Ошибка Часть 2, глава 4

ГЛАВА 4.

Танцы оказались в этот торжественный вечер, посвященный очередной годовщине, так называемого, Великого Октября, той спасительной соломинкой, за которою ухватилась молодежь, пришедшая сюда.

 После длительного словесного нуда официальной части торжественного собрания и небольшого концерта, даваемого самими же студентами музыкального училища, третье отделение все восприняли с душевным и физическим облегчением. Разошлось руководство училища, уведя с собой ветеранов революции и прошедшей войны, а с ними, и напутственные речи перешли в область предания.

 Молодые люди, избавившись, от блюстителей социалистической морали, с каким-то неистовством, подобно, выпущенным на свободу после длительной отсидки, предались чувствам и инстинктам, определяющим совместное пребывание противоположных полов.


Владимир шел мимо, можно сказать, совершенно случайно в этот день, оказавшись рядом с музыкальным училищем. Доносившаяся со второго этажа музыка и человеческий гомон, заставили его невольно поднять глаза и устремить взор в этом направлении. И тут он вспомнил, как некоторое время назад, проходя вместе с Ириной, возник разговор об этом учреждении. Решив подняться на второй этаж, он ни коем образом не хотел подтверждений и каких-то доказательств прежних представлений об этом заведении. Ему просто некуда было деться в этот вечер; его новая знакомая Лариса по неизвестным причинам на встречу не пришла; не оказалось дома и Рощиных, к которым он зашел по пути с несостоявшегося свидания.

Несмотря на открытые окна, в зале, где проходили танцы, было душно. В воздухе носились ароматы разных духов и одеколонов, с добавлением запахов пудры и кремов, обильно смазанных лиц, особенно великовозрастных девиц. Добавлялся ко всему этому “амбре” и менее приятный запах человеческих выделений вспотевших кавказцев, которые слетелись сюда, как мухи на мед, зная особую славу этого заведения. Танцевали по-разному: одни кружились парами, другие дрыгались, организовав своеобразный круг, третьи сами по себе, примыкая то к первым, то ко вторым.


Его заметили сразу. Он пригласил нескольких девушек, а когда объявили “белое танго” и дамы пошли приглашать кавалеров, то Володя увидел, что к нему одновременно идут четыре девушки. Он даже смутился, предчувствуя неловкость выбора. Но неожиданно одна из них оказалась резвее всех остальных. Ему выбирать не пришлось. Затем он пригласил ее на следующий танец.

 И в том, и другом случае он не мог не почувствовать, что его партнерша неистово жмется к нему, словно собралась слиться с ним воедино. Невольно, под влиянием этого, “сумасбродная” мысль мелькнула у него в голове. Они познакомились, она представилась Раисой. По возрасту, она была почти его ровесницей, а может на год или два моложе. Оценивая ее своим мужским взглядом, он выделил в ней две притягательные детали: густые черные, как смоль, волосы и необыкновенно выразительные полные губы. Немного узковатый лоб и растущие прямо с него волосы, в общем, как он посчитал, не портили ее. Красивый бюст был подчёркнут, облегавшим платьем, в деталях которого он не разбирался, обратив лишь внимание только на огромный вырез.

С Ириной он познал некоторую свободу в общении с девушками, и его застенчивый страх перед ними со временем уступил место некоторому любопытству и даже развязанности.

Спустя некоторое время они сидели в буфете. Выбор угощений был весьма разнообразным. Он взял своей напарнице и себе по бокалу шампанского. Закусывали бутербродами с колбасой, ели затем мороженое и пили кофе. Здесь, при ярком свете, он разглядел, что у Раи темно-карие глаза. Она, то и дело во время небольшой трапезы, поднимала их на Владимира, задерживая взгляд, и чуть-чуть чему-то улыбалась. С его стороны была почти адекватная реакция.

Быстро пролетели полтора или два часа, отведенные для танцев, и вечер близился к завершению. Многие, пришедшие в одиночку сюда, расходились уже парами.

Они шли по вечернему городу, готовящемуся к празднику. Портреты пролетарских вождей, украшенные красными лентами, виднелись во многих витринах магазинов, тесня на время традиционную рекламу. Огромные транспаранты закрывали некоторые здания, чуть ли не целиком. Различные призывы на них напоминали больше своим смыслом своеобразный код для дрессированных животных. Все это на красном фоне, лишний раз подтверждало, что дураки любят свои цвета, живя в стране дураков.

