя Ен. - Он не наш! Он похож на кого угодно, кроме контиша, говорю вам я, контиш в невесть каком поколении!" Тыена там не было. Или его не было видно среди темноты?.. А в рубку ворвалась Валька Терёхина:
     - К вопросу о кино, Юр! Ты бы смог так?
     - Лег-ко, о Грозная Валь, - фыркнул Юр. - Ещё лучше нарисую.
     - Я сказала слово "нарисую"? - осведомилась Грозная Валь. - Я спросила: можешь так, как они? Как тэский мальчишка-принц, который, кстати, реально жил на свете полторы тысячи лет назад. Как Тэйха, Ценха и Сань, которые до сих пор живут после настоящей пещеры! Пещеры с настоящими гранулами топлива старых Тан Ан. Топливо с ЭЯ Аре Кенер собрал для гражданина президента ещё четырнадцать лет назад, к вопросу по теме. Каким бы цветом ты, Юрочек, в штаны напрудил? Беленьким или жёлтеньким?
     - Тер-р-рёхина! Ты меня достанешь! - рыкнул Юр. Умолк. Вздохнул. Подумал. Вздохнул ещё раз. - С какой цепи они оба сорвались?
     - Ну не нравишься ты мне, хитроумный ахеец, ну прямо сам не знаю, почему ты мне так не нравишься, буркнул Одиссею Зевс из-за туч, - ответила Валь, тоже подумав.
     - Люди... Люди! - сказал Саня. - Всё пройдёт. Резонанс. Ноосфера влияет. У меня такое тоже было.
     - Вы слышали? У него такое тоже было! - вновь вызверился Юр. - Внемлите, жители славного Багдада, и не говорите затем, что не слышали!
     Замолчал он только потому, что Жак, заглянув, спросил у Валентины:
     - Больше ничего?
     - Кроме главного, - кинув взгляд на Юрку, ответила Валь. - Секретную программу "Кукушка" сделал для Онхи наш Сань. Так говорит Данеш.
     - Потому что меня там не было! - застонал Юр Гагаркин.
     - Только там тебя не хватали, - молвил Виктор (он стоял в тамбуре за спиной у Жака). - Сань! Входной пароль Онхи каков?
     - Он не успел его вписать в текст программы, - ответил Саня. - Он собирался. Он сказал: "Ключом будет, Сань, одно знакомое имя..." Его вызвали. Он ушёл. Ввалился тот цен гар. Затем прибежал Данеш. Извините...
     - Сухинин-младший есть Сухинин-младший. - Виктор покачал головой. - Завтра на Земле произойдёт затмение Солнца, но я умоляю вас, юный шевалье: не просите у него прощения, ведь вы не виноваты!.. Когда вернусь, доиграем в шашки.
     Люк, ведущий в тамбур, мягко закрылся. Юр тяжело вздохнул ещё раз. А дядя Алим сказал:
     - Да сохранит их милосердный!

     ***
     Энар тем временем входил в кузницу. Раскалённая стальная полоса свисала с наковальни, кай гор Ночной Орёл, держа её левой рукой, правым кулаком прицеливался, куда нанести первый удар. Не глядя на Энара, он сказал:
     - Разве это меч, сын! Засов для амбара. Д р у г и е защитники скоро придут.
     Энар, который было начал закатывать рукава тесного кителя, в который он был сейчас облачён вместо просторной и удобной камуфлированной одежды, торопливо привёл форму в уставной порядок.
     - Эх, некогда мне... - с искренним сожалением сказал он Ночному Орлу. - Маршал вызывает. Рекогносцировка. Совет. Возле скалы Китовый хвост. Примешь меня, если отступать станет некуда?
     Ночной Орёл поднял удивлённый взгляд. Но на то он был и кай гор: ответ прозвучал спокойно.
     - Отступать не надо, Сэнта. Придёшь - живи. Брата зови. О нём ведь спрашиваешь. Я знаю, что их больше нет. Анар умер от яда, во сне, она - прямо на похоронах - от разрыва сердца. Яр Вселенной сказал мне.
     Энар тоже сумел скрыть эмоции:
     - От яда или от "оборотов"?.. Об Эрише. Меня самого испугать трудно.
     - Ему дадут жить по-человечески, когда ты умрёшь смертью истинного ханха?
     - Может быть. Там всё может быть. А скорее всего, как говорил Саньха, поймают - и ещё раз дадут.
     - Ленивый Медведь установил Три барабана. Жаль, что твой черномазый гал спохватился так вовремя.
     - Бата! Барабаны. Святой отец запретил.
     - Он, за пятьсот своих лет разрешив нам всего единожды, от страха сбежал в Пещеру. Мой родной отец не разрешал ни единожды. А тебе я скажу вот что, сын. Ты станешь великим каем. Люди за тобой пойдут. Но никогда - слышал, сын, запомнил? - никогда не пытайся остановить людей! Ты можешь их только возглавить.
     - А когда весь народ помчится к пропасти?
     - Особенно в этом случае, сын. Особенно в этом случае. Хотя наш с тобой яр - всегда при нас с тобой, не надо и плясать вокруг Трёх барабанов.
     Эн сделал над собой усилие, чтобы остаться внешне спокойным.
     - Ну, если так, бата...
     - Не веришь, кай Энар?
     - Верю.
     - Правду говори!.. Тебе пора. Приземляется второй атховат. На нём - тот самый гал Аш. У него - весть для тебя. Какая весть, - не знаю, мой яр молчит. Иди. Майор вертится рядом.
     В дверь постучали. Сквозь щель рассохшихся досок прозвучал знакомый голос с незнакомыми рыдающими интонациями:
     - Гражданин командующий! Полковник Аш, действительно, прилетел во втором турбоплане... хотя вы тайно желали обратного!

     ***
     Строй остриженных худых пареньков в новой солдатской форме без знаков отличия на зелёных петлицах ждал под крылом грузового турбоплана с открытым люком. Энар оглянулся на них ещё раз. Сказал молодому, как он сам, и малорослому, как самый высокий семиклассник, офицеру в полковничих петлицах:
     - Вроде бы медкомиссию я не так давно проходил... Это у них зелёный цвет? Синий?
     Полковник ответил не сразу:
     - Это, гражданин командующий, - вам привет-напоминание. И пакет от Верховного. И пара мелких текущих поручений. Вот их портреты.
     Энар, не щурясь, глядел сквозь темноту на два знакомых полудетских лица на квадратах глянцевой бумаги.
     - Да, гражданин подполковник, моё пополнение. Оба. Присягу завтра примут. Вы имели в виду...
     - Давай на "ты". Мне привычнее. Благо мы тёзки. Можно - Эн.
     - Эн так Эн... У них у всех, у обоих взводов, - зелёные петлицы... а я, смею напомнить, - капитан гвардии.
     - Вскрой пакет.
     - Ладно, ладно! Пусть наряжают пацанов хоть в фиолетовые, я согласен... только для начала пусть всю свою рыхлую пехоту подтянут до уровня пацанов из моего бывшего взвода! До уровня, который, к слову говоря, - не потолок. Онх... он научил нас многому. И он сам, и его "Чёрные молнии"...
     -...которых отцы учат с пяти лет, - перебил маленький подполковник. - Наших, в Освободительной армии, учат пять лет, чтобы вернулись домой и всё забыли. Здесь я с вами согласен. Солдат - такая же отдельная специальность, как полицейский или пожарник. Но вот гвардия, гражданин генерал, даже в лучшие свои времена подчинялась... кому? Пол-ков-ни-ку.
     - Генерал?
     - Не знаю, как в гвардию, но в войска связи ты точно не пройдёшь: слова услышал, повторил, а понять - ума не хватило!.. Вскрой пакет. Распишись в получении. Там строка такая есть, из точек состоит, снизу... И - разрешите идти в ваш теродимас, гражданин генерал? Я не сплю четвёртые сутки. Хоть ненамного закемарю.
     - Да... правда...
     - Спасибо.
     Они пожали друг другу руки. Маленький подполковник, бросив свой саквояж на сидение железной стрекозы, которая стояла в пяти метрах, замер перед люком. Инха за шиворот втянул его в салон. Энар этого, впрочем, не видел: он вернулся к турбоплану.
     Строй всё стоял. Перед строем расхаживал тощий паренёк в лейтенантских петлицах, громко негодуя:
     - Наберут же вот таких... из деревень!.. Эчетары! На что вы годитесь! Людьми не были никогда. Солдатами станете здесь. А пока вы - зелёные, как свежее гусиное дерьмо. Чтобы вы скорее поспели, вас надо время от времени взбалтывать. Как бражку. Это что такое? За нарушение формы одежды... нар-р-ряд на службу! - (Лейтенант, согнув тощую спину, потянулся к сапогу одного из солдатиков. Вытащил брезгливой щепотью уголок портянки. Отпустил. Гадливо отряхнул пальцы).
     - Что вы к нему привязались, гражданин хороший? - долетело из первой шеренги.
     - Неверно понята команда "Оправиться", - тёплым ласковым голосом объяснил лейтенант.
     - Мы, между прочим, шли добровольцами служить в гвардию! - долетело из глубины строя. - В гвар-ди-ю! А не в штрафной...
     - За пререкание с командиром устав предусматривает два наряда.
     - Слушайте, гражданин, я ж могу сорваться, у меня первый разряд!
     - Чё-ё-о?! - истинно командирском басом взревел лейтенантик.
     Говоривший вздрогнул. Товарищи по службе дёрнулись от него в стороны, как от заразного больного. Командирский кулак прочертил траекторию до его лица. Почти до. Остановился перед носом. Солдат шарахнулся назад.
     Шарахнулся назад и представитель младшего офицерского состава Освободительной армии Республики Ченти. Вскрикнул от удивления. Быстро преодолел в себе неуставное чувство. Оглянулся назад: что там? Что помешало-зацепило? Увидел: помешала ему рука, которая до сих пор держит его сзади за воротник.
     - С кем имею честь? - осведомился незнакомый вежливый голос. В темноте блеснули капитанские петлицы
     Рука офицерика метнулась к козырьку:
     - Взвод! Смр-р-рна-а-а!!! Гражданин капит... гвардии капитан, вверенный мне учебный взвод выгрузку закончил и в ожидании дальнейших приказаний отрабатывает элементарные маневры, командир взвода лейтенант Мав!
     - Добро, - сказал вежливый голос. - Взвод! Вольно! Оправиться! Сортир - вон там. Не курить. Лейтенант Мав - за мной шагом марш.
     Взвод рассыпался. Кто-то хихикнул: "Это тут самая классная команда после команды "Отбой"! Где бумага? Хочу бумагу! Записная книжка есть? А у тебя? А у тебя? Чего молчите, как молодые?" Лейтенант Мав тоже выполнил приказ. Он вслед за обладателем вежливого голоса ушёл за груду ящиков. Остановился там. Выслушал новый вопрос:
     - Давно со своими воюешь?
     Ответил без долгих раздумий:
     - С первого дня, гражданин гвардии капитан! А прежде - на срочной!
     - Когда тебя драли, тебе, значит, нравилось? - уточнил голос.
     - Как самого драли, так и я их деру, - вынимая портсигар, деловито произнёс лейтенант. Подумал. Спрятал портсигар. - Благодарить будут... з-зелёные! С-солдатами станут!
     - Давно с о с в о и м и воюешь? - повторил вежливый голос. - Солдатом ты не стал до сих пор. Типичная психология эчетара. Дотерпел до конца срока, вырвался из ненавистной пасады - и ну крушить всех подряд! Не тех, конкретных, кто тебя оскорбил. Просто всех подряд. Кто подвернётся. Так? Отвечай на поставленный вопрос.
     Лейтенант вдруг понял: земли под сапогами нет. Он взлетел в воздух. Как, - не успел заметить. Просто китель натянулся, а земля исчезла. Говоривший держал его одной рукой. Пальцы были, как железо. Хотя уверенности сия стальная надёжность опоры отнюдь не дала. Голос, который звучал где-то ниже лица, стал менее вежливым:
     - Чего добиваешься? Пацаны - не какие надо, а каких наловили, это ладно. Ну а ты сам? Хочешь, чтобы они тебя, подстреленного, под огнём оставили издыхать? Или чтобы сами тебя в сутолоке подстрелили?
     - Я... я... никак... нет... я вообще городской... я...
     Почва вновь возникла под ногами. Она раскачивалась из стороны в сторону.
     - Городской, городской... в неизвестно каком поколении!.. Трёх бойцов к видеоплощадке: одного, затем другого и третьего с интервалом две минуты, - приказал голос. - Посыльными. Все трое должны передать Вару: бегом сюда на турбоплан. Естественно, бегом вместе со взводом.
     - Почему... разрешите вопрос, гражданин капитан... почему трёх?
     - Вид кончится ещё не скоро, - пояснил голос. - Хотя приказы, говорил мне мой первый командир, не обсуждаются.
     - А-ы-ы... т-ак т-оч...
     - Это раз, - перебил голос. - Далее: вам и вашим подчинённым я приказываю занять место на том же борту и, как только санитары разместят тяжелораненых, вернуться в Уандан. Там доложить: оба взвода отбракованы по медицинским показаниям. Диагноз: ханхай дун. Ты своим подчинённым все шурупы завинтил, аж резьба сорвалась, а подчинённые Вара вывинтят ему все шурупы не далее как дня через три: воевать умеют только со своими, но зато - умеют. Нужна мне здесь эта инфекция? У себя во взводе я её весной за один сеанс вылечил... но теперь, как видишь, - осень. Надо быстро урожай собирать.
     - Ханх... ай... дун... чё так... ое... гражданин кап... ой, то есть, гвардии к... а-ап...
     - Холопий дух. Болезнь такая.
     - Новая? Недавно открыли?
     - Наоборот, слишком старая. Закрыть не могут. О диагнозе разрешаю умолчать. Идите.
     - Есть, гражданин... гвар...
     Лейтенант сделал несколько шагов. Далеко не начальственных, даже не весьма уверенных. Свист двигателя и удар ветра, поднятого лопастями взлетевшей железной стрекозы, вынудил его вновь замереть. Стрекозу он вряд ли видел в темноте. Абсолютно не мог он видеть, как в её салоне Энар, обходясь без фонарика, пробежал глазами строки на двух хрустящих листах. Из пакета вывалились генеральские петлицы. Чуть погодя, как будто подождав для интриги, скользнуло на ладонь Энара шитое галуном украшение для фуражек высшего комсостава. Энар оглянулся. Подполковник, мыкнув во сне, шевельнул губами: "Мама... зря переживаешь... это наша территория... ну, мама-а-а..." Энар сказал:
     - Хотелось бы мне знать: настоящее всё это - или как?.. Рули к Китовому хвосту, Инха.
     - Воля кхая, - равнодушным голосом, который мало подходил к свирепой внешности настоящего хошт вата, ответил Спящий Медведь. Чуть шевельнул рукоять управления. Энар кивнул - и, достав из-за подклада кепи иглу с ниткой, воткнул её в правую петлицу.

     ***
     О том, как проявляется действие воздушной волны в качестве одного из поражающих факторов ядерного взрыва, Энар узнал только через несколько дней. Но вертолёт, который приземлился в ставке под знаменитой скалой Китовый хвост, воздействовал на всех, как ударная воздушная волна. Люди бросились врассыпную. Затем, будто теродимас вдруг намагнитился и притянул их, - собрались вокруг.
     - Но я дал вам радио... - виноватым оправдывающимся голосом воскликнул Энар, спрыгивая на каменистую землю. Поскользнулся. Удержал равновесие. - Что тут у вас?
     - Мазут, который, не сгорев, изволил выплеснуться на берег весной после разгрома нашего флота, - сказал старый генерал в очках и с маленькой острой бородкой. - Это теродимас? Видать видал, когда они сжигали нас весной, однако щупать, виноват, не приходилось. Маршал ждёт. Прошу, прошу.
     На Инху он не взглянул. С хошт ватом заговорил только солдат в пехотной форме: он сидел на бампере пёстрой камуфлированной машины с брезентовой крышей и топтал насос огромным сапогом - накачивал заклеенный баллон, который, позванивая от удовольствия, раздувался перед ними.
     - Хорошо вы устроились! - сказал солдат. - Ле-е-таете туда-сюда... ни гвоздей вам по дороге, ни колючей проволоки... ну у вас и генерал!
     - Плох наш хал, что ли? - буркнул Инха.
     - Ни разу! Наоборот! - (Парень, напружинившись и расправив плечи, попытался показать, какой именно). - С таким помирать веселее!
     - Помирать всегда скучно. - (Инха махнул рукой. Сел на порожек вертолётной двери). - Жвачка есть?
     - При генеральской особе состоишь - и жвачку просишь? Меньше пей, своё имей! Пить вы там, в горах, взаправду завязали?
     Настоящий хошт ват промолчал. Он мерял взглядом расстояние: от вертолёта - до блиндажа, перед которым, еле видимые в чёрной форме, возвышались рослые, как он, часовые - морские десантники.
     Внутри блиндаж был пёстр от больших крупномасштабных карт. Командующий фронтом - генерал в очках - только что спросил: "Есть другие мнения, граждане офицеры? Старый воинский обычай велит: первыми высказываются младшие по званию". Энар оглянулся. Младшим по званию был подполковник Аш. У старого командующего были такие же, как у Энара, петлицы с золотым шитьём. Остальное собрание - в их числе маршал, которого Энар знал ещё по краткой встрече ночью в Ино, - полыхало блеском сапфировых гранёных шестиугольников. (По-простому - "маршальских гаек под президентский ключ", но лучше так не говорить во избежание дисциплинарных взысканий). Все смотрели на Энара. Энар взглянул на подполковника. Тот кивнул, отвечая на его безмолвный вопрос. Энар встал:
     - Разрешите? Как соединение "Юг" будет отходить, если кхай... если он проявит активность на правом берегу Асор? Их свои же танкисты растопчут. А вот этот бомбовый ковёр может при самой малейшей неточности накрыть восточный фланг западной группы соединений.
     - Танкисты? Где танкисты? - (Командующий нахмурил бровь, дабы хоть вновь прибывшие не заметили, как он изо всех сил борется с о сном... и с улыбкой). - А-а-а, приданный полк!
     - Ещё: зачем скала Китовый хвост? - спросил Энар. - Я здесь не был с начала войны, но камни я запомню на всю жизнь! Эгу не просунуться. А флот кхая спокойно выйдёт мимо вас в океан. Ваши ракеты "земля-земля" улягутся на остров: прикиньте дистанцию. Там люди живут. У них - родители, братья, сёстры, жёны, дети. И вокруг рейда люди живут. Рейд - в середине города. Кхай ведал, что творит.
     Стало слышно, как бьётся о стекло фонаря комар. Все переглянулись. Командующий фронтом затянул разочарованно:
     - А как вы хотите, гражданин генерал? Война - всегда кровь! Или мы не ведали, что мы творим, отбивая-удерживая плацдарм под носом у Анши Дане?
     - Я хочу... я хочу... - повторил Энар. Полковник Аш свернул и подал ему небольшую карту, которую только что просматривал, пользуясь моментом обсуждения, как моментом передышки. Энар взял её. Левой рукой. Другой рукой потрогал правую петлицу. - Анша не имеет никакого стратегического значения. Он её сразу покинет. И не имела. Город как город, порт как порт. Древний и тесный. Страсти кипели вот здесь. - Энар коснулся большой развёрнутой карты уголком своей, сложенной в прямоугольник. - Нефтезаводы. Нефтепровод. Терминал супертанкеров Лаях...
     Прямоугольник начал разворачиваться. Энар удержал его пальцами. Командующий фронтом строго, как учитель в школе, заговорил:
     - Ну, ну, ну, глупые плохие дяди спросонья начертили здесь совсем не то, приехал умный мальчик генерал Кенер и хочет переделать правильно!.. Терминал Лаях включён в планы осенне-зимней кампании. Что это у вас? Ну, ну!
     Энар замер. Свёрток продолжал разворачиваться.
     - Они тут что, в самом деле воевать решили... да ещё и до зимы? - тихо спросил Энар у подполковника. - Сколько человек за это время под шесты ляжет?
     Подполковник безмолвствовал. Самый молодой из маршалов скучным голосом начал:
     - Гражданин в своей должности недавно... и образование... хм, хм... военное производство в чины... но война, как всякий процесс, развивается во времени и в пространстве. Каждая стадия должна быть пройдена от начала до конца, включая точку куль-ми-на-ци-он-ну-ю...
     Командующий фронтом ухватился за край карты. Энар сам развернул её. Наколол на крюк. Знакомый маршал сунул ему указку:
     - Обращаю внимание всех, граждане офицеры. Граждане офицеры! Прошу внимания!
     Голоса смолкли. Снова сделалось слышно, как жужжат комары.
     - Здесь... вот... - начал в этой тишине Энар, бросив ещё один взгляд на внешне невозмутимого подполковника. - Чертил я второй раз в жизни, символы и условные обозначения... вы извините... но основная цель для Ныйхау - нефтепромыслы, наш десант на теродимасах идёт туда. - (Энар хлопнул указкой по надписи "Золотое побережье"). - Они давно всё рассмотрели. Гадать на картам вообще не придётся.
     - Теродима-сах? - переспросил знакомый маршал. - Их у вас много? Сколько?
     - Хватает... - (Энар кивнул). - Три отдельных теродимасных сотни - сюда и вот сюда. Нефтепровод. Охрана там мощная, "Псы", танками не испугаешь. Трубы рубим только на суше, а то Морской Дракон нам головы поотрывает... и будет прав. Он весной чуть не плакал: "Столько рыбы задыхается, столько рыбы..." Пожарник спрыгнет на нефтеперерабатывающий комплекс. Он - пожарник, сжечь-испортить ничего не даст. Сбор вот здесь. - (Левая рука, загорелая, с огрубевшими костяшками пальцев, уверенно легла на новую карту, выше серых квадратов с пометкой "Нефтекомбинат". Правая сжимала забытую указку). - Акустик и визуальщик со вновь доступной для нас точки, - (рука задержалась на знаках "вулкан Танно Хаш"), - следят за морем. Успеют всё своё смонтировать. Не успеют, - на запчасти разорву и запчасти раскидаю. - (Среди маршалов прозвучал смешок). - Извиняюсь, граждане офицеры... так они там между собою разговаривают... чтобы радиоперехватчики в замке Танно не смогли ничего понять: подслушивает он давно и умело, подглядывать - ещё не научился. Одним словом, он... имею в виду - кхай Ныйхау... рассчитывал уйти морем. Можно бабку с зеркалом не будить: рассчитывал! Но вряд ли надеется на эту железную дорогу с пятью тоннелями. На шоссе с девяносто двумя мостами - надеяться не собирался. У радарщиков есть другие точки. - (Ладонь легла рядом с надписью "перевал Старая граница"). - Сбросятся засветло, успеют развернуть. А с Островов и женщины часто звонят. Скорректируют...
     - Звонят? - переспросил ещё один маршал.
     - По "Озону", - как будто говоря о простом и привычном, согласился Энар. - Скорректируют огонь. Однако, вы упомянули Аншу Дане, - корабли и с рейда без скандалов не уйдут. Магнитные мины. Дракон ставил. Ини проверял. Новым радиосканером. Целы. Хотя уже неделя как стоят...
     - Не-де-ля? - повторил командующий фронтом.
     - Так точно, - кивнул, не оборачиваясь, Энар. - У Дракона к большим крейсерам ещё со службы большая любовь. Морской диверсант. Дефицитная специальность... - (Снова прозвучал короткий смех). - Железная дорога? Дядя Кочегар знает, что и куда в каких дозах. На связь выходил. Мосты в горах? Труднее: Ванха-Дальнобойщик на связь не выходил. Может, где-то задержался, а может... псы есть псы... будем ждать. Электростанция Ано, каменноугольная узкоколейка... - (Комар, одуревший от мазутного запаха, продолжал биться хоботком в стекло. Вокруг шептались. Переглядывались. Раздался ещё какой-то резкий, очень отчётливый, назойливый звук. Энар потянулся к поясу). - Граждане офицеры, "Озон". Извините. Что ты лезешь, как к девкам в общагу на пятый этаж? У нас тут - самая пьянка!
     - Чё, чё... да ничё! - ответил голос из трубки. - Пацаны с гостей приехали, вот чё! Трезвые. Но сытые.
     - Кто в ущельях самый трезвый? Охотно верю! - покачал головой генерал Кенер. Вздохнул облегчённо. Затем на его лице отразилось разочарование. - Так и не напились?
     - С кем? Была бы компания...
     - Смотри мне!.. До связи! В самом деле ведь, занятых людей задерживаю.
     - У рыбаков сие называлось: смешной разговор, - со знанием дела отметил командующий фронтом. - Ну что ж, поскольку радиоперехват... печальные реалии жизни...
     - Электростанция взята, - пояснил Энар, пряча умолкшую трубку в футляр. - Потерь нет. Кхайский управляющий скрылся. - (Сказав это, Энар почувствовал: маршалы и генералы хотят знать что-то ещё. Весьма важное. Важное для них. Но не мог понять, что именно... и слегка растерялся). - Так, так... отдельные гарнизоны, линии электропередач, второстепенные мосты, дороги... по отдельному плану, Ночной Орёл его сам сочинял, горцы - народ серьёзный. Общая готовность на данный момент: полная. Сигнал к началу: "Меч обращён против бездны". - (Энар опять оглядел всех маршалов и генералов. Те, как прежде, молча смотрели на него). - Да, забыл сказать! Операция продлится максимум двое суток. Справимся раньше, - доложу.
     В блиндаже сделалось совсем тихо.
     - Вопросы есть? - наконец, проговорил командующий. - Тогда у меня вопрос к генералу Кенеру. Вот упомянутые вами кочегар, шофёр, папаша... они - кто?
     - Хой, ну не могу перед людьми выступать! Запутал всё... (Энар вытер левой рукой пот). - Капитаны.
     - Эти, что ли? - спросил другой полный генерал, делая руками движение, которым стягивают матерчатый узел на затылке.
     Энар положил указку перед картой. Взглянул на неё. Медленно проговорил:
     - Что значит - эти?
     Командующий вмешался:
     - Всё согласно последней речи гражданина президента. Ищем возможных сторонников даже среди вероятных противников!.. У меня ещё один вопрос. На Аншу генерал Кенер идти, я понял, не торопится?
     - Так точно. - (Энар щёлкнул каблуками, наклоняя голову). - В последнюю очередь. На пхрезидентский пхарад.
     - На что? - прищурился командующий фронтом. - Ах да, у них звук "х" заменяет все остальные звуки, а с помощью трёх слов можно сказать что угодно...
     - У южных хайхасов, - уточнил подполковник Аш. - Это - джуды.
     Самый молодой маршал усмехнулся:
     - А-а-а! Кхакая рхазница!
     - Ещё вопросы? - (Командующий фронтом оглядел всех присутствующих).
     Самый молодой маршал проворчал себе под нос:
     - Предельно ясно! Ни дат, ни ориентиров, целых пять конкретных географических названий, есть охота - разбирайся!.. Какое место вы отводите для нас? Для первой армии, для второй, для нового полка морских десантников, для авиации наконец?
     Энар схватился за голову:
     - Хой! Не умею, не умею перед людьми выступать!.. Или я говорил уже?.. Сами справимся. В смысле: сами хоты.
     - Ещё вопрос?.. - (Командующий переложил слева направо какие-то бумаги на своём столе). - Следовательно, сами. О полигоне и Танно Хаш граждане собравшиеся знают. Знают, о чём речь. - (Головы закивали в ответ). - Как живёт замок Танно? Он и в самом деле подслушивает нас?
     - В самом деле, - ответил Энар. - Наши люди тоже работают. Об итогах доложат по "Озонам".
     На дальнем конце стола переспросили:
     - "Озон"? Что такое "Озон"?
     - Радиотелефоны, - охотно ответил Энар.
     Самый молодой маршал покачал головой:
     - Ах, вон что! У Верховного подобную штуку видел. Нашу. Опытно-экспериментальную. В руках держать не приходилось. Позвольте, гражданин генерал!.. Старый упом лучше неё?
     Все враз заговорили, поднялись со своих мест. Многие уже щёлкали зажигалками.
     - Граждане офицеры! - отчаянно закричал командующий. - Граждане офицеры, прошу не расходиться!

