повесть о дураках

1. Штаны и скрипка.

Много ли надо человеку для счастья? А, в сущности, ничего и не надо. Всего-то штаны да скрипка. Скрипка у Музыканта была (притом Музыканту казалось, что это не скрипка, а почему-то гобой), зато, вот, штанов у него не было. Господин Музыкант был истинной богемой, поэтому ночевал в самых разных местах. В смысле, он ночевал в основном там, где к этим двум весьма ценимым в творческих кругах «счастьям» добавлялось также и третье, и тоже весьма немаловажное – вкусная и здоровая пища.

Итак, у старины Музыканта в тот день не было никаких штанов – совсем! - зато была скрипка и ботинки, притом такие, о которых мечтают все музыканты мира – о да, вот такая обувь точно не износится до самого скончания веков!!! Это были со всех сторон положительные и крепкие ботинки из очень толстой воловьей кожи, - на вид, правда, слегка биндюжные. Обувшись в них и мельком вспомнив, чем же он собирался сегодня заняться, Музыкант схватил свой инструмент и пронзительным весёлым взором оглядел место своего постоянного жительства – Ивовый городок. Ах, как он прекрасен – это да! Несомненно, надо было начинать концерт классической музыки. Музыкант топнул ножкой в своём замечательном воловьем ботинке, красиво махнул фалдами фрака и извлёк из инструмента несколько чрезвычайно протяжных рапсодий, притом он совсем не был удручён тем фактом, что инструмент «гобой» пищал и мучился в его творческих руках, как нечто совсем иное, в основном деревянное, и притом очень плохо настроенное. Так же его ни сколько не удручало полное отстутствие каких-либо слушателей. Если чем-то и был знаменит Ивовый городок, так это безлюдием. Зато здесь встречались крысы, невероятные по своей красоте и живописности – большие рыжие и мелкие чёрные! Да, именно так! Собственно, они и были основными жителями городка. Мелкие чёрные не отличались особой приветливостью и жили, в основном, в чрезвычайно страшном тёмном Лесу, находившимся слева от Ивового городка, зато их большие рыжие собратья были не только приветливы, но и дьявольски музыкальны. Однажды они целым лав-парадом весело следовали за Музыкантом – пока он не привёл их к простиравшейся справа от городка Бездне, куда все они и попадали, не понимая, что Музыкант относится к ним всё же не столь деликатно и приветливо, как они к нему. Сделав же своё «чёрное дело», весёлый Музыкант засмеялся и азартно выдал им вслед ещё несколько классических произведений. Кстати, штанов у него не было уже тогда, а, поскольку теперь у него не стало и слушателей, то Музыкант немножко огорчился и всё-таки вынужден был снова отправиться на поиски брюк. Ну, должно же быть хоть что-нибудь из двух, право же – или одно, или хотя бы другое?!? Вы думаете - в тот раз он нашёл их? А не тут-то было – понимаете? А поэтому поиски столь важного предмета пришлось продолжить и на следующий день, и ещё через день, и даже через три дня. Сами-то штаны никуда убежать не могли, не имея внутри себя ног, но старине Музыканту почему-то казалось, что на этот раз всё произошло именно так, а не как-то иначе. Ну и – кроме того!!!! Это куда же они могли подеваться в городке, состоящем из всего лишь одной дюжины весьма небольших домиков и всего лишь одной, и притом единственной городской улицы с муляжами многоэтажных домов, да ещё и с полицейским, стоявшим как раз на повороте в сторону Бездны?!? Куда? Да никуда! Они потому-то куда-то и «делись», что научились ходить без ног – точно так!

Пока Музыкант ночевал в одном из домиков городка, они, эти его коварные штаны, дождались своего часа и тихо слиняли, и искать их надо как раз там, у надувного дорожного полицейского! Кстати, эту часть Ивового городка Музыкант почти ненавидел! И кому, спрашивается, понадобилось надувать этого проклятого полицейского офицера, раз он просто стоит ничего не может – например, поймать штаны? Кому вообще нужно это пыльное резиновое изделие с задранным вверх полосатым жезлом? Впрочем, все полицейские чем-нибудь надуты. Музыкант немного пробежался по совершенно ровной и ярко-жёлтой от химического света бетонной улице, перепрыгнул через подозрительно шевелящийся ядовито-зелёный газон и, жёстко схватив свой инструмент, в упор наставил его на резинового полисмена (при этом смычок был занесён, как сабля для убийственного удара - прямо по его надутой воздухом неумной голове). Тут уж, без всяких сомнений, надо было начинать ещё один оглушительный концерт классической музыки, однако надувной полицейский тем-то и отличался от рыжих крыс, что никогда не выражал своих симпатий, - он был глух к музыке, как изваяние!

- Болван, бестолковый и бескультурный болван!!!

Ох, как старина Музыкант не любил тех, кто не любит музыку! Это – да! Но тут надо сразу признаться, что Музыкант не был в душе своей этаким одиноким «воином культуры», существом иногда столь же корыстным и чёрно-неблагодарным, как многие «воители бескультурья». Дело в том, что светлая и весёлая душа его обожала публику ровно в той же мере, что и публика обожала звучание его божественный скрипки – но не дальше и не больше! - вот только несчастную скрипку свою он с гордой убеждённостью продолжал именовать гобоем, и, конечно же, старина Музыкант был бы до крайности изумлён, если б ему внезапно сказали, что он-де «в чём-то» неправ. Дело в том, что в Ивовом городке, как нам уже известно, никто не жил. А теперь и больших рыжих крыс не стало, да и штаны его отчего-то сбежали. Музыкант встал над чёрной Бездной, капризно топнул ножкой в толстом воловьем ботинке и заиграл нечто протяжное, сонное и очень одинокое, словно скрип дверной пружины в подъезде рано утром. Сейчас ему казалось, что перед ним целый зал – филармония! Он ждал жарких аплодисментов, однако взамен этого стали оправдываться самые мрачные предчувствия – краешком зрения, самой чувствительной его частью, Музыкант заметил, во-первых, нескольких рыжих крыс, а, во-вторых, прямо за его окрылённой спиной откуда не возьмись «взялись» … да-да, ну эти … они, эти самые - штаны, притом убегающие в противоположном направлении. Сволочи, д? Наверное, им было очень жалко, что они так и не нашли более широкого применения своим дурацким талантам … Теперь штаны эти прятались от Музыканта буквально по всему Ивовому посёлку, и Музыкант замечал их лоснящийся зад то на кухне домика, в котором заночевал по недоразумению, то в начале или в самом конце проклятой бетонной улицы с резиновым полицейским. Их умение прятаться просто поражало-таки его воображение. И ещё! У штанов был запасной ключ ко всем дверям, но они – по остро-критическому мнению старины Музыканта – слишком уж увлекались дешёвыми спецэффектами. Могли бы вести себя, в конце концов, и потише! Или они принадлежали к миру театра? Ну, если так, рассуждал Музыкант, тогда что же они пытаются изображать, демонстрируя то там, то здесь свой потёртый зад? Ах уж эти … ну, слов уже нет, до какой степени они пошлы и неталантливы!

Он снова готов был зайти в ближайший из домиков, чтобы малость перекусить да прикорнуть на пару часиков, однако мозг его упрямо работал, утончённый и меланхолический. Вечер (или это не вечер?) был свеж и живописен – особенно с той стороны, где находилась стена с огромной луной наверху. А с другой стороны от посёлка был только лес, лес, и только лес, страшный Лес, тёмный, глубокий и очень влажный, как жестяное ведро с землёй и дождевыми червяками. Музыкант очень боялся туда ходить, но еще больше он боялся, что его штаны забегут туда и навсегда потеряются. К тому же, там было не видно ни зги, тогда как на лунной стороне Ивового городка Музыкант видел всё или почти всё из того, что желал видеть. Вообще же, ему было не так-то и плохо – без штанов. Во-первых, во всём Ивовом городке поддерживалась одинаково тёплая температура (правда, здесь было немного влажно!), а, во-вторых, ему не очень-то и хотелось видеть этот предмет гардероба, который так много знал о его несносном характере. Это всё равно, что видеть некий моноспектакль, который видел миллион раз, и получать удовольствие от того, что теперь уж не ты смотришь его, а он смотрит тебя – и ещё громко смеётся, держась за пегую бороду!

1. Явление миру Водопроводчика …

Мы с детства знаем, что мир – односпален. В сущности своей, он прекрасно подходит для счастливого проживания только одного человека – всего одного! Но в нём всегда находится ложе и на двоих. Мы это узнаём с возрастом. И - он не одномерен. У него есть одна сторона, и другая сторона. Да, есть. И он не очень односложен, поскольку у него имеется верх, и есть низ. И есть разбитые лампы всех цветов радуги, когда-то освещавшие его, есть облезлые трубы и канализационный люк с тяжёлой крышкой. А ещё есть никогда не гаснущая луна под потолком. Она освещает все домики Ивового городка – кроме, конечно, улицы с её неестественной подсветкой - зелёной, жёлтой и синей; но там есть высокие бетонные дома, в которые невозможно зайти, широкая городская дорога, которая никуда не ведёт, и … обрыв в Бездну. В смысле – там дальше ничего нет, и, если ты шагнёшь туда, то и тебя не будет. А ещё мы знаем, что есть пакетики вкусного мендального грильяжа, мягкие персиковые ассорти, маленькие баночки с жёлтым драже или разноцветным горошком, сладкие булки и большие пухлые коробки с ананасовым соком, или же просто шоколадные конфеты, такие, о которых каждый из нас мечтал в детстве. В отличие от людей - тем более посторонних! - они никогда не задают вопросов, зато как же приятно лежать в мягкой односпальной кровати и медленно насыщать ими желудок!

Приятно …

Как он стал жителем Ивового городка и откуда вообще взялся этот городок, он и сам того не ведал. Иногда в его памяти всплывали какие-то плохо связанные между собой картинки – вот поезд несётся по какой-то очень жирной и будто жилистой земле, а вот высятся бетонные бастионы какого-то южного города, или, вот, к примеру, морской оркестр на параде … и – всего один миг и, вот, ему чудится приятный женский голос, то ли зовущий какого-то котика, то ли называющий кого-то «котиком». Вокзал, дым, вокзал, дым, опять парад матросов – вот оно, запутанное человеческое прошлое, которому суждено стать будущим только если оно полностью сотрётся из памяти. И этот голос – в самую первую очередь! Музыкант хватает скрипку, словно желая её придушить … и что-то играет, восторгаясь звучанием своего «гобоя». Есть такая летняя жажда, способная поглотить целую бочку газировки, но нет такой музыки, что способна исцелить чью-то больную душу – увы, нет! Это придумали поэты или художники, но не музыканты. «Музыка – это сила! От музыки звереют!» - произнёс старина Музыкант и внезапно заметил, как его штаны быстро перебежали от одного угла дома к другому.

«Ладно, гулять гуляй, да только не опаздывай!!!» - с некоторым юмором обратился к ним Музыкант и задумался с улыбкой на устах: а где я сегодня ночую? В любом из двенадцати домиков Ивового городка был ему и кров, и стол – о чём мечтают, собственно, миллионы людей! – и всё это представлялось ему чем-то несравнимо более добрым и привлекательным, чем бетонный город на юге, мчащиеся на юг поезда и этот парад матросов с гобоями. Нет, какие-то они всё-таки очень странные, эти матросы! Но было бы, допустим, ещё страннее, если б они были с гобоями и на велосипедах. Вот это было бы действительно – «сила искусства»! Однако … что это такое? Просто парад бегущих от жизни или парад ненормальных? Или непостижимых, как тот поезд, несущийся по жилистой земле?

Самое странное, что в Ивовом городке никогда не было вокзала. А, если его нет, то, значит, и поезда не было, правда? И не было никакого южного города! Тогда откуда в голове Музыканта вообще взялось это видение дыма? И откуда вообще взялся этот дым, если в Ивовом городке не могло быть пожаров? … Однако об этом и спросить не у кого! Конечно, можно узнать это из книг и журналов, но и книг и журналов в Ивовом городке тоже никогда не было. Не токмо вокзалов … Это ж какая гигантская масса знаний была в один момент изъята навсегда из памяти старины Музыканта вместе с нуждой, суетой, болью и чувством одиночества?!? А какое имеет отношение к этому всему женский голос в его голове? В Ивовом городке и женщин никогда не было, а только крысы, крысы, крысы, крысы … не было, никаких! Однако не было здесь и никакого скитальчества, на которое обречены многие музыканты, и не было безнадёги. Жилось в Ивовом городке до одурения просто: с одной стороны – лес, с другой – Бездна, с третьей – глухая стена с белой луной под потолком … а четвёртой стороны не было, и не было вообще - совсем пустое место! Впрочем, и это не вызывало у старины Музыканта чувства праздного любопытства или, к примеру, интеллектуальной хандры в стиле «Кто виноват?» или «Что делать?» - совсем нет! Всё существующее – угнетает, это известно даже детям. А жизнь, она прекрасна именно тогда, когда в ней чего-нибудь да не хватает.

Ну, например, стенки №2. Или угла №5.

Старина Музыкант зашёл в первый же попавшийся на пути домик и нашёл в нём буквально всё, что ему требовалось для порядочного ужина – даже ананас и сметану. Потом он долго играл на скрипке перед раскрытым окном и немного жалел, что нигде не видно этих самых больших рыжих крыс, с таким восхищением слушавших его прекрасную музыку. А день, тем временем, проносился мимо, как скорый поезд в его голове! Но – нет же! Стоп! Прямо посреди дорожки, делившей Ивовый городок на две симметричные части, находился большой канализационный люк, всегда закрытый. Так вот: он – немного двигался! А это значит, что кто-то его открыл! Никто, кроме Музыканта и его беглых штанов, сделать это не мог. Значит, это были крысы! Уж они-то могут всё, или почти всё. Да-да! Они - даже бетон жуют … Музыкант посмотрел по сторонам: уж не подсматривают ли за ним в эту минутку? – а потом взял свою скрипку за самое её длинное и узкое место, и она тут же превратилась в самую идеальную на свете хлопушку для грызунов. Он на цыпочках – но очень большими и высокими шагами! – медленно подобрался к мелко дёргающемуся люку и … замер, раскрыв рот от напряжения. Из возникшей словно ниоткуда толстой чёрной щели на него смотрели два человеческих глаза.   

- Ты крыса? – с надеждой спросил Музыкант.

- Сам ты крыса!!! – ответили глаза, притом люк криво приподнялся, словно в лягушачьей ухмылке, и теперь, кроме двух мутных глаз, Музыкант мог видеть нос, лоб с большими ушами по бокам и даже мужественный подбородок с многодневной щетиной, широко простиравшейся до самых ушей. Тут надо сказать, что зрелище, внезапно открывшееся в канализационном люке, не вызвало у старины Музыканта никакого творческого энтузиазма – портрет ушастой жабы! - однако «закрыть» это «открытие» было уже невозможно. Музыкант ещё раз поглядел по сторонам, удостоверился, что на него никто не смотрит, и нервно подумал:

«Может, его - того … гобоем? Но – нет: этот люк – непробиваем, да и инструмент жалко. Надо узнать, любит ли он классическую музыку … »

- Что ты там сидишь, дружище? – умиротворённо произнёс Музыкант. Теперь люк определённо висел в воздухе на высоте сантиметров двадцать от земли, подпираемый снизу чьей-то крепкой шарообразной головой. – Давай дружить, раз так! Я, собственно, по ремеслу своему музыкант-гобоист, но это вовсе не означает, что ты должен сидеть в этой грязной оркестровой яме …

- Я – Водопроводчик, - ответила голова. Музыкант обрадовался:

- О, это замечательно … А что ты любишь делать?

- Я люблю читать книги!

- Я тоже когда-то любил, - вспомнилось Музыканту и он даже пристально взглянул, нахмурив брови, на неподвижную луну, - но у меня давно нету книг! Я тебя приветствую, дружище! Теперь нас двое!

Водопроводчик имел обыкновение говорить медленно, очень просто и голосом задумчивым. Это - понравилось Музыканту. Узнав, что у Водопроводчика много книг, старина Музыкант чуть было совсем не растаял, как мороженое. «Ах, да-а-а?!?» - спросил он с невероятной надеждой, на что этот очень простой и мужественный житель подземелья по-лягушачьи улыбнулся ему, тихо проговорив:

- У меня там – целая канализация книг!

- А как эти книги оказались в канализации?

- Мудрость сейчас не важна, - объяснил Водопроводчик, - Как и учёность. За это могут даже застрелить, ну а шельмуют — почти каждый божий день … наверное, ты это видел. А правды люди боятся, словно тюрьмы, потому что многие живут не по совести и служат не богу, а дьяволу, благодаря этому зажиточны, а иногда и очень богаты ...

- Но … почему? - почти возмутило Музыканта. Для него «жить не по совести» значило требовать слишком большие «pourboires» за свою работу — чаевые! - а никак иначе эти деньги никогда для него не назывались. Однако «ушастая жаба» в канализационном люке вряд ли могла нести ответственность за случайные впечатления господина Музыканта. Немного подумав, она сказала ему, демонстрируя при этом почти весь свой широкий рот — кстати, довольно плохо обработанный стоматологами и с весьма несуразно широким промежутком между верхними передними зубами:

- Ты сам всё понимаешь! Пока наш мир был не велик и ограничен, мы были приличными людьми, а теперь все мы предоставлены своим низменным, почти свинским инстинктам. Например — наживе ...

«Вот как оно устроено! - рассудил про себя Музыкант, - У кого-то - коллекция, а кого-то – и … личная канализация! Вот оно, социальное неравенство в его самом прямом действии … »

Он быстро сел на землю и решительно – ногой!!! - спихнул люк с этой умной и толсто начитанной лягушачьей головы с большими ушами. Удивительного в том, собственно, ничего и не было: старина Музыкант всегда считал водопроводчиков самыми умными и начитанными людьми на белом свете. Ведь у них, по сути, нет никаких проблем! Починил чей-то кап-кап-кранчик на кухне, вот и отдыхай себе с толстой книжкой на диванчике, правильно? Это у господ музыкантов весь год скупо расписан по минутам, а у водопроводчиков-то всего лишь одна проблема - как бы не ослепнуть от постоянного напряжения! Это сколько ж миллионов толстых и умных книжек приходится читать простым гражданам водопроводчикам – ужас да и только! Верится с трудом, но это суровая правда жизни! Одна только мысль о необузданном чтении миллионов томов сочинений – и это число явно занижено! – может довести нормального человека до ненормальности, а безумца – до полного вразумления! О да! Книжные оргии всегда были великой мистерией мужиков-водопроводчиков, и только братья их мужики-переводчики хоть сколько-нибудь близки им по духу … «Впрочем, о чём это я? – остановился в своих рассуждениях Музыкант, - Мы, гобоисты, тоже не суп едим с тараканами, и тоже кое-на-что годимся! Ведь гобой – это главный инструмент в любом оркестре! Или не правда? Правда! На гобое можно сыграть буквально что угодно, потому-то он и солирует в любом ансамбле – не зависимо от того, какое играется произведение! Или я где-то ошибаюсь?»

-  Ты вылезаешь оттуда или … остаёшься? – спрашивал Музыкант, не желая вспоминать, на что ещё годятся музыканты. Но упрямый Водопроводчик молча накрыл голову канализационным люком и с олимпийским спокойствием поинтересовался, будто бы случайно:

- Почему ты называешь эту скрипку гобоем? Гобой – это такая дудка, английский рожок …

- Сам ты дудка! – очень ласково улыбнулся Музыкант и даже обрадовался: - Почему-то, когда людям что-то не нравится, они обязательно говорят «дудка»! Ты – сиди, сиди там, любезный А то мне показалось …

- Чтобы много знать, надо быть – как я, водопроводчиком, - твёрдо произнёс Водопроводчик, - Ты понимаешь, что я имею в виду?

- О, да, да, да!- ошеломлённо проговорил Музыкант, которому уже надоела эта беседа с интеллигентным водопроводчиком: «Ох, быстрее бы он нырял к себе в трубу, а то … »  - Это … слышь, парень! Ты, это … может, ты мои штаны видел? Понимаешь, мои штаны пропали …

- Не видал я твоих штанов! У меня и своих-то иной раз не бывает, – мрачно выговорил Водопроводчик, - Но я читал о них умную книгу …

Тут Музыканту показалось, что он ослышался. Разве бывают умные книги о штанах?!? Ведь никто же не носит штаны на голове - правильно? - поэтому они весьма далеки от написания литературных произведений! И, в конце концов! Разве можно что-нибудь написать об этом предмете? Ну, разве же? Вот, один известный критик решил написать книгу о штанах, в которых ходили знаменитые и уважаемые музыканты. Он выяснил, поскольку лет они носили свои штаны, и сколько их штаны стоили, и даже узнал, бывали ли они в починке и по скольку раз в году! И - что вы думаете? Книга оказалась такой злой и пошлой, что с господином критиком поссорилась даже его персональная муза – сиамский кот по имени Заяц! Однако вряд ли этот «заяц» так уж напоминал легендарного Фосса, литературного кота Эдварда Лира, потому-то господин критик и не отличался добротой и талантами.

Люди! Любите кошек! Верьте им! Они лучшие ваши друзья.

Ибо всё уйдёт и все уйдут, а они — останутся!

- Так ты сказал – книгу, да? А там было что-нибудь о том, как их ловить и, главное, на что? – всерьёз поинтересовался старина Музыкант. О кошках он в данный момент почти не думал.

- Ты ввергнут в пучину отчаяния? – мрачно поинтересовался Водопроводчик, словно поставив Музыканту окончательный диагноз. Но Музыкант немного подумал и ответил в том же стиле:

- Да! Я в печали! Они - сбежали и теперь прячутся по всему посёлку …

Водопроводчик задумался, а потом выдал:

- Но штаны не умеют бегать!

- А мои – бегают! Да, бегают сами! Это самые умные и шустрые штаны на свете и они будут вот так бегать, порка я их не изловлю!!! – всерьёз пожаловался Музыкант, не понимая, каким неисправимым остолопом он сейчас кажется. Но Водопроводчик был не только начитанным, но и очень воспитанным водопроводчиком.

Он предположил:

- Штаны сами убегают только от того, кто слишком мало ест.

- Что это значит?

- Чтоб штаны не убежали, надо хорошо кушать! А ты худой, как мумия!

- Зато – быстрый!

- Но твои штаны …

Этот детский разговор закончился тем, что Музыкант извлёк из нагрудного карманчика сахарное сердечко и предложил его Водопроводчику:

- О, я забыл!!! Хочешь шоколадку? Вот, возьми, пожалуйста! И - будем дружить, хорошо? Ничего другого я предложить тебе всё равно не смогу. Но я всегда мечтал о том, что когда-нибудь у меня будет такой интересный друг, как ты - водопроводчик …

Он хотел его очаровать, и даже очаровал, однако Водопроводчик, будучи интеллектуалом высокой пробы, повёл себя очень странно - он не отказал, но и не согласился! Музыкант трижды предлагал ему свой сладкий подарок, да всё без толку. Вскоре мудрая его голова стала погружаться, словно под нею находился очень мощный и тяжёлый лифт, и, вот, через некоторое время чугунная крышка канализационного люка медленно встала на своё место.

- А, ты уходишь! – догадался старина Музыкант и пробормотал на полузабытом языке: - On ferme …

Впрочем, он не чувствовал разочарования. Разве только – чуть сожаления? Музыкант поднялся на ноги, потом положил сахарное сердечко в рот, раздавил его зубами (притом сделал такое лицо, будто на его зубах был орешек) и быстро-быстро отряхнул одна о другую запылённые ладони.

- Что ж, и это неплохо! – сказал он, - Мне больше достанется …

И тут он опять увидел свои штаны. Вот это да! Они зачем-то бежали в его сторону, бежали и бежали, как ни в чём не бывало, а потом, остановившись словно бы в изумлении, они побежали обратно, притом на такой скорости, что у старины Музыканта проснулся инстинкт первобытного преследователя. Вообще же, людям столь мирной, умной и гармоничной профессии редко приходится кого-либо преследовать, однако Музыкант кинулся в погоню с таким неистовым видом, будто всегда только этим и занимался – «Стой, мерзость такая, стой!» В конце концов, он почти догнал свои штаны и даже уколол их смычком в заднее место, однако от этого факта скорость передвижения штанов значительно увеличилась, а потом они стали и вовсе недосягаемы. «Ах ты, сволочь такая!!! – возмущённо проорал Музыкант, почти уже останавливаясь, - Вы у меня дождётесь - я ещё займусь вами! Так и знайте!!!» Он ещё долго кричал и кричал, грозя штанам небесной карой, однако ж безумнейшая из надежд всё-таки догнать этот прыткий предмет гардероба, а равно и глубочайшая вера в его музыкальность не оставляли Музыканта ни на минуту. Он окончательно остановился, понимая, что бегать за ними почти не имеет смысла, и очень тихо заиграл на своей скрипке. Штаны ещё чуток побегали туда-сюда, почти не реагируя на его близкое присутствие, ну а потом замерли и начали кружить, словно в некоем лёгком танце. «Ого!» - Музыкант даже подскочил от радости! Это было очень странное зрелище – вальс штанов Чайковского! - однако он настолько очаровался их «вальсированием», что чуть даже не прослезился.

- Раз-два-три! Раз-два-три!

В конце концов, старина Музыкант вспомнил о своей профессии и начал им тихо аккомпанировать – снова «раз-два-три»! - при этом он очень медленно к ним приближался в надежде схватить их и всё-таки натянуть на свой зад. Однако штаны оказались чуть хитрее, чем он о них думал. Вот уж воистину у них были глаза на «одном месте»! В какой-то момент они забавно подпрыгнули, как бы говоря старине аккомпаниатору – «А я тебя вижу!» - и стремительно исчезли из вида. Да, очередная ловля штанов явно не задалась, ну да и бог с ней … Теперь это было не столь важно. Важно было то, что в его городке появился новый жилец, притом он – коммунальный служащий, человек, который знает все страны, в которых навряд ли бывал, все лакомства, которых никогда не пробовал, и буквально всю на свете музыку, из которой ничегошеньки не слышал. Музыкант не помнил ничего из своего прошлого (только дым, город, поезд да парад матросов!), однако знал, что книжная земля невероятно велика и объёмна, и по ней можно путешествовать годами, не сходя с одного места. Водопроводчик – примерно так и делал, сидя всё время в своём канализационном люке! Однако ж кранов он – вот, где святая правда! - не чинил и, кажется, вообще не знал, что это такое, хоть в городке и не было, надо сказать, ни одного исправного крана, а ещё он утверждал, что у него там – целая канализация книг, созданная усилиями известных редакторов и литературных прожектёров. Ну, позвольте же, какая может быть «канализация», раз в этой самой канализации, собственно, никогда и ничего не бывает, кроме крыс и канализации как таковой? И – кроме того! Как книги могут попасть к нему в канализацию, раз они бережно хранятся в библиотеках – иной раз по сто лет и по двести, и даже по пятьсот?!? Их далеко не всегда показывают людям, а за некоторые книги даже казнят на огне или же с позором изгоняют навсегда из общества, но хранят-то их - обязательно, правда?

Водопроводчик удивлялся в ответ:

 - Я ж тебе объясняю, глупая голова: редакторы отвергают сотни томов сочинений и бросают их в канализацию … Ты кинофильм «Матрица» смотрел? Там так и сказано: если ты хочешь узнать всю правду о себе, ты должен стать настоящим террористом и завладеть всей правильной информацией об устройстве этого мира. В обратном случае тебя упрекнут в революционном эпигонстве. А вся правильная информация находится здесь, в канализации … общество в ней совсем не нуждается, понимаешь?

- Интересно-то как, право же! – радовался Музыкант, окидывая быстрым весёлым взглядом всегда грязную и суровую физиономию подземного читателя. Правда? В канализации!?! Нет, всё-таки он весьма необходимый человек, этот Водопроводчик! Без таких, как он, странных граждан мир давно превратился бы в одну сплошную канализацию. А иногда в его словах можно было различить столько грусти и обречённости, что в какой-то момент старина Музыкант окончательно поверил ему и доверился.

Ему даже подумалось:

«Водопроводчик - умён, потому что он несчастен!»

Но как-то раз старина Музыкант сунул голову в принадлежащий Водопроводчику канализационный люк и ничего там не обнаружил – увы, совсем ничего! Это был вовсе не люк, а – видимость люка, некая неглубокая яма, накрытая сверху литой крышкой из чугуна и служившая умнице-Водопроводчику всего лишь убежищем от того самого мира, всё знать о котором так хотелось очень одинокому старине Музыканту. Вообще же, ощущение было такое, будто ты заглянул в чей-то очень тёплый и удобный погребок-кабинет, но смотреть там было совершеннейшим образом не на что – книги, книги, книги, книги и ещё старый стул с проволочной спинкой! И – никакой канализации, кроме глубоко «литературной». Однако же это было такое укромное местечко, откуда можно было замечать буквально всё на свете, оставаясь при этом почти настоящим невидимкой. Глупо? Да, это - глупо? Но разве это не прекрасно? Разве не об этом мечтаем мы с самого детства, воображая себя великими шпионами? Или вам кажется, что такой погребок был бы лишним у вас на службе? Нет, в таком погребке нуждается любой мыслящий член нашего общество, и тем более – что-то создающий!

- Чтобы знать правду, нужна администрация, - тихо проговорил Водопроводчик, - Без администрации никаких книг не бывает …

- Так, значит, стань моей администрацией! – немедля предложил старина Музыкант и раскрыл рот в «собачьей» улыбке. Но мудрый Водопроводчик тут же отказался от занимательного предложения:

- Быть администратором, к сожалению, я не могу, да и ты тоже не можешь. Администратор – это всеми особо уважаемая личность, наделённая качествами чужака и бюрократа! Поэтому необходимо его поискать и найти … уж чего-чего, а бюрократов много! Так?

- А где можно найти этого самого администратора? – вознадеялся старина Музыкант. Разве можно было найти в крошечном Ивовом городке ещё одного столь же безнадёжно затерянного человека, каким казался ему суровый мужчина Водопроводчик? Впрочем, тут самое время было признать, что новые открытия уже не заставили себя долго ждать. Через некоторое время, случайно заглянув за вафлями в окраинный домик, стоявший прямо под белой луной, наш старина Музыкант внезапно обнаружил ещё одного обитателя Ивового городка, и на этот раз – вполне ожидаемого. Этот важный и довольно-таки толстый человек сидел за столом и разговаривал по телефону. Но с кем он разговаривал, да ещё – таким странным голосом? И откуда в их городке вообще взялся телефон, если здесь нет никаких проводов и прочих коммуникаций и даже обычного электричества и то нету? Но на эти вопросы не смог ответить даже суровый книжный червь Водопроводчик. Однако ж на весьма быстрое и неожиданное появление Музыканта новый житель Ивового городка отреагировал удивлённым вопросом: «А вам, собственно, кого, гражданин?» - а это могло означать только одно: его появление здесь было кем-то задумано! Но кем?

2. Портфель для Администратора.         

Нет, этакого болвана он всё-таки отродясь не видал. За серым казённым столом в одном из дальних домов посёлка сидело нечто довольно толстое и бескрылое, как старая канализационная труба с широкой дырой на самом видном месте, зато вооружённое острым паучьим взглядом, направленным прямо в твою безденежную душу …

Сыгранный перед этим существом концерт классической музыки был явно недооценён, а затем отвергнут со словами «Шли бы вы, гражданин!», грустный монолог о трагически сбежавших штанах только нахмурил его кустистые брови, зато последовавшая за тем попытка завязать лёгкий разговорец была воспринята как нечто недопустимое до самой крайней крайности. Администратор стучал по столу кулаком и решительно терзал трубку телефона, строго задавая вопросы в форме вопросов и тут же давал ответы в тоне ответов, потом быстро хватал и вслух зачитывал загадочные бумажки, тоже бог весть откуда взявшиеся в Ивовом городке, и вообще производил впечатление очень странное и смешное. Однако он круглые сутки работал, работал и работал, словно кузнец у горячего горна – громко ставил печати, стучал по клавишам также неведомо откуда здесь взявшегося компьютера, с великим трудом передвигал папки и толстенные рыжие гроссбухи, и всё время грозил кому-то и грозил, грозил и грозил, как бог войны, утверждая при этом (и никогда не забывая это делать!), что, если б не он, то в «проклятом» Ивовом городке уже давно бы случилась катастрофа неожиданных масштабов, и, дескать, адский его труд – созидательный и животворящий! – отодвинул эту катастрофу на некую неопределённую дату. Он был убеждён, что теперь все жители городка, этого божьего мирка на задворках Вселенной, должны в срочном порядке научиться хождению строем.

- Да? – поник, было, музыкантишка, но тут же засмеялся, притом очень обидно. Ходить строем, понятное дело, здесь никто не собирался – и, тем более, Музыкант! Но господин Администратор всё работал и работал, трудился и трудился, ни о чём другом не помышляя, и производил теперь впечатление вполне положительное – в том числе, на старину Музыканта! «И как мы без него обходились?» - изрёк, в конце концов, Водопроводчик. Да! И только беглые штаны пожалуй что никак не признавали его усердия и то и дело издевательски пробегали рысцой прямо под окнами того домика, превращённого господином Администратором в контору. Наверное, штанам казалось, что они, словно Прометей, - указывают людям путь во «мраке», что они – животворящий ручеёк, пробивающий себе дорогу сквозь завалы бумаг и офисной грязи, и главная их функция – катать на волнах золотые фантики от шоколадных конфет и жёлтые листики, как-то перезимовавшие под слоем снега и теперь такие очаровательные в последний свой момент мирского бытия … Однако – нет же! Администратор усердно работал и работал, как античный кузнец у горна, громко бил по клавишам, ворочал рыжими гроссбухами и бешено кричал на самого себя по телефону. А потом он с огромным трудом извлекал из-под стола колоссальный зелёный портфелище, бывший в прежние годы не менее колоссальным нильским крокодилищем, взваливал его на сытый загривок и шёл проводить инспекцию городского хозяйства.   

Словом, Администратор производил непростое впечатление: откуда он вообще явился, этот труженик пера и компьютера? Не понятно! Зато мир вокруг него ожил и даже слегка запрыгал. Да чтоб мы вообще делали, не будь в нашей жизни этих мелких бюрократов и администраторов, согласился с суровым Водопроводчиком старина Музыкант?!? Ну да! А что? С его появлением мир перестал быть таинственным творением природы! В одно мгновение исчезли милый наив и тишина, прежде окружившие Музыканта буквально со всех трёх имеющихся в наличии сторон света, и куда-то ушло чувство одиночества, которым столь наслаждался старина Музыкант, играя над Бездной. В Ивовом городке появился тот, с кого начиналась жизнь на всей планете – Администратор! - и уже через семь дней все живущие в этом божьем мирке могли с уверенностью сказать, что без господина Администратора ничего хорошего не бывает – никогда и ни при каких обстоятельства! … Ну а штаны? А что – штаны-то? У них нет головы, поэтому им всякое там «кажется»!

- Вам кого? Ещё раз спрашиваю …

- Нет, я – ничё … я потом зайду!

Да уж, «после визита такого человека принято заново перемывать все полы в доме» – подумали почти одновременно Музыкант и этот загадочный труженик-кормилец с крокодильим портфелем … А после общения с таким человеком вся рубашка становится пятнистой от жёлтого липкого пота, напоминающего мёд … да-да! Администратор грузно сидит за огромным коробкообразным столом, смело тычет в тебя авторучкой и искренно полагает, что мир без него не полон и вообще вот-вот совсем развалится, а ты стоишь перед ним, как школьник, и нервно ковыряешь в носу, не зная, как улизнуть в подполье. Зачем он здесь появился? А за тем, чтобы приготовить посёлок к размещению новых жильцов, которых скоро будет много – не меньше, чем крыс в чёрном лесу! «А откуда ты знаешь, что будут новые жильцы?» - искренно недоумевал старина Музыкант, тогда как господин Администратор знал точно – «Будут! И глупых вопросов больше не задавайте!!! И вообще! Вы кто такой есть?»

Сказал, как отрезал! Музыкант чуть не плюнул от негодования:

- Это я-то «кто такой»???

- Да, вы, - как ни в чём не бывало, ответил Администратор.

- Я-то всё знаю, - неуверенно проговорил Музыкант, - А вы – знаете?

- Я-то? Я - знаю! – уверенно ответил Администратор. И - правда ведь! Свою историю он помнил буквально «от и до», чем старина Музыкант похвастать, к сожалению, никак не мог. Вот уж, чья голова всегда была на плечах, так это у него – да-да-да! И, что здесь самое главное, что он был в состоянии объяснить, как ею пользоваться! Ведь настоящие творческие натуры – в отличие от бюрократов – этого, как правило, не умеют, ну а строго систематизировать события и высчитать все их закономерности – ну, вот этого они не умеют в принципе! Творческое становление Администратора проходило в годы его неудачного жениховства с гражданкой Ы, позже вышедшей замуж за господина Квакса. Квакс был знатной персоной – это была такая зелёная стопудовая жаба в галстуке, от одного взгляда на которую у здоровых людей заводились бородавки. Этот Квакс, собственно, и говорить-то толком научился только тогда, когда его с какой-то дури пригласили в Москву, в министры. А до того – только «ква» да «ква», «ква» да «ква»! С ним даже никто не разговаривал – а какой резон разговаривать с рептилией?!? А ещё он хорошо умел угрожающе шипеть и надуваться, словно шарик на верёвочке, - зелёный такой, страшненький и очень пучеглазный, будто он всю жизнь запорами страдает! Но Администратор продолжал, тем временем, близко дружить с его женой, с гражданкой Ы, которая с некоторых времён стала заведовать Федеральным Концерном «Российская Канализация», а потом «от женской скуки» основала несколько издательств, и в один прекрасный день ему пришлось прийти на поклон к господину Кваксу. Зашёл он этак бочком в его кабинет на Красной площади ну и видит – словно в тяжёлом сне: сидит за столом огромная зелёная жаба – вся пупырчатая, в очках и в малиновом галстуке - и раздражённо урчит всем брюхом – ну она ж большой начальник!!! А позади – портрет президента в полный рост, под которым стоит бутылка коньяку «Арарат» и большое блюдо с копчёными червями – вкуснотень, не правда ли?

Господина Администратора чуть не вытошнило.

- Здравствуйте, многоуважаемый господин министр! – очень тихо говорит Администратор, низко кланяясь, словно мелкая рептилия, - Я - это самое …

- У-у-а-а-а-а! – отвечает министр, - У-а-а-а!!! Квакс!!!

После разговора с ним во рту была сушь – как в Синайской пустыне! Но господин Администратор получил столь необходимый ему «блат» при назначении заместителем гендиректора АОЗТ «ДуракАлмазИнвест» - правда, с выездом на ПМЖ «куда подальше» - в глушь, в Сибирь, почтив Монголию! Да даже если б его назначили вице-зиц-председателем Госкорпорации «Анонимные алкоголики», то он, наверное, обиделся б гораздо меньше – а так … брысь в провинцию - мухой, пулей, рысью, стремительным домкратом! Но для таких тварей, как этот мерзкий Квакс, - им что в муравейник набрызгать, что на человека наступить – это ж примерно один хрен! Вот и потащился господин Администратор за три-девять земель в три-десятое царство, раздавленный и обрызганный с головы до ног. А там – другая проблема. Основным действующим лицом предприятия оказалась немолодая дама весьма шокирующей внешности – представьте себе восемь круглых глаз стереоскопического вида, две волосатые ноздри, в которые видно всё содержимое головы и даже кишечника, тонкий рот почти до ушей (которых совсем не видно), и всё это странное лицо было словно заросшим жёлтой хитиновой шерстью – этакая физиономия паука, притом крупным планом. «Вы со мной осторожно, мужчина! Я баба хочучая!» - кокетливо представилась эта дама, показав ему великолепные зубы в три ряда … Тут господин Администратор кисловато заулыбался и случайно выронил купленный накануне крокодилий портфель. Ну, что тут сказать-то? А всё - приехали!

Итак, это существо, как тут же выяснилось, звали Тома, и оно было в разводе. Трёх первых мужей оно употребило в пищу, ну а последнего, самого умного, делового и несъедобного, употребил в пищу трудовой коллектив АОЗТ. Что же касается предприятия, в котором Администратор занял одну из ведущих должностей, то оно была коммерческим детищем воистину простым и талантливым. АОЗТ было чертовски мало, но дьявольски доходно. Предприятие «АлмазДуракИнвест» было организовано таким образом, что даже самое вынужденное получасовое отсутствие на рабочем месте моментально превращалось в многомиллионные убытки, а всякая лишняя занятость приносила прибыли, прибыли, прибыли и только прибыли! Это была «мечта идиота» - какой-то безумный денежный поток! У господина Администратора никаких пальцев не хватало, чтобы одновременно стрекотать на компьютере, нажимать кнопки на телефоне, писать от руки отчёты, перебирать бумаги из Москвы и смачно жрать острые «Дошираки» со вкусом курицы или говядины, которыми были завалены все офисные столы и полки. И, поскольку предприятие буквально купалось в доходах, все офис-менеджеры и члены директората начали между собой соревноваться, кто больше потратит, - все от скуки обзавелись самыми дорогими «Мерседесами» и скупили самое дорогое жильё, подписались на самые дорогие сервисы и услуги, и стали самыми постоянными посетителями всех самых дорогих заведений города, и так продолжалось до тех пор, пока руководство АОЗТ не превратилось в глупого, жирного и жадного до удовольствий маленького ребёнка, нуждающегося в защите от самого себя. «Ты сегодня куда идёшь? – сладко интересовалась паучиха Тома у крысы Ларисы, старшей по финансам. Крыса собиралась то ли в «Хлам», то ли в «Хижину дяди негра», то ли в клуб «СпермаЗона». – «Нет, мне там не нравится, - протяжно отвечала паучиха Тома, - Я сегодня отдыхаю в «Санта-Барбаре», а потом поеду в «Дупло Русалочки». Все нышеперечисленные заведения относились к числу тех, куда человек интеллигентный не пойдёт по одной причине, а неинтеллигентный – совсем по другой, и, кстати, что касается загадочного «Дупла русалочки», то здесь никакой загадочки как раз и не было. Дело в том, что хозяин заведения, некто Лёха-Кабаныч, очень любил цитировать Пушкина:

«Там чудеса, там леший бродит, русалка на ветвях сидит … »

К слову сказать, других стихов Пушкина Кабаныч не читал.

