Ботинок

Я не понимаю, что со мной происходит. Хочу того, чего нет. А то, что есть, не хочу! И как жить? Как довольствоваться тем, что уже давно раздражает? Давно не приносит счастья? А все началось  с того, что я проснулся средь ночи без настроения. В окно светила луна. Она смотрела на меня печально, будто я забыл извиниться. 
Рядом лежала Зина. Она напоминала мне снежную бабу, о которой все забыли с прошлого воскресенья.  Её грудь высоко вздымалась и покачивалась в воздухе, словно большой корабль. Ее дыхание было прерывистым и сопровождалось  тревожным свистом,  как будто бы машинист скорого поезда предупреждал о приближении состава.
 Временами она замолкала,  и тогда можно было услышать, как тикает на столе будильник.
- Зина, - шепотом позвал я.
Она тут же открыла глаза.
- Чего тебе?
- Повернись на бок.
Она с шумом повернулась,  немного помолчала, будто задумалась над  чем-то, потом вдруг повернулась ко мне.
- Мне приснился сон,   -  шепотом сказала она. -  Будто мы с тобой купили надувную лодку и поплыли по реке….  Ты был в клетчатой рубахе, а я в платье. В  белом таком платье с оранжевыми цветами. Я опустила  руку,  а вода такая теплая-теплая  и водоросли длинные-длинные  и зеленые.… Да-а-а, - вдохнула она, -  лето  пролетело, а  я даже не заметила!
Так конечно! Ни разу со мной в лес не пошла, не прилегла у костра. Не увидела, как искры рассыпаются  и гаснут в воздухе, не долетая до земли. Когда мы были детьми, мы  брали  палочки,  поджигали их в костре, а потом резко размахивали ими из стороны в сторону. Получалась непрерывная огненная линия.
- И плывем мы с тобой, - прервала мои воспоминания Зина, - и так хорошо вокруг, тихо. Я смотрю, а у меня платье почему-то короткое и тут я вспоминаю, будто я сама его обрезала и главное, не подшила даже. И нитки, много ниток разного цвета  развеваются у меня по ногам.  Они всё длиннее и длиннее, а платье все короче и короче….  Ну как же хочется пить! – она встала  с кровати и  направилась  на кухню. – И зачем я ела эту селедку?
Я услышал, как Зина набрала воду в стакан, потом проверила  входную дверь и, зевая, вернулась обратно. Я лежал на кровати и всматривался  в ее лицо. Оно белело в темноте, как фарфоровая тарелка  с нарисованными черными бровями и мне казалось, что рядом со мной  незнакомая, чужая  женщина, с которой у меня нет ничего общего.
- Нитки, - в задумчивости сказала она, ложась в кровать.  – Разноцветные нитки…. Быть может,  наша жизнь скоро изменится, и мы купим новую стиральную машинку  или трехстворчатый шкаф? - она придвинулась ко мне и стала жарко дышать в шею.  - И плывем мы с тобой дальше, а у меня рука в воде, причем правая, - тут она задумалась. -  Правая рука,  да еще и в  воде.…  Ну, как же душно! – она вскочила с кровати, и направилась к окну.  – Ты снова все позакрыл,  а я понять не могу, почему мне воздуха не хватает?
Она с шумом открыла форточку и стала смотреть в окно. Луна по-прежнему была печальна и смотрела на меня  с большим укором. Из окна повеяло прохладой, но воздух был сладким, пропитанным  опавшей  залежалой листвой, которая, срываясь с ветвей, тихо кружилась в воздухе и  падала на землю.
- Правая рука конечно лучше, чем левая, - сказала Зина после некоторых раздумий и, повернувшись ко мне, вдруг стала похожа на молодую невинную девушку в подвенечном наряде.
 Но как только она отошла от окна, волшебство исчезло, и передо мной была прежняя  Зина. Немолодая и, скорее всего виновная.
- Как же не хочется идти на работу, - зевая,  сказала она.  – Вот бы вообще не работать! Я бы  целыми днями лежала и ничего не делала. Вообще ничего! – она снова улеглась  в кровать и сложила свои холодные ноги на мои. –  И вот так мы плыли с  тобой, плыли,  - продолжила она, -  и вдруг я чувствую, как будто бы что-то  легонько так  касается моей ладони…. 
- Рыба, наверное...
- Я кстати тоже так подумала, - говорит Зина, - хватаю ее, вытаскиваю, а это ботинок!  Я смотрю на него, а это твой ботинок, Валера.  И почему он оказался в воде, мне до сих пор непонятно... - она тяжело вздохнула и, закрыв глаза, стала медленно погружаться в сон.
Я тоже закрыл глаза, и мне захотелось вернуться в жаркое солнечное лето. В проливные дожди,  в розоватые тянущиеся через все небо облака... в серебристые густые  туманы,   которые  вливаются внутрь, растекаются по телу…
- И ты знаешь, - вдруг говорит Зина,  - в нем  почему-то не было  шнурков….   Я вот думаю, а что если мне взять отпуск  и поехать к маме? Мы бы с ней обои в коридоре поклеили, - она повернулась на другой бок и засопела.
Я лежал и смотрел на луну, на тихие,  качающиеся деревья.  Я слышал Зинино тяжелое дыхание и думал. Она не плохая. Даже может быть лучше многих. По крайней мере, не врет.  Может, конечно, преувеличить или придумать невесть что. Но мы не вместе. 
Мы живем  в одной квартире, но живем далеко друг от друга… 
Я как тот ботинок, у которого нет шнурков.


Рецензии