Глава 6. Альберт

   - Альберт! – воскликнула Диана. И поразилась злости в собственном голосе.
   Кромм внимательно посмотрел на Диану.
   - Ты ненавидишь его?
   - Всей душой. До самых глубин.
   - Жаль, что ты не видишь сейчас собственного лица. Мне страшно находиться с тобой в одной комнате. Но Альберта твое лицо позабавило бы.
   Кромм снова закурил. Диана, глядя на огонь в камине, сказала:
   - У меня есть причины ненавидеть Альберта. Он сжег Волшебный Лес. И…
   - Убил твоего отца.  Надругался над твоей матерью.
   - Да, - глаза Дианы холодно заблестели, как сталь меча в лунном свете. – Убил своего брата и изнасиловал его жену. О, как я мечтаю придушить его!
   - Это не так просто, как ты думаешь.
   - Я найду его и убью. Но не сразу. Заставлю ползать на коленях и просить прощения за все Зло, что он причинил мне и другим. Поверь мне, так будет. Жизнь на это положу.
   - Глядя на то, как ты хищно усмехаешься, охотно верю. Мне продолжать?
   - Да. Извини. Я перебила.
   - С твоего позволения. Альберт уже лет десять донимает все Королевство. Пока не появился Адриан, Альберт считался самым опасным врагом Королевства. Вместе с Бандой Волков он наводил ужас на провинции. Совершал набеги на маленькие деревушки. Бандиты в волчьих масках грабили, убивали, насиловали. Иногда вырезали все население деревни, не оставляя в живых даже женщин и детей.
   - Сволочи, - сквозь зубы процедила Диана, сжимая кулаки.
   - Пока не началась Война, основной моей обязанностью была погоня за Альбертом. Но сукин сын почти всегда ускользал от меня, оставляя за собой пепел и разрушение, трупы и лужи крови.
   Кромм помолчал, играя желваками.
   - Волки, подобные ночным призракам, при свете луны врываются в деревню, несут на остриях мечей смерть. Они молниеносны, бесшумны и безжалостны.  Они всегда ускользали у меня из-под носа. Это повторялось снова и снова. Никогда не знаешь, откуда они появятся – с запада? с востока? с севера? – и какую мирную деревушку сожгут дотла. Банда эта, насколько я знал, многочисленна – Альберт собрал чуть ли не всех воров, убийц и растлителей Королевства. Прекрасно организована и, как мне ни горько это признать,  более мобильна, чем тяжелая на подъем королевская армия. Они могли разделяться и нападать на несколько виллов подряд. От этого можно было с ума сойти. Артур рвал на голове волосы, брызгал слюной и топал ногами. Я же пребывал в отчаянии. За годы погони я лишь несколько раз сумел столкнуться с мелкими отрядами волчьей братии. Всякий раз разбивал их наголову – все-таки военного опыта у этих головорезов маловато. Но мне так и не удалось настичь Альберта.
   - Они сжигали деревни… неугасимым огнем? Черной, похожей на асфальт самовоспламеняющейся жидкостью?
   - Нет. И железные осы не поднимались в небо. Пока Альберт не встретил Адриана, у него были скромные возможности. Но его дьявольский ум изобретателя уже был изощрен в создании хитроумных приспособлений для смертоубийства. И это пугало всех нас. Потому что эти его игрушки – почище черной магии. Это что-то совершенно новое, безумное. И, поверь мне, рано или поздно, альбертов расплодится слишком много. Мир изменится. Люди превратятся в бездушные механизмы, и магия исчезнет – как черная, так и белая. Вместе с любовью, честью и отвагой.
   - О чем ты?
   - Эти его бомбы… Знаешь, просто обломок железной трубы, начиненный порохом, металлической стружкой и кусочками железа. Взрывается и убивает наповал всех на площади в двадцать саженей. Людям отрывает руки, ноги, головы, осколки прошивают их насквозь. Тела превращаются в решето. Ужас. Целый отряд можно уничтожить в пять минут, забросив этими штуковинами. Слава Небесному, их использовали редко. Бомб у бандитов не так уж много – изготовлять их сложно, а может, дорого. Но для Войны, я думаю, Альберт запасется.