Но и это ещё не беда! Из всех углов предприятия угрюмо таращилось «бабство», агрессивное и до самой крайней крайности пошлое, - все сотрудницы выращивали в кабинетах гламурные цветочки и выгуливали на лютом арктическом морозе лысых перуанских собачек (они их называли «хохлатыми девочками»), они заводили в присутствии мужчин циничные бабьи разговоры, а по офису шлялись в каких-то интимных сорочках до колен или в жгуче-темпераментных мини-платьях выше колена – в таких, в которых обычно танцуют ламбаду - с очень белыми голыми ногами далеко не самой привлекательной округлости, вставленными в высокие модельные босоножки, а то и просто в принесённые из дома плюшевые тапки, из которых всей «пятернёй» торчали напедикюренные пальцы исполинских размеров. Некоторые кабинеты и помещения офиса считались строго «женскими» (на дверях висели предупреждения – «Мужчинам вход запрещён!» и снизу – изображение чёрной кошки), и «женскими» считались все офисные туалеты - кроме одного, находившегося на первом этаже под лестницей … Мужчины АОЗТ сокрушённо кивали головами, но помалкивали. Но и это был, как оказалось, ещё не предел изобретательности! С некоторых времён по желанию «авторитетных женщин предприятия» - а именно Крысы-Ларисы и Светки-Левретки - всем работавшим в АОЗТ мужчинам было строжайше рекомендовано немедленно сбрить усы, бороды и вообще – «бриться» и «мыться» как можно тщательнее! Инспекцию мужских подмышек и физиономий проводила «уполномоченная от лица коллектива» Юлька-Танцулька. Теперь «мытый» ты или «не мытый» (по её компетентному мнению), а также бреешься или не бреешься, означало - работаешь ты здесь или не работаешь, так что усатые и бородатые мужики больше не имели ни единого даже самого ничтожного шансика выжить в этом противном офисном серпентарии. А вскоре атмосфера в офисе стала и вовсе невыносимой, и все без того уже довольно немногочисленные мужчины АОЗТ – в основном, бородатые заполярные «водилы» и матёрые мужики-геологи в свитерах и с «капитанскими» трубками – почувствовали себя и вовсе эдакими, понимаешь, «заложниками гарема» - почти евнухами! А женщины уже не ведали ни стыда, ни даже совести! И мало того, что по всему офису грудами валялись прокладки и тампоны, а везде и повсюду круглосуточно торчали подпольные дельцы сетевого маркетинга – здесь их называли «домовыми» - так, к тому же, время от времени весь этот чёртов офис дружно превращался в некое подобие родильного отделения и всем кагалом уходил в декрет, а потом внезапно из него возвращался и потом целый месяц гулял на «отпускные». И ещё – этот запах! Все партнёры АОЗТ обязательно отмечали, что в головном офисе предприятия стоит никакими словами не передаваемый кислый аромат … чего? Как-то раз «водила» Нико, принюхавшись, весело сказал Администратору: «Обезьянками пахнет!» - «Какими обезьянками?» - «Женщинами!» -пояснил Нико,  и тут же игриво поскакал, как Джек-попрыгунчик, прям туда, где пахло, в самую его гущу.

- Обломись! - душевно пожелал ему Администратор и даже презрительно презрительно и даже презрительно сплюнул. Если Нико жить не мог без дурацких приключений, то господина Администратора женщины не интересовали, - тем более, ЭТИ, в грязных тапках. Он только побрызгал вокруг себя дезодорантом, после которого весь кабинет и даже общий офисный коридор заблагоухали, как фруктовый сад в момент цветения, крепко по-мужски выматерился и пошёл работать. Не хватало ещё допустить какое-нибудь служебное упущение. Это, вон, Юлька-танцулька может позволить себе всякие приписки и отписки, и вообще «оборот мнимых чисел» в бумагах по страхованию, а господин Администратор позволить себе такого не мог. Вообще же, в делах он исходил из принципа:

- Всех простят, а тебя посадят!

Принцип – верный! Не так ли, чиновники промышленных компаний?

Однако и это, как оказалось, был не предел женского хамства. Вскоре ситуация стала совсем патологической! Некоторые женщины вели себя так, что впору было обращаться за психиатрической помощью,  притом кого в этом случае пришлось бы лечить в стационаре, - это уже зависело от обстоятельств! К Администратору, первому заместителю гендиректора, приходили служебные записки ТАКОГО содержания, что тот не знал, куда деваться. Он отвечал мужикам: «Терпите! Скоро наш час настанет!» - и мужики терпели – ну, хотя бы ради своих собственных жён и детей! А многие из них так и вовсе считали, что «Вот наш гендиректор сменится, и – скоро всё изменится!» … Но когда в офисе стали в большом количестве появляться сварливые мелкого роста юноши со своеобразными интонациями в голосе, - тут уж всем мужчинам предприятия было заявлено о скором сокращении кадров – типа, «А ну-ка пошли вон, мужики немытые!» - а юная стервочка Юлька-Танцулька смело добавила, немножко оскалив острые мышкины зубки:

- Мужчины! Берём чемоданы и – вжик отсюда!!!!

В результате АОЗТ не досчиталось около двух сотен многоопытных «водил» и мастеров, многие из которых имели ещё тот, давний советский опыт работы «на Крайнем Севере и территориях, приравненных к ним». И кто их заменил? Правильно! Это были мелкорослые юноши со своеобразным интонациями в голосе, - те самые, чтоб им пусто было! Впрочем, никто из них не стремился садиться за руль шестиосного оранжевого грузовика с печкой в кабине и гнать сотни километров по сплошным ледникам и зимникам и, тем более, никто не собирался гонять дубьём медведей в сорокоградусный мороз на самой дальней точке в тайге Эти весёлые ребята живо расселись по всем руководящим и инженерно-техническим должностям и вскоре подобрали под себя почти всё предприятие. Оставшиеся на работе мужчины с улыбкой проживали эту свою беду - до самого конца, до голгофы. И всем скопом молчали. Просто выйти, как в старые добрые времена на собрании трудового коллектива, и прямо в лицо сказать этим сволочам всю правду оказалось – увы и ах! – совсем некому. Люди очень боялись испортить свою трудовую книжку. А раньше-то, в проклятом Советском Союзе, иной раз-то и не боялись, помните ведь? Но времена тогда были совсем не те, что сейчас.

Рынок же ...

В конце концов, дошли и до первого замдиректора. «Когда мне сказали, что у нас будет первый заместитель, - так начала свой разговор паучиха Тома, - я позвонила нашим девочкам и сказала им эту новость. Как мы этого ждали! Девочки – радовались. Девочки танцевали «сиртаки»! Но потом приехали вы! Мне нравится, как вы работаете, но наш главфин Лариса-Крыса, как и другие наши женщины, говорит о вас то-то и то-то! Вы меня понимаете?» - Паучиха с радостью перечислила все самые грязные офисные сплетни, в которых пан Администратор представал в виде крайне некомпетентного и психически нездорового человека с наполеоновскими амбициями. «Кроме того, любезный вы наш, - очень ласково продолжала обладательница восьми паучьих глазищ в три ряда, - Я вашу кандидатуру не одобряла с самого первого дня. Я им говорила – нет! У нас есть хорошие женщины и молодые разведённые девочки с маленькими детьми, и какая-нибудь из них ещё год назад могла бы стать моим заместителем – да!!! Одним словом, я не могу оставить вас на прежнем месте! Но вы можете предложить свою кандидатуру на кадровый конкурс: у нас с понедельника вакантна должность экспедитора на «Газели». Это – хорошая работа! Там платят большие деньги!» - «Но я же топ-менеждер!» - почти оскорбился Администратор, на что паучиха ласково произнесла: «Но вы же меня понимаете? Надо уметь начинать с нуля!»

- Понимаю ли я вас? Гм ...

Внезапно господину Администратору стало казаться, что под его ногами находится не скользкий офисный паркет, а – большой и круглый географический глобус, который начинает медленно вращаться против своей оси, - «Я вам рекомендую подать резюме. А вдруг вам повезёт? Вы найдёте хорошую работу … » - ласково улыбалась паучиха. Вот и всё, друзья и товарищи, - «un sacco di soidi si e conciusa», как говорили в таких случаях вечно молодые и счастливые итальянцы, деловые партнёры «АлмазДуракИнвеста» - то есть «время больших денег закончилось» - во всяком случае, для тебя! - и теперь тот факт, что ты ездишь на чёрном «Рейнж-Ровере», может лишь повредить твоей и без того не совсем удавшейся карьере в частном промышленном секторе. Машина может разрушить всю твою жизнь! Теперь ты по общему представлению катишься вниз - правильно? – а там, «внизу», на чёрных «Рейнж-Роверах» не ездят … ты это запомни! И еще обязательно учти, что теперь ты будешь самым последним среди последних, и тот же Нико будет посылать тебя за водкой и хачапури, и ты обязан будешь бежать со всех ног и вовремя приносить ему то, за чем он тебя послал. Ну а, если он тебя «пошлёт» ещё дальше, то ты обязан виновато молчать, как мелкий говнюк и засранец, и тихонечко вилять воображаемым хвостиком. Ты понял? И не дай бог, если ты «начнешь выпендриваться» и не дай бог «покажешь характер»! Тебя со свету сживут ровно в два счёта, и та же паучиха Тома во всеуслышание заявит, что ты психически болен, поэтому тебя нельзя категорически брать на работу, а Светка-Левретка будет всем кругом рассказывать, что ты имеешь привычку брать из пепельницы чужие окурки и с превеликим наслаждением их докуривать. И совсем неважно, что ты человек некурящий и вообще не курил никогда в жизни: все окружающие «правильно» поймут исходящий от женщин «мессидж» и не замедлят сделать что-нибудь «приятное» своим дорогим и "близким" подругам – Светочке и Томке из "АлмазДуракИнвеста"!

Многоопытный господин Администратор добросовестно ждал этого момента целый год – целый год своей жизни! -  но он думал, что  всё-таки вряд его дождётся … так? А ведь дождался! Да-да! Он-то и представить себе не мог, что его, топ-хлоп-менеждера с годовым окладом в 2000000 долларов могут выставить за дверь, как глупого мальчишку-клерка или запойного сантехника в грязной кепке, что с ним вообще могут обойтись, как с тем офисным унитазом, в который какой-то умник слил остатки вчерашнего «Доширака» с добавкой из овощей в остром соусе. Но что уж тут поделать? Хоть паучиха Тома и считала Администратора «красивым мужчиной», и даже ценила его «паучий» взгляд, направленный прямо в твою безгрешную душу, однако всё ж-таки любовником её и фаворитом он так и не стал – вот оно, главное его упущение по службе! А всё остальное – это, в сущности, ТАКИЕ мелочи, что о них и думать-то даже и не хотелось. Любой профессиональный клерк или офис-менеджер буквально тонет в таких мелочах, и поэтому их не замечает!

Но Администратор, вообще-то, редко допускал ошибки. Святая правда ...

Впрочем, - где оно, упущение, и где они, эти самые "ошибки"?!? Пока господин Администратор 24 часа в сутки трудился не покладая авторучки, вокруг паучихи юрко вертелся, как клещ на ниточке, какой-то смазливый юноша с красивой причёской и неестественно развитыми ягодицами, и уж он-то и стал её новым супругом. А потом она и ему отгрызла голову: а вдруг в ней что-нибудь есть? Тут надо сразу сказать, что паучиха Тома специально играла эту непростую роль «королевы женского общежития». Она ведь так всем и говорила: «Со мной надо быть умным! Со мной - все очень сложно!» - так что нашему дорогому господину всё-таки в чём-то и повезло, не так ли? В конце концов, да мало ли какими ещё резиновыми изделиями могут запахнуть отношения с такими, вот, занятными особами?!? Фу!!!

Но – куда дальше-то идти? Дальше-то куда?

Вот он - расхожий эмигрантский вопрос!

То есть, «Ке фер?» - или другими словами – «Фер-то ке?»

В тот же день, когда Администратор написал заявление об уходе, чей-то огромный шестиосный грузовик с оранжевой кабиной задним ходом смял принадлежащий ему «Рейнж-Ровер» буквально, как банку из-под пива, и тут же умчался, задорно на прошанье посигналив. У господина Администратора только рот раскрылся от изумления: да как они посмели?!? Но в местной полиции некто очень похожий на козла-предателя очень коротко объяснил ему, что найти грузовик с оранжевой кабиной будет очень непросто – «раз вы не заметили номеров!» - поскольку почти все многоосные самосвалы «АлмазДуракИнвеста» окрашены абсолютно одинаково – кузов у них чёрный, а кабина - оранжевая! Но, даже если б вы, уважаемый, и заметили номера, то и тогда поиск грузовика был бы делом неблагодарным, поскольку речь идёт о «региональном монополисте», а господин «региональный монополист» не только ревностно защищает своих сотрудников, но и вообще очень не любит, когда кто-нибудь «выносит сор из избы». «Я вам бы посоветовал обратиться напрямую к Верблюду, к их директору по безопасности», - душевно посоветовал полицейский, которому для полноты личного облика не хватало только рогов и бороды «а-ля» товарищ Калинин … «К Верблюду?» - с некоторым недоверием спросил Администратор. Дело в том, что господин Верблюд, в прошлом сотрудник службы охраны Белого дома, постоянно находился в Москве и делами сибирской «сырьевой провинции», по существу, не занимался. Кто занимался этими делами? Ну, правильно! Она самая, Светка по кличке Левретка, разведённая жена какого-то Ибрагима Бармалеева из банка «ХАМ-кредит», и теперешняя супруга грузина Нико, прежде работавшего водителем у паучихи Томы. О, этот Нико, недостойный сын своего народа! Он столько сил, времени и мужского таланта потратил на то, чтоб завоевать внимание этой старой, длинной и тощей бабы с собачьей физиономией; он столько вокруг неё причмокивал и ёрнически приплясывал, что даже господин Администратор посчитал его пошляком, дураком и мелким проходимцем. А ведь он оказался по-своему весьма не дурак – нет! Он лихо заскочил «во власть» и теперь оказалось, что Нико больше не «водила», а - высокопоставленный сотрудник АОЗТ. Одним словом – "рынок", почти базар … Что оставалось делать в такой ситуации? Да ничего!

Почти непостижимо ...

Администратор еще раз взглянул на этого выдвиженца «из народа», к которому уже выстраивалась гудящая очередь из материально озабоченных мужчин и неприлично расстёгнутых женщин, потом закинул на плечи свой тяжёлый чиновничий портфель из нильского крокодила и с огромной радостью хлопнул дверью –  а всё теперь по херу! Ушедшего - не вернуть!

Сначала он поехал в Москву и действительно сунулся к господину Верблюду, директору по безопасности, в подчинении которого находилось небольшое частное КГБ. Побывав в его кабинете на Ленинградском проспекте, пан Администратор попытался или восстановиться в прежней своей должности заместителя директора (или даже «повыситься» в обход сложившихся в АОЗТ правил), однако Верблюд на то и Верблюд, что ему было ровным счётом наплевать. Единственное, что у пана действительно получилось, так это нагадить выскочке-шофёру и его собачьей любовнице. Их одёрнули через завистливую бабу крысу-Ларису, и новоявленному топ-менеджеру пришлось на время убраться с должности топ-менеджера и снова сесть за «баранку» «Мерседеса». Затем Администратор пошагал к гражданке Ы, к своей бывшей любовнице – ну, то есть к жене Квакса, ставшего к тому моменту фигурой международного масштаба. Не было такой экономической конференции в Давосе, на которой не раздавалось бы его глубокомысленное урчание и мычание. Его даже по телевизору показывали. Как правило, господин Квакс приезжал в составе целой делегации таких же, как и он, уроженцев труднодоступных «сырьевых провинций» Сибири, притом из каких-таких таёжных болот и заводей он извлекал этих своих «советников по экономике" и "консультантов по финансам» – это, извиняюсь, одному богу известно!

Зато «сопровождающие лица» господина Квакса переловили в Давосе почти всех насекомых - ам комарика и всё тут, ква-ква-ква-эм-вэ-эф! Весело, правда?

Администратор скромно попросился к нему на должность советника по финансам (а вдруг повезёт?), но не тут-то было. Немного посовещавшись в своём кругу, господин Квакс поручил этот вопрос своей жене, а та пригласила в гости таинственного мистера по фамилии Ир, представившегося «магистром Великой Масонской ложи Скоробея». Три с лишним часа мистер Ир объяснял этому «неудачливому» (по его мнению!) бизнес-управляющему, что в результате демократических реформ 90-х годов к власти пришли … эти … «они самые», и господину Администратору надо было с самого начала искать с ними дружбы и союза, а не … это самое … «бешено прыгать через голову» - он так выразился! И вообще! В бизнесе нет случайных людей. Прошли те романтические времена, когда в офисах сидели «красные пиджаки» и умственно-отсталые «пацаны в"кроссах" и "трениках" фирмы "Puma" - да! Теперь люди приходят в коммерческие структуры, чтобы обогащаться, а большие деньги … это … ну, они тоже стоят больших денег - да? - а, чтобы зарабатывать большие деньги, надо общаться с правильными людьми – вам ясно? Далее мистер Ир «набросал» примерно такую схему дальнейших действий:

- … Я сейчас уезжаю в Венецию, где предстану перед капитулом нашей ложи. Министр Квакс едет со мной. Его надо представить Великому Магистру ложи. Но и таких, как вы, сэр, у нас тоже принято брать на прицел ещё издалека. Вам уже есть сорок? Нет? О-о-о, это замечательно! Вы – будущее свободы и демократии в этой дикой стране! Такие, как вы, - это золотой фонд России!

Господин Администратор внутренне ухмыльнулся – проработав столько лет бизнес-управляющим, он никакой «демократии» и, тем более, «свободного рынка» так нигде и не увидел, к чему иногда относился с самым искренним огорчением. В конце концов, всякий отечественный менеджер учился по пособиям Гарвардской школы бизнеса, так ведь? И каждый мнит себя респектабельным «членом совета директоров», которого возят на глубоко консервативном чёрном «Линкольне». Но в Гарварде всё преподаётся совсем по-другому – даже кадровое администрирование «у них» совсем не такое, как в нашем отечестве! Кроме того, «консерватизма» как такового в России нет и уже никогда, наверное, не будет (ибо нам нечего «консервировать»), а всякая высокая образованность, культурность и респектабельность именуется в нашей стране «пафосом» и «претенциозностью», а пафос, как известно, надо обламывать». Да и вообще! Это откуда же могут появиться «господа» в той стране, которая 73 года подряд – это ж почти целое столетие! - находилась в состоянии диктатуры «рабочих и крестьян»?!? Нет уж, братва, – «господа все в Париже»! Так что, смело помещай свой жирный зад в недавно приобретённый пластиковый «тазик» стоимостью 500000 долларов и радуйся, что ещё вчера твой годовой доход ровнялся 20000000 в «СКВ США». И – ещё! Никогда не забывай, что мир полон «младореформаторов»!

- Почему вы молчите, как медведь? – с абсолютно серьёзным видом обратился мистер Ир. Господин Администратор мигом встрепенулся, слегка ошеломлённо поблагодарил иностранца за столь высокую оценку своих достоинств и тихо спросил в ответ:

- Ну???

- Вы будете приняты в нашу масонскую ложу, - поспешно пообещал мистер Ир, - Это решит и мои, и ваши проблемы тоже, и закроет все кадровые пробелы, поскольку вы, сэр, станете кандидатом на один из постов в России, после чего вам с вашими талантами и с большим опытом коммерческого администрирования будет несложно стать даже президентом этой ужасной страны. Но пока … нет-нет-нет, - помахал лапкой мистер Ир, - Сейчас я спешу в Венецию!!!

Через неделю мистер Ир внезапно объявился, первым делом дав понять, что теперь он способен говорить начистоту - да-да, он был большим талантом, этот загадочный мистер Ир, иностранец с внешностью энергичного топ-менеджера международного класса! Но господина Администратора его игра слов не вдохновляла. Он тоже был из породы топ-менеджеров (но не бизнесменов!), так что самым первым делом пан Администратор громко поинтересовался:

- Так сколько мне это будет стоить?

Сейчас он «всего лишь» бросал вызов той всем известной социальной гравитации, которая неизменно тянет вниз каждого, кто хоть немного способен летать. Вообще же, ему как-то раз уже случалось играть «по-крупному» - это точно! А иначе как бы он, выпускник инженерного ВУЗа, смог бы стать преуспевающим человеком на «тачке» за «пол-лимона» долларов - не на «машине» и даже не на «автомобиле», а именно на «ТАЧКЕ», поскольку этот символ успеха и процветания назывался в их среде именно так и никак иначе?!? И даже то, что его «тачка» стала жертвой служебной интриги, тоже ни на что не влияет. Жить-то надо, правильно? И жить надо - независимо от интриг и обстоятельств … да-да-да! В конце концов, его половые отношения с гражданкой Ы тоже были в известном роде интригой – своеобразной «игрой на повышение»! В конце концов, кадровый потенциал сибирских болот и заводей неиссякаем, как глупость, и там водится преогромное количество кандидатов на всевозможные высокие государственные должности, однако мистер Квакс даже на этом фоне был фигурой чрезвычайно исключительной! В конце концов, ему, зелёной жабе, удалось создать семью не с такой же, как он, жабой, а - с самкой человека, и при этом он не попал в душный террариум, как это происходит со многими другими соискателями «тёплых мест», а лёг с ней в супружескую постель – благо, что нет такого террариума, в который мог бы поместиться этот квакучий субъект весом в сто пудов сплошного диетического мяса! Ну, не бассейн же для него строить, право же?!? Ну а потом он сделал карьеру в «коридорах власти» и стал министром! А тот странный факт, что у его жены имеется любовник, до поры до времени никого не касался. Супруга так и говорила Кваксу, показывая вкусно зажаренную курочку на вертеле:

- Ты только квакни у меня, любимый! Ты только ротик свой раскрой, и я тебя приготовлю как есть - прямо живьём …

Министр сокрушённо пучил глаза, надувал щёки и, разумеется, лишний раз не квакал.

- … Итак, сколько я вам должен? – повторил свой вопрос господин Администратор, - Я ведь понимаю, в чём цена вопроса …

Ну да, а зачем же сомневаться? За все годы своей карьеры он не видел ни одного менеджера, которому спокойно бы работалось без всяческих взяток и постоянных подношений начальству (а то и вовсе посторонним лицам!), и он даже готов был поклясться, что таких менеджеров не бывает в природе. И так всё «подогнано» в нашем корпоративном мире, что «без бумажки ты букашка», и тебя мигом «сквакает» любая корпоративная рептилия, но без «блата» и без денег ты даже не букашка, а вообще «никто» и «ничто» и «звать тебя никак». Тебя нет в живой природе! И в этом мире имеется всего один способ победить в борьбе с вездесущей социальной гравитацией – надо «проплатить» всем рептилиям своё пребывание на посту топ-менеджера, а потом с наглым видом взять с фирмы столько, чтобы тебе хватило и на «сейчас», и на «потом»! А то ведь «потом» когда-нибудь настанет – и, между прочим, в самый неожиданный момент! – а у тебя … ничего нету!

Сам же всё понимаешь, раз работал в нашенском бизнесе.

- Вопрос денег рождает ненужные ассоциации, - пояснил мистер Ир, - Впрочем, как всякий финансовый вопрос. Но это … мало исключительный вопрос, - начал он извиваться, притом в его речи стало слышаться нечто французское. Может, он не мистер, а мсье? - … и я думаю, что мы можем решить этот вопрос в какой-то другой день. Сейчас вам необходимо вступить в ряды нашей ложи и принести клятву на верность идеям евро-либерализма и «свободного рынка» в России. Для этого нам придётся посетить одного господина. Он – провинциал и … недавно в Москве и вы ему поможете больше, чем он поможет вам. Вы же меня понимаете?

- Не совсем …

- Тогда поехали быстро!!! – предложил иностранец и они … мигом погнали куда-то на север от Москвы, в район богатого дачного посёлка под названием Три-Десятое царство. Там, в одном из типичных особняков «новой русской» элиты – с тридцатью семью башенками на крыше! – грустно позёвывал некто в малиновом халате. Он никак не представился, но пан Администратор всё же узнал его с первого взгляда – это был итальянец, один из партнёров «ДуракАлмазИнвеста», имя которого скрывалось под какой-то очень малоразборчивой подписью. Никто, кроме Томы-паучихи, не знал, как его зовут, да и паучиха тоже, небось, знала об этом человеке далеко не всё, что требовалось бы знать о постоянном деловом партнёре … Гражданин этот медленно вылез из своего малинового халата, представ пред ясным взором пана Администратора в одних только трусах не первой свежести, и пронзительно заскулил на плохом русском с добавлением типично польско-западно-украинских словечек – и то не то, и это не так, и всё вообще наперекосяк … В тот ответственный момент мистер Ир просто как юла извертелся, добиваясь, чтоб итальянец, во-первых, чуть приоделся, а, во-вторых, начал работать не языком, а головой. Итальянец влез обратно в свой малиновый халат, вынул из бара непочатую бутылку водки «Смирноff» и действительно начал соображать, выражая свои мысли на очень хорошем французском языке, по причине высокого качества почти не понятном нашему брату россиянину. Так-так …

В переводе мистера Ира его «соображения» звучали так:

- Мы спасает Россию от самой же России путём инкорпорирования в российскую властную элиту прогрессивно мыслящих бизнес-ин-корпорантов. Мы вас выбрали на должность великого либерального информатора нашей организации, о чём вам понадобится написать расписку для представительства ложи в Москве. Кроме того, вам понадобится уплатить вступительный взнос 1500000 евро и потом  принести присягу, но присягать вы будете не в Москве, а в Киеве, в Венеции или в Страсбурге, на общем собрании членов ложи - понадобится терпение и наличные! Вы довольны, господин?

«Господин» был доволен – это точно! Он, столько уж раз имевший дело с непонятными сложностями в деловых отношениях, был ну буквально сбит с ног и растоптан этой его речью. Вот, откуда всё это! Вот, кто решает, куда будет проложен магистральный газопровод, а куда не будет! Или – что будет строиться в Сочи и что не будет. Но это – так, «к примеру» … Самое главное на Руси – это «бабки»! Потоки денег тоже направляются не абы как, а строго по регламенту – туда, где они вкладываются и откуда точно так же по установленному свыше регламенту переходят туда, где о них примерно заботились, - например, в «центр», в Москву, в политику! Администратор уже пару раз сталкивался с такими «делами», но вида не подавал. Теперь оставалось только лишь заплатить полтора «лимона» этих мерзких и безликих «евро-фантиков» и – всё, ты становишься частью этой системы! А это ведь – грандиозный успех в карьере, правильно? А какая-то там «ложа» - это всего лишь не очень умная формальность, к которой надо относиться со всей серьёзностью! В нашей ужасно дикой и бескультурной стране министрами становятся те, кто пьёт водку в Завидово, а в «их» высококультурной Европе всё решается, как встарь, и очень благородно - через ложи масонов … Фу, как противно! У господина Администратора буквально с горшка было выработана определённая неприязнь ко всем этим непонятным «храмам», «сионам» и прочим «розенкрейцерам» - к тому же, все они почему-то крепко ассоциировались у него с евреями! – но пан Администратор всё-таки написал требуемую расписку, а затем быстро перечислил полтора миллиона евро на счёт, указанный ему мистером Иром - счёт находился в одном из банков Тель-Авива.

Н-да!

После непродолжительного ожидания Администратор собрался было лететь в Страсбург, где было намечено собрание руководства ложи Скоробея, как вдруг вылет рейса был задержан до вечера, а господина Администратора какие-то добры-молодцы грубо схватили за локти и безо всяких объяснений потащили в закрытую спец-зону аэропорта. Там его посадили задом на холодный стул из грубого пластика, после чего один из «добрых молодцев» лихо предъявил пану удостоверение оперативного сотрудника ФСБ.
 
- Итак, ты за сколько родину продал, гражданин? – спросил сотрудник. У господина Администратора в прошлом уже случались мелкие инциденты с правоохранителями, но с ФСБ – тем более, с контрразведкой! - он как-то ещё ни разу не сталкивался. «За полтора миллиона!» - ответил он невпопад, из чего был сделан закономерный вывод, что задержанный господин Администратор «пошёл на контакт с лицами ИКС и ИГРЕК, получив от них полтора миллиона евро». Поскольку названная сумма слегка поражала воображение, в контрразведке пришли к выводу, что имеют дело не с каким-то высокопоставленным клерком, недавно приехавшим с монгольской границы, а с глубоко «инкорпорированным» шпионом экста-класса, возможно – с руководителем целой сети таких же глубоко инкорпорированных экстра-классных шпионов, свалявших своё шпионское гнездо прямо на границе с Монголией - лихо! И что делать в такой «лихой» ситуации? В такой ГЛУПОЙ ситуации важно отмести в сторону все фантазии – это, во-первых! – а, во-вторых, чрезвычайно важно, чтоб тебе хоть немного поверили и впредь не задавали глупых вопросов. В конце концов, уже сидя в Лефортово, господин Администратор всё же смог растолковать «добрым молодцам» из ФСБ, что это не ЕМУ заплатили полтора миллиона евро, а ОН заплатил полтора миллиона, чтобы вступить в какую-то масонскую ложу, штаб-квартира которой находится в Страсбурге, а кто такой мистер Ир и что за пьяная личность с красных трусах обитает в Три-Десятом царстве, он не знал и знать не может, поскольку с этой личностью его знакомил мистер Ир. Зато о госпоже Ы, не очень добропорядочной жене министра Квакса, господин Администратор предпочёл умолчать. Кстати, а его о ней даже и не спрашивали, что очень странно, не так ли?

А потом пришла пора, и Администратору тихо объяснили, что этот мистер Ир (А вернее – мсье!) – это такой весьма загадочный «забугорный» жулик, который трётся среди успешных людей, и что задачи его пребывания в России до конца непонятны - как, впрочем, и его отношения с «забугорными» организациями! А этот вечно пьяный итальянец в красных трусах и в малиновом халате – на самом деле, никакой не итальянец, а израильтянин, когда-то наш, российский военный переводчик, родившийся во Львове в 1980 году, а теперь он «катала» и, по видимому, шпион – ведь одно другому не мешает? Что же касается пана Администратора, то это такой дурак с большими ушами, который отдал им честно заработанные деньги, и притом – весьма немалые, и так ему и надо, провинциальному остолопу такому-сякому, либералу фигову!

Администратор даже немного поплакал в камере.

С какого-то определённого момента – все чины контрразведки стали относиться к нему с лёгким презрением, стали обзывать его «дуриком» и даже предположили, что он нездоров - то есть «психически нездоров». «Это ты хотел спасать либерализм в России, да? - смеялись «добры-молодцы», тряся его за манишку, - Мы поинтересовались у твоей бывшей начальницы Томы и у твоих замечательных коллег, и они нам такое о тебе рассказали. Гы-гы-гы-гы!!! Вааще, а?!? Дурик! И давно у тебя это началось?»

- Давно … – хмурился Администратор, а контрразведчики хохотали над ним, словно злые дети. Ну а потом всё разом закончилось. Администратора, ни слова не сказав, привезли в московский район Свиблово-Быдлово-Баблово, где тот владел многоэтажной десятикомнатной квартирой с «местом» на три машины в подземном гараже с охраной, и, даже не попрощавшись, грубым толчком высадили из машины – типа, шуруй-буруй, либерал! И либерал – «пошуровал». Прямо к себе домой – горько отчаиваться. Надо сказать, что господин Администратор был, вообще-то, человек психически здоровый, и он вовсе не производил сколько-нибудь странного впечатления, однако это была катастрофа – почти «коробка из-под ксерокса», плавно переходящая в спецоперацию «мордой в снег» и в новогодний штурм Грозного … Всё пропало!

Теперь господин Администратор стал постоянным жителем Ивового городка на отшибе Вселенной. Что касается премудрого старины Музыканта, то он ничуть даже не удивился, увидев этого сердитого толстого бюрократа с зелёным крокодильим портфелем и услыхав его безумную историю. Это ведь неплохо, когда человек хорошо знает своё прошлое и запросто анализирует всё, что с ним происходило, так ведь? К примеру, старина Музыкант был парень приятный и кое-в-чём очень талантливый, и - безусловно полезный обществу, но он не знал о себе почти ничего и только смутно догадывался, что в его прошлом тоже кто-то порылся, изменяя в свою пользу ход чужого бесценного времени. А хорошо ли это или плохо? Что ж, кто-то живёт, как святой, - почти не марая рук, а кто-то же и вовсе наоборот – живёт, словно животное в узкой и грязной клетке - ничего и никого не стесняясь, притом и тот, и другой бывают одинаково счастливы.

- Э-э-э … Ты хочешь сердечко? – спросил старина Музыкант, предлагая Администратору большую-пребольшую малиновую муху из сегодняшнего десерта, - У меня денег нет, а администрировать тут, собственно, и нечего … Мы здесь живём – как в раю! А, может, это и есть рай, правда? Ты ведь … не умирал, нет? – стал он приставать к Администратору, рассматривая его так, как это делают умные собаки, - Ты ведь не мёртвый, как я вижу. Да и я не мёртвый! – Тут уж старина Музыкант стал озираться с очень наигранным видом «Разве что-то не в порядке?» - Только, вот, штаны от меня убежали, а так, в общем, всё прекрасно …

Администратор переспросил удивлённым басом:

- Штаны?

И даже пожал плечами, а Музыкант мигом ему предложил:

- Съешь, пожалуйста, печеньку!

Господин Администратор смело выполнил его пожелание и с этого момента они стали друзьями – ну, «почти» друзьями, поскольку не стоит даже и воображать, что Администратор разом избавился от всего годами копившегося в его душе недоброжелательного цинизма, - того, что сделало взгляд его «паучьим», а речь злой и отрывистой, как ворона каркает. Нет-нет! Дело в том, что, оказавшись в этом случайно открытом божьем мирке, он нашёл здесь только одного постоянного жителя – Музыканта, и только наш талантливый Музыкант мог ответить на актуальный вопрос, что это за мир и кем и когда он создан, и – главное – зачем он существует. Ну а прошлое, оно ведь … уже пошлое! Ах, сколько всякого подверглось с тех пор глобальной переоценке – притом абсолютно неумной, кривобокой, и до крайности несправедливой и лживой? Ах-ах! Небось, за эти-то годы кто-нибудь уже «выбился в гении» или просто «вылез в начальство», а все свои беды и профессиональную недостаточность он замечательно сложил на чужие крепкие плечи … вон, на Администратора! - и даже почти уж и не помнит, как это было и когда. А ведь Музыкант хорошо это всё понимал, хоть и не знал всех обстоятельств. Однако, в конце концов, мир не всегда прямолинеен с человеком, так ведь?

И вообще! Много ли добился бы человек, если б он всё знал об окружающем мире? Музыкант думал об этом примерно так - сурово:

«Эх, была б моя воля – ну, хоть на секундочку! - то я замахнулся бы не грязными обвинениями, а чем-нибудь тяжелее!»

Однако предметов «тяжелее» скрипки – то есть гобоя - в Ивовом городке никогда не было. День близился к вечеру, и Музыкант снова вспоминал забытые в этом божьем мирке иностранные слова:

- Vous aussi stupide …

- Au revuir! – внезапно ответил господин Администратор и весело помахал ему гроссбухом. Это было только начало истории.

3. Ужасы провинциального города N.

Что происходит с гражданином, который живёт припеваючи, у кого невероятная гора вкусной еды, много имущества и даже наружность и манеры настоящего художника, хоть сам он сам не художник, а всего лишь музыкант? Что? Ну, да, правильно: к нему приходит неутомимый коммерсант, человек, способный продать на дрова ваш любимый клавесин 14 века! Знаете же анекдот? «Один недавно разбогатевший человек купил на аукционе Библию Гуттенберга за баснословные деньжищи, и тут же её выбросил на помойку. А почему? А потому что там какой-то негодяй начиркал пером и набрызгал чернилами, и даже чертей рогатых нарисовал, а потом, гад, ещё и подпись свою поставил – Мартин Лютер!» Смешно, да не очень!!! Однако – что с этим поделать?!? Всякий настоящий музыкант, дабы прийти в чувство, нуждается в крепком нашатыре, и, чем больше талантов спрятано в его музыкальном естестве, тем больше этого самого нашатыря ему предлагают вынюхать – это факт! И единственное, что должен помнить в такой ситуации всяк свободный художник, - что не следует делиться своей свободой – ни с кем и никогда! Человек – это такое существо, которое находится где-то между господом богом и обезьяной. Так вот, в этой горизонтальной системе всякое творящее и созидающее существо находится где-то справа – возле господа! – тогда как все остальные существа должны находиться где-то слева – и, конечно же, они обязаны носить очки и «торговать кирпичами»:

                Обезьяна Чи-чи-чи
                Продавала кирпичи …

Но они были в чём-то очень схожи – примерно как лом дворника и сапожное шило. Когда-то у них обоих было множество одинаковых игрушек, а потом умений и маленьких талантов – оба они весьма средненько играли в шахматы и с абсолютным дилетантским невежеством отзывались о литературе и музыке, - по сути, их интересовали только Виктор Пелевин и Егора Летова; зато их обоих горячо интересовал анальный секс (а Музыкант вообще не знал, что это такое!) и каждый из них испытывал в своё время смутное влечение к сочинениям великого Зигмунда Фрейда.

Оба они играли в «баскет» - господин Бизнесмен играл получше, поскольку был гораздо шустрее, зато Администратор скакал за мячом с гораздо большим энтузиазмом, поскольку был довольно толст и не прыгуч – но оба они играли в эту странную американскую игру не с целью похудеть или помолодеть годика на три-четыре-пять, а – чтобы показать свою «командность», а также принадлежность к бодрым плебеям из великого племени «сэлф-мэн», к которому никогда не относились ни художники, ни музыканты, ни учёные, ни даже профессиональные спортсмены … А что касается Музыканта, то он был о них довольно предвзятого мнения, ну и правильно! В общем-то, при ближайшем рассмотрении всегда оказывалось, что никто из этих двух парней не является по природе своей обязательной частью этого божьего мира, и при всяком удобном случае мир божий прекрасно без них обоих обходится, притом без потерь! Однако так уж странно получается из века в век, что жизнь без бизнесменов и администраторов всё же немного не та, что с ними. Всё-таки эти противные людишки зачем-то нужны! Да-да, нужны! Например, тот же Администратор прекрасно доказал старине Музыканту, что без его зелёного крокодильего портфеля Ивовый городок развалится вдребезги и никогда из руин не воскреснет – даже под скрипку Страдивари!

Ну?

Ну а потом настала очередь … ещё одного жильца – этого самого «Бизнесмена» …  он явился миру совершенно ниоткуда, точно так же, как и этот Администратор, и оба они, наверное, подохли бы от скуки, если б не умели находить себе интересные занятия - Администратор продолжал скорбно таскать по свету свой зелёный портфелище, а этот новенький живчик с баскетбольным мячиком в вытянутых руках, ещё как-то не очень признанный житель Ивового городка, мигом занялся изучением божьего мира с целью быстрого извлечения наживы – а не найдётся ли тут чего-то такого, что можно купить или продать, притом так, что это было выгодно только ему и никому другому? «А зачем именно вам?» – совсем не понимал старина Музыкант, сопровождая этого быка-спекулянта по всем двенадцати закоулкам божьего мирка на отшибе Вселенной, но господин Бизнесмен ничего ему не говорил. Он – молчал так строго, будто кладбищенское молчание было главной доблестью большинства бизнесменов. « … Как и пустая нажива!» – следовало бы добавить, поскольку Бизнесмен и правда ни о чём другом и не заботился, и только ЭТИМ мог быть хоть как-то полезен городку.

Кстати, сопровождать его или же просто бежать за ним оказалось занятием небезынтересным. Из трёх улочек городка более всего ему приглянулась та, которая граничила с Бездной и была залита ярким химическим светом. Там он и организовал свой офис – прямо по соседству с бетонными муляжами высотных домов и с глупым резиновым полицейским, жезл которого теперь был направлен не абстрактно вверх, как на какой-нибудь книжной иллюстрации, а весьма горизонтально: это было распоряжение Администратора, считавший, что теперь надо бы все «шуточки» убрать «в сторону». Музыкант компетентно не согласился с его мнением – он-то считал, что надо бы убрать резинового дурака с его палкой, а вовсе не шуточки! – но господин Администратор грубо настоял на своём и постарался приладить полицейского к полезному делу: теперь резиновый «дурак порядка» показывал дорогу к страшной Бездне … типа «вам - туда!» Это было слегка глупенько и страшно, однако господин Музыкант исполнил пред ними пару скрипичных концертиков и так, в общем-то, промолчал.

Вот уж не хватало ещё поссориться, правда ведь?!? И как потом с ними обоими мириться, с этими двумя крокодилищами - что один, что другой … не понятно! А взять да вытолкнуть их вон из Ивового городка уж и возможности-то не было. Они ведь не рыжие крысы, которых можно легонько скинуть в Бездну и не этот червь-Водопроводчик, которого почти не видно! Они – новые жильцы нашего божьего мира и оба они, сколько б противными не виделись их физиономии, так же нужны Ивовому городку, как и он сам – Музыкант - и как его беглые штаны, которые теперь тоже могли бы претендовать на звание нового жителя Ивового городка.

