Глава 3. Natalis

   Диана провела три ужасных дня и три кошмарных ночи в тюремной камере, в кромешной тьме. Компанию ей составлял труп солдата.
   К концу первого дня  Диана поняла, почему Рада так боялась.
   Чувства ее обострились. Тишина наполнилась таинственными шорохами. Стук собственного сердца казался грохотом молота в кузнице. Труп начал гнить. Запах разложения бил в ноздри. 
   К утру у Дианы начался приступ клаустрофобии. Стены то сжимались, стремясь раздавить; то, наоборот, исчезали, растворялись. Девушку охватывало желание вскочить и нащупать стены, провести ладонью по холодным, влажным кирпичам. Но она этого не делала. Стоит дернуться – и сойдешь с ума.
   Рада не выдержала первой. Всю ночь она плакала и звала на помощь.
   - Заткнись! – кричали ей. Слава смеялась. В ее смехе без труда различался страх.
   Солдат, приподняв голову, обратил к Диане посиневшее лицо. Вытаращился остекленевшими глазами, безумно оскалился.
  Она закрыла глаза. Солдат встал, подошел к ее койке. Звякнули медные пряжки на ремне. 
   Диана села на койке. Вгляделась во мрак.
   Он не шевелился. Он только очень странно звучал. Какой-то жующий звук, и будто бы шелест листвы.  Такие звуки слышатся, когда разлагается тело. С тихим шипением выделялись газы.
   Рада, вопя от ужаса, начала барабанить кулаками в дверь. Волна паники пронеслась по всем камерам. Одна за другой женщины начинали кричать и колотить в дверь. В шестой справа стук был самым громким. Женщина в исступлении билась о дверь лбом. Диана зажала уши ладонями.
   - Заткнитесь! – заорала она. – Заткнитесь, отродья!
   Только трое не поддались панике: она, старуха из камеры напротив и Слава. Диане приходилось тяжелее всех – для нее это было в новинку.   К вечеру второго дня девушка провалилась в тяжелый сон. Было бы легче, если бы удалось проспать все три дня. Но колотьба в двери, разложение трупа на полу, обостренное восприятие не давали уснуть.
   Хорошо еще, что их не кормили. Не было сил. Иначе Диана взаперти взбесилась бы и разбила лоб о стены.
   Разбудил ее писк. Маленькие лапки коготками царапали ей живот. Диана открыла глаза.
   В темноте поблескивали рубиновые глазки огромной серой крысы.
   С криком отвращения и ужаса девушка схватила крысину. Крыса отчаянно пищала, извиваясь в ее руке, царапалась коготками, кусала за пальцы. Диана отшвырнула ее. Крыса ударилось об стену. С приглушенным писком  шлепнулась на пол.  Несколько секунд лежала, слабо шевеля лапками. Потом она перестала шевелить лапками. По стене стекали ее мозги.
   Диана прикрыла глаза. Снова писк, шорохи, топот лапок, треск рвущейся ткани.
   Она села на койке.
   Отборные тюремные крысы бегали по камере. Одна крыса уселась на затылок мертвеца. Уставилась  похожими на капли крови глазками, словно говорила: «Эхе-хе, мать, ну и дела творятся, да?»
   - Крысы! – взвыла Диана. – Крысы, крысы!
   Твари с писком разбежались по углам. Очевидно, где-то в стене дыра. Возможно, как раз под ее койкой.
   День третий. Никто уже не стучал в двери. От голода и страха женщины обессилели. Только одна хрипло шептала: «Воды-ы, воды-ы… умоляю…»
   Диана лежала на койке. Запах разложения уже не мучил ее – привыкла. Она попыталась вспомнить Лес, игру солнечных лучей,  перебирающих зеленые листья, словно клавиши волшебного инструмента. Пыталась вспомнить запах травы, ласковое прикосновение теплого ветерка на щеке.
   Не получилось.
   Глаза привыкли к темноте. Она могла бы читать книгу, если бы ей дали. Она могла бы вышивать крестиком, если бы умела.
   Мучила жажда. Жесткий наждачный язык во рту распух. Губы потрескались. Воздух врывался в иссушенные легкие глотками огня.
   От крысиного укуса у девушки началась лихорадка. В бреду она свалилась с койки, разбила бровь.
   Когда с лязгом открылась дверь, и в камеру проник зеленый свет, и над ней склонились три лица, Диана решила, что это – продолжение ее бреда. Вошедшие казались ей прекрасными эльфами.
   - Кажется, ведьма жива, - сказал эльф с тяжелой челюстью и крупными передними зубами. Это был Лошадиное Лицо.
   - Да, похоже на то, - ответил другой, черноглазый. – Но очень слаба.
   - Фу, ну и вонища! – зажал нос третий. – Тащите ее в коридор!
   Влад (это был он) вышел первым. Черноглазый и Лошадь поставили Диану на ноги. Вывели в залитый светом коридор.
   Ноги ее не держали. Диану опустили на пол. Стоя на четвереньках, она  огляделась мутным взглядом.
   Стражники отпирали темницы. Выводили женщин в коридор. Некоторые преступницы, не дожидаясь особого приглашения, сами выползали на четвереньках. Безумные глаза, искусанные губы, посеревшая кожа. Некоторые плакали.
   Влад встал над Дианой. В руке он держал пиалу, полную прохладной, чистейшей воды. Диана, учуяв влагу, с усилием подняла голову. Влад с ехидной улыбкой держал чашу высоко над ее головой.
   - Воды… - прохрипела Диана. – Пожалуйста…
   - Хочешь? – спросил Влад. – Хорошая водичка! Смотри.
   Он наклонил пиалу. Вода с веселым плеском пролилась на каменные плиты. Диана заворожено смотрела, как влажная лужа растекается  извилистыми ручейками.
   - Пей, - услышала она далекий голос стражника. – Вкусная водичка! Сладкая…
   Как ни мучила ее жажда, для Дианы – той ее части, что еще осталась в ней от человека – было немыслимо лизать грязный пол.
   Она подняла на Влада жалобный взгляд.
   - Умоляю… пить… - девушка облизнула распухшим языком потрескавшиеся губы.
   - Ты получишь воду. Если дотянешься.
   Диана с мучительным стоном встала на колени, потянулась к чаше. Кончики ее пальцев хватали воздух в нескольких сантиметрах от дна чаши. Силы оставили ее. Тяжело дыша, Королева опустила руку. Огляделась. Другим женщинам дали пить, и они жадно припали к чашам. Их тут же рвало, но они просили еще. Диана возненавидела их. Почему им дают, а ей нет? Почему ни одна не поделится с ней?
   Собрав остатки сил, она совершила новую попытку. На этот раз пальцы задели дно чаши. Еще немного воды пролилось на пол, но пиалу Диана не достала. Она простонала. Из глаз потекли слезы.
   Влад хмыкнул.
   - Я посмотрю, ты не очень-то жаждешь испить водицы.
   Диана издала невнятный жалобный звук. Девушка чувствовала – еще немного, и она умрет.
   «Сумасшедший. Мне не дает, и сам не пьет. Если у тебя есть вода, как можно не пить?»
   - Вот что я скажу, Королева или кто ты там, - Влад приосанился. – Я дам тебе попить. Тут еще много осталось, - Влад тряхнул чашкой, и по плеску воды Диана определила, что осталось больше половины. Много, много, бесконечно много! На всю жизнь хватит!
   - Надо будет, еще принесу, - продолжал Влад. – Если ты обещаешь, что будешь хорошей девочкой.
   - Обещаю, обещаю, - Диана затрясла головой.
   - Скажи: «Обещаю, господин тюремный надзиратель!»
   - Пожалуйста… - Диана задыхалась.
   - Говори, - Влад ткнул ее в бок носком сапога. Диана пошатнулась. Всей душой она ненавидела стражника… и обожала, потому что он был светлым ангелом, принесшим ей чудесную воду.
   - Обещаю, гос… господин тюремный надзиратель…
   Влад изогнул бровь.
   - Обещаешь?
   - Клянусь.
   - И будешь делать, что велят?
   - Да, - прошептала Диана.
   - Не слышу.
   - Да!
   - Еще громче.
   - ДА!
   Влад рассмеялся.
   - А ты не так слаба, как я думал. Ты живучая тварь, Диана. И, если я попрошу, ты ведь приласкаешь меня?
   Диана не ответила, но заискивающе улыбнулась. Ее сердце наполнилось презрением к себе.
   Влад поставил чашу на пол. Девушка, не веря глазам, смотрела, как в чаше колышется вода, как переливаются в ней зеленые искорки.
   - Ну, - с ласковой, отеческой улыбкой сказал Влад. – Чего же ты? Пей! Пей, Королева!
   Он пнул ее. Диана повалилась на пол. Он расхохотался.
   Диана на животе подползла к пиале. Схватила ее дрожащими руками, расплескивая драгоценную воду, что важнее всех несметных богатств и благ земных.
   «Вот он, Свет Жизни», успела подумать Диана, прежде чем первый глоток живительной влаги омыл ее язык, небо, пересохшую глотку. Влад с презрительной миной наблюдал. Она, ворча как пес, лакала из чаши. Вода закончилась очень быстро. Диана заново родилась.
   Отставив чашу, Королева взглянула на Влада. Глаза ее восторженно блестели. Губы раздвинулись в подобострастной улыбке.
   На коленях она подползла к господину тюремному надзирателю, вцепилась в штанину, поцеловала мысок заляпанного грязью сапога.
   - Спаситель… - шептала она. – Спаситель великий, милосердный…
   Влад, морщась, отодвинул ногу. Диана, стоя на четвереньках, огляделась. Ее товарки по несчастью (кроме Славы и старухи, которая не была старухой), бросались в ноги стражникам, целовали мыски их сапог и стонали: «Спасители, спасители!»
   Желудок Дианы скрутило болью. Ее вырвало. В глазах потемнело, пол бросился снизу ей в лицо. Диана рухнула замертво,  ткнувшись носом в собственное произведение.

   Два дня она пролежала в камере. Ее трясло от холода. Тело раскалилось как печка. Чьи-то лица склонялись над ней, повторяли на разные лады: «Лихорадка… жар… до утра не доживет». Но Диана дожила до утра и до еще одного утра, и жар спал. Ей трогали лоб, брали за руку, поили вонючим отваром. Заботились, как о любом больном. Они не позволят ей умереть так просто. Они хотят еще поиздеваться.
   Утром третьего дня пришел лекарь в черной мантии и красном берете, задал несколько вопросов, заглянул в зев, тронул запястье. «Опасность миновала», пробормотал он и удалился. Явился стражник – смущенный молодой парень с копной пшеничных волос. Его красное крестьянское лицо щедро усыпали веснушки. Он принес бульон и последнюю порцию вонючего отвара.
   - Ну и вонища тут у вас, - весело и в то же время застенчиво сказал он, подавая Диане миску и кружку. Труп убрали, но вонь разложения въелась в стены. Диану запах не смущал – за три дня в темноте привыкла. И вообще, здесь с самого начала пахло отнюдь не розами.
   Парень стоял рядом, смотрел, как Диана ест. Смотрел со страхом и почтением. Значит, подумала Диана с мрачной злобой, обо мне здесь уже наслышаны. На всякий случай парень держал руку на эфесе меча. Диане стало смешно – она же безоружна.
