Призрак Чёрного моста

– Не смейте подходить ко мне! Я всё равно прыгну,– отчаянно  крикнула Кира, перевесившись через перила. Всматриваясь в клубящуюся дымку над чёрной водой, она  лихорадочно сжимала посиневшими пальцами бордюр  железного  ограждения. Тело била мелкая дрожь.

– Прыгай. Хоть что-то интересное за весь вечер…– спокойно ответила старуха,  остановившаяся рядом, и тоже посмотрела на реку, быстро несущую свои волны в густоту вечернего сумрака, – обожаю смотреть на это зрелище.

Сначала тупой удар тела. Звон пробитой кромки льда. Душераздирающий  вопль. Осознание глупости содеянного. Тщетные попытки спастись. И через несколько минут – тишина. Абсолютная мёртвая тишина. Самый любимый акт во всём  действии. Так хорошо на душе становится.

Кира вздрогнула, у неё затряслись губы, она быстро вытерла  глаза  и оглянулась на старуху. Женщина была одета в тёмный длинный плащ с остроконечным капюшоном, из-под которого выглядывала прядь русых волос.

– Мне всё равно! Жить не хочу-у! – сорвавшимся  на последнем слоге голосом,  прохрипела Кира, – Лучше вниз головой, чем без него! Больно как! Сердце разрывается!!!

– Да не ори ты, Нору напугаешь. Начнёт потом гадить на ковёр. Так у нас любовь несчастная? И он, конечно же, сволочь, гад и редкий мерзавец? – то ли участливо, то ли игриво спросила старуха.

– Вам какое дело? Шли бы вы... куда собирались!

– А я уже пришла. И, похоже, вовремя. Я здесь каждый вечер собаку выгуливаю. Столько  насмотрелась за свою долгую жизнь. И давай, детка, без пафоса. Решила прыгать – прыгай. Я хочу на это посмотреть. А то у меня миндальное печенье  в духовке. Прыгай скорее!

– Вы  сумасшедшая?! Какое миндальное печенье? Вы не понимаете!!! – словно в бреду, горячо зашептала  Кира,  делая длинные паузы после каждого слова – он… больше …меня…. не любит….

– Кака-а-я   жа-а-лость….– насмешливо  протянула  старуха, достала из кармана длинную  коричневую сигарету, щёлкнула  зажигалкой. Пламя огня на миг осветило  лицо с высокими широкими скулами и небольшим   прямым носом.  Возраст женщины определить было трудно. Чёрный монашеский плащ  позволял ей оставлять открытым для обозрения лишь то, что она  считала нужным показывать.

Она полезла в карман и извлекла оттуда мундштук. Тонкая рука, затянутая в чёрную кружевную перчатку, появившаяся на уровне  полных  губ, окончательно разозлила девушку.

– Как вы можете, – всхлипнула Кира, размазывая  по щекам слезы,  –  про какую-то Нору, про загаженный ковёр, про печенье. У нас годовщина свадьбы сегодня. Он не вспомнил, не то, чтобы подарок…
Старуха с наслаждением сделала первую затяжку. Изящным жестом отвела руку  с мундштуком  в сторону, не дав струйке голубого дыма коснуться  трепещущего локона  волос.

– Муж не разрешает мне курить, – размышляя о чём-то своём,  поведала доверительно старуха, – сейчас начнёт обнюхивать в прихожей, как школьницу после выпускного бала. Как мужчины наивны! Даже в шестьдесят пять. Одна  ментоловая пластинка и все дела.

– Заткнётесь вы или нет?! – затряслась Кира, – Оставьте меня в покое! Мне надо побыть одной.

– Да прыгни уже, детка. Не мучайся. Некогда мне ждать, – она повернулась к Кире.

Пронёсшаяся по шоссе машина резанула её фигуру косым лучом фар. Старуха, опирающаяся на трость-зонт, эффектно держала в вытянутых пальцах мундштук и в своём нелепом плаще напоминала  черно-белый снимок прошлого века  работы уездного фотографа. Но глаза, пристально разглядывающие Киру, были  живыми, горячими.