Но Музыкант всё-таки обиделся. Творческие люди – мстительны!

Как-то утром – а, когда он проснулся, ему по какой-то причине казалось, что со вчерашнего вечера минула вечность - господин Бизнесмен вышел из домика, посмотрел в одну сторону, потом в другую и бодро шагнул на дорожку из земли и мелких камешков. А дорожка … внезапно поехала под его ногами, словно конвейерная лента. Воля господина Бизнесмена, ещё только начинавшего свой «бизнес» в городке, была несокрушима, как азы либерализма, поэтому высокочтимый деятель рыночной экономики упрямо шагал куда-то вперёд, оставаясь при этом на одном и том же месте – раз-два! раз-два! раз-два! … Ещё вчера он строил бизнес-планы – хотел торговать в Ивовом городке вареньями и печеньями и - на пару с обладателем крокодильего портфеля - тупо взыскивать с «граждан проживающих» плату за время и даже за воздух (само собой, максимально завышенную); он собирался «красиво жить», а тут … дефолт, «чёрный вторник», «полёт над пропастью»! Ужас!!!

Он никогда в жизни не был уверен за своё будущее – ни в чём! О чужом будущем Бизнесмен вообще никогда не заботился … Что же касается - наступит ли оно ВООБЩЕ, это самое будущее, или вообще никогда не наступит, - это ему было неизвестно, зато он шагал чрезвычайно бодро – примерно так же вертит крыльями мельница, воображая себя вертолётом - раз-два! раз-два! раз-два! - и тут же - хлоп мордой в пыль! Не ссы - это рецессия!

- Доброе утро, босс! – крикнул Музыкант, помахав ручкой. Он шагал по дорожке ему навстречу и считал, что Бизнесмен тоже шагает навстречу ему. На самом деле двигался только один из них … – А как насчёт ко мне в гости? – спросил старина у смело шагавшего на месте коммерсанта. Господин Бизнесмен, просто изнемогая от берущего за сердце ритма, медленно ответил ему:

- А вы заперли сегодня дверь?

- А как же?!? – не понял Музыкант, любуясь ритмично шагающими ногами капиталиста. Невольно восхищаясь его горячим усердием, он спросил, словно ребёнок:

- Хочешь пирожное?

- Может, тогда водки с цитрусом? – поинтересовался в ответ Бизнесмен, однако Музыкант сокрушённо покачал головой:

- Да ты и так весь не в себе, дружище …

- А ты не знаешь, как её остановить? – спросил этот несчастный капиталист, показывая глазами на бегущую электрическую ленту под ногами, - Мои ноги отяжелели … я уже не могу так бежать!!!

- Ну, ты же привык к неожиданностям … - запросто ответил ему Музыкант. В этот момент звонко ударили в колокол – это пан Администратор объявил всему божьему миру о начале утра. Утро, согласно мнению бывшего топ-менеджера, начиналось где-то около одиннадцати … - Ноги – это не беда, дружище. Все жалуются на ноги, понимаешь? Вот, если у тебя больное сердце, я уже не могу тебе помочь, - говорил старина Музыкант, - Тут наш друг Водопроводчик как-то раз говорил, что все бизнесмены умирают именно от сердца …

- Если бизнесмен только ворует, а не работает, то он редко страдает сердечными недугами, - ответил Бизнесмен, - Но если он честен к себе и к другим, то без инфаркта к тридцати годам уже не обходится. В прежней своей жизни я целых три месяца экономил на самом необходимом, чтоб купить «Мерседес» …

- А у тебя была прежняя жизнь? – удивился Музыкант, притом его удивление прозвучало почти оскорбительно. Сам-то он о далёком южном городе, о дыме над водой и о параде матросов старался вопреки капризам памяти не вспоминать – пока что не время! А Бизнесмен рассказал ему, что у него был чудный дом на юге, где «колдовские ночи», высокие «икеевские» шкафы с очень дорогими модельными костюмами из Италии и даже банки с вкуснейшим домашним вареньем из клубники – всё это он рассказал, двигаясь на одном месте! Раз-два! Раз-два! Раз-два! Господин Музыкант даже дивился такой творческой активизации всех жизненных функций этого человека … ну и ну!!! А ещё там был красивый храм, ради строительства которого он отказался от доходов за целый год! «Даже так?» - переспросил Музыкант с большим недоверием. Если б этот здорово пощипанный частный капиталист рассказал о своём умении проникать в дома через вентиляционные короба и печные трубы, то он мог бы ему в чём-то и поверить. В конце концов, это мало отличается от поведения большинства капиталистов и во многом диктуется условиями конкурентного существования в нашем подлунном мире. Но – храм??? В его представлении храм – это был такой мрачный лабиринт каменных коридоров, освещённых только сальными свечами и факелами. Там бродят молчащие служители, очень похожие на чёрных богомолов, и ни один звук не проникает оттуда наружу, не отразившись от многочисленных алтарей и изогнутых потолков с художественной росписью. Притом никакого практического значения это строение, к сожалению, не имеет – ну, разве ж только храм может хорошо пригодиться для детской игры в прядки, правильно?!? Но тогда зачем этому капиталисту понадобилось его строить??? Или это тоже своего рода игра в прядки, только с Господом Богом?!?

- Brekdawn!!! – закричал господин Бизнесмен и в этот момент электрическая беговая дорожка заметно приостановилась. «Теперь ты знаешь, как управлять ею!» - ответил Музыкант и с улыбкой пожаловался ему:
 
- Опять мои штаны сбежали, прикинь?

Накануне он сторожил свой беглый гардероб возле бетонных домов на химической улице. Он стоял, отклячив тощий зад, и, взявшись одной рукой за острый угол дома, и то и дело выглядывал из-за угла, надеясь увидеть их, эти свои штаны, и застать их в самом смешном и нелепом положении. В другой руке была скрипка: шар-рах из-за угла скрипкой, и всё, штаны опять наши! Однако получилось совсем иначе. Штаны подобрались к нему сзади и дали пинка под зад. Потом они слегка попаясничали пред изумлённым оком Музыканта и лихо умчались, как лошадь. Маэстро лишь жалобно похихикал им вслед - в абсолютнейшей беспомощности!

Впрочем, вялая беспомощность - это еще не самое паталогическое состояние, в котором может оказаться никак и ничем не знаменитое существо, лишённое, к тому же, собственных штанов. Невидимая стена отделяет человека от его очень маленького и плоского или же наоборот очень огромного счастья, и всю свою первую половину жизни человек тратит даже не на то, чтобы преодолеть эту стену – совсем нет! - а на то, чтобы найти её в пространстве, ну а потом хотя бы дотянуться до неё рукой. «Нет в жизни счастья, и я тому свидетель!» - сказал как-то раз Водопроводчик и был, между прочим, прав … Господин Бизнесмен поднялся на ноги после очередного «дефолта» мордой вниз и заботливо отряхнул от пыли свой привычный костюм раннего утра.

- … Я даже не знаю, что теперь делать, - весело пожаловался Музыкант Бизнесмену, - Конечно, нам, деятелям искусств, не впервой терять предметы гардероба – а, тем более, такие прыткие! – но, признаюсь, потерять штаны бывает гораздо обиднее, чем, к примеру, голову или что-нибудь ещё. На голову ведь почти не смотрят, а недостаток брюк бросается в глаза …

Кстати, костюм, бывший на Бизнесмена, - это было нечто пошло-нейлоновое и на вид безобидно-спортивное, как всякая «роба» для состязаний в силе и ловкости, но - с сильным кровавым отливом во всю ширину груди. Круто, не правда ли? И примерно такими же были спортивные штаны Бизнесмена, на которых красовались большие олимпийские кольца – строго в стиле 80-х! Однако ж – как они нравились нашему герою … «О, боже мой! Какие у него замечательные нейлоновые рейтузы, - завистливо думал Музыкант, быстро шагая мимо него, - Какой он счастливый человек! Ему совсем ничто не доставляет неудобств, а, вот … мне-то … » Ах, знал бы талантливый наш Музыкант, сколько раз приходилось Бизнесмену падать и подниматься заново! Это ж как приятно жить на свете, раз вся ситуация под контролем и ничего внезапного не возникает, ну а – если нет??? Музыкант столько барочных концертов не сыграл за свою жизнь, сколько Бизнесмен потратил нервных клеток, а нервные клетки, как известно, не восстанавливаются. Старина Музыкант сидел в горячей ванне – такой горячей, что ему уже казалось, будто стены в его доме немножко покачиваются - а господин Бизнесмен пытался, тем временем, переспорить голоса у себя в голове, притом некоторые из голосов - словно на что-то ему намекали: «Как поживаешь, Люся? Небо-то твоё, небось, в алмазах?» Что за Люся? И почему не Люси? … О, как это хорошо, когда в твоей многоумной голове находится «некто», кто всегда всё знает, и с которым можно поговорить о вечном. В принципе, у каждого из нас в голове есть подобное существо, но познакомиться с ним поближе нам или не суждено вообще, или, во всяком случае, подобное знакомство вряд ли будет одобрено докторами из психдиспансера. Зовётся оно, как правило, «внутренним гидом» (так его называл Густав Юнг), а иногда «преторианцем», «челноком» или «спринтером», и очень часто оно имеет своё «личное» имя, притом вполне человеческое (например, у Юнга «оно» звалось Филомэном), вот только у большинства граждан существо это никак себя не проявляет, и вообще сидит внутри головы тихо, как мышь в норе, появляясь лишь в самых опасных моментах жизни, зато у других – наоборот, громко колотится, как дятел. В связи с этим господин Бизнесмен часто рассказывал о себе примерно следующую историю:

- Я как-то раз пришел домой очень поздно. Злой! А посреди ночи отчего-то зазвенел будильник. Я его даже не заводил, потому что просыпался от сигнала мобильного телефона! И я не сразу понял, что я увидел, но, присмотревшись чуть повнимательнее, был просто объят с ног до головы диким ужасом. На меня из темноты смотрела … маленькая девочка с ВОТ такими большущими глазами! А жил-то я тогда совсем один, ясен пень! Я лежал где-то минут десять, не двигаясь, и смотрел на него, думая, что это сон. А «оно» внезапно моргнуло, как что-то живое. Понимаете? Я в ужасе кинул в «это» подушкой, да с такой силой, что голова существа отвалилась от туловища и … с диким криком залетела под кровать, а я в панике выскочил из квартиры, где лицом к лицу столкнулся с соседкой, возвращавшейся с смены … Потом я ещё целый месяц умолял соседку забрать моего кота! Я говорил ей: «А то ведь придушу!» - а она мне: «А я милицию вызову, ты, сумасшедший!» Ты понимаешь, это ж ОН, ОН, мой кот, сидел прямо передо мной на стуле, и смотрел на меня, спящего …

Вот, какие странные и пугающие визуальные воплощения случаются у этого внутреннего существа. Но у определённой категории граждан оно является столь важной частью их самосознания, что даже частичное его удаление сравнимо только с ампутацией мозга. Господин Бизнесмен был явно один из «них», притом в его голове сосуществовали, по видимому, и «гиды», и «преторианцы», и «спринтеры», и даже какие-то третьи существа, видеть которые ему доводилось только глубокой ночью, - это были, наверное, те самые дятлы, которые всё стучат себе, и стучат внутри головы, почти безостановочно, пока человеческий разум окончательно не поредеет мыслями, а в глазах не поселится страх перед жизнью!

А начиналось всё примерно так!

У некоторых людей всё так удивительно устроено, что их жизнь становится пустой и неинтересной без «мани-мани»,– для них это всё равно, что живое тело, лишённое бумажника из змеиной кожи! Ведь это ж только у мёртвого тела может не быть никакого бумажника – ни змеиного, ни даже из дешёвого кожезаменителя - а у живого-то оно должно быть, и быть обязательно – так ведь?!? Вот Бизнесмен и добывал их, эти самые «мани-мани» - по мере своих сил и возможностей и буквально всеми возможными способами. Это был воистину бизнес во имя бизнеса! Сперва он стал учредителем охранного агентства «Спортсмен» и занимался тем, что отбирал «куски» у бизнесменов пониже и пожиже – выбивал долги, захватывал чужие доли, грубо «отжимал» выручки, проценты и прочую «мелочь» с торговли алкоголем и сигаретами, притом весь этот его модный промысел был столь безответным и безрадостным в плане личной любви и признательности, и таким бесперспективным в плане личной свободы, что пану Бизнесмену и впрямь в какой-то момент стало немного не по себе: ну, доколе же? Иногда он вообще видел себя каким-то выструганным из полена придурком в полосатом колпачке, единственным уделом которого была какая-нибудь «Страна развлечений» под всеми её «орущими» неоновыми вывесками, и которому в будущем «светила» только одна перспектива - залететь в печку крематория, притом прямо как есть, то есть «живьём»! А ведь приятная перспектива, не правда ли? И самым главным из зол казалось всё так же, как и вчера, прямо тащиться по этой усыпанной пеплом дороге, не зная, что на голове твоей давно уж выросли то ли рога оленя, то ли ослиные уши в полметра, а весь твой ум и приобретённое с возрастом «умение жить» теперь тратяться только на то, чтобы купить «дурь», заплатив за неё долларами по троекратной цене, и заказать литр дрянной текилы, чтоб потом демонстративно почистить чудесный плод киви об острый край бокала со следами губной помады – вот она, модная пошлость богатых людей!!!

… Они стояли возле популярного бара «Пиво-Хаус» на «Бордель-Штирлиц-штрассе» в одном из крупнейших и богатейших городов Сибири (эту улицу так называли, потому что на ней находились многочисленные женские общежития, приятно соседствовавшие с территориальным управлением ФСБ) и обсуждали с бывшим бизнес-партнёром Лёхой-Кабанычем ближайшие перспективы развития рынка кредитных обязательств африканской республики Бананарамы. С недавних времён Лёха-Кабаныч держал легальный бизнес и желал хорошо вложиться в продовольственную помощь голодающим странам «третьего мира», дабы с помощью постоянного перекредитования их вечно пустующих бюджетов стать местным олигархом и даже рабовладельцем. «А чё не в Бангладеш?» - ничего не понимая, интересовался Бизнесмен, на что отечественный парень Лёха-Кабаныч мигом ответил – с очень большим знанием дела, как «профи» международного класса:

- Братан, слышь, я, вот туда ездил. Но у них семьдесят пять плюс-минус пять процентов. А там парни из Марселя, арабы в «бермудах». Ну, там «Дюфруа» и этот их Поль Мезоннёв, который со всеми в местный бордель ходит шары погонять. Я им говорю – «Ну, три процента – это ж надо, а?!?» - а они – мне: «Пять – у всех, и даже в Париже!» Тогда я им говорю: «Ну, суки вы!» - ну, на русском говорю, ясен пень! – «Чтоб семьдесят пять, да ещё пять «плюс-минус», да это надо быть таким педерастом, чтоб в кремовых капри ходить всю жизнь, мля!» А они мне: «Ты покажи такого педераста, мля, у которого будут все восемьдесят да ещё плюс-минус полтора-три-четыре!» Ну, ты понял? Тогда я сказал, что к ним в эту их Бангладеш, к этим обезьянам в галстуках, я теперь поеду только после Африки. А пока, вот, надо бы «бабло» найти миллионов сто и оформить пару дел у пацанов на Маврикии.

Бизнесмен мотал башкой от изумления, а Лёха просто «пёрся» от того, какой он «большой» и сколько всякого он «может»: 

- … Ну, ты сечёшь, братан? Я под сто двадцать «кусков» вложил в «мавродевки» республики Марионды и ещё сто семьдесят пять загнал в бюджет Бананарамы! Я ж там всех британцев оттёр, ты понял, да? Я, главное, привёз туда десять русских блондиночек из Кемеровской области – ну, молодых, в смысле, девчонок, и все до одной - соски деревенские! И все – ещё девственницы, ты прикинь! Щас девственниц вообще можно найти только в деревне, да и то – где косолапых поменьше. Где мужиков совсем нет, там же все девчонки с медведями живут, так ведь? Ну вот … А этот чёрный хрен в штанах мне сразу трёх чёрненьких подарил – ну, пальчики оближешь, какие вкусные обезьянки! Ты понял вааще?!?

Да чтоб я так жил, как говорят в Одессе! Слушая Лёху-Кабаныча, можно было подумать, что он человек, от рождения преуспевающий во всём, за что бы не взялся … а уж «любви» так у него так вообще целое море, притом и чёрной, и белой. Однако хоть цинизм и замешанный на «бабках» интернационализм не знает у «новых русских» никаких пределов, всё-таки уподобляться Лёхе-Кабанычу господин Бизнесмен никак не хотел … Да и не было у мужика таких громких талантов, как у этого Лёхи. Лёха наживал их ещё в начале 90-х годов, на вещевых рынках, где вечерами начинались бешеные драки с убийствами, а молоденьких девочек-продавщиц то и дело вытаскивали из ларьков и павильонов и отдавали на растление выходцам с Кавказа; где за слово «милиция» молча хлестали по лицу, пока ты весь кровью не зальёшься, а в серое от грязи чебуречное тесто закатывали мясо неизвестного происхождения. Господин Бизнесмен, конечно, тоже был со всем этим знаком, но только со стороны, - исключительно ГЛАЗАМИ. Его ЧОП под эффектным названием «Спортсмен» даже пару раз «восстанавливал» порядок на подобных «рыночных» площадках.

- Повезло тебе, братан, что у тебя – почему-то не всё, как у нормальных людей, - так и сказал ему Кабаныч, - У меня, вон, сейчас три фешенебельных клуба в одной из «сырьевых столиц» Сибири, и я – гребу там «бабло» лопатой, хоть городишко этот и похож на «коммуналку» со злыми тараканами. А раньше-то – ты ж всё помнишь? Я, вон, всё с заграничными коровами маялся, думая облагодетельствовать нашу матушку-Россию! Я думал европейским молочком лечить отечественные запои! Да?!? Щас прямо! Они ж, твари рогатые, нашу траву не жрут, а, чуть погода изменилась, то у них у всех стресс. А, если у них стресс, то сразу и надои падают. Короче, эти самые заграничные коровы — это не коровы, а какие-то твари похуже наших алкоголиков! Короче, если тебе всё это тоже надоело, как и мне, то не майся всей этой евро-дурью и выбери себе такой же, как у меня, городок с алмазными копями и устроить там некий общественно значимый бизнес – ну, например, агентство ритуальных услуг! Ритуальные услуги – это здорово, так ведь? У нас же хоронить не умеют, а это обидно. Вон, три дурака целый день скребут лопатами на холме – прям как одолжение делают! – и это у них называется «в последний путь» … Пьяные ушлёпки, а?!? Вот ты и создай своё, настоящее агентство, со всеми этими модными штучками-дрючками из США и Европы, за которые не стыдно заплатить хорошие «мани-мани».

Это была вполне достойная идея – некая легальная деятельность, которая приносит большие деньги! Конечно, завозить из Канады породистых коров и открывать евро-ферму в Хулиганске господин Бизнесмен вообще не собирался, но и сомнений у него было очень много … Или всё-таки торговать пивом и «скотчем», думал он? Нет, все поздно начинающие бизнесмены торгуют пивом или «скотчем», или коньяком «Камю», наконец, и все потом становятся нищими алкоголиками на «Мерседесах». Или возить из-за границы тонны креветок с карри и английские рыбные консервы для богатых - по 600 рублей баночка? И что – консервы?!? Ага! Да-бля? И как ты это себе представляешь? Или поставлять в рестораны французское вино? Нет, ну это - фу-бля! Во-первых, у них там свои поставщики и, влезая к ним со своим предложением можно нарваться на очень большие неприятности, а, во-вторых, на самом деле, всё это бордо и бургонь – это примерно то же самое, что книжки  Чехова, спектаклики во МХАТе, автомобильчик фирмы «Мазерати», заумное французское кинцо с каким-нибудь красавчиком Аленом Делоном или всякая там кривая авангардная живопись кисти Пашки Пикассо. Нет, настоящие русские мужики всё такое «дерьмо» не потребляют. Они кормят им проституток.

Или потратить море денег и открыть «бистро», и пускай мужики кормят вином проституток прямо в твоём заведении? И ещё купить в США классические «jukebox», чтоб каждый посетитель чувствовал себя немножко за границей … и – скооперироваться с Кабанычем, чтоб тот «организовал» для заведения побольше девушек в мини и макси? Ну, да! Но зачем? Да и Лёха, вон, когда-то прошёл курс лечения электрошоком и с тех пор не воспринимает злачные заведения, как нечто перспективное. Он предпочитает «интим» на дому и - больше никак … зато похоронный бизнес ему понравился.

- Поможешь? – прямо спросил Бизнесмен. Они отошли от дурно пахнущего пив-бара и широко расположились на разрисованной неприличными словами скамейке, - Я - спрашиваю!

- А то нет?!? – ответил бывший партнёр, - Начинай …

Что ж, теперь оставалось лишь выбрать город и приступить к его планомерному освоению. Что касается характера выбранного им бизнеса … ну да, он решил организовать агентство похоронных услуг. Чего тут такого особенного? Жизнь – это поток довольно-таки нейтральных событий - таких, как рост дерева на дворе, авария автобуса в Мексике или взрыв сверхновой в очень дальнем космосе. И только после наших с вами интерпретаций – таких или других – всякое событие, наконец, приобретает определённую оценку. А чем действительно был силён Лёха-Кабаныч, так это полным спокойствием. Когда-то он грубо зачерствел, как батон на помойке, и больше не принимал к сердцу ничего человеческого – вот, какой он «молодец-малосольный огурец»! Кстати, - нет же … дело в том, что Лёха-Кабаныч остался человеком, и притом - довольно примитивной конструкции, и ему хорошо был известен механизм человеческих страданий, но внутри Кабаныча этот самый механизм выключился раз и навсегда, и теперь русский парень Лёха ничем не отличался от Терминатора – и даже выражением своего лица! А ведь возможно, что таким образом он приобрёл самое главное в жизни – её смысл и даже узнал, какова от жизни польза … Вы, наверное, подумали, что это такое «бегство от реальности»? Ну да! А кто бы спорил с этим? Если на вас напали буквально вдесятером и плющат да метелят во всю ивановскую, то что для вас лучше – бежать или сражаться? Если вы – страшный Терминатор, тогда выбирайте сами. Во всех остальных случаях, конечно, лучше бежать, и как можно быстрее. Но будет ли такое бегство - «бегством от жизни»? Конечно же, нет - не будет!

Вскоре господин Бизнесмен тихо посоветовался со своей женой и поселился в приятном городе N, где по небу бесконечно плывут огромные «гробы» осенних облаков, а иногда всё небо страшно вспучивается, чернеет и превращается в один сплошной и бескрайный погост с маленькими крестиками звёзд и с очень ярким большим полумесяцем вечного спокойствия. Тёще Бизнесмена приходилось находить в огороде человеческие черепа и кости, которые она, никому не показывая, бросала в ведро и относила на реку, а по полусонным городским улицам постоянно бегали бездомные собачки с большими берцовыми косточками в зубах. Чем был знаменит этот город? Тремя огромными кладбищами, на которых постоянно что-то закапывали, а потом опять откапывали, и зачем всё это делали – не знал, наверное, никто на свете … В то время господин Бизнесмен не пропускал ни одной общественно значимой эксгумации – он, как нечистая сила, «откуда не возьмись» появлялся и просто стоял рядом с многоуважаемым господином Заведующим городскими кладбищами – стоял молча, как все кругом, и тупо смотрел прямо перед собой. Однажды он стал свидетелем того, как из могилы очень долго вынимали останки мужчины, скончавшегося примерно полгода назад - даже памятника на могиле ещё не поставили! Однако как ни крути, а покойный ну никак не хотел, чтоб его вытаскивали из земли, и даже наоборот - изо всех сил стремился назад в землю. Бизнесмен тихо спросил вдову усопшего: «Зачем вы вдруг решились на этот странный шаг?» - «А затем, что я теперь верую в Господа Бога, - кротко объяснила честная вдова по фамилии Брыкина, - а в Святом писании сказано – «У кого раздавлены ятра или отрезан детородный орган, тот не может войти в царство господне!» Вот я и решила, что пусть ему будет ад на земле, а не под землёй!»

Бизнесмен переспросил её:

- Да?

И - чуть не покачнулся! Стоявший рядышком врач из благотворительной организации медленно вынул из кармана пузырёк с таблетками …

Бизнесмен снова переспросил - почти шёпотом:

- Я вас правильно понимаю?

- Так ему и надо, - бесстрастно говорила вдова, - Будет еще тут мне …

Гроб - вскрыли, молодой врач заглянул внутрь, быстро осмотрел всё то, что осталось от покойного, а потом сделал такое недовольное лицо, что крышку гроба тут же приладили обратно.

Вскоре останки были кремированы, а господин Бизнесмен пришёл к выводу, что в похоронном бизнесе действительно нет ничего страшного. Главное – свято беречься от глупости и пошлости! В похоронном деле им вообще не должно быть места. Например, неподалёку от во всю уже строившегося Дома прощания находилось всем известное в городе похоронное агентство некоего Валентина Радостина, которое позволяло себе некую богемную небрежность.

Когда Бизнесмен собрал в кинотеатре будущих сотрудников своей будущей похоронной фирмы, те первым же делом же предложили немного «пошутить» - позвонить в агентство Радостина и завязать с ними разговор! Ну, что ж, мы позвоним, решился Бизнесмен! В конце концов, конкурентов надо знать в лицо. Он набирал номер 8965778 ........ и тут же услышал вместо гудков громкую песню:
   
             В сердце твоем ночь.
             В сердце моем закрыты двери …

- Алё-ё! - сквозь музыку отвечает веселый мужской голос, - Алллё-ё!

- А?

Музыка прекратилась. В трубке слышались какие-то чрезвычайно странные звуки – словно кто-то мочился в туалете! - а будущие сотрудники будущего агентства ритуальных услуг тихо хихикали в кулачок.

- Зд-р-равствуйте, - заикающимся голосом произнёс господин Бизнесмен – при этом весь его энергичный цинизм словно рукой сняло! - Это … э-э-это самое, вы - служба? А у вас можно заказать похоронный оркестр?

Почему господин Бизнесмен спросил об оркестре? А шут его знает! В его пока безымянном похоронном бизнесе
никакой музыки не предусматривалось. Однако мужской голос радостно ответил:

- Да, конечно. У нас - лучшие музыканты в городе. Трое – они консерваторские и эта … Кудабля грустно играет на «саксе»!

Бизнесмену показалось, что он ослышался:

- Кто-кто играет на саксофоне?

- Кудабля! – радостно ответил голос, - Армянский джаз!

«Это - прозвище девушки-армянки!» -  шёпотом подсказывали пану Бизнесмену, застывшему в недоумении с телефонной трубкой возле лица.

- Сколько будет стоить Кудабля? – теперь уж не без юмора поинтересовался Бизнесмен, наблюдая весёлый блеск в очах своих сотрудников. У мужика на той стороне телефонного провода юмор то ли отсутствовал, то ли пребывал в зачаточном состоянии:

- Лёха, вставай! Сколько стоит?  - В ответ раздавалось сонное мычание, - Вставай, лошара! Скока-скока? Прайс где? Да ты на нём рыбу ел, что ли? Фу, пахнет, как одно место у бабы … - И в трубку: - Двадцать? Двадцать пять? … Мужчина! Двадцать пять тысяч - пять человек плюс отдельно десятку мужику на барабане!

Что за такая парадоксальная личность - «мужик на барабане» - оставалось только догадываться!

- А что-то дорого …

- Можно и подешевле, - задорно ответил мужской голос, - Сейчас модно заказывать трубу и молоденькую интеллигентную девочку со скрипочкой – это и бюджетно, и довольно печальненько. А девочка – ну та вааще отпад … вы не пожалеете! Слышите меня?

Бизнесмен раскрыл рот от недоумения, зато мужик на той стороне провода явно смаковал эффект, произведённый его словами. «А вы спросите репертуар!» - подсказала Бизнесмену ближайшая из сотрудниц, молодая и красивая, с пышной причёской в очень устаревшем стиле «диско» (он уже приметил её на должность секретаря-референта, только не успел ей это сказать) … ну, что ж, мы и это попробуем! Спросим и не побрезгуем! Итак …

- Да-а, а какой репертуар?

Мужской голос на той стороне радостно выдал:

- А я так сразу вам не скажу! Тут главное - кого хороним! Если космонавта, то – «Мы-ы-ы дети галактики-и-и, дорога-а-ая земля-я-я!», а, если моряка, то - песня из «Титаника» на стихи Новикова-Прибоя – короче, тыц-тыц—ёл-ёл … - Кто-то на заднем плане, громко матюкаясь, грузно свалился на пол. «Ну, ты вааще!» - раздалось в трубке, после чего разговор продолжился в прежней тональности: - Ну, они ещё «Мемори» играют. Это всем нравится. Даже просят на «бис» … А по желанию могут освоить современный репертуар – «Я за тебя молюсь» Лаймы Вайкуле, или «Останусь» группы «Город-312», или песню «Владимирский Централ» Миши Круга … ну это вообще шлягер! Мы каждый день его крутим …

Вскоре этот вульгарный разговорчик с весёлым мужским голосом … прервался, никак по-настоящему и не закончившись. Дело в том, что у господина Бизнесмена не выдержали нервы и он нажал на «сброс», громко произнеся своим сотрудникам - «Всё, хватит с меня!» Но весёлый мужской голос ещё успел выдать на прощание, что в похоронном агентстве Валентина Радостина предусмотрена такая востребованная услуга, как «гибкий сезонный график скидок при коллективном захоронении для оптовых покупателей» - а, тем временем, на заднем плане кто-то громко ругался матом и перетаскивал по комнате тяжёлые стулья … Так-то оно! Привыкай, пока живой! Господин Бизнесмен немного подумал, почесал голову примерно в том месте, где у некоторых подопытных находятся витые рога, после чего сказал своим будущим сотрудникам:

- Нет, мы так работать не будем. Современный рынок ритуальных услуг должен ориентироваться только на новейшие технологии маркетинга и связей с общественностью. В чём они заключаются? В принципе, - стал он объяснять, - все граждане смертны, а некоторые смертны внезапно. У меня, вот, был один знакомый … он умер! А был ещё один знакомый. Он умирать не собирался, но тоже умер. А была ещё женщина. Так вот, она пошла в магазин за йогуртом и тоже умерла. Из этого надо сделать простой вывод: мы не должны сидеть и ждать, когда нам позвонят безутешные родственники, и, а должны самостоятельно обращаться … - он тачал делать кивки головой и некие вращательные движения руками … - обращаться прямо к потребителю наших услуг. Я знаю, что вы все, дорогие товарищи, прежде трудились именно в этой сфере обслуживания и поэтому знаете все её нюансы. Скажите, пожалуйста, кто из вас знаком с городскими патологоанатомами?

Сидевшая в первом ряду – смело закинув ногу на ногу! – очень рослая массивная женщина лет сорока, с некоторым снисхождением промолвила баритональным голосом:

- Мой муж работает в морге.

- А ваша фамилия?

- Моя? – переспросила женщина, в недоумении ткнув себя пальцем в огромные груди, - Я - Жмуркина! Почему это вас интересует?

Ещё недавно мадам Жмуркина работала у Безенчука, в похоронном агентстве «Наяда», у другого и тоже далеко не малозначимого конкурента на местном рынке ритуальных услуг, и должность она там занимала не хуже губернаторской – была «консультантом» с окладом в полмиллиона «тугриков». Собственно, эта огромная женщина «делала» почти всю кассу этого весьма загадочного предприятия и никогда не скрывала, что основным «заказчиком» ритуальных услуг является её муж. Да-да, не без этого! Однако господин Бизнесмен вместо того, чтобы натурально броситься ей на шею, тут же продемонстрировал перед мадам Жмуркиной (да и перед всеми остальными тоже) некое очень злое пренебрежение и, сделав рассеянный вид, тихо спросил:

- А кто ещё?

- Вы МНЕ говорите? – не унималась женщина в первом ряду, самым призывным образом покачивая ботинком 48 размера. Однако господин Бизнесмен, как всякий хозяин денег, не желал выделять эту даму из общего ряда – ну, тоже мне, нашлась владычица морская! Ну, мало ли, что её муж работает в морге?!? Это ж не означает, что мадам Жмуркина имеет какие-то особые права! И вообще! Мы как-нибудь и без неё обойдёмся … так ведь? – Эй! Девочка в среднем ряду! Вы, вы, вы … - крайне решительно продолжил Бизнесмен, а настырная дама, тем временем, внезапно выпрямилась во весь свой высоченный рост и громко вышла из помещения. – Да-да, вы, девочка, вы! Вы чего хотели от меня?

- Я уже семь лет играю на похоронах, - представилось с виду очень юное создание в очках и с игривым «лисьим» хвостиком за плечами. Она была маленькая, скромная, интеллигентная, вся в чёрном, и вообще эта «девочка» производила впечатление очень жалостливое и покорно-несчастное. – Я могу ведь к вам перейти?

Вскоре выяснилось, что это и есть та самая «интеллигентная девочка», которая играет на скрипочке – «бюджетно, и довольно печальненько». Но работать у Валентина Радостина она больше не желала, поскольку среди провожающих на тот свет всегда обнаруживались «всякие там старые козлы на тачках», которым Радостин недвусмысленно предлагал её в качестве проститутки. А такие красивые, субтильные и очень печальные девочки в очках всегда много популярнее наглых двухметровых женщин с прямым и жёстким взглядом - так ведь? Они ведь и утешают добрее, и на внешность таковы, что любой вдовец быстро забывает, кого он тут только что хоронил и по какой-такой внезапной причине … Но на очень удивлённый вопрос: «Сколько вам лет?» - эта «девочка» лукаво улыбнулась и ответила, что её дочь скоро пойдёт в пятый класс. Так-так-так! Бизнесмен немного подумал и захотел, было, спросить про Кудаблю с её саксофоном, но потом вдруг засомневался. И знаете, почему? А по той же самой причине! Он решил, что если этой самой «Кудабле» будет угодно, то она и сама сюда приползёт – примерно как эта самая «девочка»! Ну, а прежде времени ругаться с конкурентами и переманивать к себе их сотрудников – тоже ведь нельзя, так ведь? Сперва надо возвести «фирменный» Дом скорби, а потом ещё нанять похоронную бригаду из бывших воров и докторов, а далее дело останется за малым - взятки врачам и начальству … Впрочем – почему это за «малым»? В известных обстоятельствах только взятки и могут поддержать предприятие на плаву, и, конечно, в этом смысле нельзя было отпускать эту двухметровую дылду с её тяжёлым синим взглядом из-под соболиных бровей. Ведь её муж - это же тот самый Жмуркин, доктор наук, и он действительно заведует всей «специализированной службой» города, включая морг при центральной больнице, и ни один верхнезапруденский покойник не попадает на кладбище, не побывав у него на столе. Таким образом, наладить похоронный бизнес «без него», без Жмуркина, будет примерно так же просто, как слетать на Луну без ракеты.

Однако взять и предоставить его злой дылде-жене хоть какое-то особое положение в будущей фирме – ну, нет, никогда!!! От этой благородной идеи у господина Бизнесмена чуть желудочные колики не начались! В крайнем случае, пусть она ходит и просит, решил про себя работодатель и продолжил опрос сотрудников. Теперь его интересовало, как лучше назвать новую фирму, - «Эдем» «Мавзолей», «Зиккурат» (ему очень нравилось это слово, хотя он в точности и не знал, что такое "зиккурат") или же, например, «Мы скорбим»? «Мы скорбим» - хорошо, не так ли? Звучит в одно слово и, кроме того, строго «по делу», без всякой там глупой поповщины или — упаси бог! - интеллигентщины. Хорошее название … Но тут подала голос та пышноволосая женщина; она предложила назвать фирму словом «Русь»:

- Ну, эта … все люди будут, как бабочки, слетаться! Все-все! – сказала она, помахивая лапками. - Точно-точно, да-да-да! – как гуси, загалдели все будущие сотрудники похоронного предприятия (помалкивала только «девочка», но её полная отрешённость никого тут не раздражала), - Это так замечательно! Агентство ритуальных услуг «Русь», - это … без лишних слов! – громко кричал какой-то субъект с физиономией закоренелого алкаша-дегенерата. Господин Бизнесмен уже определил его бригадиром в будущую команду землекопов-могильщиков, - К тому же, надпись будет хорошо смотреться на вывеске! – постановил ещё какой-то пьющий субъект, весьма напоминающий Кису Воробьянинова в исполнении Николая Филиппова, - А вывеску мы сами нарисуем …

На том и порешили – «Русь»!!!

В любом случае, это звучало лучше, чем «Наяда».

Соответствующую вывеску субъект принёс через неделю. Быстрый какой, правда? Но господин Бизнесмен был вполне им доволен. А где-то в начале осени на тихой Липовой улице был возведён «фирменный» Дом скорби – творение великого петербургского зодчего Расстрелина. Проект обошёлся очень недорого – примерно в тридцать-тридцать пять миллионов долларов! Это было очень высокое празднично-белое, как эскимо, трёхэтажное сооружение в виде широкого полукруга с тридцатиметровым ангелом на крыше.

Согласно проекту, скорбящий ангел должен был напоминать статую Исуса Христа из Рио-де-Жанейро, однако фигуру изготовили на авиационном заводе, поэтому больше всего он напоминал не ангела, а бомбардировщик Ту-96, поставленный «мордой» кверху.

Н-да-а …

Горожане взглянули на это нелетающее создание и … потеряли дар речи. Потом они громко утверждали, что их дети, только увидав этого «ангела», тут же перестали гулять по тихой и любезной Липовой улице - в свете прожекторов «крест-накрест» ангел смотрелся вовсе люто-ужасно! – ну, а пожилые родственники инфантильных горожан – притом все до одного – внезапно расхотели умирать! Все до одного! Как на зло ...  Ведь не приведи бог, если тебя на том свете встретит такой, вот, ангел с крыльями от стратегического бомбардировщика! Ты ж до садов Эдема не доберёшься даже при всём желании!!! Но даже и не это главное. Главное в том, что получить необходимый участок земли возле центрального кладбища «помог» другой чрезвычайно важный в этом бизнесе человек - господин Заведующий городскими кладбищами, отношения с которым помогла наладить … кто? Ну, да, та самая «девочка», бывшая его любовница! Заведующий городским кладбищами мужчина был далеко ещё не старый и семьёй не обзавёлся, а в том провинциальном городе N, в котором пан Бизнесмен решил открыть свой доходный бизнес, почти не встречалось людей, не являвшихся друг-другу любовниками, родственниками или, например, бывшими соседями по общежитию. В общем, получилось так, что, потеряв «что-то» очень важное в лице страшной дылды Жмуркиной, он «что-то» приобрёл вместе с субтильной красивой «девочкой», которая очаровательно играла на скрипке. Кстати, это вечно юное и симпатичное создание оказалось на удивление шустрой любовницей, и теперь господину Бизнесмену стало очень важно не разругаться с женой, а то ведь тёща, с которой, собственно, и начиналась вся эта глупенькая провинциальная история, тоже ведь была дама весьма и весьма небезызвестная. Например, она привела в офис нескольких очень авторитетных в медицинской среде мужиков-терапевтов, ну а те, в свою очередь, взялись в тайне от коллег «раскручивать» новое похоронное предприятие … Но как с ней не поругаться, раз место законной жены господина Бизнесмена уверенно заняла «девочка со скрипкой»?!? Ну, тёща уж точно не простит «засранца», пусть он даже и босс с огромным состоянием, нажитым незаконным путём. 

А фирма тем временем – заработала во всю «плановую мощность»!

Например, прихватило вдруг сердечко у ветерана какой-то почти забытой войны, а тут к нему приходят люди в чёрном и говорят –

«Здрасьте, родной вы наш! Хотите - на главной аллее рядом с полковником Топыркиным, личным другом народного героя Монголии маршала Балды Балдыева? Нет, не хотите? Ещё рано? Да бросьте вы! Щас самое время! Сезон скидок! Ферштейн? А можно – в одном ряду с женщинами, героями Советского Союза! Там нескучно. Или рядом с Кузьмой Кукурузовым, почётным механизатором СССР, цилинником! Там же свободно, как в раю! Опять не хотите? А почему? Жена не велит? А мы и жену тоже похороним! За полцены … »

Или:

«Здравствуйте, дорогая бабушка? Как печень? Печалька, да? Всё травами лечитесь? Да бросьте вы это самолечение! От него одни убытки и никакого дохода. Вот вам наш бюджетный прейскурант! Нам стало известно, что ваша близкая подруга умерла. И давно умерла? Ай, печалька какая! Хотите - рядом с ней, всего за 30000, даже со скидочкой можно. Вы, случаем, не Герой труда? А Героев труда мы выносим с оркестром и даже с плакальщицами … »

И так далее! 

Никогда ещё в глубоко провинциальном городе N не было такой заботливой службы ритуальных услуг, как агентство «Русь» - они хоронили граждан на такой скорости, что те даже и умирать-то почти не успевали. Притом, пока господин Бизнесмен упрямо бился с вездесущими «ментами», налоговиками и мелкими чиновниками, а его жена в истерике пила элитный коньяк и грозилась немедленно повеситься на собственных вечно грязных колготках, многократно многоуважаемый господин Заведующий городскими кладбищами молча набивал свою мошну - туго-туго, толсто-толсто, да так толсто, что уже «молния» на штанах не застёгивалась! Вот он-то и стал, в конечном итоге, той самой «золотой рыбкой», от которой зависело, поплывёт этот бизнес далеко-далеко или потонет прямо возле порта. Он стал истинным «благодетелем» господина Бизнесмена и где-то даже его другом и поклонником. И пускай подохнет этот глупый и жадный Безенчук с его этой страшной дылдой в обувке 48 размера и с её третьим по счёту супругом, жалким трупорезом и алкоголиком, и чтоб все до одного передохли следом за ним эти мелкие гангстеры в кедах на босу ногу, типа Радостина, и все прочие им подобные субъекты!