   Я гонялся за ним, пока на наши головы не свалилось пророчество. Пошли тревожные вести с юга, Альберт же затих. И, месяц где-то спустя после моего позорного возвращения с юга, Альберт собственной персоной явился в столицу, ко двору Артура, и объявил себя послом Адриана Черного.
   - Ты мог схватить его. Такой шанс!
   Кромм нахмурился.
   - Я думал об этом. И Артур думал – видел по его глазам. У него аж руки задрожали. Но, как ты знаешь, парламентеров трогать нельзя.
   Диана, прикусив губу, покачала головой. С горечью спросила:
   - Что он сказал?
   - Ну, конечно, вел себя по-хамски. Явился в этой проклятой волчьей маске. Назвал себя Альбертом Великим, правой рукой Адриана Черного, Короля южных земель. Потребовал у Артура сложить полномочия и уступить трон. Иначе – Война. Артур, надо отдать ему должное, проявил мужество. Беспощадно отмел все предложения. Спустя три месяца пришли первые вести о захвате южных сеттлингов. В каждый город Королевства были посланы отряды, их разбили. Гонцов перехватили и убили, поэтому о начале Войны мы узнали с опозданием.
   Но, знаешь, первое, что мы почувствовали – облегчение. Во-первых, ситуация наконец прояснилась. Любая Война лучше неопределенности, когда дни и ночи проводишь в тревоге и не знаешь, что делать и куда бежать. Во-вторых, мы узнали, что Адриан объединился с Альбертом, и две большие напасти превратились в одну великую.
   Нас ждет Война, Диана. Я не знаю, станет ли эта Война величайшей в истории. Но знаю точно, что это будет самая омерзительная, жестокая, кровавая и беспощадная резня, ибо это будет война бандитская.
   Диана нахмурилась. Встала, прошлась по комнате.
   - Я одного не понимаю, - со сдержанным гневом сказала Диана. – Зачем Альберту Война? Что ему нужно?
   Кромм поднял бровь.
   - Диана! Неужели тебе не известно, что Альберт – брат Артура?
   Диана, вздрогнув,  воззрилась на Кромма.
   - Нет, не знала. Небесный Правитель, какой ужас! Альберт хочет взять трон! Он имеет право на титул Наместника. Что это за мир такой? Интриги, грязные тайны, предательства. Здесь Добро ничем не отличается от Зла.
   - Ты молода и потому впадаешь в крайности, - Кромм серьезно взглянул на нее. – С чего ты взяла, что Добро и Зло  в нашем мире – одно и то же?
   - Потому что так и есть! Чем Альберт отличается от Магов, Артура, Владимира – и других «хороших людей»? Только тем, что убивает въяве, среди бела дня, а они тайно, под покровом ночи. Что же, Добро – это стыдливое Зло? Трусливое Зло? Волк, одетый в овечью шкуру? О, это Зло еще страшнее! С ним не знаешь, как бороться.
   - Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Но твоя юность оправдывает…
   - Хватит! – Диана с ненавистью посмотрела на Кромма, словно он и был воплощением Зла, которое мучило и истязало людей. – Все вы, взрослые люди, считаете себя семи пядей во лбу, а все, что вы умеете – смиряться и вздыхать: «Такова жизнь!» И нечего пенять мне юностью! По-моему, я просто зрячая, которая не успела ослепнуть.
   Диана стояла посреди гостиной, тяжело дыша. Шеки ее багровели от гнева.
   Кромм осторожно спросил:
   -  Что с тобой?
   - Со мной? Ничего! Просто я наконец-то говорю правду! С той минуты, как я оказалась в этом паршивом городишке, меня преследуют ложь и предательство, коварство и измены! Посмотри, посмотри на них, Кромм! – Диана махнула рукой в сторону окна. – Золотой Город. Я не видела здесь ни одного стоящего человека! Здесь одни ничтожества, плюющие на головы других ничтожеств. Вся разница между ними в том, что одни одеты в отрепья, а другие – в шелках и в золоте! Грядет Война, им всем перережут глотки, а они пьют и развлекаются! Ну, что ты уставился? Скажешь, я не права?
   Кромм вздохнул.
   - Отчасти права. Но слишком категорична. Они всего лишь люди. Все, чего они хотят – жить мирной жизнью, иметь семью, детей, работу. Любить, если ты хочешь.