   Стражник оказался словоохотливым. Он поведал, что имя его – Егор, но из-за веснушек его здесь кличут Куриный Помет. Зачем он ей это сообщил, Диана не знала. Он также поведал, что Ночь Темноты (как он выразился) унесла двух женщин. Одна, обезумев, «размозжила себе башку» о железную дверь темницы.
   Второй была Эльза. Умерла от жажды. Диане казалось, еще и от стыда. Гнев уже закипал в ней. Вот, значит, как здесь обращаются с заключенными! Артур сидит там, наверху, жрет гусятину, пьет из золотых кубков и ничего не знает! И не хочет знать!
   В то же время Диана чувствовала сожаление. И – постыдное облегчение. Видеть каждый день Эльзу было бы невыносимо.
   - А вы, я вижу, совсем выздоровели, - сказал Егор, приглядываясь к Диане.
   - Нет, я еще очень слаба. Но беда миновала.
   - Значит, теперь вы будете… с нами.
   Диана, мелкими глотками потягивая мерзкий отвар, от которого шумело в голове, но прибавлялось сил, спросила:
   - Что ж теперь, Егор? Что со мной станет?
   - Работать заставят. Ну, и обреют, конечно. А жалко – волосы очень красивые. Сроду я таких волос не видал. Одежду дадут другую. Арестантскую. Клеймо на лбу выжгут.
   Егор все говорил с наивной, застенчивой улыбкой. Диана обозлилась.
   - Ты сам-то откуда? – не слишком дружелюбно спросила она. – Из деревни, что ли?
   - Из деревни, откуда ж еще.
   - Прохора, Карла знаешь? Марту?
   - Нет, не знаю. Вокруг Города поселений рассыпано – как гороху. Наше приписано к лену Крамара Сивого, регента светлейшего наместника нашего Артура.
   - Я говорю о поселке, который у дороги к Золотым Воротам.
   - Э, нет. Это на холме, с западной стороны. А мы на равнине, у реки. Там, где из Стены Отходная Труба торчит. Городские Отходы, они же в реку сливаются. Приходится самим колодцы рыть, и за это подати собирают.
   Брови Дианы поползли вверх.
   - Городские власти сливают отходы в вашу реку?
   - Река не наша, господская. Еще помои с Городской Стены выливают – ха-ха! – нам на головы. Вонь стоит страшная, болезни, многие хворают.  Нас так и называют – говнюки. А реку – Говнючка, хотя по-настоящему она всегда называлась Быстрянка.
   Ну, вот там я и жил. Потом меня в стражники взяли. То-то матери была радость – сын в самый Золотой Город попал, наместнику прислуживает. «Кто бы думал», говорит, «что мой оболтус в люди выбьется?».
   - И что, Егор, нравится тебе эта служба? – спросила Диана, глядя на простодушного парня. В ее холодных голубых глазах промелькнула тень презрения.
   - Нравится не нравится, нас не спрашиваются. Наше дело – выполнять приказы. Эти там, наверху – Маги, Артур, Орлиный Нос, Кромм и остальные, они башковитые, вот пусть и думают, как чего.
   - И что, по-твоему,  все правильно?
   На лице Егора появилось выражение мучительного усилия мысли.
     - Не знаю. Я и не думал никогда, правильно или неправильно. Мне ведь платят не за то, чтоб я думал. Да и правильно: мне дай, я такого напридумаю, что все отправится прямиком псу под хвост.
   - То есть, по-твоему, что женщины сидят в тюрьме, их бьют и насилуют, это хорошо?
   Диана смотрела Егору прямо в глаза. Он отвел взгляд, потоптался, шмыгнул носом.
   - Да нет. Вот вы сейчас сказали, и я вспомнил, что мне это всегда как-то не того было. Но ведь женщины эти, которые здесь маринуются, они же ведьмы. Они детей крали и кровь их пили.
   Диана усмехнулась.
   - Да я-то ведь, получается, тоже ведьма. Я тоже детей убивала. А ты со мной разговоры разговариваешь.
   Лицо Егора расплылось в наивно-восхищенной улыбке.
   - Да, разговариваю. И сам не знаю, почему. Вы другая.
   - Чем это я другая?
   - Не знаю, а вот так чувствую. А выразить не могу.
   Она помолчала.
   - Подумай сам, если я никого не убивала, получается, я ведь несправедливо в темницу брошена.
   - Ну так, значит, скоро вас выпустят. Я, как только о вас услышал, сразу понял, что это Маги немножко намудрили. Вот разберутся как следует, и вас выпустят. Это у них запросто.
   Диана хмыкнула, но ничего не сказала.
   - Вот вы хмыкаете, а я никогда не видел, чтоб женщина хмыкала, когда мужчина говорит. Женщина все больше в пол смотрит да помалкивает.
   - Почему это?
   - Не знаю, на том мир стоит. Всегда так было. Ну, я у вас задержался. Мне ведь нельзя с вами разговаривать. Вы доели?
   Диана молча отдала ему миску и кружку.
   В дверях Егор обернулся.
   - Скажите, а правду говорят, будто вы Лесная Королева?
   Диана кивнула.
   - Да, я Лесная Королева, - взгляд ее стал задумчивым. – Была.

   Когда Егор ушел, Диана всерьез задумалась, что ей делать в этом залитом зеленым светом аду. Как держать себя.
   Она спросила себя: что сейчас самое главное? Самое главное – выжить. Остальное побоку.
   Значит, нужно спрятать гордость, осмотреться. «Сделаю вид, что смирилась. Спрячу жало, а сама поднакоплю яду, втихаря наточу кинжалы».
   Когда вошел Влад с двумя стражниками, Диана, не дожидаясь приглашения, встала и, прямо держа голову, сказала:
   - Я готова.
   Влад, уже открывший рот, чтобы отдать приказ, вынужден был рот свой захлопнуть.
   - Хорошо. Следуй за мной.
   Голос Влада звучал устало. Выглядел он неважно. Судя по всему, его мучило тяжкое  похмелье.
   Стражники, с опаской поглядывая на Диану, встали с обеих сторон, держа наготове мечи. «Думают, сейчас начну колдовать». Пряча презрительную улыбку, Диана последовала за Владом.
   Они прошли тюремный коридор, через обитую медью дверь вышли в другой, попросторнее. Слева лестница на первый этаж. «По этой лестнице меня спустили сюда, вниз».
   Справа небольшая комната. Стражники сидят за столом, играют в карты, потягивают вино из мехов.
   Коридор залит тем же зеленым светом. Под потолком лениво плавают в воздухе шары-светильники.
   «Опять шары», подумала Диана. «Однако, это уже начинает раздражать».
   Следуя за Владом по коридору, она смотрела ему в затылок. И думала.
   Неспроста эти шары. Зачем они? Неужели только для света? Использовать магическую силу только для того, чтобы ведьмы не сидели в темноте?
   Она остановилась, и стражнику пришлось грубо пихнуть ее в бок.
   - Чего встала? Шагай!
   - Да, господин, - пролепетала Диана, шагая дальше. Краем глаза покосилась на стражника. Небритое лицо, мясистые губы, левая ноздря разорвана. Она его запомнила.             Остановилась она, потому что вспомнила разноцветные шары, которые в праздник облепили стены домов, коньки крыш, оконные рамы. Что ей сказал отец? Это… видящие шары, так, что ли? С их помощью Маги следят за происходящим в Городе. Значит, с помощью зеленых шаров Маги, не отрывая слоновьих задниц от стула, могут видеть, что происходит в тюрьме.
   Но Диана чувствовала, что тюремные шары – особенные. Они нужны для чего-то еще.
   В конце коридора лестница в три ступеньки вела к двери. Стражник у двери, поклонившись Владу, открыл ее. Конвой вывел Диану во внутренний двор Изумрудного Дворца.
   Двор со всех сторон был окружен высокими стенами, и по стенам ходили часовые. Но над ними нависало чистое голубое небо. Диана несколько секунд заворожено смотрела на него. Взгляд ее скользнул по лицам арестанток, которые под прицелом арбалета гуськом прогуливались по двору. Шли парами, заложив руки за спину. Никто не разговаривал.
   Диану подтолкнули в спину.
   - Ну, чего встала? Иди.
   Пересекая двор, Диана увидела в противоположном конце двора у двери в стене смутно знакомого человека. Она внутренне сжалась. В окружении стражников  стоял Орлиный Нос.
   Влад, припав на одно колено, поцеловал начальнику стражи руку, встал и почтительным тоном сказал:
   - Господин, я привел новую заключенную. Желаете поговорить с ней?
   Сердце Дианы забилось сильнее. Она бы никогда не подумала, что может испытывать такую радость при виде Орлиного Носа.
   Он, слегка повернувшись, скользнул по лицу Дианы равнодушным взглядом. Словно никогда ее не видел.
   С усмешкой оглядел надзирателя.
   - Ты, Влад, под хмельком пришел сегодня на службу?
   Стражники издали несколько коротких смешков.
   Влад, согнувшись в подобострастном поклоне, ответствовал:
   - Что? О, нет, господин!
   - Нет? По твоей роже словно телегу возили.
   Опять смешки.
   - Я плохо спал этой ночью.
   - Плохо спал? Значит, ты плохо трудился днем.
   - О, нет, господин. Мысли не давали мне покоя.
   - Мысли? Ты умеешь думать?
   Он повернулся к стражникам, как бы ища поддержки. Те с готовностью заржали. Даже стражники Влада, державшие Диану, отвернулись, пряча ухмылки. И сам Влад угодливо захихикал.
   - Я думал о том, как мало казна выделяет денег на содержание тюрем. Его сиятельство Артур могли бы больше печься об учреждениях, на коих зиждется прочная основа благополучия Королевства.
   Влад снова согнулся в поклоне.
   Усмехнувшись, Орлиный Нос достал из кармана золотой, подал Владу.
   - Вот тебе на кружку пива. Только не напивайся, как нынче ночью.
   - О, господин, вы ошибаетесь. Я…
   Начальник стражи поморщился.
   - От тебя несет, как от пивной бочки.
   Он взглянул на Диану.
   - Это она?
   - Да, господин.
   - В чем обвиняется?
   - Как и все, - сказал Влад. – Колдовство.
   Слово повисло в воздухе, как смертный приговор. В другом конце двора надзиратель, щелкнув хлыстом, заорал: «Кругом! Ровнее ряды!»
   Влад поведал начальнику стражи об учиненном Дианой бунте. Об Эльзе умолчал. И о том, как выключил свет. Диана же, оказывается, первой напала на стражника. И убила не одного, а трех.
   - Ах ты, подлая крыса! – услышала Диана собственный голос. – Лучше расскажи, как ты изнасиловал Эльзу!
   Все взгляды обратились на нее. Орлиный Нос, нахмурясь, посмотрел ей в глаза. Диана с вызовом смотрела на него.
   Он повернулся к Владу.
   - Это правда?
   - Разве можно верить ведьме? Не слушайте ее, господин, не то она околдует вас.
   Тот пристально взглянул на Влада. Диана увидела на его лице сомнение. Орлиный Нос открыл рот, но в это время открылась дверь в стене Дворца. Во двор вбежал бледный, запыхавшийся юнец в бело-золотом плаще. Он держал увитый плющом жезл – знак посла.
   Увидев его, Орлиный Нос побледнел.
   - Что случилось, Бертольд?
   Гонец, поклонившись, подал Орлиному Носу бумажный пакет с алой печатью.
   - Военачальник передает вам вести с фронта.
