Ошибка Часть 3, глава 2

ГЛАВА 2.

Как это обычно и бывает у русских: сначала шок, потом трёп, а затем забвение. Слухи, столь сильно будоражившие умы горожан, о таинственном исчезновении уважаемого директора базы, пошли явно на убыль. Наступившая пора летних отпусков, сотрудников угрозыска, занимающихся этим делом, поубавила у них пыл в расследовании.

Евгения Васильевна продолжала делать Ларисе новые заказы платьев, не забывая, каждый раз при встрече с ней, изображать скорбную физиономию. Всякий раз, как только разговор заходил на эту тему, она говорила Ларисе: “Думала ли я, Ларочка, что всё так выйдеть. Жили, жили с человеком и на тебе… У бати и врагов-то никогда не было”.

Внутренне она уже успокоилась, и только два вызова к следователю и, задаваемые им вопросы, заставили её немного поволноваться.

Светлана тоже была спокойна. Уже месяц прошёл с тех пор, как она с Вадимом переехала жить к матери. Вадим тоже внешне мало выдавал какое-либо волнение. Его только бесили анонимные письма, приходившие в комитет, в котором “свои люди” показывали их ему. В очередной раз, перечитывая заявление анонимного автора, в котором он называл ближайших родственников Сотникова убийцами собственного отца, Вадим вышел из себя, стукнул кулаком по столу и произнёс: “ Мне бы эту суку сейчас сюда, я разрезал бы её, шкуру, на кусочки, на ленточки…”

 Он, конечно, подразумевал Людмилу, секретаря Сотникова, в этих сочинениях. Он действительно её хотел бы рвать на части, давая волю той лютой ненависти, которую он испытывал к ней. Но предпринять сейчас какую-либо акцию мщения, он не решался, боясь быть разоблачённым.

Город жил повседневными заботами населявших его горожан. Август месяц, с его дивным урожаем фруктов и овощей, условно поделил последних на активных заготовителей зимних запасов и будущих их потребителей, беззаботно отдыхающих на берегу Чёрного моря. Были здесь и такие, которых не волновали проблемы первых двух категорий граждан. Это были гости города, которые приехали к своим родственникам и близким.

И об одном из таких гостей, дорогой читатель, мы не можем не упомянуть.
Вот уже несколько дней красивая молодая женщина, в которой трудно было признать гостью в этом городе, ходила и наслаждалась его видом. А город встречал её теплом августовского солнца, бесчисленным множеством цветущих роз на такой ей знакомой и родной площади. Ей нравились, встречавшиеся часто молодые люди, с букетами гладиолусов, спешивших на свидание к своим любимым. Она наслаждалась такой тихой, беззаботной жизнью, текущей в провинциальном городе, в отличие от сумасбродной столицы.

Почти два года минуло с тех пор, как она уехала отсюда. Тогда она покидала город поспешно, с огромной обидой и даже, чуть-чуть со злостью, от несбывшихся её надежд; она уезжала с мыслью забыть всё, как можно скорее и навсегда.
Москва оказалась в тот момент неплохим “лекарством” для неё. Там появился новый круг знакомых и новые увлечения. Однако время шло, отдаляя её от грустных событий, но оно оказалось бессильным перед её душой, которая так и не нашла успокоения.

Теперь она уже не сомневалась в том, что разрыв с любимым человеком был страшен и нелеп, и что винить в этом она могла только себя.
Эти несколько дней Ирина (а читатель догадался уже, что это была именно она) ходила по городу одна и с подругой Валей, у которой она остановилась в этот приезд. Вместе они прогуливались разными маршрутами, вспоминая все мелочи и детали, прожитой здесь жизни. Но был один, единственный маршрут, по которому в этот день она решила идти одна; слишком много переживаний сулила ей эта прогулка.

Этот дом, как и прежде, стоял на своём месте, и ничего за прошедшее время в нём не изменилось. Идя на свидание с этим домом, она мысленно воображала возможную встречу с тем, ради кого, по сути, она и приехала в этот город.
Но, увы! Встретить ей Володю было не суждено. В это время он с Алексеем, перейдя через горы, в очередной раз нежились на пляже в Сочи. Лишь издалека в глубине двора вечером она увидела Анну Ивановну, но подойти к ней не решилась…
Вечером, сидя у своей подруги за чаем, Ирина вспоминала свою жизнь в Ставрополе и делилась последними новостями из столицы.