     ***
     - Слушай, Эн, - сказал Энар подполковнику, когда трёхместная "Цикада", выходя на курс к Сэнти Яру, делала разворот. - Я опять чувствую себя бойцом первого дня службы. Бесправным таким. От которого вообще ничто не зависит, даже собственная его судьба. Ну и гадость!.. Вон там будет возведён памятник героям - морским десантникам. У скалы Китовый хвост.
     - Ты, тёзка, в самом деле яр, умеешь прорицать грядущее, - ответил подполковник, откидываясь на спинку переднего кресла, в котором он сидел. - Или у твоего друга маршала имеются факты?
     - Факты были давно, - сказал Энар. - Только вот понял я их с большим опозданием. Раньше надо было понять, как это здорово: паёк в тылу по фронтовой норме!.. Это будет продолжаться долго и счастливо... хотя памятника местным жителям, которые окажутся в зоне их ковровых бомбовых ударов и артиллерийских налётов, здесь никогда не будет. Почему ты дал мне мою карту, а не ту, которую привёз с собой?
     - Знаешь... - Подполковник пару секунд помедлил. Глянул вперёд, на пилота. Оглянулся назад: на третье кресло, в котором сидел Энар. - Я у Верховного любимая игрушка... у-у-умненькая такая, если я в двадцать лет ношу эти петлицы... но остаточной самокритичностью наделён. Карту я подменил по элементарной причине. Мои гениальные галлюцинации трёх бессонных суток у тебя точнее привязаны к реальной местности... а стоить будут дешевле... и главное, я уверен: вы справитесь.
     - Мы - не вы?
     - А ты сам говорил: в зоне и х ударов.
     - Ну... так получилось...
     - Я после моих весенних двух ранений слежу за тем, что я говорю. Память стала плохая. Забываю, кому что сказал. Путаю.
     - Мне после моих летних восьми ранений следует вообще всегда всем правду говорить. Чтобы не забыл, кому что врал в каком году. Кстати, так и делаю.
     - Вось-ми ра-не-ний? - повторил подполковник. - Ты же яр!
     Энар покачал головой. Добавил:
     - Сыном Верховного тоже не являюсь.
     - Он врёт! - раздался где-то рядом тонкий, очень знакомый и донельзя возмущённый голос. - Он настоящий яр! Я видал, причём - недавно!
     Аш вздрогнул. Дунул себе на плечи, как эчетар, отгоняющий эгов перед началом работы. Энар громко спросил:
     - О брат мой Эре, вылезешь сам или тебя вытащить? Я чувствовал: машина сильно садится на хвост... да мало ли что может быть в закресельных багажниках "Цикад"? Вдруг дополнительные честные порции горючки?
     - А я думал над проблемой: как мне перестать быть контийской буквой "зю"? Я тут застрял! Теснотища! - Растрёпанная черноволосая голова показалась над спинкой кресла, в котором сидел Энар. Это был, действительно, Эриш. - Вытаскивай меня... и делайте со мной что хотите. Сознательный семиклассник Кенер отказывается сидеть на станции вместо дятла!
     Кенер-старший выдернул Кенера-младшего, как рыбку из воды. Посадил себе на колени. Эриш тяжело вздохнул. Энар сказал, стараясь говорить в шутливом тоне:
     - Противоречивую логику своих поступков ты объяснишь на земле. Перед тем, как я запру тебя туда, откуда сбежал Онх... самозваный кай. Там много свободных мест. Целых три. А пока мы летим, изволь сидеть - не шевелиться. Ночной полёт над горами труден даже для такого сокола, как наш Рикеш Цикада. Вы знакомы? Имею в виду не хронику. Имею в виду настоящую жизнь.
     - Гражданин генерал! - тонко (ещё писклявее, чем Эриш) произнёс пилот, поворачивая голову в страшноватых на вид очках прибора ночной навигации. - Я извиняюсь, но вы старайтесь же таки не шевелиться! А Инха дойдёт пешком. Дойдёт! Уже к утру! Вы не извольте усомниться! Я бы рискнул взять Инху в грузовой отсек, но ведь Эр... короче, я готов нести наказание.
     - Когда живыми доберёмся. - Подполковник кивнул. - Не сейчас. А больше всего вы, капрал Цикада, боялись, что командующий округ... фронтом узнает вас в вашем нынешнем оригинальном обмундировании. К счастью, он вообще ни на что не смотрел. Кроме теродимаса. У нас сыскался смышлёный солдат... по тюрьмам да по воинским частям каких только дарований не сыщешь... и они прилипли к железной стрекозе.
     - Я всё равно сидел, как под обстрелом! - то ли обиделся, то ли, наоборот, обрадовался пилот. - Даже ночь-очки не снял, хотя при свете в них ослепнуть можно! Я и сам у него - любимая кукла. Был, то есть, гражданин подполковник.
     - Ка-ак вы сказали? - строгим голосом уточнил Аш.
     - Ну... на более низком уровне субординации, - объяснил пилот, один из Ценхиных мальчишек, которого ещё в Сэнти Яре называли то Цикадой, то капралом. - Уровень командующего военным округом Северо-Восток. Он ещё командовал округом.
     - После чего рванул через фронт к каю Онхе и был сбит вместе с тобой.
     - Враньё это, гражданин подполковник! Мы попали в грозу, от курса отклонились... и вообще, гражданин подполковник...
     - И вообще, гражданин капрал: я бы взял на себя смелость снова повторить вышепроизнесённое слово "субординация". У меня любимых игрушек - в скобочках замечу - нет. Бе-е-ез мягкого знака!.. Гражданин генерал, вы это мне вот так? - Аш прокашлялся. - Я верно понимаю?
     - Яры тоже простывают, - сказал Эриш. - Мы ведь не в Уандане, а в других горах. - (Энар кашлянул. Тише, чем только что подполковник, но, признать ради истины, во второй раз за последнюю пару минут). - А будете на моих друзей наезжать... борт с майором и зелёными придурками ещё не взлетел, свободные места тоже имеются.
     - Выпорю, - пообещал Энар. Сделал паузу. - Гражданин подполковник, вы хотели спать? Спите, я вас разбу... лево руля! Рикеш! Десять градусов лево!
     Перемена темы была внезапной. Хотя команда оказалась принята к исполнению тут же. Лишь секунду спустя пилот хохотнул в ответ, поворачиваясь:
     - Сэнта! Это наши истребители!
     Что-то чёрное мелькнуло справа. Самолётик затрясся. Ткань, которой он был обтянут, зазвенела от ударов ветра. Вместе с этим ветром налетел и вновь умчался в темноту звук пропеллеров. Эриш видел: Цикада что-то кричит. Звуки вернулись в мир ещё какое-то время спустя. Во всяком случае, Эриш и подполковник уловили только конец его диалога в эфире:
     -...детских лет, что соколы кузнечиков не ловят! Родина дала вам новые машины совсем не для того, чтобы вы на них за мной гонялись!
     - Ты так думал с детских лет? Честно? Я свою верилку на полосе при старте забыл! - отозвался голос из динамика. По прихоти старого хозяина "Цикады" переговорное устройство было спарено с динамиком на приборной панели.
     Эфир огласился хохотом и едкими замечаниями. Ещё двое. Взрослых. Не хайхасов.
     Цикада выругался:
     - Они что, сдурели?.. Хватайтесь крепче!
     - Вы им или нам? - вежливо уточнил подполковник.
     - Хватайте-е-есь крепче-е-е... пожалуйста-а-а!!!
     Самолётик рухнул в невидимую яму. Эриш, икнув, бодро сказал:
     - Рик летает здоровски! Решения принимает быстро - и лучшие. Что можно сделать, чтобы при той же скорости, не теряя тягу, минимально использовать горизонталь? Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов! Работай с вертикалью по наклонной! Правда, я бы взял вверх...
     Другая чёрная туша с громом и свистом промчалась над "Цикадой". Самолётик опять задрожал. Пилот совсем уже детским голосом заверещал:
     - Рули мои, рули... хорошие на "Цикадах" рули... только бы рука выдержала-а-а!.. - В полуметре от нижнего края того тускло-прозрачного диска, в который превратился пропеллер, замелькала листва. Третий истребитель развернулся над нею, обдав лес ветром. Цикада прошептал уже чуть слышно, как из последних сил: - Сэ-эн... гражданин генерал... ну объясни ты им... как придурку Сару... тёзка Рикеш говорил... что воевать со своими... а-а-ай... плохо-о-о...
     - Соколы! - взревел динамик. - Писк знакомый!
     - Цикада? - спросил другой голос. - Он давно разбился!
     - Провокатор там у них, командир! - крикнул пилот третьего истребителя. - Ракетой, да и конец!
     - Обожди, обожди! В самом деле Цикада! Жив гадёнок! Большой гад тоже с ним! Третья эскадрилья знает: его, с Тоннеля выдернув и наскоро отмыв, командовать фронтом поставили! Во всех штабах измена! Он, гад, клок своей тюремной бороды оставил - не добрил! На память!
     - Дурачьё, - фыркнул Эриш. - Дурачьё и солдафоны.
     - Это я дурачьё... - вздохнул Цикада. - Я всё забыл... я же... я же... теперь... - И крикнул отчаянным голосом: - Отстаньте вы от меня! Всё равно не подсечёте, а сами разобьётесь! Там - мост, вдоль реки - линия заводского электроснабжения!
     - Точно, точно, я его сейчас к проводам прижму! - грохотнул в ответ динамик. - Узнаем, Цикада за штурвалом или нет!
     - Эр... - совсем тихо, совсем уже через силу выдавил из себя пилот. - Ты... если что... если я... сумеешь вот сюда ко мне пробраться? Левая рука... ну, я тебе тогда... говори-и-ил... - И опять заверещал отчаянным голосом, от которого у всех зазвенело в ушах: - Держитесь! Изо всей силы!
     Эриш окаменел в кресле рядом с Энаром. Маленький подполковник вскинул руки к лицу, чтобы закрыть лицо ладонями. Саня (когда они ему всё рассказали) сразу вспомнил, что эпизод вроде этого - правда, там не тоннель, а мост, - был в старом фильме "Валерий Чкалов". Подполковник Аш, узнав, что фильм есть в бортовой кристаллотеке, просмотрел его целиком. Через несколько дней. И признался Эришу, что не видал ничего подобного. Ни прежде, ни потом. Хотя, конечно, теоретическую вероятность предвидел.
     Тучи редели. Свет звёзд был ярок. Горная река внизу. Крутые берега, заросшие лесом. Вдоль одного берега, вплотную к воде, - серебристая вереница мачт линии электропередач. Прямо по курсу зиял тоннель. В него уходила река. Над ним виднелись белые столбики - ограждения - и серебристые, как мачты ЛЭП, опоры фонарей. Фонари не горели. Свет звёзд царил всевластно. "Цикада" нырнула в тоннель. Звёзды неохотно передали свою роль флуоресцирующим приборам. Их зеленоватое свечение казалось ослепительным. Оглушительным казался тихий стон, который вырвался у Цикады:
     - Хо-о-ой...
     - Вправо четыре, два на себя, - так же тихо сказал Энар. Эриш думал: Рикеш его не услышит. Но он услышал. Взял штурвал на себя и повернул его право. Сзади громыхнули два взрыва: стены тоннеля озарились алым пламенем, и сделалось заметно, что именно здесь он резко поворачивает. Динамик хрипло протрещал:
     - Третью ракету заело! Командир! Что делать?
     - Снайпер! - протрещал в ответ другой голос. - Сам взорвёшься вместе с ним! Близко ведь! Тройка, тройка, ты где? Ты цел? Или что ещё?
     - Я цел, командир, - доложил третий голос. - В реке лежу. В воде, то есть.
     - Ну почему дурным всегда везёт?! Вы-ска-ки-вай и дра-пай, эг, пока твоя машина не взорвалась!
     - И с т р е б и т е л и   воздушного флота родины... - вздохнул Цикада, щурясь от света звёзд на выходе из тоннеля. - Хватит с вас. Топайте назад, пусть ваш полкан кинет вам пинков по тем местам, откуда у реальных соколов растут хвосты. А мы что, вписались в поворот? А. Сэнта? Хой... не ожидал я от себя такого...
     - Рикеш! Зуб даю, там Рикеш! - громыхнули из динамика три голоса сразу. - Ты цел или что ещё?
     - Или что ещё... - тихо (следует полагать: не для дальних ушей) ответил Цикада. - Я больше... не... м... моя левая...
     - Сиди, Эр, - приказал Энар. - Ты не пролезешь. Я сам удержу штурвал.
     - Удержишь... ка-а-ак? - снова спросили три голоса. Других. Не из динамиков.
     - Молча, - ответил Энар. - Рик, бросай руль... сиди спокойно... сознание старайся не терять, говори мне, когда вверх-вниз, когда вправо-влево... ну, и педали...
     - Ты... знаешь... сам... - прохрипел Цикада. - Ты... летал... с Онхой и Тэйхой...
     - Так-так, - хмыкнул Эриш. - А кто-то говорит, что не яр!
     - Педали плохо знаю, - секунду подумав, признался Энар. - Я следил за их руками, а было всё давно. Весной. Ты, Эр, сиди! Задёргаешься, начнёшь гомеостаз... или как его... равновесие нарушать, - по ушам возымеешь!
     Подполковник убрал руки от лица. Судя по движению пальцев, - хотел было вновь закрыть глаза ладонями. Но справился с собой. Молча смотрел, как рога штурвала, поворачиваясь, бодают звёздную полутьму. Шла минута за минутой. Этих минут прошло, следует сказать, довольно много, прежде чем Аш произнёс:
     - Цикада, ты не был игрушкой, ты был настоящим пилотом. Настоящим. Вне зависимости от тех размеров, которые отведены в пространстве для твоего тела.
     - Кучером я был, гражданин подполковник, - ответил Цикада, щупая правой рукой левое плечо. - Как до Свободы мой дед на плантациях сэйяра. Наследственное. А портрет у меня смазлив. Зубы до Танно Хаша фотогенично скалились. Я и скалил их в объективы. Согласно команде. Пропаганда.
     - Глупости, - перебил Аш. - Болит?
     - Вы думали, таких, как я, там лечат и стараются? Заштопано, снаружи не видать, колодка на шею - да в телячий вагон бегом марш!
     - Колодка? - повторил подполковник. Цикада, объясняя что-то, сблизил оба своих кулака перед своим подбородком. - Такая? Сейчас? Видов о Волках и капитанах насмотрелся, гражданин капрал!
     - У вас на перевале Уанданском годов пятнадцать не видать сквозь тучи, жива внизу там Ченти либо сдохла, - продекламировал Эриш. Аш издал возмущённый возглас. Эриш показал ему язык. Добавил прозой: - Совсем потеряли чувство реальности! Сэтха прячется от своей почти всемирной славы, а Цикада скрывает, что он - тот самый маленький капрал из видеохроники. Доложился бы по форме: я из Танно Хаша вырвался - испугаться не успел, только своих до сих пор боюсь типа как-то...
     - А-а! - простонал пилот, удобнее устраивая больную руку с помощью здоровой. - Говорил бата Кош, когда приехал для своих святых дел в Танно Хаш: события суть знаки свыше, награда за добро или кара за грех...
     - Да ладно! - сказал Энар.
     - Не ладно, Сэнта... то есть гражданин генерал. Гражданин подполковник думал: мальчики в плавках бывают только на пляжах. На нас, кроме плавок, была куча другой одежды... и не какой попало... наши мамы на тёмный базар не ходили... а остальное... синий небосвод, каникулы весь год... дурным делам легко научиться... хо-о-ой!.. Жив останусь, - Ханешу ещё раз спасибо скажу. Пока не увезли его. На колени встану! Как в тот последний день на Мёртвом горизонте. Генералу Таду - два спасиба... он меня двумя руками из уанданской грязи тащил... хой, как он разглядел меня там... в прошлом году... среди гнилья... а Ценхе - три спасиба! Четыре! Пять! Пятьсот! Сколько успею! Ценха не дал мне рухнуть в танно хашский прах. Буду их обоих благодарить, пока создатель меня, гада, терпит.
     Аш покачал головой.
     Эриш пытался представить себе Цикаду на коленях. Но не мог. Возникала в сознании совсем другая картина: Рикеш одним сильным движением - броском всего тела - поднимается с колен и сжимает кулаки. Готовый драться за себя. Или за других. Причём скорей - второе.
     - Ты не верил в создателя, - сказал подполковник.
     - Пока я не увидел его вот так. - Цикада поднёс к своим глазам напряжённую ладонь правой руки с растопыренными пальцами.
     Аш вздохнул:
     - Мы, данеши, - слабые вояки. Умеем лишь друг с дружкой драться из-за девок... да ещё, пожалуй, грызться каждый со своей же собственной душой. Каемся, каемся... хой, мы такие, хой, мы сякие... в том числе - прилюдно!.. Знаешь, за что я уважал и буду уважать линялых? Они все свои проблемы обсуждают и решают ис-клю-чи-тель-но в своём кругу. Без посторон...
     - Гражданин подполковник, - перебил Энар, доставая упом из чехла. - Можете спать ещё две минуты. Я вас разбужу. Восьмой, восьмой! Альбатросу - тревога! У насекомого крыло болит. В воздухе. Живое ведь, аж и смотреть больно!
     Подполковник покачал головой. Упом ответил голосом Анты:
     - Возле трёх костров бывает сон?! Плохо даже хищникам! - Голос стал тише. - Сокол, Сокол, отвези меня...
     - Нам есть чем заняться! - крикнул голос Рури. Голограммы всё ещё не было, слышался только звук. Зато уж резко. Очень резко. Со злобой в каждом слове.
     - К вопросу о хищниках и внезапно озверевших представителях человеческого рода... - вздохнул доктор. - Вариант номер один. Свои двое. Вулканические соли с места сдвинутся?
     Энар взглянул на Цикаду. Мальчишка почувствовал его взгляд. Обернулся. Медленно, чтобы не встряхнуть больную руку, покачал головой из стороны в сторону:
     - Вытерплю без укола.
     - Пускай лежат, кому-нибудь сгодятся. - Энар вздохнул. Спрятал универсал-помощник в ладони. Тихо, но решительно сказал: - Гражданин Эр, с посадочной полосы дуй галопом к Пау... ты понял или нет? Последний раз! - Энар погрозил Эришу сначала указательным пальцем, а затем кулаком свободной руки. Опять поднёс упом к уху. - Гражданин подполковник, сопроводите его. Это просьба. Он давно мечтает заблудиться, а вам всё равно идти на ночлег почти туда же, куда ему. Именно идти. Я извиняюсь. Восьмой! Восьмой! Отдыхают твои двое, когда работает "Ру - тридцать три"! Покажи себя и пейзаж. - (Голограмма, багрово-алая от трёх громадных костров, осветила салон). - Добро. Жди там... на случай, если будет плохо хищникам.
     - Жду! - крикнул доктор. Голограмма рассеялась. Цикада, всхлипнув (или, может быть, вздохнув), отвернулся к правому боковому стеклу. Эриш хмыкнул: то ли возмущённо, то ли понимающе. Энар сказал:
     - А моя койка и чистые постельные принадлежности - в вашем распоряжении, гражданин подполковник. Я всем этим ни разу не пользовался с тех пор, как мне всё это прислали. Я два месяца не сплю. Ужин будет отличный. Или завтрак. Да, завтрак, новые сутки наступят через семь секунд, - добавил он, не глядя на часы.
     Аш машинально бросил взгляд на свой фосфоресцирующий ручной хронометр. Внимательно (как будто видя впервые) рассмотрел Цикаду. Покачал головой ещё раз... и ни слова не сказал до момента приземления в Сэнти Яре.


