Истории серого города. Лес с подвохом

Темный, вечерний лес в разгар зимней вьюги. Хлопья снега стремительно падают на едва видную тропку и ветки, которые под его весом склоняются к земле. Луна, будучи окруженной облаками, не очень ярко освещала дорогу. Какая-то мелкая живность пытается как можно быстрее пролезть к себе в норку, при этом шурша ветками и жалобно скуля — видимо, на свою злую удачу. Воющий ветер тут же засыпал снегов следы зверушки. Что же, преследования ей явно опасаться не следовало. Хотя я сомневаюсь, что хоть один хищник будет преследовать через весь лес мелкого зверька, который ему даже на десерт не сгодится.

А меня? Не сказать, что я крупный, но килограмм двадцать питательного мяса будет точно. А потом и зверушкой можно будет закусить, если та рядом будет ошиваться. До сегодняшнего вечера никогда не рассматривал себя с гастрономической точки зрения.

Захотелось быть кем угодно. Хоть дворником, хоть рабом, хоть женским консультантом — лишь бы не ужином очередных местных «лесных санитаров». О наличии последних свидетельствовали и следы, которые я видел до метели, и скелет коровы, обглоданного стаей. Да и саму стаю волков я, кажется, видел. Особей восемь, все крупные.

Боже, хоть продавцом штиблетов на Черкизовском, хоть приказчиком в компьютерной лавке, хоть охранником бизнесменов — только не едой...

Нет, не то, что бы продавец или охранник это плохие профессии. Но сейчас у меня в голове такая каша из страхов, обиды и желания найти кров, что в этом вихре бредовых фантазий я могу только участвовать, а не повелевать.

Перецепился через очередное, лежащее на том, что осталось от тропы, бревно. Сразу же появилась мысль собрать все эти веточки и бревнышки, найти укромное место и переждать вьюгу тут.

Нельзя. Нужно двигаться. Идти вперед — можно, спать на ходу — нельзя. Снова достал помятую записку из внутреннего кармана куртки. Блин, курточку купил месяц назад, а она уже в трех местах порвана.

Обидно.

Развернул записку, попробовал ее прочитать. Нет, при таком освещении можно разве что колени разбить да ребра сломать, но уж никак не прочитать написанную корявым почерком Варсы записку. Хотя мне это не требовалось — пока ехал из дома до станции, а после на электричке до села, выучил ее содержание наизусть.

«Я почти закончил проект. Нужна твоя помощь. Приезжай ко мне. Не верь лесничему. Связи не будет. Лёша В.».

Зачем Варсе нужна моя помощь, о каком проекте идет речь и при чем тут лесничий? Вечно он со своими исследованиями залезет в глушь, снимет какую-нибудь хату у отшельника и мастерит себе всякие ништяки, которые, по его словам, «изменят мир». Нет бы прийти на работу, в институт, начать нормальную научную деятельность. Но нет. Варса вечно ворчал по поводу бюрократических белых мышей, а уж после того случая, когда патентное бюро «случайно» приписало его новую схему для отлавливания звуковых колебаний другому ученому...

В общем, не возлюбил Лёша университеты, институты и лаборатории. Ушел в народные кулибины. Месяцев пять как. Все-таки руки у мужика были что надо, да и голова варила хорошо.

Сквозь стену снега вдруг проступил луч света. Причем достаточно высоко от земли. И светил он так, словно освещал горизонт, а не дорогу к себе, словно обозначая «Я тут». Словно его должны были увидеть отовсюду, откуда бы я ни шел. Маяк? В лесу? Вот уж дал бы Лёша. Не знаю, зачем, и уж точно не знаю, как он умудрился его тут построить.

Делать нечего. Еще сильнее закутавшись в остатки того, что можно было еще несколько часов назад назвать осенней кожанкой, двинул к свету. Местами снег уже доходил до колен. В определенный момент у меня даже появилась мысль: вернутся обратно.

Оглянувшись, я понял, что тот маяк — это мое единственное спасение.

Дороги назад не было. Вообще. Следы заметало на глазах. Там, где стоял пять минут назад, уже была белая гладь. Ни неба, ни звезд не видно. Черт, у меня и в городе географическая ориентация плохая, без карты в неизвестные районы не суюсь, а тут на тебе — в лесу, в вьюгу, ночью. Делать нечего — побрел дальше.

