21. Курский вокзал. Возвращение в Богемию и прочее

21. КУРСКИЙ   ВОКЗАЛ,  ВОЗВРАЩЕНИЕ   В   БОГЕМИЮ  И  ПРОЧЕЕ…


Если вы пассажир СВ вагона, эта история не для ваших ушей, кушайте коньяк как подобает без меры, а после засыпайте, вас разбудят именно там, где заказывали. Сам факт, что ты наследный кронпринц, едущий с поприщ схоластичных в родную Богемию, которая, увы, настолько мала, что собственно так и пишется, не заботит, тем паче не страшит ни одного мента во вселенной данных чертогов. Самое располагающее к общению лицо в мире, вещает медовым голосом – Предъявите ваши документы. Бледность поговаривают, присуща аристократам, и ты бледен как они, и тут – Миль пардон, глубокоуважаемый месье, мой чертов лакей где-то заплутал средь лабиринтов тех, что зовутся МЕТРОПОЛИТЕНОМ. Что ж – отвечает он вершитель судеб в погонах сержанта – Тогда пройдемте сударь с нами, в нашу скромную обитель  зовущуюся участком. Изучим так сказать поближе ваше генеалогическое древо, дабы знать определенно, кому мы собственно жмем руку. Таков наш службы долг, уж извините вы покорнейше нас. Извольте, закон для всех един – ответствую его словам, преглупый я дурак. Ну, выпил я чуток, но не в шторме ж брел утлым челном, и повели меня как подобает персонам ранга моего, под белы рученьки.


Весь тот не долгий путь к обители участка я все глазел, как вообще народ живет, какими он помыслами-то движем, и скажу вам честно, мне сие паломничество, туда обратно, не по уму осилить. Достигши тех пределов в недрах громадины вокзала, где располагалась их скромная обитель, я понял, что многие из людей ссут, там, где пьют, и хлором сей миазм считают приправлять, дабы подчеркнуть общественность и проходимость места самого. Чего еблище корчишь ***в принц? – пардон, куда девалась вся медовость слов. Слышь, прими на шкуры этого урода – и дав пинка под зад он оставил меня в смятении. Дверь отворилась, там был длинный коридор и казенный запах. Припомнились мне в час тот слова отца моего, что мир за пределами дворца совсем иной, и камень каждый носит там за спиной, дабы применить при любом удобном случае. Капитан прокуратор, простите вы уж мне этот сарказм, осмотрев меня, раздумьями не был, томим, а вот ваш покорный слуга находился в полном неведении, учитывая пинок, все усугублялось и теряло ясность во мраке предстоящего. Любезный я вижу, вы здесь главенствуете. Я прав? Поймите всю нелепость данной ситуации, мой нерасторопный слуга из ближневосточных республик, имел неосторожность затеряться с документами в толпе. Повторюсь, поймите малый человек, а тут метро, час пик и прочее, а он вишь ростом мал и видно затерялся смятый толпою тел домой спешащих. Капитан-прокуратор маслянисто улыбнулся, тем самым давая понять всю безнадежность мною упомянутых обстоятельств.  Значит кронпринц? Я подумал, что лицо мое начнут тут же бить, аки дежурную морду. Ну, ну принц – он продолжал улыбаться. Сейчас проверим по каталогу личностей тебя, а ты будь добр подожди в комнатенке для принцев и прочей шелупони. Он поднял водянистые глаза свои. Садист и живодер, подумал я, лучше помолчу, а мой экспресс и слуга где вы?


Обезьянник мог бы быть вольером в зоопарке, если бы там не сидели люди. Пьяные и обиженные, категории далекие от универсума, но достойные  человеческого сочувствия, протягивают руки сквозь решетки, тут я понимаю всю глубину слова, вернее определения обезьянник. Один кричит – Добрый отрок нужду позволь мне справить, я же свой! Ответствует тот прыщавый гедонист – Иди ты в жопу геморрой плешивый. Будешь голосить тут и рожей угодишь в парашу, там время самое почистить. Рядом в зооуголке на все лады вопят иные женщины, что проституцию избрали родом деятельности своей индивидуальной. Мужики за общность камер и  вообще за любовь на всей планете. Девки так пьяны после сауны, что путают двуличие с анусом. Смех натянутый и просьба прикурить, однозначные ответы. Люди не убывают, их просто становится намного больше, волосатые руки – Ара пойми – Эй начальник Вахтангу позвони, э! Золотые перстни и отсутствие денег, признаки дна и неприятного запаха изо рта, они все и всегда толкутся на вокзальных отвалах. Вы когда-нибудь рассматривали здешних девок за пять сотен, узницы концлагерей выглядели краше. Люмпен пролетариат, обосранные наркоманы с просьбой о звонке другу, платные туалеты, в которых неизвестно кто тебя разденет и над всем этим стоит монументальный капитан-прокуратор с водянистыми глазами. Чтобы увидеть все это хватите лишку и станьте кронпринцем без паспорта.