—Вы работаете или учитесь? – спросила его Рая.
—Работаю, * ответил он коротко.
—А где, если не секрет.
—На заводе.
Видимо такая лаконичность не очень устраивала собеседницу.

—Вы всегда так коротки в ответах? – спросила она и улыбнулась.
—Когда как, * ответил Владимир.
—И серьезны так! На танцах вы были веселее.
Владимир, в самом деле, заметил, что, выйдя из здания училища, его внутреннее состояние, как кто-то подменил: так свободно он чувствовал себя в общении с Раей там и вдруг его, словно, сковала обычная природная застенчивость.

Можно я вам задам вопрос? – сказал он после некоторого обоюдного молчания.
—Вы замужем?
—А это что, имеет значение?
—Вы не ответили на мой вопрос, Рая.
—Была. Вас устраивает такой ответ?
—Вполне.
—Я вижу, что вы мужчина без комплексов.
—Смотря, что считать комплексом.
—Ну, например, мы так немного знакомы, а вас интересует такой круг вопросов.
—Это естественно, Рая.
—А если бы я была замужем, меня уже можно было бы и не провожать?
—Ну почему? Проводил бы и в этом случае.
—Так зачем интересоваться?
—Мало ли?— сказал Владимир интригующе.
Эта короткая реплика, видимо, понравилась собеседнице.
—А вы часто сюда ходите?* спросила она.
—Сегодня первый раз пришел.
—Неужели?
—Правда, первый раз пришел.
—А мне можно вам задать тоже вопрос?
—Пожалуйста, задавайте хоть десять, — с улыбкой произнес Владимир.
—Вы как, Володя, от жены пришли сюда?
—Нет. От скуки. У меня были другие планы на этот вечер, но они по разным причинам не осуществились. И вот я пришел сюда. А вы?
—Вы мне разрешили десять вопросов задать, Володя, а сами уже спешите со вторым, — лукаво заметила Рая.
—Прошу прощения, мадам. Спрашивайте дальше.
—Вы местный? Почему я вас раньше не встречала?
—Самый, что ни на есть патриций, засмеялся он. — Здесь родился и крестился.
—И крестился?
—И крестился. А что, — вас это шокирует?
—Да нет. Я сама думаю покреститься.
—Если это ради моды, то не стоит, — сказал серьезно Владимир.

Некоторое время они шли и молчали. Владимир заметил что, обрел некоторую свободу в общении со своей собеседницей. Он даже поймал себя на мысли, что хотел бы сблизиться с ней. Рая тоже, как - будто угадав его намерения, в разговоре становилась свободнее, употребляя некоторое кокетство и, увлекая своего нового знакомого, в манящие сети неизвестности. Так они незаметно, ведя разговор, подошли к её дому. Он, уже было, готовился попрощаться и назначить новую встречу. Однако последовавшее от неё неожиданное предложение, заставило учащённо забиться его сердце.

—Не хотите ли зайти ко мне? Я вас угощу кофе или чаем.
—А удобно ли будет? Время позднее.
—Вполне — я живу одна. Раньше были родители тоже здесь, но сейчас они купили себе небольшой дом в селе Александровском. Знаете, чем старше, тем сильнее тянет человека к земле. Может и с меня со временем выйдет крестьянка.
—Может и так. Мне это знакомо, потому что у нас тоже есть свой дом.
—А где, если не секрет?
—Недалеко от озера.
Через минуту они поднялись на третий этаж и вошли в квартиру.
—Раздевайтесь здесь, Володя, — сказала Рая, указав на вешалку.

Он сначала помог ей снять плащ.

—Теперь проходите в комнату.

Он вошёл, следуя приглашению. Комната неплохо была обставлена мебелью. Обилие книг, которые заполнили два больших шкафа, говорили о том, что хозяйка жилища любит читать, а, может, имеет отношение к этому её работа. Так, во всяком случае, подумал Владимир сначала. Не долго он ждал, прежде чем появился поднос с чашками и бутербродами. Затем Рая принесла чайник с кипятком.