   - Алая Печать! – глаза Орлиного Носа расширились. – Значит, наши страхи оправдались.
   Он разорвал пакет, достал свиток, развернул. Пробежал глазами. Изумленно вскрикнул.
   - Господин, - чуть слышно сказал Влад, чуть нагнувшись, словно хотел поклониться, но на полпути передумал.
   Орлиный Нос рассеянно взглянул на него. На лбу пролегла морщина.
   - Дурные вести, мой дорогой. Очень дурные.
   - Господин? – повторил Влад. Этим словом он мог выразить что угодно.
   - Адриан, - имя Нелюбимого Сына тяжело повисло в воздухе. Все, кроме Дианы, вздрогнули. Лица омрачились.
   - Небесный Правитель! – Влад очертил в воздухе триангль. – Спаси и сохрани!
   - Адриан прошел Виггинхольд и взял Светлоград. Кромм забил отступление. Проклятье!
   Орлиный Нос свернул документ.
   - Мне нужно спешить, Влад. Нужно сообщить Наместнику. Кромм прибудет через неделю. Я должен успеть собрать юннинг к его появлению. Артур будет в восторге!
   - А что делать с ведьмой? – Влад повел рукой в сторону Дианы. Орлиный Нос мотнул головой, словно отгонял назойливую муху.
   - Кто ее приговорил?
   - Священный Витен-Гамот, господин.
   - На какой срок?
   - Навечно.
   Орлиный Нос пожал плечами.
   - Что делать, ты знаешь.
   Отвернулся и направился к двери, что вела во Дворец. Стражники последовали за ним.
   - Навечно… - прошептала Диана.
   Влад, повернувшись к ней, язвительно улыбнулся.
   - Что ж, Королева, посмотрим, как ты теперь запляшешь. Пошла!
   И она пошла.

   Два дня Диана провела в ступоре. Все ее чувства омертвели. Она превратилась в живого мертвеца, который машинально двигается, ест, пьет, отвечает на вопросы и делает, что велено. Причиной ступора было полное несоответствие того, чего  она ожидала от жизни в Золотом Городе, тому, что эта жизнь ей предоставила.
   Под личным наблюдением Влада ей сбрили все волосы на теле. Влад, хохоча, захлопал в ладоши и сказал, что она выглядит, как первостатейная шлюха.
   Потом выжгли клеймо на лбу. Диана даже не почувствовала боли.
   Ночью она провалилась в глубокий сон – теперь девушка без труда засыпала при ярком зеленом свете. Наутро оделась в зеленые штаны и куртку. По команде, как и все, встала в шеренгу.
   - Номер тридцать восьмой! – выкрикнул Лошадиное Лицо, отрывая взгляд от пергамента.
   - Здесь, - глухо ответила Диана, глядя в одну точку.
   Лошадиное Лицо, скользя по шеренге разъяренным взглядом, повторил:
   - Тридцать восьмой! Не слышу тебя,  где ты?
   Смех.
   - Здесь! – выкрикнула Диана.
   - «Здесь!» - тонким голоском передразнила одна из арестанток.
   - Заткнитесь! – рявкнул Лошадиное Лицо, сворачивая пергамент. – Сегодня, красотки, вас ждет работа. Тяжелая, грязная, унизительная работа, которая сделает из вас хоть какое-то подобие людей. Так что поберегите силы. Не тратьте их на пустую болтовню. А теперь – за дело!
   Они выстроились в шеренгу по два человека. Рядом с Дианой встала девушка с рябым скуластым лицом. У нее имелся только один глаз.
   Они вышли через дверь в коридор и гуськом, руки за спиной, направились к лестнице.
   Девушка, повернувшись к Диане, ощерила в ухмылке щербатый рот – ей выбили передние зубы.
   - Э, Королева! – шепнула она. – В два часа будет обеденный перерыв. Побаловаться не хошь? Покувыркаемся малость. Покажешь свою?
   Диана смотрела прямо перед собой.
   Девушка положила ладонь на ее левую ягодицу. Нежно, и в то же время грубо впилась в нее пальцами.
   Диана, по-прежнему глядя вперед, перехватила ее руку. Резко повернула. Раздался тихий треск. Девушка, побагровев, сдавленно охнула. Лошадиное Лицо, обернувшись, нахмурился.
   - Стой!
   Приказа не ожидали. Задние ряды уткнулись в передние. Возмущенный ропот.
   - Тихо! Тихо! – прикрикнул Лошадиное Лицо.  – Вы как дети! Что случилось?
   Его взгляд остановился на лице девушки с выбитыми зубами. Прикусив губу, она смотрела на тюремщика. Из глаз текли слезы боли. Сломанное запястье девушка прятала за спиной.
   - В чем дело? – Лошадиное Лицо, подходя ближе, пригляделся к ней. – У тебя месячные?
   Хохот. Девушка, плача, показала ему висящую плетью руку.
   - Я не смогу сегодня работать, - прошептала она.
   Лошадиное Лицо, бросив взгляд на ее руку, повернулся к Диане.
   - Это ты сделала?
   Диана не смотрела на него. Лицо ее ничего не выражало.
   Не дождавшись ответа, тюремщик повернулся к  рябой девушке.
   - Как ты умудрилась сломать руку? В заднице ковырялась?
   Снова хохот. Впрочем, он тут же прекратился – стоило Лошадиному Лицу метнуть один яростный взгляд.
   - Я…  упала с койки. Во сне.
   - Дура! – Лошадиное Лицо подал знак стражнику. – В камеру ее! Жратвы и питья не давать. И позовите лекаря!
   Плачущую девушку увели. Лошадиное Лицо еще раз подозрительно вгляделся в лицо Дианы. На ее лице не дрогнул ни единый мускул. Тюремщик повернулся к остальным.
   - Встать в шеренгу! Ровнее ряды! Ровнее ряды, говорю!
   Диана мрачно улыбнулась уголками губ. Почувствовав между лопаток чей-то взгляд, обернулась. Встретила недобрый, змеиный взгляд Славы.

   Их вывели во внутренний двор. Каждой накинули на голову мешок, руки связали за спиной грубой веревкой. Их, казалось Диане, бесконечно долго вели через многочисленные двери по крутым лестницам. Спотыкающихся били хлыстом. Наконец открылась последняя дверь, повеяло свежим ветерком.
   Свежий ветерок донес голоса людей. Диана догадалась, их вывели на улицу. Послышались крики: «Ведьмы! Кровопийцы! Чтоб вам было пусто!» Кричали женщины, а один мужчина обратился к Лошадиному Лицу:
   - Эй, благородный господин, везете их на работы?
   - Да, везем.
   - Не давайте им спуску.
   - Само собой. Ступайте! Мы свое дело знаем.
   Но благонравный прохожий не отставал:
   - Милость светлейшего Артура Красивого не знает границ! Я бы эту падаль заставил языком вылизывать дороги. Кабы не боялся, что дороги станут еще грязнее!
   С этими словами прохожий пошел своей дорогой, и, пьяно икая, заорал: «Слава Королю! Слава Наместнику! Слава Совету Магов!»
   У Дворца стояли лошади, запряженные в телеги, на каких возят сено или навоз. Женщин погрузили на эти телеги, подняли и закрепили борта. Лошадей огрели хлыстами, и животные, фыркая, тронулись в путь.
   Диана, с мешком на голове, впала в полузабытье. Телегу трясло, и связанные женщины падали друг на друга, их бросало от борта к борту. Воздух разрывала отборная брань и злобные проклятия.
   Наконец лошади остановились, борта открыли, женщин, как мешки с картошкой, выгрузили на землю. Многих от тряски шатало. С их голов сорвали мешковины. Раду тут же вырвало.
   Диана, щурясь от дневного света, тупо оглядывалась. Ее не качало, но подташнивало. Непривычно белый дневной свет вызывал панику. Здания, лица окружающих, сама земля казались зелеными. Отсутствие стен мучило. Хотелось бежать обратно, в тюрьму, лишь бы не ощущать этого огромного, пугающего пространства. Пронзительно-голубое небо тяжело нависало над головой.
   И все же ее сердце наполнилось первобытной радостью. Одна женщина что-то сказала другой – и вот звучит смех, звонкий, бесстыдный. Удивительный смех. Так смеются свободные. Одна женщина, стоя в стороне от всех, смотрела на широкое голубое небо. Она плакала.
   Диана оглянулась. Далеко за их спинами блистал Город с живописными двухэтажными домами, узкими ручейками улиц.  Над двускатными черепичными крышами тянулся к небу, пылая в солнечных лучах, Королевский Дворец. Переместив взгляд к западу, Диана разглядела сверкающий, ограненный древним ювелиром драгоценный камень Изумрудного Дворца. Город громадной тушей разлегся на возвышенности. От Города к низине скатывались пригородные районы – низенькие домишки, церквушки, мастерские, кузницы, казармы. В версте от центра низины пригород обрывался, словно низенькие домики боялись преступить невидимую черту. Начиналась голая, выжженная земля. Ни деревца. В воздухе пахло серой.
   Диана отвернулась от Города, оглядела овраг, который тянулся дальше к востоку до самой белокаменной стены. Золотые Ворота ослепительно сияли чуть южнее (для Дианы – левее). Между стеной и точкой, в которой находилась Диана, из голой земли торчали ангары красного кирпича с рифлеными крышами неизвестного ей металла. Между ангарами сновали люди с обожженными лицами, в свинцовых фартуках. Один из них зашел в продолговатый, сложенный из сосновых бревен барак в форме буквы «П», построенный чуть в стороне от ангаров. Некоторое время спустя человек в фартуке вышел из барака, ведя на привязи молодого козленка. Козленок, мотая головой с маленькими рожками, жалобно блеял. Человек повел его вглубь оврага, где за ангарами пряталось высоченное, широкое здание из того же красного кирпича, без крыши и окон, но с обитой медью дверью. У двери стояли, сплевывая на выжженную землю, солдаты. Здание окутывало зеленое сияние – магический купол. Мужчина подвел козленка ко входу в здание. Животное, мотая головой, отчаянно блеяло, упираясь копытцами. Мужчина огрел козленка по спине палкой. Усмирить охваченное ужасом животное не удалось. И только с помощью стражников удалось затащить козленка внутрь. Когда открылась дверь, дохнуло жаром. Диане казалось, она увидела языки пламени.
   Лошадиное Лицо, сплюнув, хрипло гаркнул:
   - Построились!
   Диана встала в шеренгу. Надзиратель провел перекличку. Все на месте.
   - Так, девочки, сегодня нам предстоит хорошо потрудиться во славу светлейшего наместника Артура и величия столицы! Ведра и лопаты в руки –  за работу!
   Диана, среди прочих, подошла к повозке. Раздатчик выдал ей оцинкованное ведро и совковую лопату. На лодыжках и запястьях ей, подобно другим, защелкнули соединенные цепью кандалы. Цепь была достаточно длинной, чтобы не мешать работать, но достаточно короткой, чтобы помешать убить кого-нибудь лопатой или сбежать.
   Пока разбирали рабочий инструмент, Диана стояла в сторонке, разглядывая ангары и окутанное зеленым светом здание.
   - Эй!
   Диана, вздрогнув, повернула голову. Улыбаясь уголками губ, на нее смотрела Слава. Стального цвета глаза ее не улыбались.
   - Привет.
   - Привет.
   - О чем задумалась?
   Диана молча смотрела ей в глаза, пытаясь разгадать ее помыслы. Лысая голова Славы горела отраженным солнечным светом, как луна.
