Участь стукача

                Рассказ бывшего моряка торгового флота

   Побывать за «бугром» и приобщиться ко всем прелестям загнивающего Запада – такая затаенная мечта посещала почти всех наших сограждан во времена господства самой передовой в мире идеологии. Но не всем удавалось ее осуществить, кроме партийных и комсомольских функционеров, разумеется. Их одаривали поездками в составе правительственных делегаций по случаям празднования каких-нибудь памятных дат в странах социалистического лагеря. Но даже для многих из них поездка в капиталистические страны оставалась голубой мечтой - зеленый свет на пути в края зажиревших «буржуинов»  подмигивал только дипломатам.

   И лишь мы, моряки торгового флота, имели возможность ступать ногами на брусчатки мостовых городов, где капиталисты угнетали местных безропотных пролетариев, а те, не обладая кладезями знаний марксизма-ленинизма, вынуждены были терпеливо тянуть лямку изгоев общества. Примерно в таком духе просвещал нас помполит нашего судна, когда мы группой отправлялись на экскурсию в каком-нибудь городе западного полушария. При этом, как наставлял он нас, находясь среди его жителей, мы были обязаны всячески убеждать их в преимуществах социалистического образа жизни над капиталистическим.

   Но, ступив на городские тротуары, мы забывали об его наставлениях, невольно обращая внимание на то, что местные пролетарии не выглядели изможденными от непосильного труда, а проводили свободное время во всевозможных кафетериях и барах или неспешно прогуливались по улицам, заглядывая по пути в магазинчики, встречающиеся на каждом шагу. Естественно, наши экскурсии практически ограничивались посещениями этих же торговых заведений, но в отличие от местных жителей, нам приходилось экономить то небольшое количество валюты, выданной нам как часть зарплаты во время нахождения в заграничных портах. И покупали мы лишь вещи, имевшие повышенный спрос на «черных» рынках в наших краях. Это – ковры, джинсы, нижнее женское белье и трикотаж. А после прихода в родной порт всё купленное нами за «бугром» попадало в липкие руки фарцовщиков, а те перепродавали их всем жаждущим обзавестись зарубежными обновками.

   Наиболее ходовым товаром среди нашей продвинутой молодежи были джинсы, привозимые только из-за рубежа. Их можно было купить только у спекулянтов по бешеным ценам - легкая промышленность тогда их не изготавливала. И хотя  горячо всеми любимое наше государство вело себя как заправский спекулянт по отношению к своим гражданам, покупая за границей дефицитные товары и продавая их втридорога внутри страны, но джинсы никогда не входили в перечень импортируемого ширпотреба. Такое неприятие этого зарубежного текстильного изделия объяснялось, скорее всего, опасениями партийных идеологов, что простой рабочий парень в джинсах с лейблом «Montana» никак не стал бы походить на беззаветного строителя коммунизма.

   И они даже предложили солидному научному заведению провести исследование и наглядно доказать, что носить безыдейное зарубежное изделие совсем не к лицу настоящему советскому человеку. После нескольких лет напряженной работы ученые мужи этого научного учреждения вынесли окончательный вердикт: «Джинсы цвета индиго не пользуются популярностью у советской молодежи». А раз они не пользуются у нее спросом, обрадовались этому заключению высокие партийные бонзы, то и ни к чему тратить на их закупку за рубежом валюту.

   Но потребность в них у наших сограждан всё же была преогромная, и ее взялись удовлетворять спекулянты, с нашей помощью, разумеется. Покупка одной пары джинсов в зарубежных магазинах обходилась нам примерно в десять рублей, мы же сбывали их перекупщикам по сто, а на «черном» рынке их можно было купить не дешевле, чем за двести целковых. Деньги по тем временам были немалыми – зарплата инженера почти за два месяца.

   Спустя продолжительное время, наши государственные мужи спохватились, когда поняли, какую выгоду государство теряет, самоустранившись от участия в удовлетворении спроса покупателей. И на магазинных полках, наконец, появились джинсы нашего производства, но их уже никто практически не покупал – рынок оказался перенасыщенным импортными изделиями. Да и кого привлекут брюки из некачественной отечественной ткани с лейблом 3-й швейной фабрики? Разве только тех, кто с лопатой в руках осваивал садовые участки.

   Чего греха таить, мы, моряки торгового флота, максимально использовали возможность подзаработать на повышенном спросе дефицитных товаров, доставляя их в родные порты. Но у нас были ограничения: нам разрешалось привозить с собой определенное их количество, а всё, что было сверх этого норматива, изымалось на таможне. Многие из нас довольствовались этим лимитом, но находились рисковые парни, решившие «срубить» немного денег, считая, что наше родимое государство не доплачивает им за нелегкий труд. Общаясь в портах с моряками других стран, мы узнавали, что те зарабатывали в разы больше нас. А ведь нам тоже приходилось проживать длительное время в замкнутом пространстве судна, вдали от своих семей, и за это мы довольствовались сравнительно небольшой зарплатой.