—Кофе или чай?
—Я выпью немного чаю. Это мой любимый напиток.
—А выпить хотите что-нибудь?
—Ну если с вами вместе, то можно.
Рая принесла бутылку болгарского коньяка “Плиска” и поставила две рюмки.
—А что у нас сегодня по телевизору показывают? Правда, время уже позднее. Садитесь, Володя, на диван.

Он повиновался. На экране мелькнули кадры известного всей стране фильма “Чапаев”. Некоторое время они молча смотрели телевизор, как вдруг Владимир стал ощущать, что Рая жмётся к нему, словно пытается согреться от холода теплом его тела. Он сначала положил на плечо ей свою руку, а когда привлёк её к себе, почувствовал, как неистово она обхватила его за талию. Ещё мгновение и их губы слились воедино в страстном поцелуе.

Колебаниям его пришёл конец. Он понял, что снять это неимоверное возбуждение ему поможет только главный в этом деле орган, который буквально уже разрывал скрывающие его покровы. Владимир, между тем, осторожно, положив свою партнёршу на спину, начал её раздевать. Она в этом ему помогала сама. И чем нетерпеливее становились его движения, тем сильнее раздавались её сладострастные стоны. Она, закрыв глаза, и, судорожно прижимаясь к нему, ожидала скорейшей развязки. Наконец её орган был обнажён, и его рука, скользнув по шапке волос, прошла по большим и влажным губам и заставила её вскрикнуть. Теперь ему нужно было освободить свой орган, что оказалось делом нелёгким.

Раиса, ухватившись за него, словно прилипла и держалась с диким неистовством. Снять с себя одежду, у него уже не было времени, так как долгое воздержание накануне, вызвало в нём столь сильное ощущение, что он мог кончить не начав. Володя попытался достать свой возбуждённый орган через единственное, существующее в природе окно, закрываемое пуговицами, и, предназначенное для естественных отправлений сильного пола, в походных условиях.

 После нескольких неудачных попыток, он чуть ли не сорвал с себя ремень и рванул брюки вниз. Ухватившись руками за его ягодицы, она стала исступлённо прижиматься к нему. Наконец он ощутил, как его член вошёл во что-то влажное и тёплое, и в этот момент его партнёрша застонала, что есть силы. Это на него подействовало, и больше он не смог сдержаться, продляя наслаждение. Он застонал, изливая первый водопад накопившейся энергии любви…

Они оба затихли и лежали, обнявшись, некоторое время. Затем он поднялся, натащил на себя трусы вместе с брюками и сел. Раиса продолжала лежать, закрыв глаза, а на экране телевизора знаменитая Анка-пулемётчица строчила из пулемёта в белогвардейских офицеров…

—Ты хочешь принять душ? — услыхал он голос Раи.
—Не мешало бы, — ответил Владимир, выпив рюмку с коньяком.

Он не был удовлетворён всем этим. Владимир чувствовал, что не доставил полного наслаждения ни себе, ни своей партнёрше. Нужно было продолжение, и на предложение Раисы остаться на всю ночь, он дал согласие не задумываясь.
Прошло ещё немного времени; ушёл ко дну реки Урал пресловутый Василий Иванович, сражённый пулемётной очередью, и телевизор выключили за ненадобностью.

Вторая близость принесла Владимиру большее удовлетворение. Они лежали на диване. Она водила своими длинными, нежными пальцами по обнажённому телу Владимира. Ему очень нравилась эта щекотка, и он испытывал чувство блаженства. Потом она нежно положила ему свою голову на живот, а рука её скользнула вниз и легла на его орган. Она нежно гладила его, а тот, наполняясь новым приливом, увеличивался и становился как сталь. Владимир уже подумал, что сейчас она выполнит ту самую работу, знакомую ему с юности. Но она остановилась в ласках на некоторое мгновение…

—Погладь его ещё, если хочешь, — вдруг услышала она ласковый голос Володи.
—Я не то хочу, — ответила она шёпотом.

Её щека скользнула ещё ниже по животу, почти коснувшись леса шёлковых волос. Рука продолжала нежно гладить его орган, скользя до самой мошонки. И вдруг он ощутил, как головка его органа обволакивается чем-то нежным и тёплым, влажным и упругим. От неожиданного осознания происходящего, он даже привстал немного, опёршись на локти. В слабом свете фонаря, пробивавшегося с улицы в комнату, он видел, как верхняя часть его органа то исчезала, поглощаемая её губами, то появлялась вновь. Ощущение сладострастья взяло верх над всеми неожиданностями, анализировать смысл которых он сейчас не хотел. Володя вновь откинулся на подушку.