Кира хотела ответить что-то дерзкое, но к горлу подкатил ком, ей стало трудно дышать. Надо просто оттолкнуться ногами, перевесившись через перила моста, а она всё не решалась.

–Так вот,– старуха снова  лениво коснулась губами мундштука, – каждую пятницу я пеку миндальное печенье. Оно очень нравится моим мужчинам. Мужу, сыну и внукам. Они постоянно ругаются из-за того, кому достанется больше. Нора тоже клянчит свою долю у всех домочадцев. Иногда на запах сбегаются соседи. Мне это льстит.

Невестка периодически пытается  повторить  кулинарный шедевр. Не получается. Его надо печь на  маленьком огне. Очень долго, больше часа.  Поэтому у меня остаётся время погулять с собакой. А что любит ТВОЙ мужчина?

– Откуда я знаю?! Я ничего ему не пеку!! Слушайте, а не пошли бы вы  к чёрту со своим миндальным  печеньем! Вы зачем мне всё это рассказываете? – лёгкий ветер трепал ее волосы, приподнимая рваными прядями на затылке и висках.

– Не знаешь? Ты минуту назад  говорила  о любви!  Разве любовь не подразумевает желания знать пристрастия и привычки  любимого человека, чтобы радовать его приятными пустяками? Баловать  по будням и праздникам? Создавать уют и семейные традиции, исходя из его предпочтений. Нет?

– Я не кухарка и не прислуга! У меня два высших образования с красным дипломом…я...я…

– Детка, тебе корона на мозги не давит?! – перебила  старуха, на секунду выглянув из своего капюшона.

Русые локоны лентами заскользили по её плечам. Кира заворожено смотрела на них. С чего она взяла, что перед ней стояла пожилая женщина? Как блестели в тусклом свете фонарей её волосы. Хотя, какая разница? Киру не должно ничего интересовать теперь, кроме одного: как сделать ЭТО. Она  поежилась, зябко кутаясь в распахнутое кашемировое пальто и всхлипнула:

– Можно подумать, от этого что-то зависит. Перестаньте издеваться.

– Издеваться? Что вы, ваше величество. Разве бы я осмелилась? Стесняюсь спросить, это  два высших образования и удачная, надо полагать, карьера загнали вас в прекрасный пятничный вечер в такое злачное место?

– В пятничный вечер, – как зомби повторила Кира, уткнувшись невидящим взором в небо, – когда-то я тоже любила пятницы. Преддверие маленьких  семейных праздников.  А  теперь  он приходит почти за полночь. И несёт какую-то чушь про друзей и заболевшую маму. Я проверяла, врёт. Ненавижу ложь! Ненавижу!!!

– Детка,   это  пOшло…

– Пошло?! Муж возвращается в час ночи уставший, заваливается спать, не поужинав, а на все вопросы отшучивается? Говорит, мне необязательно знать, где он бывает? Разве правду сказать нельзя?

– Пошло опускаться до уровня  досмотрщика багажного отделения и соглядатая.  Своим близким надо безоговорочно доверять, чтоб они не стали чужими. А правда  иногда бывает такой, что мы не готовы принять её сразу. Не зря же говорят: за семью  печатями. Это значит, должно пройти какое-то время, чтоб она открылась. Ждать  любимого мужчину – это тоже великое искусство.
Старуха опустила голову, пытаясь нарисовать на снегу замысловатую фигуру. Потом тихо заговорила:

– Умение  хранить семью  и мудрость приходят с годами. Вместе с пудом съеденной соли. Отношения надо вынашивать, как долгожданную беременность.  И родившееся на свет чувство беречь и выращивать, как  любимое дитя. Что же, каждый раз с моста бросаться? Все самые страшные трагедии уже когда-нибудь случались,  поверь  мне.  Даже та,  что привела тебя на мост самоубийц.

Кира посмотрела вниз. У неё закружилась голова. Она зашептала:

– Когда я была маленькой, у меня кровь в жилах стыла от этой истории. Про Чёрный мост, где умирают последние надежды. Никогда не думала, что и я тоже когда-нибудь захочу нарушить покой  Хромоножки.

– Кого? Кого?! – переспросила старуха,  быстро выбросив  сигарету.