Слава господину Заведующему кладбищами, слава!

В конце концов, похоронное агентство «Русь» предало земле почти половину города, включая даже тех граждан, которые умирать совсем не собирались. Зато быть мёртвым стало неким элитным провинциальным «трендом». Например, особо адаптивные граждане умирали специально – ну чтоб мигом попасть в этот «тренд»! – а другие запросто покупали гробы, венки и наводившие грусть похоронные ленты, и держали их дома на самом видном месте. Вот, придёшь ты, к примеру, домой после смены, прямо с промозглого холода, сядешь вкушать почти изо дня в день неизменную вечернюю трапезу свою, а твой любимый гробик с белыми искусственными цветами и ленточками – вот он, «смотрит» на тебя, раскрытый … и как тут не прослезиться, не правда ли?

И вот тогда над провинциальным городом N грянул оглушительный гром, полил сильнейший дождь, и настала очередь «спринтеров» - такое странное название получил специальный «летучий отряд» в чёрных очках и костюмах, главная обязанность которого заключалась в следующем – искать «клиента» там, где он живёт, а не сидеть и не ждать, что он сам приползёт на чьи-нибудь похороны! Это был такой очень «сильный» маркетинговый «ответ» на внезапное сокращение количества «живых» заказов – ну, то есть заказов на «сейчас», а не на завтра! – и поначалу бодрые парни в чёрном даже как-то себя и оправдывали, врываясь в дома неизлечимых «хроников» и страдающих пенсионеров. Во всяком случае, похоронные агенты господ Безенчука и Радостина за ними никак не поспевали. Однако и «очень сильный» маркетинг тоже не всесилен, если против него есть другой  маркетинг, тоже «очень сильный»! Между городскими похоронными агентствами начались настоящие рукопашные схватки – то в подъездах, то где-нибудь в частном секторе, то прям-таки уже и на городских кладбищах, притом ни одна из дерущихся сторон уступать категорически не собиралась! В городе очень сильно запахло гангстерской войной.

Однако ж – нет! Ну, какая ещё война?!? И Безенчук, и Радостин были легальными предпринимателями, и устраивать «разборки» никто из них, в общем-то, не собирался – а зачем?!?!? Нет, ночные побоища – это такая «отрыжка 90-х». Это - вышло из моды и плохо годится даже для бюджетных сериалов. И вот тогда, в какой-то очень критический конкурентный момент не лишённый изобретательности Безенчук нанял старенький автобус и начал возить скучающих пенсионеров по всем городским церквям и кладбищам, усердно демонстрируя старикам и старушкам все «удобства» отпевания без «очереди» с моментальным захоронением на живописных «аллеях скорби», при этом его здоровущий сынуля щедро раздавал пожилым людям продовольственные наборы в стиле ужасов блокадного Ленинграда – кушайте, пока живы! Однако экскурсии по церквям и кладбищам как-то не всегда радовали скучающих пенсионеров. А чего они там не видели, так ведь?!? Но похоронных дел мастер и тут всё предусмотрел, мигом представив скучающей публике некий «гвоздь программы» - очень молодого и красивого священника, только что приехавшего в провинциальный город N из Москвы. Звали его … Карл, а по фамилии он был Поликарпов. Вот это да-а, удивились местные уроженцы, да отродясь тут таких не бывало! Но, вот, молодой служитель культа как раз-таки всем и понравился, притом почти сразу, без проволочек. Особенно его полюбили добрые и обеспеченные бабушки в новеньких пушистых кофточках, у которых всегда лежали в кармашках какие-то небольшие деньги, а молодой священник всегда был не прочь «стрельнуть» на церковь и благотворительность! А ещё он так просто и увлекательно говорил о загробном мире, что добрые бабушки в кофточках даже жмурились от удовольствия, словно кошки на окошках. А потом снова давали ему деньги, деньги, деньги, деньги … да-а-а-а!

Ага, тут всё понятно!

Но тут в дело вступили конкуренты.

«Что ж, если им хлеба, значит, не надобно … – сходу уразумел многоопытный господин Радостин, - то, значится, наш народ нуждается в развлечениях!» - после чего, заручившись поддержкой не менее многоопытной мадам Жмуркиной, он пошагал много дальше этого слабосильного Безенчука с его дурацкой «Наядой» и «ПАЗиком». Он теперь уже целыми междугородними «Мерседесами» собирал пенсионеров по всему городу, после чего доставлял их на центральное кладбище и устраивал там продолжительные «вечера скорби», обязательным «фронт-мэном» которых становилась циничная девка Кудабля с её саксофоном. Как это выглядело? А очень просто! Сначала прям на кладбище зверски наяривали вариации на темы Луиса Армстронга и Чарли Паркера, а потом местная знаменитость конферансье Вася Пупкин начинал «вспоминать», какие гигантские жертвы принесла наша Родина на «алтарь борьбы с немецко-фашистскими оккупантами» - «Вечная память сынАм, дочерЯм!» - говорил он, словно всякий раз кого-то проглатывая, и тесно прижимался спиной к огромному белому баннеру с фирменным прейскурантом агентства ритуальных услуг Валентина Радостина.

Итак:

- изделие «Сюрприз» с тканью - 30000 рублей (скидка постоянным клиентам), а без ткани почему-то 40000 (скидка ветеранам ВОВ и труда).
- изделие «Последний шанс» - тоже 30000 рублей (скидка 15%), но - «нет на складе - только по предварительному заказу».
- изделие «Ква-ква» - 50000 рублей по спецзаказу (обмер тела) – ткань белая, украшение на гроб в виде плюшевого мишки, куклы, зайки, барабана (феи, русалочки, золушки, белоснежки, бабы-яги и тд.) – оркестр играет мелодии из советских мультфильмов – «Вот, что значит настоящий верный друг» и т.д.
- изделие вип-класса «Синяя борода» (есть все размеры) - 50000 плюс «автобус до могилы» и оркестр играет мелодии из фильма «Весёлые ребята».
- изделие экстра-класса «Ушедшая Вечная Молодость» - зелёное (пр. Франция) - с погрузкой-выгрузной и оркестром, играющим восточную музыку (катафалк «Мерседес»); и синее - 150000 рублей (можно безналом). Транспорт: «от дома до могилы» - с остановками возле городских объектов, таких как школы, детсады и танцплощадки (возможность попрощаться с танцующими внуками)
- изделие экстра-класса «Голубая луна» (пр. США) – специально для лиц с нетрадиционной ориентацией - с погрузкой-выгрузной и оркестром (катафалк «Мерседес») – от церкви до могилы - 200000 рублей. Прощание в клубе птицефабрики, разноцветные флаги для провожающих и фонограммы группы «АББА» – по предварительной договорённости. Заявки и претензии принимаются по телефону …

Короче, марш платёжеспособнх идиотов – не иначе как!

Но дороже всего стоило похоронное «изделие» с удивительным и грациозным названием «Болеро» - «Недолго музыка играла, недолго фрайер танцевал!» - гласил рекламный слоган услуги. «Сплясать» в последний раз стоило 300000 «деревянных», и теперь уж без всяких скидочек! За задержку с переводом средств господин Радостин «скидывал» в ближайшую канаву. Так-то, вот, многоуважаемые граждане бывшего СССР – «страны Советов», «страны победившего социализма» и тд! Увы, в нашей чрезвычайно богатой стране борьба за добро, за «мир, труд и май», за права человека и просто за социальную справедливость – скоропостижно закончилась, и вернётся ли она, эта самая "борьба", - к сожалению, никому не известно. А ведь без борьбы не будет ни мира, ни мая, ни труда, ни, тем более, справедливости – сами ж понимаете!!!
 
… Пенсионеры смотрели на этот баннер абсолютно молча, и даже с глубоким пониманием, ну а потом джазовый концерт в исполнении Кудаблиного «сакса» и ещё 30 ресторанных «лабухов»-музыкантов продолжался с прежней неистовой силой. А заканчивалось всё это тем, что господин Радостин «сам» выходил на помост – в типично гангстерском костюме чёрного цвета! - и нагло требовал от пенсионеров неких письменных гарантий, что в случае внезапной кончины они ЛИЧНО подпишут с ним договор об оказании «полного перечня» услуг, притом деньги господин Радостин требовал СЕЙЧАС – предоплатой, в полном объёме и прямо сию секунду! Да уж! Куда было этому Безенчуку угнаться за такими «конкретными» капиталистами? Безенчук даже запил – да так тяжко, что от него начали шарахаться даже старые собутыльники. Потом он вообще закрыл своё агентство до Нового года, заявив своему «подсобному» попу Карлу, что даёт всему городу «каникулы»:

 - А ты вали к лешему, дармоед поганый ...

Поп в ответ послал его по матери и даже сплюнул, как шпана.

Зато ровно в то же самое время абсолютно все врачи городской больницы начали в тайне от этих «джазовых» конкурентов передавать «девочке со скрипкой» самые горячие новости из Скорой помощи, из детской клиники, из ракового корпуса и отделения реаниматологии – что кто-то вот-вот умрёт или, по крайней мере, скоро приступит к этому крайне доходненькому занятию, а «девочка» преспокойненько направляла по указанным адресам целые отряды «людей в чёрном», вооружённых гробами, венками и белыми пластиковыми лопатами, притом поставленная перед «спринтерами» задача была совсем проста и понятна – найти «клиента», уговорить его (пока живой), подписать договор, потом уложить, во что надо, и получить мани-мани – всего-то и делов, правда? И ни с кем договариваться больше не требовалось – ни с конкурентами, ни с тёщей Бизнесмена, ни с её личной «партией», состоящей из тридцати с лишним терапевтов-вымогателей. Теперь всё находилось в компетенции многоуважаемого господина Заведующим городскими кладбищами и, разумеется, «девочки со скрипкой». И пока Безенчук раздавал пенсионерам корки хлеба, а циничная Кудабля играла перед стариками своего до слёз любимого Чарли Паркера, «девочка со скрипкой» продолжала набивать гробами ритуальный зал белоснежного Дома скорби, над крышей которого высился белый тридцатиметровый «ангел», так похожий на поставленный носом кверху стратегический бомбардировщик Ту-96! «Конверсия», - как сказали бы в начале 90-х. «Маркетинг!» - комментировали живые современники.

В общем, как не хотели Безенчук с Радостиным воевать, - ан-нет, война всё ж-таки началась, только совсем не гангстерская и даже не ценовая, а только лишь коррупционно-маркетинговая. Однако хрен редьки не слаще. Теперь даже привычная ко всему девка Кудабля и та иной раз сомневалась: а играть ей на кладбище или не играть? Как рассудить-то по совести? Но логика обогащения заставляла идти на крайности, и каждый божий день за ней заезжал некто Игорь Клён, друг детства, шофёр и личный охранник господина Радостина, и Кудабля – хотела она того или не хотела! – молча брала футляр с блестящим саксофоном фирмы «Yanagisawa», потом так же молча садилась в чёрный «Мерседес» Е-класса и на всех парах гнала на кладбище, чтобы «зашибать бабки» – стоя спиной к чёрному колумбарию и свежим могилам!

Это было её жертвоприношение!

Однако, были на этой материальной войне отдельные индивидуумы, не занимавшие, по существу, ничьей стороны, но побывавшие и по ту сторону фронта, и по эту – например, рядом с вечно юной и милой «девочкой»! И были они, по всеобщему бесчеловеческому недоразумению, самыми главными действующими лицами всего этого маркетингового побоища. Конечно, речь идёт о музыкантах! А как же без них, правильно? Притом и красивая «девочка» с её опечаленной скрипкой, и даже эта циничная саксофонистка - это ж был далеко не полный состав местного «академического ансамбля песни и пляски»! Дело в том, что буквально не один музыкальный спектакль на кладбище не обходился без участия Ротвейлера – да-да, его самого! «А вы слыхали, как поёт Ротвейлер?» - тихо спрашивали друг-друга горожане. «А, что, Ротвейлер – ещё поёт?» - удивлялись в ответ. - «А то – нет?!?» Он – поёт, и поёт не хуже других, - он, Леонид Семёнович Ротвейлер, ведущий солист Дома культуры чемоданной фабрики. Бизнесмен познакомился с ним достаточно близко и был вынужден признать, что это был столь любопытнейший человек, которого не скоро и забудешь. Во-первых, он пел не бездарно, - Ротвейлер мог начать исполнение песни с красивых интонаций «эстрадного льва» Муслима Магомаева, а потом внезапно перескочить на выразительную экспрессию «короля рок-эн-ролла» Элвиса Пресли, а закончить чем-то похожим на матёрого итальянского эстрадника Аль Бано, только в очень баритональном звучании, притом и то, и другое, и третье у него получалось почти восхитительно. Но, во-вторых, сам по себе, как человек, Леонид Семёнович был до крайности пошл, жлобоват и зауряден, как дворняжка, и при этом - с претензией на неповторимость своей высокообразованной художественной натуры! Вы только представьте себе такую, вот, картинку: стоит на облезлой сцене Дома культуры чемоданной фабрики этакий довольно высокий и складный мужик в шикарном белом костюме, сшитом у самого лучшего в городе портного по фамилии Лутц - этакий любимец женщин с голубым кошачьим бантом вместо обычного в таких случаях галстука-бабочки, — короче, стоит он на этой самой облезлой сцене с зелёной кухонной дверью прямо по середине и поёт хорошо поставленным эстрадным голосом:

Шуба-дуба!
Оц-тоц!
Баба-люба!
Тыц-тыц!

И ещё всё время пытается инстинктивно приподнять правую ногу, как собака у столбика …

Как же непросто стать большим артистом, если у тебя такие маленькие личностные качества! В начале девяностых, ещё будучи молодым и многообещающим деятелем классических искусства, Лёня Ротвейлер внезапно разочаровался в симпатиях боссов московской консерватории и решил навсегда покинуть бывший Союз - следом за друзьями по учёбе! Для этого он обратился с заявлением в посольство Израиля, притом в графе «род занятий», Ротвейлер, недолго думая, написал «артист малых и больших театров», чем произвёл на посольских чиновников приятное впечатление. Они смотрели на него, как панды в зоопарке, - огромными глазами!

Однако тут же появилась большая проблема – почти нерешаемая! Если молодая и красивая супруга Леонида Семёновича была самой настоящей одесской еврейкой с очень комичным выговором и с преогромнейшими золотыми браслетами в ушах, то сам Леонид Семёнович никак не мог объяснить, по какой-такой определённой причине он считает себя евреем. Ну, а, может, ему это во сне привиделось, что он еврей, так ведь? «Ну, так проснись и пой, раз ты артист!» - сказали ему в посольстве. «Нет, вы меня не понимаете или не хотите понять!» - Весьма настойчивый Леонид Семёнович вспомнил множество семейных легенд, согласно которым его дед, и даже прадед и прапрадед и прапрапрадед жили в Санкт-Петербурге на Лтейном проспекте и были самыми настоящими евреями – да-да-да! – и один из них «даже» ходил в синагогу! Тут уж господину Ротвейлеру надо было бы не полениться и узнать, что его далёкий пращур, красавец-миллионер и первой гильдии киевский купец, был вообще в числе строителей этой самой петербургской хоральной синагоги, однако, никто на свете, кроме Брокгауза с Эфроном, об этом факте уже не помнил, и вот по этой странной причине Леонид Семёнович так не получил законной возможности стать гражданином государства Израиль.

Тогда «взвилась кострами» его супруга, прежде носившая красный галстук и заведовавшая «музыкалкой» в одном очень известном крымском пионерлагере. Звали её Дина Давыдовна Доберман. Она категорически заявила, что не поедет ни в какой Тель-Авив без своего любимого супруга! Ей тут же сказали: «Но помилуйте! Вот вы – настоящая еврейка, тогда как ваш супруг больше смахивает на истинного арийца!» - на что бывшая старшая пионервожатая бывшего Всесоюзного детского центра очень гордо ответила, что она не видит в своём муже ничего «арийского» и, наоборот, вышла за него замуж, потому что он — правоверный еврей. Всё. И баста! В конце концов, им посоветовали обратиться к Эйхману – типа, там разберутся, еврей ты или не еврей! А отсюда — вон!

- К Эйхману? – изумилась Дина Давыдовна. Когда-то из-за одного Эйхмена погибла буквально вся её семья, а теперь её любимого мужа пинком переправляли к другому Эйхману! Однако – к Эйхману, значит к Эйхману! Здесь спорить – не принято! Итак, в самом конце коридора, в кабинете № 400 семейную чету Доберман-Ротвейлеров ожидал тот самый Эйхман – а именно Шмуль Шмулевич Эйхман, бывший работник рижского облторга, отсидевший в СССР срок за контрабанду кока-колы. Ротвейлер объяснил ему, что я, мол, так и так, еврей, но носатые чиновники из кабинета №60 дальше своего носа не видят, и все говорят, что это совсем неправда, и что я – не еврей, а какой-то там «истинный ариец», что я, типа, «примазываюсь» к хорошим людям и вообще мечтаю жить на содержании у Тель-Авива. Эйхман терпеливо выслушал мало вразумительные объяснения Ротвейлера, артиста тогда ещё не столь талантливого, как это будет в последующие времена, и тихо сказал, мотнув лысой головой с огромными ушами (ему только хобота не хватало):

- Раздевайтесь ... Я буду смотреть!

- Оба? – не поняла Дина Давыдовна.

Эйхман тупо уставился на неё.

- Как? – тоже не понял Ротвейлер.

Эйхман поковырялся в носу и уточнил состав будущей композиции:

- Нет, только вы, молодой человек. Носки можете не снимать …

Немного поколебавшись, Ротвейлер всё-таки разделся. Да-а, чего только не сделаешь ради израильского паспорта! Потом Эйхман быстро вылез из-за стола и велел по-гимнастически задрать левую ногу и встать в «вертикальный шпагат»:

- Выше! Выше! Выше! Ещё выше! Молодец-молодец! Так и стойте …

Наверное, именно тогда у провинциального «артиста малых и больших театриков» Леонида Семёновича Ротвейлера появилась это его инстинктивное дёрганье ногой во время исполнения эстрадных песен – будто он собака, которая решила «побрызгать» у столбика! Что касается Эйхмана, то он, тем временем, обошёл его по кругу, потом заглянул куда-то в самую середину этой «композиции» в синих носках, и глубокомысленно изрёк, взявшись за подбородок:

- Нет, в такой позе вы вообще на еврея не похожи …

Но тут уж Дина Давыдовна схватила своего мужа за одно хорошо известное ей место и волоком вытащила из кабинета – «Всё, с нас достаточно!» Эйхман – хохотал как сумасшедший. А потом прошла неделя, другая, и третья, и даже четвёртая неделя тоже прошла. В их жизни почти ничего не менялось. А у других? Ну, например, альтиста Яшу Молчановского в Израиль-таки пустили, хоть он на еврея совсем и не похож, и баритона Пыжикова — пустили тоже, хоть тот вообще не еврей и уроженец республики Бурятия - и даже Раечка Медведь и та прикупила имущество в Бер-Шеве – «почти» на родине, потому как все её родственницы вышли замуж за учившихся в Москве богатых студентов с Ближнего Востока. А нас-то почему не пускают на родину?!? Дина и Леонид немного поплакали по этому поводу, а потом … «А – чёрт с ними со всеми, - решили они, в конце концов, - Нам - наплевать!»

Молодая семейная чета бросила попытки чем-то «отличиться» (а всё это делалось, главным образом, в расчёте на многочисленное племя нееврейских родственников!) и стала жить просто, кротко - в своё удовольствие – благо, что им, молодым, было хорошо и без всякого Израиля. Детей у них, правда, не было, но и это их почти не беспокоило. Они, взявшись за руки, с радостным криком помчались в российскую провинцию, на место с хорошим окладом и перспективами, где вскоре и пригодились как два не совсем бездарных человека – Ротвейлер пел и дрыгал ножкой на всех именинах и городских мероприятиях, а его супруга замечательно аккомпанировала на фортепиано и вела джазовую студию «Звук» в городском Дворце пионеров. Кстати, именно она и «воспитала» в своё время эту самую Кудаблю, заметив настоящий джазовый драйв у простой девчонки с окраины, отец которой, по национальности армянин, трудился хлебопёком, а мама стояла за прилавком.

- Я хотел бы вам предложить стать соведущими вечеров прощания в моём Доме скорби, - предложил им господин Бизнесмен, - Ведь всё равно лучше вас никто не справится. Платить стану по совести, поэтому я вам советую на пока забыть о всех ваших концертах с этой Кудаблей и прочей чепухе во Дворце культуры …

Леонид Ротвейлер вполне готов был согласиться, но более практичная и сложнохарактерная Дина Давыдовна тут же напомнила Бизнесмену, что в таком городе, как этот, деньги важны не во всех случаях, поэтому они не могут просто так взять и от всего «отказаться». «А что важно?» - искренно удивился Бизнесмен, но тут в разговор смело вмешалась «девочка со скрипкой», быстро объяснившая, что в провинциальном городе N, платят не за службу, а за дружбу (а с кем не дружат, тому и не платят – ты усёк, мой милый?), так что незачем требовать от четы Доберман-Ротвейлеров такой странной «роскоши», как «отречёмся от старого мира» - «Они ни от чего для тебя не «отрекутся» и не станут работать только на тебя! И боюсь, что никто в городе не станет!» Господин Бизнесмен чуть потоптался и, запросто махнув рукой, - со всем согласился! А гори всё огнём! Ну а Доберман и Ротвейлер тут же подписали договор с похоронным агентством «Русь» и, чуть свет, дружно вышли на работу - а вот мы и туточки! Впрочем, в этом деле без «респекта» лично господину Бизнесмену тоже никак не обошлось. Всё-таки у бизнеса, основанного только на принципе чистогана, есть некоторые правила системного функционирования, о которых бизнес с большой социальной направленностью, то есть основанный только на дружбе и «связях», может даже и не вспоминать и вообще не беспокоиться. Пригласив на работу Дину Давыдовну и её любимого Ротвейлера, господин Бизнесмен по существу лишил конкурента своего Валентина Радостина некоторых неоспоримых преимуществ, и его глупо-оголтелый кладбищенский джаз-бэнд на пару недель однако-таки заткнулся. «Всё – цимес!» - весело прокомментировала этот факт «девочка со скрипкой» … Зато после этого в городе началась ну сущая мистика – ей-богу! Все жители провинциального города N – буквально все до одного! - стали рассказывать удивительные истории, одна другой смешнее, притом у всех историй было нечто общее: главным их действующим лицом был похоронных дел мастер Безенчук, и этот Безенчук почему-то летал по воздуху. В одной из таких историй он по-хулигански сбросил с велосипеда тётку-почтальоншу Брыкину, напав на неё откуда-то сверху, притом он громко кричал «Кар-р! Кар-р! Кар-р!» и махал руками, как ворона крыльями; а в другой истории тот же Игорь Безенчук подлетел к высотному дому на площади Ильича и лихо помочился в раскрытое окно, притом проживавшая в квартире гражданка Пьянчукова конкретно грохнулась в обморок, а Безенчук ещё целый час сидел на кепке тридцатиметрового изваяния Вождя мирового пролетариата и каркал на всю округу – «Кар-р! Кар-р кар-р!»; а в третьем случае всё тот же похоронных дел мастер довёл до полного протрезвления трёх мужиков из совхоза имени Пушкина, поздно вечером «бухавших» в грязном овраге где-то неподалёку от центрального кладбища, притом мужики своими глазами видели, что Безенчук – да чтоб его жена негритят рожала! - летел по воздуху, размахивая руками, как крыльями, а потом приземлился где-то на территории кладбища и больше не взлетал – во, как оно получается … очень интересно, не так ли?

- Наверное, у него там гнездо, - здраво рассуждали мужики, ещё секунду назад поклявшиеся месяц не пить водки, - Надо искать.

С этого момента вся общественность города N стала подозревать, что похоронных дел мастер Безенчук стал зомби-оборотнем. Это ж и ёжику понятно, правильно? Он и раньше был человеком очень странным, этот вечно пьяный Безенчук, а тут он вообще летать начал, как птица! Нет-нет, правильно рассудили граждане, надо его поймать, пока не поздно – пока он не превратился в какого-нибудь «ампира» с огромными крыльями, за которым вообще фиг угонишься! Вы ж смотрите программы на ХРЕН-ТВ? Там о таких страшных случаях рассказывают почти ежедневно! Вон, курица в Никарагуа заговорила человеческим языком, и оказалась, что она вовсе не курица, а - принцесса Диана и вообще ей надо срочно лететь в Лондон, на чьи-то поминки. Нормальненько, да? Но это – «у них»! А у нас на святой Руси вообще ужас какой-то: то порталы внезапно открываются, притом - почти где не попадя, после чего в них плавно погружаются трактора и кормоуборочные машины вместе с механизаторами и даже чёрные «Мерседесы» местных депутатов (как правило, вместе с проститутками), то вдруг мегалиты вырастают, тоже где попало, словно грибы-опята, и все - с нанесёнными на них магическими письменами, прочесть которые могут только Рерих и Блаватская, да и те давно ушли в параллельные миры и, сколько к ним туда не обращались с депутатскими запросами от лица городских пенсионеров, ничем они помочь не могут. А то и вообще как бабахнет по святой Руси метеоритом из космоса, и - всё, начинается грандиозный зомби-апокалипсис, потому что никакой это был не метеорит, а - каменный метеозонд, запущенный зомби-пришельцами и упавший по недоразумению прямо в Российской Федерации. «Стра-а-ашно, аж жуть!», - как пел в своё время Владимир Высоцкий, - тот самый, который теперь бродит вокруг горы Эльбрус в виде «чёрного альпиниста» и всех пугает хриплыми воплями под расстроенную гитару. Представляете себе, да? Ну-ну, ужас сплошной … Местные жители узнали об этом из программ телеканала «ХРЕН-ТВ» и даже прослезились немного: уж мы-то ладно, а его-то зачем? Нет, ну всё понятно, как ясен пень - это ж водка виновата, проклятая!

Да, она самая!

Итак, в один прекрасный день огромная толпа жителей пресного Зауралья снесла забор центрального кладбища и оккупировала все окрестности Дома скорби с тридцатиметровым ангелом на крыше. Все искали Игоря Безенчука, и он-таки внезапно появился прямо над крышей морга. Тут, как говорится, «вдруг откуда не возьмись, ниоткуда не взялось» … «Ага! Вот он зомби!!!» - в страхе замерли граждане. На какое-то время он присел прямо на крыло ангела и даже крикнул гражданам с высоты своего положения – «Люди! А чё это вы тут делаете, а?» - но с земли стрельнули дробью, потом ещё раз, и даже ещё, и вечно пьяный похоронных дел мастер понял, что ещё немного и он, сокол ясный, всё-таки отлетается … Тем временем неизвестные провокаторы усердно били стёкла в лакированных импортных автомашинах, принадлежавших похоронному агентству «Русь», притом личности этих вооружённых молотками боевиков-провокаторов так выяснены и не были – к большому сожалению! Кстати, некоторые высказывали здравое предположение, что это были перешедшие на сторону Радостина «спринтеры», оставшиеся в чёрных очках, но скинувшие по такому случаю свои густо-чёрные костюмы. Что ж, очень может быть! В конце концов, «пятая колонна» состоит не обязательно из врагов – так ведь? - а в конкурентной борьбе все методы хороши, лишь бы они работали. Вся проблема в том, что ОМОН прибыл на погром и звуки выстрелов с очень большим опозданием. К тому моменту вольная птица Безенчук улетел куда-то на территорию морга, а неизвестные провокаторы с молотками и вовсе попрятались, словно их никогда не бывало. Опять, так сказать, «вдруг откуда не возьмись ниоткуда не взялось» … А потом встревоженные местные жители снова взялись за поиски похоронных дел мастера, и этот раз они его нашли - на противоположном конце кладбища, прямо между насыпью, по которой была проложена автодорога, и целым рядом всеми забытых захоронений, в которых покоились в основном чьи-то жёны, тёщи и свекрови – и даже «собственная» тёща похоронных дел мастера Безенчука! Там, на отшибе, одиноко стоял новенький гробец на золотых пятках и в нём, представьте себе, лежал похоронных дел мастер, возомнивший себя точь-в-точь графом Дракулой - повелителем вечности! «Ну-у и ну-у-у-у!» – изумились жители провинциального города N. И правда ведь — «ну-у-у»! Никогда такого не бывало. Однако крайне шибко осведомлённые в таких делах горожане ничуть не растерялись. Они мигом подхватили гробец на руки и весело понеслись разводить у насыпи костёр, а сами – вот люди-то грамотные!!! – стали на бегу решать, что ж с ним делать – с зомби-Безенчуком то есть:

- Надо его сперва - колом! – говорили одни, - А потом в могилу! И – памятник поставим бронзовый, чтоб он не вылез!

- Нет, сперва надо его пилой пополам, а потом толовой шашкой – в одно место! А там бабах и всё тут!!! Или бензопилой – р-р-р его!!!

- Его надо посадить задом на кол! – добивались третьи, - И шоб он на этом колу издох … как в том голливудском фильме про нечистую силу! Там это … голую бабу на кол сажали – которая ведьма была – а потом она внезапно ожила и её сжигали в Чернобыльском ядерном реакторе, но она и в реакторе не сгорела и её китайский спецназ штурмовал в небоскрёбе на Манхеттене!

Но был ещё третий вариант расправы с похоронных дел мастером, притом самый популярный в широких слоях городского населения:

- Не надо никакой котельной! Просто бросим гада в костёр и - лады!

Ну, да, правильно! А как бы вы поступили на их месте?

… Безенчук тем временем выл и молил господа бога о помощи.

- А-а-а!!! – бесилась старая жена похоронных дел мастера, сама точь-в-точь ведьма, крадущая по ночам маленьких детей, - А так тебе и надо, вампир проклятый! Ты всю мою молодость высосал …

Но тут, слава богу, прибыл ОМОН на трёх автобусах. Бойцы ОМОНА прыгали горожанам прямо на их глупые головы - с высокой насыпи - а поскольку они телевизор не смотрели (а, если и смотрели, то только спорт и кинокомедии), то всё здесь происходящее было ими классифицировано, как ещё одна дурацкая попытка устроить в городе массовые беспорядки, да ещё с выносом гроба, в котором, между прочим, лежал человек, притом ещё живой … «Ещё» - это потому что новоявленный враг похоронных дел мастера Безенчука злющая почтальонша Брыкина, в этот момент разводила небольшой такой костерок из нескольких десятков вывернутых с корнем старых деревянных крестов и надгробий с траурными портретами.

Н-да ...

- А ну положь гробину, где взяли … – заревела полиция, - А то сейчас в протокол запихнём всех!

- А только попробуйте! - донеслось в ответ.

- Да?!? - ОМОН дружно взялся за дубинки, и началась драка – с истерическими криками женщин, с матерыми проклятиями в сторону рассерженных полицейских, многие из которых приходились местным гражданам братьями, мужьями, а чаще – сыновьями да внуками, и с громогласными призывами господа бога в самые сокровенные свидетели – типа, «Не виноватые мы! Он сам летал!»

Тут надо отметить, что бойцы ОМОНа не были свидетелями ночных полётов товарища Безенчука, поэтому минут через пятнадцать несчастный провинциальный романтик, этот Икар уездного города Вехнезапруденска, бешено вопящий от ужаса и буквально весь с ног до головы обделанный возмущёнными согражданами, был всё ж-таки извлечён из уже заколоченной домовины и передан в распоряжение бригады психиатров. Ещё минут через пятнадцать похоронных дел мастера доставили прямо к желтому подъезду городской клинической больницы имени Ленина и там выгрузили - как мешок с картошкой.

И даже пнули легонько.

… Что ж, больница – это вам не пивная, и выпивать там, вообще-то, не полагается! Однако «в тесноте да не в обиде» главного приемного помещения амбулатории мощно воняло перегарищем, а прямо в самом эпицентре этого «после-вчерашнего» амбрэ одиноко возвышался милый сердцу господин Кёльнер, мужчина с лицом сильно пьющего доктора Айболита – главврач, бывший специалист первого класса, а ныне самый лучший друг всех местных алкоголиков, включая похоронных дел мастера! В тот день к нему никого не доставляли – ведь до выплаты пенсий и пособий было ещё целых две недели! – поэтому доктор Кёльнер был просто заворожён тем фактом, что полиция кого-то активно втаскивает в его психиатрическое заведение, да ещё ругается последними словами. Ах, как хорошо! Ну, наконец! О, боже! Сюда его, быстрее … ура!!! А кто это?!? Боже мой, кто это? Мы знакомы?

- Наверное, много пьёте, машер?

После побоища с жителями частного сектора омоновцы были злы и слегка помяты – того и гляди и врачу накостыляют, не глядя …

- Ах, это вы! – наконец, узнал Кёльнер своего пациента, некогда душившего в пьяном виде соседских кошек, - Да это ж наш старый визави! А вы неплохо смотритесь, бонами! Такое впечатление, что это была последняя в вашей жизни вечеринка, монами … - ещё немного поехидничав над старым знакомым, доктор строго спросил: - И как там - в гробу? Хорошо лежится? Нет, в нашей клинике так не полежишь – жестковато … Мы ж – муниципалы и денег на все удобства не имеем. У вас дома, часом, никто больше не мяукает средь ночи, нет?

- Спасибо! – жалобно пропищал Безенчук, - Никто!

- И даже телевизор не мяукает? – улыбался доктор, - Например, мне телевизор ох как действует на нервы! Я, вот, заметил, что вы повадились заедать водочку сушёными кальмарчиками, словно какой-нибудь япошечка, а ведь это всё реклама, реклама, реклама – право же! Ну, нельзя ж так издеваться над водкой, нашей главной российской валютой!

- Я теперь предпочитаю цитрусовую «Бис» … - жалко пробормотал похоронных дел мастер. В этот момент от него пахло отнюдь не апельсинами, а, скорее, тем, что от них остаётся на следующий день после вкусного ужина с пивком и водочкой, - И ещё я очень люблю пиццу с грибами …

- Ах, каким вы разборчивым стали, господин Безенчук! Вот от вас - не ожидал! – обрадовался доктор Кёльнер, - Ну, ладно, парни! – ласково сказал он омоновцам, - Посадите его на стул …

Выкурив сигарету, доктор Кёльнер начал допрос по всей строгости закона. Его больше всего интересовало, где Безенчук находит этот весьма загадочный и запретный плод, который называется «пицца с грибами», - в «Колокольчике», в «Смело обожрись!», в «Паровозике», в «Нихачу!», или в «Страусе» на улице Октябрьской Революции? «Нет, я беру только в «Хопре»! – с большим знанием дела отвечал Безенчук и объяснял, - Там приправ кладут меньше! А в «Страусе» я беру только «Хрен боярский» и корейские потроха с луком в сметане. Очень вкусно – рекомендую … » Но когда Безенчук увидел в руках врача блестящий металлический молоток, у него внезапно «развязался язык» и он прямо и честно, как на исповеди, признался доктору Кёльнеру, что пиццу с грибами обычно «даёт с собой» мадам Жмуркина, у которой он, Безенчук, изволит регулярно ночевать.

- Ух, как интересно! Продолжайте …

Доктор Кёльнер с профессиональным недоверием оглядел Безенчука с ног до головы, примерно представил себе его мужские возможности (с поправкой на алкоголизм и немалый возраст), потом начертил взглядом масштабные стати всем известной мадам Жмуркиной, её роскошный бюст, от которого «тащились» только опытные мужики под два метра ростом, и, не выдержав, бешено расхохотался. Ну, надо же – как всё просто! Была когда-то в городе N такая очень высокая и сильная девушка, местная Жанна де Арк в золотых медалях за спортивные достижения, а стала-то … женщиной сорока с чем-то лет! А потомственный алкоголик Безенчук, которого она грубо презирала с самого детства, - это теперь её любовник! Феноменально! Но годы кого угодно согнут.

- Да-да, Игорь … - повторял Кёльнер, - Это всё или ещё что-то?

Перед ним стоял согнутый поплам Безенчук, а позади него всё возвышались два молодых омоновца в чёрных  шлемах с поднятыми забралами – и оба тоже ведь приходились родственниками кому-то из местных жителей! Да! И их тоже когда-нибудь согнёт время.

- Вы оставьте его нам, - ещё раз предложил Кёльнер молодым полицейским, - Никуда он от нас не денется. Завтра я его жене позвоню, а пока ему надо бы как следует отдохнуть от сегодняшнего, да и просто проспаться. Короче, ночует машер у нас, а завтра мы его оформим, как полагается. Он … ничего ведь не совершил, нет? – с надеждой спросил доктор. Тем временем в помещение, грузно топая, входили два огромных медбрата-акробата и толстая баба с полным «баяном» успокоительного. – Ничего, так? Если - ничего, то оставьте его нам, окей? Это – давний наш пациент и мы знаем, как с ним обходиться … Итак …

Игорь Безенчук был совершенно огорошен той историей, в центре которой он оказался, а потом ему чуть не на костыляли сердитые омоновцы – словом, он не был расположен к особо длительным беседам. Зато доктор Кёльнер всё говорил да говорил, медленно путешествуя по кабинету – от стеночки к стеночке – и при этом сам себе «дирижировал» сигаретой, размахивая ею с удивительным музыкальным изяществом. Из его слов следовало, что Безенчук дошёл до крайней степени алкогольного самоистребления и у него уже начинается шизофрения, первые симптомы которой – уже «на лицо» (в смысле, симптомы широко изобразились на его пьяной и непривлекательной физиономии!). И ещё … это самое – полёты по ночам!

Кёльнер советовал Безенчуку немедленно «взяться за ум»:

- Вы, машер, бросайте эту дурацкую привычку – летать по ночам! Что вы вообще себе позволяете, позвольте же узнать?!? Вы, что же, птица? Нет, это нельзя! Это – верный признак того, что у вас прогрессирует нарушение мозговой активности в левом полушарии … все эти ваши полёты по ночам! И – кроме того? А вы где-нибудь видели летающих людей? Нет, летающих людей не бывает и не должно быть! Это – совершенно противоестественно и требует незамедлительного вмешательства специалистов. Подобные состояния замечательно купируется в условиях стационара – буквально по сто двадцать кубиков препарата в день и – всё тут! Крылья – на полку. Если ж вы не сможете взять себя в руки, и вас всё равно потянет летать, то мы можем поместить вас в особые условия, в которых всего через пару недель вы летать навсегда отучитесь! В принципе, это не сложнее любого алкогольного психоза. Ну, так как же, уважаемый? Будем?

- Чего? – обомлел Безенчук.

- Мы будем лечиться или будем летать, как птица?

- Я всё понимаю … - начал Безенчук и … замолчал, как рыба. В этот момент ему очень хотелось просто пожаловаться на жизнь и сказать: «Мне так одиноко!» - но вместо этого он сообщил доктору Кёльнеру, что оплачивает из своего кармана примерно половину расходов мадам Жмуркиной на образование её детей в зарубежном колледже — в Киеве! «Я вас, бонами, об этом не спрашивал!» - сладко заулыбался Кёльнер, большой любитель городских сплетен (в этот момент в его голове мелькнул недоверчиво-весёлый вопрос: «А детки-то её – от кого?») А похоронных дел мастер вытер нос вонючим рукавом и начал признаваться - «как на духу»:

- Когда пришла весна, я пил немного. Отвращение чувствовал к водке. А потом разок обнял мадам Жмуркину, и мне так хорошо стало … а к водке я целый месяц не прикасался. Продавщица в «Хопре» - Зинкина! – даже спрашивала меня: «А чего водочку не берёте? Не уж-то заболели?» А я ведь не заболел. Я – влюбился.

Доктор Кёльнер поставил посреди кабинета стул, крепко посадил на него свой толстый двухместный зад и с явным удовольствием принялся слушать исповедальный рассказ несчастного похоронных дел мастера, городского Икара!

- Жмуркина … вы не смотрите, что она такая страшная … типа, 100 килограмм сплошного характера! Она – добрая, как ангел, только летать не умеет. Ну, - ухмыльнулся Безенчук, - как же тут полетаешь – с таким весом-то?!? Я – это другое дело! Я-то больше 50 кило никогда не весил. А – она? Это ж прям-таки женщина-тепловоз!!! Прям-таки так и хочется сесть на неё и поехать в рай за счастьем … С такой женщиной ты как бы заново обретаешь второй смысл жизни ... А как она грибы готовит – о-о-о-о-о! Она их делает отдельно от пиццы, в старом татарском казане, а потом посыпает ими тесто и чем-то заливает сверху. И печёт. Она очень хорошо готовит, - причмокивал Безенчук, - и всегда знает, чтоб ещё такого добавить для вкуса. Так вот, тут в мае как-то раз снежок был. Помните, да? Я тогда … это самое … ну … супружница моя … это … ну, почти из дома меня – вжик!!!

- Как же! Да, вжик!!! – вдруг заметно оживился доктор, - Я как раз торчал на дежурстве и у меня за одну ночь, машер, было целых три попытки самоубийства, включая вашу жену и всех ваших соседей!