     Поток

     - Разве это простые костры? - говорил тем временем Хаси контишу. - Котлов - двенадцать, и они стоят по краям площади, точно по кругу: три - с огнём, три - с водой, три - с землёй и камнями, три... нет, дядя Ен, не пустых! Наполненных воздухом, который - везде! Четыре стихии были подвластны предкам - Тан Ан... старым Тан Ан. Во-вторых, сейчас горит обыкновенный хворост, но в тот раз добавили какую-то химию, и пламя было белым. Сэй яр, белый огонь.
     - Ты же в это всё не веришь, Жеребёнок, - сказал контиш, выключив упом.
     Хаси оглянулся и, как будто не расслышав вопроса, старательно-громко заявил:
     - Насчёт волновой терапии может наговорить тебе Анта! Ритм больших колотушек соотносится с дыханием, ритм средних - с сердцебиением, удары маленьких - с ритмами головного мозга, и просыпается весь организм. Пол-но-стью! В обычное время мы живём на один процент наших возможностей из ста... может быть, и меньше... только я так грамотно не скажу. Анта сейчас вернётся от Цикады. Хорошо, что плёнка в упомах никогда не кончается! - Жеребёнок старательно захохотал, оглядываясь ещё раз.
     Горцы, кланяясь котлам и входя на площадь, тоже поворачивали головы в ту сторону, куда всё время смотрел Хаси. Там стоял Энар. Он после аэродрома ещё ни разу не подошёл к народу. Впрочем, площадь - довольно просторная - уже и так казалась тесной. В середине, возле трёх барабанов (громадного, как бочка, просто большого и маленького) стояли Ленивый Медведь, Летящий Нож и Пёстрый Сокол. Пока просто стояли, положив на барабанную кожу свои колотушки - звериные лапы без когтей: медвежьи, тигриные, волчьи. Энар извлёк упом из чехла. Что он сказал, контиш и Хаси не слышали, но это была команда:
     - Броня.
     - Есть броня, - ответил голос Пожарника.
     Вклинился в эфир Паук:
     - Седьмой пост передал мёртвую волну. С ними долго не было связи, а затем - я полагаю - кто-то всё-таки очнулся и нажал кнопку. Зеркало?
     - Зеркало. Группа Мастера. Мастер, будь осторожнее: нападали мальчишки.
     - Воля кая, - произнёс ещё один голос. Изображение не разворачивалось, но голос был явно злой. - Сволочи. Да простит меня создатель, я ещё придумаю, как по-другому называть тех, кто гонит уцелевших волчат и тигрят на нас. До связи, кай.
     - До связи. - Энар спрятал универсал-помощник. - Онха, Онха, заварил ты ка-шу... то есть, кугум...
     Возле ближнего огня тягались на поясах, старательно валяли друг друга по пыли, метали ножи в мишень юные горцы. Малый лет восьми, сидя на корточках и положив растопыренную ладошку на землю, выделывал над ней ножом удивительные вещи. Довольно простые - и как раз потому удивительные. Ножик прыгал над рукой, ударяя по просветам между пальцами. Около большого пальца и между большим и указательным, около большого и между указательным и средним, около большого и между указательным и безымянным, около большого и между указательным и мизинцем, а затем наоборот... и так - много, бессчётное множество раз. С невероятной быстротой. На руке не было ни царапины. Возле другого костра собрались парни старше пятнадцати, волосы которых - русые и рыжеватые - были, как у Пёстрого Сокола, собраны в хвосты на затылках. Есть незнакомые. Из каких селений они? Молодые воины предавались своим потехам. Сверкали кинжалы: сталь сияла в свете костров. Клинки, перелетая из руки в руку, сливались в растянутые полосы огня. Вича говорил: его предки - гу-са-ры - умели выделывать такое с саблями. Но сабля - длинная, её удобнее бросать и ловить. Кинжал - короткий. Да, искусство... боевое искусство... в каждой горской семье оно - своё!.. Вокруг третьего огня бесновались молнии. Что выделывали с мечами бывалые ханхи, оказалось трудно даже заметить - не то что понять. Молнии! Шаровые молнии! Воины двигались в танце, и вокруг каждого мерцал полупрозрачный сияющий шар. Клинок - одновременно везде. Почти одновременно. Во всех точках, до которых он может достать, он появляется с невероятной быстротой и регулярностью. Тятя Леха говорил, что в старину, когда новые Тан Ан ещё не додумались до защитного силового поля, у предков - ка-за-ков - такой приём назывался: бочка. Мало кто мог удержать бочку в бою. Те, кому она удавалась, спасая им жизнь, после победы спали несколько суток. А ты, генерал Кенер, вправду счастливец! Если бы хайхасы остались твоими врагами... Как ты превратил их в друзей? Разве можно задержать и остановить молнию?
     Один из ханхов вдруг покинул круг: длинным звериным прыжком выбросил себя за пределы, ограниченные светом. Гром Среди Дня? Показалось. Грома и Дракона здесь нет. Из сумерек за костром слышались звон металла о камень, треск рассекаемых кустов, рычащее дыхание. Ещё два воина, вложив клинки в ножны за спиной, ушли туда же. А Энар заметил - именно заметил, а не услышал, то был труд не только слуха, но сразу всех органов чувств: раздались удары первого барабана. Через несколько секунд вступил второй. Мелодия сразу усложнилась: стук тигриных лап, которые держал Нож, был чаще, чем удары медвежьих лап в руках Ленивого Медведя. Второй ритм наложился на первый. Как при звукомонтаже. Шум вокруг, который сразу сделался слышнее, отозвался в ушах болезненным пульсом. Голова слегка закружилась. Откуда-то возник Хаси с полевой аптечкой:
     - Тоже плохо?
     - Жеребёнок, ты знаешь... мне кажется, что я сейчас усну...
     Действительно, хотелось спать. Впервые за два... или за три... за сколько последних месяцев? Даже не усталость. Головокружение, удары пульса... и чувство пустоты. Как будто площадь, костры, люди вдруг остались далеко внизу, становятся всё дальше, исчезают, и вокруг не будет больше ничего, кроме вакуума Вселенной. Эриш... Где Эриш? Выполнил приказ и спит на станции щека к щеке с котёнком? Хочется верить. Санеш, Юр и Валь сейчас в Ино, на большом корабле. Ини... Доктор говорил: он два раза просил таблетки. Седой... Командир ушёл к своим за Башню Тан Ан, заменяя капитана Ценху в период болезни последнего? Если так, - всё хорошо... Почему они до сих пор настороженно-сжаты, как пружинки? Боятся? Что и кто может испугать их после Танно Хаша?
     - Кай! Будет плохо, зови меня, - сказал Хаси. - У меня здесь всё с собой: нашатырь, таблетки, капли, даже предпоследний укол. Но не отвлекай дядю Ена! Он сейчас о-о-очень сильно занят! Чудеса начинаются!
     - Чудеса, - повторил Энар. Из сумерек раздался выстрел. - Да, чудеса. Не при луне будь сказано.
     Среди народа, заложив за спину руки с колотушками-лапами, стоял Пёстрый Сокол. Ленивый Медведь и Летящий Нож, продолжая ритм, оглядывались на него. Люди расступались. В десятке шагов, целясь из автомата, высился кай гор Ночной Орёл. Сейчас будет второй выстрел. Одиночный. Хотя гвардии майор Вазар два месяца назад стрелял в Сокола очередями. Пуля пройдёт сквозь мальчишку. Сквозь опустевшее место, на котором Рури за секунду до того стоял. За доли секунды. Будет третий выстрел. Рури вновь исчезнет. Канет в (Саньха говорил) под-про-стран-ство. Возникнет на два-три шага ближе. Ночной Орёл выстрелит опять. Рури снова увернётся. Ещё выстрел. Ещё прыжок. Хвост волос разлетится по ветру. Вспыхнут зелёные глаза. И опять - ничего. Исчез. Доли секунды спустя вновь появится ещё на два-три шага ближе. Выстрел за выстрелом - туда, где мелькает и тает босоногий призрак в старых кожаных штанах и потной безрукавке. Хотя сегодня Рури одет празднично. Как все. А отец стреляет в него не очередями.
     - Контиш! Контиш! Успел заснять?
     Дядя Ен без слов показывает оттопыренный большой палец. Незнакомый парень ловит Сокола мизинцем за полу - за маленькое круглое отверстие в ткани:
     - Дырявая птица! В крючки поиграем!
     Кай гор делает малозаметное движение стволом. Сокол возвращается к барабану. Кай гор говорит:
     - А ты, малый, встань вон там. Сделай лучше, чем он. Это пригодится тебе, когда ты снова начнёшь останавливать туристов на дорогах.
     - М-м... - Хаси трогает свой лоб двумя пальцами. Рана болит. После случая с Муравьём. Болезни, Анта говорил, обостряются от переживаний!.. - Дядя Ен, могу выдать другой синхронный текст. О том, почему в хайхасском языке до совсем недавних пор не было грамматического будущего времени. У вас за океаном время - вообще всё, от и до, во всех смыслах, - всегда делилось на три части: прошлое, настоящее, будущее. У наших предков - тоже на три: прошлое, настоящее, вечность. Ты знал? Да знал! Смотри. - Жеребёнок чиркнул спичкой. - Древесина - вечность, только здесь имеется предел, которого у вечности нет и не бывает. Уголёк - прошлое. Огонь - настоящее. Анта идёт. Я уже намекнул насчёт медицинской ординатуры, намекни и ты, дядя Ен. Он нынче - старший в семье, запрещать больше некому. Анта! Как там Рикеш?
     Из сумерек, белея халатом и ханхой, приближался доктор:
     - Теперь всё нормально, я вправил ему плечевой сустав...
     - А-а-а! Всего-то!
     - Повторю для тех, кто плохо слышит, - рассердился вдруг Анта. - Плечевой сустав, который почти пять месяцев не знаю как держался. В самом деле, не знаю. Генерал буквально выдернул ему руку из плеча, когда Рикеш отказался поворачивать в сторону Старой границы. И с такой рукой он... в Танно Хаше... да и потом, у нас... В ординатуру поступлю. Мой бата - очень мудрый дальновидный человек - на самом деле запрещал мне. "Анта! Люди всегда рожают детей. Дети всегда сопливят. Пока всё так, врач остаётся человеком с солидной чековой книжкой. Но не было, нет и не будет человека более слабого в этом отношении, чем учёный". Однако если хоть кто-нибудь скажет о нём хоть одно гадкое слово...
     - О каях твой бата мало рассуждал, - полусогласился-полувозразил Хаси. - Фамильные мечи каев Золотого побережья у него просто хранились. Сначала в шкафу... затем под диваном... тьфу ты! Я - тоже! Где успокоительные снадобья?
     - Как долго ханхи танцевали здесь весной, когда заело кинокамеру? - стараясь говорить спокойно, перебил контиш. - Плясали, пока без сил не ухнулись?
     - Пока последний барабан не лопнул, - равнодушно бросил Хаси. - Затем начались... ну, можно сказать... танцы с девушками.
     - Ка-а-акие кадры упустил я в прошлый раз! - (Контиш вытер слезу, которая катилась из-под очков). - Орлиный танец! Хой... о-ой!..
     - Орлиный танец, - повторил Хаси. - Анта, дядя Ен догадался. Нужен ещё один синхронный текст. Кай гор идёт к Эну.
     Ночной Орёл, действительно, шагал через площадь, оттесняя народ и сверкая обнажёнными мечами:
     - Сын! Хвастаться так хвастаться! Стреляй мне в грудь, я отобью все пули лучше, чем он! У меня - два меча!
     - Стреляй, Энар-яр, - качая головой и поднимая универсал-помощник, усмехнулся дядя Ен. - Хорошего человека обижаешь своим промедлением.
     Крик в народе заставил их всех отвлечься. Барабаны грянули с удвоенной силой, по-другому налагая ритм на ритм. Среди горцев мелькнул Данеш. Энар видел: он что-то говорит - шевелит губами. Расстёгивает пижаму. Срывает с груди бинты. Под повязкой были заживший шрам... и пуля. Анта кричал Данешу что-то строгое. Люди смеялись. Дядя Ен вертелся туда-сюда с упомом.
     Энар опять чувствовал: голова кружится, площадь убегает в сторону и вниз... а где-то в глубине души пухнет, будто нарыв, какое-то новое чувство. Или, наоборот, очень старое? Как в детстве. После того - ещё не рисованного цветного, а серого игрового, со смешным стихотворным текстом в виде титров - "Последнего Странствующего Яра". В детстве чувство было слабее. И чище. Это, сегодняшнее, по сравнению с ним, - густое, как... с чем сравнить? Густота и непрозрачность тьмы. Вдарь (первым вдарь) по какой-нибудь наглой роже! Все рожи - наглые! Все до одной! В детстве таких желаний не ощущалось. Ну, хлопнуть кого-то по спине... толкнуть в снег... сказать пару задорных слов... вот и всё! Или не всё? Память услужливо подсказала: сколько фонарей ты навешал во втором классе тем пятерым третьеклассникам, которые шли за тобой от самого видеозала, чтобы отобрать оставшиеся деньги?
     Дерутся ли мальчишки на Земле?
     Санеш... Хорошо быть таким! Маленькие Тан Ан - дважды дети. Свежесть, чистота, прозрачность. Хорошо, если на Эе через тысячу лет хоть половина людей станет такими! Кто же говорил, что люди будущего превратятся в детей? Не впадут в детство, как впадают глубокие (притом больные от своих грехов) старики. Взрослый человек будет взрослым. У него родятся дети. Только душа не перестанет быть такой, какой она должна быть. Эр говорил: Санеш ничего не боится... Боится. Но тоже как-то по-своему. Не сжимается заранее. Не носит на себе твёрдую злую скорлупу. Вспомнились горцы с мечами. Владей оружием так, как они, - тебе не нужна будет кольчуга! Хотя... э-э, нет! А удары со спины? Хоть в будущем, хоть когда возьмёт да найдётся хоть один гад, перед которым все окажутся беззащитными. Манха чуть не убил Саньху. Но рискнул бы Манха направить автомат в сторону Витьхи... ну хотя бы просто направить... хм! Вот какими должны стать люди будущего! Витьха, Витьхин и Саньхин отец тядя Паха, Вальхин отец тядя Коли, тядя Аль, тядя Кэзи... а особенно тядя Леха и тетя Ани, Юрхины отец и мать... Впрочем, с женщинами - сложнее. Робость перед красотой Энар чувствовал всегда. Красота - особая хау. Мама у себя в институте вела дело так, что перед ней робели даже строители, которые расширяли третью лабораторную пристройку. Вопрос не в том, чтобы боялись. Не в том. Важнее - когда сам не боишься. Не ведёшь себя, как жертва. Твоё поведение провоцирует ответное поведение других людей по отношению к тебе. Учили на офицерских курсах. Нельзя становиться жертвой! Даже в таком высоком смысле слова, как Ханеш, который сознательно разрешил другу Манхе убивать себя наравне с остальными пацанами. "Я - тоже такой же, как все, и температура тела у меня - не плюс пятьдесят, а плюс тридцать шесть и шесть". Ини рассказывал. Ини, хоть и старается выглядеть весёлым, видел столько страшных вещей... в том числе и тогда, когда Ханеш разрешил себя убивать. А Сань не ведёт себя ни как жертва, ни как агрессор. Он совсем маленький, но в нём всё отчётливее видно какое-то сходство с Тыеном. С первородным Тан Ан. Хотя и земляне - Тан Ан. Тоже Говорящие с Небом. Они ведь пришли сюда сквозь Вселенную.
     А Онха, вот, - боится.
     Сэйярский страх...
     Он учил тогда, весной, будучи ещё просто Онхой: вообрази себе то, что хочешь увидеть и понять. Зеркальный шар корабля. Именно зеркальный: полировка брони - пятнадцатый класс точности, полировка бриллианта в ожерелье - то ли десятый, то ли восьмой. Каюта. Постель. Спит Санеш. Глаза закрыты. Ресницы опять вздрагивают. Как у Ханеша. Такие же пушистые. Но светлые совсем. Энар взглянул на вершину вулкана. Если бы не дядя Тонеш, Эр мог вместе с Саньхой... Пусть Витьха переводит всё в шутку. У него - как тятя Паха говорил - душа инеем покрывается... И не только у него... Что Санеш видит во сне? Мелькает, улетая назад, цветущая равнина. Сте-е-епь. Санеш вообще не умеет ездить верхом, но видит всё, как будто вспоминая. Маки слились в сплошной алый поток. Шум травы и топот копыт сплелись в один сплошной вибрирующий шорох. Он не нарушает тишину. Течёт навстречу воздух со множеством запахов. Всё это, смешиваясь, переплавляется... во что? В настроение. В особую радость. Она захватывает Саньху, несёт над цветущей степью, поднимает вверх... Это уже не степь! Лесистая равнина. Снег - коню по брюхо. Вьются всюду радужные искры. Ветер бьёт в лицо жгучий, острый. Как тут дышать? А дыхание - ровное. В такт ударам второго барабана мелькают красные лыжи: шаг - шаг, шаг - шаг...
     - Я догадывался, что ты умеешь слушать через ноосферу, - звучит в сознании голос Витьхи. - Я - ладно, у нас есть одна хитрая штука, которую изобрёл Жак, да и тридцать процентов бортового запаса энергии - славная вещь, хитрая штука работает. Онха - тоже ладно, у него свои самоделки в Танно... которые продолжают работать до сих пор. Догадался, о уважаемый Энар-кай, как он вас подслушивает?.. Но ты молодец, один в поле воин! У святого отца учился?
     - Вить, говори что хотел. Ты совсем другое хотел сказать.
     - Хотел, Эн. Жак погиб. Остальные живы, но не могут прорваться в центральный компьютерный пост.
     - Ваш Жак сильнее Грома! - вслух воскликнул Энар.
     - "Молний" было десять человек. Электронная группа. Онхин излучатель работает. Жак не смог отключить ни его, ни автоматическую линию. Идёт! Говорили у нас Земле в старину: лёгок на помине! Он не должен знать, что мы - говорит он сам сейчас на Эе - думаем друг с другом. До связи.
     Голос в сознании смолк. Ночной Орёл, держа тускло-блестящие клинки остриями вниз, быстро шёл к Энару.
     - Энар-кай! Люди просят! Помнишь ущелье? Парни даже нашли ре-кви-зит! - (Вслед за Ночным Орлом подошёл малознакомый хот, держа над головой наручники. Обыкновенные. С крупным бугорком сварного шва на цепочке). - Хаси особо просил: "Энар-кай у нас - играющий тренер, по принципу "делай, как я", пусть сам покажет упражнение ещё раз, молодому пополнению интересно".
     - Шутят!.. Такое раз в жизни получается... - Энар мотнул головой. Гул голосов вокруг дал ему понять: ответа ждёт не только кай гор. - Ладно. Что с ними сделаешь?.. Но сапоги я сниму.
     - Ни в коем случае! Ты был в сапогах! - крикнули с двух сторон Жеребёнок и дядя Ен.
     Энар вздохнул. Заложил руки за спину, как только что Рури. Хот воспользовался реквизитом. Ещё десятка три парней в комбинезонах из ткани "листопад" начали строиться в двойную шеренгу. Энар тоже возмутился:
     - Откуда так много? Вас там, в ущелье, было пятнадцать человек!
     - Нас было тридцать четыре, - внёс поправку Хаси, целясь упомом, как маленькой кинокамерой. - Но я при исполнении, рисковать своим хилым здоровьем во второй раз, как тогда, я не имею права. Будет ровно тридцать три. Даю текст: "Ну вот, теперь ты не поднимешь руку на наших, мы помогли тебе сдержать обещание, которое ты дал ему". Мотор!
     - Уговорил, красноречивый, - тихо отозвался Энар, который успел встать в середину двойного строя. - Руку поднимать не буду.
     Что произошло потом, - можно было рассмотреть только при замедленном листании компьютерной записи. Вихрь. Каскад ударов ногами, прыжков, обратных и прямых кульбитов через голову. Кто-то охнул в глубине этого вихря: "Хой! В тот раз было не так здорово!" Зрители кричали без слов. Энар материализовался в дальнем конце развалившейся шеренги, сбил последнего хота ударом плеча в грудь, вытер пот со лба. Спросил:
     - Все живы? - Осмотрел железный браслет, который, звеня половинкой цепочки, охватывал его левое запястье рядом с часами. - Инха! Где Инха? Замечание ему под глаз! Сва-а-арщик!
     - Опять порвал, - отметил дядя Ен. - Хотя порвал по живому. Не там, где чинено. Инха оправдан. Как ты догадался, он уже здесь. Он и ещё один теродимас. Утром ребята закрасят знак "Жгучих ветров".
     Энар огляделся. Прислушался. Где-то рядом, среди весёлых и беспечных людей, произошла тревожная перемена. Какая? Замолчал большой барабан! Ленивый Медведь, оставив в трещине кожи лапы-колотушки, грузно топал к огню воинов. Нож и Сокол продолжали вдвоём. Мелодия была совсем не та. Насколько же лиричен может быть обыкновенный барабан! Как хита. Пусть говорят о нём, что он - ударный инструмент... но что это всё означает? В кругу воинов раздавались возмущённые крики. Ещё громче был слитный гул женских голосов. По площади, ударяя в плиты каблуками красных сапожек и широко раскинув руки, шла в плавном танце Туасин.
     - Ганы яр, женская сила! - прорычал Тай Тайхат. - Иными словами скажу, ханхи: бабу не переспоришь! Пусть Анта готовит к весне большой роддом. Маленьких ханхов встречать.
     Ночной Орёл покачал головой:
     - Сын! Извини! Моя власть на этом иссякла.
     Туасин, танцуя, обошла вокруг Энара. Энар огляделся. Рядом, будто возникнув из темноты и вспышек пламени, сверкнула россыпь незнакомых красных бус. Другая девушка - в платке, завязанном концами над лбом, - рванулась к Энару. Туасин оттеснила её: взгляд зеленоватых глаз из-под головного убора-ведёрка не пообещал никому ничего хорошего.
     - Танец орлов! Сего ночь его сниму! - воскликнул дядя Ен. - Здоровски! Мудрая древняя мысль! Боевая свадьба! Пир - потом, если молодой жених живой придёт, зато вовремя - будущий бо-га-тырь. Чего ради от слепой контиш никогда над так серьёзно не видел?..
     - Очень здоровски, - проворчал Энар. - Туа! Я ваших танцев танцевать не умею.
     По площади среди народа, кружась и размахивая руками, шла третья девушка. Совсем девчонка. Лет тринадцать. Серьёзная, сосредоточенная, со строгим выражением на лице. С русой косой до пояса. Пёстрый Сокол ждал её, опустив голову. Даже при свете огней было заметно, как он покраснел. Две старухи схватили девчонку. Оттащили. Дядя Ен спросил:
     - Хаси! Отказаться женихам самим можно?
     - Можно, - хмыкнул Жеребёнок. - Хотя после этого будет нужно года на три уехать на дальнее пастбище. Пока все всё забудут. Сделают вид, что забыли. А старшие всегда желают маленьким добра, старших надо слушаться всегда и везд... снимай! Вон там! Снимай скорее!
     Ленивый Медведь крушил кулаками здоровенные камни перед костром воинов. Мужчины, подхватывая каждую глыбу вдвоём, бросали их вверх так, чтобы Тай Тайхат наносил удары на излёте. Грохот осколков и рычащее дыхание сливались с одобрительными возгласами.
     Энар смотрел на это вновь со стороны. Внимательно - и без интереса. Он был явно рад, когда упом в футляре подал сигнал о вызове на связь. Туасин отбежала в сторону. Связь снова шла без голограммы. Но всем было слышно, как Виктор кричит:
     - Они удвоили поток! Частоты - совершенно уникальные, разбалансировать их мы не можем! Болит голова даже у меня! Здесь! На корабле! Как и за счёт чего хочет справиться кай Ночной Орёл, - не знаю! "Молнии" осатанели! Знал бы Онха...
     - Всё он знает, - перебил Энар.
     - Ничего не знает! Он и Тэйха до сих пор - в туристском домике! Спят! Я и Хуан - только что оттуда! Там мы поняли: если кто-то что-то знает полностью, - так это сам наставник "Молний"...
     - При чём там "Молнии"? - опять перебил Энар. - "Псы"! Вот от кого завоют все цен гары и хошт ваты, как побитые собаки! "Псы" объявили: когда хал кхай вернёт себе баржу с топливом старых Тан Ан, охранять её будут они, "Волкам" не доверят.
     - Эн, вспомни, я рассказывал о Древнем Новгороде. У хайхасов - так же: то - из грязи вдруг в князи, то, наоборот, - из князей сразу в грязь. Я думал: ой, здорово! Но это - не здорово, Эн! Вольница тринадцатого века с техникой... нет, даже не тридцатого, а тридцать первого или тридцать второго! Через сутки Онха перестанет быть хал кхаем. Я только сейчас понял, что произошло. Весной у него был двойник. Ханхай, очень похожий на него. Скорее всего, двойник есть и теперь. "Молнии" создали. Хирургия у них - на уровне. Что начнётся через два часа, - ты понимаешь сам.
     - Что начнётся? - повторил Энар. - Возьмём замок Танно, да и...
     - Эн! - перебил Виктор. Без крика, но решительнее прежнего. - Не вздумай! Я только сейчас понял: вот - то самое, чего им хотелось! Будут сметены всё и вся. Сначала - люди. Одна людская волна за другой будет бросаться на замок Танно. Одна людская волна за другой будет подниматься навстречу. Те и те уже сейчас - как роботы. Как заводные игрушки. Об АЛО я стараюсь вообще не думать, хотя много ли мне разницы, от чего погибнут сотни людей: от автоматических пулемётов или от обыкновенных? Затем будет сметено остальное. Им это нужно! Им это и нужно, Эн: вот хорошо, даже не придётся работать над заметанием следов! База данных - единственное, что они хотят не уничтожить, а забрать. Потому они психуют. Мы, наоборот, должны сохранить всё железо и стереть базу данных. Любой ценой! Доступ - через Онхин личный пароль. Пароль - какое-то знакомое имя. Знакомое... кому? Данешу? Инхе? Инха и Данеш - мастера, золотые руки, но Ин сумеет прочитать еле-еле два слова чараяр, которые пишутся на туалетах.
     - Стоп, Витьха! Стоп! Зато "Молнии" отлично знают Инху! Они впустят теродимас, если за управлением будет сидеть он. А чтобы Ин не испортил игру дальше... в общем, Вить, я убедился, управлять машиной он может хоть сонный, хоть пьяный, хоть наколотый танно хашскими уколами... у нас два укола... соображаешь?
     - Соображаю. Именно вот так. С Инхой и Данешем полетит ещё один наш.
     - Кто?
     - Да один человек... который делал новую секретку, - неохотно произнёс Виктор. - Пятнадцати минут на сборы вам хватит?
     Энар думал несколько секунд, прежде чем ответить. И ответил он Виктору следующее:
     - Любой ценой, говоришь? Я не ожидал от тебя...
     - Ну а что предлагаешь?! - оборвал его Виктор.
     - Кого поток окончательно свёл с ума, - так это вас, уважаемый Витьха-капитан.
     - Иди говори с Данешем. И с Инхой. Времени нет.
     - Витьха... - Связь прервалась. Энар в отчаянии махнул рукой с упомом. Оглянулся: рядом стоял Ночной Орёл. - Он тоже сошёл с ума, бата. Как Онха. Что делать?
     - Если у нас родится мальчик, мы назовём его: Санеш, - сказала Туасин, подходя. - Идём, Сэнта. Тебе тоже надо хоть немного поспать-отдохнуть.

