Глава 3. Выйдите из божьего храма немедленно!

         Глава 3. «Выйдите из божьего храма немедленно!»
               
                «Не судите, и не будете судимы; не осуждайте и
                не будете осуждены; прощайте, и прощены будете».
               
                (Библия, Новый Завет, Евангелие от Луки 6, 37)

               
          Стояло лето 1984 года. Я не торопясь шел по центральной улице Хабаровска и ел мороженое в стаканчике. С Амура дул легкий ветерок через Комсомольскую площадь, а на небе горело солнышко. Мне вдруг захотелось сесть на лавочку и доесть лакомство на Амурском бульваре в тени деревьев. Я так и сделал. После мороженного идти никуда не хотелось. Тут ожили мои «тараканы» в голове.         
          – Э-хе-хе, – произнес один из них, начиная беседу. – Все вокруг суета, хозяин, и бестолковщина. 
          – И что теперь? – спросил я лениво.
          – Надо о вечном подумать.
          – Зачем? Мне еще рано.
          – Да-а, уж, – не сдавались «философы». – Кто знает, кто знает.
          – Тьфу-тьфу на вас. Не нагнетайте.
          – Всякое может быть, хозяин, – продолжали с напором «философы». – Вот попадаете вы, допустим, на Небеса, а там спрашивают у вас с улыбкой: «Вы были когда-нибудь в церкви, уважаемый?»  Что ответите? 
          – Ну-у… Проходил мимо пару раз.
          – Во-от. И тут же следующий вопрос: «Вы ставили свечи перед иконой Иисуса Христа или Его Матушки?» 
          – Ну-у…, – замычал я повторно.
          – Супер! «А где ваш крестик на груди?»  – спросят вдогонку.
          – Нету.
          – Тогда, вас ждет наказание, хозяин.   
          – Какое?   
          – Сейчас придумаем. Вам надо будет, например, убирать какашки за павлинами в саду Эдема в течение года или же выщипывать сорняки пинцетом.
          – !?
          – А что? Прикольная работенка. Знаете, кто ухаживает за Раем, когда спят его обитатели? Грешники из Ада.    
          – !?
          – Нет, вас могут, конечно, отправить в Чистилище дворником, но там, думаете, легче?  Надо подстраховаться. 
          – Ага, – сглотнул я, ощущая мурашки на спине. – Согласен. Но мне надо
настроиться на крещение.
          – Настраивайтесь. Кто мешает?   
          – Никто.   
          Мое отношение к Богу в 1984 году было выражено одной фразой: «На Небесах кто-то есть». Все. В нашей стране тогда господствовала теория марксизма-ленинизма, которая рубила с плеча: «Создателя нет, и никогда не было». Сама религия объявлялась «опиумом для народа», будучи под запретом. Хотя, сам народ не смог долго прожить без «опиума». Фигуру Христа он заменил фигурой Ленина после революции 1917 года, а Рай на Небесах – коммунизмом. Официальная церковь утверждала, что крещение – это Великое Таинство, при котором человек как бы «умирает» для жизни плотской и возрождается от Святого Духа для жизни духовной.
          Так вот, я хотел, чтобы МОЕ крещение было особенным, красивым, волшебным. У меня хорошая фантазия, поэтому я живо представил себе цветочную поляну в Эдеме, голубую речку и несколько крылатых Ангелов у воды. На поляне вкусно пахло дыней, и негромко звучал небесный орган. Что было на мне перед крещением? Свободная рубашка белого цвета до колен и узкий пояс. Я дышал светом, ощущая благодать в сердце. Здорово. Вот музыка наконец-то стихла, и я услышал мягкий голос как бы из ниоткуда:   
          – Окунайся в воду.   
          – Хитон не намокнет?      
          – Нет.      
          – Хорошо. 
          Далее я делаю то, о чем меня попросили, – три раза, смахнул влагу со лба и открыл очи: благодать. Ангелы спели мне песню, восхвалявшую Творца, надели на меня серебряный крестик на цепочке, обняли по очереди и поздравили. В самом конце я повторил за Ангелами «Отче наш» с таким усердием, что даже не верилось, и стал уже совершенно ДРУГИМ для ДРУГОЙ жизни.   
          …Для Таинства наяву я решил выбрать Железнодорожную церковь Хабаровска (теперь это Кафедральный Собор Рождества Христова) по двум причинам. Во-первых, она была построена еще при царе-батюшке на заранее определенном месте. А, во-вторых, за много лет она пропиталась не только молитвами прихожан, но и ответным потоком с Неба. «Тараканы» предложили мне воскресенье, рассчитывая на максимальную торжественность мероприятия. Я не стал возражать. В тот день (число не помню) возле церкви толпились какие-то женщины в платках, нищие, калеки. Я давал милостыню тем, кто протягивал руку, потому что дорога к Богу начинается с милосердия. Перед входом в церковь я слегка поклонился, испытывая волнение, и перекрестился. Знаете, что тогда меня волновало больше всего? «Хоть бы никто из знакомых не увидел меня в данный момент. Хоть бы никто не увидел».
