Хрустальная гусеница

В  тот  день,  когда   городское  небо  отражалось в молочных, хрустящих  под  ногами лужах и стылая  дрожь  пробиралась  под куртку, заставляя   быстрее  бежать  к  машине.. В  тот  солнечный  ноябрьский  день, каких   ворох, как  опавших  листьев в Пушкинском   парке, а в черте  города  перечтёшь  по  пальцам .. Именно  в  этот день  она  зажглась   красным  светофором в лобовом стекле   моей  девятки.
Уткнувшись носом  в  шарф, забралом  поднимавшийся  из  воротника короткого пуховика, без  головного  убора ( без  головы, как  любила гОваривать моя  бабка) её  фигурка  торчала  восклицательным  перстом на фоне  бетонных  гаражей  и  закопчённых заборов  улицы Салова. В покрасневшей  от  холода руке она  держала  яркий  пластиковый  пакет, тенденцию  затянувшегося  сезона. Я  приоткрыл  дверь она, ни  слова не  говоря, села и промолвила  зановокаиненными холодом губами:
--В  рот брать не буду. Обломав  самое   сокровенное, поднимавшееся  из   мужских  глубин.
--Как  скажешь.. Тебе  куда? До  Пулковской  еду. 
--На  Типанова.
Оттаяв  немного  и   поняв, что  я  не  левак, кивнула на заднее сиденье,  заваленное   коробками  с  обувью.
--Зимние  кроссовки? ЭККО!! Могу  помочь. И напористо:
--Почём?
Я  пригнал  их  из Сланцев, где  был магазин, торговавший по  талонам: сапогами на шпильке, дублёнками, тостерами, кофеварки и всеми крайне  необходимыми шахтёрам предметами роскоши. В  ожидании  темы именно  этим  я  и  занимался. Реимпортом, как-бы..  Статья 154  УК РСФСР. Спекуляция:  скупка  и  перепродажа   с  целью  наживы. Бизнесом, короче.
--Тебе  лет–то  сколько?
У меня был молодой на подхвате, которому я отдавал на табаш, но он уже неделю куда–то сдёрнул.
--Семнадцать.Так сколько  пара?
--Стольник.
--А если оптом?
Но натолкнувшись на  мой взгляд, осеклась: Я в смысле, если ещё  надо  будет?
--Позвонишь. Запиши номер.

==
Вечером  она позвонила и   пришла, но  не  одна, а  с  подружкой,  похожей  на  киноартистку   Соловей  из  фильма «Раба   любви» и говорившей также  голосом зажёванной   магнитофонной  кассеты, то  плывшей басом, то  ускорявшейся  по-лилипутски  тонко. По  сонному  взгляду  и  отказу  от  алкоголя я  догадался, что  она  предпочитает  препараты. Её  лицо уже  начинало  опухать   от жуткого эфедринового  шерева.
Мои  гостьи с   круглоглазым птичьим любопытством всё  пытались заглянуть в  боковушку, заваленную утюгами «Филлипс» и автопокрышками. Я  спросил: Что их   конкретно интересует? И  получил  популярный  в  то время ответ: Всё!
По прикиду  они  были  псевдо-стейцА, то  есть  одевались, как американские  туристы. Пуховики, голубой 501-ый, жёлтые  топ–сайдеры, клетчатые  фланелевые  рубахи  с  белыми  футболками  под  ними. Золотоискатели, блин, без  собачьих  упряжек  и  здорового  румянца Северных Территорий. Псевдики, короче. Моя  бывшая  жена  по  молодости  тоже ходила  в  ватнике  под  гопника, пугая  свою бабку  пытавшуюся   усадить  за  пианино  еврейского  ребёнка.
Начало   девяностых.. Тогда  много  было  всяких: металлисты, панки, фашики.. Нон-конформисты,  блин,  из  подворотен   Владимирского и  неформалы с   Петроградской. И флэш-мобы устраивали с кастетами и волосипедными цепями.
Гласность, как-бы.. Перестройка, короче.. Даже на  зону к  нам  приезжали в   качестве  культурного обмена, группа «Атракцион» или  «Аукцион» не  помню. Заодно и знакомого  своего  навестить, тот  на  «обиженке»  сидел. Рыжий флейтист из «Аквариума»  я  недавно  видел  его в журнале «Ролинг Стоунз» Под  буддиста  теперь косит.

