Ошибка Часть 3, глава 1

ГЛАВА 1.

Уже несколько дней тревога не покидала Людмилу. И дело было даже не в том, что традиционного звонка из Москвы от шефа она не дождалась, хотя она привыкла слышать по телефону голос Александра Ивановича тот час, как только его нога ступала на территорию Главка.  Уже несколько дней она замечала, какие - то странные и даже испуганные взгляды к себе со стороны Баскиной, а также заместителя директора базы Евгения Ивановича Короткова и секретаря парторганизации Александры Фёдоровны Золотовой.

 У Людмилы складывалось ощущение того, что все, названные лица, знают какую-то новость, но не хотят сообщить ей. Они как будто ждут, чтобы это сделала она сама. Но она действительно ничего не знала, хотя подсознательно уже начала ощущать приближение чего-то страшного. И когда, наконец, в один из дней, с утра, к ней зашла в приёмную Баскина и пристально посмотрела ей в глаза, Людмила догадалась о предмете предстоящего разговора.

—Людонька, — обратилась к ней Зинаида Михайловна без обычного своего торжествующего оскала, — зайди, пожалуйста, минут через десять в кабинет профкома. Есть важные новости.
—Хорошо, приду через десять минут, — ответила Людмила.
Когда она, спустя указанное время, вошла в кабинет Баскиной, то увидела там тот круг людей, о которых мы упомянули выше.
—Проходи, Людочка, присаживайся, пожалуйста, — сказала ласково Баскина.

Секретарь села за стол. Все находившееся здесь молчали. Видно было теперь и волнение Зинаиды Михайловны, которая пыталась сформулировать первую фразу разговора, и что ей это давалось с большим трудом.

—Видишь ли, Людочка, есть к тебе один прямой вопрос но…
—Зинаида Михайловна, — прервала Людмила Баскину, видя затянувшуюся паузу, — я думаю, что здесь нет посторонних людей и поэтому скажу всё, что мне известно.
—Исчез Александр Иванович, — произнесла Баскина тихим голосом, — его нет дома, нет в Москве. Учитывая, что мы уже навели справки во всех медицинских учреждениях Москвы и Ставрополя, можно сказать, что его нет нигде.
—Я так и знала, — просто ответила Людмила к удивлению присутствующих, — я так и знала, что это может случиться.
—Людочка, что ты имеешь в виду? — спросила секретарь парторганизации.
—Александра Фёдоровна, вы ведь знали о наших отношениях с Сотниковым?
—Догадывалась, во всяком случае.
—Так вот. Он собирался уйти из семьи и подал на развод…
—Подал на развод? — прозвучало синхронно из уст всех присутствующих.
—Мы не знали этого, — сказала за всех Баскина, — а когда это случилось?
—Я не знаю, когда он подавал, но заседание суда было назначено на 9 июня. Он мне об этом сам говорил. А вы уверены в том, что он действительно в Москве?
—Уверены, — сказал Коротков, — мы навели справки в Аэрофлоте. По корешку билета известно, что две недели назад он прошёл регистрацию в нашем аэропорту и сел в самолёт. В гостиницах в Москве, где он обычно останавливался, в этот раз он не проживал. Поэтому, Людочка, как у близкого ему человека, мы интересуемся, не знаешь ли ты, где он мог ещё остановиться?
Нет, нет, — твёрдо заявила Людмила, — не мог. Но меня интересует тоже кое-что. А кто и когда стал интересоваться этим из его родственников?
—Звонила его супруга, Евгения Васильевна, — сказал Коротков. — А было это в пятницу на прошлой неделе.
—Странно это получается, что он столько времени не давал о себе знать, а они хватились только через неделю, — сказала Людмила. — А у вас нет информации: никто в этот момент из его близкой родни, не находился ли в Москве?
—Людонька, — сказала Баскина, — ты всё время строишь какие-то странные предположения. Ты подозреваешь кого-то и в чём? Разъясни нам, пожалуйста.
—Зинаида Михайловна, подозревать серьёзно кого-то, для этого нужны основания. Но совсем недавно в разговоре со мной, Александр Иванович обронил такую фразу, говорю дословно: “ Ты знаешь, Людок, но я их боюсь”. И это притом, что он был человек не робкого десятка, вы это знаете.
—Ну а мотивы. Какие могут быть мотивы? — спросила секретарь парторганизации.
—Во всяком случае, не любовные, Александра Фёдоровна, — с усмешкой произнесла Людмила, — я меньше всего думаю о том, что могла вызвать ревность его супруги.
—Тогда что же? — допытывалась Золотова.
—Я думаю, что этим смертным грехом заражены сегодня почти все, — произнесла Людмила.
—Людочка, ты думаешь, что это на материальной почве, — произнесла Баскина.
—Да, я уверена в этом, потому, что он сам мне сказал. Его жена хотела бы, чтобы он ушёл по известной русской формуле — “ в одних трусах, с одним чемоданом”. Но если быть объективными, ни он ли всё это создал. Я имею в виду то, что многие из вас видели в его доме.
—И всё же вы думаете, Людмила, что они способны… — начал, было, Коротков.
—Извините, Евгений Иванович, что перебиваю вас, — сказала Людмила, — но ещё раз повторяю, что я не обвиняю его семью в убийстве. Пусть это делает прокурор. Просто думаю, что если с Александром Ивановичем что-нибудь случилось, то не без их участия. Так думать — моё право.
—Мне всё понятно, сказал Коротков, — давайте договоримся только о том, что если будут вызывать к следователю, то каждый из вас скажет только то, что он знает без домыслов и слухов.