          Вот я уже внутри здания, где на меня нахлынули краски икон, позолота церковной утвари, запахи воска и ладана. Массивная люстра под потолком давала равномерный свет, успешно конкурируя с лампадками и огоньками свечей на подставках. В глубине зала располагались алтарь церкви и большой иконостас. С левой стороны от меня висели портреты Николая Угодника, Серафима Саровского, Девы Марии, а с правой находился проход, созданный при помощи перегородки с окошками.
          Что еще? В зале уже толпились мужчины и женщины преклонного возраста, молодежь, дети: в пределах шестидесяти человек, наверное. Мужчинам запрещалось находиться в помещении в шляпах, бейсболках, кепках, а женщинам наоборот – оставлять голову непокрытой. Некоторые из пришедших стояли напротив икон и молчали. Другие же рассматривали все подряд, как на экскурсии в музее. Оставшиеся люди находились в очереди к окошечку с надписью: «Касса», где продавали дешевенький крестик из алюминия – на веревочке – и тонкую свечку. Сколько все это стоило? Недорого. Конкретно? Не помню. Я все это приобрел, естественно, без лишних вопросов. Затем какая-то суровая женщина забрала у меня свечку и положила ее на столик. 
          – Зачем? – удивился я вполголоса.
          – Так надо, – раздалось в ответ.
          – Хорошо.   
          Начало самого обряда крещения затягивалось, потому что в комнате за алтарем кого-то отпевали. Собравшиеся не роптали, думая о бренности земного пути и о том, что проводы в Загробную Жизнь – это святое. Пятнадцать минут задержки. Еще пятнадцать. Народ уже не знал, что ему делать, переминаясь с ноги на ногу. Скучали все, кроме церковных бабушек, которые являли собой пример броуновского движения молекул. Они что-то бормотали при этом, наклонив головы, чистили заляпанные парафином подставки и постоянно улыбались. Тут я увидел следующую картину. Одна из бабушек вдруг взяла наши свечки со столика – целую пачку, – и двинула с ними к алтарю, не оборачиваясь.
          – Что будет дальше? – спросил у меня один из «тараканов».
          – Не знаю, – пожал я плечами. – Сейчас увидим.
Далее женщина ловко шмыгнула в неприметную дверь под иконостасом и засеменила по проходу в сторону «Кассы».
          – Не может быть! – воскликнет читатель в праведном гневе. – Все это враки, товарищ! Все это наезд на Русскую Православную Церковь!               
          – Нет, – отвечу я без всяких эмоций. – Это чистая правда, потому что я ЛИЧНО видел голову бабушки в окнах перегородки. ЛИЧНО. 
Внутри меня тогда все возмутилось: «Что это за круговорот свечек в храме? Куда смотрит Бог в данный момент? Куда?» Неожиданно от усталости заплакал ребенок, и его тут же поддержал еще один. От нечего делать одна девочка шести лет вдруг присела на корточки и начала стучать крестиком об пол, махая веревочкой. Никто из взрослых даже не пытался ее одернуть, включая собственную маму. Никто даже не смотрел на нее, делая вид, что мол, ничего страшного. Градус ошалелости внутри меня резко повысился: «Зачем вообще сюда привели детей? Это же не Диснейленд, в конце концов? Где священник со словами: «Так нельзя делать, крошка. Сейчас же перестань»? Что церковные бабушки? Стыдливо молчали. (Да и я тогда язык проглотил, грешник, и теперь жалею об этом.)
          Отпевание закончилось, и появились служители храма. Это были плотные мужчины в рясах – три человека, на которых выделялись большие кресты из золота и перхоть на плечах. Служители быстро расставили всех в виде полукруга, освобождая центр зала. Я продышался в общей толпе, успокоился, настраиваясь на обряд.      
Что было потом? Подробностей не запомнил, если честно. Троица в рясах что-то говорила всем на непонятном языке, делала пассы руками, смачивала лбы мокрой кисточкой и отрезала небольшие пряди волос. Свершалось ли при этом Великое Таинство? Возможно. Свершалось ли при этом некое Чудо? Наверное. Хотя…, нет, скорее всего, потому что мужчины все делали без энтузиазма, словно на конвейере, механически, тупо.
          – Да-а уж, – вдруг кисло протянул один из «тараканов». –  Это вам не цветочная поляна в Эдеме, хозяин. Здесь не пахнет дыней и не звучит орган. Да и местные священники не похожи на Ангелов.
          – Это точно.   
          Нет, я, конечно, улыбался мужчинам в рясах, пытался слушать их, кивая головой, но тоже без всякого энтузиазма. После такого «крещения» была сцена, которая меня просто добила. Двое священников ушли за алтарь, а третий остался, чтобы произнести речь напоследок. Он имел сочный голос на низких тонах, хорошо поставленную дикцию и солидный набор фраз из Библии. В это время в церковь вошел какой-то мужичонка в шляпе, который не успел сдернуть ее вниз, как надо было, чтобы перекреститься. Наш священник увидел это и неожиданно рявкнул:
