Кобра в мышеловке

(Отрывок из повести)

Щелчок был громким, словно кто-то железкой ударил по дереву. Файзулла начал всматриваться в то место, приблизительно, откуда прозвучал этот выстрел. Вот тебе  и глушитель. В горах эхо тут же подхватывает его сухой звук и уносит с собой, как пуля, отражаясь то от одной скальной стены, до другой. Сухой воздух - неплохой проводник.

Звук следующего выстрела он успел уловить перед тем, как его ухватило эхо, и стал всматриваться в зону расщелины, в которой заканчивалось русло того сухого стока, по которому они вначале спускались сюда. Почти через минуту прозвучал ответный выстрел, но откуда он произошел, Файзулла не понял. Он был тихим, чем-то напомнил треск крыла майского жука, когда тот их разводит перед взлетом.

Второй был чуть-чуть громче, но его сделали не снайпера, которых сопровождал сюда Файзулла, а напротив них.

Это, скорее всего, приступили к своей работе снайпера. Для душманов, как слышал Файзулла, создали хорошие учебные базы не только в Пакистане, Ираке, а и в Кунаре, Панджшере. Ахмад Шах ни с кем не хочет делиться своими богатствами: золотыми месторождениями, угольными, как и опиумом, который производят для него дехкане на своих маковых полях. Но и этого ему мало, теперь взял под свое крыло и провинции Чарикара, Пагмана, охватывая со всех сторон столицу Афганистана - Кабул.

«Интересно получается, - удивился новой мысли Файзулла. – Это что же, и наёмники, которых он ведет сейчас в сторону Кабула, теперь воюют против душманов Торака. Торака!? Это же отпрыск Ахмада! Один из его пальчиков, которые сдавливают глотку Кабулу.

Треск, раздавшийся чуть выше, вспугнул Файзуллу. Он понял, это пуля, которая неслась в него. И сразу же перекатился всем телом влево, словно чувствуя, что кто-то целится в него и вот-вот нажмет на курок. И – снова удар железа о камень, рикошетом ушедшего в небо.

Файзулла, ища глазами хоть какое-то прикрытие, пополз к небольшой каменной глыбе, торчащей в метрах пяти от него, но тут же, заметив небольшое углубление - яму, образовавшуюся здесь, скорее всего от взрыва, сполз в нее и затих.
«Вот теперь не возьмут, - дрожа всем телом, подумал Фёдор. – Блин, попал же а, чёрт его знает куда».

Спину начало тянуть, и стал двигать ею, ёрзаться, выбирая для тела более удобное положение. Но что-то мешало, в спину то здесь, то там втыкались какие-то ветки. И чтобы убрать их, обернулся  и вскрикнул с испугу: «Ёклмн!»
Это были не ветки, совсем не ветки. Слюна, накопившаяся в глотке, не давала ему вздохнуть, и более того, начало тошнить, но при всем этом неожиданно появившемся состоянии, глаз не мог оторвать от человеческих костей, торчащих из обрывков ссохшегося солдатского комбинезона.

- Ё-ё-ё! – чуть отполз назад Файзулла.

Да, да, это был советский солдат с изуродованным дырами черепом, со сломанными ребрами.

- Били прикладом, сволочи! – смотря на рядом лежавший со скелетом кусок приклад от винтовки или автомата, прошептал Файзулла.

«Кто же ты, солдат?» - рука невольно потянулась к штанине, из которой выглядывали кости стопы ноги, и начала ощупывать ткань. Упершись пальцами во что-то твердое, с силой разорвал штанину, и вытащил из нее патрон.

Нет, бумага с записью еще не сгнила. Аккуратненько вытащил наружу трубочку бумаги, развернул ее и снова ойкнул: «Шершнев Семен Аркадьевич. Ленинград, у…»

«Погоди-ка, погоди-ка, это же Шершнев! Шершнев, механик-водитель Лешкиного взвода. Думали, что он пропал без вести с этим, как его…», - и глаза находят второй череп с огромной дырой во лбу, лежащей под ребрами Семена.

«Извини, Сёмочка, извини», - пряча в карман гильзу с заткнутым в нее клочком бумаги, Файзулла ухватился за кусок комбинезона и потянул его на себя, вместе с костями скелетов.

«Стоп, стоп, ребята, Царство вам Небесное. Царство вам Небесное. Извините, что так трогаю вас. Боже, извини меня, я только хочу узнать имя второго солдата».

И словно услышала Файзуллу Небесная сила, остановила скелет, лежавший вверху, дав возможность Фёдору, вытащить поближе к себе одежду второго остова. Его ладонь как раз и держалась за смертный медальон, вшитый в комбинезон. Он тоже с легкостью разорвался и патрон был таким же, как и у Шершнева, не сплюснутый, и сверточек бумаги чуть-чуть выглядывает наружу. Это был Звенигин, или Звенидин Виктор Викторович. Похоже, он или киевлянин, или кировчанин, или…, или…

Название города не рассмотреть, уж больно сильно скручена бумага на этом месте. Видно посмертные медальоны солдаты готовили перед самым выходом на операцию и чувствовали свою смерть.

Так, значит ты - Звенидин, извини, боец, если путаю твою фамилию. Ребята, если останусь жив, то не забуду рассказать про вас там, «за речкой».

И перекрестившись, Файзулла начал с неимоверной силой выдергивать из накопившегося внизу ямы грунта осколки мелких камней и укладывать их на останки солдат. Камней не хватало, и, забыв об обстреле, Файзулла вылез из ямы, и став на колени, продолжал собирать маленькие и большие камни, лежавшие вокруг, складывая их в горку. А потом, аккуратненько закрывал ими останки солдат Шершнева Семена Аркадьевича и Звенидина или Звенигина Виктора Викторовича.