   - Пытаюсь понять, зачем здесь эти здания. - Диана указала на ангары.
   Улыбка Славы стала чуть живее, хотя тепла в глазах не прибавилось.
   - Ответ у тебя в руках.
   Диана посмотрела на лопату и ведро.
   - Драконье дерьмо, - сказала Слава. – Эти ангары – загоны для ящеров. Мы будем их чистить. Драконов сейчас там нет. Их согнали туда. - Она указала на светящееся здание за ангарами. – Насколько я знаю, их штук семь. Может, восемь.
   - Ясно. Значит, мне не показалось, когда я увидела языки пламени.
   - Языки пламени?
   Диана рассказала, как тащили в здание козленка.
   - Да, их кормят домашними животными. В том бараке – загон для скота: козы, свиньи, овцы.
   - Откуда ты знаешь?
   - Я за решеткой уже два года. Нас возят сюда каждый месяц.
   Диана нахмурилась.
   - Здесь держат взрослых драконов?
   - Да.
   - А детеныши? Что, если драконы расплодятся?
   - Исключено, дорогая. Маги не дураки. Они следят, чтобы драконы рождались бесплодными.
   - Непонятно. Как они рождаются?
   Слава только улыбнулась.
   - Ангаров здесь восемь. По одному на каждого зверя, - рассуждала Диана. – Сколько времени нам понадобится, чтобы убрать все?
   - Все убирать не придется. Только один – за день, думаю, управимся. Остальные – дело других.
   Диана вопросительно взглянула на Славу. Та усмехнулась.
   - Ты, видать, совсем наивная. И впрямь девочка из Леса. Женская тюрьма, в которую заключили нас с тобой – не единственная. В Городе их несколько, а по всему Королевству их рассыпаны сотни.
   Они помолчали. Диана спросила:
   - Расчистим ангар – и что потом? Куда девать это добро? – Она потрясла ведром.
   - Дерьмо тюремщики продадут торговцам, а те – крестьянам. Это же и удобрение, и строительный материал.
   Диана рассмеялась, вспомнив, из чего был сделан дом Карла и Марты.

   В ангаре стояла невыносимая вонь. Кирпичные стены и пол выложены огнеупорными плитами. Пол в царапинах от огромных когтей, стены – в пятнах копоти. К их приходу уже распахнули решетчатые ворота огромной клетки. Там и сям высились кучи желто-зеленого вещества, валялись кости съеденных животных. От куч валил пар. Как объяснила Слава, нужна неделя, чтобы они остыли.
   К запаху скоро привыкли, и работа пошла споро, женщины смеялись, обменивались солеными шуточками, или просто напевали под нос, что-нибудь про любовь, юность – милые сердцу мотивы счастливого прошлого. Диана молчала, но тоже почувствовала себя лучше. Обритая голова покрылась бисеринками пота, и клеймо на лбу воспалилось. Но девушка решила, что, если бы арестанткам не позволили трудиться, тюремная жизнь была бы невыносима.
   Драконье дерьмо бралось на лопату легко. Быстро наполнив ведро, Диана, как и все, выходила из ангара, несла ведро к трем бакам, выстроенным у колеса повозки. Вываливала содержимое ведра в бак. Возвращалась в ангар.
   Через час один бак наполнился, и трое стражников, тяжело отдуваясь, взвалили его на повозку (двое взяли за ручки, третий поддерживал за дно).
   К полудню наполнили второй бак, очистив от испражнений большую часть клетки. На пороге возник Лошадиное Лицо. Морщась от вони, объявил:
   - Хорош! Бросайте лопаты, красавицы! Обеденный перерыв.
   Устало переговариваясь, красавицы вышли на воздух. Кто-то, как Рада, уселся прямо на земле, с наслаждением вытянув ноги, подставляя солнцу разгоряченное лицо. Слава примостилась на торчащий из земли пенек. Другие, подобно Диане, перевернули вверх дном ведра и оседлали их.
   Откуда-то из  Хельмовых глубин  образовался повар, похожий на толстую жабу в белом колпаке. А может, он и был жаба – шея в складках, двойной подбородок и мешковатые веки выдавали в нем представителя земноводных. Но еду повар распределял совсем не по-жабьи. Орудуя поварешкой, разложил по мискам хорошо знакомую девочкам жидкую похлебку, кашу из репы, и даже по кусочку жесткого вяленого мясца. Ну, и дал по кружке какой-никакой воды.
   - А компот? – крикнула Слава. Женщины рассмеялись.
   Лошадиное Лицо, у повозки утиравший пот со лба, притворно-строгим голосом сказал:
   - Слава, может, тебе еще курицу жареную принести?
   Слава усмехнулась.
   - Не, начальник, нам вредно. Диета не позволяет.
   Смех.
   - Ну, ешь и помалкивай, - проворчал надзиратель.
   Диана, глупо улыбаясь, смотрела в пустую миску.
   «Бежать отсюда. Нужен план».
   В ее сознании вспыхнула – и тут же погасла – ментальная картинка: пожирающий деревья беспощадный огонь; Медведь с вывороченными внутренностями; медвежата, вцепились друг в друга мертвой хваткой; океан пепла там, где цвел и зеленел Волшебный Лес…
   Холод лизнул ее сердце. Приветливое солнце в небе померкло. Лица женщин превратились в оскаленные обезьяньи морды. Грубый хохот резал слух.
   Она никогда не придумает никакого плана. Сейчас, на сытый желудок, она вообще думать не в состоянии. После тяжелого рабочего дня голова пустая, руки-ноги отваливаются, ноет каждая мышца. И она будет взаперти. Даже если удастся что-то придумать, усталое тело не сможет воплотить план в жизнь. Ночь в сырой камере с крысами, утром – изматывающая работа, вечером без сил падаешь на койку – до следующего бесплодного утра. Никаких мыслей. Никакого движения вперед. Каторга до конца жизни. Навсегда.
   Лицо ее покроется морщинами, кожа посереет, речь огрубеет, способность мыслить усохнет, способность действовать – зачахнет. Дух Лесной Королевы в ней будет сломлен. Она будет опускаться все ниже. Она останется здесь навсегда.
   - Навсегда, - прошептала Диана, вспомнив, что Влад сказал Орлиному Носу. Пустая миска выпала из ослабевших рук на землю.
   Девушка почувствовала на себе участливый взгляд «старухи».
   - Все хорошо, дочка? – спросила та. – На  тебе лица нет. Нездоровится?
   - Я тебе не дочка! – резко бросила Диана. Как она ненавидела их всех в эту минуту!
   «Старуха», усмехнувшись, повернулась к сидящей рядом Раде.
   - Ишь ты! Вежливая. Королевскую кровь сразу видно.
   Рада, хлопая глазами, тупо уставилась на Диану. На ее подбородке засохли остатки каши. 
   Диана вскочила. Нужно поскорее выбираться отсюда! Бежать! Немедленно!
   Она подошла к одному из стражников. Юному и, судя по глазам, доброму. Тот, облокотившись на повозку, покуривал папиросу.
   - Мне нужно отойти, - сказала Диана.
   Тот кивнул.
   - Понимаю. Но помочь ничем не могу. Такие вопросы…
   Рядом с ними возник Лошадиное Лицо.
   - Что такое? – нахмурился он. Окинул Диану подозрительным взглядом. – Чего тебе надо?
   - Я только спросила…
   - Заключенным запрещается разговаривать с надзирателями!
   Стражник кашлянул.
   - Она попросила… ей нужно… ну, вы понимаете…
   - Нет, не понимаю!
   Стражник покраснел.
   - Мне нужно отлить, - спокойно объяснила Диана. Стражник снова кашлянул. Лошадиное Лицо побагровел.
   - Дура! Не нашла другого места?
   - Я не виновата. - Диана смотрела ему в глаза. Она чувствовала затылком, что женщины, застыв с мисками в руках, смотрят на нее. Чтобы заключенная о чем-то просила стражника – такого их глаза еще не видали.
   Лошадиное Лицо сплюнул.
   - Чтоб тебя! – повернулся к стражнику. – Пойдешь с ней.
   - Я?
   - Ты, ты! Не я же. Отведешь ее за барак.
   - Нужно снять вот это. - Диана показала ему цепь, которой соединялись наручники.
   Надзиратель вытаращил на нее глаза.
   - Сбрендила! Хочешь, чтобы я головы лишился?
   - Иначе никак, - сказала Диана. За ее спиной послышались смешки.
   Бормоча проклятия, Лошадиное Лицо достал ключ. Оковы с веселым звоном упали на землю. Диана потерла запястья. Лошадиное Лицо схватил ее за руку.
   - Смотри у меня. Без фокусов.
   Диана кивнула.
   Стражник взял Диану под локоть. Ведьмы провожали ее завистливыми взглядами.
   - Королева… - прошептала «старуха».
   - Ведьма, - поддакнула Рада.
   Слава загадочно улыбалась.
   - Ты смотри у меня, - шмыгая носом, пригрозил стражник. Показал Диане меч. – Вишь? Начнешь чудить – глотку перережу. Поняла?
   - Да, господин, - пролепетала Диана, опуская глаза.
   Он отвел ее к длинному бараку, где держали животных.
   - Ну! – подтолкнул он. – Давай, только быстро!
   Зайдя за угол, Диана огляделась. Слева и справа ангары, прямо по курсу – окутанный зеленым светом загон для драконов. У каждого здания – стража. Между зданиями ходят люди. А дальше – Городская Стена.
   Нет, не уйти.
   Внутри загона раздался оглушающий рев. Стены дрогнули.
   Диана прикусила губу. Хоть бы какое оружие! Забытый на земле меч. Всаженный в пень топор. Прислоненное к стене копье.
   Стражник нервно оглядывался. Подходя, Диана смущенно улыбнулась.
   - Я все, - сообщила она, как маленькая девочка строгому папочке. Стражник что-то проворчал в ответ.  Увидел, как изменился ее взгляд.
   - Чего?
   Глаза Дианы загорелись. Оглядевшись, она приблизилась. Хриплым голосом спросила:
   - Э, начальник, развлечься не хошь?
   Он нахмурился.
   - Развлечься?
   Диана еще придвинулась. Расстегнула верхнюю пуговицу арестантской рубашки.
   - Побаловаться не хошь, грю? Пойдем за кустики, снимем штанишки. Или я тебя так приласкаю.
   Она провела языком по губам. Обещающе улыбнулась.
   Стражник нервно огляделся.
   - Пошли, коль не шутишь, - сказал он, скользя взглядом по ее телу. Взял ее за руку и повел за угол.
   - О, - стонала Диана, прижимаясь к нему, и в то же время косясь на меч в его руке. – Милый, какие у тебя сильные руки!
   - Заткнись ты! – прошипел стражник. – Сделаем по-быстрому и валим отсюда.
   - Ну? – он выжидающе уставился.
   Диана, расстегивая рубашку, прошептала:
   - Иди ко мне, милый, я вся горю…
   Стражник шагнул к ней.
   - Это… - Диана показала пальцем. – Штуковину-то эту положи.
   - Штуковину? – стражник уставился на меч в своей руке, словно впервые увидал его. Кровь отхлынула от мозга в другое место. Штаны его топорщились спереди.
   - Ну, ножик свой…
   Диана напряглась. Стражник наклонился, положил меч на землю.
   - Бу! – раздалось у них над ухом.