==
Мы выпили  амаретты  и  я засунул в видик дежурную  порнуху. Для  разгона.
--Можно  я  в  душе  искупаюсь? Заметьте: не  приму  душ, не  помоюсь  в  душе, а  именно  искупаюсь.
--Ты  откуда родом?- спросил  я  начинающую  коммерсантку.
--Из  Гусь Хрустального. Так можно?
--Валяй.
Её подруга изъявила желание более детально рассмотреть кроссовки, хотела  сделать  подарок своему парню. Мы  зашли  в  комнатушку–кладовую, глядя в упор, она  вжикнула  зипером  на  моих  джинсах:
--За  восемьдесят?
Я  кивнул. Встав на  коленки, она  взяла  в  рот. Видно дело  было  привычное  и  исполнялась она, как профи.
Чуть  позже, пересчитав  деньги  и вручив пакет  с  кроссовками, я проводил  её  до двери.
--Я  пойду -  крикнула  подружке, мывшейся в душе.
Когда та  вышла из ванной c полотенцем на голове закрученным сенегалезским  тюрбаном  в моём, когда-то  махровом  халате, я , разглядывая   её   розовое, распаренное  лицо с блестевшими глазами, задал  себе  вопрос: Хорошо-ли это  трахать девчонку, похожую  на  твою  младшую сестру?
--У тебя  там  вода  из  дождика течёт. Я  тряпочкой  завязала, теперь не  течёт. Сообщила  благоухая  резким  деодорантом. 
--И  твоим  дезиком  попрыскалась.
--Чай  пить  будешь?
--А  кофе  есть? Так   хорошо помылась. У  нас  в общаге всегда очередь и  всего две кабины. Весело  крутила  головой,  оглядывая  обшарпанную  кухню.
--Это  твоя   квартира? Ты  один живёшь?
--И до хера у тебя таких  вопросов? Любознательный  ребенок начинал  напрягать.
--Один, один-одинёшенек.. Дразнясь, заключила  она. Владельцы  квартиры, пенсионеры   постоянно  жили  в  садоводстве. Чтобы уладить с арендой,  пришлось  съездить  в  занесённую   снегом   времянку,  под Мариеннбургом.
===
Во время соц.демографического взрыва, который сейчас с гордостью именуют «лихие девяностые» ошельмованные вождями, обнищавшие в конец честные  граждане бежали из города  в деревню, чтобы спрятаться от ветра перемен, продиравшего  до  костей. Как домашние  животные  чувствующие приближения   землетрясения, они  покидали  кров  чтобы, тот  не  придавил  их. Там  между  небом  и  землёй  был  только  добрый   боженька,  который  должен помочь  переждать  ненастье. Бедолаги думали, что всё ещё вернётся, но оно всё не возвращалось и  не  возвращалось.  Возможно им  было  стыдно  и  они  чувствовали  себя  неудачниками  в глазах   бывших коллег  по  НИИ  и  КБ устроившихся продавцами  кооперативных  ларьков, китайскими  челноками  и  даже агентами  в  бюро  путешествий. Счастливцы  называли себя бизнесменами,  гордясь  своей  ушлостью  и  способностью  адаптироваться  к  обстоятельствам.
На встречу  рефлексирующим   интеллигентам из глубинки, из  рабочих посёлков  в  Ленинград  и  Москву  ехали  крепкие  лобастые  ребятки без комплексов, пареньки с  твёрдой   мотивацией в глазах. Через некоторое время счастливчики покупали подержанные иномарки и  цепочки из  драгметаллов, другие кому  повезло  меньше  пополняли  составы ИТК*, готовясь на второй  заход. Третьи, кому  не  повезло вообще, лежали на мраморных столах прозекторских, готовясь к помпезным  кремациям.
===
--Нам не жалко, живите.Только с Серёжей надо переговорить, как он  решит  так  и будет. Сын хозяев  квартиры, микрорайонный   урка  с  тремя  судимостями:  баклан, тунеядка, паспортный  режим  лежал  в  туббольнице  на Гашека, недалеко  от  клиники  мало тогда  известного  окулиста Фёдорова.
Когда я  вошёл  в  палату, то заметил тень страха  метнувшуюся в его глазах, но узнав в чём  дело, тот  облегчённо вздохнул  и  почувствовал  во мне ровню, когда я сказал, что вышел  досиживать на  «посёлок». Пряча в тумбочку подгон: «Прима», чай-«индюха», сахар усмехнулся:
--Я тебя за  мента принял. Живи, конечно, хата пустует, я у мары своей  гашусь. А увидев бутылку водки, ставшую дефецитом, совсем  расплылся. Потом  насторожившись, попросил деньги вперёд, и  окончательно  расслабился, когда я  заплатив ему  за  полгода, чтобы не таскался  каждый  месяц. 

