Грань жизни

Пламя догорающего костра лениво облизывало закопченный чайник и, отгоняя темноту, освещало лица людей, собравшихся у костра.
  Где-то там, в больших и малых городах они очень разные по возрасту и положению. Юристы и экономисты, шофера и отставные офицеры, студенты и менеджеры, маляры и школьники, строители и руководители. Здесь, в этом светлом круге, среди ранней осенней ночи, все они товарищи и равны, словно рыцари, сидящие вокруг круглого стола.
  Они поисковики - копари по войне. Ангелы последней надежды для многих семей, отчаявшихся узнать, как и где принял последний смертный бой их дед или прадед, безвестно сгинувший в огне войны.
  Ангелы, словно черти, ковыряющиеся в грязи болот, разбирающие трухлявые накаты блиндажей, натыкающиеся на взведенные мины и неразорвавшиеся снаряды.
  Грешные ангелы, со всеми человеческими добродетелями, пороками, привычками и желаниями, возвращающие солдат с войны и восстанавливающие солдатские имена.
  Люди, обшаривающие леса, которые выросли на полях сражений и поля, раскинувшиеся на местах деревень, убитых войной.
  Рискующие жизнями, работающие 'по войне', на грани мирной жизни и фронтовой смерти, между прошлым и будущим.
  Может быть для того, чтобы не переносить ауру смерти на свою повседневную жизнь в городах, стараясь обмануть неведомую судьбу, они называют друг друга не по именам, а поисковыми прозвищами.
  Не за деньги и не за почести, работают поисковики. Они неоплатный долг государства павшим отдают. Грех общенародного равнодушия искупают...
 
  Все, сидящие у костра, внимательно слушали пожилого поисковика, потому, что 'Батя' не трепло и отсебятину выдумывать не будет. К тому же, многие из них, сами испытали необъяснимость бытия и времени.
 
  'Батя' прикурил сигарету от головешки, вынутой из костра, и продолжил свой рассказ о необъяснимых, но реальных случаях из копарьских жизней:
 
 
 
