Два Леши

Два Леши


Лесик проснулся от назойливого кряканья за окном. Осторожно поднялся с постели, боясь разбудить свою бабку, выглянул в приоткрытое окно, но ничего не разглядел – было темно, а небо на востоке и не думало светлеть. Где-то в темноте снова раздалось нетерпеливое «кря-кря, кря-кря»…

«Вот раскрякался, старый дурило!», - подумал с усмешкой Лесик. Потихоньку, не зажигая света, на ощупь быстро оделся, стараясь не шуметь, взял приготовленную с вечера сумку с бутербродами, наживкой для рыбы и сачком, в сенях прихватил удочку, вышел в темноту и невольно поежился от охватившей его утренней прохлады.

Леха, стоя у калитки и не замечая вышедшего Лесика, продолжал настойчиво крякать. Получалось это у него вполне по-утиному натурально.

- Ну, чего раскрякался-то? Здесь я…, крякалка чертова! – пробурчал ворчливо Лесик.

- Ох и спать же ты горазд, старый хрен! Я тут стою, стою…, - выразил свое недовольство Леха. Он был в легкой курточке и успел заметно продрогнуть….

-------------

Лесик – Алексей Михайлович Федоров, невысокого роста старичок, худощавый, подвижный с узким темным морщинистым лицом, с горбатым, как у коршуна, носом и выцветшими маленькими глазками. Лесик до самозабвения любил рыбалку, причем признавал только ловлю на удочку. К природе относился с любовью и бережливостью.

Леха – Алексей Николаевич Бергман, в противоположность Лесику, ростом чуть выше среднего, упитанный, круглолицый с чуть выпячивающимся аккуратным брюшком, внешне спокойный, медлительный старикан. В отличие от Лесика к природе относился чисто потребительски.

Оба Леши дружили с раннего детства и пронесли эту дружбу через всю жизнь. Проживали на одной улице, общались со сверстниками, учились, взрослели. Бегали в лес за грибами-ягодами, ловили в речке рыбу на самодельные удочки, изготовленные из конского волоса, в общем, все, как и везде в то время. Уличные ребятишки, чтобы не путаться при общении с ними, прозвали одного Лесиком, другого Лехой. Так и закрепились за ними эти имена до самой старости, вошли в их жизнь накрепко. Старожилы так и называют их до сего времени.

Жизнь развела их на некоторое время. Лесик, не закончив школы, поступил в строительный техникум, а Леха, после ее окончания поступил в Лесотехнический институт. После учебы оба Леши вернулись в родной поселок. Лесик работал на кирпичном заводе, Леха –плановиком в местном лесничестве до избрания его председателем поселкового совета, а позже главой поселковой администрации. Лесик так и проработал мастером на своем заводе, пока его не обанкротили и не развалили хозяева.

------------

…Старики миновали спящий, темный поселок и вышли за околицу. Было по-утреннему свежо и сыро от выпавшей за ночь обильной росы. Перешли по проложенным жердочкам Черную речку, пересекли густо заросшую травой поляну и, скользя и оступаясь в темноте, по крутому, заросшему влажным от росы, сочным пыреем, склону, спустились к черной воде.

На востоке чуть-чуть забрезжило, заалела узкая полоска. Чем больше светлело, тем плотней становился туман, поднимающийся от теплой воды. Голубовато-белесые клубы его, поднимаясь вверх, охлаждались и бесследно растворялись. Сквозь туман проглядывали расплывчатые очертания противоположного берега.

У склонившейся над самой водой ракиты старики стали разматывать удочки. Это было их любимое место рыбалки. Чуть ниже по течению Курьи шумно плесканул крупный сазан. И в тот же момент недалеко от рыбаков взметнулась из воды мелкая плотвичка и тут же плюхнулась обратно.

- Есть еще, знать, рыбешка-то, - удовлетворенно потер руки Лесик. – Есть…

Туман постепенно рассеивался. Лесик заметил плывущие по воде голубовато-перламутровые, расплывающиеся пятна и нахмурился. «Паразиты! Всю реку загадили», - в сердцах мысленно безадресно выругался.

- Леська, проснись, - дернул его за куртку Леха. – Клюет ведь у тебя, смотри!
Лесик перевел взгляд с пятен на поплавок, но ничего не заметил. Поплавок смирно покоился на речной глади. Однако через мгновенье леска ослабла, поплавок крутнулся волчком, последовал сильный рывок, и он скрылся под водой.

- Тащи же…! – приглушенно крикнул Леха. – Уйдет ведь!

Лесик судорожно схватил воткнутое в крутой берег удилище, удачно подсек и почувствовал на крючке упругую тяжесть. Лесу повело в сторону против течения. Удилище выгнулось дугой, но рыба упорно сопротивлялась выходу на поверхность. Наконец удалось подтянуть лесу ближе к берегу, и блеснул золотистый бок с красными растопыренными плавниками. Крупный сазан размером в две ладони вылетел из воды и Лесик ловко подхватил его сачком.