==
..Слышь, ты чё не один? С тёлкой! На двоих впишется? Да-а, л-а-адно..
Надоедал дольщик. Пока я отнекивался от неожиданно зазвонившего  телефона, моя гостья быстро юркнула в большую комнату.
--Все равно в рот брать не буду. Заныла она, глядя в стену. Возможно отлынивала из детского эгоизма, пытаясь сыграть на моих чувствах big brothers  и я мог  бы  её заставить, и  возможно это ей понравилось-бы  в  последствии? Возможно.
--Ну  слушай !? Когда я тронул сухую промежность, она попыталась отвести   руку, но потом  уткнулась  мне в  шею и , сглатывая,  жарко задышала в ухо. Повернув её  лицо я  увидел широко раскрытые  глаза в  упор смотревшие на  меня.

Смотреть людям в глаза с  близкого  расстояния занятие  мало  приятное, начинаешь косить. В такие моменты приоткрывается что-то и  можно увидить вещи, которые видеть необязательно, потом   придётся как–то реагировать, что-то делать, вмешиваться в чужую тебе жизнь. Зачем?  Да  и что я  мог  обещать  ей? 
Но  сейчас   сделав   усилие я  попытался. Мелькнувшее в них напряженное, растаяв, превратилось в нетерпеливое. Я продолжал глядеть ей в глаза, сам не зная зачем. Наверное, зря.
Позже ночью, когда  мы  смотрели  «Беверли-Хилз Капс»  с  Эдди  Мэрфи, она  сказала, что со мной чувствует себя настоящей  женщиной. Повторяла чьи-то красивые слова, но  было приятно. Утром убежала по  своим  важным  делам, а  я  поехал  по своим. 
Потом  ещё  несколько  раз приходила переночевать. Когда что-то не  сросталось, я  был, как  запасной  аэродром. Но мне было  плевать  и  я  был рад  её неожиданным визитам. Иногда брала что-то на  продажу, но вскоре я прекратил  барыжничать. Начались  другие  темы.
Она была честна со мной  и  не брала ничего без  спросу. Как-то застал её  любующейся невесть какими судьбами  доставшейся мне хрустальной безделушкой  Сваровски. Гранённые бусины изображали кольчатое тело гусеницы, изогнувшись  омегой, играли жёлто-лиловыми искрами и преломлялись в её глазах.
--Нравится? Она завороженно кивнула, разглядывая бьющий фиолетом ореол.
--Бери на память.

==
Как–то,  в  конце   января   она  неожиданно  заявилась  без  звонка. Стояла  в  проёме   двери  с  волосами   по-русалочьи слипшимися  в  тонкие  пряди.
--Ты  один?  Можно к  тебе?- заглядывая  через  моё  плечо.
--Проходи. Я   посторонился  пропуская  её  внутрь
В   кухонном   окне   валил   мокрый   снег,  тяжёлые   хлопья   бесшумно падали на асфальт,  оставляя    раскисший  жёлтый   блик над  теплосетью, пересекавшей  двор .
--У  меня   деньги  украли. Все  деньги. И  заплакала  беспомощно  глядя  на  меня.
-- Подружка..сказала есть ...косметика ..партия..
Христоматийный  развод, лишь  лох   при слове  «партия» не насторожился-бы.  Её  подружка, та  что похожа  на  Соловей  взяла  бабки  «на  верочку». Потом  все  пропали, и  оптовик, и  подружка. Её   кинули и возврата   денег  можно  было  не  ждать, тем  более  с эфедринщиков, кубами  гонявшие  джеф, начисто  сносивший  башню.
И  разревевшись в  голос, закашлялась  булькающей  мокротой.
--Я  искала  её  на  Гостинке  и  в  Апрашке – Она  опять  закашлялась:
--Сейчас  посижу  и  поеду  к  ней  домой, ждать эту  крысу. Она  всё  ещё  не  могла  смириться  с  потерей  денег и  надеялась на что-то. Я  потрогал  её  пылающий лоб.
--Ты  простыла, водки хочешь?  А что  я  мог  предложить  этой дурочке ?
Выпив   водки,  совсем  раскисла.  Всю  ночь вертелась, жгла  меня своим ледяными ступнями, колотила в  рёбра коленками. На  утро поднялась  температура  и  ей  стало совсем плохо. Я  оставил  её  спать, сторого наказав  никому  не открывать  и  не  брать трубку. А  вечером  мне  и  самому  стало  хреново и  я  тоже свалился.