   Поэтому многие из нас считали, что имеют полное моральное право на дополнительный приработок. Имея в наличии запасенную ранее валюту, они закупали заграничного ширпотреба больше установленной таможней нормы, а нелегальные излишки прятали в потаенных местах судна, чтобы после осмотра его таможенниками переправить их фарцовщикам. У каждого из них были свои тайные места для временного хранения купленных в чужих портах вещей. Команда у нас была дружной, и воровства на судне не наблюдалось: если кто-то случайно находил в укромном месте чей-то товар, то проходил равнодушно мимо него.

   Так продолжалось до тех пор, пока на нашем судне не появился новый помощник капитана по политической части, сокращено, - помполит. Он до этого служил в пограничных войсках, и за какие-то провинности был назначен к нам партийным функционером. Имея скверный характер, придирался к морякам по всяким пустякам, и за это получил прозвище: «Помподур», хотя на всех других судах помполитов за глаза прозывали помпами. Нужно отметить, что его предшественник на этой должности относился довольно снисходительно к шалостям экипажа по сокрытию купленных излишков ширпотреба, и лишь нетерпимо относился к порнографическим журналам. Тогда их нелегальный провоз по тяжести преступления приравнивался к измене Родине, и нарушителей ожидало суровое наказание, вплоть до увольнения без права работать на судах, совершавших заграничные рейсы.

   Но находчивые судовые изобретатели нашли оригинальный способ их доставки, минуя бдительное око таможенников. Когда члены таможенной комиссии, после тщательного осмотра судна по прибытию в родной порт, подписывали за столом акт о его проверке, никому из них не приходила в голову мысль заглянуть под стол.
А там умельцы устроили тайник под столешницей, набив его до отказа запрещенными журналами. После ухода таможенников, они переправлялись любителям «клубнички» за огромные деньги, ведь тогда, как уверяла всех одна экзальтированная дама, секса в нашей стране совсем не было. Зато было много желающих узнать за огромные деньги, что же это такое, и даже полюбоваться на него хотя бы на цветных картинках.

   Вновь назначенный помполит рьяно взялся искоренять тягу к провозу нелегальных «шмоток», как он любил выражаться, в доверенном ему коллективе.
С этой целью постоянно проводил с нами беседы о вреде, наносимым контрабандными товарами экономике нашего государства, и призывал всех нас чтить таможенное законодательство. И даже принялся заглядывать во все закоулки судна, в надежде обнаружить их, но у него ничего из этого не получалось. Мы только посмеивались над его усилиями, понимая, что ему, при всем желании, ничего найти не удастся в бесчисленных помещениях судна. Но наше злорадство от его нерасторопности оказалось, преждевременным - через какое-то время он смог каким-то образом обнаружить два тайника. А после этого такие сюрпризы стали следовать один за другим, хотя в закоулки судна больше не заглядывал.

   И мы все поняли, что у нас появился стукач, но кто он, никак не могли догадаться. Давно зная друг друга, были уверены, что никто из нас доносами не занимается, и, тем не менее, Помподур с торжеством в голосе объявлял об обнаружении очередного тайника с контрабандой, а это еще больше накаляло обстановку недоверия в нашем экипаже. Ведь мы ходили в увольнении только группами (не менее трёх человек в каждой!), и трудно было любому из нас скрыть от других излишки купленных товаров. Да мы никогда до этого и не скрывали, какие совершили покупки, а, наоборот, даже хвастались удачными приобретениями. А теперь все стали, с подозрением относится друг к другу. Естественно, никто из владельцев обнаруженной контрабанды не сознавался в причастности к ее хранению, но осадок от несправедливого изъятия их собственности у них оставался.

   А два закадычных друга, пострадавшие одними из первых от конфискации их имущества, решили, во что бы то ни стало, вывести стукача на чистую воду. В это самое время они получили задание заниматься покрасочными работами на шлюпочной палубе. Посещая курилку, выбирали такой момент, когда там оставался в одиночестве кто-нибудь  из членов экипажа, а затем начинали вполголоса обсуждать возникшую у них проблему: где можно надежно спрятать несколько порнографических журналов, временно припрятанных ими под жилетами в спасательной шлюпке? На шлюпочной палубе судна их было всего четыре, и каждому подозреваемому сообщались разные номера этих спасательных посудин. Долгое время никакой реакции не происходило - никто не интересовался, что на самом деле лежало под жилетами. Но однажды днем, находясь в дальнем конце палубы, они издали  стали  свидетелями, как к одной из шлюпок подошли капитан, помполит и боцман и стали что-то искать в ней.