   Диана подскочила на месте. Стражник, схватив меч, вытянулся в струну, делая вид, что его здесь нет.
   - Так, - Лошадиное Лицо, оскалившись, подошел к ним. – «Так» - сказал башмак.
   - Я для чего тебя в конвой нарядил! – брызнул он слюной на стражника. Тот, зажмурив один глаз, втянул голову в плечи. – Для чего? Для этого вот?
   Он ткнул мечом в сторону Дианы. Та с невозмутимым видом застегивалась.
   Стражник, вытянув руки по швам, отчеканил:
   - Никак нет, господин надзиратель!
   - Тогда – почему?
   - Ведьма, господин надзиратель! Колдовские чары неодолимой силы!
   - Что ты врешь? Тебе, как и мне, прекрасно известно, что никаких ведьм нет и не было. Сейчас вот эту даму, - Лошадиное Лицо снова указал мечом на Диану. – Отведешь к остальным. Ясно?
   - Да, господин.
   - Вернемся во Дворец, доложу старшему надзирателю о твоем поведении. Понял?
   - Так точно!
   - А пока – получай! – Лошадиное Лицо коленом двинул стражника в пах. Тот согнулся пополам, издав  мучительный стон. Лошадиное Лицо повернулся к Диане. Ощерился, показывая крупные передние зубы.
   - А вам, моя госпожа, уж не обессудьте, придется провести ночку в темноте.
   Диана ответила холодным взглядом.
   Ловко орудуя лопатой, она нагрузила полное ведро. Прислонив лопату к стене, устало вытерла пот со лба. Слава прошла мимо, полное ведро клонило к земле правую сторону ее тела.
   Слава вышла из ангара, растворившись в сиянии дня.
   Диана наклонилась, взялась за ручку ведра. Тут до нее дошло, что не слышно стука лопат о стенки ведер. Полная тишина.
   Диана взяла ведро. Тяжелое, оно стремилось вырвать из плеча ее руку. Повернулась.
   Арестантки стояли полукольцом, загораживая выход из клетки. В руках – лопаты. Одна, наклонившись, достала из ботинка – чудо! – складной нож. Раскрыла с тихим щелчком.
   - Дайте пройти, - сказала Диана, пытаясь скрыть страх.
   С волчьими улыбками они приближались.
   - Ну че, допрыгалась, сучка? – с тихой угрозой сказала та, с ножом. Ее бритый череп был деформирован, сквозь кожу проступали уродливые синие вены. – Щас мы тебя оприходуем.
   - Это тебе за Эльзу, - прибавила другая, с серьгой в ухе и рваным носом.
   Диана, отступая, спиной коснулась стены. Опустила ведро на пол.
   - Ладно. - Она нащупала прислоненную к стене лопату. Сжала в руках, чуть отвела назад – цепи на ее кандалах, натянувшись, звякнули. – Давайте поиграем.
   Они с диким визгом набросились на нее.
   Диана успела взмахнуть лопатой. Рада, визжа, пала на колени, хватаясь за лицо. Между пальцами сочилась кровь.
   Со всех сторон Диану обхватили грубые, сильные от первобытной злобы руки. Грязная ладонь зажала рот. Женщина с неровным черепом, плотоядно улыбаясь, сунула руку ей между ног.
   Диана дергалась в тисках мертвой хватки. Тщетно. На ней уже расстегивали рубашку.
   - Сейчас, - шептала женщина с уродливым черепом, проводя грязным ногтем по щеке Дианы. – Сейчас ты узнаешь… настоящее волшебство.
   - Стойте!
   Женщины повернули головы.
   Слава стояла в дверном проеме клетки. Глаза горели властным огнем. Кулаки сжаты.
   - Отпустите ее!
   Женщина с деформированным черепом, пряча за спину складной нож, выступила вперед.
   - Не лезь, Слава. Какое тебе дело?
   Слава медленно приблизилась к ней.
   - Ты забыла наш уговор, Мила? Ты обещала мне, что больше это не повторится! Рада, Юлия… теперь она? Отпустите ее! Ну, кому сказано!
   Диану отпустили. Она тяжело дышала, застегивая рубашку.
   Слава повернулась к Миле.
   - Убери эту штуку. Да, которую ты за спиной прячешь.
   Скрежеща зубами, Мила сложила нож, убрала в башмак.
   - Так-то лучше, - усмехнулась Слава, сверкнув глазами. Мила оскалилась, показывая гнилые зубы.
   - Зря ты это, Слава.
   - Зря? А что прикажешь делать?
   - С тех пор, как эта стерва появилась в тюрьме, несчастья сыплются на нас как из рога изобилия. Из-за нее Эльза покончила с собой!
   Слава покосилась на Диану. Та, бледная как воск, хранила молчание.
   - Это не так. Ты это знаешь, - сказала Слава Миле. – Влад надругался над Эльзой. Не она.
   - Влад сделал это из-за нее! Она виновна во всем, во всем!
   - Влад сделал это, потому что он подонок. Единственная вина ее в том, что она попала сюда. Чтобы сдохнуть, как и все мы!
   - Посмотри, что она сделала со мной. - Рада встала с колен, показала Славе ладонь. На ладони была кровь. Струйка крови текла из левой ноздри.
   - Она меня лопатой двинула!
   Слава пожала плечами.
   - Ты дура, тебе полезно.
   Повернулась к Миле.
   - Завязывай с этим. Мой тебе совет.
   Мила сжала кулаки.
   - Достаточно мы наслушались твоих советов, Слава! Хватит! Теперь я решаю, что правильно, что нет!
   Слава отвесила Миле пощечину. Та, держась за щеку, изумленно уставилась на Славу. Слава схватила ее за ворот рубахи, притянула к себе.
   - Заткни пасть, Мила, пока я сама не заткнула. Когда тебя поймали с бутылкой, забыла, кто прикрыл твою тощую жопу?
   - Она не я! – закричала Мила. Глаза ее увлажнились. – Она нам чужая!
   Слава отвесила Миле еще пощечину.
   - Хватит, Слава, - сказала Диана. – Не надо.
   Женщина не удостоила ее взглядом. Наклонилась к Миле.
   - Ты, урла, не понимаешь, дай-ка я объясню. Чужих здесь нет. Мы все в говне. У нее клеймо на лбу, как у меня, у тебя, у Рады. И как было у Эльзы. - Голос Славы дрогнул. – Но эти гады не могут выжечь клеймо здесь.
   Слава указала себе на грудь.
   Мила молчала.
   - Ты можешь меня не слушаться. Но если я пронюхаю, что тронули ее или еще кого, ты для меня труп, поняла?
   - Не пугай меня, Слава, - сдерживая слезы в голосе, ответила Мила. – Я не маленькая девочка!
   - Я и не пугаю. Мы все и так достаточно запуганы. Но знай – ты не сможешь прятать нож бесконечно. Рано или поздно его найдут. И я вспомню твой базар. И тысячу раз подумаю, вытаскивать тебя из дерьма или нет.
   Мила отвернулась.
   - Да, Слава, я все поняла.
   Диана выступила вперед.
   - Все в порядке. Они ничего мне не сделали.
   Слава усмехнулась.
   - Скажи спасибо, не успели! Много таких гордых было до тебя. Все через это прошли… Королева.
   - Я их не боюсь.
   Взгляд Славы смягчился.
   - Ты храбрая девушка. Но от удара в спину это тебя не спасет. Против подлости нет оружия.
   - Так – так – так! – в клетку вошел Лошадиное Лицо. Женщины, отводя глаза, начали подбирать лопаты.  – В чем дело?
   Слава спокойно встретила взгляд надзирателя.
   - Ни в чем. Мы сделали небольшой перерыв. Уже закругляемся.
   Лошадиное Лицо подошел к Славе. Провел ладонью по ее щеке.
   - Ты обещала мне сохранять порядок. Помнишь?
   - Помню, Арман, - особым, доверительным тоном сказала Слава. – Я выполняю обещания.
   Его ладонь скользнула вниз, легла на  левую грудь под рубашкой.
   - Я знаю, милая. - Он осклабился. – Я только хотел услышать это еще раз.
   Он убрал руку. Холодно взглянул на Диану.
   - У Рады разбит нос. Это ты сделала?
   - Нет, не она. - Слава улыбнулась. – Рада поскользнулась в драконьем дерьме. Она же недотепа, ты знаешь.
   Лошадиное Лицо, он же Арман, перебил:
   - Так проследи, чтобы твои подружки смотрели под ноги. У нас одна уже сидит в лазарете со сломанной рукой. Еще одна – в морге. Эльза, кажется. Скоро работать будет некому.
   - Прослежу.
   - Проследи. А то я сам прослежу.
   Арман развернулся на каблуках и был таков.
   Диана подошла к Славе.
   - Арман?
   Слава нахмурилась. Отвернулась.
   - Чего встала? Лопату в зубы и вперед. И мой тебе совет - отрасти глаза на затылке.

   Прогулка.
   День выдался хмурый. Бледное солнце в белесом небе бросало жидкие лучи на красный кирпич тюремного двора.
   Диана сидела на камне, привалившись спиной к стене.
   «Бежать, бежать отсюда…»
   С загадочной улыбкой подошла Слава.
   - Не прогонишь, Королева?
   - Нет. Садись.
   Слава села рядом. Достала из кармана арестантских штанов самокрутку.
   - Угощайся.
    Диана помотала головой. Слава чиркнула спичкой о кирпичную стену, закурила.
   - Спасибо тебе, - сказала Диана, наблюдая остальных женщин. – За вчерашнее.
   Слава поморщилась.
   - Я сделала это для себя. Спуску им давать нельзя. Отпустишь вожжи – живьем сожрут.
   - Они не виноваты. - Диана окинула взглядом унылые стены двора. – Глядя на эти стены, забываешь, кто ты на самом деле.
   Слава выдохнула дым.
   - А ты – помнишь?
   - С трудом, но помню.  Если пробуду здесь долго, забуду.
   Слава покосилась.
   - Надеешься сбежать?
   Диана промолчала.
   - Все сначала надеются. Я тоже надеялась. И даже пыталась. Дальше внешнего коридора не прошла. Поймали. Если бы не Арман, сожгли бы на костре.
   Поймав вопросительный взгляд Дианы, усмехнулась.
   - Да, я даю ему. Поэтому нас особо не трогают. Раньше здесь был Хель. Я пользуюсь положением, как могу. Достаю, чего просят – папиросы, бухло, картишки. Других удовольствий мы не знаем.
   Она бросила окурок. Одна из женщин подобрала его и отошла в угол, чтобы насладиться даром судьбы в одиночестве.
   - Как ты оказалась здесь? – спросила Диана.
   - Так же, как и ты. Схватили и бросили сюда, как мешок с драконьим дерьмом.
   - В чем тебя обвинили?
   - Нас всех обвиняют в одном и том же.
   Мимо них, рассеянно глядя в небо, прошла Рада.
   - Будет дождь, - пробормотала она.
   - Э! – крикнула Слава. – Здорово, тезка!
   Рада, вздрогнув, испуганно посмотрела на них и поскорее отошла в другой конец двора.
   - Дура, - сказала Слава.
   Диана приподняла бровь.
   - Тезка?
   - Зовут нас по-разному, чтобы не путать. Но имя у нас одно – Радослава.
   - Красивое.
   - Ну а ты, Королева? Как тебя по-настоящему зовут?
   - Диана.