- Ну вот, - увлёкся своим рассказом Безенчук, - Я под утро возвращался. Шёл до-о-олго. А фонари будто колыхаются, - он показал руками, как колыхаются фонари, - Прошёл ещё сколько-то. Посмотрел и … голова закружилась! Ну, думаю, щас упаду в обморок! А сам – вниз-то посмотрел и … вижу, что ноги мои снега не касаются, а сам я вишу в воздухе, как йог! Ну, думаю, от водки такого ни про что не бывает, да и не пил я целый месяц! Тогда я начал в игру играть – закрываю я глаза, а потом снова открываю и кричу «Эба!» Ну, мы в детстве так играли с пацанами … Ты ж помнишь, да? А я … эта … снова глаза закрываю на секунду и словно лечу куда-то, а, когда открываю, то вокруг меня снег сплошной! И только потом до меня дошло, что я … взлетел! Я даже не поверил ощущениям, но там знакомые мужики шли из автобусного парка и вдруг так испугались, меня увидев. Они подумали, что я на фонарном столбе повесился. Свят-свят-свят! – перекрестился похоронных дел мастер, - Они, кстати, с того дня не пьют ни капли, да! И я тогда на фонарном столбе немного повисел на руках, а потом отцепился и - полетел. И лечу я этак свободно, легко, только руками машу, как вёслами – раз-два, раз-два … снег кругом, темно, а я – лечу, как птица!

Доктор Кёльнер скорчил ироническую гримасу и крепко взялся всей ладонью за свой подбородок:

- Да? И каков маршрут полёта?

- Да никаков! – очень живо ответил Безенчук, - Я наслаждался снегопадом, природой и лёгкостью. Меня коты обгоняли … да! Я вижу: летит мне навстречу … такой … лапы растопырив – весь в полоску и усатый, как Чапаев! Ну, вылитый кот Тимурка гражданки Пьянчуковой. Ну, я на него «Ах, ты, стерва!» - а он мне язык показал и улетел куда-то. А я потом смотрю: а там, внизу, в парке Ленина – целая стая котов и кошек, все летают и резвятся в воздухе! Тот-то, смотрю, воронья-то никакого нету! Вороны ж не дуры! Они ж понимают, что когда у котов лётная погода, им, воронам, лучше сидеть в гнёздах или вообще на чердаках прятаться. Но я к кошкам не полетел – пустое это дело! Я полетел к себе домой.

Толстая баба-медсестра уже нацелила свой шприц на Безенчука, а два медбрата-акробата готовились, если что не так, схватить этого Икара современности и облачить его в соответствующие больничные одежды. Однако Кёльнер – когда-то врач высочайшей квалификации и даже тонкий интеллектуал! – молчал и немного сомневался. По-видимому, грустный рассказ похоронных дел мастера подействовал на него именно так, как и должен был подействовать. Кстати, в его довольно глубоком, хоть и сильно опустевшем за последние двадцать пять лет врачебном умишке внезапно появилось нечто такое, о чём доктор поспешил забыть сразу после института – в момент получения красного диплома об окончании! Ещё в детстве мальчик Аркаша Кёльнер был заядлым футболистом и мечтал стать игроком покруче Марадоны, но его мама, тоже врач и тоже – самой высшей квалификации, рассказывала такую, вот, сказочку: «Жил-был мальчик, который любил всё, что угодно, но только не учёбу в школе. Но он однажды взялся за ум, потом закончил медицинский институт и стал богатым-пребогатым, счастливым-пресчастливым. Вот и сказочке – конец, а, кто слушал, тот дурак!» Так вот: Кёльнер почему-то понял, в чём заключались страдания его постоянного пациента Безенчука, - «Все мы ходим по миру не в своей обуви!»

- Свободны, – тихо сказал он медработникам и те очень послушно убрались из кабинета, тихонечко закрыв за собою дверь. «Н-да!» - произнёс доктор Кёльнер. Он всё обещал да обещал жене, что бросит курить, да всё никак у него не получалось … вот беда-то! Он прикурил уже пятую за час сигарету, выпустил густое и огромное облако дыма и, пристально глядя на пациента, произнёс с сочувствием:

- Плоховаты твои дела, Безенчук. Даже не то слово … Отпустить тебя домой я своей властью уже не могу, как ты понимаешь! Завтра здесь будут люди из полиции. Так что, машер, ночуешь-то ты всё равно у меня, всё ясно? Ты сегодня ужинал? Да? Ну и замечательно. Надо бы одежонку твою выстирать, а то пахнет она … фу! Кстати, это кто тебя так обделал? … Ах, эти женщины с почты! Ай-яй-яй! Ах, суки такие-сякие с Брыкиной во главе … Всегда им больше всех надо! А в гробу ты зачем лежал? Помирать, что ли, собрался? Или тебя туда силой засунули? Нет уж, тебе, бонами, ещё рановато на кладбище. Ты, вон, с женой всё никак не разведётесь, хоть она у тебя дрянь и стерва! А потом … ну, кто, кроме тебя, Игорь, действительно может … похоронить по-христиански, то есть - как полагается? Этот Радостин, что ли? Это он с какой-такой радости-то? – Пошутив таким образом, он взял с полки большую связку ключей и грозно приказал: - Иди-ка за мной, дорогой товарищ, и помалкивай.

Итак, похоронных дел мастер стал временным жильцом городского психиатрического стационара имени Ленина. Теперь в его распоряжении была железная койка, старые грязные тапки с резиновыми подошвами и жёлтый больничный халат с костяными пуговицами – всё, Игорь, у нас отбой! Но в ту ночь он спал недолго. Безенчук проснулся примерно часа в три, когда уже очень медленно начинало светать. Надо сказать, что поместили его в палате для безобидных алкоголиков, поэтому слева от себя похоронных дел мастер явственно различал лысеющую голову старого знакомого Мухоркина, а несколько справа отчётливо виднелась нижняя часть туловища, по ширине и рельефности которой можно было с лёгкостью определить её счастливого обладателя, - несомненно, это был «сам» Василий Иванович Косоворотов, мастер спорта и тренер местной футбольной команды «Тепловата», которого поместили сюда после товарищеской встречи с московским «Спартаком»: вполне достойный итог матча «3-1» в пользу чемпионов местный олигарх Скотинин воспринял, как личное оскорбление, а то, может, и ещё хуже … Ну а возле противоположной стенки Игорь Безенчук отчётливо узрел ещё одного бывшего своего собутыльника Жорика Бабкова, допившегося практически до могилы, - вот, кого было по-настоящему жалко! Когда-то он был полицейским, и как-то раз ему посчастливилось круто разделался с главным «ночным ужасом» провинциального города N – с бандой «отморозка» по кличке Фредди Крюгер, в которую входили, в частности, почти все первые лица городского похоронного бизнеса – то есть, Радостин и все его сотоварищи!

… Ну, а чего тут такого особенного, правда?!? Ну, повезло сыщику – всего-то раз в жизни! Он захватил «точку» со всем автотранспортом банды и даже с их вооружениями, включая танк и небольшую ракетную установку, а потом по очереди «замёл» в «кутузку» почти всех городских бандитов, притом Фредди Крюгер наложил на себя руки как раз в тот момент, когда ОМОН громко ломился к нему в квартиру – с ордером и, разумеется, с наручниками в подарок. Всё вроде бы здорово - правда? – и надо бы наградить смелого и честного оперработника, и даже повысить его в должности (но это по мере возможности!), однако вскоре он был громко уволен с работы и получил издевательское прозвище «комиссар Катанья», после чего все начали говорить, что никакой он не правоохранитель и, уж тем более, не «солдат правопорядка», а – всего лишь «человек со справкой», что он - «беспредельщик», с которым «невозможно договориться», и вообще - «так ему и надо, этому комиссару Катанье, из-за которого все наши мужья и детки попали в тюрьму, а у нас дома и на работе у всех были обыски, и самое место ему – в дурдоме, и очень-очень жаль, что у него нет ни жены, ни дочери!» … С той поры минуло десять лет и бывший оперуполномоченный, которого, как и прежде, никуда не брали на работу, стал и вправду человеком не вполне здоровым, а главное – сильно пьющим. Что же касается местных жителей, которых он в прямом смысле слова избавил от повседневного зла и ужаса, то они ему так этого и не простили, и как был он в их представлении «комиссаром Катанья», так им и оставался, несмотря на все свои заслуги. Похоронных дел мастер одно время глушил с ним водку на задворках рынка в Девяткино и хорошо знал, что парень он приятный, умный и даже весьма положительный, чего о многих «ментах» не скажешь, – и светлый, как ангел! Кстати, лучше всех о нём сказала мадам Жмуркина:

- Вот как помрёт этот дурак комиссар Катанья, так о нём тут же во всех местных газетах напишут – «Герой! Герой! Герой!» А пока ему лучше не высовываться …

Четвёртый житель палаты для алкоголиков был ему неизвестен, но это не играло никакой роли. Всё равно поднять крик и разбудить охрану он не мог хотя бы по той причине, что спал, как убитый.

«Это – мой шанс!» - сказал себе похоронных дел мастер и начал тянуть на себя половинку оконной рамы – тихо-тихо, но упрямо, и даже настойчиво … в этот момент ему казалось, что счастье – вот оно, совсем близко, и, вот, наконец, он очутился именно там, где и должен был очутиться – в двух шагах от него! Все эти железные кровати вдоль стен, на которых дрыхли убогие алкоголики, этот откуда-то здесь взявшийся самовар с баночкой мёда и горстью засохших пряников, эти серые от пыли больничные стены, по которым путешествуют ночные насекомые … Боже мой! Разве это не свобода?!? Это куда большая свобода, чем та, которая бывает на многолюдной улице; это нечто большее, чем все эти жители провинциального города N со всеми их убогими представлениями о добре и зле, эти запойные поклонники шурмы, хурмы и телевидения, - вечно они жалуются на жизнь, а сами все богатые, злые, лживые, жадные да завистливые … сами кобели, да собак завели! А окошко-то, оно тем временем, начинает медленно поддаваться его рукам – совсем непроклеенное! – и чуть даже поскрипывать, словно от лёгкого нетерпения. Вот уж одна половинка рамы отворилась, а потом – ещё легче! – и вторая.

Всё!

В тёплую больничную палату хлынул холодноватый сентябрьский воздух — ароматный, как целый стог сена! На дворе - ранняя осень, то есть - самое лучшее время для романтических полётов. Ведь летел шмель до нужного ему острова Буяна – правильно? - и летала над Москвой красавица Маргарита, спеша к Воланду на бал … ведь так? И ворон нигде не было, и люди не мешали! Красота да и только. Безенчук решительно взглянул вниз (этаж – пятый, внизу – сплошные лужи, но и это не беда!), затем высунул на улицу обе руки и … прыгнул! Какое-то время он летел вертикально вниз – прямо мордой в лужу! - но тут руки его стали привычно ходить туда-сюда, как вёсла, – раз-два! раз-два! раз-два! - и появилась ОНА, та самая колдовская подъёмная сила, притом ОНА увеличивалась с каждым взмахом раза примерно в полтора – даже реактивный истребитель-перехватчик и тот не может так летать, как это запросто получалось у гражданина Безенчука … Чудо, да и только! Раз-два-раз-два-раз-два! В конце концов, смертельное падение Безенчука почти завершилось, и похоронных дел мастер неподвижно застыл где-то в полутора метрах от огромной грязной лужи, после чего стремительно прянул в воздух – как птица-уж у Алексея Максимовича Горького! Всего через секунду Безенчук почти на скорости звука перемахнул через крышу больницы, потом чуть ли не на форсаже перелетел через улицу, по которой лениво ползли два легковых автомобиля, и на ещё большей скорости рванул в Девяткино, в самый буржуазный район провинциального города N. Там, в одном из многоэтажных домов новой постройки, проживала его бывшая сотрудница, а теперь возлюбленная - мадам Жмуркина, женщина с крамивыми синими глазами, носившая обувь 48 размера.

Впрочем, большая скорость больно хороша лишь на той высоте, на которой летают реактивные истребители. Но на том воздушном эшелоне, который обычно занимают воробьи и вороны, скорость звука – это никакое не преимущество, а, скорее уж, совсем наоборот, - преогромнейший недостаток. В какой-то момент Игорь Безенчук стал встречать на своём пути препятствия - сначала тридцатиметрового Ленина с широко раскрытым от ужаса ртом, потом к нему стал приближаться фонарный столб с четырьмя тревожно мигавшими лампами, и, наконец, на полпути к Девяткино наш провинциальный Икар чуть не взял штурмом тяжко гудевшую от напряжения опору линии электропередач … «Свят-свят-свят!» - мысленно перекрестился похоронных дел мастер и слегка сбавил интенсивность полёта. Но теперь надо было сделать пару посадок – во-первых, у своего дома, чтобы взять банковскую карту – ведь господин Безенчук давно отвык шарить по карманам в поисках наличных купюр - а, во-вторых, надобно было на минуту приземлиться возле ближайшего банкомата … ну а далее путь его лежал, разумеется, в магазин под названием «Хопёр», в котором трудится хорошая и добрая продавщица Зинкина, – это чтоб ночью, «по блату» купить побольше «горючего», закуски и всяких сладостей. Ведь мадам Жмуркина ох как к пряникам неравнодушна!

Итак, первая посадка прошла без проблем, даже гладко: Безенчук лихо приземлился у себя на балконе, доведя до высшей степени ужаса соседского кота чёрной масти. И вторая - тоже. Только у молодого парня в чёрной униформе, охранявшего банкоматы, от изумления выпала изо рта сигарета. Далее был довольно долгий полёт в состоянии полного «радиомолчаниия» – это почти как на автопилоте. Но – вот беда-то! Почти SOS! Карау-у-ул!!! Всё, твою мать!!! Отлетался, блин!!! Песец мне приближается, притом по полной!!! На балкон прыгать – это ещё ничего! Зато сейчас-то …

До магазина «Хопёр» осталось меньше десяти метров, а скорость – крайне велика, и сбрасывать её некогда. «Влип я, как кур в супнабор!» - только и успел подумать наш провинциальный Икар и ... всё! Ну, нет - ещё не совсем «всё»! Господин Безенчук в диком отчаянии задвигал ногами, чтоб таким образом сбросить скорость до минимума, но у него мало что получилось и он с оглушительным треском влетел лбом в двери магазина, после чего с грохотом вкатился, словно огромный шар для боулинга, прямо внутрь торгового зала, притом неподвижно стоявшая за прилавком продавщица Зинкина сначала страшно испугалась и тоже заорала «караул!!!», а потом … вдруг увидела прямо перед своим носом чьи-то задранные вертикально к потолку голые ноги в синих носках и … разом подобрела, - похоронных дел мастер Безенчук лежал на спине, упершись тощим задом в основание прилавка, а добрая продавщица в тот момент думала: «Ко мне тут за пивом и водкой в каком только виде не прилетают, но чтоб на такой скорости, почти голышом да ещё кувырком – вот это впервые!»

- Вам чего? – с любопытством спросила она, после чего синие носки тихо ответили – почему-то голосом её старого знакомого Безенчука:

- Водочки бы мне «Бис», литрика три … можно? И … эта самое … я к женщине спешу …

- Оно и видно! – с юмором ответила Зинкина и вынула из-под полы три литра водки, - А женщина что кушать будет?

Ноги в синих носках даже «обиделись»:

- А ты, чегось, сама - не женщина, что ли? Ты сообрази, кума, да побольше!

- А к кому спешите?

- К Жмуркиной я, - коротко сообщили носки. В ответ раздался тихий смешок. К Жмуркиной, значит? И ей, этой дылде Жмуркиной, значит, надобно «насообразить» побольше разносолов?!? Зинкина ехидно хмыкнула и встала в позу «руки-в-боки». Да если б к ней, к Зинкиной, мужики так спешили, как к этой Жмуркиной, то Зинкина прекрасно обошлась бы и простой водочкой с пельменями.

Так-то вот!

- Ладно, я сейчас! – наконец, сказала продавщица и медленно потащилась в подсобку. Тем временем Безенчук принял надлежащее положение в пространстве и, когда Зинкина вернулась к прилавку, на вполне трезвой и помытой физиономии похоронных дел мастера уже сияла радостная улыбка счастливого человека. Зинкина высыпала перед Безенчуком целую кучу пакетов и упаковок и со зверским видом приняла у него банковскую карту (ну, она всегда делала такое зверское лицо, когда видела «пластик» вместо наличных!). Через минуту карточка вернулась обратно, но только уже с длинным чеком в придачу – операция выполнена! Зинкина зачем-то вытерла руки о передник и сказала:

- «Наяду»-то вашу сожгли, знаете? До полуночи горела ясным пламенем …

- Как? – обомлел Безенчук - «Наяда», свет его очей, сгорела?!?

- Сгорела ясным пламенем, - с убийственным равнодушием ответила продавщица Зинкина, загружая, тем временем, все эти сласти в большущий пакет с котятами. – И сыну вашему от мужиков досталось. ОМОН-то опять никуда не успел … такие дела!

«Наяда» … единственное в городе похоронное агентство «эконом-класса» - просуществовало четыре с половиной года и … всё тут! Оно погибло! У Безенчука никогда не было ничего роднее этой «Наяды» со всей её роскошной выставкой гробов, цветов и венков из дешёвой пластмассы – типа «Бэтмену от братвы» … Ничего роднее! А теперь и этого не стало – совсем! И, конечно же, «красного петуха» пустила Брыкина – никаких сомнений! Когда-то она, почтальонша эта, ради забавы пыталась уморить холодом своего годовалого внука, – как дочь с мужем уйдут на работу, так она ребёночка тут же хвать за ножки и совала под холодную воду из-под крана и – тихонько радовалась, радовалась, сука ненормальная, радовалась, радовалась! А ребёночек всё время хворал да хворал, как скотинка худая … один раз дело дошло до вызова «Скорой помощи», так почтальонша Брыкина от нетерпения сама позвонила в больницу и спросила этак громко и с огромной радостью, почти приплясывая: «Умер, да? Ага?» - но … не тут-то было. Внучок не только не умер, но даже закалённым стал, как енисейский водолаз! Он уже в пять лет папину гирю катал по всей комнате! Ну а зять, в конце концов, заметил что-то неладное в тёщином поведении, и пришлось молодой семья от почтальонши этой съехать, притом куда подальше – прямо в Москву. Больше они, понятное дело, не появлялись. Даже не звонили. А Брыкина и тогда не угомонилась. Она снова нашла себе забаву – например, взялась изводить своих соседок-старушек – то всех собак на улице потравит (а собаки-то хоть и бегали «свободно», однако были не бродячие, а «чьи-то»), то вдруг мотоцикл соседкиного внука подожжёт – спортивную «Ямаху», за которую почти полтора миллиона рублей плачено! Ну и доставалось же по рогам противной почтальонше Брыкиной, но она не унывала, и находила себе всё новые и новые развлечения.

Например, она попыталась поджечь здание городской библиотеки — ведь там, по её, Брыкиной, мнению, «бомжи спят с газетками»!

- Ненормальная! – горько негодовал частный предприниматель Безенчук, тряся кулаком перед носом продавщицы. Боже мой! А было ж время … да!  Ах, как открывали это похоронное агентство под названием «Наяда» - смех и ликование, оптимизм, радость, новые обелиски и гробики в три ряда, много шампанского и море красной икры … а потом первый «заказ», который опять праздновали поддельной икрой, плохим шампанским и дурноватой водкой на разлив – нет, теперь всё сгорело! Бог – дал, а Брыкина - взяла. И осталась только боль где-то в левой половине груди – «Ой-ой-ой!» - но и к этой боли ведь тоже можно привыкнуть, право же?!? Дело в том, что Безенчук внезапно вспомнил о страховке на 150 миллионов рублей – а страховки в наше время ой, как недёшевы! - и ему стало чуть легче. Фу, уже отпустило! Он попросил у продавщицы Зинкиной переложить все покупки в две большие сумки и, взяв одну сумку в левую руку, а другую в правую, тут же продолжил полёт к дому своей возлюбленной - уже вовсю светало, и надо было как можно скорее попасть к ней на балкон! А то ведь люди увидят, и снова будет скандал … правда же? Впрочем, на этот раз частный предприниматель Безенчук уже никуда не спешил. Во-первых, на больничном халате не нашлось ни одного кармана, поэтому свою «золотую» карту он держал в зубах, как собака кость, а, во-вторых, лететь, размахивая тяжёлыми сумками, было до крайности неудобно. Ну и - кроме того! В его левой руке – в смысле внутри сумки – находилось нечто чрезвычайно главное, а именно большой шоколадный торт под названием «Негр в рубашке» - большой сюрприз от Зинкиной! – и этот прекрасный чёрный тортик очень медленно пролетал над полутёмными улицами, над тесными проулками, дворами и пустырями, над обширными городскими кладбищами и помойками; где-то внизу неспешно двигались первые утренние автобусы пронзительно жёлтого цвета, праздно шлялись весёлые дворники и кладбищенские привидения, на Кудыкиной горе резво плясали брейк-данс ведьмы, готы и дракончики, на лавочке в парке имени Ленина всё так же пили водку совхозные мужики, как-то раз поклявшиеся не пить целый месяц, а этот шоколадный «Негр» элегантно пролетал над их головами, как американская атомная бомба над пригородами Нагасаки, - летел и летел, ни на что живое, по существу, не реагируя! Сейчас этот буквально термоядерный шедевр кондитерского искусства был основным союзником Игоря Безенчука в его борьбе за испытанное многими годами и вёснами очень большое женское сердце мадам Жмуркиной.

А вам кажется, что она его ждала? Ну да, ждала. Но не совсем.

Свет в её квартире был погашен, а балкон заперт – как изнутри, так и снаружи, но окно в спальне оказалось гостеприимно открытым. Безенчук завис, как вертолёт, прямо возле окна и, невероятно быстро размахивая сумками, начал издавать некие противно-протяжные звуки. Просто залететь, как птичка божья, в гостеприимно раскрытое окно и присесть, как ни в чём не бывало, на столик с водочкой и конфетками он не мог, поскольку окно было плотно занавешено, а что-либо сказать или крикнуть похоронных дел мастер не мог по той причине, что он держал в зубах «золотую» банковскую карту. «Ы-Ы-Ы-Ы! У-У-У!» – произнёс Безенчук, вспоминая, что примерно такие же звуки издавала страшная Гримпенская трясина. И результат – нулевой! Тогда похоронных дел мастер резко добавил оборотов «двигателя», превращаясь теперь в полное подобие райской птички-колибри, и снова завыл: «Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы! У-У-Ы-Ы-Ы-Ы!» - притом на этот раз ему показалось, что резвившиеся за городом дракончики стали дружно готовиться к взлёту. Но мадам опять не откликнулась! Безенчук в отчаянии повторил свой первобытный клич птерозавра: «Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-У-У-У-У-У-У-У-У-Ы-Ы-Ы!» - и уж только тогда, с болью в сердце выхаркав эту самую «золотую» карту с миллионом денег на ней, он раздражённо заорал в окно своей возлюбленной:

- Открывай, сука долбаная … а то я щас тебя … бля-нах!!!

И так далее!

Занавеска плавно отодвинулась, и Безенчук отказался нос к носу с … Ротвейлером – с Леонидом Семёновичем. Тот было раздет догола, словно у себя дома, притом лицо Леонида Семёновича в данный момент очень напоминало физиономию в конец захрюканного свина-производителя. Ну а главное, что всегда аккуратный Леонид Семёнович был как-то совершенно по-свински небрит, взлохмачен и от него разило перегаром, притом весьма вонючим. Уставившись на Безенчука с точно таким же совершенно свинским равнодушием, Ротвейлер медленно прикурил сигарету, пару раз хорошо затянулся, а потом с тем же самым равнодушием произнёс:

- А-а-а! Это ты! А я думал – кто здесь воет?!?

- А мне к Журкиной надо, - трепетно попросился провинциальный Икар, у которого уже руки отваливались от бешеного махания сумками, – Я ей тортик принёс …

- Сюда давай, - ответил Ротвейлер и протянул голую лапу.

- Как это – «давай сюда»? – возмутился Безенчук, - Я к ней в гости прилетел.

- Ну, ты хорош шутить, парень! – ухмыльнулся Ротвейлер и очень конкретно продиктовал ему: - Во-первых, она спит. Во-вторых, сейчас 6 утра. И, в-третьих, женщина - не одна. У неё сегодня мужчина. Поэтому - ты всё понял? Залетай ближе к вечеру, ясно?

- Нет, мне не ясно! – воинственно взвизгнул похоронных дел мастер и пошёл в словесное наступление, - А на каком праве ты ночуешь у женщины, если я с ней живу? А ну-ка немедленно разбуди её и пусть она сама всё мне это объяснит!!! В конце концов, Леонид, ты и сам всё прекрасно понимаешь! Разбуди её …

- Игорь, как ты мне надоел! – устало произнёс Леонид Семёнович и презрительно стрельнул в него недокуренной сигаретой, - Лети отсюда, дохляк …

- Ах, так, да?!? - Безенчук бешено встрепенулся, как бойцовая птица, смело отбросил сумки и попытался было вцепиться в карниз, но руки его, к сожалению, не дотянулись до цели и уже через пару секунд этот несчастный провинциальный Икаришка неподвижно лежал там, далеко внизу, совершив последний в своей жизни полёт – вниз головой с 9-ого этажа! - притом замечательному шоколадному тортику «Негр в рубашке» повезло несравнимо больше. Примерно через час сумку с расплющенным вместе с упаковкой тортом и прочими вкусными сладостями подобрал ротвейлер – нет, не Леонид Семёнович, а просто ротвейлер по кличке Джек, чей красивый собачий нос был замечательно приспособлен для поиска съедобных предметов – после чего умная собака отнесла сумку своему маленькому хозяину, школьнику по имени Вася, изумившемуся дальше некуда: «У-у-у-ух, ты!». Что касается Безенчука, ставшего за какую-то неделю главной городской достопримечательностью, то его почти неслышно увезли в морг при Центральном кладбище – а там как раз дежурил муж гулящей мадамки, пьянёхонький дальше некуда.

- Ой, кого это к нам привезли-то!!! – обрадовался он дальше некуда и … снова выпил.

… Мадам Жмуркина долго смотрела, как работники коммунальной сферы молча убирали с асфальта останки её любовника. Отлетался касатик! Так ему и надо! Лёня Ротвейлер сидел за столом с видом прожжённого алкоголика глотал стаканами водку – буквально хлоп! - затяжка! - хлоп! - затяжка! Вообще же, Леонид Семёнович пьяницей никак не был, за что его и ценили все местные жители, а особливо – жена, Дина Давыдовна. Она так и говорила: «Это – мужик моей мечты!»

Мадам Жмуркина убрала с подоконника свой великолепный бюст, потом медленно подошла к столу и … легонько, совсем по-бабьи махнув ладошкой, тихо села рядом с любовником. Она положила руку на его плечо и спросила: а о чём вы там говорили с Безенчуком – тогда, рано утром?

- А о чём можно говорить с ненормальным?!? – тут же пожал плечами Ротвейлер, - Вон, летать повадился по ночам … вы представляете, какое хамство, да?!? Летает!!! Кстати, я хотел вас спросить! - театрально встрепенулся артист малых и больших театров, - А почему он начал летать? Ведь ничего не предвещало такого исхода … такого трагического конца на грязном асфальте!

Мадам Жмуркина отобрала у него стакан и громко поставила его перед своим громадным бюстом.

- Это всё пицца, - запросто ответила богатырша, - Я добавляла в неё грибы с Кудыкиной горы …

- Зачем?

- А-а … да так! – объяснила мадам Жмуркина, снова легонько махнув ладошкой (шириной с хорошую лопату), - Я думала, что он от них подохнет, а он вместо этого начал летать, а потом вообще повадился в гробу ночевать, как граф Монте-Кристо! Уж я ему-то каждый день говорила, что добром это не закончится, а он же - бестолоч упрямая и ничего не понимает …

- Невероятно!!! – театрально выкрикнул Ротвейлер и спросил, потупив взор:

- А вы его любили?

Мадам Жмуркина всплеснула руками:

- Лёнечка! Ты что?!? – с обезоруживающей нежностью воскликнула она прямо в его ухо, - Лёня! Да у тебя – самый большой во всём городе …

Леонид Семёнович расплылся в солнечной улыбке. Это была самая простая и жестокая правда жизни: при её, мадам Жмуркиной, невероятных физических габаритах «размерчик» всё-таки имел значение – увы, это так! Что же касается провинциального Икара Безенчука, то ему конкурировать было не в чем. Ну, разве ж только с точки зрения простых человеческих чувств он мог бы дать фору им обоим, и ещё троим таким, как они, правильно, да?

А иначе – никак! Увы, войну выигрывают большие батальоны.

С провинциальным Икаром прощались в нижнем зале Дома скорби. Света не включали, а вёл программу … Ротвейлер. А кто ж ещё?!?

- Сегодня мы прощаемся с дорогим человеком, никогда ничего не просившим и всегда всё прощавшим. Я говорю о нашем с вами соседе, и о моём с супругой коллеге Игоре Александровиче Безенчуке …

Дина Давыдовна исполнила некий аккорд на электрооргане – др-р-р-ын-др-р-рын-др-р-рын-н-н-ды-дын! А потом ещё – дрын-дрын!

- … он был беззаветно предан своей непростой профессии – нести людям счастье, и нёс это счастье до самого конца - пока не брыкнулся с крыши!

Дина Давыдовна обернулась к мужу, словно возмущённо спрашивая: ты чего несёшь???? – но Леонид Семёнович неостановимо болтал и болтал ещё минут двадцать, словно конферансье на эстраде. В полутёмном зале сидели только бывшие сотрудники «Наяды», а ещё одинокая продавщица Зинкина, всю церемонию молчавшая, как рыба на прилавке. Когда люди в чёрном понесли гроб по спускавшейся к земле галерее, продавщица Зинкина для порядка всхлипнула – один раз - потом вытерла нос платочком и маленькими шажками направилась к выходу. Там её встретили долгими взглядами некий здоровущий балбес в кожаной куртке и «трениках» оранжевого цвета - это был сынок Безенчука, тоже Игорь – а также «девочка со скрипкой», основной распорядитель прощания с Икаром. Только что она узнала у Безенчука-младшего буквально все подробности смерти его отца и поэтому пребывала в некоторой растерянности: неужели так бывает? Да, басом ответил верзила-сынок, законный обладатель крупной страховки за сгоревшее в огне конкуренции похоронное предприятие, - «Да и не такое бывает, тётя Люся … и не такое! Вот найти бы, кто моего батю … того, сбросил с крыши. А я поставлю их всех и буду расстреливать из АК-47»!

«Девочку со скрипкой» этот увалень звал только «тётей», хоть она и была очень молода на вид. Зато парень – наоборот! – звался Игорьком, хоть и выглядел много старше своего возраста.

Вот она, провинция!

- Не надо, Игорёк, - просила «девочка со скрипкой», - Ты меня хорошо слышишь? Дай мне честное слово, что ты не станешь мстить этим людям! Никаким! И вообще! Даже не думай об этом! Нам достаточно того, что сегодня мы хороним твоего отца …

- Но, тётя Люся! – настаивал увалень в тренировочных штанах, однако «девочка со скрипкой» была по-женски строга и непреклонна. В конце концов, она, делая очаровательные улыбки, добилась от парня «честного слова» и только тогда отстала от него навсегда. Уж не хватало ещё, чтоб эта глупая история имела какое-либо продолжение! В конце концов, слухи – это только слухи - правильно? - и ничем другим быть не могут. Это ведь - такой театр провинциальной скуки, лжи и центрального телевидения, в котором далеко не всё подчиняется логике и здравому смыслу, а многое и вовсе не подчиняется. «Девочка со скрипкой» незаметно открыла дверь на служебную лестницу и тихо поднялась на свой третий «служебный» этаж предприятия. Вообще же, ей было отлично известно, кто устроил массовые беспорядки в городе, почти обанкротившие господина Бизнесмена – да-да, разумеется, это были они, Валентин Радостин с сотоварищами! Они и Безенчука тоже разорили, хоть он им никак не угрожал и прекрасно с ними уживался – вот звери-то! – и зачем-то сбросили его с крыши, имитируя самоубийство … и зачем всё это?

Даже полиция в шоке!

Увы, современное российское общество – это большой подарочек только для тех, кто умеет им пользоваться. Оно заставляет человека принимать на себя некую определённую роль в том мире, где по некоторому недоразумению буквально у каждого гражданина есть своя маска-личина, и притом – совершенно независимо от даты его рождения или смерти. И в то же самое время одни люди – тупо смотрят телевизор и зарабатывают тяжёлые неврозы, сидя у «голубых экранов», другие люди - запросто встают на сторону всякого рода «коммерсантов» и становятся почти теми же самыми «неврозами», только уже наяву. Ну, а что тут такого особенного? Это – естественно! Жизнь – это тоже ведь «Санта-Барбара», которая с нами ли, или уже без нас, но всё равно как-нибудь да продолжается; это такой нескончаемый сериал, в котором вечно пьяный Безенчук играет одну роль, а вечно юная и красивая «девочка со скрипкой» - совсем другую. И – неважно, хорошо ли это, или совсем плохо! Главное, что это не бездарно.

А что касается анализа действительности, то анализировать всё это - значит наживать ещё большие неврозы, чем те, что бывают от усердного сидения перед телевизором. К примеру, так уж повелось, что почти все, с кем «девочка со скрипкой» общалась буквально со школы, - это была всякого рода мафия местного производства, одетая во всё дешёвое, цветастое и плебейское - буквально в шорты, кеды и майки! – и разъезжавшая на пластиковых «тазах» самых последних моделей. Эти парни никогда и ни по какой причине не «парились» и ни на что на свете не «заморачивались», поэтому старались, чтоб всё в их жизни было «просто» и «без пафоса». Им ничего не стоило протащить через грязную лужу гражданина в хорошем костюме, или же «навалять» бывшему полицейскому, поскольку он - «мент», «грязь» и «мусор», или же с весёлым смехом шарахнуть кирпичом по капоту чужого «Кадиллака», «Фиата» или «Мазерати» - это ж, бля, «претенциозные тачки»! Кстати, их собственные буквально огненные от жаркой езды «БМВ», «Мерседесы» и хай-люксовые внедорожники считались, в свою очередь, существами строго неприкосновенными, как ангелы небесные, и  даже обогнать кого-нибудь из них в автомобильном потоке уже считалось чем-то сродни оскорблению. И как раз по этой причине связываться с этой «пацанвой» юная «девочка со скрипкой» никогда никому не рекомендовала: их может победить только время! Однако же, какие далеко шагающие выводы должна была бы сделать «девочка со скрипкой» из своего знакомства с этими жлобами и плебеями?

Да никакие! Вы же, попав ногой в грязную лужу, не делаете из этого какие-то самоубийственные выводы, так ведь? Вот и она не делала. К тому ж, «девочка со скрипочкой» отлично знала их менталитет, поэтому никогда не обижалась, если её неприлично обзывали, или именовали «интеллигенткой», «лохушкой» и даже «бомжихой», что, по их мнению, означало примерно одно и то же. Одно время она была «острым неврозом» всей их безмозглой гоп-кампании, и они, работая с нею, вечно попадали в некие парадоксальные ситуации. «Да, я - такая!» - говорила эта вечно юная особа с лисьим хвостиком за плечами и шла играть на очередные похороны. Впрочем, парни в майках и кедах относились к ней всё ж не столь грубо и грязно, как к некоторым другим представителям умственно угасшего и поредевшего рядами интеллигентского сословия. Например, та же циничная Кудабля с её настоящим джазовым саксофоном не пользовалась у них никаким уважением – хотя бы потому, что она была во многих смыслах «настоящей», а диковатым дворовым пацанам-коммерсантам с их плебейским менталитетом и криминальным прошлым было куда проще общаться с людьми не столь яркими и талантливыми, как она.

- Ты занят? – раздался голос «девочки». В правом, недоступном для непосвящённых служебном крыле Дома скорби господин Бизнесмен оборудовал себе кабинет, хорошо стилизованный под капитанскую каюту на корабле. Здесь он каждый день погружался в отчаяние. Слева от него находилось большое окно-иллюминатор с толстой линзой – почти, как у капитана Немо на его подводной лодке - над входной дверью помещался спасательный круг с давно списанного эстонского парома, а точно напротив рабочего стола висел огромный штурвал с какой-то полустёртой надписью, под которым располагался маленький удобный диванчик – на нём любила полежать «девочка со скрипкой», большая, между прочим, сибаритка! Боже, как всё это лирично, правда? … поблёскивая очками, «девочка со скрипкой» вошла в кабинет и, наконец, увидела своего господина. Бизнесмен обессиленно спал в кресле.

Вот ёлки-моталки!

Она подошла и мягко положила руку ему на лоб, словно проверяя температуру, а потом быстро поцеловала в губы и, миновав приёмную, почти выбежала в коридор, где её ожидал Ротвейлер - в красивом чёрном костюме и при красной «бабочке» в белый горошек. Его только что назначили «старшим» у разбежавшихся кто куда «спринтеров». Он тихо сказал, приблизившись ровно на три шага:

- Там со стороны кладбища ломится какой-то страшный алкоголик с бутылкой … и мне даже не по себе. Ведь здесь — женщины!!!

- Возьмите молоток и убейте его, - потупив взор, тихо велела «девочка», - Не мне вам объяснять, как мы поступаем в таком случае …

- Взять инструмент?

- Ага. И потяжелее.

Через пару минут Ротвейлер вышел из своего кабинета, держа в руках молоток. «Девочка» посмотрела на этот его «инструмент» и … отвернувшись, быстро направилась в противоположную сторону.

- Не входи! – вдруг раздался болезненно надломленный голос господина Бизнесмена, - Мне очень плохо. Мне стыдно … Ясно?!? 

Всё было бы хорошо, но для него оказалось слишком утомительно существовать в этом кабинете, находившемся прямо над мраморным VIP-залом, в котором регулярно стояли свежие гробы и где Лёня Ротвейлер и Дина Давыдовна усердно лгали и кривлялись, всякий раз изображая глубокую скорбь по умершим. Скоты – что он, что она, оба - циники! Притом если раньше это обстоятельство могло бы порадовать господина Бизнесмена, то теперь оно вызывало чувство глубокого омерзения. Он давно уж понимал, что дошёл до крайности. Ему больше не хотелось жить, но и смерть почему-то никак не приходила. На полу лежали комки ваты, ещё мокрые.

- Закрой дверь! – громко сказал он «девочке», а Леонид Семёнович, тем временем, грозно, с каким-то напыщенным театральным героизмом пошагал вниз по служебной лестнице — почти «раз-два, раз-два, раз-два»! Чего только не сделаешь за «баксы», раз ты — самая большая мусорная куча на этой свалке!

А тем временем Бизнесмен пересел из кресла на диван и мысленно приготовился к самому главному. В его голове шумели чьи-то голоса – наверное, это были голоса людей, с которыми здесь прощались вчера, позавчера или неделю назад! – а самочувствие быстро ухудшалось. Он с улыбкой спросил самого себя: «Ведь однажды наступит день, когда ты с этим уже не справишься! Что тогда ты станешь делать?» - но ответа, увы, не последовало. В приёмной «девочка» села играть в «подкидного» с пышноволосой женщиной-секретарём, а господин Бизнесмен тщательно обматывал резиновым жгутом ещё не колотую руку. Это ведь только опытные наркоманы мечтают о том, чтоб у них было по три руки (в одну – колоть, другой – колоть, а третья – чтоб держать литруху пива) или даже пять-шесть рук для всех дополнительных надобностей. И чтоб все были не колотые, да? Бизнесмен опытным наркоманом не был, поэтому одна-то здоровая от иглы рука у него ещё имелась.

- Попробуем?

На сгибе руки появилась болезненная царапина, но шприц никак не входил в вену – вот незадача! Во-первых, колоться левой рукой оказалось не совсем просто, а во-вторых … н-да, да тут и помочь оказалось некому. «Девочка со скрипкой»? Она — в этом деле плохой помощник. Она и так слезами обливается, собирая пустые шприцы в его кабинете. Но – нет же! Надо постараться, а не то начнётся настоящая ломка … В конце концов, игла вошла так, как ей и полагается - глубоко и аккуратно! Бизнесмен закачал внутрь «машинки» немного свежей крови, почему-то тёмной и тяжёлой, как ртуть, и — содержимое шприца быстренько полилось в его ещё достаточно здоровый организм. Вот и всё! Вмазался! Теперь можно расслабиться и немного подумать. Эх ты, придурок Лёха-Кабаныч, подземный коммерсант нашей несчастной Родины! Африканский олигарх, у которого дома - полный бассейн чернокожих девиц! Когда-нибудь придёт время, и он наплачется кровавыми слезами, а пока плакали кровью те, кто с ним дружил.

- Эй! – окликнул Бизнесмен тем же неровным голосом, - Иди сюда!

Немедленно вошла «девочка со скрипкой» и скромно присела на тугой валик дивана. На Бизнесмена, так и сидевшего со шприцем в вене, она смотрела тем же взглядом, которым обозревала ряды открытых гробов с синими покойниками.

- Скажи всем ребятам, что они теперь в твоей команде, - тихо произнёс Бизнесмен. В этот момент откуда-то снаружи стали доноситься чьи-то душераздирающие вопли – это, должно быть, Ротвейлер крушил молотком чью-то черепную коробку! – И на неделе собери, если можешь, «спринтеров» и размести их в наших помещениях … надо каждого допросить и узнать все подробности.

Вопли – резко оборвались, словно кто-то внезапно выключил аудиозапись. Да уж, молодец этот артист, просто талантище!!!

«Надо гроб приготовить!» - подумала «девочка» и снова сконцентрировала всё внимание на Бизнесмене:

- Как мы это сделаем? - говорил он, а «девочка» заметно хмурилась, покачивая лисьим хвостиком, - Мы доверим это Ротвейлеру и его этой … Дине Давыдовне, да? Ну, понятно тебе?

Господин Бизнесмен вопросительно кивнул.