   Друзья сразу же вспомнили, кому в тот день была рассказана версия, что в ней находилось, и даже открыли рты от удивления - им оказался Гриша Осечкин, душа компании, балагур и неутомимый рассказчик анекдотов. Когда он находился в курилке, то все присутствующие там обычно покатывались от неудержимого смеха после того, как тот выдавал очередной анекдотический перл из своей неиссякаемой коллекции. Причем рассказывал анекдоты с мастерством признанного эстрадного юмориста. И очень возмущался появлению в их среде стукача, обещая оторвать у него все его мужские достоинства, когда того разоблачат.

   Но не только умением развлекать публику был знаменит Григорий. Он несколько месяцев назад удачно женился на очень привлекательной девушке, отец которой работал влиятельным сотрудником в обкоме партии. Тот обещал устроить появившегося зятя на хлебную должность в Смольном, как только ее вскоре освободит будущий пенсионер, а это должно произойти в самое ближайшее время.
«Вот тогда я без колебаний уволюсь из пароходства и займу начальственное кресло», - мечтательно заявлял он, неоднократно показывая нам свадебные фотографии, на которых были запечатлены: он сам, красавица жена и влиятельный тесть. Мы все, естественно, завидовали ему белой завистью, тайком вздыхая о том, что не всем такие красавицы попадаются в поле зрения.

   А перед двумя сыщиками невольно возник вопрос: «А вдруг это - случайная ошибка, и Григорий совсем непричастен к доносительству?». И решили провести повторную проверку, чтобы все сомнения у них отпали. Но использовать шлюпки как место хранения не было смысла, да и следить за ними у них уже не было возможности - покрасочные работы на шлюпочной палубе закончились. Тогда они якобы случайно проговорились при Григории, что очень удачно перепрятали крамольные журналы, тайком замаскировав их в помещении судовой библиотеки на полках, где пылилась политическая литература.
   - Эту макулатуру всё равно никто не читает, и они там надежно пролежат до нашего прихода в Питер, - вполголоса убеждал приятеля один из сыщиков.
   - Никто не догадается о нашем тайнике, - соглашался его напарник.

   И хотя Григорий делал вид, что его совсем не интересуют секреты двоих друзей, но постарался поскорее покинуть курилку. А вечером их приятель, электрик Виктор Бобровин, рассказал им о необычном поведении Помподура в помещении библиотеки. Должности библиотекаря на судне не было, и Виктор нес эту дополнительную нагрузку, выдавая ежедневно в течение часа судовым читателям книги и принимая их обратно. По его словам, днем к нему подошел помполит и потребовал открыть помещение библиотеки, а затем стал тщательно перебирать все книги и брошюры в разделе политической литературы. Он тогда решил, что тот, возможно,  подыскивал материалы для будущей политинформации перед экипажем судна. Перерыв все книги, Помподур плюнул с досады и ушел, хлопнув дверью.

   После этого все сомнения у друзей отпали, но они договорились между собой никому не рассказывать о своем открытии, опасаясь, что разъяренные моряки, пострадавшие от конфискации излишков их ширпотреба, могли в гневе искупать стукача за бортом в открытом море, а решили наказать его сами.


   Чтобы сгладить своим мужьям превратности длительной разлуки с семьями, многие жены моряков прилетали из других городов на самолетах в наши порты, куда прибывали теплоходы, и встречали своих мужей у их трапов. Пока суда стояли в порту под разгрузкой, счастливчики отправлялись с женами в портовую гостиницу, где их всегда ожидали свободные номера. И в течение двух-трех дней, а бывало, что и целой недели, супружеская чета могла уединиться и наслаждаться взаимной близостью.

   Неженатые моряки тоже не теряли времени даром – в каждом порту у них были подружки, не самого тяжелого поведения, скрашивавшие им досуг, довольствуясь подарками в виде заграничного нижнего женского белья. Чего греха таить, даже некоторые женатые члены нашего экипажа, к кому не прилетали жены во время стоянки в порту, тоже не отказывались от общения с такими девушками.

   Когда наше судно прибыло в Ригу и прошло таможенный досмотр, морякам разрешили сойти на берег, где их с нетерпением ожидала толпа встречающих, преимущественно, - женского пола. Два наших друга-сыщика постарались первыми ступить на портовую площадь и сразу же встретились со своими подругами, и после жарких объятий, успели пошептаться с ними.