Все присутствующие в знак согласия кивнули головами.

—Кстати, о слухах, — сказал Коротков, — по базе уже их кто-то распространяет, что директор, мол, прихватил огромную сумму денег и скрылся.
—Это надо в корне пресечь, — вмешалась Золотова, — я поговорю с коммунистами. Ахинея какая-то! Где это у нас в стране руководитель предприятия может иметь большие деньги? С нашими окладами… И потом куда бежать?
—Вы правы, Александра Фёдоровна, — сказал Коротков, — у нас никуда не сбежишь.
—Но всё равно, — добавила Баскина, — людям рта не заткнёшь.

Затем заместитель директора перевёл тему разговора в плоскость насущных проблем предприятия. Людмила поняла, что в ней больше не нуждаются, и она, с разрешения Короткова, тихо вышла.

—Может она и темнит, что-то не договаривает, — сказал Коротков, как только закрылась дверь за секретарём.
—Я думаю, что нет, — сказала Зинаида Михайловна, — ей нечего темнить. Люда больше всего заинтересована, чтобы с Александром Ивановичем ничего не случилось. Это касается и её работы, и её личной жизни. Более того, Сотников собирался с Людой законно оформить свои отношения. Естественно, что в таких случаях, на повестке дня всегда стоит вопрос об имуществе. Может быть, его родня что-то и предприняла.
—И вы серьёзно допускаете, что его семья могла решиться на такое?
—Нет, мои мысли не об этом, — рассмеялась Баскина, — просто я подумала о чём-то своём. Я не стала бы убивать мужа, если бы он решил от меня уйти.
—У вас другие принципы, — с лукавой интонацией заметила Золотова.
—Да, вы знаете, мой принцип — не судите.

Удар пришёлся, что называется, в самое сердце. Александра Фёдоровна вздрогнула. Баскина намекнула на одну недавнюю историю, происшедшую с Золотовой. Дело в том, что от неё ушёл муж, найдя себе, помоложе и покрасивше, как говорили тогда. И когда он надумал развестись, то Золотова несколько лет не давала это сделать ему, апеллируя, всё время к общественным организациям. Но ни Устав КПСС, ни разговоры о моральном облике и прочее не помогли. Её муж остался в новой семье, а Золотова заработала стойкую славу склочницы в лице соседей по дому и коллег по работе.