   - Диана… - Слава покачала головой. – Чудное имя. Никогда не слыхала. Почему тебя зовут Королевой?
   - Я действительно королева. Была ею.
   Она сжала кулаки. Глаза загорелись гневом.
   - Я – Лесная Королева, царевна Волшебного Леса. Его больше нет.
   Слава округлила глаза.
   - Ты из Волшебного Леса? И Лес уничтожен?
   - Полностью. Сгорел в пожаре, который устроил Альберт, прихвостень Адриана Черного.
   Слава побледнела.
   - Ужас! Он подошел так близко. Значит, Война не за горами.
    Диана пожала плечами.
   - Войны не миновать. Каждый день – битва.
   - Расскажи, как все случилось.
    Диана рассказала про железных ос в небе, о том, что Альберт хотел сделать с ней и что сделал когда-то с ее матерью (почему-то Славе она не стеснялась рассказывать это), как оказалась в Золотом Городе и все, что случилось до того, как она загремела в кутузку.
   Слава странно взглянула на нее.
   - Что ты смотришь?
   - Не может быть…
   - Что «не может быть»?
   - Ты хочешь сказать, что на Совете у Магов ты показала волшебство?
   - Я и сама не знала, что могу. Если бы они не сказали, мне бы и в голову не пришло делать такие штуки. 
   - И ты  не сидела бы в тюрьме. Браво! – Слава расхохоталась. – Ты здесь единственная, кого обвинили по делу, а не просто для отмазки!
   Она посерьезнела.
   - Нет, пока не увижу, ни за что не поверю. Можешь сделать это еще раз?
   Диана растерялась.
   - Не знаю.
   Слава, сунув два пальца в рот, свистнула. К ним подошли несколько женщин.
   - Э, подружки, есть дело. Встаньте-ка рядком, чтобы стражники не увидали, чем мы тут занимаемся.
   Одна из женщин округлила глаза.
   - Ты чего, Слава? Сбрендила? 
   Другая женщина рассмеялась.
   - О, я и не знала, что тебе тоже нравится Королева! Чур, я после тебя, можно?
   На секунду Слава опешила. Сердито махнула рукой.
   - Да не это, дуры! Чего ржете? Встаньте так, чтоб нас не видели. Сейчас Королева покажет кое-что интересное. Кстати, ее зовут Диана. Начинай, милая.
   Диана прикусила губу.
   - Не знаю, что из этого выйдет. Если бы здесь было хоть одно дерево…
   Она вытянула руку, мысленно стреляя из открытой ладони лучом зеленого света в выбранную ею точку на мощеной булыжником поверхности.
   Она чувствовала, как в низу живота стало тепло, жарко, и от ее тела во все стороны идут волны. Наморщив лоб, Диана направила энергию в одну точку.
   Женщины ахнули, когда из ее ладони выскочила зеленая искра, и прямо из камня показался и потянулся вверх с тихим треском молодой росток с бледно-зелеными листочками. Деревце светилось.
   - Ведьма! – выдохнула одна из женщин, пятясь.
   - Однако, - сказала Слава, глядя на Диану со смесью зависти и восхищения.
   Диана не замечала ничего. Она не могла оторвать глаз от собственного творения. Зеленое сияние отражалось в расширенных зрачках.
   - На этот раз лучше, - прошептала она.
   - Какой красивенький! – восхитилась молоденькая девушка с зелеными глазами. – Можно потрогать?
   Диана, гордо улыбаясь, кивнула. Затаив дыхание, девушка наклонилась, протянула руку. Кончиками огрубевших от работы пальцев провела по светящимся лепесткам. Лепестки тихо шелестели.
   - Ну? – спросила Слава. – Как на ощупь?
   - Приятно. Такие нежные, бархатные.
   - Он как живой!
   - Даже больше, чем живой, - сказала Слава, хмурясь. – Он прекрасен.
     Восторга в ее голосе не было.
   Один из стражников, лениво переговаривающихся в другом конце двора, заметил, что арестантки уже долгое время стоят группой и чем-то оживлены.
   Он направился к ним.
   Слава повернулась к Диане.
   - Быстро сделай что-нибудь.
   - Что?
   - Убери его!
    Стражник уже пересек пол-двора. Он хмурился.
   Слава вскочила.
   - Что ты делаешь! – вскричала Диана.
   Зеленоглазая девушка ахнула.
   Диана, открыв рот, смотрела, как Слава затаптывает деревце. Зеленое сияние погасло. Что-то кольнуло ее под левой грудью.
   - Что происходит? – спросил стражник, кладя руку на эфес меча. – О чем галдеж?
   Слава обворожительно улыбнулась.
   - Ни о чем. Обсуждаем погоду. Кажется, будет дождь.
   Стражник окинул взглядом невинные лица арестанток.
   - Мне это не нравится.
   - Вот как? – глаза Славы блеснули. – Я думаю, Арман будет рад услышать, что ты мешаешь нам отдыхать.
   Стражник побледнел.
   - Не забывайся, Слава!  Одно слово Владу – и вместе с Арманом пойдешь на костер!
   - Если меня привяжут к столбу и вывезут на площадь, я перед смертью прокричу все о том, что здесь творит Влад и холуи вроде тебя. Все услышат правду. Все!
   Стражник с бессильной ненавистью смотрел на нее. Слава отвечала стражнику взглядом, полным холодного презрения.
   Тот повернулся к Диане.
   - Чем вы занимались?
   Диана, внутренне все еще оплакивая свое деревце, буркнула:
   - Обсуждали план побега.
   Стражник, выкатив глаза, процедил сквозь зубы:
   - Я слежу за вами. Помните об этом.
   - Иди, иди, - сказала Слава. Он, угрюмо взглянув ей в глаза, повторил:
   - Я слежу.
   Развернулся и направился к товарищам. Слава, под смешки остальных, скорчила рожу.

   Когда женщины, оживленно обсудив произошедшее, разошлись, Слава схватила Диану за руку.
   - Слушай, что я скажу. Тебе опасно здесь оставаться.
   - Ой, правда? А я и не знала.
   - Знаешь, почему и зачем мы здесь?
   - Это я и хотела выяснить.
   - Шары-светильники. Знаешь, для чего они? Они нужны, чтобы высасывать из нас соки.
   Слава указала ей на «старуху», которая, показывая подгнившие зубы, смеялась над шуткой Милы.
   - Герда здесь четыре года. Дольше, чем любая из нас. Когда Герда прибыла сюда, она выглядела, как ты и я. Она была молодой женщиной.
   Диана взглянула на Герду.  Поежилась.
   - Та сила, что в тебе, есть в каждой женщине, - продолжала Слава. – Когда-то женщины правили миром. Я слышала эти легенды из уст странника, который приходил в наше селение, когда я была девочкой.
   - Да, мне рассказывали. Он учил детей.
   - Верно. И рассказывал такие вещи, что его всегда прогоняли. И он рассказал нам о Свете Любви и Рождения. Natalis.
   - Маги называли эту силу – «Свет Жизни».
   - Так вот…- Слава говорила с трудом. – Странник говорил, что эта сила есть в каждой женщине. С рождения. Но в нас  –  в тех, кто вырос в Городе или в феодах, эта сила изначально подавляется.
   Он говорил, что тот, кого мы называем Небесным Правителем – женщина. Древняя Матерь.
   Диана нахмурилась. Слава облизнула губы.
   - Женщины были ее жрицами. Мужчины были тупыми, неразвитыми животными, нужными только для удовлетворения похоти.
   Но случилась беда, которая позднее вылилась в настоящую катастрофу. Одна жрица влюбилась в мужчину. Привела его к себе в постель. Совокупившись с нею, мужчина причастился к Свету Жизни. Он получил власть над любовницей, и она преклонилась перед возлюбленным. Жрица привела его в храм и перед всеми объявила своим мужем, господином своего сердца.
   Случилось то, что изменило мир – жрица родила мальчика, и этот мальчик уже не был неразвитым животным. Он был силен, умен и хитер. От него пошел род сильных, умных мужчин, которые подчиняли себе женщин. Некоторых – силой, других – лаской и лживыми обещаниями. Женщины все больше соблазнялись этими новыми, привлекательными для них мужчинами. Любовь к мужчине стала проклятием женщины, и непобедимым оружием в руках мужчин. Влюбляясь, женщина впадала в зависимость от мужчины, лишалась природной силы. Мужчины захватили господство и построили новый мир – мир войн и насилия, огромных городов, великих страданий и немыслимого безумия.
   Слава огляделась. Понизила голос.
   - Natalis есть в каждой из нас, хотя мы не умеем использовать эту силу. Мы – вырожденное племя.
   Диана с негодованием и ужасом вспомнила всех женщин, которые смотрят в пол, говорят тихим голосом, и все время вздрагивают, словно боятся удара.
   - Мужчины лишены Света Жизни, но могут получить Его от нас. Эти шары высасывают из нас Свет Жизни и передают в верхние комнаты Дворца. Там живут Маги.
   - Маги… - повторила Диана. – Они получают свою силу от нас?
   - Эти слоноподобные чудовища сосут из нас кровь. Жрут наши души. Потому нас и обвиняют в колдовстве. Им нужно, чтобы мы отсюда не вышли. Чтобы мы торчали здесь до гробовой крышки. Как только ты попадаешь сюда – все, считай, ты мертва.
   Диана оглядела тюремный двор. Эти серые стены, грязные, унылые, мгновенно стали ей ненавистны. Она по-новому взглянула на товарок по несчастью.  Многие из них смеялись, оживленно болтали, но Диана видела в их глазах глубоко спрятанную безнадежность.
   Их резкий смех, наигранное оживление, грубые шутки – Диана теперь видела – ширма, скрывающая отчаяние, душевную боль и ужас. Никогда еще она так глубоко не заглядывала в человеческую душу.
   Девушка с ненавистью смотрела на стражников. С каким удовольствием она бы плюнула в их довольные, надменные, похотливые рожи!
    Слава, заметив выражение ее лица, тронула Диану за руку.
   - Успокойся. Они на службе и выполняют приказы. Помни – простые люди не бывают виноваты. Вина на людях власти. Они заварили эту кашу.
   Диана, прикусив губу, покачала головой.
   - Слава, это ужасно! Что это за мир? Кому верить? Сейчас ты мне друг, а завтра – вонзишь нож в спину?
   Слава усмехнулась.
   - Добро пожаловать в мир взрослых, Королева. Что же, по-твоему, я могу вонзить нож в спину?
   - Да нет, - Диана провела ладонью по лицу. – Нет… Я чувствую… знаю, тебе можно доверять.
   - Вот и хорошо. Всегда полагайся на это чувство, оно не обманет.
   Они помолчали.
   - Так что же, все эти женщины невиновны?
   - Они не виновны в колдовстве. Кроме тебя, ведьм здесь нет. Но, поверь, они вовсе не невинные овечки.
   - Да, в этом я убедилась.
   - Наименее тяжкое преступление совершила Рада.  Она всего лишь грубо ответила хозяину дома, в котором была служанкой.
   Вот она (Слава указала на Милу) сбежала из дома, воровала, торговала собой. Когда ей было пять лет, ее изнасиловал отчим.
   Диана с сочувствием посмотрела на Милу, которая с угрюмым видом сидела в углу, обхватив колени.
   - А ты?
     Слава усиленно улыбалась. В ее глазах появилась горечь.
   - Я убила своего мужа. Вонзила нож ему в глотку, когда он пьяный валялся на полу. По-моему, это слишком легкая смерть для него. Он бил меня и моего маленького сына.