- Доверим Лёньке. Больше - некому … Надо признать, что эту войну мы проиграли с треском, и даже стали телевизионным клоунами на полстраны, - грустно говорил Бизнесмен, - Увы, в этой деревне всё-таки не те порядки, что в столице! – «Девочка со скрипкой» пожала плечами и даже фыркнула, словно кошка, что на её женском языке означало «Ну, разумеется!» - … и поэтому я ухожу из бизнеса. А теперь, пожалуйста … - сказал он, решительно выдернув пустой шприц из вены, - ты привези мне Аркадия Михалыча Кёльнера. Есть такой очень хороший нарколог.

«Девочка со скрипкой» молчала, а господин Бизнесмен тихо бормотал в испуге:

- Ты ему позвони, хорошо? Обязательно … И попроси, чтоб он немедленно приехал. Я тебя очень прошу. Мне совсем плохо …

Через полчаса все жители Липовой улицы могли наблюдать, как возле Дома скорби остановились в порядке очерёдности сначала машина полиции и «Скорая помощь», затем – грязный микроавтобус из морга и длинный, чуть присевший на корму белый «Мерседес»-универсал, принадлежавший, как известно, доктору Аркадию Михайловичу Кёльнеру, самому известному в городе консультанту по проблеме наркомании и алкоголизма. А примерно через месяц похоронное агентство «Русь» прекратило своё существование, притом этот Дом скорби с огромным ангелом на крыше незамедлительно перешёл в собственность к Валентину Радостину и его новой протеже. Итак, все джазовые выкрутасы на кладбищах навсегда прекратились, а саксофонистка Сюзанна Каспарян по кличке Кудабля заняла почти то же самое местечко под провинциальным солнцем, которое раньше занимала вечно юная «девочка со скрипкой» … Зато почти все «спринтеры» остались на своих местах – к ним у Радостина не было претензий – да и семейная пара Доберман-Ротвейлеров тоже никуда не делась. Их безмозглый цинизм и всеядство были теперь востребованы как никогда раньше! Нашла себе работу и влиятельная мадам Жмуркина – она стала старшим менеджером, а потом и главным «логистиком» похоронного предприятия. Зато «девочка» вскоре оказалась почти за бортом. С нею даже попробовали «разделаться» (почти, как в гангстерских фильмах!), но тут, словно с неба, свалился сынок покойного похоронных дел мастера, да ещё с целой шоблой бритых «друзей детства» - каждый размером с двухстворчатый шкафчик в специнтернате для слабодумающих … Что было дальше? А дальше – Валёк Радостин давал от них дёру, теряя кеды на бегу, а Игорь Безенчук-младший всем говорил, что «это ещё цветочки, а будут ещё, бля, и ягодки» … Тётю Люсю он буквально взял под охрану. Может, он надеялся, что эта симпатичная женщина станет его любовницей? Что ж, он может, и надеялся, однако – нет, у него не получилось! Уж слишком он был молод для её цинизма. А вечно юная «девочка» выбросила свой грустный инструмент и навсегда уехала. Куда она направилась? Конечно же, в столицу! А куда слетаются все более-менее самостоятельные личности, неличности и околичности, - разумеется, «со средствами»? Только в Москву – в Бирюлёво, в Митино, в Капотню, или вообще в район Новогиреево! Однако самое интересное, что она летела одним рейсом с Администратором, и тот буквально клялся-божился перед Бизнесменом и Музыкантом, что он отлично помнит эту очень молодую на вид особу с крайне большущим и весьма дорогостоящим багажом и в компании с ещё одной юной особой – но той было примерно лет двенадцать, не больше … «А лицом она чрезвычайно похожа на свою ма … на свою МАМУ, так ведь?» - в недоумении спрашивал Администратор, привыкший проверять всё, что попадало в его распоряжение. «Ну, да!» - с улыбкой отвечал Бизнесмен.

- В аэропорту Домодедово, - словно по секрету продолжал пан Администратор, - они этак уверенно отделились от общей массы провинциалов, взяли такси экстра-класса и умчались, как ветер!

Бизнесмен смеялся:

- Да, это похоже не неё …

А господин Администратор продолжал восхищаться:

- Все – толпятся, бранятся, брыкаются, три часа ловят такси, лезут нахрапом в экспрессы, а она … а её уже ждали! Понимаете? Они села в машину, как барыня, девочку к себе прижала и … всё!!!

Может, он ошибся? Но Бизнесмен утверждал, улыбаясь, что «Люсю ни с кем не перепутаешь», так что можно и не «пробовать».

- А-а-а … да она ж консерваторская! Они там все ведут себя, как путаны экстра-класса, – смело подсказал Бизнесмен и вдруг продолжил со странным испугом: - Это такая злая куколка из культа вуду, и кто носит её в кармане, тот владеет чей-то душой! Но они с дочерью – действительно как две капли воды!!!

После этого рассказа с последовавшим разговором «за жизнь» в голове у старины Музыканта было грязненько и слегка пустовато, как это в бывает только в курортных гостиницах, притом – в конце сезона. Он даже отвернулся, направив свой взор строго в противоположную сторону – почти демонстративно! Ведь он тоже был – консерваторский выпускник, и более того – виртуоз, но Музыкант всегда об этом помалкивал – вот, в чём дело-то! И среди его однокурсниц проституток как-то не наблюдалось! Увы!

Ему это случалось узнавать на собственном опыте.

А прекрасный Ивовый городок тем временем медленно приобретал обычный свой вечерний вид. Тяжко возился в своём подземелье книжный червяк Водопроводчик – тяжёлая чугунная крышка то быстро поднималась вверх, показывая его вечно грязное лицо с мутноватыми глазами, то тихонько опускалась вниз и негромко стучала краем по земле. А из-за угла самого крайнего в третьем ряду домика с осторожным лукавством выглядывали беглые штаны господина Музыканта. По всей видимости, не умея настоять на своём, они готовили ему подлую засаду. Ох, поймаю же я вас, с разочарованием шептал наш Музыкант … но только уже не сейчас!

А сейчас …

Спать, спать, спать!

Вскоре в безмятежном Ивовом городке столь же тихо и медленно наступила ночь или, по крайней мере, то любопытное состояние времени, ума и пространства, которое принято называть тёмным временем суток. Но Музыкант пока бодрствовал, нервно поигрывая скрипкой. «Вот она, вся эта суровая школа безобразия!» - очень наигранно сердился он, чрезвычайно важно вышагивая туда-сюда, словно птица-секретарь - от одного домика до другого. Да, всё верно! Но почему жизнь так груба и бесчувственна?!? Совсем недавно ему снова пришлось становиться этаким научным изыскателем и узнавать о людях нечто такое, что в его голове не совсем укладывалось. Вообще же, ему, Музыканту никогда не приходилось работать только ради денег, поэтому обыкновенный агрессивный цинизм господина Бизнесмена и этой его юной «девочки» с её этим Ротвейлером представлялся ему чем-то по-людоедски отвратительным – как, впрочем, и наркомания, тоже свойственная в основном лишь дикарям да варварам. Но из этого разговора Музыкант всё-таки узнал нечто такое, о чём прежде ни разу не задумывался. Например, деньги – какие же они злые, эти вечно грязные бумажки с номерами и водяными знаками! Их достаток позволяет вести жизнь, не лишённую некоторого шика, а их нехватки достаточно для того, чтоб свести на нет любую даже самую успешную творческую карьеру – увы, примеров тому очень много! Но деньги одинаково коварны как в первом случае, когда их много, так и во втором, когда их почти нет. В конце концов, их стерегут демоны почище эпического Цербера – например, та же «девочка со скрипкой»! – и только от их демонического мнения зависит, разживёшься ты этими бумажками или же они в три счёта сживут тебя со свету. Кстати, тут надо пояснить, что Музыкант имел о бедности весьма смутные представления, но где-то там, в его умненькой голове всё-таки сидел этот светлый «червячок-фонарик», который всё обо всём знает - наверное, это оттого, что богатство не является обыкновенной нормой или традицией, зато, вот, бедность – явление вполне обыкновенное! Человек-то в своей сущности – кто он? Он – примат в штанах и с ай-фоном, более-менее научившийся не проявлять агрессии к себе самому и к себе подобным! А вы где-нибудь видели богатых приматов, ась?

И ещё! Тут Водопроводчик как-то раз сказал о бедности примерно следующее: «Бедность и в сюртуке видна, а достаток заметен даже в рубище!» - такие, вот, они, эти грязные денежные бумажки с водяными знаками! Представляете себе, да? И недаром ведь знаменитая на весь бывший Советский Союз Зоя Григорьевна Заева, худрук академического конкурса, всякий свой разговор с музыкантами начинала с простого и ясного вопроса прямо в лоб:

- Вы жрать хотите?

Ну да – «жрать»! Ведь у всякого претендента на лучшую долю имеется красивый фрак за десять тысяч и дорогой инструмент в футляре, и есть ботинки из толстой воловьей кожи, которые не сносятся даже после тридцати трёх таких конкурсов, зато, вот, денег может и не быть – совсем! Ну а какой ты в этом случае корифей – ты, голодающий человек со скрипкой от Гварнери?!? Да фигня ты на постном масле, а не исполнительский гений 21-ого столетия! Поэтому-то заботливая Заева и подкармливала наиболее по её мнению достойных из числа музыкальной молодёжи и для каждого держала про запас хотя бы одно хорошее словцо. Она как бы оберегала молодёжь от жадных демонов наживы. Могла внезапно подарить книгу, вазу прямо с цветами, или уже ненужную ей почти новую видеокамеру – примерно с той же лёгкостью, с какой дарят надоевшие игрушки … О, боже правый! Как давно это было? Лет … десять с лишним назад! Но Музыкант всё помнил. Если б он не познакомился тогда, очень давно с этой славной женщиной, то и сейчас, небось, разводил бы петухов на старой маминой ферме.

Но, конечно, ему всё равно очень везло – ну, хотя бы с мамой!

В полуночной тишине Ивового городка скорбно прозвучала усмешка многоопытного и уже не совсем юного творческого человека …

- О, боземой-боземой! Ведь я когда-то во всех птичьих породах разбирался, и даже пытался разводить индюшек в отдельной незанятой пристройке … А у наших с мамой соседей … у них была свиноводческая артель на десять тысяч голов. Эти их твари с пятаками и копытами загадили буквально всю округу. Ужас! И как хорошо, что хоть для них мне не приходилось играть на скрипке.

Да-да, такое тоже бывало в жизни Музыканта, и старина Музыкант даже теперь отлично помнил этот период! О, как же было приятно гоняться по всему двору за резвыми петушками, чтоб каждому из них надеть на глаза розовые очки на резинке! Ведь розовые очки – вещь полезная не только в человеческом обществе, но и на птичьем дворе: петух в розовых очках – он же ничего дальше своего носа не видит, понимаете, поэтому ничего не требует, ни с кем не конфликтует и ни на чём не «заморачивается». Он становится ручным и положительным, точно ангел. И почти не реагирует, когда его несут убивать. Славная птица, не так ли?

И – что самое главное! – никаких творческих проблем. Сидишь потом этак на краю этого птичьего выпаса и играешь на «гобое».

Хоть Шуберта, хоть Шумана! Да хоть Шопена!!!

Вот лафа, не правда ли?

… Внезапно он приостановился в своих воспоминаниях, лукаво улыбнулся, и тут внутри музыкальной головы господина Музыканта тихо зазвучал монолог, произносимый чьим-то чужим голосом:
 
- Кажется, я немножко счастлив. Во всяком случае, мне всегда казалось, что счастье выглядит именно так. Но вы не пытайтесь меня копировать – не надо. Вы ведь не знаете, что было в моей  жизни, прежде чем я стал тем, кем являюсь сейчас – то есть счастливым жителем Ивового городка, и чего со мною не было! А я пережил многое. Это теперь я что-то начинаю вспоминать, а раньше ведь только догадывался об этом. Вы не знаете, чего мне стоит моя уверенность. И вам не известно, против скольких мне пришлось бороться, через скольких переступить на всех этих конкурсах, кто громче прокукарекает … Вы же не знаете, что такое стоять на своём, когда тебя буквально размазывают по стене! Вы не знаете, что значит держать хвост пистолетом, не пить по ночам в «общаге» и творить из себя того, кого уже завтра начинают ставить в пример другим. Вы же этого не знаете, так ли? И не знаете, что значит «терпеть» унижения …

Как вам кажется - что чувствует человек, когда погружается, лишённый сил, на самое дно? Водопроводчик где-то вычитал, что какое-то время человек не дышит, после чего происходит вдох некоторого количества воды, человек закашливается и вдыхает больше. Вода в легких блокирует газовый обмен, происходит внезапное сокращение гортани, называемое ларингоспазмом, и столь же внезапно возникает чувство разрыва и горения в груди. И, вот, тогда вдруг наступает облегчение, свидетельствующее о начале потери сознания от недостатка кислорода. Вот и я пережил нечто подобное, просто мне никак не удаётся вспомнить, как это было. А вы хотели б пережить это сладостное жжение? Думаю, что вряд ли! И с женщинами – примерно то же и так же. О, теперь я это помню и даже наблюдаю перед собой, как сновидение. Бойтесь женского равнодушия, и никогда его не игнорируйте! Это очень дорого обходится! Вам гораздо лучше, когда она на вас кричит, бьет посуду, устраивает скандалы и вообще выглядит, как лишившаяся разума сиамская кошка. Это всё можно пережить. Но если женщина молчит и только смотрит на вас холодными кошачьими глазами — всё, вероятно, вы уже вычеркнуты из ее жизни и вряд ли просто так туда вернёшься. По этому поводу есть анекдот: «Жили-были кошка и собака. И всякий раз голос здравого смысла громко приказывал «А ну-ка выплюнь кошку!» Так вот, у меня всё было сложнее. Та женщина – я это хорошо помню! – звала меня «котиком», но в какой-то момент наш союз перестал приносить нам обоим удовольствие, и мне пришлось задуматься о неизбежном. А знаешь ли ты, когда мы окончательно теряем дорогих нам людей? Когда больше не ощущаем боли от их потери. Мы были не то, чтоб очень немолоды или ещё что-нибудь в этом роде, но мы были уж слишком опытны. Она – сразу после развода, притом её брак был крепким и очень «настоящим», а я был всецело отдан Заевой и «большому искусству» … Я готовился к ещё какому-то конкурсу, проходившему далеко за границей, и мчался туда, мчался, словно петух за курами! В общем, нам было – не по пути. И вот ещё одна проблема, уж хуже не бывает - к сожалению, с возрастом способность влюбиться становится пустой и ненастоящей, и в какой-то не всегда прекрасный момент ты просто подпускаешь человека к себе, потому что знаешь, что это - так надо и это может помочь в твоей карьере. Например, именно так Бизнесмен подпустил к себе этого юного демона с печальной скрипкой. Тоже ж, наверное, консерваторская! Там много таких демонов. Но чтобы увлечься игрой и стать уязвимым и зависимым от него – вот уж нет, так уже не получается! Снять с себя одежду и заняться ceкcом - просто. Люди постоянно так и делают, притом с особенным цинизмом. Но просто открыть кому-то свою душу … вот что значит обнажиться по-настоящему! Совсем!

Кто-то скажет: Жизнь - грустна, ну и – здравствуй, грусть! Однако  … в жизни всегда есть место для домашнего анекдота:

— Давай джинсы подошью? А то, как чмо, ходишь!

— Дорогая! Они подкатаны так специально. Это такой стайл!

— ***йл, сцуко! Сходи в спальню и принеси мне матёрые нитки.

Вот так! Эгоистичная меховая скотина!!! Хорошо, что не мясная.

И вообще! У ней опять месячные … Это - отвратительно!

Или потом:

- Дорогой, откуда ты взял всё то, что я сейчас слышала от твоего коллеги по оркестру? Отвечай! Ну, во-первых, это не я тебе на шею села … это ты мне между ног залез, а, во-вторых, я …

- Ты с кем разговаривала? С Молчановским?

Этот вопрос не отличался нежной осторожностью, но ответ был ещё круче. Женщина медленно выговорила:

- Не твоё собачье дело … твоя эта Заева меня познакомила!

- От-так-от!!! А Заева теперь у нас — вместо тёщи, да? Ну замечательно!!!

- Оставь мою маму в покое, сцуко!!!
 
И что в этой ситуации делать? По-моему, мы все сидим на краю Бездны, но не всем суждено соскочить с этого края. Так-то вот!

- Неужели - Заева? - Кстати, худрук Заева ей очень и очень нравится! - Опять? Ты всё-таки соблюдай дистанцию, дорогая!!!

А в ответ — только вопросы:

- Слышь?

- Слышу, дорогая!

- Нет, ты ничего не слышишь!!!

- Слышу, дорогая!!!

- Ты когда переоденешься, дорогой? - вопрос, впрочем, почти на засыпку, - Купи себе нормальные кеды! Ты чего в этом дерьме ходишь?!? Денег займи у Яшки и купи себе в угловом «маге» хорошие кеды!

Вот — опять! Ей всё не нравится!

- Я всё-таки музыкант с довольно известным именем, - берётся он объяснять своей подруге, - и поэтому я не могу ходить в шортах и в кедах из «мага»!

- Чмо ты, парниша!

- Ну да! Я всегда об этом догадывался, - сокрушается Музыкант и даже встаёт в некую позу, - Я — чмо ... Пойду я чайку попью!

- Моя – с розочками! Не вздумай трогать! А то зашибу, бля!

- Я тебя саму зашибу!!! Доживём до отбоя?

- До отбоя доживём! - Она пошло улыбается, - Но не вздумай …

- Всё, дорогая, разговор окончен!!! Я на кухне ...

В тот странный момент, как это ни странно, наилучших друзей я нашёл благодаря недостаткам, а враги обнаруживались благодаря моим достоинствам. И - вот ещё! Я, наконец, понял, что, если ты не хочешь обижаться на коллегу утром, то не надо пить с ним накануне вечером! Кстати, это я – о Яше Молчановском, а вовсе не о той грубой женщине. С женщиной я всё-таки разошёлся, а с Молчановским мне пришлось играть ещё тридцать два барочных концерта! И это ведь он пригласил меня в тот большой город с прекрасным синим морем и чудесными закатами на двоих и ночными купаниями всей творческой оравой … нет, пожалуй, кроме курортных проституток и одной глупенькой арфистки с ангельским личиком, которую пригласила Заева, я ничего интересного там не обнаружил. Ну, разве ж только приобрёл опыт и определённую неосторожность в отношениях, да и только. И, конечно же, я окончательно позабыл ту женщину. А потом … нет! Со мной что-то случилось! Я - ничего не помню, но в моём уме сохранились два противоречивых образа – чёрный дым и холодная вода, притом вода и дым были везде вокруг меня и окружали меня, как одна общая стихия, а виноват в этом был он, альтист Молчановский!

Но – в чём он виноват, этот безобидный, в общем-то, человек, фантазёр и сплетник с красивыми манерами героя-любовника?!?

Безобидный ведь парень … я же это помню!

Нет, не помню! У меня получается - как в фильме «Джентльмены удачи» - «тут помню, а тут не помню» … Зато я чётко помню, что был на параде военных моряков … и был я – нет, не один, а с какой-то женщиной на две головы выше меня и с очень густыми тёмными волосами – прям индеанка какая-то, героиня старинных вестернов! Но она … нет, не помню, кто она! Мы на этом параде оказались случайно, но я отлично помню, что там был - да, Яшка Молчановский! В белом пиджаке! Пьяный. А мы ехали … Мы ехали из очень шумного ресторана, в котором, в сущности, и делать-то было нечего и только – пить, пить и пить. А мы примерно этим и занимались после реванша. Так что с нами со всеми случилось???

… Музыкант прервал свой монолог и с изумлением взглянул в неожиданно образовавшуюся перед ним Бездну – он стоял на самом краю и балансировал, как канатоходец, а она была черна и неподвижна! Огромное множество людей, которых он когда-либо знал и помнил, эта Бездна уже поглотила. И ей всё мало и мало! Потом ему очень живо вспомнилось, как падали вниз эти проклятые музыкальные крысы с их рыжими загривками, все до одной похожие на этого Яшу с его прекрасными подругами. Вот самое страшное и непонятное место в подлунном мире – Бездна. Зачем она нужна? Но она так похожа на зрительный зал! Её тоже нельзя попробовать ногой, как воду в южном море  – холодна ли она или горяча? – и её нельзя убрать с глаз долой, просто выдернув пробку, зато к ней можно приблизиться, и … «Ку-ку, дорогие зрители!», как говорила в таких случаях худрук Зоя Григорьевна Заева. А дальше - или мёртвые крысы вернутся в наш божий мирок, или тебе суждено будет двинуться им навстречу.

Музыкант в опасении отошёл от края Бездны и тут же радостно подпрыгнул, дрыгнув ногами – так делают, когда в утренней тишине звонит телефон, когда прилетает долгожданная СМСка или внезапно кто-то приходит, зная, что ему всегда рады … старина Музыкант всё-таки вспомнил ту женщину, с которой он был на параде матросов - вот это да!!! Но нет же, нет - она не была очередной ангелоподобной арфисткой. Это была … да-да, простая официантка из приморского кафе! Память медленно возвращалась в его голову, показывая всё новые и новые живые картинки из прошлого – вот официантка медленно подошла к столику, молодая и здоровая девушка ростом под метр-восемьдесят, в чёрных джинсах и белой курортной майке с разноцветными принтами; её густо-тёмные волосы схвачены резинкой, но это и правильно – ещё не хватало, чтоб они падали в тарелки и стаканы! – а фигура до того хороша, и столь высокой степени женской завершённости, что напоминает изваяние. Он мог бы остаться просто посетителем «кафе дель мар», но его скрипка работы Якоба Штайнера, молча «сидевшая» рядом на креслице – как раз между Музыкантом и Молчановским – внезапно привлекала её внимание. Она спросила с недоверием: «Вы умеете???». Музыкант взялся объяснять девушке, что уметь здесь, в принципе, особо и нечего – да просто берёшь и играешь! – а сидевшая напротив Райка Медведь – а она, между прочим, меццо-сопрано высшего класса! – буквально вся издёргалась, увидев, как галантный Яша Молчановский – приятный неженатый мужчина, похожий на молодого Александра Ширвиндта — немедленно начал красиво кланяться этой симпатичной мамзель официантке и говорить ей всяческие приятности, медленно вытаскивая из кармана огромную зажигалку. В золотом корпусе от «Данхилл». «Ты ведёшь себя, как мой кот!» - в конце концов, сказала ему меццо-сопрано, на что официантка лишь презрительно фыркнула – как кошка. В этот момент даже баритон Пыжиков – мужчина давно женатый – тоже не захотел быть «крайним», поэтому, делая заказ, он, во-первых, в один момент потратил буквально все свои деньги – ар-р-ревуар! – а, во-вторых, он тоже отлично знал, как произвести впечатление: тут главное не сдаваться! Для мужика сорок лет – это ещё не годы!

Официантка принесла заказ, потом бросила быстрый взгляд на коллегу свою по официантскому ремеслу, совсем юную девушку в такой же белой майке с разноцветными принтами, и - смело присела за их столик. Молчановский чрезвычайно обрадовался:

- Что пьёте вы?

- Ребята, я пока на работе …

Раечка сидела в абсолютной неподвижности - с очень круглыми от возмущения глазами. Вокруг неё вихрем закручивался табачный дымок.

- А когда вы освободитесь?

- Да уже скоро, ребята. Цигель-цигель. Пусть за меня девчонки побегают. Только вы не спешите напиваться … я вас умоляю!

- Королева! – смешно возмутился Яша Молчановский, - Во-первых, за нами должны заехать через часа два-три-четыре и мы поедем к нашим друзьям в их роскошную виллу прямо на берегу моря, а, во-вторых … неужели вы думаете, что мы способны напиваться?!?

- … и танцевать голыми при полной луне, - юмористически прокомментировала Раечка Медведь. Все по-доброму ухмыльнулись.

- Королева юга умеет излечивать одним касанием руки, вы меня понимаете? - Молчановский необычайно вежливо взял официантку за руку, - Давайте вместе излечимся от скуки и воспоём, как странствующие трубадуры … в конце концов, мы сегодня отыграли наш матч-реванш, так что - не сегодня завтра мы все подпишем контракты и разлетимся по театрам мира! А как ваше имя? О-о-о-о-шастье ... мне так приятно, Изабеллочка! Меня зовут Яков, мама звала Яшенькой …

- У нас в театре каждая вторая – Изабелла или даже Сюзанна! - Раечке Медведь почему-то казалось, что она сказала нечто до слёз обидное, но Яша Молчановский парировал её высказывание:

- Мы на юге, дорогая Раечка. А здесь все девушки смуглы и чрезвычайно загадочны. Кстати, в Ереване их ещё больше! Я тебе говорю – больше во сто раз!

Раечка Медведь коротко спросила:

- Кого больше?

- Девушек с редким именами, - ещё раз парировал Молчановский и объяснил, тоже коротко: - Я там играл два или три сезона … уже не помню!

- Иди ты …

В ответ раздался дружный смех.

Наверное, официантка никогда не видела таких непосредственных и, главное, живых музыкантов (или, может, ей надоели мёртвые от пьянства сантехники?), так что Музыкант, наиболее молодой и неприкаянный из всей этой творческой компании, в конце концов, заполучил Изабеллочкин телефонный номер! Это была победа … Яша Молчановский даже закряхтел – жестоко отвергнутый! – и тут же взялся поить вином Раечку, ну а женатый баритон Анатолий Пыжиков (на этот раз никого не предупреждая), одним махом вдруг запрыгнул на эстраду и безо всякого аккомпанемента, прям «как на пластинке», исполнил Песенку Герцога из «Риголетто»

                La donna ; mobile
                Qual piuma al vento,
                Muta d'accento - e di pensiero.

                e di pensier!
                e di pensier!

- А ди пенсьер!!!!! – очень иронично повторила Раечка Медведь и со смехом покрутила пальцем у виска: «Ну, вообще уже!» Наш старина Музыкант тоже ухмыльнулся: вообще-то, баритоны обычно поют партию Шута (которого, собственно, и звать Риголетто!), а партию Герцога обычно исполняют теноры, но в этом кафе ещё никогда не звучали настоящие оперные арии, поэтому артисту аплодировал абсолютно весь зал. Ну, а потом, когда Пыжиков уже почти победоносно сошёл со сцены, бармен, парень с типично южной внешностью, завёл всеми любимый «Владимирский централ и ветер северный», и всё разом вернулось на свои места - кабак!

- Аллллё! Алллёёёё! Светик-семицветик! – галантно кривлялся Яша Молчановский, пытаясь дозвониться до их общей знакомой, новообращённой кришнаитки с консерваторским образованием. Это она жила с мужем в красивой вилле прямо на берегу моря. – Если ты не возьмёшь трубочку, детка, наш единственный заряженный телефончик может разрядиться. А это будет катастрофа похлеже Чернобыля … Алллё!!! Светлана!!! Не вынуждай меня! Я Отелло …

- А ты уверен, что она – Дездемона? – чуть кривляясь, спросила Раечка, но Яша лишь взглянул на неё, как на несносную болтунью и сделал вид, что у него болят зубы: так-то, вот! Тем временем на той стороне воображаемого провода упрямо молчали, а в приморском кафе уже заводили следующий хит всех времён и народов - «Жил-да-был чёрный кот за углом и кота ненавидел весь дом!» Господин Музыкант с пьяной смелостью положил ладонь на упругое колено официантки и тут же с любопытством оглядел битком набитый зал этого глубоко курортного «кафе дель мар» – а вдруг кто-нибудь видит, насколько он сегодня смел и весел??? Это было бы – просто замечательно!!! Но – нет же! Многие из весело шумевших посетителей и сами относились к категории «чёрных котов» и были «при дамах», притом женщины в зале тоже были как-то непривычно смуглы и брюнетисты. Блондинок в этом «кафе дель мар» - увы, не наблюдалось. Кстати, Изабелла тоже не была северянкой и вообще очень напоминала индеанку из классического фильма «Золото Маккены» - в основном, конечно, фигурой – но даже это весьма небольшое обстоятельство вызывало у нашего с вами героя некий тревожный стон и трепет. После до крайности неудачного сожительства с душевно перезрелой бабой и с её дурацкими «котиками» внимание молодой южной женщины с тёмными волосами и смуглой кожей казалось ему почти подарком – да таково просто не бывает! И, наверное, этого не должно быть.

Однако в этот момент – когда внутри господина Музыканта запели тревожные сирены и когда он уже готовился к неминуемой казни и ожидал приезда палача!!! – официантка Изабелла просто положила свою ладонь на его ладонь и даже чуть сжала пальцы. И это была не игра светотени и даже не чувственно-музыкальные ощущения, а нечто самое настоящее, - то, что никогда в жизни не позволит опомниться от удивления! Говорят, у каждого мужика на свете, даже самого плохонького, где-то есть такая женщина, которая предназначена ЕМУ, только ЕМУ и никому другому, кроме него. И неважно, была ли она дотоле замужем или она замужем в данный момент – всё это не имеет значения! Ты должен сейчас же схватить её как можно крепче и увезти в свой далёкий город.

- Аллллё!!! Аллллёёёё!!! Я уже сомневаюсь, что ТАМ все живы …

Раечка Медведь немного опьянела и сделала вид, что хочет спать, поэтому она со вздохом облегчения положила голову на плечо баритона Пыжикова. Ну а Пыжиков (как в этот момент почудилось и Яше Молчановскому, и даже Музыканту!) прям-таки поблагодарил всевышнего за то, что находится здесь, в этом большом южном городе, а его уже немолодая жена непоправимо застряла в бывшем Ленинграде, и – ни туда, ни сюда! Ирония судьбы – так ведь? Но ведь, чтобы почувствовать себя настоящим мужчиной, не обязательно ползать в окна, как советовал один киногерой, и вообще совершать некие глупо-прекрасные поступки?

Или всё-таки надо?

Анатолий Пыжиков глубоко вздохнул и ещё раз выпил.

Нет, жизнь – прекрасна и, вот, она по-прежнему преподносит сюрпризы! В тот момент, когда зарядка мобильного телефона совсем-таки упала, возле приморского кафе остановился бешено-яркий от солнца и на вид абсолютно южный, чуть ли не жёлто-апельсиновый «Мерседес», за рулём которого сидела та самая Светлана по фамилии Яковлеваа, - молодая всегда улыбающаяся женщина, которая недавно стала кришнаиткой и по этой странной причине брила на лысо голову и носила на шее тысячу разных «фенек» из разноцветных нитей и ткани. Её так ждали! В неё так верили! И, наконец, она их посетила. Алиллуйя! Это был триумф!

И неужели её чудесная машина и её с мужем чудесный дом на самом берегу теперь – в их распоряжении?!? Неужели?!?!?

Женщина сказала:

- Мальчики, привет!

И «мальчики» чуть не прыгнули ей на шею!

- Я уже боялся, что нам придётся опять топать в эту чёртову гостиницу! – громко приветствовал её Яша и тут же, высокомерно улыбаясь, предупредил: - Даже и не вздумай садиться за наш столик. Это – не кафе, а какой-то бермудский треугольник для таких, как мы, кочегаров! – он оглянулся на стол с бутылками, - А ты, Светочка, должна немедленно показать нам свой чудесный домик на самом берегу — замурлыкал Молчановский, - … это правда ведь, что он красив? Я, кстати, у Заевой спрашивал …

- Я вообразить себе не могу, как вы здесь оказались, мальчишки! - ответила кришнаитка, с ничего не значащей улыбкой обозревая это кафе, густо набитое кавказскими мужчинами, - Мне позвонила Милка Лебедева и сказала, где вас искать … я ахнула!

- Да она нас сюда и наладила, - отозвался Пыжиков, пожимая плечами. Светлана подошла к их столику и тут же остановила свой взгляд на их новой знакомой – на Изабелле. Так-к-к-с! Женщины далеко не всегда справедливы одна к другой, но здесь … впрочем, а что здесь такого особенного?!? Помнится, ещё лет пять-семь тому назад Яковлева страстно увлекалась песнями признанного героя 90-х Жени Белоусова – ну, просто до слёз и попытки резать вены. И, главное, что она заметила, ГДЕ счастливо пребывает рука музыканта – о, боже, как же интересно устроена наша жизнь! А как неожиданно! И в ней всегда найдётся что-нибудь простое и глубоко лирическое – без глупой фантазии!

- Мальчики! - Хозяйка солнечного «Мерседеса» поставила свою сумочку в самую середину стола, прямо воткнув её между матёрым французским коньяком и прекрасной сицилийской марсалой, и произнесла самую простую женскую фразу: - Мне надо немного отдохнуть. А то я весь день за рулём, и от усталости путаю педали …

- Но не вздумай прикасаться к этим страшным бутылкам, - тут же ответил Яша, притом в его голосе отчётливо мелькнули интонации всё того же Александра Ширвиндта, - Да тебе ещё до дома рулить и рулить, Света! А нас, кстати, пятеро! Я не ошибся, мальчики?

Мальчики – молча кивнули. Баритон обнимал сопрано за талию.

- Поместимся! - коротко пообещала Светлана и ещё раз взглянула на официантку Изабеллу … А потом господин Музыкант неожиданно вспомнил … крытый бассейн. Если и существует на свете какая-нибудь «ирония» - пусть не «судьбы», так хотя бы времени – так ей в этом бассейне – самое место! Да-да … Дом Яковлевых был на вид какой-то по-особенному старый, словно построен он был ещё при Сталине, весь цвета кофейной жевательной резинки, и … то ли одноэтажный, то ли полутораэтажный, то ли из двух этажей – совсем не понятно! – да ещё с прислонённой к стене башенкой в стиле рыцарских замков, которую почти доверху закрывали очень густые деревья. Вероятно, этот дом когда-то принадлежал дикому гражданину из породы «новых русских» или даже ничего не понимавшему в архитектуре крутому гангстеру из 90—х годов, пока не перешёл в собственность этой замечательной семейной четы – Николая и Светланы: он – инженер и как раз сынок одного такого гангстера, давно ставшего инвалидом, а она – виртуоз-виолончелистка, и оба – кришнаиты! Но старина Музыкант отлично помнил, что Николая в тот день не было. Он уехал. А стол им накрыли возле бассейна с хорошо согретой морской водой, притом в бассейне водились какие-то немного страшноватые существа, попавшие туда прямиком из моря – и хорошо, что не циклодоны!

- Купаться – пока рановато! - сказала Света, ещё раз молча посмотрев на Изабеллу. Боже, каким «говорящим» был её взгляд!

… Сейчас одинокий старина Музыкант испытывал острое желание свалиться в разверстую пред ним чёрную Бездну. Ему не хотелось ловить свои штаны, хоть те и бегали у него за спиной, высоко задирая колени, и словно требовали, чтоб он за ними гонялся. Ну – нет, только не сейчас! Музыкант молча смотрел в Бездну. Это сколько же плохого и хорошего было вымыто из его памяти, а теперь всё это возвращались к нему вместе с полузабытыми мыслями и переживаниями?!? Вот, Изабелла аккуратно держит в руках скрипку работы Якоба Штайнера и тихо спрашивает: «Это 17 век? Вот это да! А что вы обычно читаете?» - на что Музыкант бормочет в смущении: «А ты … вы … ты понимаете … под этим странным словом … читать?», а Яша говорит ей, что не может порекомендовать ей ни одной умной книги, кроме «Евангелие от Митьков». Ну, да! В пьяном виде Яша не умён, а только зло-ироничен, как обезьяна, – это все замечали! А потом все - пили и ели, ели и пили, празднуя свой успех на исполнительском конкурсе, и даже включали на всю катушку далёкую от совершенства дискотечную музыку, притом девушкам очень хотелось потанцевать, а потом опять пировали, как накануне морового поветрия - Светланина прислуга даже приобрела определённый кураж, с небрежной лихостью подбрасывая к столу заново загруженные официантские тележки. К концу этого мероприятия Яша был капитально пьян, поэтому совершенно неприличен, баритон Пыжиков, выпив литр коньяку с лимоном, готов был петь что угодно – хоть «Мурку», хоть «Ламбаду», а на практике красиво спел «Естудей»! - меццо-сопрано действительно чуть было не уснула, а господин Музыкант играл на своём Якобе Штайнере что-то прекрасное из «Таинств «Розового венка» фон Бибера, притом Яшка Молчановский шибко бесился оттого, что его личный альт, один из всего десяти сохранившихся альтов работы Гварнери, валяется сейчас на гостиничной койке – ведь не дай бог сопрут! «Но в остальном всё-таки жизнь - хороша, - упрямо повторял Яша Молчановский, - «Когда пьёшь, не спеша!» - чуть было не ответил ему старина Музыкант, тоже изрядно нетрезвый.

Да уж, в те годы ему приходилось шибко выпивать … а сейчас его мутило от выпитого когда-то. Притом ко всему произошедшему в ту южную ночь замечательно подходила выработанная многими поколениями формула несчастья – «Это был удар судьбы!!!» - ну, то есть, там случилось нечто такое, о чём суровый книжный червяк Водопроводчик отзывался как о чём-то непоправимом – как о «фатуме и злом роке». Память медленно возвращалась, и теперь господин Музыкант хорошо помнил, что там произошло. Хоть купаться и было слегка рановато, однако хорошо согретая вода в бассейне оказалась как нельзя кстати. Молчановский избавился от белого костюма, разом превратившись из импозантного молодого мужчины в довольно заурядного и упитанного субъекта из тех, которые отчаянно не нравятся дамам на пляжах, - притом в воду он полез, не вынимая изо рта сигареты! - а господин Музыкант и его новая подруга УЖЕ находились в воде и жадно целовались, как школьники. Света Яковлева смотрела на них с любопытством и с небольшой завистью: боземой, как интересно! А - впрочем: это почему бы им было не целоваться, раз до старости ещё чрезвычайно далеко, нехороший опыт семейной жизни у них обоих уже имелся, а создавать семью всё-таки требовалось, притом независимо от опыта?!? И терять уже нечего! Разве ж только – личную свободу, какая она есть … Кстати, Раечка тоже в воду не полезла – «Ку-ку! Меня не ждите!», сказала. Во-первых, она немного перепила, а, во-вторых, она уже видела, каким сильным рывком нырнула в бассейн эта странная официантка по имени Изабелла – похожая и телом и физическим развитием на ту самую индианку Хэш-Ке из вестерна 1969 года. Меццо-сопрано хоть и была молода, однако ей было бы сложновато соревноваться с официанткой, поэтому Раечка тихо сказала Анатолию: «Я без купальника!» - на что Пыжиков только ухмыльнулся. В данный момент он тоже смотрел на Изабеллу и тоже тихо завидовал – на этот раз Музыканту! И что она в нём нашла, скажите на милость? Ох, женщины, женщины …

Уже темнело, поэтому автоматически включились осветительные приборы очень сложной конфигурации, установленные под куполом бассейна, притом Яше Молчановскому очень не понравилось их напряжённое гудение. Мобильные телефоны всей компании стояли в зарядке – четыре штуки. У Музыканта дрожали руки, поэтому его «Самсунг» чуть было не грохнулся на пол. К тому же, старина минут двадцать не мог вылезти из воды - по вполне понятной причине. А Изабелла - наоборот – ещё минут двадцать плавала, как русалка, удивляя всех профессиональным комплексным стилем.

В конце концов, она тоже выбралась на сушу, а Светлана сказала ей с восхищением:

- Я тебя где-то видела, девочка …

Удивлению Яши Молчановского тоже не было предела: браво-браво-браво! Ну, а главное, что рассчитывать на внимание Раечки ему уже не приходилось: её заангажировал Пыжиков. И уже навсегда!

Но что было дальше? Дальше-то что? Что??? Вот именно …

Музыкант вспомнил, что под конец этой гулянки на столе была гора сильно зажаренной курятины с карри и острым перцем и что-то там ещё, приготовленное в желе из тропических фруктов; пожив несколько лет в Юго-Восточной Азии, Светлана избавилась не только от своих волос. Даже привычки её тоже стали другими. Её муж мчался сейчас на машине в Москву, чтобы решить там какие-то срочные вопросы с господами из Пхукета. А потом ему позвонят и скажут, что его дом … сгорел! Даже не сгорел, а - полыхнул, как сухой лес в самый разгар жаркого лета, и во мгновение ока обрушился всем на головы. Пожарные буквально штурмовали горящий особняк. Ведь соседи сказали им, что видели в доме не менее 12 человек, включая многих гостей, и – где все эти люди, одному богу известно! Нет, как вскоре выяснилось, - не только богу! В бассейне, некогда крытом, а теперь открытом (он был наполовину завален обломками каркаса и туда вдобавок рухнули провода под напряжением!), под целым слоем жирной сажи были найдены мёртвые тела – четыре человека. И один живой. Это был Музыкант. Пожарные выловили его буквально баграми и быстро переправили в карету «Скорой помощи». Потом СМИ южного города с непонятной радостью сообщат, что сгорел дом «московского предпринимателя» и среди погибших оказался очень известный «скрипач из Москвы» – ах, вечно этим газетным непрофессионалам кажется, что альт это такая большая скрипка! - и некая местная уроженка по имени Изабелла Мамидова, участница трёх Олимпиад.

По всей видимости, эта девушка не нуждалась в представлениях.

Вот и всё!