Была  тягучая  и  липкая, как   патока  ночь.  Два  тела  плыли  в  серой  немощи, барахтаясь  и  борясь  с  навалившейся  хворью. Кошмары  возвращали  меня  назад  в  локалки, на   плац   дневных   проверок, в леса двухярусных  шконок  и  вышек  с  прожекторами, бившими  по  глазам. Такое  бывало раньше, когда  мне  снилось,что  меня  опять  забрали  в армию. Видения плавились в  осколки  жирного  янтаря  никак  не  желавшего  складываться  в  мозаику. Становясь  хрупкими, как  канифоль они  крошились  в пальцах, которыми  я водил  по  узорам  стенных  обоев  детских  высоких  температур. Потом   всё складывалось в  гладкое  слюдяное пано с   медной   оскоминой  крови  во  рту и я  забывался. Очнувшись  с  облегчением  понимал, что  это  всего  лишь  бред  и  проваливался  в  следующий  сон, который тоже был бредом. И снова,  и снова.. всю  ночь.
Она   тоже  брела  по   затопленным  тёплой  пылью  улочкам   в   сером  обрамлении  деревянных   заборов .. Потеря  невинности  в  развалинах   старой  церкви  и  розовые  пятна  стыда  на  подоле   выпускного  платья,  сведённое  ненавистью   лицо  отчима.
Нам  снились  кошмары,  каждому   свои. Мы   скользили   в  мокрых  от  пота  простынях,  погружаясь  в  волны забытья. Шепча  пересохшими  ртами,  мы  просили   пить.  Но  никто не подал  нам  той  пресловутой воды. Мы  тонули в ней, прижимаясь  и  спасая  друг  друга. Касаясь  расскалённой  кожей,  смешивались пОтом  и    кровью,  давая    клятвы: надеяться  только  на  себя.  Клятвы,  которые  могла  разорвать лишь  иголка-смерть  из  яйца  хранившегося в  сундуке, висящем  на  цепях, чёрт  знает  где.

Под  утро  вынырнув  из  забытья, пошатываясь  от  слабости,  я  пошёл   наблюдать  ярко  лимонную  струйку  урины   бившую   в  пожелтевший  фаянс кухонной   раковины.
Сглотнув  пересохшим  ртом, взял   со    стола   чайник  с  прохладной  заваркой  и  странное  дело, я   прежде  подумал  напоить  её, а  уж  потом   напиться   самому.
Приподняв, попискивающее   в  ознобе   и   клацавшее  зубами,  худенькое   тело,  я  переменил  постельное  и  раздел  её  нагишом.  Одевая  старые  байковые  кальсоны  на  её   неокруглившиеся   женственностью   коленки, ноги  с  подростковым  просветом  между  бёдер  и  лобком  покрытым  светлой  щетинкой, подумал,  что лобок  действительно  лобастый. 
Шустрый   такой   лобок..
Заезженно    повторил  я,  натягивая   на  её  хрупкие    лопатки   сухую  фланелевую   рубаху  и  головой, поплывшей  лёгкостью,  уткнулся  в  подушку   рядом  с  ней. До  утра.