—Давайте предоставим нашей милиции и прокуратуре искать пропавшего директора, — сказала Баскина, как бы, подводя, итог разговора. — Нам же, надо думать о том, что жизнь продолжается. “Свято место пусто не бывает”, — так говорят у нас.
При последних словах она устремила взгляд на Короткова. Видимо тот понял скрытый намёк от председателя профкома.
—Это ещё вопрос отдалённой перспективы. Может, я надеюсь на лучшее, Александр Иванович ещё объявится. Пока меня назначили временно исполнять обязанности, Зинаида Михайловна.
—Как знать, Евгений Иванович, — улыбнулась Баскина, — у нас ничего нет более постоянного, чем назначение со словом “временно”.


Как ни старались заинтересованные лица в судьбе директора базы скрыть ужасный факт исчезновения его, ничего из этого не вышло. Эта весть разнеслась при помощи “сарафанного радио” через две недели по всему городу.

И, как всегда это бывает у русских, эта новость обрастала всё новыми, леденящими душу, подробностями. Говорили, что здесь замешана банда дельцов, что директор украл миллионы рублей, и что сообщники его убрали, чтобы “спрятать концы”.

По указанию Крайкома партии местные вышестоящие организации назначили на базе ревизию, которая прошла по запланированному сверху сценарию, не обнаружив никакого криминала, а, следовательно, не дала никакого повода усомниться в бдительности государственных органов, в осуществлении контроля над социалистическим предприятием.

Новая волна слухов имела уже явно бытовой уклон.
Вадим оказался прав, когда сказал тёще, что ей предстоит играть роль честной вдовы. Первоначально в своём общении с родственниками и знакомыми, ей удавалось это довольно неплохо. Играла она свою роль отменно. Скопившаяся злоба против собственного мужа, в последнее время лишь усиливала у Сотниковой ощущение собственной правоты. Ни сын, ни Вера Васильевна и её муж не могли отдалённо даже предположить о том, что ужасное преступление совершено самыми близким к Александру Ивановичу людьми. Вера Васильевна, не теряя последней надежды, наивно и искренне успокаивала сестру: “Подожди, Женя, надо надеяться на лучшее. Может он в больнице где-нибудь, не может пока говорить… Бывает и такое”.

Проходит немного времени, этим делом начинает заниматься всесильный комитет госбезопасности. Сигналом к этой проверке послужил факт получения анонимного письма, в котором автор называл ближайших родственников Сотникова повинными в его исчезновении. Однако после неоднократных бесед с лицами, перечисленными в этом письме, и установлением факта отлёта Сотникова в Москву, руководитель службы, производившей проверку, сказал своим сотрудникам, что только ненормальному может прийти в голову такая версия. “ Что ж они? Специально летали в Москву, чтобы убить его там и спрятать концы. Такая задача невыполнима даже для профессионала высокого уровня, учитывая факт сокрытия тела. Только труп даст ответ на все вопросы, и его надо искать”, — так прокомментировал это письмо один из сотрудников оперативного отдела.


Открыв калитку, Владимир вошёл во двор и увидел мать, которая по обыкновению в это время возилась с цветами. Как только, идя по дорожке, он остановился напротив матери, Анна Ивановна пошла ему навстречу.

—Ты, сынок, никак рано сегодня.
—Отпустили мама, мы выполнили план квартала. Перевыполнять наши руководители не хотят, боятся, что могут прибавить план.
—Мне это знакомо, у нас тоже так делают зачастую, сынок… А у нас гости.
—Алёша?
—Нет, сынок, Алёша уже давно стал членом нашей семьи. У нас Славик Маслов. Супруга его уехала в санаторий, так теперь он “холостякует”.
—А где он, мама?
—В саду, наверное, в беседке сидит, я сказала ему, чтобы рвал и кушал черешню “от пуза”.

Прежде чем идти в сад, Володя зашёл домой и переоделся. Славик и Володя были ровесниками и в школе учились в одном классе. Он уступал своему другу по росту. Славик был довольно симпатичным молодым человеком с рыжими волосами и немного узким разрезом глаз; у него были пухлые щеки и выступающий животик, символизирующий о страсти хозяина к хорошей еде. Славик сидел в беседке и ел черешню. Косточки он сжимал между большим и указательным пальцами и, играючись, “выстреливал”, как можно дальше. Увидев Владимира, он в шутку “выстрелил” и в него. Володя, подойдя, протянул руку своему другу и улыбнулся.

