Наваждение

От Автора.
Предлагаю цикл новелл, навеянных рассказами Лешки Чугуева, моего кореша по мореходке, братишки по морским скитаниям. Их, этих рассказов несколько и все они о том, как много Женщина значит для моряка и что она делает с ним.
Ваши предположения о том, что эти рассказы являются авторскими мемуарами - это лишь ваши предположения...

Чугуев брел по пустынной набережной. Был поздний вечер, моросило, редкие прохожие зябко кутались в плащи, торопясь в свои теплые квартиры. Пару дней назад он вернулся из длинного рейса. После разноцветных ароматных тропиков серая Балтика воняла. Близкая подружка по секрету рассказала об изменах жены и от всего этого воняло еще больше. На душе было муторно, маячил развод. Чугуев присел на холодный камень парапета, закурил. Ему всегда хотелось писать стихи. Но то времени не находилось, то не мог настроить мысли на поэтический лад. А сейчас в голове роились рифмы. Нашел в карманах обрывок бумаги, стал записывать. Нет, это какое-то хулиганство,- вздохнул Чугуев и перечитав строчки, скомкал листок.
- Мужчина, не угостите ли сигареткой? – девичий голосок вернул его в действительность. Он щелкнул зажигалкой, пламя осветило красивое, чистое без косметики лицо и изящные пальчики молодой дамы. На проститутку не похожа, - подумал Чугуев.
- Я не проститутка, - расмеялась девушка и Лешка смутился от того, что она прочитала его мысли. Меня зовут Муза, - протянув Чугуеву ладошку, она открыто смотрела на него распахнутыми глазами, в которых прыгали веселые чертики. Просто сегодня такой вечер, захотелось побродить.
- Алексей, можно Леша, - окончательно смутился Чугуев, пробормотав что именно о музе и были его мысли.

- Так Вы поэт? - девушка присела рядом, улыбалась, вертела сигареткой.
- Нет, - вздохнул Чугуев, - мои стишки это сплошной цинизм.
- Прочтите что-нибудь из последнего, - попросила девушка.
- Самое последнее пришло на ум только что и это вовсе не стихи, не стоит, – отмахнулся Лешка.
- Стоит, еще как стоит, - улыбчиво подбадривала его девушка, - ведь я буду вашим первым критиком, не так ли?
А.., будь что будет, махнул он рукой:

Все бабы разные в любви
Но в браке они схожи одним делом
За то что вы елозите их в тело
Они взамен елозят вас в мозги!

Одни прочат любовь, другие счастья просят,
А третьи - под наивных косят.
И предлагая вам в заботах облегченье,
Игриво намекают на обеспеченье.

Женись! Привычно, буднично раскинув ляжки,
Скучать такая завтра будет в простынях.
Повиснет скоро член без женской ласки
Поймете, что вы снова в дураках.

Решение вопроса – в выборе простом,
Тому, кто страсти хочет сохранить влеченье
Идите к стервам молодым, в публичный дом!
Там не ....

Леха оборвал себя на последней строчке, сжал голову руками: - Пропадаю, сейчас она мне вставит, - обречённо подумал он. Муза молчала, покуривала свою сигаретку:
- Да не расстраивайтесь Вы так, Леша. В ваших строчках зрелый цинизм, присущий многим мужчинам, еще одна ступенька взросления. Особенно когда мужчина переживает личную драму, - она взглянула на Чугуева своими бездонными ставшими серьёзными глазами и у него защемило в груди от этого взгляда. У каждого поэта есть тонкая душевная лирика, но есть и хулиганские строчки. Были они у Пушкина и у Есенина, были у многих других. Ведь поэзия – это смятения души. В отличие от прозы, она рождается в страданиях. Когда заканчиваются страдания – умирает и поэзия. А вместе с ней часто умирает и поэт. Красный огонек ее сигареты полетел в воду.
Дождь густел, в лужах поплыли пузыри. - А знаете что, - пойдемте ко мне, спрячемся, я здесь рядом живу. Угощу вкусным чаем и мы вместе попробуем написать стихи. Идет? – она протянула ему свою ладошку, снова улыбалась. Чугуев покорно кивнул. Он поймал себя на мысли, что готов подчиняться всем желаниям этой девчонки.

Они пили чай и Муза положила перед Чугуевым чистый лист бумаги.
- Я начну, а Вы Леша записывайте. А потом вместе придумаем концовку. Давайте напишем что-нибудь загадочное, - рассмеялась она и в следующее мгновение взгляд ее стал отрешенным.

Приготовлю тебе в эту ночь я напиток любви
Приготовлю коктейль из притворства
Намешаю в нём щедро подслащенной лжи
Капнув каплю коварного свойства

Подмешаю в бокал я искуственных чувств
И подсыплю немного кокетливой фальши
И конечно, добавлю предательства чуть
Растворив в нем мечты, что лелеял ты раньше

И зажгу я свечу из сплетенной мной лени
В своем платье из страсти искриться вся буду
Сяду кошкой игривой к тебе на колени
Обниму, задушу поцелуем Иуды…

Его ладонь бережно гладила упругую девичью грудь, скользила по бархатному животику вниз, откуда поднимался пряный аромат. Вдохнув его Чугуев почувствовал что улетает. Судорога свела ноги, горячая волна разлилась по всему телу и вскоре спазмы сладкого оргазма довели его до такого безумия, что он...проснулся.

Рядом тихо посапывала жена, его рука гладила её бедра, а трусы были мокрыми. Чугуев чертыхнулся, осторожно сполз с кровати и тихо прошел в душ. Долго стоял под холодными струями, остывая и успокаиваясь. На кухне налил себе чашку давно остывшего чая, как вдруг под донышком недопитой бутылки водки увидел нечто. Отодвинув бутылку, взял в руки листок бумаги. Это были строки, написанные его рукой. Те самые рифмы! Чугуеву стало не по себе. Он стоял у ночного окна, прижав лоб к холодному стеклу. И думал о том, что с длинными рейсами пора завязывать...

      


Рецензии
С последним выводом согласен...

Станислав Сахончик   30.10.2017 14:41     Заявить о нарушении