Гримуары 4

Куда мы возвращаемся, вспоминая прошлое?
И почему считаем прошлым лишь яркие всплески картинок из своей жизни? Что-то личностное, собственное, окрашенное в наше к нему отношение.

Люди, события, и снова – люди, события…

Память избирательна и субъективна. Но ведь это ничего не объясняет.
На самом деле, прошлое – это та тончайшая материя, из которой соткана наша личность, наше «я». И прошлое – это информация, заложенная в эти ячейки памяти. Это выученная таблица умножения, прочтенные стихи, предпочтения, вкусы, опыты и ошибки. Обучение рабочим навыкам, умение читать и писать, способности, взгляды на происходящее – всё закладывалось в осознание тогда, давно.
И теперь, в настоящем, мы являем собой отпечаток нашего начала. 
«Я» - это моё прошлое.

Мы не в силах изменить его, и не можем понять, что прошлое творится в каждую текущую секунду. Мы сами делаем и сделали себя такими, какие есть. Потому что настоящее в следующий миг становится нашим «я».
Воспоминаниями о себе настоящем.

Но в каждом из нас что-то заложено свыше. Какой-то непонятный алгоритм, команда. И, повинуясь этой команде, мы игнорируем необходимое и внимательно изучаем ненужное. Недоучиваем таблицу умножения и переучиваем словари.
Развиваем тело и забываем об интеллекте.
Нам нравится определенно одно, и не нравится неопределенно другое. 
Мы не понимаем эпоху, в которой рождены. Зачастую эпоха не принимает нас, поскольку некоторые из нас её переросли ещё в момент рождения.
Тогда человек или превращается в подлеца, или напротив, бывает побиваем камнями за  несоответствие этим общим стандартам…

*
Нет, в свои двадцать восемь лет Винс был неплохим малым, он ничем не отличался от своих товарищей из нашего офисного планктона. Любил выпить, «оттопыриться» в ресторане, на природе  или на дискотеке. И прочие мирские удовольствия в свободное от работы время были ему не чужды.
Он лишь немного острее чувствовал несправедливость, и в глубине души наивно верил во что-то такое, что эту справедливость разделяет.
Он верил в честных ментов и правителей. И, как это часто бывает, не верил в высший разум. Его юность прошла почти без встреч с подлостью и жестокостью, с безнаказанностью и ложью. Весь свой изначальный опыт он черпал из добрых книг позапрошлого древнего века, в которых добро всегда побеждало. Когда его сверстники постигали уличные университеты, он просиживал дома за очередной книжкой Жюля Верна или Вальтера Скотта.