—О-о! Какие люди к нам пожаловали. Ты мимо шёл или как?
—Если быть точным, то — “или как”. Спровадил супругу в санаторий, и теперь я холостяк, как в хорошие былые дни моей жизни.
—Всё же вспоминаешь хорошие дни.
—Ещё бы. Я бы никогда не женился, но сам понимаешь — общественное мнение. Все так делают, поэтому и у нас нет выбора. Рано или поздно и тебе нужно будет через это пройти, иначе…
—Что же иначе? — улыбнулся Владимир.
—Будут болтать что: либо ты импотент, либо дебил, либо гомосек.
—И те6я бы это сильно расстроило?
—Вовчик, пока у нас нет другого выбора. Мы живём в такой стране, где есть одно мнение на всех… Но об этом хватит. Давай на другие темы. Я вижу, что ты цветёшь и пахнешь, как всегда качаешь мышцы.
—Стараюсь, Славка, но не всегда удаётся. А я смотрю, ты немного распустился, животик у тебя вырос.
—Трудовой мозоль, Вовка, — сказал Вячеслав с насмешкой, — возраст своё берёт.
—Ну, какой у тебя возраст. Это не дело. Мне, наверное, надо тобой серьёзно заняться. Давай, приходи ко мне в секцию. Там и живот сгонишь и мышцы подкачаешь.
—Я подумаю над твоим предложением… Ну а ты? У тебя есть постоянная баба или ты дружишь с “дунькой кулаковой”?
—Бывает по-разному. Как говорят, что ничто человеческое нам не чуждо.
—Вот это хорошо, Володя. Поэтому у меня к тебе есть предложение. Я сейчас свободная птица и хочу немного расслабиться. Ты как, насчёт современной любви?
—Что ты имеешь в виду?
—То, что весь цивильный мир имеет. Ты смотрел порнуху?
—Как- то было такое.
—Ну и как тебе там сцены любви?
—Нормально вполне.
—А сам бы ты хотел поучаствовать?
—Ты так говоришь, будто мы живём где-нибудь во Франции или Германии.
—Ты, дорогой мой, отстал от жизни. Наши бабы могут почище ещё, чем там, во Франции или ещё где – нибудь.
—Не знаю, но интим, мне кажется, — это для двоих.
—Нет, Вовка, так было в каменном веке. Вот послушай, что я тебе скажу. Тут недавно я был с одной подругой на озере. Баба обалденная: фигурка от Бога, буфера стоят без всяких лифчиков, глаза красивые, такие же голубые, как у тебя. Она работает в крайкоме комсомола, заведующая орготделом. Мы видели тебя на озере с каким-то парнем
—Да, Слава, есть такой.
—Ну так вот. Как увидела моя подруга тебя, просто с ума спятила. Как стала причитать: “Какой мужик потрясающий, какая фигура!”. А я ей говорю, что знаком, между прочим, с этим мужиком с детства. Ну а потом, так в шутку, говорю ей что, мол, у него ещё кое-что тоже в превосходных степенях характеризуется.
—Ну, ты даёшь, Славка, — густо покраснел Владимир, — подумает ещё человек не то, что надо.
—Да нет, она без комплексов. Я сказал ей, что мы в баню попариться вместе не один год ходим. Вот она ко мне привязалась и всё время твердит: “Познакомь, да познакомь”. В конце концов, она сказала, что хотела бы с нами вдвоём попробовать одновременно…Ну как, шеф, хочешь таким образом качан свой попарить?
—Ну а кто первый начнёт, — наивно спросил Владимир.
—Мы оба и начнём, — с недоумённым видом сказал Вячеслав, а потом, поняв своего приятеля, рассмеявшись, добавил, — да ты, брат ни хрена и не понял. Мы одновременно будем общаться…
—А как это, Слава?
— Очень просто: ты спереди, а я …
Володя продолжал недоумённо смотреть на Славика.
—Ну, ты чего шеф, не сообразишь никак?