   - Семья? Дети? Любовь? Зачем?
   - Чтобы быть счастливыми.
   - А я не хочу, чтобы они были счастливы! Я хочу, чтобы они встали с колен и дрались до последней капли крови! Боролись за счастье и любовь, и все эти бредни, в которые они верят!
   - Ну, - сказал Кромм с неловким смешком. – Я знаю, ты очень кровожадна.
   - Не смейся! Неужели они не видят, в каком грязном мире живут? Как свиньи, они барахтаются, счастливо похрюкивая, во лжи и обмане, пока их не отправят на бойню! Нет, до тех пор, пока не будет уничтожено Зло, не вычищена мразь с лика земли, никто не имеет права любить, создавать семьи и растить детей! Как можно дарить ребенка этому миру? Зная, что в любой момент может прийти Адриан, который убьет всех детей на земле? И даже, знаешь, что я думаю?  Эти красивые сказочки, эта ложь – семья, дети, мир, любовь – все это придумали слуги Зла, чтобы дурачить народ, сделать нас слабыми, жалкими слепцами и быстрее поработить нас!
   Диана села в кресло, обхватила руками голову.  Взгляд ее был печален. Кромм молчал.
   - Скажи мне, Кромм, ты ведь понимаешь меня?
   Кромм мрачно взглянул на нее.
   - Да. Я сам часто думал так же.
   - Я бы хотела помочь Городу. Я знаю, что должна бороться. Но я не вижу, ради чего и ради кого  бороться.
   Диана потерла ладонями лицо.
   - Это просто минутная слабость. Вечером всегда накатывает. И этот проклятый дождь!
   Диана встала, подошла к окну. Обняла себя за плечи.
   Кромм тоже поднялся, взволнованный ее горячностью.
   - Ты права, права, - сказал он, потирая дрожащие от волнения руки. – Я сам в молодости приходил в отчаяние, видя, что Зло правит миром, из века в век. И нет  никакого спасения. Все фальшь, игра, и любовь тоже. Любые попытки любить в этом мире обречены на неудачу. Нельзя быть здоровым среди прокаженных. Нельзя любить в мире, где все загажено развратом, жаждой наживы и власти! Любовь будет неотвратимо заражена ненавистью, страхом, и, как следствие – расчетом. Я знаю, Диана. Я знаю.
   Последние две фразы Кромм произнес странным голосом. Диана, обернувшись, с волнением взглянула на него.   
   Кромм отвернулся. Подошел к столу, оперся на него руками. Спина его согнулась под невидимой тяжестью, и Диана увидела, как он смертельно устал.
   - Я не сказал, почему так яростно преследовал  Альберта. Твоя мать. Я хотел отомстить за нее. - голос Кромма звучал хрипло. – И за Александра тоже.
   - Ты говорил, что знал моих родителей.
   - Я любил твою мать. Александр был моим другом. Пока она не выбрала его. Я не могу осуждать ее. Я сам восхищался твоим отцом. Александр превосходил меня по всем статьям.
   Кромм посмотрел на Диану через плечо. В его глазах светилась горечь.
   - Три брата: Артур, Александр и Альберт, на равных претендовали  на титул Наместника. Александр был самым старшим, но возраст не давал ему преимуществ. Все решали регенты. Владельцы лендов Королевства. К тому времени Маргарет забеременела, и Александр, водивший дружбу с Медведем, уехал в Волшебный Лес. Он объявил себя Хранителем Леса, но по первому зову являлся в столицу, чтобы исполнять обязанности полководца. Военной карьеры Александр не сделал, слишком строптив и свободолюбив. Но, знаю твердо, пойди он этим путем, я никогда не стал бы главным военачальником.
   После отбытия Александра остались Альберт и Артур. Наместником сделали Артура, самого младшего, но и самого покладистого, дипломатичного и разумного. Регенты знали – Артуром легко манипулировать, но думали они не только о себе. Королевство процветало, восстаний не предвиделось. А время Великих Войн, как они думали, миновало. Королевство не нуждалось в реформах. Лендлорды богатели день ото дня, а крестьяне привыкли к нищете и бесправию. Регентам был нужен наместник, который поддерживал бы существующий порядок, улаживал возникающие разногласия с крупными сеттлингами. И не высовывался. Артур подходил идеально. А вот Альберта все знали человеком глупым, заносчивым, жестоким и алчным. Такой правитель полезен во времена смуты или войны.  Но в мирное время он – как злая собака. Регенты оттеснили Альберта от борьбы за власть, и он уехал из Города.
