Спасибо тебе, отец!

«Время разбрасывать камни, и время собирать камни...»
                Ветхий Завет (Екклесиаст, 3)
          
Помню, как ранней весной, сижу я в зимнем пальтишке на берегу нашей речки-переплюйки… В низинках еще кое-где лежит грязный пористый снежок. Берег сырой, осклизлый. Веселый и раскрасневшийся отец, ухая и пофыркивая, купается в темной студеной воде, а мне холодно уже оттого, что я просто на него смотрю…

Папа хорошо плавал, отлично играл в футбол и имел спортивный разряд по шахматам. Он был заядлым рыболовом и в любое время года, снабжал нас, свежей рыбкой. А мне в детстве очень нравилось погрызть вяленую мелочь, которая у нас не переводилась.
Еще он добавлял мне в чай сырую воду и, когда окружающие удивлялись «для чего?», он многозначительно объяснял: «В жизни пригодится…» И, действительно, благодаря такой «закалке», у меня практически не бывает расстройства желудка…
Насколько я помню: фото отца всегда висело на доске почета возле штаба полка.
- Это - за то, что по бомбометанию у меня одни пятерки, - шутил он.
Только, не смотря на все его явные достоинства, я своего родителя долго недооценивал.
           В пятом классе его пригласили в школу на пионерский сбор. Инициатива исходила от нашей классной руководительницы - Анны Ивановны, прослышавшей, о недавнем награждении моего бати орденом Красной Звезды. Я, конечно, передал ее просьбу отцу, но сам, помнится, здорово переживал: что же такого интересного может поведать одноклассникам мой самый «обычный» отец? И не засмеют ли меня ребята после его выступления?
Опасения оказались абсолютно напрасными. К моему огромному удивлению, отец был совершенно спокоен, много шутил и говорил с классом так же естественно, словно привыкший к постоянным интервью известный актер. Он рассказал нам о своих встречах с матерью молодогвардейца Олега Кошевого, о знакомстве с легендарным летчиком Алексеем Маресьевым, о приятелях из отряда космонавтов и еще много интересного, что лично для меня стало большим откровением. Ребята тоже были в восторге. Они по очереди подходили и поздравляли меня с тем, что у меня такой "необыкновенный" отец.
-Пап, а почему ты не рассказывал мне об этом раньше? – поинтересовался я уже дома.
-А разве ты спрашивал? - ответил он вопросом на вопрос.
Впоследствии я не раз убеждался, как непросто распечатать, практически бездонную кладовую его памяти, но зато, какие удивительные сокровища можно было из нее извлечь при искреннем желании и некотором усердии!
Как оказалось, испытывая новые типы самолетов, отец неоднократно попадал в нештатные ситуации и терпел аварии…
Иногда мне тоже кажется, что я и сам бы не сдрейфил в минуту смертельной опасности и повел себя геройски, а иногда кажется, что – нет… Потому что все мои самые «отважные» поступки – всего лишь жалкая пародия на подвиги наших отцов…
           Когда я первый раз в жизни летел на самолете Аэрофлота, то естественно, сильно волновался и, помню, спросил у отца:
- А что мы будем делать, если вдруг начнем падать?
- Обнимемся на прощание… - совсем буднично ответил он.
             «Сырым» и коварным был Ту-22, который осваивал полк отца: безжалостный носитель множества дефектов и отказов, этот самолет пользовался среди авиаторов дурной славой. Почти каждый пятый Ту-22 закончил свою летную жизнь серьезной поломкой, аварией или катастрофой. Вот такая своего рода русская «авиационная рулетка»: кто же станет пятым? Чаще других горе своим черным крылом накрывало наш Зябровский аэродром. Семь катастроф Ту-22Р и Ту-22У в местном 209-м полку унесли жизни 14 летчиков, и всего лишь в трех случаях экипажам удалось спастись.
Вспоминать об этом отец жутко не любил и охотно рассказывал мне лишь об одном летном происшествии, в котором сумел подсказать командиру экипажа (майору Тумаеву) верное решение при возникновении на борту нештатной ситуации. А дело заключалось в следующем: в процессе пилотирования и выполнения каких-то маневров на полигоне, их самолет внезапно потерял управление и дал резкий крен. И тогда отец, ничего не зная о действиях пилота (ведь штурман не видит летчика), крикнул ему по внутренней связи: «немедленно выключи то, что последним включал!!!», - и это спасло всем им жизнь…
  Надеюсь, теперь всем понятно почему, когда я окончил среднюю школу, отец мне сказал:
-Сынок, выбирай любую профессию, но поступать в летное училище я тебе запрещаю!
Так я и стал врачом, пойдя по стопам своей мамы и ее родителей.
И вот, однажды, когда я учился в медицинском институте, мой отец, в то время уже старший офицер штаба армии, решил мне немного «помочь». Уходя на дежурство, он взял у меня тему реферата по военной подготовке (что-то там «про устав и дисциплину»), хмыкнул и пообещал, что выполненное лично им задание станет лучшим на курсе. Сутки он трудился над этим рефератом согласно всем канонам военного искусства: мелко, но красиво, исписал целых две тетрадки по 18 листов, отвел поля, сделал яркие заголовки, процитировал классиков марксизма-ленинизма и видных полководцев. Наконец, принес работу мне. Я остался очень доволен (больше всего тем, что сэкономил несколько вечеров для свиданий со своей девушкой) и одним из первых, что со мной бывало не часто, сдал сей труд на проверку.
Прошла неделя. Отец все это время блестел, как рыбья чешуя, и периодически снисходительно похлопывал меня по плечу, мол, учись, сынок, у профессионалов, чья «выслуга лет, умножена на жизненный опыт»…
Наконец, рефераты нам вернули. В отцовской работе стояла оценка «четыре с тремя минусами» и была сделана приписка: «Не полно раскрыта тема!»
-Наверное, работу никто даже не читал! – думаю я теперь.
Надо было видеть и слышать, как плевался и ругался мой почтенный папа!!!
Но зато с тех пор он перестал стыдить меня за случайные трояки.