   - У тебя есть сын?
   - Да, - Слава отвела глаза. – Он в приюте. А я торчу здесь. Я никогда больше его не увижу. Я с самого начала сказала себе это. Только так здесь можно выжить. Иногда я даю слабину, начинаю надеяться. Ночью, когда ты одна, лезут всякие мысли… И проклятая надежда опять возвращается. Это сводит с ума.
   Диана взяла ее руку. Сжала мозолистые пальцы с грязными ногтями.
   - Ты сильная женщина, Слава.
   - Нет. Я всего лишь упрямая сука. Потому и выжила.
   Слава задумчиво смотрела на Диану.
   - Мне тяжело думать о том, что с тобой здесь сделают. Ты, возможно, последний осколок древней эпохи, когда женщина знала свою силу. Тебе опасно здесь находиться.
   - А тебе?  Им?
   - Мы в тюрьме с рождения. Здесь или на свободе – какая разница? А ты будешь знать, что потеряла.
   - Нет, мне легче. У меня нет сына.
   Слава, вздрогнув, вскочила.
   - Никогда не говори о нем, слышишь? Зря я тебе сказала. Я говорю себе, что мой мальчик родился мертвым. Я сама почти поверила в это. Ладно, пойдем к остальным. Мы слишком долго шушукаемся в стороне от всех. На нас уже косятся.

   Окутанное зеленым светом маленькое деревце с тихим шелестом шевелило тонкими листочками.
   Диана с улыбкой смотрела на деревце. В ее глазах горел спокойный свет.
   С каждым разом получалось все лучше и лучше. Ее первый маленький ясень в Зале Совета жил несколько секунд. Диана всю ночь тренировала «магическую мышцу», и результат налицо: это деревце живет уже три минуты. Листья без бледных пятен, и форма почти идеальная.
   Окутывавшее деревце сияние из чистого зеленого стало бирюзовым; грязного болотного оттенка; погасло совсем. Деревце рассыпалось, оставив на холодном полу камеры кучку серебристого праха.
   Девушка встала с колен, ногой замела пепел под койку. Она по-прежнему улыбалась, улыбка так и просилась на губы, освещая все лицо спокойным светом. Даже боль в низу живота не портила этой гордости созидающего, ощущения причастия к чему-то великому.
   Диана задрала голову. Под потолком лениво плавал в воздухе зеленый шар-светильник.
   Улыбка Королевы поблекла. Сейчас она явственно ощущала, шар лишает ее животворящей силы. Если бы не он, Диана смогла бы создать нечто большее, чем хилое деревце. Шар забирает ее силу и передает наверх, через этажи – в Зал Совета.
   Выругавшись, Диана сплюнула на пол. И ужаснулась. Кажется, она перенимает тюремные привычки. Скоро начнет курить  вонючие самокрутки. А потом? Превратится в сгорбленную старуху с грязным ртом и грязными мыслями.
   Диана легла. Сунула руки под голову. На губах вновь заиграла улыбка. В мечтах она была свободной женщиной. Она могла тренироваться целыми днями. Выращивать целые сады, леса. Дать волю творческой фантазии. Создавать самые невероятные формы и экспозиции. Новые сорта деревьев? О, да! Огромные серебристые гиганты с красными, перламутровыми, золотыми кронами, с причудливой формы сиреневыми плодами. По всей земле пройдет слава о Диане Животворящей, об этих невиданных, подпирающих небо деревьях, чьи соки обладают целебной силой. О плодах, одним кусочком которых можно насытить целый сеттлинг, вылечить больного ребенка, вернуть женщине молодость! Отвар из корней этого дерева лечит мужскую немочь.
   Она будет ходить по земле, и везде, где пройдет, вырастут сады и леса невиданной красоты…
   Загремела в конце коридора железная дверь.
   - С добрым утром, красавицы! – заорал Влад. – Просыпайтесь, птахи!
   Улыбка Дианы поблекла. В глазах вспыхнул холодный огонь.  Верхняя губа поднялась и задрожала, как у волчицы.
   Она села на постели.
   С ржавым стоном открывались двери тюремных камер. Диана слышала зевки, кашель, отхаркиванье. Коридор наполнился сонным, раздраженным гулом.
   - Куда сегодня? – Спокойный и бодрый голос Славы.
   - На конюшни, - ответил Арман грубо, но за этой грубостью скрывалось нечто иное. Грубил он, потому что рядом стоял Влад.
   В замок ее двери вставили ключ. Диана напряглась.
   На пороге возник стражник. Небритое лицо, мясистые губы, левая ноздря разорвана. Диана помнила его.
   В правой руке он держал острием вниз легкий и острый меч.
   - Э, Королева, не проснулась еще? Выходи давай.
   - Я не могу встать. Я больна.
   - Ничего, работа лечит. Иди в строй.
   - Не могу.
   Стражник, оскалившись, приблизился к ней. Поднял меч на уровень груди.
   - В последний раз предупреждаю.
   Диана, упрямо сжав губы, смотрела ему в глаза.
   - Юлиус! – заорал из коридора Влад. – Ну чего там?
   Юлиус, полуобернувшись, крикнул:
   - Королева не хочет работать! Говорит, больна!
   - Больна! – закричали женщины. – Больна на голову!
   - У нее течка!
   - Рак матки!
   - Сифилис!
   - Тихо! – гаркнул Арман. – Юлиус, хватай ее и тащи сюда! Мы ее вылечим.
   Юлиус, повернувшись к Диане, схватил ее за руку.
   Диана «выстрелила».
   Вмиг упругие, крепкие, влажно блестящие лианы опутали Юлиуса, прижали руки к бокам, сдвинули ноги. Юлиус задергался, но живые ремни со скрипом туго затянулись, обездвижив стражника. Меч со звоном выпал из его руки.
   Юлиус открыл рот, чтобы позвать на помощь. Вместо крика из его глотки вырвался давящийся звук. Мужчину начало рвать бледно-зелеными, дурно пахнущими прелыми листьями. С тяжелым стуком тело упало на пол.
   - Вот так-то. - Диана встала, нагнулась, подобрала меч. – Начнем разговаривать на равных.
   Она не лишила себя удовольствия пнуть беспомощно извивающегося на полу стражника. Тот замычал – его рот был забит гниющей листвой.
   На пороге возник Арман. Увидел: Юлиус на полу, окутанный лианами, Диана над ним, в руке меч, в глазах – ледяной огонь. Глаза его расширились, продолговатое лицо вытянулось еще больше.
   - Ах ты, вонючая крыса, - удивленно сказал Арман.
   Это были его последние слова в жизни.
   Страшно крича, Диана метнула меч, вспомнив, как отец в детстве учил бросать нож в дерево.
   Меч со свистом рассек воздух, перевернулся два раза и лезвием вошел в глотку Армана по рукоять, высунув стальной язык из шеи под затылком.
   - Диана, нет! – услышала она отчаянный, истошный вопль Славы.
   Все было как в прекрасном, кошмарном сне.
   Диана подскочила к Арману, выдернула меч из шеи. Прежде, чем тело коснулось пола, она выскочила в коридор и отразила выпад стражника. Кроме него, в коридоре находился побледневший Влад и еще двое. Нанося и отражая удары, Диана краем глаза видела застывших в ужасе женщин. Слава подбежала к мертвому Арману, встала на колени,  начала трясти его.
   - Убейте ее! – завопил Влад. Стражники набросились на Диану. Но на ее стороне была неожиданность. Спустя минуту на полу лежали все трое.
   Влад с искаженным лицом бросился к Диане. Поскальзываясь в лужах крови, они делали выпады, отражали удары, кружили один вокруг другого.
   - Сука, - шипел Влад, пригибаясь, с ненавистью глядя на Диану. – Потаскуха.
   Из раны на его левом бедре хлестала кровь.
   - Сам такой, - Диана усмехалась, глаза сверкали. Влад мечом рассек ей кожу на правом предплечье.
   - Тупой ублюдок! Кастрат недоделанный!
   Влад бросился на нее.
   Мечи со звоном сталкивались в воздухе. У Влада в руках было больше силы. Диана отступила на шаг. Поскользнувшись в луже крови, почти упала, но успела опереться на руку. С отчаянием дикой кошки в глазах смотрела на нависшее над ней торжествующее, злобное лицо Влада. Стражник, схватив меч обеими руками, занес оружие над головой, чтобы со  всей силой ярости обрушить на бритый лоб ненавистной ведьмы.
   Диана хрипло закричала и снизу вверх вонзила меч в живот Влада.  У того в горле что-то булькнуло.
   Диана, выдернув меч, вскочила. Обагренный кровью клинок Влада с лязгом упал на пол. Он неверящим взглядом смотрел, как из дыры в животе с осклизлым звуком лезут кишки.
   Поднял глаза на Диану. В его глазах Диана узрела почти детскую обиду.
   - Пхрк! – сказал он. На губах вздулся кровавый пузырь.
   Восхитительный, сладостный гнев огнем растекся по жилам Дианы.
   - За тебя, Эльза! – крикнула она и взмахнула мечом. Влад с перерезанной глоткой рухнул на пол лицом вниз.
   Диана, тяжело дыша, стояла с окровавленным мечом среди поверженных врагов. Из раны на предплечье капала кровь.
   Влад был мертв, Арман и еще один тоже. Двое еще хрипели, били по полу ногами. Один был ранен в живот, другой – в грудь, и Свет Жизни хлестал из ран, и он был алого цвета, с черными сгустками, и наполнял коридор тяжелой железной вонью.
   Диана огляделась. Женщины попятились от нее, отводя глаза. Девушка с рваным носом, прижимая к груди плохо залеченную руку, с ужасом смотрела на труп Влада.
   Хотела вцепиться пальцами в волосы, но волос не было, и она, царапая ногтями обтягивающую голый череп тонкую кожу, завопила:
   - Что ты наделала! Нас всех убьют! Нам  конец!
   Диана подошла к ней, схватила за плечи, встряхнула.
   - Замолчи, дура! Все в порядке.
   Девушка оттолкнула Диану, глядя на нее огромными, полными страха глазами.
   - Ой, мамочки. - Мила, зажав рот, отбежала в угол, упала на колени, вырвала.
   Слава, стоя на коленях у тела Армана, зачем-то лизала его щеки.
   - Слава, - Диана склонилась над ней. Потрясла за плечо. – Слава!
   Слава подняла влажные глаза.
   - Зачем, Диана? – прошептала она, шмыгая носом – Зачем?
   - Слишком легкая смерть для него. Вставай, Слава, вставай! Вспомни сына!
   Слава встала. Утерла слезы. Диана, несмотря на тяжесть момента, не могла не восхититься ее несгибаемой волей. Вскинув подбородок, Слава с улыбкой сказала:
   - Теперь ты командуешь парадом. Что дальше, Королева?
   - Ах, не называй меня так, - поморщилась Диана. – Идиотское прозвище.  Я – Диана. Если хочется как-то  обзывать, Ведьма меня устроит.
   Слава рассмеялась – немного нервно. Но она уже приходила в себя.
   - Нужно отпереть камеры и выпустить женщин, - сказала она.
   Нагнувшись, обыскала труп Армана и нашла связку ключей. Направилась в конец коридора – там стражники еще не успели отпереть камеры. Диана повернулась к арестанткам.
   - Слушайте все! Теперь вы свободны. Никто больше вас пальцем не тронет. Ничего не бойтесь!
