Ханжа

Ночи вытянулись и надулись безмолвными пузырями, словно дешевые колготы. Петрович еда успевал сбегать засветло в магазин. Отечественная попса уступила место французскому шансону.  Женщины стали крупнее, голоса – тише.  Завтрак превратился в непреходящий ужин,  обед исчез как понятие. Доброжелательность, страдая от авитаминоза, выродилась в скрытую агрессию. Горожане потянулись к батареям, птицы – к помойкам.

Кот Васисуалий копил силы до весны. Сибаритствовать ему не позволяло  до неприличия скромное хозяйское жалование, зато фарисействовать он мог от души.
-  Завтра государственный праздник. Надо бы достойно отметить.
Петрович притворился глухим.
-  Слышал, нынче некоторые «охотничьки» перед выстрелом не утруждают себя зачитыванием прав пархатых.
-  Пернатых, - не выдержал визави, -  кроме того, по отношению к тем, и  другим это - традиция.
-  А кое-кто, намедни соседку в лифте прижал. Не представившись…, - невозмутимо продолжал котяра.
-  Равновесие потерял, -  хозяин смутился, - Да и откуда ты знаешь?
-  Весь дом обсуждает. Общественность возмущена: почему именно ее?! Что же остальным в девках ходить? Где социально-территориальное равенство? Где справедливость? Где…

Действительно: где?

Размеренный джаз сменил легкомысленных  шансонье. К оконному стеклу прилипли любопытные звезды.
-  Я расскажу тебе сказку.
Жила была принцесса. Королевство небольшое, но очень уютное, вдали от центральных дорог и извращенной морали. Типичное, провинциальное королевство. Его Величество попивал, подданные - тоже не стеснялись. Они, даже, поколачивали своих благоверных, но делали это открыто и беззлобно. Назвать их набожными было бы сильным преувеличением, однако в церковь ходили исправно: по привычке, и, так, на всякий случай. Впрочем, встречались и истинно верующие – бьющие поклоны денно и нощно перед ликами в сусальных окладах. И те и другие относились терпимо к религиозным взглядам соседей, предпочитая ссориться по пустякам, что не мешало делиться последним и устраивать совместные застолья.
Король правил легко, не утруждаясь. Стражников не имел, запросто входил в любой дом и не обижался на шутки.
Расслабленный образ жизни влиял и на поведение домашних животных, коих граждане содержали в избытке.  Несчитанная домашняя птица и редкая, но, все же, скотина день-деньской бесстрашно вытаптывали огороды, попутно удобряя бедную витаминами почву  – нескромно, зато бескорыстно.

Тихий патриархальный уклад не мог не отразиться пагубно на материальном благополучии карликового государства.  Внешний долг рос, и в один злополучный день сопредельные царства и княжества отказали Его Величеству в новых займах.
И вот, когда позорная долговая яма распахнула чрево, дабы принять доброго, но не практичного самодержца, юная принцесса вошла в отеческие покои.
Долго ли коротко длилась  беседа, но наутро дочь отправилась в чужеземное царство, к басурману в наложницы.
Поначалу заморский ухажер был добр и внимателен, но вскоре увлекся другой красавицей, и жизнь фаворитки уже ничем не отличалась от судьбы его прежних увлечений.
Гордая принцесса не могла и не хотела терпеть унижения, недостойные ее высокого происхождения, и под покровом ночи сбежала из золотой клетки.
Долго мыкалась самоотверженная девушка по чужим дворам, расплачиваясь за кров, чем Бог наградил.

Васисуалий нервно заерзал в теплом, насиженном кресле. Стыдливый румянец выступил на его небритых щеках:
-  Довольно. Я понял, куда ты клонишь.

Бесстрастные ходики явно опережали течение времени.

-  Ладно. Не переживай, - Петрович стряхнул воспоминания и потрепал кота за ухом, - Знаю, знаю: вы не любите подобные ласки.  Но на сегодня:  чем богаты…
-   Не мы придумали этот мир, дружище, да и сами суть порождение оного.  А мир-то - бордель,  куда каждый несет все, что имеет: мозги, тело, душу.  Местами это заведение хорошо организованно, и тогда в нем справедливости обретается чуть больше, нежели рядом, за колючей проволокой. Однако сути мироустройства это нисколько не меняет.
-  Ты ищешь оправдание? – Васисуалий хорошо знал хозяина.
Петрович по-доброму рассмеялся:
-  Трудно с тобой – не заболтаешь.
-  С чего бы? Рассуждения твои банальны, а сказка, и вовсе, остросюжетна, как доперестроечные фильмы к/с им. Довженко. К тому же, не люблю грустные истории и нравоучительные беседы – они навевают скуку и угнетают мужское начало.
За окном раздались аплодисменты. Собеседники переглянулись: те же безмолвные звезды, те же нагие силуэты уличных тополей.
-  Будем считать, что этот раунд выиграл я, - кот самодовольно огладил пышные усы, - Впрочем, можете отыграться.

… И случилось проезжать мимо принцу на белом коне. Он первым заметил девушку и сразу оценил под застиранным платьем ее горделивую осанку, выдающую знатное происхождение и твердый характер.
С тех пор чуточку- влюбленные практически не расставались. Они много путешествовали, сорили деньгами, частенько спорили.
Умудренная житейским опытом, принцесса откладывала даренные золотые на черный день.  Ведь принц никогда не смог бы на ней, опозоренной, жениться.
Буйный нрав и разгульный образ жизни кавалера довели его немалое состояние до полного краха. Вместе с ним пришли усталость и разочарование. Принц стал излишне раздражителен и предпочитал винить в своих неудачах зеленоглазую спутницу.

-   Опять в тоску вгоняешь, - Васисуалий поморщился, - Нет, не быть тебе чемпионом.
-  Ты не любишь правду?
-  Я люблю сказки. Я же – кот.
-  Ну, хорошо. Еще одна попытка.  Последняя - скоро рассвет.
-  Валяй. Дни короче, рассказы – длиннее.

В доме напротив погас единственный, усталый огонек. Музыка стала торжественнее и тише.

… Изрядно намаявшись с избалованным  и, увы, обедневшим принцем, красавица начала призадумываться о своей грядущей судьбе. Коротать румяные денечки подле родовитого плеча, не отягощенного золотой перевязью, не очень-то хотелось. Но и отправляться на поиски нового ценителя женских прелестей виделось делом хлопотным и, отнюдь, не безопасным.   Любовники, словно две остывшие головешки , продолжали шагать по жизни рука об руку, но врозь.  Время от времени принц утешал подругу (и заодно самого себя) небылицами о возможном сказочном наследстве, одну ему известных кладах и прочей ерунде, столь приятной для девичьих ушей.  Принцесса делила сказанное надвое, вычитала добрую половину, но все равно оставалось предостаточно на камни-самоцветы, резной теремок и расписную карету.
Тем временем знакомый басурман состарился и, как ему казалось, поумнел.  Скользя холодным взглядом по неблагонадежному гарему, он все чаще вспоминал преданную северную красавицу с тлеющим огнем в упрямых зеленых глазах

-  Не продолжай. Не расстраивай, - Васисуалий смахнул хвостом мнимую слезу, - Скажи-ка  лучше, чем закончилась история с разгильдяем-прынцем? Хотя нет, постой. Я – сам.
Петрович внутренне собрался.
Васисуалий посмотрел на хозяина в упор и медленно, чеканя каждое слово, произнес:
-  Заложив фамильную шпагу, принц купил кота и теперь ему крутит … голову.

01.11.13


Рецензии