– Люди рассказывают, что сто лет тому назад  здесь покончила с собой из-за несчастной любви красавица-хромоножка. Душа Хромоножки  мается до сих пор. А самоубийцы слышат стук её одинокой клюки. Она является тем, кто пытается свести счёты с жизнью. –Ужас,– старуха спрятала  руки в многочисленных складках плаща, который раздувался за её спиной трепещущим колоколом.

– Говорят, Хромоножку постоянно видят на этом мосту проезжающие мимо водители. И те, кто её увидел, обязательно погибнут. Здесь происходят страшные аварии.

– Поэтому я не позволяю Норе забегать  на мост. Носится, наверное, сейчас где-нибудь в пойме. Гоняется за мышами-полёвками. Говоришь, Хромоножка? Ты веришь в эти бредни? Ладно, пора мне…  Боюсь, миндальное  печенье  уже подрумянилось. Хочешь, скажу рецепт? Придёт твой любимый домой, а на лестнице пахнет ванилью, миндалем, корицей…

Кира  замотала головой. Отчаянно тряхнула челкой. И неожиданно зло рассмеялась.

– Он не придёт. И я  не испеку  ему это ваше  дурацкое печенье. Домой я уже не вернусь. Ни-ког-да… – Кира медленно перегнулась через перила, – я  слышала сегодня стук клюки Хромоножки. Часы мои сочтены.

– Вот этой?! – старуха  рассерженно ударила тростью-зонтом о землю, словно хотела  придержать  лёгкую позёмку, закружившую у ног мелким бисером снежинок. Со стороны реки  потянуло холодом, – Ты разозлила меня, детка! Что за привычка у современных барышень кидаться с МОЕГО  моста! Научились бы сначала любить своих мужчин…

– Не надо больше о любви! Ни слова!! Не смейте! – Кира забилась в истерике. Её рука соскользнула с шатких перил. Девушка качнулась,  инстинктивно выбросив вперёд корпус. Старуха вскрикнула, ухватив её за борт пальто, – Идите уже отсюда. Надоели  вы мне со своими душещипательными беседами. Тошно  слушать вас. Не верю я вам. Не верю!!! 

Нет у вас никакого мужа! И семьи тоже нет. Иначе с чего бы вам  выгуливать свою Нору так поздно? В таком гиблом месте? Позволили бы родные выйти в такую непогоду старой женщине из дому? Вы от одиночества придумали себе всё это. Нафантазировали! И нашли во мне  покорного слушателя. Уходите,  смешны вы мне. Нет, жалки…

Старуха  предупреждающе подняла  трость. И  заговорила неожиданно сильным мощным голосом, почти громовым, раскатистым. С веток соседнего дерева испуганно вспорхнули две птицы.

– Да! Ты права, детка!!  Права!!! Нет у меня ни семьи, ни мужа.  Много лет тому назад, – она впервые заглянула Кире в глаза, подслеповато щурясь, – очень много лет тому назад я прыгнула с этого моста. Но с тех пор река обмелела. И те дурочки, которые прыгали после меня, сразу ударялись о дно.  Открытые переломы, разрыв внутренних органов  и мелководье  не дают несчастным шанса  утонуть мгновенно. Они долго мучаются и молят о помощи. Но их никто не слышит. Место здесь действительно гиблое!  А теперь я хочу посмотреть, как умрёшь ты. Прыгай вниз!

– Вы сумасшедшая, – девушка попятилась назад, – не приближайтесь ко мне, я закричу.

Как она не видела раньше?  Старуха хромала на одну ногу. И  этот странный наряд, будто из прабабушкиного сундука. Сомнений не оставалось, перед ней стояла сама Хромоножка.

– Ты уже кричала. Прыгай!

У Киры бешено заколотилось  сердце.  Ей стало жарко, хотя  ветер усиливался. Она начала  лихорадочно оглядываться  по сторонам, пытаясь найти пути  к отступлению. Но с правой стороны была дорога, по которой изредка проезжали, не сбавляя скорость, редкие машины, а с левой – перила моста.
Старуха медленно шла на неё, приподняв трость, и вдруг неожиданно резко ударила по перилам, по кончику её пальцев. Девушка едва успела отдёрнуть руку.