Тут Вячеслав стал подробно объяснять Владимиру, что к чему. Володя слушал и не мог представить, когда и где Славик мог постичь такие запретные для этого времени приёмы сексуальных развлечений. Это было для него своеобразным открытием. В стране, в которой пропагандировался здоровый образ жизни, всякое упоминание о свободе сексуального поведения, называлось распущенностью с осуждением всеми и вся.

—И минет у неё на высшем уровне, — заключая своеобразный урок ликбеза, сказал Славик, — или по научному, как у нас говорят, “оральный секс”.
—Славка, ну и словечки у тебя. Где ты нахватался всё это? — не переставая удивляться, спросил Владимир.
—А где, по-твоему, я работаю? В отделе пропаганды и агитации, — рассмеялся он.
Владимир ощутил весь цинизм этой фразы. Только сейчас он заметил, что вся разговорчивость его друга базируется на лёгком опьянении от принятого недавно определённого количества спиртного.
—У нас, Вовка, весь контингент работающих одни интеллектуалы. Замухрышек не держим. Сам первый секретарь подбирает кадры. У нас все заведующие отделами кандидаты наук. Правда, они в науке, ровным счётом, как я в гинекологии…
Тут Славик принялся хохотать и заразил своим смехом и Владимира.
—Это правда, Вовка. Например, тема диссертации заведующего отделом здравоохранения Куликова Карла Вульфовича была “ Деятельность парторганизации края по развитию здравоохранения за…” такой-то период. Представляешь, какая бредятина? И эта, извини меня, мудня удостаивается степени кандидата исторических наук. Я и сам иногда думаю, где тот мой учебник, по которому и я напишу что-либо подобное. Ну ладно, мы отвлеклись. Как тебе моё предложение?
—Володя пожал плечами, было видно, что он смущён
—Давай соглашайся. Она хорошая баба, в натуре. Ты не обременён никем, как я.
—Слава, я, наверное, не смогу — у меня не получится.
—Если себя так настраивать, то.… Брось ты, Вовка, с такими прелестями, которые дала тебе природа, ты наоборот должен быть самым уверенным из мужиков. А если есть неуверенность в чём-то, стеснительность, то это не помеха. Инка сделает, как на Западе: разгладит, размассирует, расцелует... И даже не то. У тебя от одного только её вида хрен трусы порвёт, если их вовремя не снимешь.
Теперь оба парня расхохотались по настоящему. Володя смеялся, пока на глазах не появились слёзы, а Славик даже подавился черешней и раскашлялся.
—Я уже больше не могу, у меня живот заболел, — смеялся Владимир — Славка, ты чемпион мира по юмору и цинизму.
—Ты мне скажи, тебе бабы делали минет?
—Ну, Славка! Ты прямо…
—Ну что ты, как красна девица. Вовка, я помню тебя всегда застенчивым, но это когда было. А сейчас тебе уже под “тридцатник” ломится. Так было?
—Ну, было, так что?
—Сейчас есть возможность усовершенствовать и эту науку. Я представляю весь этот кайф. Мы с тобой вдвоём одну козу одновременно в два “смычка”; сколько энергии и сладострастья — это же “Фик фантастишь!”, как сказали бы наши братья немцы. А не то, что у меня намедни было с одной комсомольской мымрой. Я ей только “дурака под шкуру” запустил, а она мне говорит: “Как закончился пленум крайкома по распространению передового метода Ипатовцев” . Ты представляешь — какое ****ство!
—Володя опять улыбнулся, было видно, что сегодня его друг просто шокировал своей сексуальной экспрессией.
—Ну и что ты ответил?
—Я сказал ей, что дайте вы мне, мадам, сначала кончить, а потом я вам и про пленум ЦК поведаю.
Володя опять схватился от смеха за живот.
—Всё, Славка, давай заканчивать, я уже не могу больше смеяться… Тебе в театр сатиры только надо.
—Ну да, за такую сатиру меня в психушку определят. Ну, так что, Владимир Андреевич?