Сколько на эту работу ушло времени, он не считал. И только после окончания её, встав на колени, Файзулла перекрестился несколько раз и обратился в молитве к Богу:

«Боже, извини меня, что не знаю слов молитвы к Тебе. Извини, пожалуйста, Боже. Ты прими этих ребят, вернее этих солдат в свое Небесное Царство, и не посылай их в Ад. Да, может они и убивали людей, но они солдаты. Всего лишь солдаты, которые выполняют приказ. Они, наверное, ни разу не подняли руки на мирных людей. Боже, прости их. Это же война. Боже! - и подняв глаза вверх, Файзулла не жмурясь, смотрел на солнце. – Прости их, Боже, они – солдаты. Это такие командиры как я, посылают их на войну. Ты, прости их, Боже!»

Пуля, ударившая почти рядом, осколками камней сыпанула по его боку. Издав стон, Файзулла упал плашмя на камни, и, сжимая ладони, царапая кожу, простонал: «Боже, прости их!»

***

…Эта операция в Пагмане, кажется, была не армейской, её вроде бы проводила чисто их дивизия, такой слушок прошел среди младшего и среднего офицерского состава. Хотя в принципе, кому какое дело, какая это была война.

Взвод Фёдора Кулибина тогда получил задачу находиться в охранной зоне выезда из Пагманского перевала, второй взвод Лешки Болотова – такую же, и находился, буквально рядом, на самой развилке дорог на Чарикар и на ущелье Пагмана, к которому он сейчас с этой четверкой бравых снайперов движется.

Чем отличалась эта операция от крупных армейских операций? Небольшой хитростью: колонны, выдвигающиеся из Кабула на этот участок, были небольшими – около пятнадцати-двадцати единиц боевой техники. Ну, может чуть больше. Но при этом шли полупустыми. Основной десант дивизии должен был на рассвете вылететь сюда и высадиться из вертолетов в зонах, где разведкой были обнаружены крупнейшие склады вооружения и лагеря душман.

На душе саднило. Фёдор не привык находиться где-то на задворках войны, его рота всегда показывала хорошие результаты, где нужно – прорывала брешь в обороне противника, где требовалось – втягивала его в изнурительную оборону и перестрелку, давая другим подразделениям взять душман в клещи и вдребезги разнести их.

А сейчас все сложилось по-другому, где-то идет война, а он сидит в «окопах», ожидая отходящие силы противника или прибывающие к ним на помощь. Скукотища.
Хотя Болотов, наоборот, получив такое задание, вздохнул. В его взводе за последние два месяца прошли серьезные утраты. На операции в Пули-Хумри он потерял несколько бойцов, когда попал в засаду душман, потом - на Кундузской операции, когда они не дали душманам спокойно выйти из кишлака в ущелье, в котором моджахеды устроили бойню местного населения. Тогда Лешка оставил там еще трех человек. Но был героем, взял четырнадцать душманов в плен и около тридцати из них уничтожил.

Фёдору в том отрезке времени больше везло, только несколько человек его были ранены, и то, к счастью, легко, а с задачами справились не менее сложными, чем взвод Алексея Болотова.

На третий день их просиживания, когда теплые апрельские ветры донесли слухи о приближении окончания операции, с гор на взвод Болотова обрушилась крупная группа душман. К их встрече они были, как всегда, готовы. Рассредоточение взвода на большом участке местности давало возможность вести прицельный огонь по скоплению противника, и не только встречать его в атаке, а и бить его из тыла.

По рации тогда Фёдор не раз пытался уточнить у Алексея, какую ему оказать помощь. Но кроме шумов, идущих в ответ, он больше ничего не слышал. Скорее всего, радист был убит, или повреждена их рация. А командир роты, сказал коротко: «Полезешь туда без разрешения – убью как шакала!»
Бой шел около часа. Душманы вовремя осознали, что силы у шурави здесь маленькие, и попробовали зайти с тыльной стороны к обороняющимся русским. Но и здесь они встретили ожесточенный огонь из боевых машин пехоты. Одну ими удалось подорвать из гранатомета, вторую - изрешетить из крупнокалиберного пулемета ДШК.
Всё это проходило на глазах Фёдора, и, забыв о предупреждении командира роты, он послал на подмогу своим соседям третье отделение, которым в тот момент командовал зеленый младший сержант, месяц назад пришедший из руклинской учебки воздушно-десантной дивизии. И надо сказать, он справился со своим заданием отлично, уничтожив группу душманов, подбирающихся к третьей боевой машине пехоты.

Вертолеты поддержки – два Ми-24, пришли с опозданием, видно им своей работы хватало на высотках, где шли бои у складов с боеприпасами. И несколько залпов из нурсов, который они нанесли по душманам, были сделаны вовремя: бой затих.
Снова досталось взводу Болотова: погибло два человека, трое контуженных, двоих солдат не нашли, они пропали без вести.

На следующий день, кода батальон пришел на помощь их роте, они цепью несколько раз прошли высотку, где шел бой с душманами. И – дальше, никого, кроме трупов душман не нашли.

Вот где они оказались, твои Леша Болотов бойцы: солдат Шершнев Семен Аркадьевич и ефрейтор Звенидин или Звенигин Виктор Викторович... Душманы их взяли в плен, привели сюда, в свое логово и разделались с безоружными солдатами: видно избивали их прикладами, штыками и радовались их мучениям.

А позже и ты ушел,  Болотов. Кто-то сказал, что ты сам наложил на себя руки в бою, когда потерял очередного бойца: кинулся на душманский пулемет, который изрешетил все твое тело…

«Боже, прости их!» - поднял голову к солнцу Файзулла. 


Рецензии