   "Копатель "Черный швед", однажды, чуть не двинулся умом. После недели труповыкапывания, на "Высоте 205", в старом лесу, рядом с гнилым болотом, на песчаном, заросшем бурьяном поле.
   Бои там были страшные. Уже под сотню бойцов, погибших в 1941 году, нашел. А их там не одна тысяча полегла. На одном бойце были остатки полкового знамени на груди. Золотом шитого, рассыпающегося в труху
   Копатель пил не так, чтобы впасть в белую горячку. Не употреблял наркоты. И на жаре не перегревался. Однако, сначала, ему несколько вечеров подряд, слышались невнятные голоса в пересвисте ветра, в шуме трав, в пении птиц. Причём, если сначала просто что-то слышалось, то где-то на третий вечер пришло понимание.
   Сначала, невнятный шепот. Потом выдяляются слова: "Нашш.... нашшш... ты.... нашшшш....... тыыыы..... н ашшшш". Когда "Черного шведа" окончательно достало это всё, он негромко спросил: "Кто вы?", а в ответ " М.... те... кто.... под..... ты... давно..... н ашш......", а на третий вечер: "Ммы... это... мы.... мы... те... кто..... под.... землё й..... нашшш..... ты......" и уже совсем не шепот.
   - Ну, чё вы от меня хотите? Я с ума сойду, отстаньте!
   - Т....нашшшш........мы.....те...кто....под... ..землёй.......
   И так часа два. Ну думает нахрен такой коп - рука левая трясётся, а они: "Ты.... давно......под...землёй .....нашш......".
   - Чего хотите?
   - Ты..... давно.... нашшш ...нашшш ..... нашшш.... мы.... те... кто.... под.... землёй...".
   Остаток ночи "Чёрный швед" копал 'времянки' - места временного хранения останков и сбивал кресты. Основные голоса смолкли в три-четыре часа ночи, но два голоса остались. Они двое суток чисто звучали у него в голове, комментируя все его действия
   - А, так он чай будет пить.
  Догадки высказывали, будто за спиной стояли.
   - А как пиво?
   - Как не пьёт?
   - Оно ему до готовки......
   - Оладушки затворяет...
   "Чёрный швед" яму для полевой времянки копает, а голоса: "Вот дурак... жить ему пять минут осталось, такой молоденький..... ну, отойди....".
   И вдруг клацающий звук передёргивания винтовочного затвора.
   Оборачивается и словно видит двух девушек, одна помладше - с санитарной сумкой, другая постарше - с винтовкой.
   Прекратил "Чёрный швед" яму рыть, вылез из закопухи, перекурил и дальше пошёл.
   -Молодец......
   -Вовремя вылез. Мина там, на боевом взводе стояла. Ты нашшшш...
   Спасли! Зачем? Глянулся он им, что ли?
   Вот такая ерунда приключилась.
   Те два, особоназойливых, голоса были женские. А потом нашел их "Черный швед" на дне траншеи. Что же в 1941 году с ними случилось? Живыми в траншее засыпало? Наверное. Ни пуль, ни осколков возле них не было...
   Приехал "Чёрный швед" домой и несколько первых седых волос заметил. Сходил в церковь, помолился за не упокоенных защитников Отечества, свечи поставил. А на останки девчонок, привёз и положил ленточки цветные, бусы и шоколадку. Девчонки это любят. Выезд тот ему на всю жизнь запомнится. Как вчера, всё перед глазами - девчонки те, погибшие на "Высоте 205". Вот такая копарьская история, произошедшая с "Чёрным шведом"...
  Не с каждым копарем случается подобное, но каждый полевой сезон добавляет новые мистические истории из жизни поисковиков. Часто на фотографиях, над местом найденных останков, проявляются туманные сгустки.
  Что-то можно отнести к дефектам фотографии, но зачастую, нельзя объяснить ничем другим, кроме реального проявления связи с потусторонним миром. Видения, голоса, фантомы видят люди, приблизившиеся к грани двух миров, в силу своей повышенной чувствительности или духовности и признанные "СВОИМИ" в среде не захороненных солдат. После таких "контактов", поисковики, как правило, получают "чутье" - повышенную интуицию, позволяющую подсознательно и точно вести поиск павших бойцов. В том, что погибшие хотят, чтобы их нашли, что они стараются подать знак о себе, уверено большинство поисковиков. От этого, жизнь "контактёров" не становится легче. Поднимая останки, такие копари острее чувствуют боль и страх, испытанный солдатом в последние минуты жизни, а это, поверьте, очень тяжело пропускать через свою душу...