Заняв некое место на полатях, и все еще упорно не понимая, почему нарушение паспортного режима столь плачевно сказывается на любом человеке без регалий, ибо здесь царит абсолютное равенство, которое пугает. Ближе к прутьям находились гордые люди, которым свобода собственно была дана заодно с горами но, увы, они спустились с оных, дабы занять место диаметрально противоположное их нравам и обычаям. В соседней камере девки, что краше малины принялись за скулеж, проклиная служителей закона. Вам ограничивали когда-нибудь свободу передвижения? Категорично заявив, что помещение три на три и есть мир никаких параллелей и меридианов, и над всем этим возвышается грозный хозяин. Мои посылы к медитации грубо оттолкнули локтем, на что я попытался объяснить суть самой концентрации и гармонии духа, в ответ, получив – Иди ты в жопу! Кто тут кронпринц? – раздался вопрос, и я протиснулся к решетке.


Вновь коридор и дверь с табличкой, там фамилия, инициалы, хлор. Ну что вельможа деньги есть? Задавший этот вопрос лейтенант, потел как свин и с тем лоснился соком жизни, подобно человеку с завидным аппетитом. Здравствуйте суровый страж закона и порядка – чуть помедлив, я приступил за изложение своей не шуточной проблемы и был рассказ мой вполне правдив, но для кого. Минули в лету уж те года, когда  мы человечество иль люди были братством на земле. Теперь фуфло толкаем и морщим, мозг иным усталым индивидам, в былые времена лучшие умы бились над тем, куда идем и зачем? Все просто сударь, сейчас каждый встречный знает расшифровку, и ответ, а властитель этот в чине лейтенанта просветил меня как никто иной. Блистали златом красноречивые слова его и с тем пугали, как мрак из коего не выйти. Будь принцем ты, иль просто работягой, но в застенках перед человеком с буквы малой, но при исполнении обязанностей служебных, червем, букахой станешь ты. Слюна его летела, и обретала силу слова, сгибавшего мое достоинство в бараний рог и венец из ушей ослиных маячил впереди. Чем заслужил я гнев подобный? Правду говорят, истины ничего не стоят, цена свободы, чтоб избежать застенок мрачных, имеет только кошелек. Получив свое, я вновь оказался за решеткой подобно злому человеку преступившему закон.


Какой там мыслям счет, когда растерян, просвещен и будущее так далеко, и стороны той нет. Люди тем временем убывали и девки профессии продажной, распевая мурку, покинули ведомые уставшим провожатым, сей пантеон. Казалось, настала тишина казенного покоя, когда слышна капель из крана и урчание бачка в сортире, далекие шаги дежурного, быть может, радиоволна. Мой поезд давно ушел, собственно заодно с надеждой и утро дня грядущего, я ожидал, как человек, приговоренный к смерти. Терзаясь в предчувствиях тревожных и где тот здравый холод разума, который мог сказать, прекрати изводить себя! Подумай трезво, что есть сейчас и будет завтра? Усни как человек, не имеющий вины. Время все расставит на свои места, они узнают, кто вы есть и с тем отпустят. Конечно, останется осадок, но в сущности своей это пустяк, подобное случается, и место этому в жизни есть. Последующий сон мой был ровен и спокоен.


День второй и изменения в составе заступивших стражей на дежурство не приводят узников к рассвету освобождения от пут, оков и решеток, имела ли моя персона обсуждение в кругу тех, кто смену сдал и должным образом ее же принял. Оставим это на растерзание истории и иже. Вновь знакомым ставший коридор, вонь параши и проходимость, практически одинаковые лица сидящих за решеткой обезьян, многие пьяны, обоссаны, не в сознании, даже более в безумии страшны и нет того угла, где потаенность можно сохранить. Как мало я знал людей, как был далек от реальной жизни смертных, как жестоко мы грыземся за жизненный пирог! Скольких примет этот город, после съест и выбросит останки, вы видели таких существ, которых хочется убить, не зная их паспортных данных. Ад Данте довольно мал для героев обезьянника утренних или вечерних постояльцев взять тому в пример. Да, они имеют души, но души ли это в коих разлад, декаданс, просто злоба, бездуховность? Они страшны в помыслах, делах, жизненном кредо. Судить о подобных нет возможности, они не подлежат сужденьям. Отречься, что данные субъекты ходят по земле и существуют. Это пустота настолько первозданная, что богу места нет там, звери, твари. Бестиарий.