Господин Музыкант смешно послал к черту свои штаны, готовые уже от нетерпения прыгать ему на спину, и решительно поднялся над Бездной – в полный рост. Он смотрел на Бездну, а Бездна смотрела на него. Она всю жизнь была прямо перед ним – сначала в виде абсолютно тёмного зрительного зала, а потом в другой своей ипостаси, притом не менее страшной. Вообще, он многое в жизни делал всерьёз, и даже – с большой обстоятельностью - благо, что рос он не на Ордынке и Арбате, а на птицеферме со всеми её ароматами сельхозпроизводства! - но почему-то абсолютно всё, что ему приходилось делать или предпринимать, воспринималось как нечто крайне несерьёзное и эксцентричное, и даже смешное. Тут, наверное, сильно сказалось профессиональное влияние классической музыки, требующей или циничной грубости, или обаятельного цинизма (а то тебя в один миг заменят музыкальным автоматом с Бахом и Фейербахом). Ну а как иначе-то?  В эпоху первобытного хамства, преступности и всеобщего материального конформизма творческим людям мало что достаётся, а чаще «достаётся» прямо по лицу, притом все кругом, глядя на этот процесс, как правило смеются! И только теперь господин Музыкант многое вспомнил. Вернее – вспомнил многое из того, что надо было помнить, и теперь его интересовал один вопрос: а в чём была разница между ним, учёным музыкантом, уже успевшим обрести кое-какое имя на сцене, и той рослой спортсменкой в синем купальнике (он видел её всего один день и именно такой и запомнил)? В чём??? Он ещё раз «увидел», как она рывком уходит под воду и быстро выныривает возле противоположного бортика и даже зажмурил глаза, не перенося ясности этой картины. Так в чём? А этот … господин Бизнесмен с его вечно юной девочкой, с этим печальным демоном наживы, по иронии судьбы тоже неплохо владевшим классической скрипкой? «Не тут ли всё у нас внезапно перевернулось?» - с любопытством размышлял господин Музыкант, ища в этом какие-то житейские параллели и, что удивительно, находя их почти повсюду, - «Ну, неужели я так же похож на этого юного демона, как этот демон может походить на меня?!?»

Бизнесмен широко топал в свой бетонный офис на залитой жёлтым светом фальшивой городской улице – счастливый такой человечек, от которого рады были бы избавиться и чтец-Водопроводчик, и умник Музыкант, и даже эти не «политкорректные» чёрные крысы … а не менее «политкорректный» надутый воздухом «дурак порядка» с большим удовольствием указывал ему дорогу туда, откуда не возвращаются – прямо в чёрную Бездну! Музыкант стоял воловьими ботинками на самом её краю и отлично видел, что пан Бизнесмен - упрям и циничен, как трактор, и что он, в сущности своей, парень-лом не совсем промах, а такие парни ценятся везде, и даже в классической музыке, однако соседство с печальным скрипичным демоном и весь тот вечный житейский абсурд, в самом центре которого он обретался, сделали из него наркомана, всю жизнь бегущего по своей электрической беговой дорожке. А все подобные дорожки сходятся не в Рим, вечный город, а всего лишь сюда, в Ивовый городок, и об этом тоже ведь нельзя забывать.

Да-да!

- Не могли бы вы отключить … конвейерную ленту, по которой мне приходится бежать каждое утро? – скромно попросил Бизнесмен, - Я даже не могу понять, зачем она нужна и откуда взялась! Вы же понимаете, что это сущее издевательство над больным человеком!

И стоило ли попадать сюда, чтобы признать сей факт? Музыкант в этот момент почувствовал себя этаким комендантом этого уголка на отшибе вселенной. Он придумал эту конвейерную ленту, и, вот, она появилась и заработала, заставив Бизнесмена в чём-то признаться. Но от повторений чудо только ослабевает, так ведь?

- Да-да, обязательно … - мигом «вошёл в положение» старина Музыкант и даже сложил руки на груди, - Но, по-моему, ничего не стоит её обойти и вообще выбрать в жизни что-то совсем другое, чем эта … дорожка. Или это ваше «le coup de foudre»?

- Ну да, «любовь с первого взгляда», - с трудом согласился господин Бизнесмен и внезапно добавил: - Наверное, я попал в ад, и это – моё наказание … и эта Люсина скрипка, и ваша тоже.

Наверное, он хотел произвести несчастное впечатление, но его собеседнику очень не нравились несчастные люди. Музыкант смело возразил, поворачиваясь боком:

- А мой гобой здесь не при чём!

И услышал:

- Нет, братишка, музыка - это наказание.

Старина Музыкант в ответ ухмыльнулся: разве музыка может быть наказанием? Конечно – нет! Он тут же рассказал Бизнесмену о своих штанах, прятавшихся в тот момент за углом серо-бетонного дома, и сказал ему: «Вот, где наказание! Я никак не могу их поймать, а иногда даже и не хочу … А электрическая беговая дорожка, дружище, это никакое не наказание, ферштейн или не ферштейн?» Немного посочувствовав, он тихо спросил Бизнесмена – «На каком инструменте вы играете?» - и скоро узнал, что тот играет только в баскетбол. – «Н-да … Вы так любите бросать и ловить ту грязную круглую штуковину, которая называется мяч?» - скоро начался у них разговор, но в какой-то момент господин Бизнесмен потупил взор, и наш не всегда умненький старина-привереда окончательно понял, что слишком много с него требует, - ведь Бизнесмен не может быть кем-то другим, кроме как Бизнесменом! А вскоре и господин Бизнесмен изумил старину Музыканта, посчитав, что существующие в Ивовом городке правила – неправильны и их надобно пересмотреть, притом, если обладатель крокодильего портфеля уже мнил себя, по крайней мере, мэром этого тихого городка на отшибе Вселенной, то Бизнесмен уже намеревался заключить с ним какие-то договорённости об оказании подрядных услуг, - например, он планировал установить во всех домиках электро-тепло-водосчётную аппаратуру, брать за услуги плату, и даже нанять нелюдимого книжника Водопроводчика в качестве обслуживающего персонала – « … и пусть немедленно починит все краны!» - очень сварливо распорядился Администратор, тем вызвав у Водопроводчика лишь кривую усмешку: Как же! Жди-жди, дурачина!

- Щас!!! Я уже бегу …

«Тромбон! Нет, это - полная труба!» - юмористически подумалось Музыканту, однако, сделав свою постоянную «собачью улыбку», он всё-таки предложил бывшему коммерсанту скушать очередной не совсем запланированный десерт – на этот раз это была большая и жирная муха с жёсткими, как пластик, жужжащими крылышками, - зелёная, абсолютно живая и вряд ли несъедобная - «Скушай печеньку, пожалуйста!» Господин Бизнесмен с радостью принял сей «подарок», но жрать отказался, произнеся, словно не по-русски: «Мне - спешить в офис!» - «Спеши-спеши!» В этот момент фланировавшие неподалёку беглые штаны господина Музыканта внезапно остановились и запрыгали, обращая на себя внимание, - ну а как же?!? Их же снова начинали ловить, а это так весело!

«Весело … почти как финал Евровидения, - внезапно подумалось Музыканту, - И почему я, идиот, не уехал на ПМЖ в Америку?!?»

Его память возвращалась, принося всё новые сюрпризы. Ну а пока господин Музыкант и его новый друг Бизнесмен тихо разошлись возле поставленного на часах резинового полисмена с дубинкой, и каждый пошагал, не оглядываясь, в свою сторону. А им зачем?

4. Крокодильство.

Эх, были времена весёлые и сладкие, да более таких никогда не будет, когда гулял сантехнический работник Павел Мышев по родному городу N, что в пресном Зауралье. Но на этом сходство его с безымянным и лягушкообразным Водопроводчиком навсегда заканчивается и начинается суровая реальность. Работал он в Муниципальном унитарном предприятии (или просто в МУПе), которое называлось «Инициативные коммунальщики» - на их высокохудожественном логотипе красовался унитаз, увенчанный чемпионскими лаврами – притом работал он буквально за троих, зарабатывая при этом ровно столько, что хватало только на хлеб и водку. Больше ни на что. Кстати, в этом заключался главный организационный «принцип» их коммунального предприятия: «Да, мы пьём, но мы ведь работаем!» А непосредственным начальником у мужиков них был некто Нытиков. Собирал он этак с утреца мужиков из самой трезвой 3-ей бригады и начинал аккуратно «вправлять» им мозги: «аккуратно» - это чтоб мужики не обиделись и не перестали работать, а то в других бригадах о работе уже почти не вспоминали. Впрочем, его слова и здесь отскакивали от мужиков, как три рубля от кассы, не создавая почти никакого «эффекта»: не платишь, мол, так и не ругайся! 

Начальник приглушённо рычал на мужиков - мычавших, жевавших, дремавших, зевавших, сытно рыгавших в его сторону:

- Звонили из градоуправления – будет проверка! Выше второго этажа они всё равно не поднимаются, но надо принять срочные меры! Во-первых, Жвачкин!

- Ы-ы-ы-ы-ы-ы? – протяжно отозвался мужик со всеми признаками полнейшей алкогольной деградации. Если б этот мужик встал на четвереньки, его можно было бы принять за больную диабетом свинью. Начальник угрожающе зарычал на него:

- Проследите за тем, чтобы одна лестница в здании была закрыта на момент приезда проверяющих! Повесьте замок. И чтоб другая лестница была абсолютно непроходима! Вам понятно? К нам едет Ендина, поэтому надо срочно создать видимость ремонтных работ между вторым и третьим этажами! Поставьте там грязного «козла» и три ёмкости с фекалиями. Для этого надо срочно мобилизовать наших женщин …

Кто-то спросил:

- А «козла» где «мобилизуем»?

Начальник призадумался:

- О-о! У Чемоданова! Я видел: у него стоит …

- Так у слесарей с «трёхи» тоже стоит …

- Не, у Чемоданова реально стоит. Я проверял.

- А как же он даст, раз у него стоит? – почти хором возразили сантехники, - Не-е-е, он не даст … Ему ж тоже стену мазать.

Кто-то подсказал:

- У баб тоже стоит …

Мужики озабоченно загудели, оборачиваясь:

- У баб?!? Где???

Но за всех ответил бригадир Кристалинский:

- Не, бабы — суки жадные, они точно не дадут, - Кристалинский, сделав некую очень смешную гримасу. Ему хрипло подсказали:

- У лифтёров — три «козла». На одном они в карты играют.

Однако Кристалинский и тут возразил:

- А ты когда видел, чтоб лифтёрные — давали?!? Ты мозгами пошевели-на, ёп …

- А-а, да! - дошло до кого-то, - Они ж тоже жадные. Ну, тогда пусть главмех им позвонит и скажет: так, мол, и так, нужен «козёл» …

- А ху он станет им там звонить, бля?!? - ласково заулыбался бригадир, рабочая душа, - Там сидят три педераста, которые ну почти ни в какую, и один Ноздрёв, их старший мастер, который знает только три слова - «лошара», «бомжара» и «кошара». А у этих самое любммое слово - «евнух». Они так всем и говорят  - «ты евнух!», бля. Поэтому ни один нормальный человек с нашими лифтёрами не связывается. Суки они там все, ёп-бля-вообще!

Нытиков тем временем принял долгожданное решение:

- Мужики, разговорчики у меня ... Зойке Попец звонили? Ну-у-у? С лифтёрными действительно лучше не работать, а Зойка чтоб завтра с утра была у Чемоданова, всё ясно? Я ему уже звонил - он в курсе! Жвачкин!

Он чуть не прибавил – «козёл!!!» …

- Ы-ы-ы-ы! – всё равно раздавалось в ответ. Нытиков внешне напоминал шефа РСХА Кальтенбрюннера из фильма «Семнадцать мгновений весны», и даже шрам на его гладко бритой щеке и тот производил впечатление боевого ранения, хоть и был получен, как говорится, «на ложе страсти» - Нытиков как раз хорош был порезвиться с бабами, работавшими на участке ремонта лифтов, а бабы там такие, что жуть какая-то, а не бабы, – гестапо, а не женщины! Сейчас этот обладатель мужественных шрамов продолжал сдержанно рычать на бригаду похмельных мужиков-сантехников:

- Жвачкин! С вами всё понятно!!! Я дважды повторять не буду! Так! Далее! На момент приезда проверяющих, чтоб никаких пьяных тут не было. Ответственный – Уткин. Где Уткин?

- Уткин спит пьяный на стекловате! – ответили мужики.

- Петухов!!!

Из бокового помещения немедленно появился ещё молодой, но уже сильно подпитый мужик с выражением горькой обиды на лице:

- А чё Петухов? Опять Петухов? Как что, так сразу Петухов, да?

- Петухов!!! – прорычал Нытиков, - Завтра едешь вместо Уткина с газорезчиками!

Бригадир Кристалинский, жирный циничный работяга еврейской национальности, медленно перевёл взгляд на Петухова и ехидно проговорил, ухмыляясь:

- Там тебя научат родину любить!

- Да иди ты! – заволновался вечно обиженный Петухов, - А, может, Уткин завтра встанет и скажет: так, мол, и так, я сам поеду с газорезчиками …

Кристалинский тихо ржал, покачиваясь:

- Чего он тебе скажет?

Петухов дрожал от возмущения:

- А ему работать хочется или нет?

- А ты сам у него спроси! Он там второй день валяется!

Начальник орал на мужиков:

- Разговорчики!!! Я всё сказал …

- Так мне - что, ехать, что ли? – переспрашивал Петухов.

- А то нет, бля?!? – кривлялся Кристалинский. Он сидел, как полагается старшему в бригаде, чуть в сторонке от подчинённых; его огромные толстые ноги были расставлены так широко, что из-под рабочих брюк мощно выпирали большущие половые достоинства. Вообще же, Геннадия Львовича Кристалинского все мужики звали «жидом-электриком», поскольку начинал он на 5-ом электроучастке и только потом был переведён сюда, к сантехникам – в основном из уважения к его легендарным трудовым достижениям! Тот же Нытиков всегда ставил его в пример: «Вот, смотрите на нашего Геннадия Львовича! Комсомолец, ударник, строитель БАМа! Вот он выпьет два стакана, ну выпьет три стакана, ну выпьет сразу полбутылки и говорит – всё, я иду работать! А вы пока каждый по пол-ящика не выпьете, вы ж за дело не берётесь, правильно?» - «Так он же еврей! - отвечали мужики, - Евреи не пьют!» - «Как же! Не пьют! – кричал Нытиков, - Я, например, тоже еврей, но я же пью!» - «Да кто ж так пьёт-то!?! - ухмылялись знатоки-сантехники, - Только нос макаешь!»

- Разговорчики у меня тут! – кричал Нытиков, - Где Мышев?

Словно мышь из горы, тихо появился исполнительный бригадирчик Павел Мышев и замер пред ясными очами начальника. Нытиков знал Мышева как мужика крепко пьющего, но надёжного, как АК-47.

- Товарищи! Опять у нас тут стоит … - Начальник положил на стол изрисованный каракулями лист бумаги, - … стоит одна большая проблема. Вот заявление от смурной бабы с Октябрьской-10. Вы к ней мальчишку посылали, так? Так вот, женщина не удовлетворена. Мышев! Вы ж задом отвечали за это заявление?!?

- Слушаю, товарищ началник ...

Бригадир поднял брови до потолка — начинался тихий вежливый разнос.

- В твоей бригаде на завтра кто свободен?

- А кто нужен?

- Нужны пять человек, – Начальник вытащил из стопки бумаг список бригады и ткнул в него пальцем: - Ханырин?

- В запое.

- Жигалкин?

- В запое.

- Дрянин?

- В запое.

- Дрянин?!? – в полнейшем недоумении переспросил начальник, - Он же зашивался!

- В запое!!! - убедительно ответил Мышев.

- Понятно-ладно … А где Хулин?

- В запое.

- Хрюкин?

- В запое.

- Ваня Гамадрилов?

- Уже давно там …

- Это очень и очень плохо, - огорчился товарищ Нытиков: Иван Гамадрилов был настоящим «асом» коммунального хозяйства! Все мужики специально прибегали, чтоб посмотреть, как он стояк «болгаркой» режет! А какой у него инструмент, у Вани то есть? Даже у Леонардо не было такого инструмента! - А Мухоркин где?

- Тоже в запое, товарищ начальник.

- А Пердыкин?

- В запое, но, вроде, уже на работе.

- Вышел, да? – ухмыльнулся Нытиков, - Опять бутылку сосёт по углам? Хм … ну, хорошо. А где Чебуреков и Чебоксаров?

Паша Мышев развёл руками:

- Они оба с отпуска.

Нытиков распорядился:

- Значит, завтра их – сюда, и абсолютно трезвеньких. У тебя хоть один сварщик есть?

- Все – сварщики!

- Я сказал – сварщик, а не пьяный мужик со сварочным аппаратом!!! – громко крикнул Нытиков и так хлопнул по столу ладонью, что стакан подпрыгнул, однако Паша Мышев в ответ развёл руками:

- Только Мухоркин.

- Так, значит, выведи его из запоя и приведи сюда.

- Завтра? – уточнил Мышев, - Нет, не получится … Он тяжёлый.

- Как понять – «тяжёлый»?

- Ну, он – с понедельника …

- А почему он с понедельника?

- Ну-у-у … как сказать? - долго начинал Мышев, - Ну-у … если мужик пьёт, то мужик работает – так ведь? А, если мужик не пьёт, то он и не работает. Аксиома! Мухоркин две смены на той недели отдежурил, правильно? И - в выходные смену. И – два раза на выезде был, так? И у бабы был смурной, - Паша Мышев показал старшему мастеру два пальца, - Два раза был у бабы ...

Нытиков в ответ спросил не без юмора:

- Да?

На что бригадир коротко ответил:

- ДА! И теперь он «тяжёлый».

- А где он?

- У аварийщиков на участке.

- Аварийщики тоже пьяные?

- Да нет, вроде … Я им звонил.

- Хорошо! Кстати, а на что он пьёт?

Мужики заметно ухмыльнулись, а Мышев лаконично объяснил:

- Да он – богатый. Его жена работает парикмахером в бане.

Кристалинский цинично заржал, запрокинув голову, а потом тихо объяснил – словно наябедничал:

- А он всякий раз к жене приходит и говорит: «Дай на ополхмелку!» - и она ему сразу три тыщи даёт …

- Понятно! Мышев! Ты всё-таки выведи его из запоя, - ещё раз велел Нытиков, иронически улыбаясь, - Чебуреков и Чебоксаров завтра едут со старшим мастером в Девяткино. Всё ясно? Ещё двоих я в «аварийке» у Пьянчукова возьму. У того всегда есть люди. Даже негр есть. Звать – Саша. Мы с ним на той неделе знаете, как «чунгу-чангу» танцевали дома у Зойки Попец?!? У-у-у! То-то, что не знаете! В крайнем случае, я возьму студентов у Чемоданова. А смурную бабу - удовлетворить по всем правилам, так что, Мышев, сами готовьтесь к ней в гости. И чтоб больше я от неё никаких «маляв» не получал, вам ясно? Там делов-то пару раз вставить женщине да прочистить под корытом! - Начальник пошловато ухмыльнулся: - Так, теперь – дальше! Кристалинский!

Кристалинский медленно — словно сонный кот, которого позвал хозяин - перевёл взгляд на начальника.

- Кристалинский! Возьмите ключи у Жвачкина и распорядитесь убрать со склада баллоны …

Кристалинский тут же начал:

- Ёпт, мля-нах … товарищ начальник! А я, вот, как раз хотел спросить-на, что за баллоны у нас на складе, ёпт?

- Да это Кучерявый завёз, - лаконично объяснил Нытиков. В этот момент глаза Мышева заметно округлились, а в помещении повисла глубочайшая тишина. Вокруг бригадира Кристалинского звонко плясали зелёные мухи, а слесаря-сантехники долго и старательно вспоминали, кто такой Кучерявый. Но – не вспомнили! Кто такой?

- Ну, понятно, - вдруг ответил Кристалинский, подведя итог воспоминаниям, - Я тут послал Бойко.

- Куда послал?

- Ну, чтоб-ёп баллоны перенести к выходу-нах, - пояснил Кристалинский, - А то ведь будем завтра с утра железо таскать, и они нам только помешают, бля! Ещё этот … ёп-те-на … Владимир Иванович Чемоданов звонил по поводу адреса на Девяткино, где … это … как раз … ёп … ну … у старушки Раскольниковой протекает-на … надо бы направить туда мальчишку! Пусть учится, бля ...

В этот момент здание муниципального предприятия «Интенсивные коммунальщики» вздрогнуло от взрыва. Мужики напряглись и словно все разом «вылечились» от похмелья, а Геннадий Кристалинский мигом присох рылом к оконному стеклу прямо за спиной начальника. Как раз в этот момент раздался второй взрыв, притом у Нытикова даже рот раскрылся от неожиданности.

«Что там???» - спросил он хриплым шёпотом и, юлой крутнувшись вместе с креслом, мухой бросился к окну. Итак, там, пред ними предстала картина, достойная кисти великого Леонардо да Винчи – все окна в находившемся напротив складском бараке были разбиты в полный хлам и вдребезги, а по двору коммунального предприятия резво скакал кругами, как конь в манеже, какой-то высокий мужчина с дымящейся головой, притом, судя по скачке, ему в этот момент было очень нехорошо. Так!!! Чё за хрень?!?!?

- Мля! – произнёс Кристалинский, потянувшись рукой к голове, чтобы снять воображаемую шапку, - Во влипли-нах …

Мужчина ещё минуты две скакал да скакал, как юный лошадёнок - широкими кругами, а потом упал ничком на землю и мелко задрыгал длинными ножками …

- Что с ним? - в ужасе спросил Нытиков Кристалинского. Тот пожал плечами и громко ответил – с прежним своим цинизмом:

- Так это он - от счастья, бля!

Этим длинноногим мужчиной с дымящимися волосами был тот самый Бойко, которого бригадир направил на склад с распоряжением перенести баллоны с газом.

Немая сцена чуть подзатянулась.

- Это пипец! – громко произнёс Кристалинский, - Щас точно Ендина примчится-на …

- Так, мужики!!! – моментально принял решение Нытиков и начал суматошно собираться – пальто, портфель, кепка, мобильный телефон! - Если спросят, меня сегодня не было - вы всё поняли?

- А баллоны-на? – спросил Кристалинский. Начальник ткнул пальцем в Жвачкина:

- А кто на складе главный, тот и ответит! Всё! Меня нет!

Через пять минут он покинул здание через служебный вход и что было мочи подрал в сторону «ГорВодоканала» – аж кепку ветром сносило!!! И, если его потом спросят: «А где вы были, товарищ Нытиков, в момент «че-пэ» на предприятии?» - то он выпрямится в свой полный рост и смело ответит: «Я был на согласовании у Пал-Палыча Цырульника!» - и всё тут. Взятки гладки. А следом за ним к Пал-Палычу Цырульнику подрали со всей мочи и все остальные руководители коммунального предприятия, включая и самого гендиректора Файбесовича-Попсуевича и всех его «замов» - Ноздрёва, Манилова, Шарикова и Троцкого. Короче, в тот день в кабинете у Цырульника негде было повернуться. И так — до самого позднего вечера. Вечером они все дружно пили коньяк.

А примерно через полчаса после взрыва к зданию МУПа стали неспеша подъезжать служебные машины – «Скорая помощь», затем полиция и пожарные, потом синий «Урал» из МЧС и следом за ним — прикатил громко скрипящий на поворотах грузовик «ЗИЛ» не известно какого года выпуска, за рулём которого сидел некто Кучерявый, приехавший за своими баллонами, и, разумеется, не замедлили подъехать из управления коммунальных услуг, - тихо подрулил дьявольски-черный 600-ый «Мерседес» предельно дорогой комплектации. Из этого слишком шикарного «Мерседеса» один за другим выползли господа районные коммунальные начальники - начальник управления Ебабин – мужчина очень маленького роста - его первый заместитель Шахеризада Степановна Ендина – женщина, страшная, как Мерелин Мэнсен! – и некто Еблин, наводивший ужас одной только своей фамилией. Они бросились искать Троцкого, Чемоданова, Шарикова и прочих «интенсивных коммунальщиков», но никого не нашли и дружно выместили злобу на молодом мастере Первухине – от него потребовали письменный отчёт по полной форме! Вообще же, Первухин был в тот день выходной, а на работу прибежал по звонку, а, вернее, по вещему зову главного механика Чемоданова – «Эй, товарищ! Спасай!!! У нас авария!!! Почти горим!!! Всё рушится!!! Караул!!! Гибнем!!! Полундра!!!»

Несчастного Первухина в тот же день уволили и даже пообещали отдать под суд. Вот и урок всем молодым специалистам – никогда не спеши на вещий зов начальства! А то могут ведь и посадить!

Что же касается обстоятельств «че-пэ» на складе предприятия, то дело обстояло примерно так: рабочий Бойко, будучи в нетрезвом состоянии, взял «болгарку» и начал ею распиливать баллон с газом, после чего баллон оглушительно детонировал, как бомба – аж все двери в бараке повылетали, притом вместе с коробками! Но самое интересное, что вышеуказанный рабочий Бойко скончался не из-за полученных «травм и телесных повреждений» (давно известно, что дуракам – везёт, поэтому, в сущности, он никак не пострадал - у него всего-то волосы сгорели, да ещё он получил в лоб какой-то железкой!) Вскрытие установило, что вышеуказанный рабочий Бойко скончался … от нервного потрясения! Мужики даже ахнули: «Ну, бля! Счастливый же был человек, этот Славка Бойко! Умер – от испуга! Это примерно как помереть, лежа на бабе!» - и только Геннадий Львович Кристалинский, в бригаде которого и состоял этот самый Бойко, продемонстрировал высокий интеллектуальный уровень.

Немного подумав, он сказал:

- Ай, Славка-Славка! Он был-то – ну, примерно как наш Нытиков! Да? То есть, почти не пивший водочки … и если б он пил больше нашего, то никогда бы не полез к баллону с «болгаркой»! Сами ж понимаете, мужики: одни люди только трезвые своё дело знают, а другие – только пьяные. Поэтому я всегда говорю - пить надо строго в меру своих талантов и своей этой … работоспособности!

И мужики – кивали, кивали, кивали - как лошади в цирке!

Вскоре уволили Жвачкина, потом понизили в должности главного инженера Троцкого, неисправимого враля, и весь этот инцидент, звонко прогремевший на весь провинциальный город N, был забыт, навсегда и окончательно, – даже страховидная Ендина и её любимый инспектор «Ростехконтроля» товарищ Еблин и те больше не задавали глупых вопросов. А с недавних пор в диспетчерской на участке стали работать две новые женщины – молодая, и лет на десять постарше. Та, что постарше носила прозвище «Грешная» и меньше чем за полгода успела влюбить в себя половину мужиков предприятия. Ей слёзно жаловались на прожитые годы, на полное безденежье, на непослушных детей и прогрессирующую импотенцию, на жён со скалками и глупых любовниц из бухгалтерии. Так же все знали, что дочь простой русской бабы «Грешной» поступила в МГУ, а жизнь в столице ох как сложна да дорога! И как тут не пускать мужиков на ночёвку, раз те сами просятся?!? Что до второй диспетчерши, то ей мужики дали прозвище «Пуделиха». Это была молодая и эффектная дамочка с пышной причёской. Вечером в пятницу все наиболее авторитетные мужики-сантехники собирались в слесарке, оборудованной прямо под зданием дирекции, разувались, снимали носки, развешивали их по горячим батареям и медленно, с большим уважением к этому процессу садились пить водочку. На случай, если водочка закончится – как всегда, внезапно! - они вызывали в подвал кого-нибудь из молодых – из так называемых «студентов» - и говорили: «Сядь в углу – потом понадобишься!» - и молодой безропотно садился в углу на корточки и ждал, когда у мужиков появятся для него задание.

А за столом тем временем происходила такая, вот, беседа:

- Хорошо пошла?

- Хорошо пошла!

- Ещё по одной?

Фальцетом:

- По три капли!

- Хорошо пошла?

- Хорошо пошла!

- Ещё по одной?

Фальцетом:

- По три капли!

И так далее.

Гена Кристалинский смешно похвастался, что вступил в половые отношения с Пуделихой - ну, он же бригадир, ёпт! – а Сергей Петухов, сам мечтавший вступить с ней в «отношения», а так же более старшие по годам и довольно индифферентные к женщинам Чебурашкин, Чебуреков и Чебоксаров почему-то ему не поверили, - как не поверил, впрочем, и бригадир Мышев – уж он-то отлично знал, какая она глупая, эта самая «Пуделиха» из диспетчерской — и какая она несговорчивая! Другая бы баба гордилась на ее месте - ведь к ней пристаёт не хрен какой, а бригадир! - а она?!? Эх, молодость незрелая! Кичится да кичится. А хоть было бы чем!!! Ни мозгов у неё, ни чего другого. Одно только высшее образование, да наушники от плейера висят на ушах, как две итальянские лапши-макаронины! И - причёска в стиле «Дискотека 80-х», хотя ей в те самые 80-е годы было всего-то пять лет с самым коротким «хвостиком». Сволочь она глупая, да и только!

Петухов так и сказал:

- Да ты гонишь!

- Не гоню!

- Гонишь!

- Не гоню!

- Сказал – гонишь!!!

- Не гоню!!!

Мышев «со знанием дела» вставил реплику:

- Пуделиху Армян дерёт!

- Да ты гонишь! – Петухов переключился на Мышева.

- Не гоню!

- Гонишь!

- Не гоню!

- Гонишь!

- Не гоню!

- Гонишь!

- Да ты у Грешной спроси …

- С Грешной все спят, то-то она всё и знает, - резюмировал Чебурашкин и тут же присвистнул, как дворовый пацан: - Слышь, Петух? Ты у Грешной был?

- Когда?

- Ну, на неделе?

- Не, не был …

- А чё так?

- Да я у жены ночую!

Чебоксаров тихо произнёс:

- Не, Армян – точно гонит! Он – «водила», вот и гонит!!!

- Не, не гонит! – актуально возразил Чебуреков, - Попец говорит, что у Армяна - стоит!

- У Армяна всегда стоит, - высказался Чебоксаров. Чебурашкин тут же весомо добавил:

- Армян пьёт только вино, поэтому у него стоит. А мы пьём водку, поэтому у нас не стоит …

Моментально включился Петухов:

- Это у тебя не стоит, а у меня стоит!

- А ты уверен, что у меня не стоит?

- Да у тебя вообще не стоит ...

- Спорим, что у меня стоит?!?

- А спорим, что не стоит …

- Нет, спорим, что у меня стоит, а у тебя не стоит?!?

- А спорим, что у меня стоит, а у тебя не стоит?!?

- Э-э-э, мужики, мужики! – встрял Чебуреков, - Тут Зойка говорила  …

Петух мигом напустился на Чебурекова:

- Да ты гонишь!

- Не гоню!

- Гонишь!

- Не гоню!

- Гонишь!

- Не гоню!

- Гонишь!

- Не гоню!

Чебуреков авторитетно набычился, объясняя Петухову:

- Тут ты эт-та … эта … мля … заткнись! Дай сказать … Мне Зойка … того … этта … говорила, что она жену Мухоркина … то есть Лидку Нищенко с Нытиковым видела. Слышь, мужики! – оглядел он весь ареопаг, - Слышьте, ёпт … я-то думал, что она … эта … ну? Как бы это сказать? Ну-у … ёпт … Да?  А она – эта … нет … Да? ни в какую! И главное … эта … идёт так и бёдрами качает туда-сюда-туда-сюда ... - он даже привстал, чтоб показать, как она качает бёдрами, - Мужики, ну, ясен пень, что он её дерёт … да?

Чебоксаров авторитетно уточнил:

- Ясен пень – дерёт. Как два пальца!

А Чебурашкин добавил:

- Лидка баба губа-а-астая …

- Нет, сука она … - не менее авторитетно уточнил Чебоксаров, - Мужа вообще затоптала. Не успеет мужик водочки выпить, а она – бегом к наркологам. И – всё тут, нах-мля, мужа – на месяц под капельницу. А сама – вона, с Нытиковым или с Чемодановым ходит в кино или в кафе …

- С Чемодановым и Попец ходила в кафе, - уточнил Чебуреков, а Чебурашкин подчеркнул:

- Он её тоже дерёт! Я знаю!

Чебоксаров авторитетно изрёк:

- Ясен пень – дерёт! Все бабы – суки.

- Не, не все, - убедительно возразил Петухов, - Зойка Попец – не сука!

Мужики хором заскулили, как битые собаки:

- Да ну-у-у-у её, шалаву такаую-сякую! Не сука, типа, да? Ага, да?!? Да мы её всем хором дерём по пятницам и воскресеньем …

Петухов бесился от выпитого:

- Ах, вы, гады такие-сякие … щас я вас всех!!!

А Кристалинский цинично хохотал, толкая Петухова в плечо:

- Мужики! Мужики! Мужики! Давайте ещё по одной, а то странный какой-то разговор пошёл!

- Ещё по одной! – немедленно подхватили мужики. Петух тоже «подхватил», чуть поостыв:

- И пусть молодой сгоняет …

- А точно - не хватит! – сообразил премудрый Чебуреков, - Эй, ты, псих!

В углу на корточках сидел молодой парнишка с примитивной обезьяньей физиономией.

- Слышь, больной! Гони за водкой. Десять бутылок «Столичной» и одну водку «Адмиральскую» - для Мышева … Пашка у нас романтик!

Молодому бросили деньги, и он погнал в магазин за пойлом.

«Адмиральскую» в их благородном и высокоучёном сообществе имел честь употреблять только бригадир Мышев, или «Праведник», как его называли все тамошние мужики-сантехники. Дело в том, что этот вечно грустный и в чём-то очень непростой человек крайне тяготился своим статусом бригадира сантехников и мечтал о чём-то далёком, как Индийский океан. Так, в грустных мечтаниях, он и дожил до сорока «с хвостиком» годов и, «жизнь свою пройдя до середины», вынужден был остановиться: а дальше-то куда, а? Ну, городить за столом всякий вздор и нелепицы ему надоело ещё в молодости. Не дело это. И пить, как лошадь, - тоже! От пития только старятся и подыхают, как тот самый Уткин, который, как потом оказалось, не просто так двое суток лежал на стекловате.

Ну, а что дальше делать-то? Ведь, в сущности, никакой жизни-то и не было! Вон, жены – нету, к примеру. В смысле – была жена-то, была, да ушла к соседу. И детей - нету! В смысле, дети-то есть, и сразу двое, но один, как оказалось, был рождён от соседа, чтоб ему пусто было, а второй от свёкра - ну то есть от его же собственного, Пашки Мышева родного отца. Ну да, вертелась она тут по дому – одна, поскольку муж на работе - и в одном халатике … и довертелась! Батя халатик на ней задрал и мигом сделал своё дрянное дело, а потом даже похвастался перед сыном: «Я – мужик!!!» Ну, разве это жизнь?!? Кругом Бермуды! И ладно, если б был Паша Мышев, как его отец, - точно таким же  циничным хмырём-бездельником, смолоду искавшим смысл жизни в бабах и водке – так нет же, нет! В молодости он был романтиком – и настоящим комсомольцем! - и очень хотел устроить жизнь «как лучше» … Но получилось - «как всегда». То есть – «как у всех». Ранняя женитьба на дурёхе из районного ПТУ и - всё тому подобное, включая службу в стройбате. Разве ж только в тюрьме не сидел!

Н-да-а-а …

Или, может, так и надо жить-поживать, как все эти чебурековы, чебоксаровы и все прочие нетрезвые чебурашки во главе с крокодилом Кристалинским, - до самой смерти ожидая, что жизнь в один прекрасный момент бросит тебе подачку? Нет, ребята, так жить нельзя, решил мастер сантехников и решил … уйти в монастырь. Зачем? Чтобы стать … иеромонахом! Да-да. По какой-то странной причине ему показалось, что быть иеромонахом куда лучше, чем пить водку с коммунальными крокодилами. Что было дальше? Да захотел, и – сделал! Вот уж недаром мужики называли его романтиком … Примерно через год абсолютной трезвости и упорного труда во всех церковных нужниках бывший бригадир сантехников товарищ Мышев исчез, как вонь из унитаза, и заново появился в лице иеромонаха Акакия – теперь уже весь в чёрном, как герой готических романов, и неприступный, как божество, ну а, как зыркнет очами, так даже ОМОН шарахается – бля, страшный какой! Его назначили исполнять обязанности дьякона в старинном Архангельском соборе стольного града Верхнезапруденска, что в пресном Зауралье. Кто его туда назначил? А никто! Ну, не было у них в церкви человека на должность, а тут как раз бывшего сантехника прибило штормом к их порогам – набожный такой, и от жизни отрёкся, и от водки, и даже от разведённых пьяненьких женщин с блудливыми манерами, и всё время книжки почитывает!

Ну, как такого не бросить на должность, раз он сам рвётся в атаку?!? Пускай работает, змеёныш зелёный, раз пришёл к нам!

А там пошла жизнь – эх, много лучше прежней! На обычной-то работе – что требуется? Опыт работы! А у кого в нашей стране победившего социализма есть соответствующий опыт, позвольте поинтересоваться? У вас, что ли, есть? А что ещё требуется? Знание технологии производства? А кто тут у нас в бывшем СССР знает всю эту «технологию», позвольте спросить? Вы, что ли, знаете? ... Ну а что касательно санитарных и прочих правил, то они, в принципе, везде одинаковы – что в церкви, что в ЖЭКе! И везде – начальство! Утром – смирно стой и зевай, пока строгий батюшка Василий Карпов долго читает какую-то постную молитву. Понял? Днём ты опять смирно стой и зевай, пока другой батюшка, молоденький интеллигент Карл Поликарпов опять читает молитву. Тебе ясненько? И вечером ты опять два часа должен стоять и зевать, пока их преосвященства Карпов и Поликарпов не изволят позвать тебя в трапезную – жрать бараньи котлеты и целого карася в сметане! Вот, такая жизнь началась у бывшего сантехника, святая и сытая! И главное – не дёргаться и делать всё, что тебе велено начальниками, ты понял? Есть в храме божьем чудодейственная икона преподобного Феодосия Аллигатора, на которой изображён древний воитель в золотых доспехах и с крокодильей головой на плечах, притом вооружённый копьём и золочёной секирой на которой написано некое слово из трёх букв латинской грамоты. По легенде враги открутили воителю Феодосию голову, а святые отцы-христиане пришили её обратно, тока во тьме египетской и во пьянстве они не заметили, что голова-то им попалась вовсе не человечья, а чёрт знает какая – крокодилья! - ну, бывает, право же, а особенно – с перепоя?!? Короче, что у них было под рукой, то они и приладили, а потом запечатлели сей образ на иконе – опаньки, картинка какая! Так вот, икону эту следует мыть и чистить тряпочкой, а также подносить к устам начальству – тебе понятно, зачем? Ну и вот, иеромонах Акакий так и делал, получая за это стол, кров и денежное обеспечение! Ну, ещё иногда требовалось проводить очень тихую разъяснительную работу среди заблудившегося во тьме и пьянстве верхнезапруденского населения. Например, как-то раз началась дикая драка у местных граждан: они-де не могли выяснить, кто нарисован на иконе – Дева Мария или Исус Христос? Одни кричали, что Дева всех духов поражает, поэтому на иконе — она, и никто иной. А другие прям с кирпичом в руке доказывали, что это Сын Божий разит врагов своих евреев!

Во, какое богословие!

… Ну, иеромонах легонько вмешался в поединок, мигом раскидал дерущихся, потом посмотрел на икону и прям ахнул от удивления: на ней был изображён воин на коне, поражающий копьём крокодила! Ну, вот, опять – они! Ему давно казалось, что крокодилы и вообще вся эта зелёная тематика занимают какое-то особенное место в его не слишком весёлой жизни. И впору было как бы уже и призадуматься: а это отчего?!? Впрочем – это было ещё «ничё», почти в порядке вещей. Тут ему как-то раз показали старинную икону, на которой изображена Дева Мария с тремя руками, так иеромонах Акакий от испуга чуть не обделался – «О, матерь божья! Это кто тебя так!?!» … Как раз в тот вечер Акакий долго убирался в храме, потом гасил свечки пальцами … тьфу, и – гасит! Вот живут же людишки разные, живут почти голодно и барахтаются в этом дерьме, которое жизнь на них вывалила. И только он чего-то в жизни добился – не пьёт, не курит … ему б и правда всю жизнь пить водку с крокодилами да выть от безденежья накануне зарплаты, а он-то всегда при деньгах и на человека стал похож, и даже ликом очень помолодел — лет так на десять! Тут как раз приходит бес этот мелкий … Нытиков, - «Ну, ты, говорит, хорошо трудоустроился, Пашка!» - а он ему: «Я тебе никакой не Пашка! Понял, пёс смердящий! Я – иеромонах Акакий, а не какой-то там Пашка! На колени встань и ползи сюда, крокодил египетский!» И что вы думаете? Страшный начальник товарищ Нытиков, увидав такого архипастыря, стал на четыре конечности и пополз, как ему было велено, и даже задом завилял, как рептилия в «Мире животных». - «Целуй лапу, Ирод!» - у бывшего сантехника даже в кишках потеплело. Боже, как хорошо быть иеромонахом! Тебе и деньги несут, и руку целуют, и в грехах каются – «Грешен я, грешен, батюшка! Спёр я компрессор и грузовик гипсокартона. Не уж-то, батюшка Акакий, ждёт меня за это кара небесная?» - «Да-а, не миновать тебе ада, сын мой!!!» - «А может ещё не всё потеряно? Что ж сразу – в ад-то? Компрессор-то я продал, кому надо, но денег выручил всего-то тыщ сто … совсем немного! Он был совсем старенький. Сам ведь помнишь эту рухлять, да? Его матами крыли, чтоб он заводился! А гипсокартон должен был пойти на отделку офиса!» - «Давай сюда!» - «А тебе сколько?» - «Ты пришёл о цене договариваться или душу спасать, Ирод ты, египтянин?!? Царь Вельзевул-то не дремлет! Вон его крыла над тобой вздеты – аж черно стало … » - «Где?» - «Ах ты, египтянин! Ты смеяться вздумал надо мной? Да такие, как ты, Христа распяли! Давай сюда деньги и проваливай, пока цел! Господь простит, скотина!»

