Ось человечества. Часть 1-я Несчастливая

                "Учитесь у вчера, живите сегодня, надейтесь на завтра"
                Альберт Эйнштейн
               
                Трагедия академика Крутова

          Острый ум академика Тимофея Прокофьевича Крутова четко видел работу этого устройства. Циклотронный резонанс. Как это побыстрее попробовать? Размер в длине электромагнитной волны он знал. Заглянула жена Надежда Петровна: « Тима, у тебя есть мелочь на проезд?» Крутов достал кошелек, высыпал монеты на стол, покатились медяки. Точно, пятаки. Только бы из чистой меди, дореформенные. Два медных пятачка оказались у жены. Через четверть часа он уже был в лаборатории. Коллеги, посмеиваясь, выуживали из карманов медные пятаки. Набрав горсть, Крутов с довольной улыбкой шел в мастерские. Петр Никодимович, слесарь-универсал,  Кудесник, как тепло называл его Крутов, идею понял быстро. Через два дня всё было готово. Тимофей Прокофьевич поставил устройство на стеллаж, подключил измерительную аппаратуру. Медленно подал напряжение, настроил резонатор. Есть! Основная частота близка к расчетной, но есть и паразитные колебания. Необходим более точный расчет. Нужно подкинуть идею молодым теоретикам.

                Может быть, дать задачу Настеньке? Но нет, кажется, она опять нездорова. Настенька, единственная дочь Крутова, сыновей у него не было, очень способная девушка, в своё время закончила школу с золотой медалью. На радиофизический факультет университета её взяли без экзаменов. К сожалению, в семнадцать лет у Насти обнаружилось психическое заболевание, шизофрения. Крутовы кинулись к специалистам, но кроме уколов, таблеток и пожимания плеч: «Время покажет…» -, ничего не добились. К счастью, лечение помогало, но обострения повторялись после каждой экзаменационной сессии. Декан факультета, однокашник Крутова, пошел навстречу. Настя сдавала экзамены письменно в домашней обстановке, под ответственность Крутова, тогда болезнь не обострялась. Ум у девушки был ясный, училась она на отлично по всем профилирующим предметам. Крутов взял её к себе в лабораторию. Насте можно было поручить дело, она была очень ответственна, но при перенапряжении заболевание обострялось, и пару недель уходило на лечение. Лечили дочь дома, Надежда Петровна бросила работу. Настя была для Тимофея Прокофьевича и радостью, и самой большой болью.

            Дело с новым устройством застопорилось. Крутов передал его Андрею Афанасьеву, молодому теоретику, члену-корреспонденту Академии наук. Тот составил уравнения, но о серьезном применении в технике мазера на циклотронном резонансе, как теперь пышно именовалось устройство, или кратко МЦР-монотрона ,пока не могло быть и речи.

К вопросу о плате за талант

В апреле Тимофей Прокофьевич и Настя поехали на симпозиум в Москву. Крутов сумел договориться о консультации с московским светилом в области психиатрии. Долго шли по прохладным коридорам института. Настя осталась в маленьком зальце. Крутов зашел к профессору.
  -- Вот, профессор,  дочь мы вылечили, она закончила университет с отличием. Хороший работник. Нельзя ли что-нибудь сделать, чтобы «это» никогда не возвращалось?
  -- И вылечили, и выучили, -- потирая пухлые ручки и подмигивая симпатичной медсестре, пропело светило, которое, видимо, было в отличном расположении духа – Ну, что я могу сказать, батенька! Не гоните лошадей! Время покажет.
  -- Но ей надо личную жизнь обустраивать, детишек рожать.
  -- Замуж можно выходить. А вот рожать, драгоценнейший мой, нельзя. Роды – это акт сильнейшего физического и психического напряжения, которое пациентке противопоказано. Соблюдать режим сна и питания, умеренные нагрузки на работе. Она, кстати, кем работает? Младший научный сотрудник? Лучше бы – секретарем-машинисткой. Умишко напрягать нельзя. А то и последний растеряет.
  -- Да у неё ума больше, чем у тебя задница! --  вскипел Крутов. Он чертыхаясь, вылетел из проклятого кабинета и помчался по коридору. Его догнала медсестра: «Тимофей Прокофьевич! Да не слушайте Вы его. Моя сестра тем же больна, чем и Ваша дочь, даже выбросилась с пятого этажа, когда отец умер, ноги себе переломала, но жених  не бросил её, и теперь у них двое ребятишек и живут счастливо». Академик поблагодарил милую женщину, подхватил Настю, тихо ожидавшую в фойе, и повез её на Воробьёвы горы, где сам часто гулял в юности.