     ***
     Амико, сидя рядом с Саней, держала напряжённые ладони возле его висков. Он пошевелился во сне. Пробормотал по-хайхасски: "Ас дан яр ун сэй... я возьму силу..." Амико вздохнула, как во время тяжёлой работы, которая делается очень медленно и вряд закончится быстро.
     - Те самые сны, - сказала она Виктору (капитан сидел рядом с ней). - Сны, которые снятся людям после Эи. Папа не мог о них даже говорить. "Белый огонь... огонь... бог умер..." - и задыхается. Зимой, когда он согласился лечь в клинику, мы нашли это. - Воздух судового госпиталя осветился: возникла голограмма. Древние наручные часы со стрелками, залитые в толстый кристаллопластик. Обгорелый корпус, полурасплавленный от воздействия очень высокой температуры и снова застывший. Стрелки, прикипевшие к циферблату. - Одиннадцать часов утра. Календарей в часах ещё не было, но если бы календарь был, он показал бы шестое августа тысяча девятьсот сорок пятого года. Копия. Отец сделал её в музее, когда ездил навестить тётю. А дядя Мба подсказал: в первые секунды ядерный взрыв - не багрово-красный, как на древних фотографиях. Красным он становится, когда засосёт в себя водяной пар, грунт, органику. В первые секунды взрыв - именно белый. Даже синеватый. Так объяснил дядя Мба... и в тот же день перешёл из отряда пилотов в инструкторы. На новую службу ездил из Луанды. Свою коллекцию кактусов в Мексике, в Пуэрто-ново-де-Веракрус, отдал совершенно незнакомым людям... и яхту, которую сам строил до полёта на Венеру... и... в общем, Витя, это было похоже на бегство. Бегство от опасности.
     - Здесь, на Эе, он однажды сказал: "Не могу смотреть, как за людьми охотятся со стаей собак, я, между прочим, тоже черномазый", - вспомнил Виктор. - Представляю, что ему снилось! И почему он с трудом переносил замкнутое пространство без окон, даже корабельную рубку, - я теперь понимаю. Он не дядя Мба. Он дядя Хуан-Анхель. Когда начались эти сны, бабушка Долорес посоветовала ему не только переехать в Африку, но и сменить имя. Но наш Сань - молодец! Спит и видит, как бежит на лыжах по тайге. А ведь Онха говорил: восемнадцать попаданий, из которых десять - смертельны.
     - Тайга... - с сомнением в голосе произнесла Амико, прислушиваясь и замедляя движения рук. - Да, была тайга... и ещё маленький круглый корабль с очень маленьким иллюминатором, по которому струилось снизу вверх пламя... но последний выброс энергии вокруг буксира ронов произошел десятки лет назад!
     - Откуда я знаю... - вздохнул капитан. - Мне кажется, ронский буксир здесь вообще не при чём...
     Саня спал. Спускаемый модуль древнего космического корабля типа "Восток" перестал ему сниться. А лес, который снился ему сейчас, мало располагал к прогулкам на лыжах. Увязая в снегу, к Сане мчался медведь. Огромный, как скала. Он поднялся на задние лапы. Замахнулся передними. Саня схватил его руками за горло. За необъятную мощную шею. Руки были гораздо сильнее, чем есть. Саня и не мечтал иметь такие мышцы. Во сне всё просто!.. Зверь ревел. Его пасть была от земли до неба. Как тот вихрь-провал в мультфильме "Тэйхар-богатырь". Из глубин зловонной тьмы сверкнула зелёная искра. Приблизилась. Медведь исчез. Изумрудный огонёк остался: выплыл из чёрного жерла на свет... сделался белым... превратился в Онхин шприц с хау анх. Яр анх на хасхане.
     Лес погас, как обесточенная голограмма. Вокруг был другой мир. Солнечный. Яркий. Синее море вокруг. Палуба древнего - сплошь деревянного - корабля. Бородатые люди - мрачные, как стражи в мультфильме "Проклятый принц", и с такими же устрашающе-громадными плетьми в руках - бросаются к Сане. Всё дрожит, всё струится. Собственный голос (опять не тот, который есть на самом деле, а тот, который хотелось бы иметь, сделавшись старше) звучит будто со стороны. "Уйду! Не заставите! Уйду! Родился свободным - и умру свободным!" Саня задохнулся от этого крика. Знойный воздух показался холодным. Или холодной была вода, которая хлынула в рот и в нос? Деревянный планшир мелькнул внизу - и вода обступила Саню со всех сторон.
     Моря больше нет. Вокруг - зима. На крышах - снег, чёрный от копоти. Саня бежит, боясь споткнуться. Нет охоты бежать, но как остановиться, если чужая мохнатая лошадь тащит его вперёд? Всадник-чужак, то и дело оглядываясь, дёргает за аркан. Плетёный шнур мелькает перед глазами. Ещё мелькает. В глазах - темно. Кислорода в лёгких меньше и меньше. Наваливается чёрное беспамятство.
     Воздух гремит и звенит от сталкивающихся мечей. Кто-то в глухом шлеме, в белом плаще с чёрным крестом и в старой, даже чуть-чуть ржавой кольчуге прёт на Саню, ухватив двумя руками в кольчужных перчатках длинный меч. Пользовался он им мастерски. Но подло. Удар оказался нечестным: в обход клинка - по Саниной правой руке. Воины с крестами на плащах рассеялись. Среди льдин возник Энар.
     "Саньха! Вы, действительно, Тан Ан? Настоящие Тан Ан, как они, - (Энар кивнул на запад, на гору Башня Тан Ан), - или просто люди с не нашей планеты? Ведь ты не умер после Онхиных уколов. Тядя Паха и тетя Тани живы?"
     "Живы, - ответил Саня. - Но ты, Эн, совсем не это хотел спросить. Зачем притворяешься?"
     "Затем!.. Тебя там убить могут. И это - ещё не самое худшее. А если ты пульт через хумдал не подключишь, чтобы Данеш мог всё, что надо, в автоматической обороне отключить, - поубивают неизвестно сколько народу. Пацанов - в том числе. Джуды на Танно пойдут. Я их не удержу. Ночной Орёл удерживать не собирается. Хоты тоже набьют мне морду и без команды сорвутся, если я начну их останавливать. Спасай! Данеш согласен, хотя еле ноги переставляет. Ты, по крайней мере, здоров... в сравнении с ним".
     Энар стащил с головы фуражку. Растрёпанные, как у Эриша (только более короткие и почему-то седые) волосы придавали ему странный вид. Хотя... разве странный? Он просто не привык просить о помощи. Вот и всё. Просили его... и он всегда помогал... а теперь устал даже говорить.
     "Ты прямо ну до того красноречивый! - буркнул Саня в ответ. - Я давно согласился. Когда старт и откуда?"
     "Вича скажет, Сань. Он рядом с тобой сидит. Ждёт, когда проснёшься".
     - Да я уже проснулся! Вы, старшие, всегда всё ждёте, когда не надо, и торопитесь, когда не надо мешать! Давно вы не были в переходном возрасте! - (Амико вздрогнула. Отстранилась, давая Сане место рядом с постелью. Саня щупал ногами пол, словно здесь могли валяться снятые по лентяйскому межпланетному способу башмаки). - Что у тебя в руке, Вить?
     - Онхина дискета, - сказал Виктор, держа двумя пальцами прозрачный квадратик, в котором, как бабочка в музейном пластикате, дрожал коричневый блестящий кружок. - Была у него. Значит, не зря. В общем...
     - А на Эе запрещено брать чужие вещи и включать чужие компьютеры без хозяев, - сказал Саня. - Дрался я здесь уже два раза... нет, три... только компьютерным пиратом ни разу не был. Рома-а-антика! Два-а-адцатый век!
     Эн сидел на камнях. Рядом. В пределах корабля с более чем тридцатипроцентным энергозапасом голограммы теряют прозрачность, свойственную экономичному режиму. Энар казался настоящим. Разве что нельзя дотронуться. За спиной Эна возник Данеш в рваной красной робе с номерами: он вёл Инху. Под локоть. Так водят пьяных и сонных. Зеленоватые глаза настоящего хошт вата приобрели оловянный оттенок. От утреннего света? За спинами всех троих, споря с зарёй, трепетало пламя. Пёстрый Сокол изо всех сил колотил волчьими лапами по коже третьего барабана. Ритм не воспринимался в качестве звука. Он просто был. Как явление природы. Как ветер, от которого мотался у Сокола за спиной хвост волос. Как редеющая полутьма. Как роса на камнях. Да мало ли на что - видя и слыша - не обращаешь внимание! Инха глянул через плечо. Грубым, незнакомым голосом зарычал:
     - Ты должен был родиться в Тэ Ра, в горах ты родился случайно! Знаешь, откуда произошли рыжие? Контиши возили сюда тэских ханхаев. Хор-р-рошие были ханхаи! Сильные, выносливые, терпеливые до безобразия. Одна беда: если покупал таких ханхаев знатный человек, всё было нормально, а если простой рат, - все дети в семье начинали рождаться рыжими. Иной раз уже готовые рождённые младенцы вдруг принимались быстро рыжеть. Пошло переопыление, как на огурцах! - Сокол, не обернувшись, сунул колотушки в трещину лопнувшей барабанной кожи и вышел за границу обзора. Инха крикнул вслед: - Иди, иди! Своим детям скажешь: пламя не должно быть чёрным, это просто гарь, а не огонь, но и рыжий цвет говорит о том, что горючее плохо сгорает! О нормальной чистоте пламени говорит его белизна!
     Рядом с первой голограммой возникла вторая. Юрка Гагаркин подмигнул Виктору:
     - А я всё знаю! Поехали, как говорил мой предок? Только нас будет не трое. Четверо. Четвёртый - я.
     - У-ши на-де-ру... - с расстановкой проговорил Виктор. - Ты в Ино два часа провёл, и то с мальчишкой в вагоне подрался. А там? Манхой станешь?
     - Мальчишка не уступал место старой женщине! - вмешалась Грозная Валь, так же возникая рядом. - Она его просила, другие пассажиры просили, он сначала отворачивался к окну, а потом начал хамить: "Из-за героев Свободы вроде вас я вместе с этой проклятой страной оказался во всемирной заднице!" Вот Юр...
     Виктор погасил голограммы. Но Саня долго вспоминал последнюю секунду связи: злое лицо Юрки Гагаркина и его бешеный взгляд. Даже потом, когда вокруг уже была главная башня Танно. Донжон, сказал бы ценитель земной старины Жак. Странное дело: всё очень похоже на орбитальный комплекс с системой кольцевых и радиальных коридоров. Только стены - литой базальт. Ну, ещё те немногие, кто попадался навстречу, были, как один, в чёрных комбинезонах. Одинаковых. "Чёрные молнии" знают друг друга в лицо, отличительные символы не обязательны. Кроме единственного: сдвоенные чёрные z-образные символы в белом квадрате. Так был одет и знакомый цен гар, который впустил Саню, Данеша и Инху в герметический люк центрального компьютерного поста. Хотел втолкнуть. Вбить всех троих в люк ударами блестящих сапог, как мячи в ворота во время тубол - игры Говорящих с Небом. Но он их просто впустил. Данеш как раз говорил в эту секунду:
     - Хал кхай, действительно, жив. Он спит. Он изнемог. Инхар, согласно его воле, вернул схаслат в Сэнти Яр... откуда мы вернули его вам.
     - Вы, - повторил цен гар, закрывая (легко, будто дверь) многотонную плиту со штурвалом пневматического запирающего устройства. - Значит, вы.
     Инха пнул Данеша ногой в спину. Другой цен гар - помоложе - сказал:
     - Отъелись у них, напакостив нам! Какой вход вы сделали? Отвечайте!
     Стены со следами огня, искорёженные пульты, разбросанные кресла. Единственный действующий монитор. Еле различалось изображение: часы-ходики. Старинные земные. Либо - современные эянские. В дверце над цифрой "12" стояла пёстрая птица. Нарисованная. Очень похожая на ту кукушку, с которой смешно ругался мультипликационный Последний Странствующий Яр. Очень. Но не совсем. Саня почувствовал смущение. Художником Сухинин-младший отроду не был. Ой, как мог нарисовать это всё Юр!.. Данеш тихо проговорил:
     - У меня вещь хал кхая. Он изволил назвать её - электронный ломик.
     - Вставляй, - приказал цен гар равнодушным и, вместе с тем, властным голосом.
     Раздался резкий металлической щелчок. Монитор погас. Вновь запестрел: цветные точки - одна за другой - слились в изображение. То же самое. Чуть более чёткое. Дверца над цифрой "12" более отчётливо заскрипела, открываясь. Вразвалочку вышла кукушка. Та же самая. Вспрыгнули над ней иероглифы: "Что встал? Пришёл - говори слово!" Компьютер, не рассчитывая на грамотность своих возможных пользователей, трескуче повторил слова через разбитый динамик.
     Саня засмеялся.
     Молодой цен гар (в то время как остальные восемь - даже не оглянувшись, - продолжали работу в недрах пультов) отстучал какое-то слово на клавишах. Кукушка продемонстрировала ему фигу. Эянскую. Из пяти нарисованных пальцев-перьев. Отвернулась. Вошла в часы. Захлопнула дверцу ловким движением лапы. Первый цен гар спросил:
     - Программа-лом? Программа-лом? Слишком живучи чёрные существа! Ты полагаешь?
     Саня не заметил, как упал Данеш. Заметил вдруг: он поднимается с пола, тяжело дыша и глотая кровь. Она всё текла, сползая с губы на алый брезент. Неправду говорил Ини Эришу. Кровь заметно отличается по цвету. Очень. Хотя даже при слабом свете закопчённых ламп, которые мигали под потолком, она тоже казалась удивительно, неправдоподобно яркой. Только через секунду, когда Данеш сделал резкий бойцовский бросок, оттенки слились. Молодой цен гар уклонился. Произнёс, не поворачивая головы:
     - Омниа ванитас 6. Вряд ли вы разберётесь в новых знаках: после того, как вы сбежали, хал повелел изменить символику.
     - Сань, туда! - крикнул Данеш, размахиваясь, чтобы ударить ещё раз. - Я свою работу сделаю!
     Остальные восемь цен гаров только на миг обернулись. С их точки зрения, собратьям ничего не угрожало. Подумаешь, едва живой ценха и тринадцатилетний пацан! Настоящий хошт ват, который до сих пор стоял возле гермолюка, вообще смотрел в другую сторону: на штурвал запорного устройства. Саня, делая первый шаг к клавиатуре, оглянулся на него. Затем - на знакомого цен гара. Тому было уже не до Сани. Как и молодому знатоку латыни. Данеш занимал их внимание всё больше и больше: оба только что прозевали два очень крепких удара, нанесённых одновременно двумя руками. Ханха знакомого цен гара свалилась на пол. Под нею, на бритой макушке, белел пластырь. Саня не удержался: показал язык. "Так тебе и надо! Клавиатуру твою мы прочитаем, в школе на уроках истории мы с Юркой и Валькой хорошо учились! Что тут незнакомого? Обыкновенная стодвухклавишная клавиатура: латинские буквы и кириллица. Двадцатый век! Научил вас дядя Лёша Гагаркин на мою голову!.." Клавиатура под пальцами уже отстукивала, как будто сама собой:

                ДЯДЯ ЛЁША

     Саня нажал клавишу "Ввод". Кукушка сердито сплюнула на сторону. Но не ушла. Продолжала стоять и ждать, притопывая лапой. Брызнули другие иероглифы. Динамик проскрежетал:
     - А ты подумал?
     Захотелось тоже сплюнуть с досады. Промах! Не то! Хотя... число символов в пароле ты, исследователь Сухинин, угадал: иначе кукушка не стала бы с тобой дальше разговаривать. Какое имя вписал в пароль Онха? Знакомое. Знакомое для кого? А, исследователь Сухинин? На кого хал кхай Онха посмотрел, уходя из операционной?.. Ещё учти произношение! Столичное! Неподражаемый хэдский диалект хасхана! Как называл, к примеру, Онха твоего папу, когда тебя ещё на свете не было?
     Клавиши отстучали:

                ТЯДЯ ПАХА

     Кукушка опять сердито сплюнула:
     - Ты хорошо подумал?
     Та-ак...
     Что делать?
     Саня, будто издалека, видел тонкие руки в синих рукавах, которые в отчаянии отпрянули от клавиш. "Какие холодные у меня пальцы... - думал он, стискивая голову. - И руки, и уши холодные..."
     Кто-то схватил Саню за одежду на спине. Заставил его повернуться.
     Сзади стоял знакомый цен гар. Он тяжело и зло дышал. Одной рукой он сжимал Санин свитер, другой - свой офицерский стек. Высокая и выгнутая, как седло, фуражка с кокардой в виде орла сваливалась ему на правый глаз. Пытаясь её поправить, он дёрнул головой. Подбородок упёрся в воротник. Мочка уха скользнула по чёрной петлице со знаком - двойным белым зигзагом. Саня для чего-то вспомнил: зиг на очень древнем диалекте немецкого языка - молния. Зиг заг - словосочетание, которым предки реакторщика Дитриха обозначали гром и молнию, это у древних германцев были омонимы, как сейчас у хайхасов... Для чего? Само собой вспомнилось? Через секунду страх погасил все раздумья.
     Это был особый страх. Ни раньше, ни потом Саня ничего такого не испытывал.