—Завидую тебе, Иришка, счастливая ты!
—Я не вижу особого повода завидовать Валюша.
—Есть повод. Живёшь в столице. Отец при такой должности, ездишь, наверное, за границу.
—Я здесь ездила чаще по “Спутнику”. За два последних года я побыла только в Испании.
—Ну и как там?
—Живут люди размеренной жизнью.
—Ещё бы! У них нет наших проблем, Ириша.
—У них могут быть другие проблемы.
—Ириша, я сомневаюсь. Больших проблем, чем наши мытарства нигде нет. Ты видела, что делается у нас в магазинах — почти пустые полки. Даже овощей нет хороших, а мы ведь их выращиваем. Я никак не разберусь, что же происходит. Объявили продовольственную программу, а толку нет. А на Лёню вообще без смеха смотреть невозможно… Борис Борисович никак не комментирует это?
—Да нет, — улыбнулась Ирина, — он о работе почти никогда дома не говорит. Валюша, приезжай к нам. Откормлю тебя тем, чего нет у вас.
—Ну да! Нужна я вам, нахлебница, — засмеявшись, в шутку сказала Валентина.
—Может, жениха тебе подберём.
—Ириша, кому нужна провинциалка. Там все женихи особенные — порченые…
—Нет, почему же, есть среди наших знакомых и неплохие ребята.
—Так то среди ваших знакомых… вашего круга.
—Ну не это главное, Валюша.
—Это ты так считаешь. Чего сама до сих пор не подобрала себе жениха?
—Не полюбила, наверное.
—Ох! Ирка — ты всегда такая скрытная.
—Ничего не скрытная.
—Что у тебя с Дмитрием получилось?
—Да, кстати, Валюша, а где он сейчас. Ты его видишь?
—Недавно видела, как он коляску катал.
—Он что, женился?
—Ещё прошлой осенью, вскоре после того, как вы уехали.
—Ты знаешь его жену.
—И ты знаешь её — Ольга Позднышева. Отец у неё из…
—Я знаю Василия Павловича, он бывал у нас. Он заместитель председателя крайисполкома… Дима своего не пропустит.
—Ириша, а что у тебя с ним произошло? Дело прошлое, может, скажешь.
—А ничего особенного. Так… Люди сходятся и расходятся — это нормально.
—Не лукавь. Ты думаешь, что я забыла, как тебе тогда “алиби” устраивала.
—Нет, не угадала. Это “алиби” нужно было для меня, но с другим человеком.
—Я его знаю?
—Думаю, что нет. Мы знали друг друга с детства ещё, когда на старой квартире жили на улице Дзержинского. У них свой дом на Авиационной улице, и он к нам всегда приходил играть в беседку.
—И что же произошло? Ты оставила его здесь, а сама в Москву укатила.
—Укатила, что сама не рада.
В голосе Ирины прозвучала горечь и сожаление. Валя это сразу заметила, уже потому, как заблестели её глаза и затуманился взгляд.
—Ирка, зайчик мой ненаглядный! Ты здесь, случайно, не поэтому ли поводу?
—А что, это сильно бросается в глаза?
—То-то я смотрю, что тебя всё время тянет в одни и те же места. На озере были, раз пять уже… Вы с ним там, наверное, время проводили? Теперь я поняла, откуда у тебя загар был во время сессии, — засмеялась Валентина.
—Да мы загорали с ним там, — улыбнулась Ирина.
—Ирка, может мне помочь тебе в этом деле?
—Чем ты мне поможешь, дорогуша моя?
—Он что — женат уже?
—Не знаю.
—Так давай я его вызову.
—Каким образом, если я не знаю, живёт ли он там или нет.
—Это элементарно. Говори, куда надо сходить? Я к ним под любым предлогом в дом зайду.
—А там жена с большой шваброй стоит, — рассмеялась Ирина.
—Ну и что? Пусть она посмотрит на тебя, — какая ты красавица и умрёт от зависти. А ты выйдешь за вдовца, — расхохоталась Валентина.
—Нет, Валюша, я не гожусь на эту роль, — рассмеялась Ирина.
—Так кто он? Наверно стоящий мужик, если всё это время ты помнишь о нём, и если приехала сюда сейчас. Кто же кого оставил? И почему он не ищет встречи с тобой?
—Не знаю, наверное, я сделала ему очень больно однажды.
—Всё это ерунда. Мужики не прощают только измены, Ирка. Этого, надеюсь, не было.
—Этого не было. Я ему до сих пор изменить не могу, — произнесла с полной грусти улыбкой Ирина.
—Ну, ты даёшь! Давай я возьму на себя роль свахи, если вы такие гордые.
—Нет, Валюша.… А если у него уже семья? Эти игрища уже не для меня. На чужих слезах себе счастья не построишь.
—А сколько ему лет?
—На пять лет старше нас с тобой.
—Двадцать семь, значит. Мужик в самом соку. Красивый, наверное, я вкус твой знаю.
—Ты судишь по Дмитрию? Внешне он намного красивее его…
—Ну а как у него с другим параметром? Он доцент или...
—Он слесарь, — перебила Ирина.
—Слесарь? Ну, Ирка, ты даёшь. Вечно оригинальной хочешь в жизни быть. А твои предки, как на это смотрели?
—Отрицательно, к сожалению.
—Так это ты из-за него тогда…
—Да, но эта тема не для посторонних.
—Можешь не предупреждать, Ириша. А я то думала из-за Дмитрия.
—Дмитрий того не стоит.
—А ты все же хотела бы его увидеть.
—Нет. Зачем?… Я всегда думала раньше, а сейчас ещё более в том убедилась, что любовью нельзя мстить. Здесь нет соперников и нет победителей. Это настолько искреннее чувство.… Умирает любовь, а, следовательно, и всё остальное не имеет смысла. Так над чем торжествовать?
—Ирка, ты прямо философ! Я ещё больше поняла, что тебе надо помочь в этом деле. Показывай дом, в котором он живёт — остальное моё дело.
—А моё, что же в этом случае?
—А твоё то, что останется от “остального”, — шутила Валентина.


