Эволюция иллюзий. Глава 32. Глинтвейн

Затащить за стол Юру Стройнова было не просто, он почти не пил и в повседневных возлияниях участия, как правило, не принимал, хотя присутствие его за столом превращало тривиальную пьянку в высокоинтеллектуальное раскрепощенное застолье. Наиболее оптимальным организованным мероприятием, в котором были заинтересованы и мы и Стройнов, становилось приготовление глинтвейна. Действие это было строго ритуализовано, и носило некий таинственный, торжественный характер.
Накануне мероприятия вскладчину приобретались ингредиенты и вечером, после ужина на скорую руку, Юра начинал священнодействовать. Сначала в пятилитровой эмалированной кастрюле, в небольшом количестве воды заваривались компоненты, которые, несомненно, придавали участникам ритуала богатырскую силу, здоровье и долголетие. Это могли быть заготовленные на зиму плоды и ягоды, собранные Стройновым лекарственные травы. Затем добавлялся мед (если был) или сахар.
После того как отвар слегка настаивался, кастрюля до верха наливалась сухим вином и разогревалась до горячего состояния, как люди грамотные, мы понимали что выше 78 градусов, мы начнем терять одну из главных составляющих – спирт, поэтому контроль температуры проводился четко. Иногда, в целях компенсации возможных потерь, в кастрюлю добавлялись более крепкие напитки. Затем она ставилась в центре стола и действо начиналось. Сначала Юра, как глава застолья, разливал напиток по стаканам, потом роль виночерпия выполнял любой желающий, зачастую каждый себе сам.
С каждым стаканом разговор становился все оживленнее, обстановка веселее. Теплое вино быстро разливалось по кровеносным сосудам, своим мягким, но эффективным действием, согревая не только тело, но и душу. Расслабляющее его влияние располагало к безмятежной лени и благостному расположению духа. Наступал момент, когда Юра начинал петь, что нас в свою очередь провоцировало на вторые партии. К демонстрации каких-либо вокальных достижений мы не стремились, а показать свое эмоциональное расположение к окружающим и обстановке хватало и того, что получалось.
Выглядело это примерно так: на большой кухне у длинного стола, в сизоватой пелене табачного дыма, сидели распаренные мужики в трусах и распевали романсы. Иногда расправившись с первой порцией, мы заваривали вторую, просиживая далеко за полночь, следующим днем обычно был выходной, торопиться было некуда.
В тот памятный вечер все было как обычно. Петрова с нами уже не было, а Ластушкин после первой кастрюли ушел спать. Он уже к началу священнодействия был сильно навеселе (где то перехватил), поэтому к моменту заваривания второй партии напитка, он уже был никакой. Мы же, постепенно справившись и со второй кастрюлей, сидели, разнежившись в жарко натопленной кухне, раздевшись до трусов. Пели, болтали, иногда выбегая, как есть в морозную ночь, чтобы расстаться с излишками жидкости в организме. Справляли малую нужду легко и непринужденно, недалеко от домика, не успевая замерзнуть голым на морозе.
Ближе к утру, я в очередном забеге, увидел рядом с собой Юру. Стоя рядом, мы не успели перекинуться словами приветствия, как услышали сзади голос Вовы Заворотнева, спешившего составить нам компанию. Вернувшись первым к двери, я на секунду остолбенел, дверь была захлопнута на замок. Складывалась глупейшая ситуация: трое взрослых мужиков в одних плавках стояли у закрытой на замок двери в пятнадцатиградусный мороз. Будить Ластушкина, спавшего в самой дальней комнате, мы даже и не пытались, зная, что его и трезвого разбудить бывало сложно, а состояние в котором он нас покинул, не оставляло ни малейшей надежды. Форточки по случаю морозов были плотно задраены.
Альтернативным решением было бежать на РАТАН, где преодолев метров триста, можно было бы укрыться в жарко натопленном северном узле, но гарантии, что охранник окажется на месте, не было, да и как бы это выглядело по морозу? Отойдя от приступа хохота, мы начали напряженно искать выход из сложившейся ситуации, и тут Юра вспомнил, что когда-то прятал на веранде запасной ключ. Потратив на его поиски еще несколько минут, мы все-таки проникли в теплое помещение.
Взбодрившись на морозе и отогреваясь, горячим чаем, мы еще долго не могли отойти ко сну.