  Вот такой полтергейст...
  Однажды камрад "Б-52" шел по территории укрепрайона и вдруг услышал голосок. Такое ощущение, что бабу режут. Кричала раза три. В последний раз коротко так. И близко, всего в полусотне метров. Первая мысль: 'Маньячек завелся!'. Копать дёрнул маузеровский штык из ножен и вперёд. Ясное дело, при подходе - никого! Зато в хвое лежит фрагмент русской каски. 'Позвонил' прибором вокруг - еще кусочек нашел, маленький совсем. Потом подковку нашарил, как с солдатского ботинка, только гораздо меньше. Показал дома коллегам, а те говорят: 'Ты, что санитарку обнаружил?'.
  Вот такое эхо войны прорисовывалось. Потом, почти год, на выездах у Б-52 все тихо было, пока не начал копаться на русской пулеметной точке. Вокруг колпaки от гранат, а в окопе - все всмятку: патроны, запчасти, ножик гнутый, даже скрепки лент помятые. Гранатами враги забросали. Тут стон прорвался. И сразу кость на лопате - кусок предплечья и больше ничего. Очень так стало малоприятно! Зарыл "Б-52" косточку в бруствер, крестик сварганил и ходу помалу оттудова...
   Ну а "Плохиша" вовсе на уголовку потянуло. Раскапывал он блиндаж. Чувствует, кто-то смотрит в спину. Уже темнело. Поворачивается, вроде как солдат за кустом. Аж мурашки по коже. Пошел на то место и нащупал останки погибшего штрафника. Ремень гансовский. "Ворона" (орёл фашистский) на пряжке соскоблена. На ремне прицеплено два подсумка маузеровских, один с патронами к нашему автомату, в другом три лимонки без запалов. В сапоге - простреленная ложка с выбитой статьёй уголовного кодекса - УК.СТ.180.
  Как это назвать?
  Телепатической связью с приведением?
  Не знаю даже.
  А вот в том, что сны вещими бывают, не сомневаюсь.
  Но мне во сне приземленная мелочевка снится, а вот 'Саша-Белорус' во сне 'воспарил, яко птица'...
   Работал тогда 'Саша' на Вахте Памяти под Витебском возле деревни Зароново. По слухам на высотке прямо напротив лагеря было крупное захоронение наших бойцов. Все отряды хоть раз, но пробовали там искать. И все впустую. В один из дней надоело ему с другом кормить комаров в лесу, и они решили попробовать обследовать ту высотку, но энтузиазм быстро угас, так как оказалось глина настолько твердая, что лопата в неё не втыкалась. Помучались друзья там и спустились в лагерь отобедать и отдохнуть. После обеда "Саша" закемарил.
  Видит он во сне, будто взлетает вверх над высоткой и кружится над ней, словно птица. И взгляд его все время прикован к тому склону высоты, который выходит на лагерь. По нему весь народ поднимался на высотку и обратно спускался. Естественно там, на хоженой дорожке, никто не копал. И чуть в стороне от основных маршрутов движения по склону он видит (во сне естественно) пятно травы чуть зеленейшей, чем окружающий ландшафт.
  В этот момент товарищ будит "Сашу" и предлагает идти в лес на нейтралку. Выслушав про Сашин сон, товарищ скептически улыбается. А рядом стояла руководительница поискового отряда из Полоцка. Ей тогда уже было за шестьдесят годков, и у нее была, страсть искать ямы с бойцами, прутиками, как лозоходцы воду ищут. Подслушала она "Сашин" рассказ про сон и говорит, что надо пойти и проверить.
  Пошли они на высоту опять. Разошлись в разные стороны и начали искать траву потемнее. Нашли место похожее на то, что он видел сверху. Бабулька расчехлила свои палочки и совершила пару проходов над этим местом. Палочки чего-то там показывали, вроде скрещивались. Делать нечего, подтвердить, что сон был вещим, можно было, только выкопав шурф. Когда углубились на полтора метра, из земли вылезли жгут и шина на ноге у одного бойца.
  Так как долбить эту глину сил больше не было, то решили договориться в ближайшем колхозе на трактор с ковшом, чтобы он нам слегка подсобил следующим днем. Велели трактористу начать ковырять глину в трех метрах от ямы, где нашли бойца. Не успел он два раза махнуть ковшом эсковатора, как с глубины полуметра метра валом пошли наши бойцы, практически сверху.