– Вы что!? Вы же могли сломать...– Кира подула на пальцы, подушечки закололо иголками.

– Ты сломаешь о дно реки своё  тело. И будешь истекать кровью в ледяной воде до утра, прежде чем течение отнесёт тебя под коряги.  И запомни, молва зря приписывает мне лишние полвека и нарушает последовательность событий.
Это было не сто лет назад, а всего пятьдесят. Хромать я начала после того неудачного падения. При жизни у меня были красивые ноги. Такие же, как у тебя. Этот безразмерный  балахон скрывает моё уродство. Но я, пожалуй, подарю его тебе.  Да, подарю! Ты  переживала, что муж не поздравил тебя с годовщиной свадьбы! Я сделаю тебе незабываемый подарок, детка.  С этого дня ты полюбишь чёрный траурный цвет. Обещаю!


– Нет!! Не хочу!!! – очнувшись,  закричала Кира. Не спуская испуганных глаз  со старухи, она наугад подняла руку, пытаясь остановить какую-нибудь из проезжающих машин.– Помогите! Хоть кто-нибудь!

Ей казалось, она кричит очень громко, но парализованные страхом  губы едва шевелились. От перенесённого стресса подкашивались ноги. Она разговаривала с ПРИЗРАКОМ!!

– Почему же нет? Полчаса назад у тебя был шанс уйти с Чёрного моста. И съесть со своим мужем пуд соли. Научиться понимать любимого человека даже тогда, когда он не хочет с тобой разговаривать. А теперь ты…

– Не надо!! Пожалуйста, не надо!!! – Кира выставила вперёд скрещенные руки, пытаясь прикрыть локтями своё лицо.

Старуха опять занесла трость над её головой,  но остановилась, размышляя, куда побольней  ударить. Потом, щурясь, деловито поинтересовалась.

– У тебя деньги есть? Часики? Ценности?

– Какие деньги…– у Киры зуб на зуб не попадал. От волнения  вспотели ладони.  Ей стало дурно. Девушка опасливо взялась за перила, чувствуя, что теряет сознание. Но старуха опять ударила её по руке тростью.
– На тебе столько украшений. Зачем нам кидать такие сокровища в реку? Снимай! Быстро!

– Сокровища? Снимать? Мои? Вы что? Хотите меня ограбить? – глупо улыбаясь, распрямила Кира согнутую спину, боясь поверить собственному счастью. Перед ней стоял не призрак Чёрного моста, а вероятно, эксцентричная  сумасшедшая  дама, не лишённая дара лицедейства.

Она могла быть кем угодно. Даже бомжихой, живущей под мостом  в люке теплотрассы. Или талантливой аферисткой, грамотно и тонко  играющей на нервах. Влезла в душу. Подчинила  Киру себе. Теперь манипулировала ею. Какого чёрта! Как Кира повелась на это?

– Не отдам, это подарок мужа!

– Неужели брильянты? – заметно повеселела старуха, – Как у тебя глаза загорелись. Прямо ожила! Встрепенулась!

– Брильянты, – нахмурилась девушка, – не рассчитывайте поживиться за мой счёт. Я вас раскусила. Вы не Хромоножка. Немедленно прекратите дурить  мне голову. И нечего размахивать передо мной полами своего  клоунского  плаща. Я дальше смотреть этот дешёвый спектакль не намерена. Я немедленно звоню в полицию.

– Да не в полицию звонить надо, дурёха,  когда тебе плохо, а  мужу! Надо же… – старуха обиженно поджала губы и  щёлкнула Киру по носу, –  люди с такой лёгкостью кидаются защищать  барахло и камни, словно это самое важное на свете.  А  жизнь готовы  бросить  в воду, как ломаный грош. Из-за малейшего пустяка. Из-за мимолётного сомнения. Если бы ты  так же горячо защищала собственное  счастье, детка, в твоём доме по пятницам всегда бы пахло миндальным печеньем. И муж не боялся  сказать  тебе правду. А знаешь, почему не говорит? Знаешь?


– Почему? – недоверчиво покосилась Кира, скрестив на груди руки.