- Хоро-ош! – одобрительно, с некоторой долей зависти, похвалил Леха, заглядывая в сачок.

Захваченный азартом борьбы, Лесик тяжело дышал, отпыхиваясь, и никак не мог унять дрожь в ногах. «Да, силенки уже не те…. Старость, мать ее!» - с горечью матюгнулся про себя. Пока приходил в себя, пока менял наживку, Леха успел после непродолжительной борьбы вытащить второго сазана, но размером поменьше и выглядел счастливым.

За последующий час старики-рыболовы успели вытащить по нескольку окуней, а Леха еще подцепил и небольшого, грамм на двести, линя. Поднявшееся из-за леса солнце стало заметно припекать. Загудели проснувшиеся шмели, оводы и прочая крылатая живность. Клев практически прекратился.

Старики сидели у своих удочек, неспешно жевали бутерброды с ветчиной, запивая крепко заваренным Лехой чаем из термоса и повели, как всегда у них бывало в таких случаях, разговоры на излюбленную, но больную для Лесика, тему.

- Да-а-а, - тяжело вздохнул Лесик, прожевав очередной бутерброд. – Не та рыбалка стала, не та…. Переводится рыба. А все почему? – обратился он к другу.

- Почему? – переспросил Леха. – Да браконьеры всю повытаскали своими сетями, вот почему. Управы на них нет!

- Да, нет, - с сомнением возразил Лесик. – Браконьеры не в счет. Хотя, конечно, они лепту свою вносят, но, в основном, это вон, - кивнул он на реку. – Видишь?

По воде среди бесчисленных масляных пятен плыл всевозможный мусор: обломки гнилых досок, пластиковые бутылки, куски пенопласта, баллончики из-под дихлофоса и прочей химической дряни….

Леха молчал, в знак согласия лишь покачивая головой.

- Ты вот ответь мне, почему люди приспосабливают природные водоемы: реки, озера или, к примеру, лес для своей личной выгоды? – помолчав немного, спросил Лесик.

- Ты, Лесик, здесь ошибаешься, - возразил Леха. – Не для своей выгоды, а для государственной. Человек – хозяин природы, как учили нас еще в школе, и приспосабливает ее для улучшения нашей жизни.

- Хэх! Но ты прямо как по-газетному шпаришь! – возмутился Лесик. – Брось мне заливать мозги, Леха. Хозяин…. Если бы он был истинным, рачительным хозяином, разве допустил бы это безобразие!

- Так ты что, считаешь, что и прогресс не нужен? Старого не вернешь, друг, жизнь назад не поворотишь. Хошь не хошь, а она вперед движется.

- Это что же, значит, получается? Пусть теперь гибнет все? Гори оно все синим пламенем, лишь бы собственнику и государству, как ты говоришь, было прибыльно? Сейчас, сию минуту, а там хоть трава не расти, так что ли? – Лесик не на шутку рассвирепел.

- Ну, зачем так-то утрировать? – оправдывался Леха. – Бывают, конечно, издержки. Не без этого….

- Хэх, издержки! – скептически усмехнулся Лесик. – Ничего себе! А ты заметил, что в нашей Курье чебаков почти не стало? Недавно выловил с десяток – все глистастые. А почему?

- Почему?

- Да потому что рыба с весны идет вверх, к истокам, заходит в мелкие речушки. Здесь рыба очищается в снеговой воде от своих болезней, залечивает раны и нерестится. А теперь вся наша речка до самых верховьев загажена, а рыба заражена, -  вдохновенно объяснял Лесик.

- Надо же?! Ты прямо… это… кандидат около рыбьих наук. Прямо профессор-ихтиолог! – с некоторым сарказмом усмехнулся Леха. – Тебе надо было не на строителя учиться, а на биолога.

- А вот с месяц назад, - не обращая внимания на его сарказм, продолжал Лесик. – По ней косяки мертвой рыбы плыли. Это как? Тоже, скажешь, издержки?

- Это тогда трубу прорвало на химзаводе, - оправдывался Леха. – Авария – дело случая. Бывает, знаешь….

- Не знаю, не знаю, - с сомнением покачал головой Лесик. – По-моему это простое разгильдяйство и безответственность. Это, кстати, и твоя вина…, дружок.

- Вона как! – удивился Леха. – А я-то тут, с какого боку?

- Не притворяйся. Это ведь ты, будучи главой нашей администрации, продал участок с выпасом за поселком под строительство этого поганого химзавода.

- А-а-а…, вот ты о чем! Так пойми ты, садовая голова, поселку тогда позарез нужны были деньги. Да и рабочие места дополнительные для селян появились.