   Гриша Осечкин спустился по трапу одним из последних. Он специально задержался немного на судне, горя желанием продемонстрировать всему экипажу свою красавицу жену и то, с каким ликованием она его встретит. И действительно, та с радостным воплем повисла у него на шее и принялась неистово целовать.
А Григорий млел от гордости за нее и с нескрываемым удовлетворением поглядывал на своих товарищей. Но вдруг почувствовал, как кто-то дернул его за рукав. Он с недоумением и даже с раздражением уставился на двух незнакомых девушек в коротеньких юбках.

   - Гриша, - улыбаясь, проговорила одна из них, - почему к нам не подходишь? Может, зазнался и перестал нас узнавать? И где ты эту кривоногую шлюху откопал? Ты в своем уме, дорогой, раз позарился на такую косоглазую уродину!
   - Гришенька, - заговорила другая обладательница коротенькой юбки, - бросай ты эту потрепанную швабру, тебя давно Тамара ждет, не дождется. Она же без ума от тебя после нашей оргии у нее на квартире. Тогда ты настоящим молодцом оказался и многих девушек сумел обслужить.

   Григорий в растерянности глядел с оторопью на незнакомых девиц, а те стали настойчиво тянуть его за рукав куртки. В чувство пришел только после увесистой пощечины, со всего размаха полученной от разъяренной жены. После этого она развернулась и с гордым видом оскорбленной принцессы направилась прочь от причала. Он кинулся за ней, пытаясь на ходу объяснить, что это недоразумение, и его с кем-то перепутали, но та даже не взглянула в его сторону.

   Когда мы вернулись в родной Питер, его никто не встретил на причале. Потом он рассказал, пытаясь вызвать у нас сочувствие, что из-за чьей-то дурацкой шутки его жена подала на развод, и теперь ему не удастся занять руководящее кресло в Смольном. Но ему никто сочувствия не выразил – все уже знали о его неприглядной роли в обнаружении припрятанных по тайникам нелегальных товаров. Если он заходил в курилку, то все любители подымить, находящиеся там, демонстративно вставали и уходили, а если садился за стол обедать, то рядом сидящие с ним, с брезгливой миной на лицах пересаживались на другие места.

   Он даже пытался оправдать свой поступок, объясняя нам, что его заставил доносить на товарищей Помподур, а иначе он грозился не дать положительную характеристику при увольнении, а без нее его бы не приняли на работу в Смольный. Но ему уже никто не верил и, пробыв в бойкоте всего лишь один рейс, уволился с нашего судна. Его дальнейшей судьбой никто из экипажа не интересовался, но все были уверены, что вожделенное руководящее кресло ему не досталось. Наказание для него было даже излишне жестоким, но он его справедливо заслужил.

   Два друга, ободренные успешно проведенной акцией над стукачом, решили таким же образом подшутить и над самим Помподуром. Когда наше судно снова вернулось в Ригу после продолжительного плавания по заграничным водам, нас снова встречали жены и подруги моряков, а среди них была и супруга нашего комиссара. И в тот момент, когда тот обнимался с ней, к нему пристали две незнакомые девушки в коротеньких юбках с претензией, что он возгордился и не желает снова кинуться с ними в загул. А попутно высказывались, в нелицеприятных выражениях, о достоинствах его спутницы. Но дебелая супруга Помподура разразилась такой площадной бранью, что ей могли бы позавидовать даже одесские биндюжники. Девиц, после мощного залпа матерных выражений, ветром сдуло с площади, а она, улыбаясь, подхватила своего благоверного под руку и повела его в сторону гостиницы.

   А это только подтвердило известный всем факт, что настоящая советская семья в годы развитого социализма была самой крепкой ячейкой во всем мире, и никакие злобные происки недоброжелателей ей были не страшны.


Рецензии
Михаил. Мне, бывавшему за "бугром" в описываемый период, рассказ
показался обыкновенной байкой, коих часто можно было слышать при застольях.
Лексикон, вроде бы, соответствует тем годам, однако кое-какие недоразумения
все же имеются. Например, зачем помполиту уединяться в гостинице, если у него
отдельная каюта.
С уважением,

Николай Прощенко   02.03.2019 09:21     Заявить о нарушении
День добрый, Николай! О наказании стукача мне рассказал мой друг, плававший во времена развитого социализма на судах торгового флота. Он был настоящим морским волком, врать не любил, и у меня не было хоть капли сомнений в правдивости его воспоминаний. Никто не станет отрицать, что в то время стукачи были во многих коллективах, как на суше, так и на море. Такие Павлики Морозовы и сейчас неустанно несут "трудовую вахту", занимаясь любимым делом - доносами.
Желаю удачи в жизни и творчестве.
С уважением - Михаил.

Михаил Дышкант   02.03.2019 10:55   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.