Сначала смотрел на маяк, примерно оценивая расстояние. Километр, не меньше. Иногда, когда свет проходил над головой, было даже легче идти. «И, смотря на яркий свет, мы нашли дорогу в рай...»

А потом я ударился об очередную ветку, скатился в овраг и понял, что в рай попасть мне не дано. Как минимум, не сейчас. Это радует.

Блин, больно то как. Боль и холод — плохое сочетание. А поскольку беда одна не ходит, то тут же, лежа на спине и глядя, как хлопья снега летают над головой, почувствовал, как бурчит живот. От голода.

Выбравшись из оврага, взял себя в руки. Хватит ныть, нужно идти! Там будет и кров, и плов, и тепло. Особенно согревал душу плов. Как же сейчас захотелось есть...

Так, отставить слюни. Мне еще около километра чертыхаться по этому лесу. Возможно, даже кого ни будь встречу. Волка. Или зайца. Или волка. Удивительно влияет на голову голод — уже не думаешь, что сам можешь стать едой. Хотя, меня попробуй выследи в такой вьюге, тут даже матерый «нюхач» меня потеряет. Про следы я вообще молчу.

Однако опасения по поводу «чертыхания» и страшного пути не оправдались. Спустя пять минут я вышел на достаточно чистую тропку. Удивительно, как ее снегом не замело. Сразу же прибодрившись, бодрым шагом зашагал к источнику света.

А еще спустя минут пятнадцать — вышел на полянку.

Боже, ну я и идиот. Нет, я конечно, подозревал, что мог ошибаться, но не настолько же. Хотя, зная Варсу...

На поляне была церковь. Достаточно большая для такой глуши. С очень высокой колокольней, из которой горел свет. Странно. Когда я шел, мне свет казался достаточно мощным, как из маяка или прожектора. Сейчас же — просто свет.

Массивные, деревянные двери были немного приоткрыты. При всей их высоте (метров шесть, не меньше), ширине и массивности,  написанная на клочке бумаги записка, которая была прибита гвоздем к одной из красиво вырезанных ручек, казалась немного некстати. Это как купить  яхту за несколько миллионов и нацарапать ломиком у нее сбоку название «Корыто». И как ее ветром не сдуло?

Даже в смутном лунном свете вперемешку с освещением из колокольни, я узнал неразборчивый почерк Варсы. Что же, лаконичность всегда была его характерной чертой. «Закрой дверь».

Осторожно войдя и прикрыв дверь за собой, я обернулся. И впал в ступор. В самый настоящий. Да, церковь была не маленькой снаружи. Но внутри она казалась просто огромной! Большие витражи, фрески, купол. Много скамеек, у каждой – аккуратно вырезаны спинки, на краях которых изображены ангелы. Все красиво расписано, где то даже были видны знакомые моменты из Библии. Вот рождение Христа, а вот там, над…

От восторга у меня даже перехватило дыхание, и я издал звук, застрявший между радостью ребенка и восхищением взрослого. В центре, там, где обычно должно быть место для проповеди, стоял орган. Настоящий, огромный, до потолка в высоту. Широкие и узкие, большие и малые трубы прямой стрелой уходили куда-то под потолок. Много клавиш, много педалей. И все эти трубы как-бы огибали фреску с распятием Христа.

Лично я ни разу не видел орган вживую. В интернете, на картинках, в куче журналов, которые любят себе выписывать бухгалтера и складывать их на чайном столике в курилке. Вот зачем людям, у которого дома нет ни единого растения, выписывать журналы типа «Домашний сад: вы и бонсаи». Конечно же, у коллег могли быть загородные дачи. Хотя ничего подобного ни о ком я не слышал. Черт его знает, у кого какие скелеты в шкафу лежат. Варса, вот, однажды мне на день рожденья подарил пистолет и позвал поиграть в страйкбол. Про это его увлечение до того дня я и не подозревал.

А теперь вот еще и это. Церковь в глуши, колокольня, орган. Что он тут забыл?

Пройдя чуть ближе к органу, я крикнул:
-Эй, хозяева? Есть кто дома?
Да уж. Вряд-ли эта церковь была домом. Но попробовать стоило. Тем более крик, подхваченный эхом, разнесся по всему зданию.
-Тише ты! Чего разорался? – окликнули меня из-за органа.
-Варса! Твой ли глас в ночи я слышу?

