Да, мажор

У каждого из нас достаточно часто происходят события, которые  в силу своих особенностей запоминаются надолго. Неожиданная  встреча с моим бывшим коллегой Гошей, сразу вызвала у нас взаимные воспоминания. Приветствуя друг друга, мы широко улыбались. Ну, как можно забыть  незабываемые ситуации…..
….Оркестр аккомпанировал солисту тысячу раз апробированную фольклорную песню « Із сиром пироги». Эффект от ее исполнения заранее спрогнозирован и многократно выверен.  Солист, известная личность, уверенно  варьирует своими голосовыми и сценическими возможностями.               
Во время исполнения второго куплета и припева песни мы, музыканты, еще как бы ничего   не заметили и не поняли. Но когда и третий куплет,  вокалист , исполнял как и первый, нашему недоумению не было предела. Мы переглядывались и отворачивались друг от друга, чтобы не спровоцировать остановку аккомпанемента.
Доиграли  положенные такты. Зал взорвался громом аплодисментов. А солист, будучи превосходным  актером, с наигранно - счастливой  улыбкой растворился за кулисами. Позже мы узнали , что  иронический успех ему достался в силу  простого волнения. Певец просто забыл слова песни… И как шарманщик  повторял музыкальный квадрат.
- Молодец, что хоть не остановился. Иначе это был бы провал. А так все запомнилось  как нестандартный  момент..
- А помнишь ту хохму с Борисом – ударником?..- спросил Гоша.
И мы еще шире и откровенней улыбаемся…
Да как можно забыть тот парадоксально – анекдотический случай из нашей жизни. По ранее отрепетированному сценарию предполагалось падение и поддержка одного из двух  конферансье. Вот это однажды не сработало.
 Боря-ударник  по какой-то причине, выполняющий на сцене функцию подстраховки, задержался на какую-то секунду и падающий конферансье  распластался на сцене. И вот здесь и прозвучала многоэтажная тирада. Это при тысячной аудитории. Мы,  артисты, замерли от ненормативной лексики.
Первый конферансье  мгновенно сориентировался и начал  импровизированную раскрутку новой миниатюры, а второй потирая  ушибленный затылок, исчез за кулисами.
Ситуацию спасло то обстоятельство, что монолог  был произнесен куда - то ввысь сцены и это смягчило его звучание. И лишь в первых рядах партера, вероятно, определили настоящую суть момента. Остальная публика приняла инсценировку с падением за чистую монету. И миниатюра  прошла в штатном режиме, но запомнилась нам, музыкантам.
- Помнишь,  как ребята после этого отыгрались?! - произнес Гоша.
- Это в последний день гастролей?
- Да! – я согласился, –  были другие  времена. Живой звук. И никакой «фанеры». И эти шутки…конечно помню…
В заключительный день гастролей, во втором отделении концерта вдруг во всех  духовых музыкальных инструментах оказались *сурдинки* из надувных шариков. Извлечение звука оказалось невозможным.  Шутники прекрасно знали возможности нашего диксиленда, где каждый музыкант был солистом. Мы по очереди уходили со сцены, приводили инструмент в рабочее состояние, вновь возвращались. Музыканты шутку поняли, приняли и обыграли импровизациями.
- А твой летающий тромбон чего стоит! – Гоша произнес фразу  с выразительной гримасой.
- Да, это незабываемый  эпизод.
И действительно разве можно забыть криминальное падение тромбона, вернее его раструба.  Дело в том, что на одном из городских конкурсов движение коллективов к сцене было предложено через  балкон зрительного зала. Предполагалось, что это уменьшит шум и не будет помех выступающим артистам сменяющимися ансамблями.  Жюри конкурса почему - то расположилось  непосредственно под балюстрадой  балкона. И вот в момент такого перехода  я споткнулся о невидимое препятствие. Кулиса инструмента осталась в руках, а раструб тромбона полетел вниз, в зрительный зал. За секунды его падения  я пережил  несколько  состояний: неопределенности, дискомфорта, страха. Я видел полет инструмента  вниз - прямо на членов жюри. Но судьба смилостивилась   надо мной, и раструб упал на спинку незанятого кресла. И вот я в кармане сцены стою как «ошпаренный». А зрители, под шумный рокот, передали  согнутый под  90 градусов инструмент.
- Что делать и как быть? - вопрос, который мгновенно стал общим.
- Если резко выпрямлять тонкий  метал, он треснет на две части и тогда пропало выступление.
Решение принял руководитель оркестра:
- Слегка выровняй раструб. И попробуй можно ли играть на тромбоне?
И вот наш диксиленд на сцене. Зал нас приветствует. Я принимаю это приветствие как намек на нестандартную ситуацию. И действительно, мой тромбон похож скорее на геликон, валторну, или увеличенную самокрутку «козью ножку».
 Коллективу удалось занять первое место, и нам простили непреднамеренный «террористический» акт.
- Что было, то было. А сейчас как у тебя на музыкальном «фронте»? -  я задал вопрос Гоше.
- Время многое изменило. Сегодня такое многообразие приемов и техник, свобода выражения, в общем, все по другому, не так как раньше. Вокалисты поют, используя минусовки, часто вообще только открывают рот, или используют записи, выполненные другими певцами. Под живой звук как раньше почти никто не работает.
- С момента, как я сменил профессию, видимо многое стало  по-другому.
- Да. Это так. Предлагаю восполнить этот пробел.  Пойдем ко мне в студию. Я кое что тебе продемонстрирую. – произнес Гоша. 
 В двух  этажном частном  строении  студия занимала первый. В ней было достаточно прохладно, и я сразу сказал об этом Гоше.
- Это просто сегодня такой день. Если требуется, я всегда здесь отапливаю. Но разве это холод…. Вспоминаю другую ситуацию. Я работал тогда в симфоническом оркестре. Поездка в Москву с концертом.  Кремлевский театр. Тридцатиградусные морозы на улице и наши бесшабашные молодые музыканты без головных уборов. И выступление большого коллектива, которое нельзя отменить.
Я внимательно слушаю Гошу и прекрасно понимаю, что он сейчас выдаст что-то неординарное.
- Представляешь картинку: смокинги, чинная  последовательность  классических произведений и музыканты  с ушами из племени «Большие уши».  Огромными, распухшими как вареники, в результате обморожения.
Это не было смешным. Неожиданное отклонение от нормы и «обязаловка» в работе… Ребятам потом спасали уши медики.  Так что отношение у меня к прохладному помещению – памятное. Но это я так. К слову…
Произнося эти слова, Гоша наклонился над футляром саксофона, взял инструмент в руки, примерился к мундштуку и заиграл.
Знакомые звуки задели.  Резонанс души…. Не напрасно существует крылатая фраза: «Все проходящее, лишь музыка вечна»
- Я тебе сейчас продемонстрирую нечто другое. Современное.
Гоша  включил  синтезатор, колонки.
- Интересно, как тебе понравится вариант микрополифонии.
- Я вижу, ты стал человеком - оркестром. Это конечно здорово.
- Вот послушай, - студия наполнилась красивым переплетением мелодий.
«…. Человеческая душа и ее тончайшие струны. Как хочется, что бы на них играли только замечательные музыканты. И при этом, в паузах, красиво и многообразно шутили »
Расставались с Гошей  без шуток. Дружелюбно. И не надолго..
- До свидания, до свидания, друг мой! – крепкие рукопожатия подтвердили возможность наших будущих интересных  и уже неслучайных встреч.


Рецензии