     ***
     ...На другой день, разглядывая в зеркало боевые раны, он убедился: у цен гара был не стек. Манхина энерголипучка. Хлыст, усеянный мелкими пластиковыми волосками. Боль от них была жуткая. Нет на свете слов, чтобы как следует выразить всё то, что чувствовал Саня. Слова слабы для этого. Боль рвала Саню на части прямо сквозь одежду. Рядом - вновь со стороны - он слышал крик. Свой крик. И - рычание знакомого хал манха в пропотевшем, отвратительно пахнущем кителе с жетоном-орлом и древними витыми погонами:
     - Кляйне швайн7!
     Изнутри, как тошнота, поднималось что-то ранее не ведомое. Или чувства, или воспоминания, или мысли... Да откуда могут тут быть мысли!
     Саня давно не мог кричать. Даже не пытался защитить лицо руками. Лишь вздрагивал от ударов. В многотрудной тысячелетней практике предков такое называлось: обмер. Ещё не упал в обморок, но уже близок к тому. На миг он увидел себя со стороны. Смертельно испуганное существо в изорванной одежде вжималось спиной в щель меж серых металлических панелей.
     "Как я сюда попал? Что я здесь делаю? Меня сейчас убьют! Или покалечат, что ещё страшнее! Я не смогу отсюда выбраться! Навсегда останусь у них! Здесь! Витька, ты зачем меня к ним пустил? Ты зачем не вытащил меня за шкирку из теродимаса? Я хочу обратно! Я хочу домой! Мне страшно! Мне плохо! Я хочу на Землю!
     Как я хочу на Землю, Витя...
     Господи... верни меня на Землю..."
     Откуда-то со стороны долетело:
     - Наставник! Наставник, осторожно!
     Второй цен гар. Хотя какая разница?
     - Вот тебе! Получай, гад!
     А это чей голос?
     Со стороны - совсем уже издалека - Саня услыхал и тот грохот, с которым "молния" в комбинезоне без погон свалился вдруг на металлические плиты пола. Юр нашёл этот приём в одной из старых книг. Зацепить противника носком одной ноги за щиколотку, пяткой другой ноги вдарить ему по коленке, он потеряет равновесие, упадёт... Правда, Валь сразу сказала: "Годится, если твой противник дурнее, чем ты". Почему она так сказала? Что имела в виду? Хотя... какая разница теперь... нет никакой разницы!.. Откуда эта приглушённая южнохайхасская ругань? Почему цен гар не встаёт?
     Он сейчас встанет... он сейчас убьёт меня... добьёт совсем...
     Хал манх забыл о Сане. Он смотрел мимо него: снизу вверх на монитор, который вновь пестрел отдельными цветными точками вместо изображения часов и птицы. Точки становились золотистыми. Экран увеличивался. Это был уже не двухмерный плоский экран: матово-золотое окно сияло в обгорелой панели. Оттуда - из страшной дали, которая начиналась за пластиковой флуоресцентной плёнкой, - смотрели двое. Парень, чем-то похожий на Саню, и девушка, очень похожая на Олит - сестру музыканта Ире из Ино. Оба - в лёгких воздушных одеяниях. Красивые и сильные, как Тыен. Только не седые. Какого цвета были их волосы? А глаза, например? А одежда... или низкое солнце над зданиями, которые просматривались у парня за спиной? Цвет света. ("Одиян светом яко ризою, - словно бы поняв больше, чем мог рассказать ему Саня, произнёс отец Сергий, когда через несколько месяцев узнал обо всём. - Такой же спас меня, когда горели реакторы". Ну а Юр Гагаркин, сменив гнев на удивление, сказал: "Сухинин! Поздравляю! Тебе, и правда, везёт: твои потомки вовремя решили испытать машину времени". Саня спросил у него: "При чём здесь мои потомки?" Юр опять сильно разозлился, но больше ничего не сказал...) Девушка заплакала. Её светлые глаза увлажнились, в них задрожали слезинки. Парень сделал шаг к Сане. Отстранил цен гара рукой. Другой рукой помог Сане подняться. Она была не обжигающая, как у яров и (Саня позже узнал) ронов. Просто тёплая. Но Саня вдруг ощутил: сила этого человека - поистине безмерна. Он может всё. Всё, что потребуется. И в то же время эта мощь... как бы сказать... очень вежлива. Осторожна. Добра. Очень внимательна к тем, кто слабее.
     - Кто взял упом? - прорычал цен гар. - Витьха видит нас! Витьха всё знает о нас!
     - Это - те, другие, о наставник, - шаря руками по своей кобуре, сказал знаток латыни. Он пытался справиться с застёжкой. В конце концов, просто рванул её. Оторвал. Прицелился в золотое окно из пистолета.
     - Сатараш! Буйнопомешанный! - крикнул ещё один, постарше, вылезая из полуразобранного пульта. - Не стрелять! Мы всё это едва восстановили! Не стрелять! Эг в тебя вселился!
     Но знаток латыни уже палил по окну, судорожно сжимая рукоятку, дёргая курок онемевшим белым пальцем и повторяя:
     - Ты э ин! Ты э ин! Ты ени аш! Это - другие! Это - другие! Это опять они!
     Впервые - а может быть, в последний и единственный раз - Саня лицезрел испуганного цен гара. После, наблюдая их в различных ситуациях, он видел каменно-застывшие, изредка и недолго - злобные, ещё реже - глумливо торжествующие лица. "Чёрная молния" должен владеть собой. И они владеют собой. В первую очередь, как не странно звучит, - молодые, принятые в братство только что. Страх на бронзово-загорелом обветренном лице отражаться не должен. Цен гар скорее даст разорвать себя на куски, чем позволит себе опуститься до таких эмоций, как страх. Но могучий парень в униформе с чёрными зигзагами на белых петлицах поддался своему ужасу более чем сполна. Совершенно утратил надежду на то, что сможет справиться с ним. Не делал ни малейших попыток. Даже - ясно было сразу - не думал, что он, член высокого боевого братства, должен в этот миг совершать какие-то движения, душевные и телесные, кроме самых простых и примитивных: тех, которыми жмут на курок.
     Девушка схватилась рукой за лицо. Парень прикрыл её собой. Издалека, с границ Галактики, раздался Инхин крик. Цен гар вздрогнул, и последняя пуля ушла выше. Золотое окно гасло: в нём в последний раз мелькнули два лица. А перед пультом, заслоняя экран с кукушкой, уже возвышался Инха - настоящий хошт ват.
     - Не смейте стрелять в детей! Не смейте убивать детей! Не смейте! - ревел он, сгребая в охапку всех цен гаров, до которых успел дотянуться.
     - Сань! - чуть слышно звал Данеш. - Сань!.. Когда он отойдёт чуть в сторону... попробуй ещё раз...
     Снова стучала клавиатура. Кто-то очень знакомый шептал, давясь кровью, которая поднималась к горлу изнутри:
     - Скорее бы у вас закончился ваш двадцатый век! Скорее бы вы все стали вот такими! Людьми с большой буквы! А я - дурак! Ой, дурак... ой, волостной писарь... и уши холодные... и уши, и руки... и-ме-на собст-вен-ные пи-шут-ся с про-пис-ной бук-вы даже сейчас!

                Тядя Паха

- доцокали кнопки. Кукушка на экране - уцелевшем, не разбитом пулями, - сделала гостеприимный жест. Данеш, оттолкнув Саню, метнулся к клавиатуре. По экрану полетели одна за другой строчки символов. Рядом с монитором лёг лом, готовый к столь же решительному применению, как в тот раз. В недалёком прошлом. Сколько дней назад Данеш крикнул Сане: "Помоги! Помоги нам! Или кровь предков - Тан Ан в тебе так хорошо уснула?" Сейчас гвардии сержант тихо (громче он не мог) сказал:
     - Ну, зачем было врать? Ты - Тан Ан. Пульт включился.
     Воздух гудел вокруг. Что-то подобное Саня слышал на Земле, в спортзале на тренировках. Когда Юр входил в азарт, его ладони резали воздух, как лопасти пропеллера. Но тут издавали пропеллерный свист обыкновенные сапоги. Инхины. Смирно и честно служившие настоящему хошт вату на всех камнях Хасано. Правда, двигались они с космической скоростью. Жгучий ветер работал ногами так, что невозможно было различить отдельные движения. Быстрее, чем Энар. И гораздо злее. Это были не удары бойца-безоружника: экономные, отработанные. Это были размашистые удары озлобленного крестьянина, которого дурные люди заставили (до сих пор заставляют) заниматься таким дурным делом, как война.
     - Не смейте стрелять в детей! - рычал настоящий жгучий ветер. - Хой, эги! Не смейте стрелять в детей!
     - Гости, гости, я хозяин, я хозяин, - повторял Данеш в микрофон. - Как слышите?
     - Слышим, - почти без помех, чисто и отчётливо ответил динамик. - Ворота отпер?
     - Отпер! Скорей взлетайте, эг вас!.. Извини, Эн. Нервы.
     - Анта таблетку даст. Мы как раз прилетели.
     Данеш упал лицом на пульт. Хошт ват перешагнул через разбросанные тела в униформе и вернулся к гермолюку. Вздохнул гулким басом, от которого замигал монитор:
     - Жвачки бы!.. Витьхины люди, однако, идут с ними.
     Саня умоляюще произнёс:
     - Слушай, Инха... тут такое дело... в общем, мне тоже надо пореветь. Минуты две... ну, три... нет, две... и чтобы никто-никто не видел: ни Сэнта... то есть, Энеш... ни особенно Витя! Мне страшно, Ин!
     - А-а... - садясь на металлический порог и глядя на часы над пультом, сказал настоящий жгучий ветер. - Три минуты? Я никого не впущу.