Мы   были   слабы  и  немощны   почти  всю  неделю. И  секс  наш   был  болезннено  целительным,  как   горчишники.
Сидевшая   верхом,  острыми    плечами  и  выпирающими    ключицами,   она   напоминала  распятье. Сцепившись  ладонями,  мы   тихонько  покачивались. Когда  она  склонялась надо  мной, под  острыми   колпачками   торчащих  грудей   угадывались     яблочные  сферы, предназначенные  для   кормления  будущей  жизни. Она  не  закрывала  глаза,  а  смотрела  прямо,   вздрагивая  и  прислушиваясь  к   своим  ощущениям. Потом  мы  лежали  на  одной  подушке  и  рассматривали  друг  на  друга  и  я  уже  не  косил,  вливаясь  в  её  глаза.  Если  вплотную  приблизиться, касаясь  кончиком   носа  её  щеки, то  по  реакции    зрачка  можно  угадать  её  тайные  желания.  И  я  угадывал  и  довольно  часто. Позже глаза  наши  закрывались, мы   засыпали. Когда   просыпались, она   будила  меня  по–щенячьи  лизнув  в  нос,  то брели  на  кухню, я  в  одной футболке и  носках, она  в  моих старых  кальсонах  и  шлёпанцах.  Варили  «ножки  Буша»,  которые  ели  без  соли,  вместо   хлеба  были   консервированные   персики.
К  концу  недели  мы   выздоровели  и  она   пропала  до  весны. 
===
В  конце   мая   раздался  звонок  и  знакомый  голос  в   трубке  спросил:
--Можно  приехать  вечером? Я  удивился,  раньше  она  заявлялась  без  звонка.  Порой сидела  на   подоконнике, дожидаясь  моего  прихода.
--Я замуж  выхожу. С   порога  сообщила  она. Я  почему-то  обрадовался.  Действительно  обрадовался. Сам тоже  начал  встречаться   с   одной.  Совпало,  наверное, с   расположением  звёзд  или  циклом  влюблённости, когда  ищешь  в  кого - бы  влюбиться. Моя  новая   знакомая  приютила  меня,  как  бездомного  кошака,  своим  беззащитным  взглядом  от  которого  я   потом  не  мог  оторваться  ещё  два  года.
--Вот  познакомься – это  мой   жених. Она  представила  нас  друг  другу. Он  был  примерно  моих  лет,  может  чуть  по-моложе  и  с  усами. Не знаю  почему  меня  настораживают   женщины  в  мужских   шляпах   и  мужчины,  любители  волосянных   акссесуаров. К  тому- же  он  был  из  Москвы. Тюремную  присказку: «Собралися  у  печи  пидорасы-москвичи» не  я придумал.
Москвич  оказывается  просидел  полторашку   на  «Тишине»  и  вышел  за  недоказанностью. Короче, всё  понял  и  теперь  прикатил  в  Ленинград  делать  уголовную  карьеру.  Время  как  раз  было  подходящее. Нёс  пацанскую   ахинею  про  каторжанскую  солидарность  и  понятия. Я  всё слушал  и  думал: Сколько  он  протянет? Год, два от силы три? Либо  вальнут, либо  сядет до  следующего  миллениума, а  там  не  внутренняя  тюрьма  с  дачками*  и   телефонками*  где   сидишь  в   тепле  и  на  жопе  ровно. Там  зона   и  немного  другая  канитель. Там   лавировать  надо. Она  глядела   на  него  во  все  глаза: Вот он  у  меня какой, ничего  не  боится!  Ну  что  я  мог  сказать  ей? Да  и  вряд-ли  она  послушала-бы.

Год  спустя   по  телеку  в  «Человеке  и  заГоне»  показывали  оперативную  съёмку  с  её  женихом  в   главной  роли.  Одетый  в  чкаловский   кожаный  реглан, он  объяснял  офисному   клерку, что надо  платить, что  платят  все.
Терпила   испуганно   слушал,  косясь  на   скрытую  камеру.
Как  оказалось   у  них   уже  была  крыша. Мусорская.

==
В  две  тысячи  втором  я вернулся в  совок, чтобы  сделать  новый  загранпаспорт.   Пришёл   забирать  в  турагенство,  говорят: идите   к  начальнице. Вошёл  в  кабинет, обыкновенная  оффисная  мебель,  по   стенам  постеры: пальмы, белый  пароход .. В   углу, в витрине с фарфором, выгнувшись   дугой, искрился  маленький хрустальный  червячок.
«Ебаtь ту  Люсю! Это-ж  мой   Сваровски» В это время за спиной скрипнула дверь:
--Узнал!?

2002.


Рецензии
Очень понравилось. И образ хрустальной гусеницы...
Заканчивается замечательно. Сама собой голова поворачивается на вопрос... и ты видишь прекрасную Бабочку :))
Ну, я так вижу.

Юлия Пролыгина -Щёлокова   02.11.2015 21:54     Заявить о нарушении
Правильно видишь, Юлия. Мерси за прочтение

Валодинъка   16.11.2015 16:19   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.