– Любит тебя, дурочку  безмозглую. Боится потерять, наверное. Ты же впечатлительный  человек, легко внушаемый.  Вон сколько можно  вложить в твою убогую головку за короткое время. И всему ты веришь! Любой ерунде! Повезло тебе с мужем. Повезло! А ему с тобой – вряд ли.  Не любишь ты его. Себя только любишь. И свою корону. А хорошим жёнам корона ни на кухне, ни в спальне не мешает.

– Пытаетесь играть на моих чувствах?  – а ведь права была чёртова старуха.  Кира нащупала  в кармане телефон  и наугад нажала первую кнопку срочных вызовов, с номером мужа. Поднесла  телефон к уху,  быстро заговорила.

– Забери меня скорей отсюда. На Чёрном мосту. Эта чёртова Хромоножка точно сведёт меня в могилу. Долго рассказывать. Потом, дорогой, потом. Да обыкновенная городская сумасшедшая. А я чуть с моста вниз головой не прыгнула. Приезжай, пожалуйста! Что? Зачем?! Как ты мог…
Несколько минут Кира  слушала то, что кто-то говорил ей в трубку, испуганно озираясь по сторонам. Старуха молчала и по выражению лица Киры пыталась уловить суть разговора. А  когда девушка облегчённо выдохнула, подошла к Кире.

– Не молчи, что он сказал? На тебе лица нет, детка. Говори же…
Кира  виновато посмотрела на неё. Пожала плечами, и вдруг, порывисто обняв старуху, прижалась лицом к  остроконечному капюшону.

– Простите меня. Вы были правы. Я такая дура…

– Детка...– старуха погладила Киру по взъерошенным волосам, – каждый человек имеет право на ошибки. Только нельзя лишать себя шанса исправить их.
– Он сказал, что в тайне от меня устроился на вечернюю работу. Сегодня был последний день. Хотел сделать сюрприз. Я давно мечтала о … – и она, взвыв, медленно осела  на  снег. Обхватила  голову руками и, закачавшись из стороны в сторону, запричитала.

– Опять!? Сколько  можно! – старуха воздела руки к небу, –  Теперь-то что не так? Немедленно встань, ты простудишься.

– Вы не понимаете, – плечи Киры  тряслись, – он меня любит. Он просто собирался  сделать  подарок. Поэтому ничего не говорил. А я хотела прыгнуть вниз. Я бы прыгнула, если бы  не вы.  Я бы прыгнула… я бы…
Невдалеке  резко затормозила машина. Из  неё выскочил  перепуганный  молодой  мужчина, бросился к Кире, поднял её,  не выпуская из рук, стал целовать озябшие пальцы и замёрзшие щёки. Она не переставала плакать. А он не переставал целовать  до тех пор, пока она не затихла.

– Я не могу без тебя жить, Кира.

– И я без тебя, Игорь.

В перерывах между поцелуями они  что-то шептали друг другу, так и не сдвинувшись с места. Снегопад  кружил крупными хлопьями, и  слова, путаясь в клочках кружевной ваты, тихо угасали.

Когда Кира, наконец, успокоилась, она повернулась к старухе. Но на мосту никого не было. Безлюдная дорога тянулась вдоль трассы. В лучах ярко разгорающихся фонарей вальсировали редкие снежинки, предвещая  настоящую новогоднюю ночь.

– Пойдём, милая, ты замёрзла.

– Постой, я должна её поблагодарить.

– Кого?

– Разве ты не видел? Рядом со мной стояла женщина в тёмном длинном плаще, – Кира пристально всматривалась вдаль, пытаясь увидеть удаляющуюся фигуру старухи.

– Не видел.

– Игорь! Если бы не она…

– Ты вся горишь! Ты не заболела? Срочно к врачу… – он потрогал губами её лоб, снял свой шарф, начал бережно укутывать её шею, – немедленно в машину! Какой я болван. Нельзя  надолго оставлять тебя одну.

– Она разговаривала со мной. Вот следы на снегу…

Кира посмотрела на тонкое снежное покрывало. Всё вокруг блестело от  искрящихся снежинок. Перила моста над рекой, кованая ограда, бордюр вдоль дороги, трасса, деревья, столбы с фонарями. Всё было белым-бело. Свет, падающий на них, неестественно серебрился, а воздух отдавал накрахмаленной свежестью. 

