Легенда о Графине

- Давным-давно, - сказала Оливия Сандерс, - в старой части города было еще больше красивых особняков, и в одном из них жил молодой богатый граф. Он любил охоту, шумные посиделки и общество женщин - то есть, все, что обычно любят люди его круга. И вот однажды графу пришло в голову жениться. В качестве будущей супруги он выбрал добрую, милую, симпатичную девушку из бедной семьи, которой на тот момент исполнилось двадцать (а графу - тридцать). Девушка тосковала по дому, по братьям и сестрам, по друзьям из маленькой далекой деревни, в которой она родилась. Но граф был жестоким человеком, и, как она ни упрашивала его отпустить ее к родным хотя бы на пару недель, запрещал ей даже из дома выходить в одиночестве в страхе, что она убежит и оставит его одного.

Через год после свадьбы молодая жена родила графу дочь. Девочка росла здоровой и красивой, любила подвижные игры, не жаловалась на аппетит и всегда была полна сил. Ее мать же, напротив, с каждым днем становилась все бледнее и апатичнее, и однажды утром просто не захотела вставать с кровати. Обеспокоенный граф позвал врача. Доктор пощупал пульс больной, проверил, нет ли у нее температуры, после чего вынес неутешительный вердикт: она серьезно больна. В качестве лекарства врач выписал жене графа опиумную настойку. Она должна была пить "лекарство" один раз в день, перед сном, и выпивать всего лишь несколько капель, но, как мы понимаем, бедная женщина быстро пристрастилась к наркотику: помимо всего прочего, он казался ей еще и избавлением от грустных мыслей о далекой семье.

Казалось, что она почти выздоровела: она улыбалась, на ее щеках снова появился румянец. Только улыбка эта была адресована вовсе не дочери и не мужу, а персонажам ее опиумных фантазий, а глаза ее были болезненно пусты, как у человека, которому осталось жить несколько месяцев. Однажды граф обратил внимание на то, что настойка заканчивается слишком быстро, и понял, что нужно принимать меры. Он сказал жене, что бутылку с лекарством она больше не увидит. Графиня плакала и умоляла его не делать этого, но граф остался глух к ее просьбам. Местом, предназначенным для хранения пресловутой бутылки, был выбран чулан: хозяин дома знал, что его жена никогда не спустится туда, потому что она боялась темноты. А все остальные потайные места в доме она знала не хуже, чем он, потому что проводила тут больше времени.

Два дня графиня искала бутылку с опиумной настойкой. Куда она только ни заглянула! Проверила шкафы, не обделила вниманием даже полые пространства под скрипящими половицами на веранде. Но поиски успехом не увенчались. Единственным оставшимся местом, которое еще не обыскивали, был страшный темный чулан. В одиночестве графиня туда ни за что не спустилась бы, а поэтому она решила взять с собой дочь - на тот момент девочке исполнилось три года.

Настойка нашлась быстро - она была обнаружена в одном из темных углов, на полке, по соседству с покрытыми паутиной коробками. Обрадованная своей находкой, женщина тут же забыла обо всем, что ее окружает, и принялась открывать бутылку. А ее дочь тем временем сидела рядом с ней и пыталась согреться: в чулане было холодно, сыро и темно, и стало еще темнее, когда порыв ветра захлопнул массивную дверь, оставив графиню и девочку внутри. Напрасно несчастные пытались выбраться - ослабевшая после болезни графиня не могла открыть дверь, а ее дочери это уж тем более было не под силу. Слуги в чулан спускались очень редко, а услышать крики из-за запертой двери было невозможно.

Когда по прошествии десяти дней граф вернулся с очередной охоты, он нашел в чулане два мертвых тела: одно принадлежало его жене, а второе - его дочери. Невозможно было сказать, от чего они умерли - от страха, от голода или же от нехватки кислорода. Безутешный граф похоронил супругу и ребенка, вернулся домой, поднялся к себе в спальню и попытался уснуть, но сон к нему не шел, а поэтому хозяин дома лежал и изучал бутылку с опиумной настойкой (он по какой-то непонятной причине решил забрать ее из чулана), которая стояла на подоконнике и таинственно поблескивала в лунном свете. Наконец, граф решил, что уснуть ему нужно во что бы то ни стало и основательно приложился  к бутылке, после чего заснул.

Спал он очень глубоко, но вот чья-то невидимая рука постучала в окно снаружи, и граф тут же поднял голову. Кто может стучать в окно посреди ночи, да еще если учесть, что его спальня находится на втором этаже?! Граф поднялся с кровати и посмотрел сквозь стекло, стараясь разглядеть хотя бы что-нибудь сквозь потоки воды: под вечер начался сильный дождь, и он не утихал до сих пор. Наконец, ему удалось понять, что размытый силуэт за окном - это его покойная супруга. Бледная, завернутая в окровавленный саван, она сидела на подоконнике, царапала стекло и что-то говорила, но шум дождя перекричать не могла. Наконец, граф понял, что она хочет сказать: это было короткое "Впусти меня". "Ну конечно, это сон", - с облегчением вздохнул граф, открывая ставни. "Больше не притронусь к этой чертовой настойке!".

Наутро слуги, так и не дождавшиеся своего господина к завтраку, поднялись в его спальню и обнаружили следующую картину. Граф спал. Он спал глубоко - так глубоко, что после такого сна ни один человек уже не просыпается. Две крошечные ранки на его шее уже затянулись, хотя следы крови все же остались на подушке. Под кроватью слуги нашли пустую бутылку от опиумной настойки, а на ковре остались две цепочки следов: одна из них была оставлена изящными женскими ногами, а вторая - крохотными детскими ножками.

Треверберг: http://treverberg.wordpress.com/


Рецензии