   Кромм сел в кресло. Диана, в последний раз тревожно взглянув на дождь сквозь оконное стекло, села напротив.
   - Странное дело, - сказала она. – Темное прошлое Золотого Города на глазах превращается в его гибельное будущее. Все, кого отвергла столица, возвращаются, чтобы жестоко отомстить.
   Кромм вздохнул.
   - Увы, однажды содеянное Зло не умирает. Оно возвращается вновь и вновь. Деяния людей сильнее самих людей. Их тени начинают жить своей отдельной, темной жизнью. Мы оставляем за собой след Зла, и тени догоняют нас, чтобы уничтожить все, что мы любим. Мнимое благополучие оборачивается ужасной катастрофой. В тот момент, когда кажется, что все хорошо, и всегда будет хорошо, наши ошибки ожившими трупами поднимаются из земли.
   Я думал об этом, когда мы отступали после битвы за Светлоград. Битвы, которую мы проиграли.
   Вандермаст на себе втащил меня на вершину холма. Я оглянулся, и сердце мое содрогнулось. Светлоград…
   Диана смотрела, как в камине пляшут, с веселым треском пожирая дерево, языки пламени. Слушала торжественно-мрачный голос Кромма. И ей казалось, она видит,  в камине горит в неугасимом огне древний город, плачут женщины и дети. Люди молят Небесного Правителя о помощи. Но Небесный Правитель не помог им.
   - Светлоград! Гордость Королевства! Белая Жемчужина! Ослепительные белокаменные стены, которые казались неприступными, обрушились грудой кирпичей в облаках извести. Небесно-голубые башни Княжеского Дворца раскололись, как глиняные горшки, и люди в страхе разбежались, думая, что небесная твердь кусками мрамора и базилики падает им на головы! Древние фрески от жара потрескались и потекли грязными ручейками. Высеченные из белого и светло-зеленого мрамора барельефы древних сражений покрылись копотью. Архивы, беременные грудами книг по истории Королевства, превратились в хранилища трупов. Золотые сады выкорчевали, землю истоптали сапожищами. Серебряные Ворота сняли и расплавили на слитки. Самых прекрасных женщин в Королевстве насиловали под крики собственных детей, которых живьем раздирали крючьями.
   Диана с трудом оторвала взгляд от огня в камине. Огонь греет, когда за окном непогода… и убивает, если дать ему волю.
   Кромм стоял у стены, суровый, гордый… и пораженный горем. Глаза его болезненно горели, словно вобрали в себя часть огня, спалившего Светлоград.
   - Светлоград… Воистину, имя это стало роковым для древнего города. Ибо в день его гибели огонь поднялся до небес, зримый на многие версты во мраке ночи, и было светло, будто днем.
   Рот Кромма скривился, шрам на щеке съехал вниз к подбородку.
   - Не могу выразить все свое сожаление, Кромм, - тихо промолвила Диана. – То, что я чувствую, не передать словами.
   Кромм отмахнулся.
   - Это ни к чему. Светлоград пал. Никакой кровью не смоешь этого позора! Даже если нам улыбнется удача… если мы выиграем войну… А, что тут скажешь!
   Кромм подошел к окну, оперся руками на подоконник, склонил голову.
   - Я не знаю, что нас ждет, Диана. Я устал от Войны. Я ненавижу убивать! Меня тошнит от крови. Все, что я могу – исполнять свой долг. На меня возлагают большие надежды. Но я не чувствую себя в силах оправдать их. Я не Александр. Ах, если бы он не совершил ошибку и остался в живых!
   Диана не нашла слов утешения. Ей было странно слышать об отце из уст чужого человека. Кромм говорил об отце как об обычном человеке из плоти и крови. Со своими недостатками. И тем самым разрушал в сознании Дианы священный образ отца – героя, который отдал жизнь, мстя насильникам матери.
   - Что дальше? – спросила наконец она. – Что решили на Совете?