                Они долго гуляли  – щеки у Насти порозовели, глаза заблестели, шелковистые светло-каштановые волосы нежно растрепал ветерок, и встречные молодые люди оглядывались на эту пару – двухметрового роста немолодого мужчину со спортивной фигурой и высокую стройную красавицу. Они зашли в книжный магазин и, пока Настя рассматривала альбомы с репродукциями Рембранта, Крутов тихо пошептался с продавцом и тот посоветовал ему книги доктора Владимира Леви. Две книжки почти карманного формата много места не занимали.
                В поезде, когда Настя заснула, Тимофей Прокофьевич прочитал первую книжку за пару часов. Его быстрый ум выхватывал главное. Выходило так, что всех людей по типам их душевного состояния (психики) можно расположить на одной оси. На одном полюсе оси располагаются циклоиды, на другом – шизоиды. В середине – нормальные люди. Пограничные люди – это циклотимики и шизотимики, но как раз циклотимики и шизотимики  дают тех, «необходимых миру чудаков, которые делают великие открытия».
Интересно,  уважаемый доктор!

«Философская интоксикация есть нормальное состояние юного ума, на который в один прекрасный день обрушиваются и бесконечность, и смерть, и непостижимый смысл жизни. И не только юного… Это необходимый  кризис личности, он может и должен повторяться, и плох тот ум, который не желает объять необъятное»
Согласен, доктор Леви.
«Кто определит необходимую дозу?
У Эйнштейна философская интоксикация началась в шесть лет и продолжалась всю жизнь».
Зато мы имеем теорию относительности.
«Как бы выглядел храм мысли без Спинозы, Канта, выраженных астеников, типичных шизотимиков? Несомненно, шизотимиком был Гегель. Ницше – ярким шизоидом. А Ньютон, с «длинноруким мозгом», кончивший шизофреническим психозом и «Апокалипсисом»?
Вот как? Я даже не знал. А ведь кроме теории гравитации Ньютон дал Англии основы крепкой финансовой системы, которая работает до сих пор.

«Некоторая доза «расщепления»  --  прекрасный и необходимый пособник творчества. В сущности, это предохранительный механизм против автоматического следования шаблонам. Да, нужны люди, которые не только не хотят, но и не умеют мыслить и чувствовать стереотипно. Без этого нет ни серьезной поэтической оригинальности, ни сумасшедших гипотез в науке. Даже шизофазия может дать интересный эстетический выход по типу Велимира Хлебникова.»
«Гипертрофия логики – рабочее состояние массы здоровых шизотимиков, среди которых и талантливые администраторы, и инженеры, и учёные, и особенно математики».
«Граница между гением и больным человеком чрезвычайно тонка. Если в семье есть гений, значит есть и больные люди – это плата семьи за гения».

«Тимоха, позаботься о Натолии. Это плата наша Богу за талан твой,» -- это баба Глаша про дядю Анатолия, который всегда сидел и улыбался небу. Когда бабушка умерла, Тимофей Прокофьевич отвез Анатолия в дом призрения для душевнобольных. Все собирался его навестить, но важные задачи для обороны страны поглотили его время целиком. Посылал какие-то посылки с едой и вещами, пока не пригласили его к холмику с маленькой дощечкой : «Крутов Анатолий Тимофеевич».

                Неудачная любовь

Ароматный запах пирогов приятно защекотал нос уставшему после работы академику. Надежда Петровна выбежала навстречу и зашептала — пришел в гости Настин жених. Они познакомились в Александровском саду, месяц назад. А вчера он сделал Насте предложение и преподнес кулон с дымчатым опалом, в тон серым Настенькиным глазам. «Тимочка, мой руки, проходи к столу». Жениха звали Валентин, он был аспирантом на кафедре физической химии в университете.
Тимофею Прокофьевичу жених не понравился – не мужик. Жалея дочь, он скрыл свою неприязнь. Молодые подали заявление, купили тоненькие золотые колечки. Была весна, месяц май, всё цвело, а особенно Настенька. Она так похорошела. «Даст Бог и не будет больше обострений» ,-- с облегчением подумал Крутов. На работе тоже всё было  гладко. У Андрея Афанасьева защитился новый кандидат физико-математических наук, Михаил Нусич, талантливый молодой человек двадцати пяти лет, с Украины. Андрей передал ему исследование уравнений нового устройства,  МЦР-монотрона, так сокращенно теперь называлось детище Крутова.