Ещё несколько мгновений и он ощутил, как приближается пик…

Он нежно и, в тоже время, настойчиво прижал её голову к своему животу и, поддавшись всем своим существом кверху, вызвал этот, такой знакомый ему момент сладости и почувствовал, с какой неистовой жадностью она пьёт, изливающийся фонтан его плоти. Он застонал и как будто отключился от внешнего мира…
Когда он очнулся, то ощутил, как она, продолжая возбуждать его губами, словно, пощипывая, играла с его мошонкой. Её пышные волосы, разбросанные по всему его телу, подобно покрывалу накрывали его.

—Раечка, может, хватит на сегодня? Я хочу немного поспать, — ласково сказал Владимир.

Она оторвалась от своего занятия, поднялась к нему и заняла место рядом. Он благодарил её за всё это огромное наслаждение, покрывая непрерывными поцелуями её лицо и грудь… Наконец он встал и пошёл в ванную комнату. Увидев огромную, распухшую от праведных дел головку, он подумал: “Как она, бедная, могла управиться с этим…” Вернувшись, наполненный усталостью и, наступившим безразличием, он, невзирая на её новые приставания, отвернулся к стене и заснул.

Проснулся он довольно рано. Единственная мысль навязчиво сидела в его голове. Рая схватилась, чтобы приготовить ему завтрак, но он вежливо отказался от него.

 Уже в коридоре, провожая Владимира, она сказала: “ Ты не волнуйся, я не заразная. С чёрными никогда не была и не буду. Просто на красивого мужика потянуло… Ты ко мне ещё придёшь?”.
—Наверное, да, — сказал он, улыбнувшись, поцеловал её в щёку и вышел.

Нет! Венерических болезней он не боялся. Наверное, этот возраст зовут в народе сумасбродным не случайно. Видимо, молодость отличает от старости всех, в ком преобладающим фактором поступков служат пока чувства, вызывающие вибрацию всего организма, заставляя действо упреждать расчётливость осмысления поступков.
Это удивительная ночь вдохнула в него столько новых ощущений Эроса, продолжаясь своеобразным резонансом мысли и определённых частей его тела. Ему не известны были те критерии, по которым бы он оценил всё происшедшее в эту ночь. Подобный опыт он познал впервые. Теория была ещё более бедна. Ему неведомы были классические формы камасутры или подробности оргий знаменитых куртизанок Коринфа. Не ведал он об утончённых развратах знаменитой Мароции и сексуальных наклонностях Александра Борджиа.

Прежняя “увертюра” подобных событий для него, заключалась в разглядывании западных журналов. В нём смешались сейчас противоречивые и, порою, взаимоисключающиеся мысли, вроде как “шёл на свидание к одной, а попал в постель к другой”.

В такую рань предпраздничного дня он стоял на остановке в одиночестве. Троллейбуса долго не было, и Владимир предался своим мыслям, носящим какой-то хаотический характер.
 
“ А было здорово! Она мне понравилась, да и я ей, наверное, тоже. Интересно, чтобы мне сказала мама по этому поводу. Наверное, возмутилась бы. А отец оторвал бы хрен к чёрту…” — тут он сам себе улыбнулся. — “Да! Родителям моим и не снились подобные отношения. Ну а что здесь особенного? И эта Анка-пулемётчица, что за дурость.Такие мужики шли — цвет нации, а она по ним с пулемёта. Идиотизм какой-то! Нет, чтобы как женщина… А, впрочем, что это я? А если бы Ирина? Как бы я отреагировал на это? Вполне нормально. Она была мне другом. Но Ирина, наверное, не смогла — постеснялась бы. Она врач… А мне было очень хорошо с Раей, но предложить ей сам такое, я, наверное, не смог бы. Опять, моя дурацкая застенчивость. Когда же она пройдет, наконец?”.

Так он рассуждал сам с собой, не замечая, что давно уже отошёл от остановки и приблизился к знакомому подъезду. Владимир поднялся вновь на третий этаж и позвонил в дверь…

—Что понравилось? — услышал он словно во сне голос Раи.
—Очень, — улыбнулся Володя.
—Тогда прошу, входи, — пригласила она.


Рецензии