- Хэх, рабочие места…. А зачем разрушили кирпичный завод? Люди работали, поставляли кирпич в город – наши-то не имели привычки строить кирпичные дома, строили из дерева. А с его закрытием люди лишились рабочих мест. Рабочие места…, - злясь, передразнил Леху. -  Ишь, ты, озаботился! Ну, ладно, речь не об этом…. Если ты помнишь, - продолжал он, – в нашей Курье вода была когда-то чистейшая. Пили из нее. Потом не без твоей помощи, заметь, понастроили на ее берегах разных фирм и фирмочек, химзавод – будь он неладен! А тут еще на самом берегу, сразу за поселком, устроили свалку мусора. Не нашли другого места! Ты видел, что там творится? Часть мусора прямо в воду валят. Народ шум поднял, да где там…. Пошумели, повозмущались, петицию даже в район посылали. Да что толку-то?! Свалку, правда, перенесли подальше от поселка, но опять же на берегу реки. Да еще рядом с ней построили гараж для мусоровозок. Теперь наряду с гниющими остатками еще и бензин с соляркой в реку потек. Рыба задыхается. Выживает что покрупнее.

Леха помалкивал, чувствуя правоту Лесика.

 - Да нет, - после небольшой паузы продолжал Лесик. – Видно, что-то с нами творится. Неладное что-то. Где-то там, внутри нас что-то нарушается, а мы этого за повседневностью бытия не замечаем.

- Ерунда все это.

- Почему же ерунда? Ты вот свой дом продал, родовое гнездо, между прочим, и живешь сейчас в многоквартирном кирпичном доме. Так?

- Ну? И что?

Лесик поднял удилище, поймал лесу и сменил на крючке наживку.

- Всех соседей в нем знаешь? – с ехидцей спросил он.

- Ну, не всех, разумеется, но кое-кого знаю.

- И вы по праздникам ходите, друг к дружке в гости? Да?

- Странные вопросы ты, Леська, задаешь. Зачем? Мы же с ними не друзья и не родственники тем более.

- Вот-вот. А когда ты жил на нашей улице, помнишь? -  всех знали, ходили в гости друг к другу. Когда к кому-нибудь приезжал гость или родственник какой, у них в доме набивалась чуть ли не вся улица, послушать новости от свежего человека. К чему это я? А к тому, что на месте вашего кирпичного дома когда-то стояли частные дома, люди собирались вместе, делились радостью и бедами. А теперь что? Теперь и соседей-то не знаете, не то что…. Да и зачем в деревне такие многоэтажные здания? Не город же….

- В чем-то ты прав, конечно, - подумав, согласился Леха. – Но люди же не виноваты – постоянно то на работе, то на учебе. Такова сегодняшняя жизнь, Лесик. Каждый вертится, как может.

- Да не в этом же дело! – с досадой, зло как-то, произнес Лесик. – Я и говорю, в нас что-то сломалось, внутренний стержень что ли…!

- Ладно тебе! Чего злисся-то? Расфилософствовался. Философ, язви тебя! – рассердился Леха, задетый справедливыми словами друга.

Оба надолго замолчали.

- Нет, на сей раз я этого так не оставлю, - решительно произнес Лесик. – На сей раз прославлю! И тебе достанется, друг мой.

- Что ты опять надумал? – подозрительно глянул на него Леха. – Какого черта?
Он знал, что если Лесик что-то задумал – будьте спокойны – расшибется в лепешку, но сделает, и внутренне насторожился, напрягся как-то.

- А вот что, - неожиданно успокоившись, пояснил Лесик. – Возьму фотоаппарат, прошагаю километров двадцать пять вдоль реки, засниму все эти «приглядности» и вместе со статьей с подписями поселян пошлю в областную газету с конкретными фамилиями и их «творениями». Пусть народ знает своих «героев»! А? Как? – и торжествующе глянул на Леху.

- Да, пошел ты к черту! Рыбий правозащитничек выискался, - зло бросил Леха и стал сматывать удочку.

Лесик громко захохотал, глядя на рассвирепевшего друга.

- Ладно, Леха, давай-ка действительно сматывать удочки. Все равно бестолку сидеть. Клева уже не будет. Надеюсь, придут разумные люди к власти когда-нибудь вместо нынешних, узкомыслящих. Не все же время так будет продолжаться? Наведут и в экологии порядок. Только бы поздно не было. А теперь… остается только надеяться.

Надежда на лучшие времена никогда не покидала русского мужика…


Геннадий Сотников


Рецензии
Очень понятна боль Лесика, уничтожается не просто природа - уничтожается человеческое в человеке. Мы, как бабочки-однодневки,живем, не помня прошлого и не задумываясь о будущем. Мы забываем, что природа - живой организм, и, убивая ее, мы лишаем будущего себя и своих потомков. Очень важную тему затронули. Спасибо!

Галина Попкова   15.01.2014 12:46     Заявить о нарушении
Согласен с Вами, Галина, на все сто, как говорится. Многие неравнодушные люди с болью в сердце созерцают эту картину, но бессильны что-либо сделать, исправить. Власти не видят и не слышат их. Спасибо за понимание! С теплом,

Геннадий Сотников   15.01.2014 13:27   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.