Да, действительно, на свет вышла высокая, широкоплечая фигура. Лицо украшала знакомая до боли ухмылка, да плюс еще что-то черное.

-Чего это ты за гигиеной не следишь? Замазался в смазке? – ехидно заметил я. О чистоплотности Лёши в университете ходили легенды.
-Ну прости, не уследил. Теперь эта красота мне на всю жизнь.
-В каком  смысле? – Варса вышел еще ближе ко мне, на свет. Теперь я видел. Это был какой-то ожог, скорее всего химический. –Ох, кто же это тебя так?
-Говорю же – не уследил! Садись, чего стоишь. Устал небось? – я сел на ближайшую лавочку. –Как ты меня вообще в этой кутерьме нашел?
-Шел я на свет Божий. –выдохнул, уставившись на фрески. Хорошая рука их рисовала. –Что из колокольни раздавался.
-Как из колокольни? Снова выключить забыл?! –дернулся было Варса в сторону маленькой винтовой лестницы, что стояла в углу, скрывшись в тени за огромной занавеской. Сделав несколько шагов в ее сторону, он развернулся и пристально посмотрел на меня, пробормотав что-то. До меня донеслось только «..римент».
-Ты себя как чувствуешь?
-Спасибо что спросил. Устал, замерз, голоден.
-Да это понятно! – Враса медленно подошел к органу, нежно проведя руками по клавишам, не нажимая на них. Полюбовался пару секунд, потом снова посмотрел на меня. – Голова не болит? Не тошнит? В сон сильно клонит?
-Лёша, на улице вьюга, я до тебя ели дополз, меня чуть звери не загрызли, я ужасно голоден. А время уже, между прочим, явно за полночь! Конечно же, у меня кружиться голова и в сон клонит. А теперь либо объясни, некой ты меня выдернул, что ты тут делаешь и при чем тут лесничий?
-Про Сашку потом поймешь, не сейчас. Что же до того, чем я занимаюсь… - он снова покосился на орган, вздохнул и уселся на кресло, предназначавшееся для музыканта.
-Что ты знаешь о гипнозе?
-Ничего. Им шарлатаны зарабатывают. И цигане. Ты-то чего в эту ветвь науки полез? Ты же всегда был радиомехаником.
-Был. – Лёша достал из внутреннего кармана сигарету, закурил.
-В храме же…-Устало пробормотал я.
-Не верую. –отрезал Варса.-Не морщись, от этого быстро не умирают. Итак, о гипнозе знаний нет. Техники выхода из гипноза не знаешь. Виды гипноза – тоже. Отсюда следует предположение, что грани между гипнозом и реальной жизнью ты не почувствуешь?
-Логично. Вар, ты же всегда был радиотехником. Зачем ты…
-За шкафом. –нервно затянулся Лёша. –Профессора одного в городе встретил. Вроде и зануда, но нет, очень интеллигентный человек. Немного не по себе от общения с ним, правда, но в целом – очень дельный мужик. Поболтали мы с ним, на перспективные темы. Потом оказалось, что ему нужен был кто-то вроде меня – схемки паять да за оборудованием следить. А я как раз из НИИ ушел, к черту этих мышей. В итоге, меня прислали сюда. Раз в неделю приезжает профессор. Мы переговорили с лесничим – теперь, если проходящие мимо будут слышать инструмент или  попытаются найти это место, то он их «отпугнет». Зверьем, одичалыми собаками. Может, другую какую байку расскажет. Волков здесь, между прочим, отродясь не было. Но если понадобиться – то появятся. – Варса лукаво ухмыльнулся.
-Вау. Так у тебя теперь и работа, и жизнь на воздухе?
-Если бы. Я внутри почти все время провожу. Иногда экспериментирую с прохожими. Сашка после недовольный ходит – мол, снова туристов выводил из глуши. Кстати о экспериментах. Опиши, что ты вокруг видишь?
-В смысле?
-На коромысле. Что вокруг нас находится. Все в мельчайших подробностях.
Примерно минут пять я ему описывал все витражи и орган. Варса, прикрыв глаза, иногда перебивал, что бы уточнить детали. Выдохнув, я тоже прикрыл глаза и уставился на фреску над органом.
-Эх, брат, такая штука…- начал было Варса. Но тут, на всю церковь, очень неприятно раздался звонок. Именно звонок, как в университете. Закрыв уши, встав и закатив глаза от неприятного воспоминания о школе, я огляделся в поисках источника звука. Оказывается, над дверью была небольшая полочка, к которой был спуск с верхнего этажа. И на этой полочке стоял будильник.
-Лёша, что за звук? Что за эксперимент? – начал было я, оборачиваясь к Варсе.
-Предусмотрительность Сухорукова. Он посоветовал такой будильник поставить. Вовремя я тебя про обстановку расспросил.
-Зачем?
-За тем. Теперь запоминай, быстро! Что бы выйти из подобного наваждения, достаточно три раза щелкнуть двумя пальцами возле ушей. Сработает только если ты действительно захочешь.
-Наваждение? О чем ты гово…
Но закончить я не успел. Трель будильника оборвалась, и ноги сами собой подкосились, а пол двинулся навстречу лицу. Последней мыслью в голове промелькнуло то, что так и бывает, когда сама земля против тебя.