Человек в погонах позволь мне право на звонок! Человек будь человеком, хоть иногда или выборочно! Верный друг наркотических даров природы стошнил мне под ноги слизью мерзкой, он камнем в эту лужу погрузился, после вздрогнул студнем, и рык его утробы ушел по коридору. Толпа сидящих вскипела знаньем идиом, переходящих в конструкции эскапад. Ему же было наплевать, он не здесь и вероятней в отдалении. Долгие минуты, стены давят, стесняя телодвижения, тебя принуждают поделиться несправедливостью, выказать свое недовольство, я хочу помолчать. Сохранить спокойствие, чтобы тебя оставили в покое, покорность ли это? Смирился ли я с этой данностью? Она коротка и хрупка словно нить. Решетка не ограждает тебя, это лишь препона перед чем-то подобным. Эй, кто тут кронпринц? Давай живей вошись и с чемоданами на выход. Мне вернут пустой бумажник, мобильный телефон с нолем на счете и отпустят с миром, есть вероятность, что я куда-то вернусь после, может в идеалистичную Богемию.


Площадь Курского вокзала, Земляной вал, Атриум я молча курю, рассматривая спешку города, все жжется хлором и парашей. Некто пришел сюда отдохнуть, ему мед и клубника в сливках, стоит шагнуть в сторону и начинают донимать вопросы, глупые, извечные, жизненно важные, а может наболевшие, но не зрелые, просто они есть всегда. Я рассматриваю громадину Атриума, понимая, что карманы пусты и сигарет нет. Припомнился мне в тот момент один из многочисленных татарских князей влачивший бессодержательное существование в Вавилоне, а звали его Рафаэль. Добрый дядя угости принца сигареткой. Существо Рафаэль, тут можно и затянуться на злобу здоровому образу жизни. Потому как об этом индивиде  ничего положительного определенно не скажешь.


Рожденный где-то в далекой провинции, он наверное с детства пах мазутом и чрезмерно мечтал о материальных благах жизни из телевизора, ведь там реальные пацаны и не менее раскрученные девки расписывали житуху с такими (вензелями) что он, просто замирал в состоянии религиозного экстаза. Дико то, что он  всему этому верил на слово и был убежден в неопровержимости подобного образа жизни. Посему и данное его сиятельство светлейший князь не извилистыми путями, но пришел удивить Вавилон, да так чтобы все ахнули. Город как всегда невозмутимо поглотил очередного покорителя вершин, выдав угол в общаге, койко-место и работу в мазуте, которую не смыть подобно клейму. Князя данная предопределенность ничуть не смутила, даже наоборот, было, на что роптать и мечтать о другом предназначении, особенно если ночью, особенно если обкурен. В разговорах поутру, он вполне серьезно рассказывал о съемках в кино практически каждый день, о встречах со знаменитостями в абсолютно невероятных местах и чуть ли не приятельских отношениях с половиной бомонда столицы, некоторым он вообще мог не подать руки. Князь этот практически рядовой во всех своих проявлениях и пресном существовании, потому как он курил траву, ковырялся в мазуте и изредка возвращался домой с крохами денег, дабы предстать во всей своей красе и великолепии, перед ему подобной княгиней тоже не мытой со дня сотворения. Порою просто повергал меня самобытными своими суждениями, и я оказывался в тупике безответных вопросов. Мне никогда не понять, что рождалось в его голове, все эти образы, мысли, ассоциации, как это работало? Собственно и зачем я все размазал, ума не приложу. Сейчас стоя перед громадиной Атриума, я припомнил выражение его глаз при виде этого здания.  Он смотрел на это, словно перед ним возникло нечто колоссально огромное, то о чем он будет помнить всегда. Символ. Храм. Мекка для поклонения, след бога на бесплодной земле и войдя туда, он причастится дороговизной, роскошью, ложью, безразличием, умением прогнуться и продать, о нет, я ошибался. Кочевник и его дорога, которой не будет конца, покуда земля плоская ему есть куда идти.

