Все на свеклу!

               (Из воспоминаний учителя В. А. Дороша)

      По воле деканата нашего Житомирского  педагогического института, где мне довелось обучаться во времена развитого социализма, всю нашу группу направили в сентябре месяце на практику в разные школы. Мне выпала возможность попрактиковаться в сельской школе, но в этот осенний месяц школьники большую часть времени проводили не на занятиях, а на колхозных полях. И я вместе с классом, к которому был прикреплен, убирал выращенные колхозниками овощи, и поневоле смог наблюдать за  порядками, царившими в этом колхозе.      

      В один из дней произошел инцидент, надолго врезавшийся в мою память. Колхозники из-за дождей не успевали до первых морозов убрать сахарную свеклу, и школьники больше недели  работали на поле наравне с взрослыми. В тот день с утра моросил мелкий дождь, и я со своим классом стоял у конторы колхоза в ожидании указания председателя: идти моим школьникам на поле или нет.

      Мы стояли под всё усиливающимся дождем и наблюдали за тем, как у конторы начинали собираться колхозники. Обычно бригадир по утрам разъезжал на  лошади и стучал рукояткой нагайки в окна хозяев дома, выкрикивая при этом: «Мария, выходи!», «Вера, выходи!», «Галя и Степан, выходите!».

     Колхозники, с нахмуренными выражениями лиц,  неспешно подходили к конторе, где их встречал  плакат с призывом: «Не выполнил нормы - не уходи с поля!». Женщины были недовольны тем, что им пришлось оторваться от важных домашних дел, а мужчины хмурились из-за того, что поутру не успели опохмелиться.    

     И откуда ни возьмись, к конторе подкатила райкомовская «Волга», а из нее вышел первый секретарь райкома партии. К нему со всех ног  кинулись председатель колхоза и парторг.

     - Почему народ не в поле? – прозвучал убийственный вопрос секретаря, на холеном лице которого даже без бинокля была видна гримаса неудовольствия.
    
     - Так ведь сильный дождь вот-вот начнется, а даже трактор при такой погоде вязнет в черноземе, - начал было оправдываться председатель колхоза.

     - Вы хоть отдаете себе отчет в том, что план уборки свеклы в вашем колхозе срывается. Вам, товарищи колхозники, должно быть стыдно за то, что из-за вас сахарные заводы не получат достаточного количества сырья. Вы должны были с самого утра работать в поле, но продолжаете прохлаждаться у конторы.

       - Так платите нам хорошую зарплату, и мы с огромным удовольствием будем с самого раннего утра выходить на работу, - высказался пожилой колхозник.

       Первый секретарь недовольно нахмурился от прозвучавшей реплики, но взял себя в руки и ответил:
        - Вы же знаете, товарищи, что в нашей стране наблюдается острая нехватка зерна. Нам даже пришлось закупить его за границей для удовлетворения потребности народного  хозяйства. Но как только в закромах  страны будет его избыток, тогда вы, колхозники, станете получать полновесные трудодни. А пока вам придется потуже затянуть пояса и немного потерпеть.

       - Если бы вы не приказывали засевать поля кукурузой вместо пшеницы, то зерна у нас было бы вдоволь, и не пришлось бы покупать его за границей, - снова прозвучал голос  того же пожилого мужчины.

      - Этот вопрос обсуждению не подлежит! Раз Политбюро дало указание везде сеять кукурузу, мы его будем неукоснительно исполнять, даже если бы пришлось сеять ее  в тундре. А сейчас немедленно  отправляйтесь все в поле  на уборку сахарной свеклы! -  приказал секретарь.

     А дальше обратился к парторгу:
     - Не дорабатываете вы, Петр Сергеевич, как парторг колхоза! Придется вызвать вас на бюро райкома и выслушать отчет о проводимой вами  воспитательной работе среди колхозников.

      После того, как важный гость отбыл на райкомовской автомашине, парторг подскочил к пожилому колхознику, имевшему смелость подавать  неуместные реплики.

     - Кто тебя, Иван, за язык тянул? У тебя что, совсем крыша поехала? Я твой язык прищемлю!

   - А что, мне нельзя даже слова сказать?
 