Очень быстро пролетело лето, но осталось оно в воспоминаниях Владимира и Алексея очередным триумфом их единения. Незабываемым был этот поход через Кавказский перевал. Ослепительное сверкание снега в разгар летнего зноя; бушующая стремнина кристально прозрачной воды ледниковых рек; умопомрачительные световые контрасты, пробуждающейся утром, и, уходящей ко сну вечером, природы; стряпание на костре и песни под гитару и, наконец, десятидневное пребывание на турбазе рядом с прекрасным курортом Сочи — всё это отражалось в их душах и ещё долго отзывалось в них обоюдными воспоминаниями, как будто предвосхищая новое начало в сезоне, до которого впереди был целый год.

Владимир был доволен особенно тем, что некогда хрупкий мальчишка на его глазах и, при его непосредственном участии, превратился в крепкого юношу. Какая-то необъяснимая привязанность жила в его душе к этому весёлому, доброму и остроумному парню. Наконец – то реализовалась его давняя мечта о младшем брате, в котором бесспорно для себя, Владимир признал Алёшу. Он считал себя ответственным за его дальнейшую судьбу и жизнь. Для Алексея Владимир уже давно стал примером для подражания практически во всём. И конечно, оба они хотели, чтобы это их единство не имело никогда конца.

Ощущение полного счастья от жизни и общения друг с другом возвращалось после похода и в городские будни. Каждую субботу после занятий, Алексей, выходя, знал, что Володя его уже ждёт во дворе школы. Они шли заниматься в спортзал предприятия, где работал Владимир.

В то же время, взаимоотношения с Ларисой приобретали с точки зрения, принятой тогда морали, более, чем странный характер. Для Ларисы он по - прежнему оставался в глазах окружающих некой ширмой семейного благополучия. Однако по прошествии времени, их отношения, основанные более на привязанности, чем на любовной игре противоположных полов, стали стремительно “охлаждаться”, переходя порою, в чувства неприязни. Лариса часто со свойственной ей эмоциональностью, придавала самым незначительным событиям Володиной невнимательности к себе, характер проступков.