 
Сытость дневной  сиесты, люди праздны, ты сейчас не с ними, твои проблемы очевидны и касаемы лишь тебя. Глазами полными собачей тоски и одиночества, пожалейте Христа ради, и есть другой вариант, озлобиться прийти в царство разочарований. После я вдруг поймал себя на мысли, что сему князю неведомо было состояние разочарованности ему мир в диковину, он не утратил способности просто воспринимать те вещи и события, которые происходят вокруг и так по-человечески удивляться этому. Он не искал ответы, а просто спрашивал не задумываясь. Борьба не его правое дело, созерцание есть вероятность, что о его существовании он не подозревал. Князь этот живет, как и миллионы подобных князей не касаясь глубин в том же курении травы, его земля всегда будет плоской. ЕСТЬ ПОВЕРХНОСТЬ И ЭТО ПОВОД ДЛЯ ГЛУПОГО СМЕХА, ТАК КАЖЕТСЯ, ТАК ЕСТЬ. Ты покатываешься со смеху, не подозревая о первопричине его возникновения, в твоей жизни присутствует один лишь сорт, и ты веришь на слово засранцу продающему тебе коробок. Существует одна только измена, когда разведут, в остальном ржачка и мазут. Земля действительно плоская. СВ вагон, до Богемии еще добрая сотня верст, коньяк и жратва из вагона-ресторана, тебя посетит множество воспоминаний о людях с которыми сводила судьба.


Площадь Курского вокзала, то не долгое и почему-то грустное прощание с Москвой, уже нет того ресторана, где быть может, подавали замечательный херес и как пересечь садовое не выпив рюмки? Я вымученно усмехаюсь, стрельнув у прохожего сигаретку, там во мгле предрассветного тумана сонно ворочается моя инкогнито Богемия, где люди спят обманутыми и трезвыми с надеждами, которые воплощены в речи рейтинговых обманщиков. Я вернусь в те края, правда, ненадолго спрашивая каждый раз после рюмки водки, зачем? Зачем мне эта перепаханная историческая правда, политика засевшая в мозгах людей, которым по обыкновению надо жить, зачем? Неужели так плоха дневная сиеста и сытость, чтоб все это изгонять, проклинать, переиначивать. Идти своим скопированным путем. Под чужую дудку потешно отплясывать. Искать виноватых кругом, и везде. Но признать собственную глупость, никогда! Как мы любим все ломать и предавать огню, забывая при этом,  что на чем-то необходимо учиться, все и всегда с чистого листа, не кропотливый труд и познание азов, нет такого пути. Наша цель одолеть врагов как внутренних, так и внешних, в три дня построить небо на земле и точка. Все были смелыми до первой бомбежки и после настала ужасающая тишина, воняло дерьмом, и страх человеческий был ощутим, тела пробивал озноб, и никто не мечтал атаковать врага, тем паче повергнуть его боевым кличем. Командиры оказались мертвы, и нам особенно захотелось домой, с той стороны обещали плен и горячую похлебку, кто-то высунулся из окопа и крикнул, куда им идти, тут же схлопотав пулю в лоб. Снайпер знал свое дело. Где вы грозные военачальники, где вы истовые патриоты и воины? Тишина кругом, только там за спиной, вне зоны поражения они думают, как уберечь свои жопы и найти новых солдат.


Да человечество созрело для войны, и оно все же побаивается, никто не хочет умирать или выстрелить первым. Но еще остается немного времени и нас окончательно избавят от страха, выдав по старому ружью и загнав в строй, кто-то опрокинет чашу крови и всколыхнется мир, займется огнем земля, война является главной составной эволюции и естественного отбора. Скоро объявят посадку, я буду пить за мир и разум, за бога, который надеюсь, нас не покинет, и буду пить один наедине с собою, и чтоб господа патриоты не теребили мне раны и не морочили голову своими пылкими речами о быстром небе на земле. Что вы ощущаете, держа живого человека в прицеле автоматической винтовки с пальцем на спусковом механизме?


Отстук колес, за окном все та же земля и те же люди.  Мне уже не так страшно, а был ли страх вообще? Бутылка пустеет, следовательно, наполняюсь я только чем? Во что перетекают мысли? В поступки или глупые слова?  Десять минут славы от выпитого алкоголя и после бесконечный позор собственной беспомощности, дешевые позы на публику, жизнь не твоя, ты лишь держатель акций. Надоело, что все предвещает близость грозы. Ветер рвет и ломает жизнь, липкий дождь мешает курить и пух наперекор всему режет глаза до крови. Уже глубокой ночью тебя посещает призрачное ощущение пересечения границы. На другом берегу, увы, не бесконечность, а очередная черта, практически ограничивающая то замкнутое пространство идей и интересов, там многие просто спят при работающем телевизоре. Приносят еще коньяк, лицо отекшее денег нагло хочет, чтоб хватило на жизнь и прочее, вкупе это прочее и занимает всю жизнь. Ночь пройдет, оставив после усталость, горечь и обыкновенную головную боль. Утром при первых лучах солнца я осознаю, что вот и Богемия, я чужак в чужом краю, нет радости, просто отбыть время и опять в путь.