Ох, не знаю, как люди просыпаются с похмелья. Слава мозгам, я никогда не напивался. Вообще, мне еще в детстве в голову вкрутили мысль, что пить и курить – это вредно. После, уже в студенческие годы, видя однокурсников, которые вчера «обмывали степуху» я утвердился в этом мнении. Очень уж мне не нравились их красные глаза и вялый голос. И дело даже не в том, что у меня были железобетонный самоконтроль или сила воли. Просто не хотелось, как то не тянуло. Разы, когда я притрагивался к алкоголю, можно пересчитать по пальцам левой руки. И если вы думаете, что меня, бедного, в детстве закодировали и теперь я не могу вкусить радости вина, то вы очень ошибаетесь. Ибо видеокамера всегда у меня. А благодаря видеокамере мне по дружбе написали курсач, добили проект в дедлайн, а нашей группе, после корпоратива в НИИ, выделили лучшее оборудование. Хорошая это штука – не пить с видеокамерой в руках.

Но сейчас, открыв глаза, я понял, как страдают люди от того, что «немного вчера перегнули норму». Голова раскалывалась, в глазах мутило. С судорожным вздохом, я поднялся.
Вокруг было темно. Хижина, небольшая. Больше похожа на хибарку для временного проживания. Возле окна, в которое нещадно била метель, стоял стол, освещенный небольшой лампой. Вроде, масляной. За ним, углубившись в чтение, сидел мужичок. Именно мужичок, другим словом и не описать. Немного сутулый, в теплой куртке серо-зеленого цвета и шапке ушанке. В придачу к его большой серой бороде, ему не хватало только медведя, водки и балалайки.

-Э-э-э, здравствуйте. – Вымолвил я.
Мужичок глянул на меня быстрым взглядом, затем снова углубился в чтение.
-Здравствуйте! - Уже повышая голос, сказал я, вставая с низкой кровати.
-Да чой орешь? Не кричи, ты уже в безопасности. Выволок я тебя. Парень ты крепкий, весишь килограмм семьдесят, не больше. Да и сложен неплохо – не пришлось волоком тащить. Был тут один городской, жырный такой, большой – так я его на санях еле вытащил из ямы! Сколько лет то тебе, турист?
- Двадцать семь. Ух, спасибо. Из церкви вытащили?
-Из какой церкви? А, ты уже свет в конце тоннеля видел? Рай или ад? Хе-хей. Из оврага вытащил тебя, говорю. Вон, ты курточку порвал. Да на плече!
-А как же церковь?
-Нет тут никаких церквей. Уже лет сорок только одно село на всю округу, да стая голодных волков. Вон, полгода назад…
Но я его уже не слушал. Мгновенно, словно ускоренный показ фильма, у меня перед глазами пронеслась встреча с Варсой. Так это все было наваждение?
Сунув руку в карман, понял, что не совсем. Записка была на месте.
-Саша, не врите. Спасибо вам, конечно же, за помощь, но волков тут не было.
Лесничий (а я был уверен, что это он), уже было привставший со стула, замер. Оглядел меня иначе, оценивающе.
-Значит, не веришь? Ну, пошли.
-Куда?
-Куда-куда. В лес! На волков смотреть. – Ухмыльнулся мужичок.
-Ну, пошли! - Заводясь, сказал я.
-Постой, ружье возьму на всякий случай. Мало ли.
Через пять минут мы уже шагали через вьюгу. Но теперь идти было намного легче – Саша, если это действительно имя лесничего, хорошо ориентировался в лесу. Уже совсем скоро мы вышли на полянку.