Она была старше, а значит и мудрее. Наконец она была хитра уже потому, что была женщиной, и без особого труда манипулировала Володей по своему усмотрению. Эта сфера была для неё достаточно широка. Однако влияние её значительно ослабевало, а иногда и просто не имело никакого значения, когда дело касалось родственников и близких Владимира. Он всегда терпеливо выслушивал все доводы и недовольства по тем или иным вопросам со стороны Ларисы, но поступал строго по-своему. После нескольких неудачных попыток, прибрать к рукам Владимира в этом, она поняла, что, несмотря на свою наивность, он сохраняет и охраняет свой внутренний духовный мир, куда никому не дозволено соваться.

Наконец Лариса решилась на полное выяснение отношений с Владимиром, так как всегда предпочитала крайние варианты. Поводом к этому послужили слухи о его неверности в период её отсутствия, когда она ездила навестить родственников в Краснодар. Она решила проверить эти слухи у самой…Зинаиды Михайловны. Зная её откровения на эти темы, порою, переходящие в цинизм, она без особого труда поняла, что между ними всё “состоялось”.

Володя открыл дверь своими ключами и вошёл в квартиру. Он прошёл по коридору к полуоткрытой двери спальни, и, заглянув туда, увидел, читающую Ларису. Она, услышав его шаги, не повернула головы, но когда он попытался закрыть дверь, вдруг произнесла: “Сашенко, ты обедай без меня. Что нужно — разогрей сам. А потом у меня есть к тебе разговор”.

Через четверть часа Владимир, войдя в спальню, присел на край кровати и попытался нежно взять её руку в свою руку. Однако, к удивлению его, Лариса руку решительно отдёрнула. Затем отложила книгу в сторону и стала пристально, как бы изучая, смотреть ему в глаза, продолжая молчать.

—Сядь, будь добр, в кресло, мне надо видеть твои глаза, — наконец заговорила она.
Он пересел в кресло, стоящее напротив кровати. Теперь Лариса могла хорошо видеть лицо Владимира, которое освещалось со стороны окна.
—Ты так интересно сказала, Лариса, как - будто я всё время обманываю…
—Ну не всё время, — перебила она его, — но некоторые стороны твоей замкнутости, как я поняла, являются ни чем иным, как ловкой попыткой скрывать бессовестное враньё.
—Не пойму, о чём ты? — тихо произнёс он.
—Сейчас поймёшь, если откровенно поделишься, как ты “отжарил” Изольду?
—Кого? Я не знаю такой.
—Ты не знаешь её настоящее имя. Она еврейка и я правильно её назвала, а в миру её Зинкой зовут. А для тебя, Сашенко, она и вовсе Зинаида Михайловна. Ну как? Хорошо с матерью пороться?
На лице Ларисы появилась язвительная усмешка. Володя встретился взглядом с её глазами и продолжал молчать.
—Ну что онемел? Язык к заднице прилип что ли? Как ты её порол?
—Если ты знаешь, так зачем спрашивать? — тихо ответил Владимир.
—Господи! До чего же надо опуститься такому мужику, чтобы драть эту старую мочалку! Нажрался что ли до упаду? Или она тебе старый одесский приём изобразила, как в том анекдоте, помнишь: “ Взяла два, да как свистну!…” — всё более распалялась Лариса.
—Не нужно, Лара. Что ты, в самом деле? — спокойно произнёс Владимир.
—Ну, надо же, какой благородный рыцарь теперь здесь сидит. Успокаивает меня… Да, Вовка, взгляд у тебя наивного дитя, это правда. Но вот я всё время пытаюсь понять, кто же ты на самом деле будешь?

Вновь воцарилось молчание, в течение которого, Владимир попеременно смотрел то на Ларису, то в окно. Затем Лариса встала с кровати и пошла мимо него. Когда он попытался её удержать за полу халата, она ловко вывернулась.