     Имена, названия и понятия

     Алана - жена Атхи (Атхара-яра) из рода Ный, мать Онхи и Тэйхи.
     Алексей Иванович Гагаркин - дядя Лёша, тядя Леха, отец Юрки Гагаркина, капитан Космофлота Земли, один из первооткрывателей Эи.
     Анар-нено - дед Энара. Анар - старинное кенойтское имя. Дословно переводится как "одиночка". В переносном смысле означает то же, что не менее старинное земное "берсерк" в норвежском или в шведском языке, т. е. воин, который и один в поле (либо на корабле) воин. Чентины выговаривают первый звук "а" как "э", и в Ченти это имя преобразовалось в Энар.
     Анит-сите - учительница школы города Ино Республики Ченти, где учился Эриш.
     Анта - по специальности детский врач, по роду занятий в период описываемых событий - врач военный. Считал: первое и второе - настолько разные виды занятий, что вообще не должны сочетаться в нормальных человеческих условиях. Друг Энара, Хаси и еще некоторых с довоенного времени, а для многих - с военного. Хранитель мечей древних каев Золотого побережья, давно утративших власть.
     Анша Дане - столица государства Хасано до описываемых событий и Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти во время оных. Считается первым городом Западного побережья планеты Эя. По преданию, основана Чентой-Просветителем, хотя археологические раскопки не дали подтверждений. Незадолго до описываемых событий стал местом одного из двух первых атомных взрывов на Эе, а во время таковых - ещё одного.
     Асо - белый ястреб (чент.). Первым не нападает, но лучше не трогать. Включён в герб рода Ченты-Просветителя и в герб Республики Ченти. В Древней Ченти так же называлась избранная гвардия, а в Республике Ченти - личная гвардия гражданина президента.
     Асор (Ястребиная, чент.) = Дане (Большая Вода, хасх.) - река, на которой стоят города Ино (в верховьях) и Анша Дане (при впадении её в океан Тар).
     Атха = Атхар-яр из рода Ный, потомственный яр и потомственный кай Южных пределов Хасх Эне. Имя дословно переводится с хасхана как "Идущий первым", "Идущий вперёд". Первый светский учёный этой великой, но отсталой державы ("царь Пётр и Леонардо Да Винчи в одном лице"). Имея права на престол хал кхая Хасх Эне, уступил их Зор Танару. Друг членов экипажа и пассажиров ЭЯ 42, отец Онхи и Тэйхи. По распространённым сведениям, покончил с собой, оставив записку: "Вернуться к началу" (можно прочесть эти иероглифы и как "Идти к предкам"). Как на самом деле было... см. в тексте, хотя это, кажется, другая история.
     Атховат (идущий по ветрам, идущий по вихрям, хасх.) - так называют себя хайхасские лётчики, которые, впрочем, не объединяются - в отличие от веротолётчиков с их братством "Жгучий ветер" - в особое боевое братство (см. Ханхи).
     Ахайт! - команда "Огонь!" (хасх.)
     Ачета - см. Эчета (контийский вариант произношения).
     Бата Кош - священник культа предков в селении Сэнти Яр государства Хасано (во время описываемых событий - Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти). Потомственный яр, но старался не вспоминать об этом. Есть сведения, что какое-то время был отшельником в Пещерах молитв Северо-Восточных гор Хасано. Вообще, сведения о жизни его крайне скудны (неизвестен даже возраст).
     Бата - отец (хасх). Так же называют священников.
     Башни Тан Ан - общее название нескольких загадочных объектов на поверхности Эи (развалины каких-то циклопических сооружений, похожих на крепости, либо же просто высокие горы, но обязательно помеченные знаками Тан Ан), откуда Говорящие с Небом якобы общались со Вселенной. Как обстояло дело на самом деле... см. в тексте, хотя подробностей крайне мало и как их понимать - крайне неясно.
     Белое Кольцо - общественная организация на планете Эя в системе звезды Салар, аналогичная Обществу Красного Креста и Красного Полумесяца на Земле по уставным функциям... но не по особенностям работы (например, критериям распределения гуманитарной помощи), хотя последние в уставе Белого Кольца отнюдь не отражены.
     Бешенство силы - один из терминов легенд о сэйярах и ярах: личностное свойство наделённых силой предков - Тан Ан, которое превращало их в злых героев. С ним тесно связаны термин "сэйярский страх" и принцип "хау че" ("сила бдит").
     Билха Бешеный - тот, за кого все (кроме, пожалуй, Сани, который видел Билху один раз в течение всего нескольких минут) принимали Тэйху. Подробности его короткой жизни весьма и весьма малочисленны (см. в тексте). Фразы, которые Билха время от времени произносил до момента описываемых событий, известны все наперечёт. Таковых - ровно восемь: "Чё?" с вариантами "Ну и чё?" и "Ну а дальше чё?", "Чё уставился, как первый раз увидел?", "Джуды роскошь презирают", "Закрой хайло, дерьмом воняет", "Твои браточки в овраге падаль доедают", "Драться будем или на фонарь берёшь?" Фраз, которые он произносил во время описываемых событий - гораздо больше (причины см. в тексте). Знакомый Кота, Эриша и многих других участников описываемых событий. Причём, хотя образцовым поведением и даже особой законопослушностью не отличался, помянуть его плохим словом никто не может. По поводу его смерти мнения расходятся: одни говорят - героическая смерть, другие - смертный грех, самоубийство, третьи склоняются к выводу, что Билха вообще умирать не думал. (Но это, похоже, другая история).
     В предпоследний раз - клятвенное обещание сделать какое-нибудь нехорошее дело для какой-нибудь хорошей цели и одуматься. Звучит на всех языках Эи... как звучало когда-то на всех языках Земли.
     Валентина (Николаевна) Терёхина, Грозная Валь - участница незапланированной экспедиции с Земли на Эю.
     Ванха (Ванхар) - эянский зверёк вроде бурундука. У северных хайхасов, которые сохранили остатки тотемистических воззрений, Ванхар - одно из распространённых мужских имён. В частности, его носил капитан хотов, известный как Дальнобойщик.
     Великий Волк, кай Волк - крайне противоречивая и не вполне признанная исторической наукой Эи личность. Согласно легендам, - сын кая Великих Равнин, которого Ире-Пахарь, переселившись с побережья вверх по течению реки Дане (Асор) убил. Мать Волка стала первой женой Ире-Пахаря и матерью потомственного сэйяра капитана Энара сына Ире. Детство Волк - тогда ещё Волчонок - провёл в плену, смог бежать, добрался до Средней столицы Хасх Эне и, пылая желанием справедливой мести, обратился к пяти каям (в том числе и великому каю) за помощью. Помощи не получил и получить не мог: родной ему высокоразвитый Север был конкурентом Юга, и каи Юга радовались чужой беде как своей тактической победе, не воспринимая Ире-Пахаря как стратегически опасную фигуру. В гневе Волк убил всех пятерых и захватил верховную власть, сделавшись первым в истории Хасх Эне узурпатором. Потомственный яр (согласно легенде, по мотивам которой снят вид "Степная воля"), как и Энар сын Ире (согласно той же легенде, по другим мотивам которой снят чартара вид "Брат капитана", в контийском варианте названный: "Брат воеводы"). Совершил поход на Ченти, подверг её полному разгрому и ушёл назад в Хасх Эне только тогда, когда контийские ханды (родственники второй жены Ире-Пахаря) вынудили его к этому серьёзными ответными акциями. Онха, который сыграл роль Великого Волка в виде "Степная Воля" (в последних сериях-сказах, когда главный герой уже стал взрослым), считал его своим предком. Если бы только Онха...
     Вид - фильм (хасх.). Термин во время описываемых событий был принят во всём Западном полушарии Эи и начинал проникать в Восточное.
     Витя = Виктор Павлович Сухинин - капитан Космофлота, во время описываемых событий возглавлял экспедицию землян на планету Эя. Старший брат Сани и старший сын Павла Петровича Сухинина, одного из первооткрывателей Эи, известного также как тядя Паха.
     Гал (по-южному хал) - дословно: голова; хасх. В переносном значении - глава, главный, командир. Кстати: это - в сущности - то же, что и капитан.
     Гал кай (южное произношение: хал кхай) - великий князь, старший из пяти каев пяти сторон в Хасх Эне. Титул переходит по наследству... кроме случаев, когда он по наследству не переходит, т. е. когда престол великого кая занимает лицо, избранное на совете каев (как за несколько лет до описываемых событий Зор Танар, которому уступил престол Атхар-яр а гана Ный, имевший на него наследственное право), или - самозванец, который, убив всех пятерых и сел на престол единолично (как Волк в тридцать тысяч восемьсот девяностых годах от Воплощения истин по эянской хронологии и Онхар-яр а гана Ный в тридцать одна тысяча семисотых).
     Гар (хасх.) - и молния, и гроза (омонимы).
     Гар И Сван = Гром Среди Дня.
     Гархасы - в эянских сказках волки (как отрицательные персонажи: дословно переводится с хасхана как коногрыз), а не в сказках - и гибриды волков с одичавшими собаками (страшные звери, надо сказать, хитрые, злые, огня совершенно не боятся), и то же самое, что грисы.
     Герой Свободы - кавалер ордена "Звезда Свободы".
     Говорящие с Небом или Тан Ан... что бы о них сказать? Сказать что-либо конкретное крайне трудно. Неизвестно, были ли они вообще, а тем более - с какой планеты какой звёздной системы пришли на Эю. В момент описываемых событий существовало несколько Башен Тан Ан и огромное количество легенд, согласно которым "дети лазурного солнца и изумрудной зари" Тан Ан, Говорящие с Небом, передали своим потомкам сэйярам и ярам силу яр (хасх.) или хау (чент.). Одна из легенд упоминает: Тан Ан ушли, обещав вернуться. В связи с чем эяне приняли землян с катера ЭЯ 42 за вернувшихся предков. Когда разобрались, - возникли новые термины: старые Тан Ан (которые давно покинули Эю, оставив как следы своего на ней пребывания легенды, основы наук, гигантские постройки, наскальные надписи) и новые Тан Ан, т. е. земляне.
     Горная смола - смолистое вещество неустановленного происхождения, которое в больших количествах вывозилось из горных районов Хасано на планете Эя в системе звезды Салар. Согласно легендам, способна превратить простеца в сэйяра. Согласно реальным сведениям, - весьма коварный наркотик: бодрит, помогает справиться со сном, даёт хорошее настроение в нехорошие периоды жизни... а со временем не только разрушает психику, но и заставляет человека работать на людей папы Юнеша, которые её распространяют. Есть сведения: горная смола вызывает драконью лихорадку (местное название лучевой болезни).
     Горный щит - уникальное явление, зафиксированное на планете Эя в системе звезды Салар, причём - только в горах Северо-Востока на территории Хасано (в момент описываемых событий - Автономной провинции Северо-Восток). Собственно говоря, ноосфера - сфера разума, которую открыл и описал на земле ХХ века Вернадский, - существует на всех планетах, которые населены разумными живыми существами, как бы сливая индивидуальные умы в общий планетный. Но в указанном регионе Эи коллективный разум благонамеренных разумных людей, живущих там, удивительным и весьма активным образом заставляет людей неблагонамеренных и неразумных "поневоле вести себя хорошо". Те, кто там продолжает вести себя плохо, подвергаются множеству неприятностей: сначала мелких (вроде внезапного поноса в танке), а если не одумаются, - и крупных. Объясняют сие всяк по-своему. Например, Тьма Перед Зарёй сказала танкисту Освободительной армии: "Создатель может сказать тебе так, что услышишь даже ты". И с танкистом приключилось то, что указано в скобках чуть выше. Но это - не совсем верно и не может служить примером для подражания. А как оно на самом деле объясняется, - только создатель и знает.
     Горцы = джуды - этнографическая группа северных хайхасов, сохранившая большинство древних обычаев и древний традиционный уклад хайхасской культуры (горного её варианта). Населяют внутренние районы Полуострова Хасано (= Автономная провинция Северо-Восток Республики Ченти). Язык - хасхан. Считаются весьма воинственными, хотя на самом деле всё скорее наоборот. Основные занятия: скотоводство на горных пастбищах, домашнее ремесло; не основные - обслуживание туристов и грабежи последних (незадолго до начала описываемых событий первое часто совмещалось со вторым, хотя почему - это уже другая история, как и история знакомства Онхи с Энаром, Сэтхой, Сэтхиным отцом, тядей Пахой и Витей.
     Грисы (чент, дословно - серые, серый цвет; но, прежде чем так стали называть грисов, так называли крыс) = гархасы (хасх., дословно - коногрызы) = "серые" = туземная оккупационная полиция на территориях, захваченных вечной державой Хасх Эне. Чем отличались вообще (и в частности - чем отличались от тех, кого им поручалось охранять), - см. в тексте.
     Грозная Валь = Валентина (Николаевна) Терёхина.
     Гром Среди Дня - один из сыновей Ночного Орла, то есть ханх очень славного рода. Что не помешало ему, бедолаге, спиться задолго до описываемых событий - на деньги, которые ему платили туристы, охочие до романтики. Всем было приятно выпить с настоящим яром! Хотя яром Гром Среди Дня не был, тем более настоящим, а являлся - говоря по-земному - энергетическим вампиром. Очень удачливым. Ещё бы: высасывать яр у настоящего яра - своего родного отца!.. Эриш однажды назвал его: Гром Среди Ясного Неба. Случайно. Но был прав.
     Дальнобойщик - водитель грузовика, перевозящего грузы на дальние расстояния. В момент описываемых событий это прозвище носил капитан хотов по имени Ванхар, друг Энара, Хаси, Анты, Вити и многих других участников событий (как эян, так и землян).
     Данеш ("Уанданчик", "Столичный") - Дане Сар, гвардии сержант, первый командир Энара, который рекомендовал его на офицерские курсы. Отношения с Энаром - крайне сложные при полном и искреннем желании Данеша наладить их. Бешенство силы, что скажешь... Ещё одно прозвище - Мрачный. В момент описываемых событий оно почти не соответствовало действительности.
     Дал яр (сделанная сила, хасх., хотя вполне может быть, что не только хасх.) - такое название дали на Эе защитному полю Юркиного изготовления.
     Джуды = горцы.
     Доктор Ванеш (точнее, Ванес, поскольку был родом из Конти) - детский врач в городе Ино Республики Ченти. Его младший сын известен как Ханеш-Стрелок и как Ценха.
     Драконья лихорадка - эянское название лучевой болезни. См. также горная смола.
     Делан н а гара! = Руки вверх! (хасх.)
     Дядя Леша = тядя Леха (хасх.) = Лехан или Лефан (для узкого круга) = Алексей Иванович Гагаркин.
     Дядя Паша = тядя Паха.
     Дядя Руслан = Руслан Владимирович Годун = тядя Ру - навигатор Космофлота, один из землян, случайно попавших на Эю на катере ЭЯ 42.
     Дядя Тонеш - подполковник Освободительной Армии Республики Ченти, командир военного турбоплана-ракетоносца, отец Яськи (Алеша), Герой Свободы. "Звезду Свободы" получил в молодости за смелый побег из замка Уры.
     Завет (Заветы) Тан Ан - древняя рукопись, приписываемая Святому Онхе, с изложением суждений и сведений, которыми якобы щедро делились Тан Ан - Говорящие с Небом во время своего древнего пребывания на Эе. Запутанный, тёмный, имеющий мало практического смысла текст. Отсюда - стихи, заучиваемые школьниками в Республике Ченти: "Мы - поколение, рождённое свободным, мы рождены, чтобы легенду сделать былью. "Завет Тан Ан" для нас - не просто книга с пылью, мы прочитаем между строк слова Вселенной". Хотя, например, Юрка Гагаркин считал, что для яров это - учебник по всем предметам, от физкультуры до физики, включая философию. Как сказать, как сказать... Вот выдержки из "Заветов". "Вижу и говорю всем: хау - причина и основа всего, причина и основа себя самой, ибо она - все и все - она. Хау возвеличивает великих и уничтожает ничтожных. Хау пребывает в вечном неостановимом движении. Хау переходит от предков к потомкам и от потомков к предкам, от родителей к детям и от детей к родителям, от ушедших к оставшимся и от оставшихся к ушедшим, от слабых к сильным и от сильных к слабым, от рабов к хозяевам и от хозяев к рабам, от побежденных к победителям и от победителей к побежденным, от друга переходит к другу, от обиженных переходит к мстителям"; "Ч человек грядущего растёт среди людей сего дня. Будущее рождается среди былого и, не сразу оное сменяя, живёт среди него. Ты спросишь теперь: отчего старое не в силах помешать новому? Отчего, сказать больше, старое не в силах убить новое?.." Наконец: "Слово бывает лживо, поступок всегда правдив, человек делает только то, что он делает, поступки - слова силы". Хотя - сами понимаете - все истины относительны.
     Законы Просветителя: все люди свободны, и каждый из них да ответит сам за себя перед создателем, совестью и другими людьми; всё, что ты даёшь другому, да будешь готов принять сам; поднятый меч обращён против неба, опущенный меч обращён против бездны.
     Замок Танно - крепость близ Анши Дане, основанная, по преданию, Чентой-Просветителем в день высадки с корабля. Незадолго до описываемых событий - резиденция Онхи. В момент описываемых событий разгромлена повстанцами (среди которых был Данеш).
     Замок Уры - за пятнадцать лет до описываемых событий был одной из политических тюрем в Ченти, а к моменту описываемых событий превратился в одну из развалившихся башен так называемых Руин на территории Ино.
     Звезда Свободы - орден, которым награждались особо отличившиеся бойцы за независимость Ченти от империи Конти. Давал много прав и привилегий. Хотя... говорили, что в своё время его вешали всем подряд за что угодно. Кавалерами Звезды Свободы были Энар, отец и дед Энара и Эриша, дядя Тонеш, в ходе описываемых событий её удостоились Эриш и Саня Судите сами, за что угодно или всё-таки за дело...
     Знаки Тан Ан (звезда, лошадь, меч остриём вниз, рука с растопыренными пальцами) - огромные знаки, выбитые на обрыве возле Сэнти Яра и в Руинах возле Ино. Приписываются Говорящим с Небом.
     Зор Танар - до описываемых событий гал кай Хасх Эне. Имя дословно обозначает: Взгляд с Небес (хасх.). Смещён и, возможно, убит Онхой в ходе военного переворота.
     Ин Нахат (Летящий Нож) - старший сын Ленивого Медведя, ханх и потомственный яр.
     Ини (Инитарауни) - друг Ценхи, Тяна, Сани, Эриша, затем - Тэйхи, единственный человек на Эе, который знал о хау (яре) больше, чем даже кай (кхай) Ныйхау (но пока меньше, чем Манха, Саня и особенно некоторые из членов экспедиции, которой руководил Витя). Подданный Тэ Ра. Во время описываемых событий находился в Хасано, а затем в Ченти (причины и подробности см. в тексте).
     Ини - эянская птичка, похожая на воробья.
     Ино - город в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар. Основан сыном Ченты-Просветителя Ире-Пахарем. Был второй (после Анши Дане) столицей Ченти. В момент описываемых событий являлся центром провинции и носил неофициальное название - столица Великих равнин. Крупный центр промышленности (в том числе сахарной) и местонахождение Института природопознания имени гражданина президента). В Ино произошёл один из первых атомных взрывов, известных на планете Эя.
     Инха - по национальности хайхас, по призванию механик. Род занятий до описываемых событий - пилот "Хошт вата". Первый пилот-вертолётчик в вооруженных силах укрепрайона Северо-Восток.
     Ире-Пахарь сын Ченты-Просветителя - второй кай из династии Ченты, отец Энара и Эре. Пахарем не был по причине слабого здоровья, но явился, пожалуй, единственным настоящим каем в династии.
     Иреш = Ире сын Дэне Анер, брат Ольки (Олит), человек (ну, то есть эянин), наделённый множеством самых противоречивых дарований, художественных и человеческих. Так у него жизнь сложилась... Если бы он родился на Земле тридцатого века, он мог стать гораздо лучше. Хотя в целом... плохим человеком (в смысле - эянином) его не назовёшь. Все люди хорошие. Правда, некоторые из них время от времени поступают странно. Но и после этого они - хорошие. Надо уметь прощать. Это - завет Тан Ан (потомком которых Иреш, вопреки мнению многих своих друзей, не являлся) и мнение Ханеша-Стрелка (хотя Иреш узнал об этом гораздо позже всех других).
     Конти, Империя Конти - государство в восточном полушарии Эи в системе звезды Салар, абсолютная монархия, возглавляемая хандмаром. Историки-земляне сравнивали её с Римской империей, дожившей до двадцатого века, хотя это весьма дискуссионно. Жителей называют контишами (в Конти это - вполне официальный термин, произносимый как контис). Язык - контине - многим кажется похожим на многие земные языки романской группы. Случайность. Письменность - контина на основе алфавита из более чем сорока (старая контина) или двадцати пяти букв (новая контина), которая принята также в Хасано.
     Кай (южные хайхасы произносят: кхай) - князь, условно-наследный правитель в Хасх Эне, Древней Ченти и Хасано.
     Капитан - дословно: глава (чент.) или воевода (конт.). Так же называли руководителей восстания против контийцев в контийской колонии Ченти, главарей банд в Республике Ченти, руководителей восстания против сите президента в Хасано. Отсюда - некоторая путаница. Тем более, что и в Освободительной армии Ченти есть воинское звание "капитан".
     Кено (Тайат Кено) - государство в восточном полушарии Эи в системе звезды Салар, конституционная монархия во главе с таем (которого земляне по аналоги называют королём - в отличие от хандмара, которого по аналогии называют императором). Родина старого Анара. То-то и фамилия у него - Кeнер! Так называют жителей Кено. Язык - кенойте - схож с контине. И с чентине (ну ещё бы!) Письменность - контина.
     ;онтиш (контиец) - подданный Конти. В Конти - официальный термин (произносимый как контис), в Ченти - кличка, столь же обидная, как и цeнха, например. Хотя один из участников описываемых событий носил кличку "Контиш" с гордостью.
     Кот - весьма загадочная и противоречивая личность. Профессия - вор. Состоял в учении у папы Эчеты. Подробности туманны. Говорил, что живёт везде и всегда готов помочь друзьям по мере своих сил, если те смогут найти его. Отношения с Тыеном - неплохие, с Билхой Бешеным - сначала дружеские, затем очень скверные, причём, говорили осведомлённые люди, - по вине самого Кота, который бросил Билху во время очередного побега из Танно Хаш. Впрочем, подробности столь же туманны (см. в тексте, хотя почти нечего смотреть: это - другая история, которая случилась до описываемых событий).
     Кош - эянский тигр, точнее сказать - горный подвид эянского тигра-онхара, не имеющий полос.
     Кугум - эянский сахарный тростник и каша из отходов оного с добавлением тыквы, зелени, изюма, мяса (буде таковое имеется). Национальное блюдо Ченти... за неимением всех прочих блюд, как говорили в самой Ченти; во всяком случае, оно вкуснее пайкового хлеба с кабачками.
     Лани-нено - жена Анара Кенера, мать Аре, бабушка Энара и Эриша.
     Летучка - маленькая летающая эянская ящерица.
     Линялый - кличка, которую чентины дали хайхасам за их светлые волосы (в ответ на кличку "ценха" либо по своей инициативе - история умалчивает).
     Мальчики в плавках - общее название детей, которые, практически не посещая школы (и, понятное дело, не работая: законодательство таки!), до взрослых лет жили круглый год на пляжах Анши Дане в Хасано, давая маленькие представления для туристов (по желанию) и по-мелкой воруя у всех подряд. Правда, в отличие от земных хиппи, которые были вполне законопослушны и пацифистичны, многие мальчики в плавках стали гархасами. Крайности смыкаются не только на Земле... К слову говоря, были и девочки в плавках. Ну, в купальниках.
     Манха (настоящее имя неизвестно) - один из крупнейших (на момент описываемых событий) теоретик и практик в области хау на планете Эя в системе звезды Салар. К сожалению, в Ченти и в Хасано (тьфу ты, то есть - в Автономной провинции Северо-Восток) известен не только (даже не столько) этим. Помощник хал кхая Ныйхау и враг многих нормальных эян и людей); признан не мира и кончил весьма печально, хотя, может быть, заслуживал лучшего (подробности см. в тексте).
     Манхи - мальчишки-подростки, дословно - "мелкие", т. е. пока отличаются от мужчин ростом и размерами, но уже ни разу не малыши. Перешло из хасхана в другие языки - например, в чентине. В одном конкретном случае было использовано как имя собственное.
     Мастер знаний кай Южных пределов Хасх Эне Атхар-яр, Идущий вперёд из рода Ный - см. Атха.
     Морской Дракон - капитан хотов, глава рода Морского Дракона на Островах. Основная гражданская специальность - вор в законе, основная военно-учётная - морской диверсант, призвание - рыбак всей душой. Личность сложная, но в целом положительная, а главное - не очень старая. Чтобы измениться со временем. Считал себя потомственным яром, но таковым не являлся.
     Муравей - см. Тян.
     Нано - дедушка (чент. и хасх.).
     Не мира - вне людей (хасх.). Преступник, изгнанный из общества. По-старинному по-земному - нелюдь.
     Нено - бабушка (чент. и хасх.).
     Ночной Орёл (см. также Унеса) - кай Северо-Восточных гор, отец Тьмы Перед Зарёй, Ленивого Медведя, Грома Среди Дня, Пёстрого Сокола, Росинки и Муравья. Потомственный яр в неизвестно каком поколении. Родители неизвестны, возраст - тоже. Тесть Энара.
     Ночной орёл (унх) - эянский филин, имеющий размеры тела, как у взрослого мужчины (размах крыльев - соответствующий). За отсутствием овец легко и непринуждённо переходит к охоте на волков. Похоже, ему вообще всё равно. Ночной хищник. На день прячется в пещерах (посетители так называемых "пещер хау" наблюдали там множество унхов, сие отражено в чартара виде "Тэйхар-богатырь"). Нападает на людей, хотя в отожравшемся состоянии - игрив и даже с юмором. Обладает некоторыми способностями к имитации человеческой речи, к копированию человеческих обычаев (любит показывать язык, что не очень хорошо, и с удовольствием играет в футбол, что можно только приветствовать). Есть мнение: унхами назывались также существа с планеты, на которой до перелёта на Эю жили Тан Ан - Говорящие с Небом, но там у них унх - скорее какой-то крылатый динозавр с одним глазом, нежели птица. Хотя... много ли выводов можно сделать из одной случайно уцелевшей стереофотографии?