…Лаборатория Боты находилась на восьмом этаже огромного корпуса ВНИИ Биофизики, на большой Академической. Винс просочился сквозь кордоны вахтеров и поднялся на лифте с несколькими сотрудниками, инстинктивно выделив среди них симпатичную особь женского пола с выбивающейся рыжей чёлкой из-под шапочки. Особь тоже заметила Винса, она бросала на него короткие взгляды.
Да, но надо было заниматься делом.
Он постучал в тяжёлую стальную дверь с кодовым замком, и Бота открыл ему. В лаборатории он был один, все уже разошлись.
Винс огляделся.
Вдоль стены стояли автоклавы, муфельные печи и термобарические камеры. Столы заставлены ретортами, пробирками и склянками, собранными в причудливые схемы.  На полках – электронные анализаторы, системные блоки, источники частоты.
Бота сел на крутящийся стул и, выключив компьютер, достал пепельницу из ящика стола.
- Шеф ругается. Кури, если хочешь.
- Нет, не хочу.
- Ну давай, колись, что ты хотел?
Винс на минуту задумался, потом покрутил головой, словно хотел отогнать навязчивое видение.
- Хотел собрать одну схему.
- Это не ту, что зашифрована в арабских буквах?
- В цифрах…
- Один хрен. Винс, может ну её на фиг?
- Нет… Вот, посмотри.
Он стал быстро чертить на бумаге, сопровождая схемы пояснениями в виде режимов и условий. Бота следил за записями, и его лицо всё больше принимало удивленное выражение.
Когда Винс закончил,  Бота взял бумагу. Руки его немного дрожали.
- Откуда ты взял такие вводные данные?
- Данные, манные… Какая разница? Не морочь мне голову. Короче.
- Хорошо. Ну, предположим, что я получу такую амплитуду с такой частотой, и даже получу устойчивое смещение. Придётся взять второй генератор у Валерки… Хотя интересно с точки зрения теории поля – что может получиться из этого.
- Ты сделаешь?
- Парниша, сделать-то я сделаю, но ты забыл главное.
- Что?
- Куда это всё подключать? К телевизору или к тостеру?
Винс дёрнулся, как в каталепсии. Он взял ещё один, чистый лист, и нарисовал на нём неровный крест, с удлиненным одним лучом.
- Вот. Электроды – сюда, и сюда. Вот здесь смещение фазы, а здесь задающая частота. Она должна быть равна половине рабочей.
Бота вытаращил глаза.
- Ну да... Эээ, а из чего должен быть сделан этот крест?
- Из четырех стеклянных труб диаметром сто миллиметров. Их надо спаять в центре и заполнить дистиллированной водой.
- Зачем? Ты в своём уме вообще?
Винс растерялся. Он сам не понял, откуда ему пришло в голову, что прибор должен быть именно таким.
Бота потушил сигарету и закурил вторую.
- Слушай, это полная чушь. Что мы должны получить в результате, ты хоть примерно знаешь?
Винс рассеянно прошелся вдоль лабораторных столов.
- И придёт он крестить вас не водой, но огнем…
- Что? Ты что-то сказал?
- Я? Нет, ничего…
- Ладно. Иди домой, возьми такси лучше. Я закрою лабораторию, заеду к Белке и через час мы будем у тебя. Никуда не выходи, и главное – никому не открывай дверь. Нет, пожалуй, я сам тебя на машину посажу. Что-то мне не нравится цвет лица твоего, сын мой.
- Боть, я себя хорошо чувствую. Ни разу ничего не болит.
- Точно? Тогда езжай, а мы следом.

Бота приехал через час, но без Белки. Он не позвонил в звонок, а постучал. Вид у него был такой, словно он в подъезде только что увидел привидение.
- Я сейчас у подъезда видел странного типа. Такой, знаешь, как на картинках средних веков – в плаще, шляпе, и прочее.
- И что странного?
- Да нет, ничего, если не считать шпаги. Я другое хотел сказать. Пожалуй, я закажу такие стеклянные трубки в экспериментальном цехе. На алмазном круге сам разрежу, потом горелкой сварю. Думаю, что за три дня управлюсь. Сегодня четверг, а во вторник соберу установку.
И – включим?


Рецензии
"И теперь, в настоящем, мы являем собой отпечаток нашего начала.
«Я» - это моё прошлое.
Мы не в силах изменить его, и не можем понять, что прошлое творится в каждую текущую секунду. Мы сами делаем и сделали себя такими, какие есть. Потому что настоящее в следующий миг становится нашим «я».
Воспоминаниями о себе настоящем.
Но в каждом из нас что-то заложено свыше. Какой-то непонятный алгоритм, команда. И, повинуясь этой команде, мы игнорируем необходимое и внимательно изучаем ненужное. Недоучиваем таблицу умножения и переучиваем словари.
Развиваем тело и забываем об интеллекте.
Нам нравится определенно одно, и не нравится неопределенно другое.
Мы не понимаем эпоху, в которой рождены. Зачастую эпоха не принимает нас, поскольку некоторые из нас её переросли ещё в момент рождения.
Тогда человек или превращается в подлеца, или напротив, бывает побиваем камнями за несоответствие этим общим стандартам…"

Сильно. Над этим нужно думать и перечитывать. В этом мы созвучны. Это близко.
Поняла, чем цепляют Ваши тексты: переплетением реальности и личной философии, помимо ЛГ в Ваших текстах живете Вы со своими мыслями.
Делаю перерыв, пошла переваривать, но вернусь)
Спасибо, Алексей)

Юлия Газизова   29.07.2016 19:00     Заявить о нарушении
Так ведь лукавят, когда просят не отождествлять ЛГ с автором.
Я не отрицаю - всё, что написано, есть часть меня самого.

Плохой Танцор   29.07.2016 20:51   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.