            Не прошло и недели, как свадьба расстроилась. Настя разонравилась будущей ревнивой свекрови, очень властной даме, державшей сына не то, что в ежовых, в репейниковых,  рукавицах. Муж от её дикого самовластья давно сбежал, и она «посвятила сыну всю свою жизнь». В общем, ещё не родилась такая женщина, которая была бы достойна её и её сына. Валентин оказался маменькиным сынком, как и почувствовал Крутов, и поперёк воли матери не пошел.
          Надо было отвлечь дочь от переживаний,  Крутов взял отпуск, и всей семьей они уехали на юг. Смена обстановки сделала чудо. Настя успокоилась, стала улыбаться, посвежела, загорела. Познакомилась с молодым московским инженером. Он от неё не отходил.  Обменялись телефонами. Весь сентябрь они перезванивались, а потом парень перестал звонить, на Настины звонки отвечал односложно, вечно торопился. Телефон стал недоступен. Настенька ходила осунувшись, похудела. Мать поняла, что обострения не избежать и повела её в диспансер на укол. Они не были там уже более десяти лет, их врач уволился. Новый врач наскоро приняла их, дала антидепрессанты, написала дозу, велела обязательно пить.

          Ночью Настя потеряла сознание. Врач  «Скорой помощи», увидев дозу возмутилась: «Превышение вдесятеро». Велела пить активированный уголь и,  если не поможет, сделать промывание желудка. Но всё обошлось. « Мамочка, не води ты меня в этот диспансер. Видишь, что получилось. Я справлюсь сама».
Попробовали лечить девушку у невролога из районной поликлиники, вначале она успокоилась, но через пару недель мать заметила, что Настя плохо спит.

                Надежда Петровна повела Настю к доктору медицины Игорю Петровичу Фронову, его рекомендовал районный психиатр. Доктор наук наорал на Надежду Петровну за то , что та подвинула стул, на который хотела сесть. Сказал, что дочь похожа на мать и болезнь у них общая.  Долго говорил ещё много неприятного для дочери и матери. Вдруг стал тихим, добрым и повел их по коридору показывать свои достижения в психиатрии. В коридоре висели ужасные рисунки больных. Доктор похвалился, что после его лечения девушка, рисовавшая только черно-белые картинки, стала рисовать цветные.
-- А что сейчас с этой девушкой?
-- Она, к сожалению, умерла через год.
Игорь Петрович пообещал вылечить Настю без лекарств, назначил время сеанса.

Настя потянула мать к выходу. На улице она сказала Надежде Петровне: « Мама, я была в настоящем аду. Я ни за что к нему больше не пойду». Настя  подписала отказ от лечения. Доктор наук был очень рад, преувеличенно благодарил Надежду Петровну, у него могли быть неприятности.

           Настя вышла на работу, ни с кем не разговаривала. Тимофей Прокофьевич уехал в командировку. Рано утром мать нашла её со вскрытыми венами. Весь пол в милой уютной Настиной спаленке, где она выросла, был закапан алой кровью. Вызвали скорую. Врач скорой, простая грубая девица, больше похожая на медсестру, возмутилась: « Ладно бы в пятнадцать лет из-за неудачной любви, а то - в двадцать пять».  В больнице невыспавшийся или полупьяный хирург кое-как зашил порезы и вызвал спецпомощь для консультации. Настя оказалась в специализированной лечебнице.

             Заведующий женским психиатрическим отделением Николай Иванович Шишов ученых степеней не имел. Он был просто умный опытный добросовестный врач, хорошо знающий своё дело. Настю довольно быстро вылечили, правильно подобрав небольшую дозу лекарств. Внимательно посмотрев на Надежду Петровну грустными, полными сочувствия глазами Николай Иванович тихо произнес: «У неё были очень сильные переживания. Но личность её сохранена, она у Вас прекрасный человек, не то что некоторые здешние сексуально разнузданные барышни. Её форма болезни, к счастью, доброкачественная с редкими обострениями раз в пять лет, а то и реже. Соблюдайте режим сна, питания, прогулки, а главное научите её спокойно и « просто мудро жить».

            После этого тяжелого случая Настя стала спокойнее, больше не впадала в депрессии, потихоньку написала диссертацию и блестяще защитилась. Голова  у неё была светлая. Однако с молодыми людьми больше не встречалась. Ходила с подругой на концерты, гуляла с её детьми. Что-то внутри неё погасло, но она была спокойна и уравновешенна.


Рецензии
Замечательная история и прекрасно рассказана. Но,заведующий женским психиатрическим отделением Николай Иванович Шишов оказался же умным, опытным добросовестным врачом. Бывают, значит, исключения:))) Спасибо! С уважением,

Юрий Пахотин   23.12.2014 21:56     Заявить о нарушении
В 1964г моя мать попала в ДТП, а дети с отцом были в другом городе. Женщина-хирург спасла ей жизнь, без блата, без денег.И потом, когда мы обращались к врачам, встречали профессиональное и гуманное отношение.Горе-врачи были исключением из правил.А сейчас,наоборот.Это означает, что должно вмешаться государство.

Идеалистка   24.12.2014 16:35   Заявить о нарушении
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.