– Это наши следы, Кира. От твоих шпилек и моих ботинок. Других нет. На мосту ты стояла одна. Если бы кто-то ещё,– я бы заметил.

– Обними меня крепче, – жалобно попросила  она, прижавшись к мужу, –  я так виновата перед тобой. Ты прости меня, прости.  И поехали скорее домой. Я так по тебе соскучилась. Не знаю, как ты терпишь меня все эти годы. С моим вздорным характером, с амбициями,  неумением готовить и глупой ревностью. Но я обязательно  исправлюсь. И всему научусь. Даже печь миндальное печенье  по пятницам. Обещаю.

Мужчина  встревожено  посмотрел на жену. Ему на миг показалось, что за этот вечер она стала мудрее и мягче. Появилось в ней что-то пронзительно нежное,  беззащитное, то, за что он готов был перегрызть любому горло.

И за что полюбил  её когда-то. Вернее, любил до сих пор.

– Ты сейчас похожа на мышонка.

– Не смотри, пожалуйста, – Кира глянув в зеркало обзора, ойкнула. Красный распухший нос, щелочки  вместо глаз, следы туши на щеках, растрёпанные волосы.

– На моего любимого мышонка,  – уточнил  он, – мы сейчас приедем домой. Ты погреешься в ванне. Я сварю глинтвейн, и ты мне всё расскажешь, хорошо?

– Хорошо, – кивнула Кира  и приоткрыла окно. Она точно знала, что никогда не расскажет никому о том, что произошло этой ночью. На улице было пустынно и тихо. За окном мелькали редкие столбы и деревья.

Всматриваясь в темноту, Кира не теряла надежды увидеть  старуху или услышать радостный лай собаки.  В направлении  ближайших многоэтажек  шла единственная дорога, вдоль которой они ехали. И чем дальше машина отъезжала от Чёрного моста, тем тревожнее становилось на душе у Киры.

Старуха не могла исчезнуть или пойти в противоположную сторону, но на мосту действительно не осталось её следов. И это было таким же реальным, как то, что Кира трижды перевешивала своё тело через перила, и трижды старуха любым способом заставляла её вернуться в первоначальное положение.

– Кира, ты меня не слушаешь, – муж быстро чмокнул её в щёку, притормозив на мигающем  светофоре.

– Прости.

– Она спасла мне жизнь, а я ей  даже спасибо не сказала.

Мужчина съехал на обочину, остановил машину.
– У тебя точно жар. Я клянусь тебе, на мосту ты находилась одна.

– И я ни с кем не разговаривала?

– Ни с кем…

– Старуха... – настойчиво повторила Кира, – Только бы  это было ложью во спасение, что она прыгала с моста полвека назад. И осталась навсегда Хромоножкой. И лучше бы она оказалась бомжихой, промышляющей грабежом и разбоем, чем призраком Чёрного моста. У  меня бы появился шанс отыскать её.
 
– Тебе привиделось, никаких следов присутствия человека. У тебя опять по щекам текут слёзы.

Кира сунула руку в карман, чтобы достать платок и коснулась вещи, ей не принадлежащей. Она вытащила чёрную дамскую  перчатку и  замерла. Это была  шёлковая,  дорогая, отделанная ручным кружевом перчатка.

– Бомжиха? – переспросил муж, забирая перчатку и включив свет, стал рассматривать её,–  Как пахнет вкусно. Чем-то приятным и хорошо знакомым. Точно, в детстве мать пекла пироги перед праздником…

Кира заволновалась:

– Это запах ванили! Перчатка  пахнет ванилью! Ванилью!!! Значит, та, которой не было на мосту, действительно замешивала  руками тесто. И сейчас, наверное, достаёт из духовки   свой кулинарный шедевр. Для  любимых мужчин.
 В прихожей сохнет на вешалке чёрный плащ.  А Нора путается у всех под ногами.

– Кира, – тихо позвал мужчина, – не хочешь узнать, какой подарок  ждёт тебя дома?