     Ныйхау = Онхар, Онха = кхай - волею великого вождя хайхасов Зор Танара (официально) и некоторых других деятелей (неофициально) кай (кхай по-южному). Член боевого братства "Чёрные молнии" (см. Ханхи). Учёный, политик и негодяй одновременно (все три ипостаси доведены до крайних степеней). По решению традиционного суда горцев - не мира. Судебное разбирательство по его делу, проводившееся в соответствии с законами Республики Ченти, прекращено в связи со смертью обвиняемого. (Причины и подробности см. в тексте).
     Обряд Трёх Барабанов - концентрация воли с помощью музыки и боевых танцев. Во всяком случае, так пытались объяснить это впечатляющее действо без ярско-сэйярской мистики Анта, Хаси, Контиш и другие. По-другому объясняли всё бата Кош и Саня (подробности см. в тексте).
     Океан Тар - вполне обыкновенный и даже не очень широкий океан на планете Эя в системе звезды Салар, который приобрёл некое особое значение с тех пор, как его пересёк вместе со своими сподвижниками Чента-Просветитель.
     Олит - сестра Иреша.
     Онхар (хасх.) - эянский тигр. Дословно: тот, кто прыгает через преграды.
     Онхар, Онха - одно из самых распространённых мужских имён в Хасх Эне и Хасано. В древности его носил Святой Онха, якобы один из Говорящих с Небом, а во время описываемых событий - Онхар-яр а ган Ный.
     Освободительная Армия - название вооружённых сил повстанцев во время борьбы колонии Ченти против власти хандмара Контийского за пятнадцать лет до описываемых событий и вооружённых сил Республики Ченти во время оных. Не признано устаревшим, хотя и потеряло первоначальный смысл.
     Острова - часть Хасано (в момент описываемых событий - Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти) на планете Эя в системе звезды Салар. Почему так называются и чем отличаются от материковой части провинции, - ясно из названия. Населены хайхасами-рыбаками из рода Морского Дракона.
     Отец Сергий - священник, в прошлом помощник капитана звездолёта. Очень хороший человек. Хотя Юрка, например, его активнейше избегает. С Тыеном не встречался никогда в жизни, но тоже часто говорит: "Думай" или "Ну подумай ещё". Совпадение.
     Палида (линялый, выгоревший - чент.) - презрительная кличка, которую дали хайхасам в Ченти времён Ире-Пахаря. Устарело.
     Папа Эчета - один из двух (наряду с папой Юнешем) отцов чентинской мафии. Расстрелян по приговору суда Республики Ченти незадолго до описываемых событий. Считалось, что он тоже являлся потомственным сэйяром. Отец Эчеты.
     Папаша Эре - см. Президент.
     Пасада (дословно, как ни парадоксально сие звучит, - убежище либо приют, чент.) - земельное владение сэйяра в Ченти на планете Эя в системе звезды Салар до Свободы. Земляне сравнивали пасады с древними земными фазиендами. Что верно, то верно: порядки там царили ешё те... и они весьма правдоподобно, хотя и не весьма объективно изображены в многосерийном виде студии "Цвет Зор" "Степная воля". Почему не весьма объективно? Большинство пасад специализировалось на выращивании сахарного тростника кугума и для уборки последнего нанимало на месяц-два в году эчетаров, которые тоже представляли собою ещё то общественное явление (полукрепостные-полубандиты, которые становились первыми месяца на два в году и превращались во вторых на остальные десять месяцев, окончив уборку урожая, - какова смесь?)... Стоит ли удивляться, что после Свободы, лет за пятнадцать до описываемых событий, весь этот конгломерат был разом отменён одним-единственным декретом президента Республики Ченти! Сэйяры ответили на декрет "бунтом белых перчаток". Эчетары никак не ответили. Просто самоликвидировались как сословие: часть их ушла на условиях постоянной круглогодичной занятости в преступный мир (продолжая и там носить гордое имя: эчетары), часть пошла на работу (имеется в виду: тоже на условиях полного рабочего года и рабочего дня), часть эмигрировала, часть (хорошо, что совсем незначительная) просто вымерла с голоду, поскольку просить милостыню - когда сие ещё разрешалось законами Республики Ченти - полагала ниже своего достоинства.
     Пёстрый Сокол - молодой ханх из рода Ночного Орла, капитан мальчишек в Сэнти Яре. Пока не яр. Но - как знать, как знать, время-то идёт...
     Пещеры Молитв, Пещеры Вечных молитв - горный монастырь, куда удаляются яры и сэйяры, которые решили не применять свой яр (хау). Находятся на территории Полуострова Хасано в Северо-Восточных горах.
     Полуостров - материковая часть Хасано (в момент описываемых событий - Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти на планете Эя в системе звезды Салар. Чем отличается от Островов, - ясно из названия.
     Последний Странствующий Сэйяр - герой контийского чартара вида, в котором собраны (и осмеяны... не без основания, впрочем) важнейшие позиции легенд о сэйярах Ченти.
     Президент - глава исполнительной власти и верховный главнокомандующий согласно конституции Республики Ченти. Выборный пост. В момент описываемых событий его занимал человек (в смысле, эянин), который не прошёл процедуру выборов: президентом назван на митинге в честь победы над контийцами. О нём известно мало, хотя знают его (да и как иначе!) все от мала до велика. Разве только: имя его - Эре, в просторечии - папаша Эре (хотя говорящий так рискует загреметь в полицию) или сите президент (более безопасно), служил лейтенантом в контийской колониальной армии, был капитаном (главой) повстанцев и создателем Освободительной Армии Ченти, а стал диктатором. Сам не зная, как и почему. Мы это - честно говорим: сам не зная! И очень хотел разобраться, почему.
     Проклятие Ченты - слова "О, ленивые разумом и праздные душой! Сила ваша, которой вы не знаете, оборачивается ничтожеством вашим, и быть тому, покуда не явится человек с чистыми руками и чистой душой, руки его будут слабее, чем у вас, но душа - сильнее, узрев его, вы узрите свой путь, только тогда падёт проклятие", которые, согласно легенде, сказал Просветитель сыну своему Ире и которые, согласно реальным сведениям, вскоре обернулись гибелью наследников, потерей независимости, другими бедами, каковые осложнили судьбу Ченти на восемь веков. Иные горячие головы из числа эян (да и землян тоже) думали, что избавление от проклятия связано с появлением Сани на Эе. Хотя... кто уж так совершенно не считал, так - сам Саня! Тем более, что все со временем убедились: проклятие (если оно и было) само собою пало ещё до появления Сани на Эе. Вот и верь после этого в проклятия... Благо что судьбы-то нет! Есть божья воля. И свобода воли, которая дана человеку. Но об этом лучше спросить у отца Сергия.
     Простецы - простые люди, не отмеченные родством с предками - Тан Ан и не имеющие сэйярских задатков. Согласно легендам, сэйяр всегда похож на кого-нибудь из простецов, но горе простецу, который назовётся сэйяром! Истинный наследник Тан Ан, явившись, обличит дерзкого! И скажите спасибо, если только обличит...
     Псы - одно из боевых братств в Хасх Эне. О себе они говорят, что их братство создано для охраны, обороны и использования всего того, что захватили "Тигры", "Медведи", "Волки" и другие братства, которым некогда заниматься рутинной тыловой работой в ущерб активным боевым действиям. Многие презирают "Псов". Хотя, например, Энар Кенер чётко знал: они - самые опасные из числа военных авантюристов, высадившихся в Хасано, и сами "Тигры", "Медведи", "Волки", даже "Чёрные молнии" со временем (увы, гораздо позже, чем надо бы) поймут это. Так, в принципе, и было. Всегда. И везде. Не только на Эе. Но это - другая история, которая началась гораздо позже описываемых событий.
     Рат (хасх.) - крестьянин, пахарь, а также - рядовой солдат в вооружённых силах Хасх Эне и условно-добровольный (во всяком случае - находившийся в лучшем положении, чем остальные, кто "ещё по приговору") работник в Танно Хаше.
     Рисовка - см. чартара вид.
     Руб (хасх.) - отсек, комната. Употребляется в словосочетаниях: а руб диск (директория на диске компьютера), а руб хумдал или хумдал руб (компьютерный отсек), а хум руб (кабинет или лаборатория, дословно - комната ума, умственных занятий) и т. д.
     Руины - необитаемые развалины в центре Ино. Часть Руин использовалась как тюрьма (замок Уры), часть - как оборонительное сооружение (стена замка Ире-Пахаря). Для чего созданы Руины, когда ещё не были Руинами? Трудно сказать. Хотя о том, что они - ничто иное как развалины Башни Говорящих с Небом, говорят все, кому не лень. Объект туризма.
     Салар - звезда солнечного типа в спиральном рукаве нашей Галактики. Имеет несколько планет. На одной из них - Эе - происходят описываемые события.
     Саня = Санеш = Саньха = Александр Павлович Сухинин - младший сын одного из первооткрывателей Эи Павла Петровича Сухинина (дяди Паши, тяди Пахи), младший брат капитана Космофлота Виктора Павловича Сухинина. Третий участник незапланированной экспедиции на Эю во главе с Юром Гагаркиным. Герой Свободы (звание, принятое в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар).
     Сатар - буря (хасх.). Название первого реактивного самолёта, созданного на планете Эя в системе звезды Салар.
     Свати вид (световое изображение, хасх.) - фотография.
     Свобода - провозглашение независимости Ченти от Конти. Явление выдающееся, но последствия его весьма неоднозначны и сложны. Дата провозглашения независимости служит своего рода хронологическим рубежом: "до Свободы", "после Свободы".
     Святой Онха - странник-монах, которого весьма чтили в древней Хасх Эне, примерно за восемьсот лет до описываемых событий. Одни считали, что он происходил из Говорящих с Небом, обладал выдающимися способностями, телесными и интеллектуальными, которые передались его потомкам - так называемым ярам, что он даже привёл хайхасов из некоей погибающей прародины через океан Тар на новое вольное место по волшебному удлиняющемуся мосту, дал им знание и письменность чараяр, другие полагали, что он - просто блаженный, который (в основном безрезультатно: есть сказание о том, как враги из знатных семейств хотели подвергнуть Святого Онху казни под названием чат вартам - разорвать надвое, привязав его за руки к осям повозок) пытался учить добру простых людей, особенно - детей, которых он очень любил. Легенда приписывает Святому Онхе слова: "Все дети - мои дети". Впрочем, те же слова приписываются и Ченте-Просветителю. А может, и не просто приписываются? (Подробности см. в тексте). Неизвестно, создал ли он собственную семью, т. е. мог ли иметь потомков, тем паче яров. Опять же согласно легенде, он однажды спас от смерти хайхасскую женщину, назвав её своей женой, первые яры родились и от этого союза. Ему посвящён храм в Хэдо, столице Хасх Эне. Можно было бы сказать: всё это - простые выдумки... если бы незадолго до описываемых событий в храме Святого Онхи в Хэдо не обнаружился портрет человека в одежде вроде скафандра, со множеством детей на плечах и на расставленных в сторону руках и с иероглифами архаичного начертания над головой: "Все вы - мои дети". Завет (Заветы) Говорящих с Небом (Тан Ан) - документ, зафиксированный на пергаменте архаичным чараяром и приписываемый Святому Онхе, - тоже существовал, и в момент описываемых событий ни у кого из эян не было сомнений в подлинности оного.
     Серв спирита (чент.), ханхай дун (хасхан), холопский дух (древнерусск.) - примерно равноправные термины для обозначения опасного социального недуга. Человек, одержимый этим недугом, боится воевать против врагов, но зато против своих воюет очень последовательно, изобретательно и жестоко, клевещет на всех и вся и ни с кем не желает дружить. Два проявления - армейская дедовщина (как на Земле двадцатого века) и кухонные разговоры о политике. Практически не лечится, хотя Энар её лечил за один сеанс. Заболевшие нуждаются в строгом карантине и последующем наблюдении в условиях гражданской жизни, чтобы больше никого не уничтожали, не создавали криминогенную обстановку и не морочили головы ни себе, ни людям. Служить где-либо, где делается какое-либо важное ответственное дело, - не должны и не способны.
     Серые, серые мальчишки - см. гархасы и грисы.
     Сила бдит - см. хау че.
     Сите - гражданин (чент.).
     Солдатская болезнь - недуг, широко распространённый среди женщин и девочек с определёнными наклонностями на планете Эя в системе звезды Салар. Начинается, как чесотка, кончается хуже, чем сифилис. Считается опасным. Больных солдатской болезнью освобождают, например, от выездов в труддесант вместе с Сотнями добрых дел. Оттого многие мечтают ею заболеть, всерьёз говоря, что с нею можно, дожив до ста лет, умереть в добром здравии. Хотя информация, мягко говоря, не проверена.
     Сорок четыре оборота - крепкий спиртной напиток, весьма распространённый на планете Эя в системе жёлтой звезды Салар. Несмотря на свою распространённость, к употреблению не рекомендуется.
     Сотня добрых дел - отряд из ста школьников в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар для добровольного выполнения многих не слишком трудных общественно полезных функций (уборка улиц, уход за цветами, помощь старикам, игры с малышами, доставка телеграмм и писем и т. п.), которые к моменту описываемых событий были практически полностью подменены одной, а именно: условно-добровольными трудовыми десантами городских школьников на обязательные сельхозработы (вместо сельских жителей, которым почему-то пришлось срочно заняться не уборкой чудом уцелевшего урожая в неурожайный год, а строительством дорог и тоннелей). К моменту описываемых событий явление заменялось другим, которое все называли без условностей, т. е. без вранья: труддесант по приговору.
     "Степная воля" - сериал студии "Цвет Зор" в Хасх Эне. Сюжет - эпизоды из детства и юности гал кая Великого Волка (см.) согласно разным версиям разных легенд об этой в самом деле полулегендарной личности. Оценивается различно: от "мыльная опера" до "классика". Сэтха сыграл в нём главную роль, а Онха - эпизодическую (та и та оценены кинопризами, аналогичным земному "Оскару").
     Схас - железо (хасх.). В Танно Хаше (а в старину - во всей Ченти) так назывались и некоторые печально известные изделия из этого металла.
     Схасзор (железный глаз, хасх.) - кинопроектор для фильмов на пластиковой ленте с перфорацией. Не устарело только по ту сторону океана Тар (хотя там называется иначе - в разных странах по-разному). По эту сторону океана Тар применяется крайне редко.
     Схаслат - вертолёт, дословно: железная стрекоза (хасх.).
     Сэйяр (чент., восходит к хасхану) - избранный воин, наделенный силой хау. То же, что и яр. Иногда настоящий сэйяр знать не знает, кто он есть (хотя чаще бывает наоборот). Многие считали сэйяров (и яров) потомками Тан Ан. Что думали об этом сами сэйяры, а особенно сами Тан Ан, - см. в тексте, хотя подобные мнения вслух высказывались редко. Накануне Свободы выродились в обыкновенных плантаторов. Сословие сэйяров отменено указом президента, на что ответом был сэйярский "Бунт белых перчаток", случившийся в день второй годовщины провозглашения Свободы, после которого почти все сэйяры эмигрировали через Хасх Эне и Хасано в Конти, Кено, Тэ Ра и другие страны Восточного полушария Эи.
     Сэйярский страх - безотчётный и труднопреодолимый подсознательный страх, понимаемый в философии хау как проявление принципа "хау че": "ключи от твоей силы - всегда в чужих руках", если кому-то дана сила, кому-то дано и средство контроля над ней. В легендах приводятся различные примеры: кому-то из сэйяров нельзя было спать в комнате с часами, кому-то - прикасаться к женщине, чьё имя - как у его родной матери, кому-то - входить в дом отца после зари. Последний Странствующий Яр - герой одноименного мультфильма - боялся тараканов. Иногда сие понималось серьезно, иногда - как шутка. Однако, если серьезно, то - если яр отваживался преодолеть подобный страх, он обретал величайшую силу. Таких за всю историю Эи было несколько человек.
     Сэнта - орёл (хасх.). Так же назвали Энара. (Причины и обстоятельства см. в тексте). К моменту описываемых событий Энар с ними уже не спорил.
     Сэнти Яр (Гора, На Которой Есть Гнездо Орла, хасх.) - горное селение в Хасано (тьфу ты, Автономной провинции Северо-Восток, потому что на момент описываемых событий оная ещё называлась так, выборы её президента ещё не состоялись). Знаменито маленьким храмом, где, по преданию, находилась надмогильная статуя Ченты-Просветителя, к которой были прикреплены венец (по преданию же - его собственный княжеский венец, хотя Просветитель не был князем в полном смысле слова), меч, свиток с законами (составление которых приписывается ему же). Почему находилась, а не находится, - см. в тексте. Во время описываемых событий Сэнти Яр был центром укреплённого района Северо-Восток.
     Сэтха (дословно: Седой, хасх.) - исполнитель главной роли в сериале "Степная воля", лауреат киноприза, аналогичного земному "Оскару". На момент описываемых событий в кино не снимался, поскольку в Танно Хаше таковое не снимают. (Подробности см. в тексте, в том числе - о степени его знакомства с Онхой и вообще с родом Ный).
     Та е - то есть (хасх.).
     Тай Тайхат = Ленивый Медведь, ханх и потомственный яр, старший сын Ночного Орла. Друг многих действующих лиц. Враг - только для тех, кто приложит все возможные и невозможные старания, чтобы с ним поссориться.
     Тай - правитель Кено. Земляне переводят: король. Сходство со словом тай (ленивый; хасх) - случайность.
     Тайхат - эянский медведь. От земного почти не отличается. В том числе неверны сведения об его неловкости. Захочет - успеет и достанет. Хотя соображает, конечно, медленнее, чем кош.
     Танно Хаш, Голая Гора (хасх.) - потухший вулкан возле Анши Дане. Упомянут в легенде о Тэйхаре-богатыре. Во время описываемых событий был широко и печально известен благодаря деяниям кхая Ныйхау и Манхи. Ценха и Тэйха, а затем Энар (конечно, не они одни) позаботились, чтобы этому настал конец. Позже данное географическое (эяграфическое) название упоминалась в совершенно другом смысле, но это - уже другая история.
     Тватцатый векх - всё, что связано с двадцатым веком Земли: фразы из фильмов и книг, песни, стихи, поговорки (причём - не только для эян, которые интересовались прошлым Земли, сравнивая его со совей повседневностью, но для землян - ещё и как бы ещё не в большей степени!)
     Теродимас - вертолёт, дословно: железная стрекоза (чент.).
     Теханы (дословно: беглые; хасх.) - беглецы с сэйярских плантаций, которые ушли из Ченти в Хасано или Хасх Эне и поселились там, либо же потомки от их браков с хайхасскими женщинами; в момент описываемых событий широко использовалось, особенно во втором смысле, но по сути устарело. К началу описываемых событий составляли большинство в Автономной провинции Северо-Восток Республики Ченти. Занимались морским промыслом, сельским хозяйством, торговлей - в том числе "челночной" - и некоторыми другими отраслями экономики.
     Туасин, Утренняя Роса На Цветке, Росинка - младшая дочь Ночного Орла, старшая сестра Тяна и жена Энара.
     Турбоплан - на планете Эя в системе звезды Салар то же, что и самолёт на Земле. Во время описываемых событий наряду с винтовыми и турбовинтовыми турбопланами появились реактивные.
     Тхат - почему (хасх.).
     Тыен, от ты е эн (южное произношение) или ты ен (северное) - это он. Так говорили все, кто хоть раз видел его вблизи. Так называли его, не желая произносить вслух истинное имя. Горцы считали Тыена колдуном, который прожил тысячу лет, оставшись молодым, и может всё, Витя - своим коллегой, который проработал на Эе тысячу лет и может очень многое. Все ошибались. Во всём, кроме возраста. Сам Тыен о себе почти ничего не рассказывал и на все вопросы отвечал: "Думай".
     Тьма Перед Зарёй - старшая дочь Ночного Орла, единственная гана яр (женщина-яр) во всём его роде и, может быть, на всём полуострове Хасано.
     Тэ (сев. хасх.), тхэ (южн. хасх.) - да.
     Тэ Ра - государство на планете Эя в системе звезды Салар, одно из самых древних там. Придерживается политики нейтралитета. Знаменито своей древней культурой и своей высокоразвитой наукой. Ему бы ещё и политическую систему, развитую в той же степени... Язык тэский - один из древнейших на Эе.
     Тэйха, Ныйхау-младший, Тэйхар сан а Атхар яр а гана Ный, Тэйхар сын Атхара яра из рода Ный, Тэйхар-ханх, Тэйхар-богатырь, зам Ценхи по рукопашной и некоторым другим деликатным вопросам (для мальчишек из Танно Хаша) - младший сын Атхара яра из рода Ный. Потомственный яр. На своего старшего брата Онху похож мало, на Тэйхара-богатыря из Онхиного мультфильма - почти во всех отношениях (подробности и причины см. в тексте). Сам себя богатырём не считал.
     Тэйхар (хасх., сев. диал. - тайхат) - медведь, дословно - тот, кто ломает преграды. Одно из распространённых хайхасских мужских имён в Хасх Эне и Хасано (в последней вариант Тайхат по звучанию более близко к слову тай, ленивый; случайность).
     Тэйхар-богатырь, Тэйхар-ханх, Тайхат-ханх (сев. хасх.) - герой хайхасской легенды и мультфильма по её мотивам. Возможно, один из первых людей Эи, кто использовал хау в военных целях примерно за триста лет до описываемых событий, отразив очередную вооружённую попытку контийцев вторгнуться из Ченти в Хасано через широко известный перевал Старая граница. На Тэйху очень похож, не зря Тэйху назвали Тэйхаром-богатырём (подробности и причины см. в тексте). Кай Ночной Орёл утверждает, что огненные мечи, которыми Тэйхар-богатырь испепелил войско ханда Ченти, скрестив их над головой и вызвав цепную реакцию, хранятся у него. Трудно сказать. Мечи - обыкновенные, стальные, а не урановые. Правда, радиоактивны они были до такой степени, что и сам потомственный яр Ночной Орёл носил их в свинцовых ножнах... Почему были, а не являются, - тоже см. в тексте.
     Тядя Леха (хасх.), Лёх, Лефан, Алексей Петрович Гагаркин - отец Юрки Гагаркина, один из первооткрывателей Эи.
     Тядя Паха (хасх.), Павел Петрович Сухинин - один из первооткрывателей Эи, отец Вити и Сани.
     Тян, Тян На А Коча, Муравей Идёт В Муравейник, - младший сын Ночного Орла и младший брат Туасин, самый молодой разведчик в Сэнти Яре. Был потомственным яром (почему был, а не является, хотя жив, здоров, и совершенно счастлив, - см. в тексте).
     Уандан - столица Республики Ченти на планете Эя в системе звезды Салар на момент описываемых событий. Основана за восемь веков до оных капитаном Энаром сыном Ире внуком Ченты-Просветителя.
     Укреплённый район Северо-Восток - территория, которую контролировали Энар и хоты Хасано в момент описываемых событий, сдерживая Онху с его планами.
     Унеса (Унх Нес А, дословно - ночной орёл ходит, ночной орёл может только ходить, сев. хасх.) - потомственный яр, кай гор Северо-Востока, отец Тьмы Перед Зарёй, Ленивого Медведя, Грома Среди Дня, Росинки, Пёстрого Сокола и Муравья, тесть Энара.
     Унх - см. Ночной орёл.
     Фига, фиг - она и на Эе фига. Только из пяти пальцев, а не из трёх: большой просовывается между средним и безымянным. Напоминаем читателям: показывать фигу - неэтично.
     Хайхасы (дословно - погоняющие коней, хасх.) - народ, составляющий большинство в Хасх Эне и Хасано на планете Эя в системе звезды Салар. Живут также в Ченти, Конти (в основном студенты - и выпускники университетов, не вернувшиеся домой после окончания курса). В общей сложности на Эе около трёхсот миллионов хайхасов, чуть меньше, чем терасцев. Язык - хасхан в двух мало отличающихся диалектах (южном и северном). Будучи много столетий разделены территорией Ченти, продолжали считать себя единым народом... хотя в Хасх Эне хайхасы, надо сказать, дополнительно подразделяют себя на хайхасов как таковых (это - животноводы, кочевые в основном, лично свободные издавна) и ратов (см.; это - оседлые земледельцы, большинство и которые издавна потеряли личную свободу, считаясь чем-то вроде крепостных, принадлежавших в основном великому каю, хотя встречались и лично зависимые раты, к числу которых принадлежал, например, Сэтха). Данное подразделение устарело и всем (особенно - ратам: многим, но - увы - не всем, что показали события в Танно Хаше) надоело ещё до начала описываемых событий, но отменено было через долгое время после них.
     Хайча (джуд.) - плётка для езды верхом. По назначению используется редко, но всегда при себе.
     Ханд (дословно: рука; конт.) - правитель провинции-ханданата в Конти. Хандмар назначал их из самых ближних своих родственников.
     Ханданат - провинция в Конти, возглавляемая хандом. Де-юре колонии считались полноправными ханданатами (в том числе Ченти), но де-факто они были неполноправны, что и послужило причиной войны за независимость.