   - Ничего, - отозвался Кромм. – Впопыхах, по следам последних событий, толком ничего не решишь. Через неделю соберут юннинг, съедутся значимые персоны со всех концов Королевства. Кроме представителей юга, конечно, - Кромм усмехнулся. – Война теперь неотвратима, лгать самим себе более нет смысла. Для лендлордов, регентов, для всех людей, от воли которых зависит судьба страны, Война – прежде всего денежно-земельный вопрос. Многим придется раскошелиться. А кому-то – расщедриться крестьянами для ополчения. Вот что для них Война. Многие из этих людей видели кровь, только порезав палец. Так что решать будут долго. Нас ожидают споры до хрипоты, истерики и пафосные заявления. Скажут много красивых слов… мой голос потонет в этом гвалте.
   - Что ты скажешь?
   Кромм, резко повернувшись, смерил Диану гневным взглядом.
   - Что я скажу? Правду. Адриан не ждет. И дело у Него пойдет быстрее. Ему терять нечего. С Армией Уродов он явится к стенам столицы. Альберт приведет полчища разбойников в волчьих масках. Железные осы обрушат на наши головы неугасимый огонь. У каждого из нас будет единственный выбор – победить Зло или погибнуть. Драться придется не за деньги и власть, не за территории, свои или чужие, или ничьи вообще…  Не за честь и свободу. Даже не за жизни своих близких. За мир вообще. От исхода Войны зависит, каким будет мир завтра. И будет ли он?
   Диана пристально посмотрела на Кромма.
   - Я хочу присутствовать на Совете.
   - И думать нечего, - отрезал Кромм. – Тебя схватят и бросят в тюрьму.
   Кромм напрягся, ожидая склоки. Но Диана, потушив огонь в глазах, кивнула.
   - Хорошо. Ты прав. Но ты расскажешь мне, о чем говорили?
   - Да. А потом подумаем, куда тебя деть и чем ты будешь заниматься.
   Диана встала.
   - Хорошо. Спокойной ночи.
   - Приятных сновидений, - мрачно изрек Кромм.
   Он проследил глазами, как Диана поднимается по лестнице.
   Из флигеля вышла Ольга.
   - Что-нибудь нужно, господин Кромм?
   Кромм сурово взглянул на Ольгу.
   - Разве я звал тебя?
   - Нет, господин, - Ольга опустила глаза.
   Взгляд Кромма смягчился, но тон оставался резким:
   - Ничего не нужно. Оставь меня. Я хочу побыть один.
   - Хорошо, господин.
   Ольга, поклонившись, торопливо вышла из гостиной. На пороге она споткнулась.
   Кромм повернулся к окну. Некоторое время смотрел, как холодные струи стекают по стеклу.
 Прижав ладони к холодному стеклу, Кромм вгляделся в ночь. Прошептал:
   - Адриан… Ты слышишь меня?
   Военачальник ждал ответа. Но ответа не было. Кромм тихо сказал:
   - Я найду тебя.
   За окном сверкнула молния. Кромм отпрянул. Он тяжело дышал, расширенными глазами глядя в сад. Оглушительный грохот грома – словно катятся с горы громадные валуны – обрушился на дом, потряс стены. Задребезжали стекла.
   Кромм начал нервно мерить шагами комнату. На лбу пролегли морщины. Скулы напряглись так, что, казалось, на лице вот-вот лопнет кожа.
   Он сел перед камином. Взял кочергу. Помешал пылающие угли. Огонь, казалось, безнадежно погибший, вновь взметнулся желтыми язычками.
   Кромм прислонил кочергу к каминной решетке. Потер руки.   Суставы в дождь ныли. Военачальник замер в кресле. Со стороны он мог показаться мраморным изваянием древнего воителя. Огонь отражался в черных немигающих глазах.
   - Александр, - медленно проговорил Кромм. – Ответь мне. Зачем ты уехал в Волшебный Лес?
   Огонь в камине вдруг злобно зашипел.
   Изваяние вздрогнуло. Кромм, повернувшись в кресле, смотрел вверх, на лестницу, по которой Диана полчаса назад поднялась к себе.
   - Нет, - прошептал Кромм, бледнея. – Не может быть.


Рецензии