          – Снимите головной убор, мужчина! Не понимаете, о чем речь? Тогда выйдете из божьего храма немедленно!
После этого служитель культа резко повернулся к нам спиной и молча удалился, не извинившись за хамство. Все. Шестьдесят человек в церкви выпали в осадок. И вот ЭТО я должен запомнить на всю жизнь? Так я и ЗАПОМНИЛ.
          «Тараканы» молчали какое-то время, переваривая воспоминания, а потом загомонили все разом:
          – Позор священнику!
          – Стыд и срам!
          – Двойка по психологии!
          – Разве так можно делать? 
          Я слушал возгласы «насекомых», и… мне вдруг стало противно шельмовать несчастного попа из прошлого. Ну, слаб оказался человек в тот момент, не достаточно умен или же чем-то расстроен. У него, наверное, тогда зуб болел, давление мучило или с женой поругался. Всякое могло случиться, верно? Нужно понимать слабость человека и уметь прощать его, потому что сами косячим. «Не судите, и не будете судимы», что называется. Но мои «тараканы» разошлись не на шутку:
          – Церковь совсем обнаглела в последнее время: злато ей подавай для икон, мрамор для помещений! Разве Христос просил создавать мощную организацию в свою честь?
          – А на Западе есть католики-педофилы!
          – А пьяные священники сбивают людей на машинах!
          – А торговля в храмах идет, не останавливаясь!
          – Хватит! – начал я злиться. – «Не судите, и не будете судимы». Каждый САМ выбирает, что ему делать, и потом каждый САМ получит наказание.
          Но вредные «философы» не сдавались:
          – У священников есть «Табель о рангах» и куча привилегий! 
          – Им материальное дороже духовного! Мы видели это в фильме Павла Лунгина – «Остров».
          – Думаете, они искренне верят в Бога? 
          – Молчать! – заорал я, хлопая по столу. – Есть ИСТИНО любящие Творца, но их очень мало. Есть ИСТИНЫЕ столпы веры, но они не мелькают на экранах телевизоров. Какова роль православия в нашей стране? – вдруг спросил я у «тараканов».
          – Не знаем.
          – Быть духовным щитом России, ее совестью, оберегом. В данный момент «щит» ржавеет и не справляется со своей задачей.
          – Что делать? – спросили «тараканы».
          – Полировать его, – начал я загибать пальцы, – реставрировать, не давать разрушаться. А еще важно самому излучать свет, понимаете? САМОМУ. «Философы»! – вдруг округлил я глаза. – У меня есть идея.
          – Какая? 
          – А что, если внутри человека создать некое место, где всегда будет уютно, тепло и сухо. Можно назвать его, допустим, э-э-э… Храм у Сердца.
          – !?
          – Ага. Я уже представляю его в виде домика из бревен. У него высокая крыша, большие окна, занавески, крыльцо под навесом. Что будет внутри домика? Плетеные кресла возле окон, икона Богоматери на стене – с ребенком, фотографии любимых родственников и друзей.
         – А как же плохие эмоции? – напомнили «тараканы». – Они могут его атаковать.   
         – Могут, – не стал я возражать. – Надо защищать Храм от всякой дряни. Вот есть у вас, например, картины неудач из прошлого, кадры ошибок и боли? Есть. Вы разве повесите их в Храме у Сердца? Нет. Лично для меня уныние похоже на плесень, зависть на вонючий грибок, а лень на паутину. Зачем тащить все это в домик? 
         – Согласны, – кивнули «философы». – Но много возни. 
         – И что теперь? – отмахнулся я. – Нагрешил в течение дня? Покайся вечером. Оби-дели окружающие? Прости и забудь. Не получается так делать? Учись. Выбора нет.
         – Да-а, уж, – хмыкнули «тараканы». – Не было печали, а теперь нашлась.
         – А вы как хотели?
 
         P.S.  "…не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть." (Библия, новый Завет, Евангелие от Луки 17:20-21).   



               
       
               



   
 
         
   


               



   
 
         
   





   
 
         
   


Рецензии
Мне больше нравится Евангелие от Матфея 7.1-2 " Не судите, да не судимы будете... Об этом я пишу очередной роман "Неправедный суд. Последствия". Если понравится заходите, читайте! А "тараканы" мне извините не катят, не моё это! С уважением!

Владимир Корженевский   21.12.2015 15:49     Заявить о нарушении
Я тоже не хочу судить, поэтому давно уже простил того, попа, который крестил меня в далеком 1984 году и который нагрубил тогда всем в божьем храме. Пускай сам сеет и сам же пожинает - "Закон зеркала".

Игорь Шевлюк   21.12.2015 17:14   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.