     Хандмар Контийский - глава империи Конти, абсолютный монарх, наследственный, несменяемый и неподсудный. Во время описываемых событий его зачастую называли императором (по примеру землян). Аргумент за: дословно хандмар - рука похода (конт.), в древности он имел абсолютную власть только над воинами и только во время войны, как император в Древнем Риме. Аргумент против: к моменту описываемых событий Конти резко менялась, переставая быть похожей на зажравшийся имперский Рим, кое-кто даже не без ехидцы спрашивал, что больше похоже на республику по числу гражданских свобод - Ченти, республика согласно своей конституции, либо Конти, где даже конституции нет? Контийское право считалось одним из наиболее проработанных на Эе. Контийская школа журналистики занималась именно журналистикой, а не пропагандой. Всё делают люди! Захотят сделать хорошее, - сделают. Несмотря ни на что. И вне зависимости от своей профессии. Хотя... конечно, полномочия хандмара тому весьма способствуют. Предоставляют много таких реальных возможностей, какие - к примеру, на Эе по крайней мере сказать - мало у кого имеются.
     Ханеш-Стрелок - см. Ценха. Друг Эриша и Сани. Да и кто не хотел с ним дружить? Младший сын доктора Ванеша из Ино.
     Ханх (хасх.; произошло от х - сокращённое произношение слова хто, т. е. кто, и анх - кричит, решительно и громко говорит, в переносном не очень верном смысле слова - берёт горлом)... как бы объяснить, кто такой ханх и кто такие ханхи? Часто говорят, что они - особое воинское сословие в Хасано и Хасх Эне на планете Эя в системе звезды Салар, и что таким же сословием были раньше сэйяры а соседней Ченти. Земляне сравнивают ханхов с дворянами, иногда - с казаками. Все сравнения хромают. Ханх - род занятий? Да. Но - не профессия. Хотя и переходит по наследству (сын ханха сразу становится ханхом... правда, иной раз только на словах, а сыну пастуха или рата предстоит трудным делом убедить боевое братство, что он - один из них). Быть ханхом - общественный долг? Ещё бы! Ханхи, то есть люди, которым дано больше, чем другим людям и кто сильнее остальных людей, живут в мире для того, чтобы жил мир, каков уж он есть, со всеми достоинствами и недостатками, чтобы не позволить врагам уничтожить его, чтобы мир имел дальнейшую возможность становиться лучше, а кто и как в мире воспользуется этой возможностью и воспользуется ли, - зависит уже не от ханхов, каждый человек отвечает сам за себя. Но просим не путать всё сие с почётным долгом защиты Отечества, выполнение которого возлагается только на граждан Республики Ченти согласно Конституции Республики Ченти и ни на кого более (и за невыполнение которого есть соответствующая статья в Уголовном Кодексе Республики Ченти). Ханхи объединяются в корпорации - боевые братства: "Волки", "Медведи", "Псы" и т. п. Теоретически, ни перед чем, кроме своей совести, ханх не отвечает, но зато совесть у него всегда работает (в отличие от солдата; подробности см. в тексте). Может ли ханх убить человека? Может. Если это - враг. Но порядочный ханх никого никогда не убьёт напрасно. Существовала (ещё и в момент описываемых событий) традиция, которая многим казалась страшноватой: ханх, видя перед собой физически более слабого, но духом достойного противника и не желая с ним драться, подвергать его риску смерти в бою, наносил такому человеку тяжёлую рану в правую руку, чтобы тот волей-неволей прекратил бой. Впрочем, у настоящего ханха и врагов-то не было. Все люди - это люди. Кто-то из людей время от времени совершает плохие поступки? Да. Но и после этого люди - хорошие, достойны человеческого к себе отношения в дальнейшем, когда одумаются. "Завет Тан Ан"! Который ханхи, как правило, наисвято соблюдали, считая себя потомками Говорящих с Небом. Но есть и другие примеры: поведение отдельных членов боевых братств "Волков", "Жгучих ветров", а особенно "Чёрных молний" (у которых даже форма, чёрная с чёрными зигзагами на белых петлицах, напоминает что-то очень земное из времен середины земного двадцатого века)... как сие соотносится с "Заветом Тан Ан"? А оные искренне полагали: продолжая своё кровавое человеконенавистничество, смешанное с тёмной мистикой, ставя опыты по выведению будущего человечества Эи, состоящего только из одних яров, и истребляя простецов, они как раз таки выполняют самый дух "Завета", а не букву! (Хотя в Хасх Эне писали не буквами, а иероглифами чараяр). Вот считали, и всё тут... В общем, сложно сказать, кто такие ханхи. Но нетрудно понять, отчего хоты в Хасано подчёркивали, что они - именно хоты, а не ханхи... и что, впрочем, ханх может сделаться хотом, если другие хоты согласятся видеть его одним из своих. Получилось, что порядочных хотов на момент описываемых событий оказалось больше, чем порядочных ханхов. Надо полагать, - кризис развития. Но это - тоже другая история, которая началась, в целом, до описываемых событий, но продолжение и завершение получила гораздо после них.
     Ханха - головная повязка, кусок ткани, обматываемый вокруг головы на манер косынки. Головной убор хайхасских воинов-ханхов. Ну, не только воинов. По их примеру ханху носят в Ченти, Хасано и Хасх Эне пастухи, туристы, альпинисты... в общем, хто хочет, тот и носит. Говорят, в Конти за океаном Тар их тоже носят. Удобно.
     Харра - повозка (конт. и чент.). Так же называли автомобиль до Свободы.
     Хасхан - язык хайхасов. Сходство со многими земными языками - очевидное, хотя, скорее всего, случайно (подробности см. в тексте). Сходство с чентине - генетическое и закономерное (подробности см. там же), хотя не следует впадать в преувеличения и не стоит торопиться с далеко идущими политическими выводами.
     Хасх Эне = вечная держава Хасх Эне = вечная держава Хасх Эне, осененная благодатью силы = государство на планете Эя в системе звезды Салар. Одно из крупнейших на Эе. Во время описываемых событий находилось в состоянии необъявленной войны с Республикой Ченти и, как выяснилось по ходу, с еще доброй половиной государств планеты. Форма правления - реакционный военный режим (признано почти всеми, в том числе самими хайхасами). Климат - от субтропического на севере до полярного на Крайнем Юге.
     Хау = "сила", энергия Вселенной. Философия хау, распространённая на планете Эя в системе звезды Салар, основывается на древней рукописи "Завет Тан Ан", приписываемой Святому Онхе, в частности - на таком пассаже, широко известном: "Вижу и говорю всем: хау - причина и основа всего, причина и основа себя самой, ибо она - всё и всё - она. Хау возвеличивает великих и уничтожает ничтожных. Хау пребывает в вечном неостановимом движении. Хау переходит от предков к потомкам и от потомков к предкам, от родителей к детям и от детей к родителям, от ушедших к оставшимся и от оставшихся к ушедшим, от слабых к сильным и от сильных к слабым, от рабов к хозяевам и от хозяев к рабам, от побежденных к победителям и от победителей к побежденным, от друга переходит к другу, от обиженных переходит к мстителям". На этом текст обрывается. Согласно легенде, хау доступна для всех, но не все могут её взять, а кое-кто ( которых большинство) - и может, да не хочет (см. Хау анх, Хау ар, Хау нам).
     Хау анх = сила, которая произнесла слово, говорящая сила либо телесная сила, возможны варианты в переводе, - понятие из "философии хау", распространённой на планете Эя в системе звезды Салар, некая энергия, невещественная сила, которая заключена в каждом человеке и при должном старании овеществляется, превращается в силу мышц, крепкое здоровье, храбрость и т. д., т. е. доступна каждому, хотя в первую очередь, конечно, тому, кто является прямым потомком Тан Ан, - сэйяру или яру. Именно такими идеями наполняются многочисленные системы упражнений, которые разработаны в среде ханхов. Но на момент описываемых событий так же - хау анх - назывался препарат радиоактивных изотопов, разработанный Онхой и стимулирующе действовавший, каковым препаратом - равно и неконкретной невещественной хау анх легенд - "способен пользоваться практически любой, хотя большинство - один-единственный раз", чем таковой препарат одновременно и похож на остальные наркотики, и отличается от оных. Надо отметить: в "философии хау" сила интеллекта из понятия хау анх исключена. Хау анх легенд - сила безмозглая, тупо-телесная, косно-вещественная, равно способная на добро и на зло, которую надо направлять разумом, давать ей задания и следить, чтобы она их выполняла - текла в светлое русло. В легендах есть указания: яр может общаться со своей говорящей силой, давать ей словесные приказы и даже выслушивать её аргументы за и против. Но не стоит, ой не стоит такими сюжетами увлекаться... (Почему - см. в тексте). Говорящую силу даёт человеку другой человек из числа ныне живущих (маг и наставник - чаще всего), хотя при желании будущий сэйяр или яр вполне способен найти и взять её сам (как Тэйхар-богатырь в легенде) либо получить от ныне ушедших. Равно же - отнять ее у сэйяра или яра могут очень многие (предки в том числе, на что указывает легенда о проклятии Ченты). Так вот взять да и отнять! Ни у кого не спросившись. Фьюить - и нету! Равно же: вот так вот взять да и дать. Ни у кого не спросившись. Что бывает гораздо реже.
     Хау ар = сила кричит (хасх.) = ревущая сила - понятие из "философии хау", распространённой на планете Эя в системе звезды Салар, некая сила предметов, в том числе оружия, т. е. сила, которая вовне человека, но доступна человеку, притом ещё более, чем хау анх, но в первую очередь, конечно, прямому потомку Тан Ан - сэйяру или яру. На момент описываемых событий точно так же называлась эянская атомная бомба. Легенды гласят: многие способны овладеть силой хау ар, а молчаливая сила хау нам, наоборот, дана очень немногим. Кхай (вернее - Манха по приказу кхая) доказал, что овладеть силой хау ар может даже идиот. Стоило стараться...
     Хау нам = молчаливая сила- понятие из "философии хау", распространённой на планете Эя в системе звезды Салар, самая загадочная из сил, природное дарование практически безгранично пользоваться энергией Вселенной в критических и опасных случаях, духовная и, отчасти, интеллектуальная сила, которая даже у физически слабого человека иной раз столь велика, что человека легче уничтожить, чем победить (да и уничтожить не всегда так легко, как врагам того хотелось бы), сила души, которую можно и получить от предков, и накопить самому (будучи накоплена тобою, она и послужит тебе, и перейдёт к твоим потомкам). В принципе молчаливая сила хау нам доступна всем, притом ещё более, чем хау анх, и - что особенно ценно - вне всякой зависимости от того, являешься ли ты прямым потомком Тан Ан - сэйяром или яром. Не ясно лишь, почему не все ею пользуются. В легендах можно найти объяснение: такую силу не все выдерживают, оттого большая часть сэйяров и яров предпочла не призывать её. Полная ерунда! Но так или иначе на момент описываемых событий она была востребована очень немногими (из коих иные даже не догадывались, что обладают ею).
     Хау сатара (дословно: смятение силы, буря силы, хасх. и чент.) - сэйярский страх (см.).
     Хау че (дословно: сила бдит, чент.) - правило, согласно которому лишь истинный потомок Тан Ан - Говорящих с Небом способен овладеть силой своих предков Тан Ан, простой человек, обретя её, сгорит через час... или перестанет быть человеком в полном смысле слова. Мальчишки говорили: кто зарвётся, тот и нарвётся, от своей же силы пострадает. Так оно и случалось. Иногда. Но часто.
     Хау - сила, энергия (чент.; аналог в хасхане - яр).
     Химас - игра в снежки (хасх.)
     Хита - эянская гитара. Не ударный инструмент. Бить ею кого-либо по голове отнюдь не рекомендуется: хрупкая. И вообще требует к себе уважительного отношения, которого вполне достойна. Звучит гордо и прекрасно. Недаром есть легенды, что во время некоей последней войны враг расстреляет хита, как живую, вместе с певцом.
     Хот - и охотник, и доброволец, и почему-то мятежник, это слово (хасх.) переводится на редкость по-разному. В древности так называли ратников-добровольцев в дружине Ченты-Просветителя. Незадолго до описываемых событий говорили, что хот - это мятежник в Хасано (тьфу ты, она уже называлась Автономной провинцией Северо-Восток Республики Ченти). Во время описываемых событий говорили, что хоты - это бойцы в укреплённом районе Северо-Восток, которым командовал Энар, противостоя Онхе. Сами хоты считают: они - ни то, ни другие, ни третье, а именно хоты, охотники, конкретно - охотники на зло во всех его проявлениях. В мирное время хоты работали на различных работах (впрочем, всё больше - требующих силы, ловкости, смелости, требующих серьёзной подготовки и связанных с повышенной опасностью, как-то пожарные, охрана, горноспасатели, моряки, хотя был, например, хот-конферансье), носили обычную одежду, не объединялись ни в какие корпорации, общества и т. п., но активно участвовали в охране общественного порядка и борьбе с последствиями различных непредвиденных ситуаций (хотя бы тех же землетрясений, которые в Хасано случались часто). В военное - без всякой присяги, без всякого жалованья составляли вооружённые силы Хасано, поскольку маленькая гвардия кая Хасано едва ли могла сделаться полноценными вооружёнными силами этого большого и довольно-таки многолюдного (три с лишним миллиона человек) государства. Во время описываемых событий хотов было более восьми тысяч. То обстоятельство, что примерно тысячу из них составили лица, осуждённые за последние несколько месяцев по статье "контрабанда" согласно законам Ченти (когда Хасано сделалась Автономной провинцией Северо-Восток Республики Ченти), многие трактуют превратно: контрабанда являлась для населения Ченти практически единственным способом как-то достать продукты и промышленные товары, которых в самой Ченти, ориентированной на монокультурное разведение сахарного тростника, производилось крайне недостаточно, громадную (пятьдесят миллионов человек) страну кто-то должен был одевать и кормить. Но это - другая тема и другая история.
     Хумдал (искусственный разум, сделанный разум, хасх.) = компьютер. Причём - не самовоспроизводящаяся копия земного универсал-помощника УПОМ-105, а местное изделие (подробности см. в тексте).
     Хэдо = город, на момент описываемых событий являлся Срединной столицей Хасх Эне.
     Цента (конт.; на чентине - чента, с учётом произношения) - сотник. Звание, аналогичное званию центуриона в Древнем Риме на Земле.
     Ценха (мн. ч. ценхи) - кличка, которую дали чентинам хайхасы. Дословно: грязный, немытый, черномазый (хасх.). Ченти в хайхасском просторечии также называлась: Ценхи. Хотя чентинам она нравится не больше, чем самим хайхасам - кличка "линялый", которую придумали чентины.
     Ценха (Черномазый, хасх.) = так долгое время звали мальчишки в Танно Хаше одного очень хорошего и очень загадочного человека. Он был согласен, поскольку настоящее свое имя назвать не мог по ряду причин. Настоящее имя знал Эриш. Но не знал, что это - Ценхино настоящее имя.
     Ценха - имя собственное, которое - как и Ханеш-Стрелок - возникло из прозвища.
     Чараяр - очень сложная иероглифическая письменность, принятая в Хасх Эне и (упрощённый вариант) в Ченти. Её создание приписывается Святому Онхе.
     Чартара вид (дословно: рисовка, рисованный вид, хасх.) - мультфильм.
     Чентине - язык чентинов. Сходство со многими земными языками - очевидно, хотя, скорее всего, случайно, сходство с контине и кенойте, а также с хасханом - закономерно и сомнений не вызывает... хотя в последнем случае стоило бы удержаться от преувеличений, в которые впал президент в своих работах по языкознанию.
     Чента (дословно - сотник, чент., в Конти - Цента) = народное имя князя - основателя Ченти. Согласно легенде, он - сотник императора - за отказ продолжать победоносную войну, в которой только что геройски отличился, спасая Конти от разгрома, был сослан на рудник вместе со своими солдатами, но до рудника "не доехал": переплыл океан Тар, основал замок Танно, затем - город Анша Дане, правил около ста лет, создал для соратников три закона Ченты, основал династию Ченты (он сам, его сын Ире, его внуки Энар и Эре) и мог бы править ещё, совмещая административную деятельность с работой кузнеца, но случайно погиб на охоте и был похоронен в храме селения Сэнти Яр под надмогильным памятником в виде статуи с венцом кая (князя), мечом (который был в её левой руке) и кованным из стали свитком законов (который был в правой). Во всяком случае, - согласно легенде. Кем был в действительности - надо спрашивать у Тыена (если кто рискнёт) или у него самого. Можно - у Энара, который в возрасте пяти лет, во время Освободительной войны против Конти, видел Ченту лично. Пожалуй, можно спросить и у Вити. Согласно версии легенды, которая имела большое хождение накануне описываемых нами событий, потомок Ченты вернётся под другим именем и будет узнан, когда без вреда для себя возьмёт из рук статуи в храме меч - обязательно левой рукой в знак того, что закон всё-таки важнее и меч берётся исключительно по необходимости. Так, собственно, в конце концов произошло (подробности см. в тексте). Энар с этим тоже согласился в конце концов: Ночной Орёл сумел его убедить. Хотя... только ли в силе убеждения, которой обладал Ночной Орёл как потомственный яр и другой наследник Ченты, была вся причина?..
     Ченти (Республика Ченти) = государство на планете Эя в системе звезды Салар. Административно выделяется в ее составе Автономная провинция Северо-Восток. Во время описываемых событий находилось в состоянии почти войны с Хасх Эне и в военном союзе с Конти, Кено и некоторыми другими государствами Эи. Форма правления на момент описываемых событий, после Свободы (окончания войны за независимость от империи Конти), - прогрессивный военный режим (так принято считать; некоторые постепенно пришли к иному выводу). Климат субтропический.
     Чентине - язык чентинов. Признан в качестве государственного в Республике Ченти. Многим он кажется похожим на старый испанский. Письменность на основе упрощённых иероглифов чараяр.
     Чентин - представитель самого многочисленного (более пятидесяти миллионов) народа в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар. Несколько сот тысяч их живут в соседних Хасано (то есть, Автономной провинции Северо-Восток) и Хасх Эне. Народ сложился из эмигрантов многих стран: Хасано, Конти, Кено, даже (полагают некоторые) Тэ Ра. В основном это рослые и хорошо сложенные люди, сильно загорелые и темноволосые. Разительно не похожи на малорослых контийцев. От светловолосых и светлокожих хайхасов сильно отличаются: ну, родственники зачастую не похожи друг на друга... и отношения между родственниками - зачастую один из самых сложных видов человеческих отношений. Причём не только на Эе.
     Чит - эянский чай.
     Штормовать - международный и межпланетный термин (аналоги есть во всех языках, носители которых хоть немного занимаются мореплаванием): целенаправленно действовать ради поддержания живучести и хода корабля во время шторма. В тихую погоду, как легко догадаться, штормовать просто не обязательно.
     Эг - эянская нечисть. Фигурирует в сказках, а также в выражениях вроде "эг знает что", "эг попутал", "не поминай эга, на луну глядя, он и не явится" и т. д.
     Энар сын Ире внук Ченты-Просветителя = Энар-капитан = Энар-воевода =Энар из чартара вида (мультфильма) - старший брат Эре сына Ире внука Ченты-Просветителя (и брат Великого Волка по матери, поскольку являлся старшим сыном Ире и вдовы погибшего кая Великих равнин, которую Ире-Пахарь, может быть, даже любил). Главнокомандующий при отце (почему в контийском своём варианте известная на период описываемых нами событий чартара вид получила название: "Брат воеводы", а не "Брат капитана", хотя, собственно, капитан в Древней Ченти и был воеводой, а образ Энара в чартара виде крайне идеализирован, будучи хорошим рубакой, Энар оказался бездарным администратором, чему свидетельство - третья столица Ченти Уандан, основанная в стратегически важном пункте, но совершенно не приспособленная для того, чтобы быть большим городом, в котором люди просто живут, а не служат, преодолевая суровые тяготы воинской жизни). После смерти отца не успел принять княжеский венец и погиб в звании кайсана (княжеского сына), хотя везде и всюду титулуется как один из каев династии Ченты. Сэйяр (хотя трудно сказать, потомственный ли). На гвардии капитана Освободительной Армии Энара Кенера был похож мало, разве что с виду был как брат-близнец (но с усами по старинной моде... и пропитой красной рожей).
     Энар сын Аре Кенер - гвардии капитан (поскольку служил в личной гвардии гражданина президента Республики Ченти), затем общевойсковой генерал (пояснения см. в тексте), старший брат Героя Свободы Эриша и старший сын Героя Свободы Аре Кенера. Командовал укрепрайоном Северо-Восток. Для большинства действующих лиц - друг и "мужик - во!". Для кая Онхи - враг номер один и знакомый с пяти лет (подробности туманны). Считался прямым потомком князя Ченты-Просветителя (аргументация - см. в тексте и в Чента-Просветитель, хотя многим она долго казалась сомнительной, особенно самому Энару). Дважды кавалер Звезды Свободы.
     Энар - самое распространённое мужское имя в Ченти. Дословно - единственный. Аналог в Кено - Анар. В земном шведском языке соотносится с понятием "берсерк", но такое сравнение - как и все межпланетные сравнения - сильно хромает.
     Энеш - детский вариант имени Энар.
     Эриш - Эре сын Аре Кенер, младший сын Героя Свободы Аре Кенера, разрядник по нескольким видам спорта, на момент описываемых событий - семиклассник. Герой Свободы. Притом - не зря, что бы ни говорилось в народе об этом звании.
     Эчета (чент.) - большой крестьянский нож, напоминающий собою небольшой меч (в нормально отточенном виде) или полуметровый тяжеленный напильник с ромбовидным сечением (в обыкновенном виде, в каком эчеты выдаются бойцам Сотен Добрых Дел). Сравнение с мексиканским мачете проблематично: ко времени описываемых событий мачете на Земле давно не применялись. Но сходство есть. И не только во внешнем виде. Упоминается в припеве старинной песни времен Энара-воеводы: "Эчета, эчета, моя защита". Один из самых популярных танцев в Ченти также называется: "Эчета". Контийский вариант произношения - ачета, хотя в самой Конти встречается только в видах.
     Эчета (Ачета в контийском произношении) - легендарная (но вполне реально существовавшая) личность, которая прославила себя подвигами такого рода, что папа Эчета с удовольствием взял его имя-прозвище себе. Один из героев чартара вида "Последний Странствующий Сэйяр".
     Эчетар - в узком смысле просто человек, убирающий сахарный тростник кугум с помощью эчеты. А в широком смысле - представитель уникального сословия, которое сформировалось в Ченти много сотен лет назад и перестало существовать только накануне описываемых событий: вольный дерзкий бандит, который время от времени (правда, ненадолго - примерно на один, максимум два-три месяца в году) вспоминает, что он - просто человек, хорошо умеющий убирать сахарный тростник с помощью эчеты, любящий это малоприбыльное, вроде бы, занятие больше всех других гораздо более прибыльных (как-то: разбоя, грабежа и т. п.) и способный добровольно терпеть сэйярские порядки (по аналогии с земными фазиендами можно себе представить, какие порядки царили в старину в сэйярских поместьях - так называемых пасaдах, дословный перевод с цент. - приютах)... и превращающий себя во что-то вроде временного крепостного. По окончании уборки тростника эчетар мог уйти в другое владение (как крестьянин в старину на Земле - на Юрьев день) и, на время пути, превратиться снова в вольного и даже чересчур вольного человека. Нетрудно догадаться: путь растягивался почти на год, т. е. до следующего урожая... Юридически сие уникальное сословие отменено декретом Республики Ченти (вместе с остальными сословиями). Фактически - самоликвидировалось после непреодолимого (вернее сказать: так и не преодолённого) духовного кризиса, когда грабить стало некого, т. е. все (ну, почти все) граждане сделались равны, попрошайничать по-прежнему не позволяла гордость, а работать один месяц в году стало недостаточно, поскольку даже те, кто работал вообще без выходных, имели такой мизерный паёк, что рисковали умереть с голоду.
     Эя - планета в системе звезды Салар, населённая гуманоидами. Так она называется на нескольких языках, в том числе на контине, чентине и кенойте. Сходство с названием катера ЭЯ 42 является случайным. Тем более, что другие народы называют её по-своему: например, хайхасы - Мир. Основное место действия во время описываемых событий.
     ЭЯ 42 - ракетный катер, на котором за пятнадцать лет до описываемых событий земляне впервые попали на Эю.
     Эяне - разумные существа планеты Эя в системе звезды Салар. Гуманоиды. На землян похожи удивительно (и не только внешностью).
     Юнеш, папа Юнеш - глава мафии в Республике Ченти на планете Эя в системе звезды Салар. По общему мнению, - потомственный сэйяр. Кто ж его знает, как оно на самом деле? Пойдите да спросите! Лечение от заикания - за ваш счёт.
     Юр (Юрий Алексеевич) Гагаркин - сын Алексея Ивановича (тяди Лехи, дяди Лёши) и тёти Ани Гагаркиных, командор незапланированной экспедиции на Эю и один из троих её участников. По мнению Валентины Терёхиной - "гений, каких в этом возрасте миллионы". По мнению многих других - пацан неплохой, но слишком завистливый.
     Яр (хасх.) - то же, что и хау. Вообще-то - энергия, но попутно и гора, и вулкан, и сила, и многое другое. В Хасх Эне ярами называли сэйяров.
     Ястребы, Белые ястребы - см. Асо.




     Примечания

     1 Руки вверх (нем. и хасх.).
     2 Искажённая латынь. Исходная латинская пословица гласит: всё гениальное просто.
     3 Не за что (валенсийский диалект испанского языка).
     4 Спасибо (яп.).
     5 У каждого народа - та власть, которой он достоин. (Именно власть, а не правительство, хотя чаще переводят именно так).
     6 Всё суета (лат.).
     7 Маленькая свинья! (нем.).


Рецензии