   Женщины растерянно переглядывались. Лица некоторых просветлели, в глазах загорелась надежда. Но большинство из них смотрели на Диану с тоскливой безнадежностью. Как не жаль их было Диане, в этот миг она ощутила раздражение.      
   Мила, подобрав меч Влада, подошла к Диане.
    - Я буду биться за тебя, Диана. Ты храбрая девушка. За таких идут и в огонь и в воду.
    - Спасибо, сестра. - Диана улыбнулась. – Не знаю, останемся ли мы живы или погибнем в этой битве. Но, если суждено нам встретить рассвет, надеюсь, у тебя все будет хорошо.
   Глаза Милы сверкнули.
   - Если мы погибнем, то погибнем с честью, как женщины древности, а не забитые шлюхи. Битва наша священна. Да поможет нам Небесный Правитель!
   - Да поможет нам Небесный Правитель, - повторила Диана, глядя ей в глаза. – И Свет Жизни.
   - И Свет Жизни!
   «Небесная Правительница», мысленно поправила себя Диана, входя в первую отпертую Славой камеру.
   Рада, подобрав ноги, сидела на койке. Слава тянула ее за руку.
   - Да пошли, дура! Теперь ты свободна. Вставай, будем биться за честь и свободу!
   - Не хочу, не хочу, не хочу! – вырывалась Рада. – Нас всех убьют! Нам всем конец!
   Увидела Диану. Глаза Рады превратились в колодцы, из которых можно было ведрами черпать ужас.
   - Это все ты, ты! Проклятая ведьма! Зачем ты все испортила? Все было так хорошо! А теперь нас сожгут на костре!
   - Заткнись! – прикрикнула Слава, еле удерживаясь, чтобы не отвесить дурехе пощечину.
   Диана взяла ее за руку.
   - Оставь, Слава. Пусть как хочет. Нет времени…
   Из коридора донесся топот солдатских сапог, проклятия, пыхтение и лязг мечей.
   Диана и Слава выскочили в коридор. С десяток стражников прибежали из дежурной комнаты, узнать, почему не выводят женщин.  Мила и девушка с зелеными глазами встретили их сталью. Остальные женщины в оцепенении наблюдали схватку. Некоторые  стояли на коленях. Тряпками вытирали лужи крови убитых солдат, надеясь эти в будущем завоевать снисхождение.
   Мила уже была ранена – из рассеченного лба текла на лицо кровь.
   Диана и Слава бросились на помощь.
   - За тебя, Мила! – крикнула Диана, отражая один, другой выпад и погружая меч в живот стражника с неряшливой бородой. Запах крови ударил в ноздри, и Диана опьянела. Рука ее не знала устали. Слава, Мила и девушка с рваным носом не отставали.
   Схватка была короткой и жестокой.  Стражники много спали и ели, стали грузны и неповоротливы. Некоторые  под хмельком. Они топтались, мешая друг другу. Женщины рубили и кололи, не зная пощады, мечи в их руках блистали как молнии.
   Слава прорубала себе путь к сыну; Мила ненавидела весь белый свет; Диана мстила за все хорошее; девушка с подпорченным носом во всем следовала за Милой, так как была ее любовницей.
   Переступая через трупы, женщины выскочили во внешний коридор. И тут их уже встречали еще стражники. У Дианы разбегались глаза, казалось, врагов здесь многие сотни. Уже без всякого гнева, как машина убийства, она наносила удар за ударом, вспарывала животы и разрубала лица, лишь бы выжить.
   Стражник сделал неожиданный выпад, и девушка с рваным носом, хватаясь за горло, упала на колени. Между пальцев хлестала кровь. Когда она упала, ткнувшись лицом в ногу убитого ею стражника, Свет Жизни уже угас в ней.
   Диана, Слава и Мила с новой яростью обрушились на врагов, тесня их вглубь коридора. Некоторые солдаты, побросав мечи, развернулись и убежали через дверь во внутренний двор. Остальных женщины хладнокровно добили.
   - Чтоб меня! – прохрипела Слава, вся в крови, своей и чужой. – Никогда бы не подумала, что способна на такое!
   Диана услышала собственный безумный смех. Ярость схлынула, опьянение прошло, осталось похмелье. Девушка ощущала тошноту и головокружение. Все мышцы тела ныли. Рука отваливалась. Она вся была в крови и не знала, ранена она, или это кровь убитых ею.
   Мила тяжело оглядывалась. Кровь из раны на лбу хлестала все сильнее. Лицо Милы окрасилось алым, даже зубы.
   - Что теперь? – прохрипела она. Не понравился Диане этот хрип.
   - К лестнице!
   «Нам не выбраться», с отчаянием подумала она.
    На лестнице их встретил Егор. Он направил Диане в грудь острие меча. Рука его дрожала. На бледном веснушчатом лице – отчаянная решимость.
   - Уйди с дороги, - сказала Диана.
   Егор побледнел еще больше.
   - Именем Артура… приказываю… сложить оружие… - тонким дрожащим голоском сказал он.
   «За тебя, Слава. За тебя и твоего сына».
   Меч Егора отлетел в сторону. Спустя секунду он скатился с лестницы с разрубленным черепом. Диана ничего не чувствовала.
   - Бежим! – Услышала она собственный хриплый клич. – Вперед! К свободе и счастью!
   И побежала вверх по лестнице, перелетая через ступеньки. Одним взмахом одолев пол-лестницы, обернулась.
   Слава стояла у подножия лестницы, склонившись над осевшей вдоль стены Милой.
Мила прижимала ладонь к ране на лбу.
   - В чем дело? – против воли раздраженным голосом спросила Диана, сбегая по ступеням вниз.
   Слава подняла глаза. Взгляд ее был мрачен.
   - Она не может идти.
   - Что? Нет, Мила, ты можешь.
   Мила, плача, прошептала:
   - Прости, Диана, я в самом деле не могу.
   Диана мечом отрезала лоскут от штанины.
   - У нее кровь. Нужно наложить повязку.
   Мила подняла на нее виноватые глаза.
   - Не поможет, Диана. Я чувствую… у меня трещина в черепе.
   Диана бросила беглый взгляд на рану Милы. И с ужасом поняла: это правда. Меч прошел вскользь, потому не раздробил Миле голову. От черепа откололся кусочек, и в маленькую прореху, как в замочную скважину, можно увидеть пульсирующий мозг.
   Подавив тошноту, Диана заглянула в глаза Милы. Увидела там боль.  И безнадежность.
   - Ты пойдешь с нами! – закричала Диана. – Ты встанешь и будешь биться! Ты сможешь!
   Слава схватила Диану за руку. Диана отшатнулась. Враждебно взглянула на подругу.
   - Она не сможет, Диана, - Слава смотрела ей в глаза. – Идем.
   - Конечно, сможет! Мы не оставим ее здесь!
   - Мы должны.
   - Конечно, тебе на все плевать! Думаешь только о том, как бы снова увидеть своего щенка!
   Диана замолкла, увидев боль в глазах Славы.
   - Проклятье! – она отбросила меч. Тот со звоном откатился в угол. – Отец, ну скажи, как мне поступить?
   Снаружи, из двора, отперли дверь. Грубые мужские голоса ворвались в узкое горло заваленного трупами коридора.
   - Они сейчас будут здесь, - сказала Слава. – Идем.
   Диана, прикусив губу, взглянула на Милу.
   - Не беспокойся, - хрипло дыша, сказала Мила. Жалко улыбнулась испачканными в крови губами. Ее лицо заливала кровь. Улыбка вышла жуткой. – Я посижу… а потом… догоню…
   В коридор с грохотом сапог ввалились солдаты.
   - Проклятье! Ну и вонища!
   - Кровь! Небесный Правитель, что здесь…
   Солдат замолк. Один из них увидел на полу распростертое тело стражника.
   - Бежим! – прошептала Слава.
   Диана отчаянно простонала. Подобрала меч. Взбежала по лестнице. Наверху она оглянулась.  Мила, держась за голову, рухнула лицом вниз. И больше не шевелилась.
   Диана отвернулась и побежала за Славой. Глаза ей застилали слезы.
   - Вот они! – закричали внизу. – Стоять!
   Вышло немножко смешно: первый этаж Изумрудного Дворца они проскочили легко, не встретив никакого сопротивления. Солдаты, сторожившие лестницу, скользнули равнодушными взглядами по двум забрызганным кровью вооруженным женщинам. Наверное, подумали – привидения.
   Преодолев половину второго лестничного пролета, Диана услышала внизу топот сапог, лязг мечей, грубую ругань. Королевская стража настигала.
   Второй этаж, залитый равнодушным зеленым светом, был пуст.
   - Куда? – Диана завертела головой. – Здесь должен быть выход!
   Зал  шестиугольной формы, и в середине каждого ребра шестиугольника – дверь.
   Снизу – крики солдат. Приближаются.
   - Наверх! – Слава схватила Диану за руку. Они побежали к лестнице.
   Но с третьего этажа  прямо на них сбегали солдаты.
   С первого этажа по лестнице  еще отряд.
   Женщины, затравленно озираясь, отступили на середину зала. Все шесть дверей распахнулись, и на этаж из черных провалов хлынули еще и еще солдаты. Целая армада.
   Женщины, подняв мечи, встали спина к спине. Солдаты окружили их, многоголовый зверь ощетинился стальными жалами мечей.
   - Сдавайтесь! Сложите оружие, и вам сохранят жизни!
   «А Миле ты сохранишь жизнь?»
   Гнев непонятно к чему охватил Диану.
   - Кажется, подружка, окончились наши светлые деньки, - рассмеялась Слава. В ее смехе звучала горечь.
   - Встретимся в обители предков, - сказала Диана.
   Диана и Слава с криками бросились на солдат.
   Они успели отправить к праотцам пять или шесть солдат, прежде чем их обезоружили.
   Связанными их вывели в тюремный двор. Орлиный Нос, успевший за эти дни обзавестись сединой на висках, устало взглянул на пленных.
   - Это они?
   - Да, господин, - кивнул начальник отряда. Волосы, брови, борода – все у него было белым, как снег в январе.
   - Сколько наших полегло?
   - Тридцать три человека, господин. Владислав и Арман в их числе.
   Орлиный Нос нахмурился.
   - Вы хотите сказать, что эту кровавую баню устроили две девки, которых держали впроголодь?
   - Их было четверо, господин, - начальник отряда запнулся.
   Орлиный Нос покачал головой.
   - Странные, странные времена наступили для Золотого Города. Странные и страшные.
   Орлиный Нос погрузился в мрачное молчание.
   - Что прикажете делать с ними, господин?
   - С ними?
   Орлиный Нос обыденным тоном, будто просил за обедом передать ему соль, сказал:
   - Лучше всего сжечь их на костре. Как ты думаешь?
   - Ваша воля, сударь. Костер так костер.
   Орлиный Нос пожевал губами. Расправил плечи.
   - Казнь устроим на площади Алого Кирпича. В назидание всем, кто решится впредь преступить законы Королевства, - Орлиный Нос зевнул. – Народ любит казни. Это отвлечет их от Войны. И убедит в могуществе городских властей.
   Он посмотрел Диане в глаза.
   На миг в его глазах что-то промелькнуло, тень узнавания. «Что-то» скрылось за равнодушием. Начальник стражи отвернулся. Диану и Славу отвели в камеры, чтобы на рассвете казнить.


Рецензии