Вокзал все время люди куда-то едут, спешат, толкутся у касс, покупают кроссворды, пестрые журналы, интересуются чем-то. Куда ехать? Вопрос гнетет постоянством задающих его. Куда ехать? Дешево. Сотворите чудо и отвезите бесплатно. Троллейбус, конечная остановка океан и пристань, далее пустота и билет в оную, чтоб после за окном увидеть неизменность и постоянство времени, текучесть нашей жизни в борьбе за блага. Сухой горьковатый ветер без признаков соли, этот океан пространства давно мертв, в нем бродяжничают лишь тучи, люди одинаково лишены возраста, непомерно умны и говорят об одном и том же, палящее солнце приносить липкий сон и сознание просто отключается. Все это время я буду спать, и жить, как во сне, все это растянется в бесконечные секунды огрубевшей воды методично капающей из крана и похожей на гной. Большая часть жизни прожита здесь, в месте от коего не убежать, это в памяти твоей и жжется подобно совершенному греху. Почему путь пролегал именно там? Нет кислорода, ты повержен, тебя пинают, или попросту бьют, твоя улыбка сквозь стиснутые зубы каждое утро перед работой в зеркале, напоминает о никчемности существования, почему я не живу как человек с чистой совестью?


Не открытая земля, лишенная надежд и мечтаний, вероятный путь умереть молодым, сойти с ума в покой могилы, без креста, без веры, под аккомпанемент дешевой буффонады и пролитым на пол пивом, бредить и продолжать по инерции идти, жить в агонии и кошмарах. Ты насквозь пропитан иррациональным миром, эти существа принюхиваются и бегут прочь, рычат, в этой среде тебе нет места. После за спиной слышен ядовитый шепот псевдо отрезвления и правды из сотканных сплетен. Мне кажется или они с рождения после контрольного слова (мама) принимаются за перемывку костей всем и вся. Кайф, судорожный, рефлекторный, предсказуемый в конечном итоге оправданный и осмысленный. Смысл жизни породить себе подобное и вложить  весь житейский скарб в несчастную голову, все же земля плоская. Только тут странным образом чувствуешь себя человеком не от мира идущих тебе на встречу, чтобы продолжить разговор, следует уподобиться остальным, и ты получаешь кайф. Много лет назад я перестал следовать этому порядку, в этом случае я чужой организм в среде благотворной для узаконенного временем существования. Печальные глаза ангела на клочке бумаги, там мгла и быть может слезы, хочется выпить и повторить на бис. Стежкой узкой спуститься к глубине, что там ждет, какие измерения или миры? Вонь повседневности убивает, мечта истлела, я уже просто прах. Люди продолжают говорить за столом, а я физически нуждаюсь в радости, чтоб после исчезнуть со сцены долой. Глаза ангела на бумаге прожжены сигаретой, это уже сквозные дыры, кровь тлеет и завораживает. Зачем я здесь?