          Прошло время, и наступил момент, когда я вдруг понял, что мой отец – уже старик…
Как-то быстро это все случилось…
Ежегодно я приезжал к нему в гости на два-три дня. И вот однажды отчетливо увидел, что всегда энергичный, подвижный, неугомонный отец сделался совсем другим: каким-то суетливым, беспомощным, даже жалким… Мне также показалось, что он стал заметно ниже ростом…
Отец по-прежнему старался подложить мне кусочек повкусней, подшучивал над своей неловкостью, слабым зрением, вставной челюстью… Лишний раз перемывал мою тарелку перед тем, как угостить своим холостяцким обедом. Только теперь все выглядело как-то иначе: грустно, непразднично… В квартире ощущалось запустение, «нестерильность» и беспорядок, которого он сам уже не замечал…
Смерть мамы отец пережил очень тяжело, но не раскис, и даже умудрился проработать вахтером до 75 лет.. Он регулярно мне звонил, а вот я – постоянно забывал… Отчетливо представляю, как он надевал свои очки в роговой оправе (или даже сразу две пары), раскрывал заветную записную книжечку с адресами и набирал номер межгорода:
- Здравствуй, - хрипловато говорил он мне. – У меня все нормально… Как там поживают мои внучата?
Отец терпеть не мог, когда его жалели. Но в тот последний раз, после застолья, грустно улыбнувшись, вдруг сказал:
- Да… хотелось бы еще пожить, но чувствую, что уже скоро…
Такого поворота в нашей беседе я не ожидал.
Мой удивленно-растерянный взгляд он остановил растопыренной ладонью – «молчи!», и как-то по-детски быстро-быстро заморгав, потянулся за внеочередной папиросой.
- Хочу сказать тебе спасибо, сынок…
- За что? – вновь опешил я.
- Да за то, что ты есть, и я тебя люблю…
Никогда прежде он не говорил мне таких слов, а в тот день сказал. Бросил их прямо в душу… Тем, кто не знал отца, поясню: характер у моего бати был «будь здоров!» - никто бы не назвал его «покладистым» или «деликатным» человеком. Военное детство, безотцовщина, армейская «закалка» - все это наложило свой отпечаток. Любил он «врезать правду-матку», а это не каждому нравится… В наших с ним отношениях тоже бывало всякое: трения и непонимание, «снятие стружки» и серьезные обиды. Но вот что интересно: дожив до седой бороды, я ему за это стал безмерно благодарен! Все, за что он меня прежде распекал и чему учил – пригодилось. Там, где я следовал его советам – был на высоте, где ослушался – проиграл.
               Помню, уже на кладбище, когда я с ним прощался, кто-то из ветеранов тихо сказал:
- Посмотрите, как же они похожи!..
Да, мы очень похожи, отец… во всем…И когда сегодня я бросаю мимолетный взгляд на зеркало, то вижу в нем не свое отражение, а твое.
«…спасибо, сынок…» Тебе спасибо, папа! Жаль, что ты меня не слышишь…
Но я все равно это говорю и пишу. Для кого?
Возможно, для своего сына…

           P.S. На твоих поминках кто-то из бывших сослуживцев прочитал «шершавые», но необычайно искренние стихи:

Ушел внезапно и навечно…
Как мало Бог нам неба дал…
Как жаль, что жизнь так скоротечна,    
Прости, что ты не долетал…    
Мы все, увы, не ангелочки,
И ты им тоже не родился,
Служил, любил, мечтал, но точно,
Что с жиру в жизни не бесился.
Вот снова землю покидаешь, 
Последний раз пошел на взлет…
Но мы-то знаем: ты - летаешь, 
Пусть вечным будет твой полет…   

Светлая тебе память, отец!   
……………………………………


Рецензии
Хороший у Вас был отец. С уважением, Лев Можаев.

Лев Можаев   30.06.2017 17:01     Заявить о нарушении
Спасибо, коллега...

Валерий Сергеев Орловский   30.06.2017 17:48   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.