  Подняли с того склона сто пять наших бойцов. Причем, девяносто девять солдат лежали в одной яме, там, где бойцы пошли с полуметра, а шестеро - в той яме, которую вырыли на глубину двух метров. Все бойцы были без медальонов и документов. Только у пары человек были гвардейские и комсомольские значки.
   Через год "Саше" приснился еще один вещий сон. Обступили его со всех сторон наши солдаты в форме 1941 года. У всех рты закрыты, а голоса слышны. Суть их слов сводилась к тому, что вы, мол где-то искали их яму, бродили рядом и когда до них оставалось совсем чуть-чуть - свернулись и смотались в другое место. Просили довести начатое дело до конца. Проснулся "Саша" в холодном поту. Все докопался, крыша поехала...
   Утром пошел он к другану с которым тогда копал, и давай они вспоминать, где искали яму и не нашли. В итоге сошлись на мнении, что раз бойцы были в форме 1941 года, то скорее всего, промашку допустили в Слонимском районе Гродненской области, где копали весной. Тогда им один местный дедок рассказал историю, как он городил забор вокруг своего огорода и наткнулся на останки нашего бойца. Бойца шевелить не стал, а столб вкопал рядом. Забили товарищи там шурф и на полуметровой глубине нашли чугунную сковороду и какие-то птичьи кости. Посмеялись они над дедком, и пошли себе дальше.
   И вот в сентябре решили ещё раз проведать этот огородик. Взяли на полметра вглубь огорода от места, где весной подцепили сковороду, и попали на останки бойца. Вправо - пусто. Ну, думают, один он тут лежит бедолага. Аккуратно выбирают косточки, а ниже ещё один солдат, а строго под тем третий. Подняли друзья на том огороде двадцать пять наших парней. Нашли пять медальонов. Установить смогли имя только одного младшего политрука.
   А с бойцами в той яме лежали капитан, старший лейтенант, два лейтенанта, младший лейтенант и младший политрук. Вот вам и полтергейст... Вот вам и вещие сны...
   Надеюсь, что коллеги по копу не обидятся на меня за то, что я поведал их истории. Тем более что они сами не смогли затаить, всё пересказанное мною, в своих душах. Возможно, кто-то назовет это бредом сумасшедших. Возможно, раньше, я и сам бы так сказал. Однако, тот, кто побывал на копе, кто поднял своего первого бойца, уже никогда не станет таким, как прежде. Он поймёт, что далёкая война очень близко, что погибшие солдаты вот уже семьдесят лет бегут в свою последнюю атаку к последней 'Высоте', а дома их по-прежнему ждут состарившиеся дети или, не осознавая этого, внучатые племянники.
   Тысячи "Высот" обороняли или атаковали наши солдаты. Довелось мне бывать на одной из них, на Ржевской "Высоте 200". Ничем не примечательная горушка среди полей, лесов, болот. Двенадцать тысяч жизней заплатила Родина за взятие "Высоты 200", которая стала "Высотой 198". Два метра русской земли было разбросано и распылено по ветру, взрывами снарядов с той высоты. Семь тысяч жизней пришлось отдать за близлежащую деревню "Дешёвки", да шесть тысяч - за соседнюю Космариху.
   Вот там, возле 'Кошмарной 'Космарихи', да вокруг 'Дорогих 'Дешевок' и работает отряд 'Фронтовые дороги'. По кустам и оврагам 'Фронтовики' несколько сотен красноармейцев и командиров нашли и 'подняли'. С войны возвратили. Иногда из заплывшей воронки или из засыпанного окопчика, но больше по лесам да болотистым низинам.
   Лежали там воины, прелой листвой прикрытые.
   Обхабаренные по несколько раз.
   Сначала трофейные команды оружие да каски собрали.
   Потом похоронные команды шинельки да обувку поснимали. Медальоны смертные, у кого нашли, забрали.
   Затем местные 'сталкеры' котелки, ложки, ножи и все прочее, что в послевоенном разоренном хозяйстве пригодиться может, унесли.
   Пацаны послевоенные, подсумки с патронами винтовочными брали.
   А в довершение всего, 'любители' военной археологии прошлись с первыми самодельными или с армейскими миноискателями.
   Все нужное взяли, кроме самих погибших солдат.
   Когда по пять лет своих жизней отдали поисковики окрестностям Космарихи, решили они завершать работу в тех местах, да обнаружили в хоженой лощинке место прорыва стрелковой роты. Задержались на лето. Сорок два бойца подняли, пять медальонов нашли. Три пустых, а два заполненных.
   