    - Почему же нельзя? Можно, но сначала ты должен был посоветоваться со мной и доложить мне, о чем  собираешься говорить с райкомовским  начальством. Ты, кажется, просил лошадь у бригадира, чтобы привезти сено с покоса? Я прикажу ему не давать тебе ее.  Вот тогда ты десять раз  подумаешь, прежде чем начнешь высказывать антисоветские измышления.    

       Я упускаю слова нецензурной брани, слетавшие, как шелуха от семечек, с губ парторга.  По всему было видно, что колхозники уже привыкли к подобному обращению, но меня покоробила его ругань, обильно замешанная на матерных выражениях и, не выдержав,  подошел к нему и напомнил о том, что рядом находятся дети.

     - А ты кто такой будешь, чтобы делать мне замечание? – взвился парторг.
    
     - Я – учитель, и не хочу, чтобы дети слышали, как вы употребляете в разговоре нецензурные слова.

      - Не волнуйся за них, Макаренко, они от своих родителей и не такие выражения  слышали.

     - Но вы же парторг, и должны подавать пример не только взрослым, но и детям.

      - Когда я был политработником на фронте, то  поднимал солдат в атаку только матом, а иначе их было не выгнать из окопов. И сейчас мне приходится таким же матом заставлять колхозников работать в поле. Наши люди другого обращения не понимают!

     - Может, стоит им больше платить за их труд, и тогда никого не придется  заставлять работать матом?

     - Ишь, какой умник отыскался! Да ты, учитель, - наивный идеалист! Если мы будем выдавать колхозникам не сто пятьдесят граммов ржи на трудодень, как выдали в прошлом году, а хотя бы несколько  килограммов пшеницы, то наша держава останется без зерна. И чем же она станет торговать с Западом, если мы ничего делать, кроме танков, не умеем?

      После этих слов парторг направился в свой теплый кабинет в конторе, а не на поле, где мог бы личным примером воодушевить работающих под проливным дождем колхозников на свершение трудовых подвигов на плантации сахарной свеклы.
 
    На первом же уроке в школе мои ученики спросили у меня:
      - Скажите, пожалуйста, Виталий Афанасьевич, почему в учебнике по Конституции говориться, что у нас демократическое государство, а парторг затыкает рот колхознику? Какая же это демократия?

      Скажу честно, вопрос был задан мне тогда довольно щепетильный. Мне пришлось проявить изворотливость дипломатов, чтобы ответить на него и не вызвать своим ответом праведный гнев у директора школы за мою политическую близорукость.

      - Видите ли, ребята, демократия, как и революция, сначала продвигается вдоль железных дорог, а затем медленно проникает вглубь остальных территорий. Когда вы вырастите, то протянете железнодорожную ветку к вашему селу, и тогда, я в этом уверен, демократия окончательно обоснуется в нем.    
 
    Когда я рассказал местному священнику отцу Виссариону, у которого снимал комнату на время практики, о позорном эпизоде у конторы, тот ответил:

     - Гордыня ржавчиной разъела души наших правителей. Они думают, что будут вечно управлять нашим народом, поэтому ведут себя недостойно и не ведают, что вскоре им придется держать ответ за свои черные дела не только перед судом Божьим, но и перед людьми.

    Спустя много лет, его предсказание частично сбылось -  правящая партия  упустила власть из цепких рук, но никто так  и не ответил за преступления, учиненные над народом. Осталось нам уповать только на суд Божий.

     Я не знаю, удалось ли моим бывшим ученикам протянуть железнодорожную ветку к своему селу в надежде приютить в нем демократию. Боюсь, что они, став взрослыми, отказались от такой бесполезной идеи, ведь в наше время эта самая демократия лишь слегка проявилась даже вдоль железнодорожных путей. Видать, заблудилась она где-то на сахарных плантациях.
               


Рецензии
Знакомая тема.
Я тоже пытался об этом писать:
"Почему развалился Советский союз"
http://www.proza.ru/2014/10/07/317

Доброго Вам дня!!

Яков Капустин   26.04.2015 06:57     Заявить о нарушении
Спасибо за пожелания! Успехов Вам в творчестве.
С уважением - Михаил.

Михаил Дышкант   27.04.2015 07:51   Заявить о нарушении
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.