До боли знакомую полянку.

Вот только никакой церкви тут действительно не было. Только чистое, белое полотно. Хотя нет, там, на опушке, что то было.

-Ну, видишь что ни будь? А то стар я, зрением слабею. Да еще и эта проклятая погода.
-Да, вон там. – Указал я в сторону непонятного предмета. Единственного темного пятнышка на этой поляне. Мы подошли ближе. Я судорожно выдохнул.

Олененок. Загрызенный. Все, так сказать, на виду. Прислонившись к дереву, я не мог оторвать взгляд от этой чудовищной картины. Лесничий подошел сзади, похлопал по плечу.

-Извини, городской. Много вас тут таких ходит, много не верящих. Ну, я и завелся. Решил показать зверушку. Загрызла стая, голодающая. Через весь лес гнали – вон, следы на краю, под деревьями. Пойдем, нечего на морозе торчать. Пошли, пошли.
-Так нет тут церкви? – севшим голосом пролепетал я.
-Нет. Откуда ей взяться? Сюда практически никто не ходит, кроме профессора одного.

Все еще оцепенело, я сунул руку в карманы. Нащупал там записку Варсы и еще одну.
Стоп. Какую еще одну? Была только одна! Хотя нет. Была вторая, которую я сорвал с ручки двери. Теперь, более трезво, я посмотрел на олененка. Что-то тут не сходилось.
Во-первых, откуда вторая записка?
Во-вторых – почему голодная стая только погрызла оленя? На окраине оставили только скелет, а тут куски мяса проглотить не смогли? И откуда тут вообще олени?!
В-третьих – как лесничий глаз видит в лесу, углядел следы в метель, но не смог увидеть на поляне зверя? Ведь он знает лес как свои пять пальцев! Даже если бы он не видел – он должен помнить, где загрызли…
Кого?
Наваждение. Варса! Он ведь тоже явно не видел всех этих фресок! С любопытством осматривал стены, как если бы впервые их видит, хотя он тут уже сидит черт знает сколько!
Так и я, возможно, как и другие «туристы» прошел мимо и даже не заметил церкви.

-Эй, Саш, а что за зверя то загрызли?
-А мне по чем знать? Темно, не вижу я. Пошли в хатку.
-И все таки?
-Не вижу я, кому сказано? Идешь?
-Ты иди, я догоню. Путь помню.
-Ну-ну. Заплутаешь ведь снова. Второй раз вытаскивать из оврага не буду!
Отлично. Зверя он не может различить. И ведь не из-за глаз…
-Слушай, я ведь вроде, не дурак. От Сухорукова приехал не просто.- Начал было я нести пургу, решив обвинения придержать на конец.

Дурак.
В дерево, под которым я стоял, врезалась дробь. Вот черт!
-Саша, послушай, ты чего?
-Зря ты все-таки на записку откликнулся. Я был против. Слишком хорошо соображаешь. Либо технарь тебе слишком много наболтал!
Второй выстрел был не лучше первого. Туда же, в ствол дерева.

Чего возится? Нет бы, подойти, да пристрелить. Или боится? Чего опасаться то? Я тут один, на открытой поляне. Бери тепленьким. Нет патронов? Выходя, он взял с собой ружье. Если только в кармане не завалялся снаряд – я спасен.

Что же, для «спасения» явно надо сменить декорации.

Быстрым рывком, поднявшись с земли, я побежал в центр полянки. Словно что-то вело меня туда. Хотя куда логичнее было бы спрятаться в лесу. Авось не найдет. Вдруг выбреду на тропинку, да на электричку, да в город – подальше от всех этих психов!

Стоп! Стоп! Самый полный стоп!
Я даже оступился, но удержал равновесие и продолжил бег. Где реальность?

И вот тут мне стало действительно плохо. Ведь если выходило, что Варса не видел фресок – значит церкви не было? Или была, но не такая красивая? И если оленя нет, то…
Но олень был. Лежал в нескольких метрах позади меня. Кишки наружу, шея вывернута, одного копыта нет. Глаза б мои его не видели! Что там Варса говорил? Остановившись, что было немного не логично, учитывая психа с ружьем позади, я поднял руки к ушам, зажмурился и начал щелкать.

Раз.
Позади меня послышались тяжелые шаги и хруст снега.
Два.
Кажется, я слышал, как кое-кто зарядил винтовку.
Три.