 
  Вот такое оно поисковое счастье - прочитать полуистлевшую бумажку, найти родственников солдата и передать им останки геройски погибшего, без вести пропавшего отца или деда.
   Ещё через год, весной зашли поисковики в придорожный лесок и нашли 'верховые' останки политрука. Не того злобного комиссара, гнавшего, по представлению и утверждению современных либерастов, солдат на верную гибель, а настоящего русского офицера, замертво упавшего с карабином в руках перед линией фашистских траншей. Через неделю архивные документы рассказали, что Салтыков Василий Григорьевич младший политрук убит 15 апреля 1942 года и, согласно донесению о боевых потерях: "Не похоронен так как тело находится вблизи противника".
 
   Не отпускает поисковиков Космариха. После политрука, нашли еще двух солдат, потом троих, потом одного, опять троих, шестерых, одного и еще одного. Да двоих у черных копателей взяли. И это только в одном месте, с краю лесочка. А лес тот прозвали 'Лесом политрука'. Так и прошло ещё одно лето.
  Из года в год, располагаются поисковики лагерем возле сожженной в войну деревни Космариха, на берегу ручейка 'Добрый'. Как говорится: 'Миром и батьку бить хорошо' или 'Коллективу черт не страшен'. Никаких мистических проявлений не наблюдали до майского вечера 2010 года, пока не произошло событие, в которое трудно поверить даже верящим в необычное. В тот вечер закончилась очередная поисковая вахта. Вахта прошла удачно. Во временном захоронении на берегу ручья 'Доброго', под самодельным крестом, лежали пакеты с останками целого взвода солдат.
   Поутру, 'Фронтовики' должны передать останки для захоронения на мемориальном кладбище и разъехаться по домам. Но это утром, а вечером был прощальный ужин, неформальное подведение итогов вахты, горячий шашлык и водка, охлажденная в ключевой воде. В середине мероприятия, когда водки было ещё много, а захмелевших мало, в палатку зашел солдат, одетый в форму 1941 года и попросил: 'Славяне, мы там, у ручья, нам очень холодно. Замёрзли мы. Поделитесь водочкой'.
   'Реконструкторы' - решили поисковики, дали незнакомому парню бутылку беленькой и продолжили было обсуждать планы, но тут поднялся вопрос: 'К кому приехали люди, участвующие в реконструкции исторических событий?' Вышли мужики из палатки, осмотрелись и поняли, что в лагере нет ни чужих машин, ни чужих людей.
   А утром, на временке, где лежали прихороненные останки солдат, увидели опустошенную бутылку водки с выдавленной пробкой...
  Специалисты по аномальным явлениям утверждают, что информационно-энергетическая аура человека может существовать длительное время в форме фантомных явлений, а фантомы испытывают обычные человеческие желания: тоску, страх, голод, ненависть, но не могут их реализовать из-за отсутствия физического тела. Видимо, в тот вечер, все фантомы соединили свои энергетики, чтобы в канун дня Победы один из них предстал в виде живого человека, и принес водки. Правдивость этой истории могут подтвердить два десятка поисковиков из отряда 'Фронтовые дороги'.
   Вещий сон приснился однажды "Шлосу". Спит он и видит, что приходит к нему солдат и настоятельно требует: 'Если найдешь мои очки, обязательно отдай их мне. Слышишь, обязательно отдай! Я рядом буду'. И что же вы думаете? На следующий день, 'назвонил' и выкопал "Шлос" очки в металлической оправе. Вспомнил сон. Тщательно переворошил землю на полянке и бойца обнаружил невдалеке от найденных очков.
   Сам я с призраками не сталкивался. Они мне не показываются. Однако, если когда в лесу мелькнёт заяц между деревьями, то приходя на то место, я очень часто бойцов нахожу. Такая у меня верная примета. Нынче шесть бойцов в затопленной воронке и одного верхового, 'с помощью зайчиков' обнаружил. А вот сын видел призраки.
  Однажды приехали мы с ним в Космариху, чтобы 'поднять' солдата, найденного в предыдущий выезд. Развели костёр поярче, поставили палатку, поужинали, и спать легли. Утром сын сказал, что с полуночи не спал. Задремал поначалу, а потом открыл глаза и увидел двух немецких солдат, в касках и с автоматами.
   Немцы стояли и смотрели на полбуханки хлеба и на полбутылки водки, оставленные на столике возле костра. Когда призраки исчезли, сын - взрослый мужчина, разменявший четверть века, так и не смог заснуть. Ему было очень не по себе.
   Нынче осенью, приехав на свое место, мы увидели стоящую на горочке, в двух сотнях метров от нашего лагеря, зелёную армейскую палатку. Пришли к палатке. Познакомились с московским поисковиком Славой. Почти месяц, Слава один жил и копался на 'Высоте'. Поделился он впечатлениями, что страшно одному ночевать.
   Что рядом с палаткой частенько проходит лось к водопою.
  Что немного в стороне, по ночам, Слава видит в сгустившемся тумане фигуры двух красноармейцев.
  Каких историй не услышишь вечерами возле поисковых костров? Всяких наслушаешься, таких, что и поверить трудно. Тем не менее, нашел наш поисковый отряд, в указанном Славой месте, на линии колючей проволоки , перед заросшей вражеской траншеей, на месте яростной рукопашной схватки - двух 'именных' солдат с медальонами.
  Первый солдат - отец пятерых детей - Шишкин Дмитрий Семенович из Пензенской области,   а второй - Додокин Дмитрий Иванович из Калужской области.
   
   Официально числился красноармеец Додокин в потерях за сентябрь 1941 года, как пропавший без вести. а, получается, что воевал он ещё почти год. Точно сказать не могу, ибо бои за Космариху шли с января по август 1942 года.
  Вот сидим мы с вами сейчас, а вокруг нас души не упокоенных защитников Родины, которые уже семьдесят лет, выполняют свой воинский долг, бегут в свою последнюю атаку и никак, без нашей помощи, не могут вернуться с войны домой".
 
 
 
  'Батя' замолчал. Бросил на угли костра давно потухший окурок сигареты и сказал: 'Ну все, попьем чайку и спать. Завтра у нас много работы. Завтра тяжелый день.'.


Рецензии