—Подожди, какой ласковый стал сразу. Небось, елдак зачесался…
—Лариса, ну может, хватит а?
—Не знаю, может, мне уже и хватит… с тобой валандаться.
Она прошла в другую комнату и стала там что-то искать. Володя догадался, что она искала.
—Лариса, сигареты на кухне, на столе.
—Иди сюда сам, — услыхал он в ответ.
Когда он вошёл в кухню, Лариса сидела и курила уже. Он тоже закурил и сел на стул. Затем она открыла шкаф, достала бутылку коньяка и поставила две рюмки на стол.
—Давай, Сашенко, выпьем, а то говорить о таких вещах на трезвую голову не больно хочется.
—Так давай не будем вообще говорить об этом, — сказал Владимир улыбнувшись.
Лариса тоже, глядя на него, улыбнулась.
—Да, это твоя сильная сторона, Вова. Против такой улыбки трудно устоять. Наверное, все, кому улыбался, — давали…
—Лара, давай не будем уже.
—Нет, милый мой дружочек, умеешь грешить, — умей и каяться… Вот я всё время думаю — кто же ты есть на самом деле?
—Ну и кто? — искренне спросил Владимир.
—Если бы я могла знать это. Я пока сопоставляю факты твоего поведения с твоими наклонностями. И вот что у меня получается. Ты — идеальный сын, потому что мама у тебя всегда на первом месте. Ты — идеальный друг, но видимо, не для всех, а только для своего любимца Алёши. И вообще по первому впечатлению, ты идеален во всём. Но это только по первому впечатлению. А что на самом деле?
—Ну и что же на самом деле?
—Я сделала вывод, Володя, что все эти качества за счёт остальных у тебя. Ты чёрствый к женщинам, самовлюблённый, а дальше и называть не буду. Либо ты дурак, либо инфант, либо шизофреник… А может ты утончённый циник? Ведь какие правила ты ввёл для себя!
Все развлечения с друзьями, а вернее с одним теперь, а душа у тебя с набожной мамой…
—Лариса! Перестань! — строго отреагировал на её слова Владимир.
—Ага, значит, я в точку попала! Ишь, как ранит… Я у тебя тоже несу смысловую функцию. Я у тебя станок для порева... Как же? У тебя в правилах — “в здоровом теле здоровый дух”. Чужой ты, Володя, словно обязанность несёшь по отношению меня. Я хочу избавить тебя от этих обязательств.
—Ты всё время говоришь за меня, — сказал Владимир.
—Тебе нечего говорить, после всего что произошло.
—Если ты имеешь в виду этот досадный случай то…
—У меня действительно одна досада на тебя осталась, — прервала она его. — Не пойму, какими идеалами ты живёшь?
—А что, обязательно должен быть идеал?
—Ну не идеалы, так общепринятые нормы, если хочешь. У тебя нет ни того, ни другого.
—Лариса, я всегда старался тебя привлечь в наше общество и в походы, и на экскурсии, но…
—Да на хер мне твои походы, Вова! Ты живёшь какими-то несбыточными романтическими мечтами о лучшем мире. А мне надо, чтобы мужик деньги в дом приносил; не по горам лазил, а огород завёл.
—Зачем? У нас есть и сад, и огород свой. Разве мало этого?
—Так то у вас…
—Так всем же хватит. Мама, она ведь всё время…
—Да ладно, Володя. Мама твоя меня на дух чуять не может, словно, я кость в горле у неё.
—Ты всё время Лариса, норовишь сказать какую-нибудь гадость.
—И походы твои. Ты ведь знаешь, что они не для моих ног. Ты, Володя, вроде той лисы из сказки, которая предлагала журавлю жрать с тарелки.
—Тогда я тебя не пойму, что же ты хочешь?
—Ты всё прекрасно понимаешь. Мне надо так: или ты со мной или со своими друзьями и родственниками, на хер…
—Ну ладно, я тогда пошёл туда, куда ты послала меня, — сказал Владимир подымаясь.
—Ну и катись ко всем чертям! Катись вместе со своим дружком возлюбленным! Ишь, напугал!
—Я не пугаю, Лариса. Просто я приду тогда, когда ты будешь в состоянии мыслить по-другому и без мата.
—А я тебе не открою, правильный ты мой…

Владимир ушёл, а когда закрылась дверь, она опустила голову на руки и зарыдала.


Рецензии