—Я, честно говоря, думал Слава, что секс должен быть для двоих.
—Глупости всё это, мы идём к полной свободе в этих отношениях. Рано или поздно, но мы всё равно будем такие же, как и они. Ты же был во Франции.
—Да, но я не ходил там в публичный дом.
—А зря, я бы пошёл на твоём месте.
—Да меня бы под трибунал за это…
—Не преувеличивай Вовка. Тебе проще, ты ближе к церкви, в случае чего, припадёшь и скажешь: “ прости мя…”
—Ну, Славка, — ты законченный циник. Мне трудно решиться ещё и потому, что мне в душе стыдно перед Надей будет. Вроде, как я…
—О-о! Это не твои заботы. Я умею улаживать с женой дела. Она что, тебя сама спрашивать станет об этом?
—Да нет, но…
—Давай, давай соглашайся, — похлопал он по плечу Владимира.
—А Инна замужем? — неожиданно спросил Владимир.
—Ну, где ж ей быть? Есть какой-то старый дуралей, и она им крутит, как хочет. Ты что? Думаешь, —не заразная ли? Так я пока здоров вполне.
—Да нет, я так.
—Я эти услады планирую, где-нибудь на природе, в лесополосе. Выпьем водочки, закусим. Найдём дерево с параллельным земле стволом или ветку хорошую. Представь, что она хватается за ветку руками и зависает, а мы раскачиваем её каждый к себе. Ох, и кайф!
—Славка, твоим фантазиям нет предела. Тебе бы режиссёром порнофильмов на Запад уехать.
—Да, пропал талант. Как это сказал поэт: “ Угас, как светоч, дивный гений, увял торжественный венок ”.
—Я, наверное, завтра не смогу работать. У меня от хохота весь пресс ноет.
—Такому прессу, Вовка, любой позавидует.Я тебе честно скажу, что всё это у нас от этих дурацких запрещений происходит: это нельзя, это аморально. И культивирует эти правила какая-нибудь старая импотентная кляча, которой уже давно надо в гробу лежать. А жизнь у нас одна и она быстро проходит, и нам многое надо успеть прежде для себя, а потом уж… И, как сказал наш герой детства, Павка Корчагин: “…И прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы…” А дальше я не продолжаю; это он уже перехлестнул, увязывая смысл жизни, с революцией и прочей хернёй.
—Да, Славка, у тебя очень оригинальное представление о наших прежних литературных идеалах. Представляю: как бы это выглядело ранее…
—Нас в дурдом бы отправили, — засмеялся Славка, да и сейчас ещё не очень – то языком можно клацать. Сейчас надо жить красивой жизнью. Тебе, Вовка, как никому из нашего класса, да где там класса, в городе, наверное, природа дала такую красоту обалденную, мужественность, характер отличный, а ты… посадил себя под замок.
—Откуда ты это всё знаешь? Кто тебе сказал?
—Я это и сам вижу. Тебя уже давно бы какая-то смазливая девчонка или бабёнка должна была охмырить. Ты сознательно избегаешь их? Почему? Кстати, а куда подевалась Ирина? Уж она – то всем параметрам твоим соответствовала…
—Это моё дело Слава. Тут я сам… я сам, — сказал Владимир и сильно помрачнел.
—Прости меня, я что-то сказал лишнее, — участливо произнёс Слава и обнял одной рукой Владимира за шею.
—Ничего, ничего это так, бывает со мной иногда, Слава.
—А что за паренька я с тобой часто видеть стал?
—Это мой очень хороший друг, он ещё в школе учится, ходит ко мне в секцию заниматься
—Да, хороший парень. Вовка, а хочешь, мы и ему бабу найдём для развлечения?
—Нет, не хочу. Ему рано об этом думать. Он очень талантливый человек и у него большое будущее впереди.
—Ты прямо, как старший брат, или отец ему, за него решаешь. А за себя, когда решишь?
—Ну дай подумать, Славка. Не могу я так — сразу…
—Ладно, будем считать этот вопрос решённым. О времени я тебе сообщу на днях. Я думаю назначить это на ближайшую субботу.
—Посмотрим. Пошли, пообедаем, любитель острых ощущений, — засмеялся Владимир.


Рецензии