Она  взяла  перчатку,  прижала к груди, как бесценный дар, посланный ей небесами, и, хотела ответить, что самый  роскошный  подарок уже получила, но, помолчав, ответила:

– Да, только заедем  в супермаркет. Мне надо кое-что купить. Хочу научиться печь миндальное  печенье. И пусть это станет нашей маленькой семейной традицией. Запах  ванили по пятницам.  Ты прав, дорогой, поехали домой.


  ( Фото из интернета, спасибо автору)


Рецензии
Спасибо Алина за визит! Что же Вам сказать? Первое впечатление,-Вы человек с писательским опытом... Написано хорошо, но? Но есть места на которых приходится спотыкаться. В смысле сначала всё как ручеёк, потом препятствие... Есть места где героиня в состоянии... И вдруг говорит как посторонний человек, как по бумажке... Это первый тормоз! Потом старуха неестественно... По Вашей логике она как бы старуха-призрак (для героини) рассказывает по милицейско-медицинскому: "Открытые переломы, разрыв внутренних органов и мелководье не дают несчастным шанса утонуть мгновенно". Ведь Ваше где-то, в чём-то сказка и вдруг милицейское?!
Кстати. Вот здесь моя старуха: http://www.proza.ru/2014/01/13/1806
И где-то перекликается с Вашей?! Если у Вас женская как бы сказка (про любофффф), то моя, реальное событие. Правда я немножко в конце нафонтазировал...
Ну, это так, самую малость...
Всего Вам доброго! Успехов! С уважением!

Владимир Сысолятин   01.10.2018 13:47     Заявить о нарушении
Добрый день, Владимир. Фото на странице у Вас обалденное, так захотелось в таком парке погулять. Мечты… мечты…

Кстати, о наших героинях. Меня и саму часто смущала в речи Хромоножки резкая смена интонации. Но она (как бывший работник серьёзного ведомства) часто говорила, привести человека в чувство мгновенно, особенно, кисейных барышень, можно только ледяным душем. Не важно, грубые ли это слова, внезапная пощечина, стакан воды в лицо. Перечисление голых фактов протокола судмедэксперта (который самоубийц этих насмотрелся в самом неприглядном виде), вполне могло так подействовать. ОТРЕЗВЛЯЮЩЕ.

Другое дело, что я, как автор, некорректно показала это.
*********

Прочитала Ваше произведение с огромным удовольствием. Много слышала подобных историй. Например, от врачей скорой помощи. Приехали по вызову, трехлетний ребёнок выпал из окна девятого этажа. Легкие царапины. Рассказывает доктору, как его подхватил на руки дедушка с белой бородой и опустил на землю. Через неделю мальчик показывает маме на икону в церкви и узнает дедушку-спасителя. В другом случае девочка, сорвавшаяся с балкона, в точности описывает образ своего умершего отца, протянувшего ей руку, которого никогда не видела. Наши Ангелы-Хранители принимают разные лики, когда хотят оградить нас от бед.

Мне кажется, эпизод с возвращением билетов Старухой в финале Вашей истории был лишним. Недосказанность оставляла бы надежду на реальность и возможность чудес в нашей жизни. А Вы, словно вытрусили красочный мешок деда Мороза и показали, что он был набит бутафорской ватой.
Но это исключительно моё собственное мнение.
С огромной благодарностью и наилучшими пожеланиями,

Алина Дольская   02.10.2018 10:59   Заявить о нарушении
Спасибо Алина! Ну... Сколько людей-столько и мнений... У Вас женский взгляд, а у меня несколько другой... Это во-первых. Во-вторых (о Вашем) Вы выступаете как писатель, а я как читатель! Вот и получается, говорим, чтобы, что-то сказать, для того чтобы, что-то было сказано?! :-)) В- третьих, если Вам нравится картинка, я Вам её дарю! Через правую мышку сохраните и всё она Ваша, на Век! :-)) Я со своей стороны просто заменю на другую. Не люблю когда одна картинка на главной долго торчит перед глазами! Вы только дайте знать и всё будет сделано!
Всего Вам доброго! Успехов! С уважением!

Владимир Сысолятин   03.10.2018 20:00   Заявить о нарушении
Спасибо, Владимир, спасибо:-))).
С улыбкой,

Алина Дольская   04.10.2018 09:19   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 32 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.