Все, что я так и не рассказала Саше

  Саша,я очень надеюсь, что больше никогда тебя не увижу. Я стала писать такие правдивые и точные письма, которые, ясное дело, никогда не отправлю, а ты знаешь - правда, она вообще дорогого стоит.
 
  Вряд ли бы я рассказала тебе все это лично, хотя мы раньше столько говорили ни о чем и все понимали. Особенно хорошо мы понимали, когда не говорили ничего вообще. Но все-таки, если бы я сейчас встретила тебя, то вся моя новообретенная способность быть абсолютно честной пропала бы так же быстро, как когда-то возникла между нами стена сказать друг другу хотя бы слово.

  Сейчас я ни с кем так не разговариваю. Не заговорили бы теперь так и мы с тобой, все это осталось в каком-то нашем лучшем возрасте.
 
  Правду говорят, что некоторые врожденные необходимые умения пропадают с годами, пока мы приобретаем ненужные навыки. Сначала детей учат разговаривать, чтоб потом всю жизнь они учились молчать.
 
  Если честно, молчать у меня получается все так же плохо. Я не взрослею, наверное. Я все в том же нашем лучшем возрасте, когда все эти "большие глаза", "бабочки в животе", "не разлей вода" и "розовые очки" имели значение.

  Мне просто больше не с кем так говорить. Все выросли.

  Потому порой я и начинаю нести окружающим столько чуши, если кто-то из наших общих знакомых, возможно, как-то скажет тебе об этом. Это как изливаться всякому, кто не прочь послушать. Мне стоило бы упростить себе задачу. Например, начать пить и выговаривать свои настоящие мысли разделившим со мной это занятие. Больше шансов быть услышанным всегда у того, кого не воспринимают всерьез. От него ничего не ожидают, а потому его внезапные изречения цепляют больше, чем любые толкования с трезвыми серьезными людьми, от которых всегда чего-то ждут, вероятно, всегда большего, чем они могут дать, и потому часто разочаровываются в них и перестают их слушать, если те с первых же своих слов не оправдали ожиданий своей внимательной аудитории.
 
  Или мне стоило забыть обо всем этом и заработаться так, чтоб сказачно разбогатеть. Был бы шанс, что работа заставила бы меня вырасти, как бы "овзрослеть" и потерять нужду в этих беседах, будто я уехала в другую страну и там позабыла родной язык.

 Или же я заработала бы столько денег, что могла бы платить кому захотелось бы всякий раз, когда снова появится эта нужда - кричать всему миру о том, что мне абсолютно не с кем помолчать. И как же это все несправедливо.
 
  Психологу, например.

  Саш, а кому ты сейчас позвонишь? Кому напишешь или с кем увидишься? Все это для того, чтоб обсудить нечто, понятное дело. Но, если тебе вдруг захочется помолчать с кем-то, не забывай, что я, в отсутствии должных собеседников и вечном состоянии Питера Пэна - отказавшегося взрослеть мальчика, стала очень неразговорчивой. И всякий раз, когда в другом городе, куда ты уехал, у тебя появиться желание разделить с живым человеком свою тишину, то, можешь не сомневаться, что в том городе, который ты оставил, да и где бы мы не находились, я точно тоже буду молчать с тобой в ту минуту.