Странное стечение обстоятельств или парадокс данной минуты раздувшейся до границ бесконечности часа, сколько времени просижено зря, я банально пьян, моя сосредоточенность и мыслительный процесс завязли между салатом, вилкой и тремя дико страшными девками мужиковатого вида, они готы. После истории Рима я веду себя как идиот, вот она эта чертова колода избранных Августы, Аврелии, Бруты, Кассии и прочие, триумвираторы, диктаторы, тираны, императоры, патриции, сенаторы, республиканцы, засранцы и три гота с пивом соленым арахисом, страшны как смерть в ночи. Остается вилка салат и некое действие, чтобы остаться в себе и что-то сделать разумного, дабы окончательно не погрузиться в тупость. Напрасно вы сударыня так смело сравниваете Вавилон и нашу этническую Богемию. Мне наконец-то удалось наколоть маринованный шампиньон на вилку, и я возликовал триумфатором, готам этого не дано было понять, они жевали свои  орешки. Вам же нравиться быть здесь, оставаться готами. Так ведь? Квадратные челюсти, массивные подбородки, волосатые руки, кривые ноги, толстые ляжки не востребованность, желание обратить на себя внимание, чтобы половой орган вошел и был после как кошелек при себе. Готы.  Папа и мама вам обнаружат продолжение рода, отправят в большой город и снабдят всем необходимым, но вы уж поверьте мне на слово, кем-то вы будете только тут. В этом славном мире нет такой идеи или стиля, способа мыслить, мировоззрения, наконец, который бы не представлялось возможным предать и продать, за сущий пустяк или же леденец желаемого.  Если же, идти до конца, много ли вы знаете о своей субкультуре дабы  отстаивать ее первичность, верховенство? Когда вам стукнет за тридцать, сорок или пятьдесят, а может весь этот мир завтра рухнет, и вы окажетесь в пост апокалиптическом пространстве, где борьба за выживание станет наиглавнейшей задачей в жизни, сумеете ли вы смастерить феньку или острый шип, нанести грим на неумытое лицо? Теперь касаемо друзей или сотоварищей, подруг, что станет с ними? Вот  они уже мертвы, лишившись стадного инстинкта и подражательности. Конечно, в ваших глазах я могу быть полным придурком, который несет вздор и бред. Готы, вы просто уродцы нелепо одетые, вам еще следует подрасти до осмысленной подачи собственного мира, который на самом деле ищет жопой тепло очага. Милая официантка Ирина принесла графин с водкой, и вскоре я потерял гражданство на планете Земля. Стало действительно наплевать, за какой надуманной херней прячется человек. Многое в нем на поверхности и он не медлит с тем, чего желает, в достижении последнего он практически не брезглив.


Мне всегда нравится возвращаться в родовое поместье. В дороге к дому я понимаю, что Богемия полна тишины, она спит так сладко, что никогда не проснется, это непоколебимое состояние распространяется и на людей, они всегда будут счастливы. Вот идешь ты движимый хмелем, все геометрические аксиомы подвластны ногам твоим, собственно в них самых все и дело. А тишина такая в округе и звезды, на которые хочется смотреть целую бесконечность, тут я начинаю петь от обыкновенного счастья, что все так есть и будет пребывать всегда. Этой ночью ко мне придут мертвецы, нет, не жильцы данного мира, я продолжу пить славное вино, и они составят мне компанию, нам о многом предстоит поговорить.  Хотя бы о ненависти переполняющей мир, ну и черт с ней ведь это собственность последнего. Песня на пустой дороге  из переполненного тебя, там, на кладбище братва все хлещет водку, а живые все в белом перепачканы дерьмом и кровью, крошат бессмысленно жизнь нетленную свою. Я счастлив, потому что у меня есть друзья, очень даже настоящие не смотря на социальный статус, прописку, умение скрываться за маской нормального человека. Я иду домой в темноту и тишину комнат, к лампе, горящей на кухне, не хитрой снеди на столе. Если пить, то почему же не до последнего патрона? Почему не уважить тех, кто придет? Ночь бесконечна в разговорах, когда времени ровно до рассвета.


Спи сладко милая моя, я разучился это делать, рабство погубило меня, мне тошно и беспокойно я думаю постоянно о дне грядущем, о месте моем в этом вакууме. Пить хочется, и быть в одиночестве и пребывать на грани, так чувствуется привкус жизни настоящей. Исповедальность или же честные слова о житие своем, ты говоришь и ответом служат слова без прикрас, дурак подумает, что господь всегда молчит, но не твоя ли исповедь служит ответом? Ночь стакан початого вина домашнего приготовления, ощутимо вращение планеты, тлеет сигарета. За шорохами из темноты едва уловимо слышны шаги ныне покидающих этот мир, они уже невозвращенцы и реаниматор прекращает свой сизифов удел. Погост триумфаторов поджидает героев дня и ночи, тех, кто оспорит заблуждения теней прошлого. Стакан пустеет и истина сейчас близка, словно осушив его, ты поймешь неизбежность пути вперед, чтоб наполнить его снова.


Ничто уже не повторится, никто не вернется обратно и не расскажет, что все на своих местах, только пыль и дрожь старого  пса предчувствующего скорую грозу. Сигарета тлеет, старый дом поскрипывает, охая, мне уютно в этих стенах, но я скоро уйду навсегда, ты закроешь за мной дверь и останешься ждать. Прощай милая моя, когда-нибудь мы встретимся снова, среди облаков на изумрудных лугах, держась за руки, мы перейдем эту реку и позабудем, оставленное за спиной.


Рецензии