Нытиков с поклоном вручил иеромонаху сто тысяч рублей, а потом похвалился перед бригадиром Кристалинским и бабой по кличке Грешная: «Есть у меня свой человечек в РПЦ. Он раньше у нас тут работал. Так что – не бойтесь! Он в случае чего заговорит словечко!» Баба - молчала, жадно вытращив глазищи, а Кристалинский цинично хохотал, запрокидывая голову … а через полгода их обоих демонстративно, прям у всех на виду уволили из ЖЭКа за систематическое разграбление фондов предприятия – с громким треском! А иеромонах Акакий даже чуток повысился в должности – он съездил в областной центр и закончил курсы пожарной охраны, после чего стал исполняющим обязанности старшего по пожарной безопасности объектов РПЦ города Верхнезапруденска, о чём получил соответствующее служебное удостоверение с красивой бородатой фоточкой. Ну а во всём остальном бывший бригадир сантехников отец Акакий как был врио дьякона в Архангельском соборе, так им и оставался. Медленно ходил он туда и сюда в густой тьме старенького русского собора, чудом пережившего семьдесят лет большевизма, на него сурово смотрели святые с икон, а он - гасил свечки. Хорошо ж быть священником, правда? Ну, хотя б и самым маленьким, почти без чина. Тут, вон, люди кирпичами дрались возле иконы, глупые все и пьяные, а положить конец этому можешь только ты. И только ты знаешь, где и в чём правда заключается, и как быть с самим собой в гармонии. Но надолго ли она – гармония? Ведь люди хотят в тебе видеть – кого? Они-то все думают, что ты всегда был таким, что ты родился как минимум архиереем, а, если ж ты сделаешь умно-суровую рожу, как, к примеру, у отца Василия, так тебя вообще того и гляди живым в рай закинут, так ведь? А ведь всё не так! Наша жизнь – сплошное крокодильство! И вырваться из него душой – никак нельзя. Одна видимость только! Телом-то оно, может, и можно, и даже изрядно - если ты не пьёшь и не куришь, и книжки читаешь правильные, и даже телевизора не смотришь, то, значит, тело твоё от этой зелёной крокодильей мерзости постепенно да освобождается, но душа-то твоя как была «зелёной», так такой и остаётся, и разве ж только не гниём медленным гниением вместе с «убитой» печенью.

Вот, в чём беда-то, понимаешь? Акакий – уже понимал!

Недаром ведь он пил двадцать лет, почти не просыхая. Понял он, что внутреннее человеческое равновесие – это не говоря уж о «высшей гармонии» Алёши Карамазова – за просто так не обретается, как ты не старайся, и сколько ты не божись и не кривляйся перед иконами, а всё равно его не будет. Была у них в храме маленькая такая церковная лавочка - размером с целый саркофаг Чернобыльской АЭС. Видом она тоже весьма напоминала нечто радиоактивное – как внутри, так, и снаружи. Продавщицей там трудилась некая баба Мария, в прошлом такая же, как и Акакий, простая труженица коммунального хозяйства. Муж её – шибко «пил-бил», по-церковнославянски не говорил, а работал в едва живом пригородном совхозе «Путь Кузьмича», с территории которого иной раз в город забегали казённые свиньи – несчастные такие, голодные, с гноящимися глазами … они словно сами просились на кухню, но жители косились в их сторону да приговаривали «Свят-свят-свят! Умрите сами!!!» Так вот, муж этот от бабы Марии ушёл жить к свиньям. Почему так? А потому что там всегда есть что пожрать, и главное, что не надо ни за чем, кроме водки с пивом, выбегать из совхоза! Сиди себе на навозной куче, да отдыхай от жизни! Можешь даже чуток пофилософствовать! Короче, он устроился у свиней сторожем на условиях проживания вместе с ними. Ну а баба Мария с той поры стала злющей мужененавистницей. Она за всеми мужиками в щёлочку подглядывала – как те в туалет ходят, сливают ли воду за собой, а как с женщинами общаются, а пьют ли или не пьют? А этот самый иеромонах Акакий стал у неё первейшим предметом наблюдения. Ух, ненавидела она отца Акакия, уж, ненавидела! Ведь добрый он и безобидный – вот, в чём дело! А настоящие мужики-то, они ж по её бабьему представлению были существами лохматыми, как звери. И все до одного пьянющие! А баба-то она была – битая прямо с детства, и жестоко битая, поэтому его-то, дурака-святошу и трезвенника, она совсем и не боялась, да и за мужика не считала – ну, а какой же он мужик, раз не пьёт и не дерётся, правильно?!? Кабы дрался он, как сперва отец её, а потом законный муж Вася, кабы бил её по-всякому, тогда ещё как-то ничего, всё понятно … а так – нет, ни в какую! Так вот, баба Мария следила за ним, пытаясь застать его за каким-нибудь мерзостным занятием. Например, её очень интересовала проблема рукоблудия у священнослужителей (она об этом как-то раз в епархию письмо написала, так с тех пор молодой поп Поликарпов смотрел на неё почти с испугом), и вечно ей казалось, что врио дьякона Архангельского собора отец Акакий какой-то ну совсем ненастоящий! Его прям как специально сюда подсунули. А, может, он посланец от нечистой силы и у него хвост к ноге привязан?!? Или, может, к нему слетаются на мётлах ведьмы из родильного отделения – ну, то есть бабы беременные?!? А как знать! Как знать! Ведь - как заглянешь в это самое отделение – а там все, как от беса нечистого, грешны и пузаты - свят-свят-свят-свят!

Я боюсь!

Изыйди, бес, изыйди!

В один прекрасный день баба Мария засела в своём радиоактивном бункере и в тайне ото всех стала ждать: а вдруг что случится? Вдруг дьявол явится, правда? Или впрямь беременные женщины придут целым отделением? Ну да! Сидит она, значит, в своём тёмном и страшном бункере с одним-единственным бронеокошком синего цвета, через которое она иконками, крестиками и «Евангелиями» торговала, и чего-то ждёт. Тихо-тихо сидит. Как мышь церковная. И пристально смотрит, отодвинув занавесочку.

Вот, значит, отец Акакий свечки гасит.

Так … гасит!

Ходит он от иконы к иконе, но ходит прямо - не кланяется. Ах, гад какой, а? Но это – так, ещё ничего! Это - всего лишь мелкое нарушение производственной дисциплины. Тут отец Карл Поликарпов как-то раз начал как бы с Богом разговаривать, обращаясь к распятию, так баба Мария чуть было не обрыдалась от смеха – ой, дурак он, молодой ышо, сопливый попик! … А вот отец Акакий зачем-то рясу свою задирает. А это он что делает, а? А он виляет задом и поёт громко-прегромко, как в опере: «Ты агрегат, Дуся, ты, Дуся, аг-ре-е-егат! Ты агрегат, Дуся, на сто кило-о-оватт!» - а у него спереди что-то там медленно раскачивается, большое такое белое и очень тяжёлое. Ой, срам!

Позорище, ужас-то какой!!!

Баба Мария весь головной платок себе в рот засунула! Не бывало ещё такого, чтоб какой-то там иподьяконишка … да какой там к бесу иподьяконишка!?! Да просто служка, который за старым попом Василием горшки выносит … и он – такое себе позволяет? Да ышо перед иконами! Да пред светлым ликом великомученника Феодосия Аллегатора! Да пред святой иконой Девы Многорукой?!?

Кошмар! Скандал! Не миновать ему ада!!!

Баба Мария смирно пересидела этот «концерт» в потёмках своего храма церковной торговли, а потом мигом помчалась закладывать отца Акакия отцу Василию, и без того не особо уважавшему этого архидьякона сантехнических наук! Да так лихо помчалась, аже все бесы за ней вскачь понеслись с весёлым свистом и гомоном!

Ну а дальше …

А дальше было «СЛОВО И ДЕЛО»! Как встарь, то есть …

- Видите ли, мне очень хочется … м-м-м-м … понять вас! – тихо сказал Музыкант, осторожно вторгаясь в личное пространство новенького жильца подлунного мира. А жилец этот … нет, всё-таки он был из тех людей, которые сами ни к кому и ни за чем не подходят – ни за водкой, ни за хлебом, ни за скорой медицинской помощью! Нет, не простой он был человек, хоть и сантехник! Наш талантливый старина Музыкант, внезапно увидев этого нового жильца в его церковном облачении, сразу же подумал, что именно из таких, вот, сограждан и получаются настоящие архиереи, - какой он статный, величественный совсем по-поповски, весь в чём-то чёрном, и, к тому же … ну, одним словом, с виду – истинный христианский аскет, ни на что на свете не падкий! Однако Праведник, как тот немедленно стал себя называть, чрезвычайно горячо и положительно отзывался о Кришне, об этом вечном восьмикласснике из Индии, а вовсе не о «сыне божьем» Исусе Христе, ну а Исуса он, в свою очередь, страшно бранил за невнимание к своей священной персоне и за попустительство «зелёному змию», коего именовал «крокодилом».

Странный архиерей, не правда ли? А ещё он считал себя каким-то там «ламедвовником» - ну, то есть одним из 36 праведников мира, имена которых почему-то никому не известны. Так какой же он был религии, этот статнен муж в чёрном одеянии, сконфуженно взиравший на вечно розовые строения прекрасного Ивового городка? Увы, это неизвестно! Зато он выпросил у сурового мужчины Водопроводчика занимательную книгу «Съедобные цветы и растения Никарагуа» и целый день – ну, то есть день своего чудесного появления - сидел в домике под белой луной и больше ни с кем не разговаривал. В конце концов, Музыкант с присущей ему грацией волка из «Ну, погоди!» влез в его домик через окошко и тихо поинтересовался: а не можно ли присоединиться? – на что ламедвовник безразлично ответил: «Да можно!» – и сделал вид, что он в домике совсем один, и никто тут вовсе и не топчется по столу и стульям своими толстобокими воловьими ботинками на многослойных резиновых подошвах. Ну а тем временем суровый червь Водопроводчик, чуя в нём родную душу, прислал с «оказией» - ну, то есть с быстроногим господином Администратором, просто проходившим мимо – очаровательный баллон лимонного сока с горчинкой и ещё две-три внушительные книги о растениях, и товарищ Праведник на всю следующую неделю погрузился в миросозерцательный интеллектуальный отдых.

- Ты хочешь прочесть все книги на свете? – недоумевал старина Музыкант, созерцая этого новоявленного «книжного червя», тоже, кстати, из сантехников, - Вряд ли прочтение книжек принесёт тебе пользу, парень … А, может, ты хочешь сердечко из сахара?

Увы, никаких других форм отдыха Праведник словно бы и не знал … вот, какие удивительные люди селятся с недавних пор в Ивовом городке! Тогда старина Музыкант сел рядышком с ним и стал тихо наблюдать. По какой-то причине ему очень казалось, будто этот человек в наряде священника что-то про себя переживает, чем-то болен, да всё никак не может это высказать, поэтому внутренне сам с собой ссорится. Ну да! Он – лицо духовное, он один из тех, кто обещает людям счастье после смерти, а себе – некую гармонию, пусть и фальшивенькую, однако – настоящую гармонию из душевного и телесного комфорта, из полубогатства и полубедности, из святой добродетельности нараспашку и грубой порочности где-то внутри, - зато «в мире» и абсолютно всерьёз!

Так и оказалось!

- Идеал мира – это гонка за счастьем! – в конце концов, высказался разжалованный иеромонах Акакий, - Не зная своего настоящего людского предназначения, люди гонятся за счастьем и находят его – кто-то и как-то! – там, где его никогда и не бывало – в зелёном крокодильстве! Однако и обретённое, наконец, счастье не приносит никому покоя, поскольку делает человека беззащитным и беспомощным, поэтому-то …

Вот именно так, «in medias res», как говорили в таких случаях очень древние римляне. И поэтому-то, с крокодильими слезами объяснил оскорблённый и разжалованный поп-ламедвовник, даже само слово «счастье», нужно было жестоко исключить из этого мира, притом раз и навсегда! Нет его и никогда не было! А Бог – он жесток, как рыжий варвар с секирой, на которой написаны неприличные слова за трёх и пяти букв! Культ счастья порождает конформизм, но он же творит и зависть с её повышенным вниманием к немногочисленным баловням судьбы. Жажда счастья приводит мир к торжеству циничных посредственностей и к полному нежеланию людей страдать, к пошлому сексуальному гедонизму, само название которого надо тоже раз и навсегда исключить из лексикона современного человека. Вот, как оно, вам понятно?

«Да-а, сильно же тебя шарахнуло, парень!» - грустно размышлял Музыкант, а праведник патетически восклицал прямо в лицо ему:

- Кто бы мог подумать, что эпоха всеобщего счастья началась всего лишь через 20 лет после гитлеровских концлагерей! – «Ого!!!» - Музыкант чуть покачнулся от неожиданности, а праведник орал ему в лицо: - … и кто мог знать, что ещё совсем недавно мир жил страданиями и поисками бессмертия, а теперь … нет!!! – твёрдо заявлял этот господин в чёрном, - Нет!!! – повторил патетически, - Людям – дай счастье, а мне – гармонию!

- Так тебе нужна гармония? – с радостью догадался Музыкант и убрал сердечко обратно в нагрудный карманчик, - Гармония? А какая? Мне кажется, что ты вполне можешь освоить концертинку …

Праведник не понял:

- Чего?

- Концертино – это такая гармошка с бубенчиками!

Вскоре так и вышло. А Музыканту очень нравилось делать подарки – ну что уж тут поделать?!? Когда-то ему – дарили, а теперь он – дарил! Итак, в один прекрасный любитель плясать без штанов в храме божьем обрёл маленькую и очень красивую гармошку жёлтого цвета, обвешенную бубенцами, и вскоре начал на ней играть, да так задорно и талантливо, что даже Водопроводчик высунулся под грудь из своей книжной канализации и начал подпрыгивать, вроде как пританцовывая – Опа! Опа! Опа! Опа! И Музыкант тоже ведь обрадовался. Ведь вот она, самая настоящая житейская «полиоркетика» - искусство осаждать неприступные человеческие крепости! Вот она - в живую! Многие люди загадочны только на первый взгляд, а ты только найди-ка к этому тяжко страдающему человеческому существу некий «ключик», и оно само тебе откроется, притом без остатка! Однако ж - чтоб его там не угнетало – недостаточное на первых порах знание инструмента или просто колики в желудке от булок и сладкого чая или что-то ещё, давно оставленное – нет, никакие жертвы и книжные размышления не могли изменить его трагического отношения к счастью как к таковому. Счастье обрастало для Праведника всё более сложными и сложными проблемами, неразрешимыми почти по определению, и чаще всего представлялось ему некой уздой, заставляющей человека избранного бегать по кругу. Он терпел этот желудочный спазм и прозябал в апатии, делая вид, что он - избранный человек-ламедвовник, которых во всём мире осталось всего тридцать шесть штук. В этом заключалась его жизненная позиция. Кстати, где он услышал об этих самых ламедвовниках? А это ему рассказал еврей Кристалинский! Давно это было, ещё при «той» жизни, весело рассказал праведник и опять начал лихо наяривать на гармошке с бубенчиками - дрын-дырырын-дырырын-дырырын-ды-ды-дын-дырырын-дырырын! И так далее – притом почти виртуозно! Но тут уж Музыкант немедленно пристал к Праведнику с глупым вопросом: «А ты где, дружище, научился играть на этой штуке?!?» - однако ламедвовник, как выяснилось, никогда музыке и не учился: «А как-то оно и само получается! А разве плохо?» - «Нет-нет, всё замечательно! – шептал Музыкант, - А в детстве в музыкальную школу не ходил?» - «Нет, не ходил. Я ж с 12 лет пил водку с мужиками!» - «А оно и видно!», оставалось только ответить, но господин Музыкант, разумеется, промолчал … «Что ж, и я делаю подарочки, и мне делают! – ещё раз подумал он, глядя на него, - Ладно, будь другом себе и – пожалуйста! – сколько угодно играй на этой своей гармонии, раз уж у тебя так здорово получается. Не очень-то и плохие заповеди, что не говори! Но самое главное даже не в этом, а в том, что в тебе, дружище, отыскались таланты, о которых многие только мечтают, и - слава богу, что ты этот свой талант не потерял и не пропил! Ты б не поверил, дружище, если б узнал, сколько я видел людей, желавших стать профессиональными музыкантами, а им на роду было написано чистить унитазы, ты понимаешь? – рассуждал Музыкант, - А ты – всё наоборот! Тебе надо было, конечно же, музыкальное образование получать, а не унитазы чистить и не в попах этих ошиваться ... А я теперь я даже и не знаю, как к тебе относиться, ты понимаешь? Может, сделать тебе ещё подарочек?!? В конце концов, ты ж всё равно – священник!»

Да уж, как-то нехорошо получилось: Пал-Палыч Мышев, бригадир сантехников, он же глупый иеромонах Акакий, спустивший штаны перед иконами … и кто бы мог подумать, что из него может получиться не очередной челкаш на больничной койке, а потрясающий музыкант, исполнитель на народных инструментах?!? А ведь получилось – чёрт знает что, и даже смотреть противно, так ведь!?!?! И, кстати, если он и желает найти эту самую свою «гармонию», которой просто бредит наяву, то он может сделать это только через музыку, - только так и никак иначе! Ведь не только ж этот дурак-Праведник с его внезапно обретённой гармонией, но и старина Музыкант, - он тоже ведь жил тем же самым странным профессиональным уставом - в некой музыкальной «гармонии», отвоёвывая год за годом у нормального хода вещей! И Музыкант по-прежнему не знал, почему он избран судьбой, и как он отправился в этот странный путь, и откуда вообще взялся этот заброшенный божий мирок, именуемый Ивовым городком – с тремя сторонами света, с висящей на стене неподвижной белой луной и всего одной чёрной пропастью под ногами.

Зачем всё это? Зачем?

Но в один прекрасный день на одной из сторон Ивового городка – а назвать эту сторону «окраиной» было весьма сложно – откуда не возьмись, вырос невысокий пёстрый шатёр с каким-то очень странным символом наверху – со свастикой, что ли? Или это был символика доллара? Ну а, когда глубоко ошеломлённый Музыкант подошёл чуть ближе, он явственно увидел, что никакой это был не шатёр и даже не свастика. Это было нечто среднее между цирком и храмом. И – с какой-то закорючкой наверху. На пороге сооружения стоял не менее ошеломлённый ламедвовник и держал в раках свою замечательную «гармонию» с бубенчиками – вот те, бабушка, и Юрьев день! Он спросил: «Что это, брат?» - на что «брат» Музыкант немедленно ответил, что и сам ничего не знает:

- Возможно, ты об этом мечтал, дружище!

- Смеёшься, брат? – отозвался поп-ламедвовник и пригорюнился, звонко встряхивая бубенцами. Господин Музыкант быстро подошёл к нему и сказал, не постеснявшись одарить горемыку улыбкой:

- Ни сколько не смеюсь! А ты посмотри на эту штуку!!! У тебя ведь – грандиозные возможности! Например, ты можешь оставаться с богом наедине, а из этого состояния при определённом желании можно извлечь буквально всё, что угодно. Тебе выпало счастье!

Да, Музыкант так считал. Однако вскоре он и сам догадался, что что-то здесь не так - «Ох, уж эта моя фантазия!!!» – когда с большим трудом пробирался внутрь этого сооружения: двери там оказались столь узкими, что, хлынь сюда народ, то без давки уже никак не получится! А с другой стороны - откуда, здесь в Ивовом городке вообще может взяться этот самый «народ»?!? Дело в том, что и господин Музыкант, и даже этот поп-ламедвовник - никто не желал общаться с этим самым «народом», вечно пьяным, бескультурным, похотливым и неблагодарным: Музыканта вполне устраивала чёрная Бездна, над которой он острил свой смычок, а поп хотел бы общаться только с Ангелами, о которых он имел, кстати сказать, довольно ясное представление, а двери Ангелам, как известно, не нужны, и, может, как раз по этой причине вход в храм оказался узким, словно щель, и более всего напоминал лаз?

- Боже мой, боже мой … - вздохнул Музыкант, всё же протиснувшись внутрь «храма». Поп-ламедвоник немедленно отозвался с возмущением:

- Где «боже мой»?

Да, алкогольных напитков пополам с апельсиновым соком здесь, ясное дело, не предлагали – шалишь, братец! Однако и никакой святости здесь не обнаружилось тоже. Дело в том, что весь обнаружившийся внутри «храма» «иконостас» представлял собой нечто вроде фанатского уголка в комнате тринадцатилетнего подростка, притом подростка не современного, а образца приблизительно 1993 года или чуть раньше. Вместо икон старина Музыкант с изумлением увидел фотографии «звёзд» поп-музыки, притом давно почивших в бозе Принса, Майкла Джексона и Элвиса Пресли, представленных во всех позах и ракурсах, здесь наблюдался колоссальный перебор. «Да уж, - снова подумал старина Музыкант, с уважением относившийся именно к этим трём артистам, - Тут опять постаралась моя многогрешная фантазия!»

Музыкант принял некую недовольную позу и спросил:

- И что ты намерен с этим всем делать?

- Буду! – односложно ответил ламедвовник и угрожающим тоном добавил: - Это опять отвратительное зелёное крокодильство!!!

- А что здесь должно быть? – вознадеялся Музыкант. А поп с такой же надеждой ответил:

- Ангельство!

- А что это?

Музыкант прожил довольно немало лет и хотя бы по профессии своей всё привык щупать своими руками. И он никогда не считал себя ребёнком — даже в средней школе! Однако ж самое краткое описание «ангельства» буквально отбросило Музыканта куда-то в первый класс и вернуло его в тот богом забытый посёлок, где он всё лето сидел на заборе рядом с петухами и играл им на старенькой скрипке. Он даже и не ожидал такого стремительного полёта в прошлое. Ему немедленно померещилось нечто по-детски невинное и, одновременно с тем, по-взрослому очень пошлое, - то, что так умиляет и даже веселит неумных женщин преклонного и близкого к преклонному возраста. Неужели ангелы — святые существа! - так похожи на детское «агу»? Или этот разжалованный служитель опять что-то перепутал, вонзая каблуки в бока своей хромоногой фантазии и куда она его понесёт, даже и ему не известно? У Музыканта в детстве была замечательная, но очень глупая лошадка по кличке Краля. Так вот, она иногда замечательно брала препятствия — деревенские заборы в рост человека — а иногда не брала их никак, и только прыгала вокруг них, как кенгуру, то и дело угрожая низвергнуть господина Музыканта обратно на грешную землю. Так же и фантазия этого ламедвовника — она прыгала абсолютно безумно и … преступно по определению. Однако Музыканту почему-то казалось, будто ангелы существуют не только в отравленном и пошлом разуме иеромонаха.

- А как она выглядят? - спрашивал он, а иеромонах отвечал:

- Они придут за тобой и ты сам всё узнаешь …

- А они за мной придут? - сомневался Музыкант, на что иеромонах отвечал с нездоровым блеском в глазах:

- Да, и довольно скоро. «В ночь нам воскресенье, когда солдаты по двое несли вторую стражу, с небес раздался великий голос. И стражники увидели, как разверзлись небеса и как оттуда сошли два мужа, от которых исходило великое сияние, и как они вместе приблизились к гробу», - точно цитировал поп «Евангелие от Петра», - Сошли с небес, тебе понятно? Головы двух мужей достигали неба, голова же того, кого они взяли под руки, превосходила небо. Затем послышался голос с небес, громогласно вопрошающий: «Возвести ли ты?!?» - и раздался ответ креста: «Да!» кресты, как видишь, тоже разговаривают, - подытожил отец Акакий, - Откуда крест там взялся? Так два мужа поддерживали третьего, ты понял, сын мой? А крест божий за ними всеми и говорил. А солдаты, центурион и старейшины стали свидетелями этого чуда и рассказали о нём народу. Так-то, мил-человек ...   

Лицо его светилось от счастья. Но глаза его ничего не выражали и были, скорее, строгими и сердитыми, чем добрыми. Наверное, ему казалось, что он поделился некой тайной — принёс её в этот богом забытый Ивовый городок, по которому носятся, как кони, чьи-то штаны — и теперь их обладатель должен, вероятнее всего, поверить в невероятное и «пробудиться» от дурости, сна и злого сглаза. Причём здесь «злой сглаз»? Ну, как-то он же здесь оказался, этот странный волшебник Музыкант?!? Или он музыкант и волшебник??? Значит, он тем более нуждается в слове божьем, решил бывший священнослужитель, и ещё более рьяно и плотно насел на мозги Музыканта, пытаясь сделать из них азу с острыми приправами. Как это было неестественно! Он словно толкал некую калитку в виноградник, которая и без того не заперта — пыхтит, как паровоз, и старается. А там, за калиткой — жемчужно-зелёные «дамские пальчики» удлинённой формы и круглый «крымский» виноград с тёплым пушком и даже чёрный, из детства, который тем и хорош, что он - совсем без косточек, и ещё много и много всякого — щедрые райские кисти! А этот глупый человек в рясе никак не может туда войти — ну, разве не смешно?!? Ну!

В прекрасном «храме» поп-исполнителей становилось нехорошо и как-то слегка темновато - как в погребе. Впрочем, там было почти не освещено. Три плоских, как рыба-камбала, светильника под потолком этого сооружения словно соревновались, какой из них «темнее» светит, а окон и вовсе не наблюдалось. Музыкант ещё раз взглянул на узкий лаз, заменяющий двери и, вздохнув, пожал плечами. Да, уж, «Чёрный квадрат» и тот смотрится много оптимистичнее этой картины - не хватало только чёрных баббл-граффити, ржавых пустых нефтебаков, низких чугунных решёток тонкого литься, явившихся из славного прошлого СССР, и каких-нибудь протуберанцев из не менее славного будущего, и ещё большой тучи вонючего дыма, а в остальном весь этот храм вполне напоминал нечто индустриально-загазованное, как какая-нибудь нежилая и почти не проезжая окраина большого советского города на Урале. Все мы родом с такой окраины, не так ли?

«Ох, уж эта моя фантазия!» - ещё раз повторил Музыкант, теперь уж почти шёпотом. А где же в этой картине опавшие листья, спросил он?!? Мы все выросли в этом грязном индустриальном хламе и ничему здесь не удивляемся, однако … где наши вкусные виноградники и вишнёвые сады на дачах, наши дворы и мокрые тротуары, по которым мы возвращались из школы — тёмным вечером, потому что учились во вторую смену, и вместе с совсем молоденькой девушкой, отец которой … допустим водитель на «Камазе»?!? Блин! По всему этому словно уборочная машина прокатилась. И остались — лишь они, эти орущие поп-лица. Это - словно реклама, которую под страхом увольнения запрещено сдирать с мокрых стен твоего родного города. Она — напирает бюстом, кричит и танцует, как сумасшедшая, она окружает тебя плотным кольцом крокодильих морд и улыбок, а в телевизоре (боже, откуда он опять вспомнил это слово?!?) их ещё больше, и там они — вот уж действительно сплошное крокодильство! И как ей не служить, раз она такая смелая и ловкая? И, быть может, как раз поэтому он и вырос, словно гриб на заваленном окурками газоне, - этот очень странный и пёстрый шатёр с каким-то очень странным символом наверху. 

Ангелы же …

Нет!
Нет, не ангелы.
Они — устарели! Светятся вечерними огнями.
Так и хочется вспомнить Утёсова ...
Люди лунного света.
Прошли свой путь до конца!
А ты где-нибудь их видел?
Толпились у кассы на Леонида Утёсова?!?
Лук да стрела, голуби сизокрылые …

Повторяя нечто парадоксальное и несвязное, господин Музыкант лихо крутил перед попом «колесо», протестуя этим против его неубедительной веры в ангелов — раз и два, раз и два! Только воловьи ботинки то и дело взлетали в воздух, разве только не касаясь каблуками красноватого по старой привычке поповского носа. Впрочем, откуда здесь могут взяться алкогольные напитки? 

Да не откуда!

Раз и два! Раз и два! Раз и два!

- Давай я тебе расскажу, глупый ты человек-говядина, кто такие ангелы! - предложил поп-ламедвовник и взялся рассказывать: - Ведь ты их скоро увидишь! А они ж такие существа, что на мёд или дерьмо не слетаются, правильно? У них чутьё иное. А иногда они приходят пешком, как святые люди, хоть они и сотворены были раньше материального мира. Иногда их можно видеть во сне, но чаще они появляются в магическом зеркале, поскольку в обычных условиях они невидимы для физического восприятия. Зато они способны уничтожать людей, и целые города и даже страны. Есть восемь живых «воплощений» бога на земле: это ангел Анаель, ангел Габриель, великий Самуель, подобный богу Михаель, наш ангел Сашиель - или просто мой знакомый ангел Саша! - а ещё есть ангел Рафаэль-художник, и главный ангел престола божьего Кассиель, и ангел Ариель, и глас божий ангел Метадон с трубой. А есть ещё ангелы, бывшие когда-то грешными людьми и даже ползающими существами: Паваель, Кафаель, Урия, Заимель, Гетаель, ангел женщин змий Гемель, Камаель, Габриель, Самаель, Михаель, управитель призраков Во-Гляньаэль, зелёный змий майя Тетатитататититаэль, ангел Анаель, и дух счастья Фаллос. Их много и все они строго расписаны по девяти иерархиям. Есть даже чин ангелов-сановников. Это — примерно, как начальник участка в коммунальном предприятии, или старший мастер у наших мужиков-ремонтников. Вот, они приходят они к нам, как люди, и творят всякое добро. Например, от чего-нибудь избавляют — от жены, исчадия ада, или от денег. А главный ангел-сановник у них - это ангел смерти Израэл. Но он приходит в основном за усопшими, сопровождаемый свитой в белых халатах!

Музыкант на минуту замер вверх ногами, как белый ангел после неудачного касания грешной земли, а потом плавно сошёл ногами вниз — то есть обратно на эту землю - и выпрямился перед попом в свой самый полный рост — довольно немалый:

- Ты так хочешь, чтоб вся эта свора сюда явилась? К нам сюда?!? В Ивовый городок?!?

- Да, я хочу! - замечтался этот простой сантехник, буквально всей душою связанный с алкогольными напитками. От отца Акакия даже пахло как-то в стиле «parfum de terroir» или просто «террор-парфюм», как выражались в консерватории, когда кто-нибудь из студиусов являлся в класс, слегка «урезав муху». Но у него это был не тот весёлый запах мужика, выпившего пару стаканов водки. Это был тот аромат, который бывает у мужиков, которые давно не выпивали, - аромат уставания от трезвости и ангельского чина. И в этом плане вовсе и неудивительно, что ему везде мерещились ангелы. В таком виде к некоторым даже черти являются строем — Сатана, Самаель, Вельзевуль, Асмодей, этот страшный демон на реактивной тяге, и … так далее строго по списку! Поэтому-то и шмыгают туда и сюда на полусогнутых всякие с утра уже сильно краснорожие граждане, дабы не попасть навстречу небесному демону-громовержцу, и жутко боятся каждого всполоха огненных струн на небе: а не дай бог зашибёт молнией! А с неба раздаётся: кайся, кайся, крокодил ползучий, а иначе будет тебе в два счёта психиатрическая клиника окнами на забор зелёный с колючей проволокой по всему периметру!!! И не даром ведь бывший иеромонах так рассыпался в комплиментах перед ангелами, слугами божьими, какими он их весьма живо себе представлял — буквально как лакеев с подносами! Потому-то и сыпал он щедро в своей прежней сантехнической жизни пустыми обещаниями «завязать» и «не усердствовать» и даже «не нюхать» её, мерзость эту зелёную и жидкую. Ну, боялся человек, что уж с ним поделать?!? Боялся он, что жизнь проходит даром, боялся, что сам себя, в конце концов, потеряет где-то по дороге и больше никогда не найдёт. Может, это через столетия мы будем скорбеть по нашей истлевшей культуре сплошного коммунального пития и хамства, но пока не было ей ни конца, ни даже края. А бедный Паша был её случайной и почти несознательной жертвой.

Впрочем, недаром мужики-сантехники называли его «философом» и поили «адмиральской» водкой — простым людям такие страхи даже и в пьяных снах не являются! Водка с дешёвым пивом, грошовая колбаска в пакетике, на закуску - венгерский паприкаш из грязной банки, зелёное, как листва на деревьях, масло-спрет, которое почему-то называется «Мальвина», казённое сливовое повидло, «Тушёнка кусковая» за 47 «рэ» и каменные пряники (это для особо избранных, долго служивших или «сидевших»), а ещё огурцы «базарные», помидоры «без базара вкусные», чаёк-купец с «дровами», натюрморт из круто нарезанного лучка и сельди с испуганно вытращенными глазами, бетонный хлеб-чернушечка из ближайшего «мага» под названием «Кенгуру» да вонь-«курево» не дороже рабоче-крестьянского «Бонда» или сигарет «LM», которые курят особо «продвинутые» мастера и механики, - вот, о чём думают наши люди ... о духовности они, с утра «зелёные», а иногда «красные», совсем не думают! Кстати, а что на утро?!? А на утро у них — средство для обтирки мёртвых тел, которое называется «Мотылёк» или «Огуречное», и стоит оно 20 рублей, а содержит — 90% спирта. Выпил его, и — всё, шмыг в дамки! И одежда у них — буквально рубище 90-х годов! Кепка и спортивный костюм - «зелёный», образно выражаясь … И вместо обуви — кроссовки «мечта юности» с тремя бурундучьими полосками. А что у них вместо карьеры и социального роста? А вместо карьеры и роста у них РАБОТА — то есть, неизбежная и неотвратимая яма с фекалиями, да ещё смотри, как бы тебя не выпер с работы старший мастер по фамилии Сукин, потому как для него, для этого Сукина, особо значимы «корпоративные принципы» той чудесной коммунальной фирмы, которая называется АОЗТ «Прима-ЭМ», и благодаря которой он купил в рассрочку зелёный «Форд-фокус» и построил — но этого никто не должен знать, а особо — начальник участка!!! - большущий жёлтый дом в тёщиной деревне Хмырево. А ты, сцуко, нарушаешь эти МОИ принципы, понял?!? Ты понял, сцуко?!? Щас я тебя выгоню и тут же отчитаюсь перед начальником участка о проделанной кадровой работе … А что у нашего человека вместо жены? Это что там лежит на плохо постираных простынях с блеклыми англоязычными принтами? Тонкая и весьма очаровательная кишечная бактерия из всем известной телерекламы или же сильно потасканная сорокалетняя баба из бухгалтерии, которая трёх мужиков довела до психушки, а ты у неё - четвёртый?!? Вот именно она там и лежит, и звать её Джульетта Родимовна! И что хочешь с ней, то и делай! А ещё надо красть всё, что плохо лежит, - красть, красть, красть и ещё раз красть, тащить через дыру в заборе предприятия, благо, что и начальство твоё тоже тащит и тащит, благодаря чему и строит свои жёлтые «домики в деревне», и все твои товарищи по РАБОТЕ тоже все тащут и тащут, крадут и крадут, оттого и не вымирают, в конце концов, от безденежья и даже записываются к этой Родимовне в очередь. А, коли ты перейдёшь в какую-нибудь другую какую фирму — ну, чтоб чуть «оживить» свои впечатления от жизни и разойтись с Родимовной - или на зло оварищу Сукину сменишь род занятий, то там вообще первым делом - в «бубен», потому как у них всё устроено, как в крутом боксёрском клубе! И, кстати, никак по-другому там оно не устроено, ты это учти, пожалуйста! И там ведь тоже — кругом частный сектор, в котором все обогащаются вполне противоестественно, и краж через дыру в заборе они тоже не боятся. И тебя, сцуко, там никто не ждал.

Тебе понятно, змий зелёный?!?

Но самое главное даже не в этом. Главное здесь в том, что даже великий соборный протопоп Гаврила Плюшкин, с недавних времён служивший в Верхнезапруденске — даже ОН! - никогда и ни за что не отмолит эти самые простые человеческие грехи бесполезного труда и скотского существования, и никакие слуги божьи ангелы никогда не придут на помощь этим корявым существам, много пьющим и ворующим! А кто бы им помог, раз сами они не могут?!? Никто. И никогда! И драматическая аффектация здесь тоже совсем не надобна - как, впрочем, и сердитые комментарии в стиле столь любимой Набоковым высокоморальной русской литературы. Пустое это! И разве ж только следователь прокуратуры разок-другой заглянет к этим людям в гости — и проверит, к примеру, источники доходов старшего мастера Сукина! — однако, взглянув на непролазное хамство в его доме и на ничем не прикрытое убожество его пьяной жизни (и посмотрев на его нищий «Форд-фокус»), он, скорее всего, вызовет служебную машину и умчится.

Эх, духовность, духовность! Чтоб стать действительно человеком «духовным», надо желать невозможного. А на самое простое, на то, что есть «у всех», надобно плевать с той самой высокой колокольни, с которой могучий протопоп Гаврила Плюшкин любит обозревать пропахшие алкоголем верхнезапруденские окрестности!

- Молчи, ладно тебе, - ответил Музыкант, которому уже надоело вертеться колесом, - Ты tres drole, дружище. Прости мне мой французский. Я изучал его недолго и очень давно - в основном до консерватории. Я вот что хочу тебе сказать, дорогой дружище ...

Он действительно что-то хотел, но тут откуда-то из-за ближнего розового домика с покрытым трещинами фасадом раздался смех, очень унылый и лающий. Музыкант буквально чуть свалился с ног от неожиданности и тут же вырос, как столб. Потом раздался ещё какой-то звук, тоже очень чужой и совсем непонятный. Откуда он взялся, поп-ламедвовник ему не объяснил, зато он мстительно проговорил: «Иконы дураков!» - и горько заплакал в кулак. С этого момента в тихом лирическом Ивовом городке настала своя собственная великая эпоха Иконоборчества - святой отец Акакий с кровью и «мясом» вырывал поп-изображения из «иконостаса» и швырял их с порога вон, а они, сделав круг, возвращались, словно бумеранги, обратно в «храм» божий, разве ж только не попадая попу-ламедвовнику прямо в физиономию! Вот ведь какая зараза прилипчивая, эта массовая культура! Почти как «гриппо-вирус - три-четыре», только бегом на месте не лечится! И то, что так безобидно начиналось с красиво и интеллигентно одетых мальчиков из группы «Битлз», потом приобрело черты заурядного подросткового максимализма и вообще – бессмысленного хамства и сатанинского козлорожия. Ну, разве это можно было назвать «культурой»?!? И самое интересное, что вся эта идейная борьба с рогатыми поп-изображениями происходила под чей-то почти непрекращающийся лающий смех, всё более напоминавший голос африканской гиены, притом ни Музыкант, ни даже вечно сердитый пан Администратор никак не могли определить его источник! В прекрасном и уютном Ивовом городке поселился некто невидимый.

… Впрочем, теперь надо бы обратить внимание на те события, которые происходили почти в то же самое время. Иногда так случается, что с появлением чего-то такого, что в хозяйстве не нужно, такого, что не вполне актуально и без чего никто не помирает, вдруг начинает навсегда исчезать из жизни что-то чрезвычайно востребованное, что-то такое, без чего – ну просто смерть! Это примерно как – купил человек машину и – всё … его тут же выгнали с работы! А зачем ему машина?!?!? Чтоб волков злить и чтоб всякие там козлорогие существа завидовали – для этого, да?!? Или, к примеру, решил человек жениться, а тут как раз кошка представилась. А на кошке держалось, между прочим, всё хозяйство … Так вот, примерно такие же истории начались в тихом и богом забытом Ивовом городке, как только в нём появился поп-ламедвовник, неплохой музыкант, искатель гармонии и беспощадный «иконоборец» с садовыми граблями наперевес. Дело в том, что у местных жильцов стали пропадать вещи. Какие? Да почти все! Бизнесмен, человек скупой, как Синайская пустыня, даже составил целый список пропавшего: табуретка – одна (цена указана), пробка от ванны – одна (в доме Музыканта – цена не указана), ботинок Администратора – один (цена указана), и один телефон с его рабочего стола (цена тоже указана), потом – пропал весь сладкий ужин самого господина Бизнесмена и даже «гобой» нашего с вами героя-музыканта и тот тоже чуть было не превратился в занятную игрушку какого-то проходимца с большой дороги. Ну, несомненно – все эти вещи были кем-то таинственно похищены, и, конечно же, в этом крайне малонаселённом Ивовом городке закономерно начиналась некая детективная история с сильным мистическим душком! Это даже не «Десять негритят», а нечто хуже. Музыкант точно знал, что он – не вор, и теперь ему оставалось только выяснить – так кем же именно похищены все эти вещи?!? Кстати говоря, некто Вор – а это был, несомненно, он! – появился в свою естественную очередь и, кстати, почти одновременно с ещё одним интересным жителем городка – с товарищем Участковым, притом если Участковый представлял собой внезапно ожившего «дурака порядка» с залитого жёлтым светом перекрёстка и продолжительное время только веселил господина Музыканта своей неуклюжей глупостью, то из какого именно вещества овеществился сей гад-проходимец, не в состоянии был выяснить даже ламедвовник, сколько у него об этом деле не спрашивали. Кстати, поп-ламедвовник сперва-мест даже удивился: «А я-то здесь при чём?» - но ему кратко намекнули, какой-такой профессии он принадлежал почти 20 лет своей пошлой жизни и бывший иеромонах словно надвинул клобук пониже: «Гады вы все!»

Гады ли или гады, однако шутка удалась! 

Ну, впрочем, ладно! Давно известно: где появляются люди, там очень скоро заводятся и воры … особый подвид человечества, и надо ли пояснять такую скверную истину? И, как часто бывает с ворами, он, то есть Вор, оказался почти невидимкой, и громко смеялся над всеми, не опасаясь попасть в чьи-то крепкие руки. И пока господин Бизнесмен упрямо боролся со своей беговой дорожкой, а Праведник пытался освободить свой бесподобный храм от неканонических изображений Джастина Бибера, кто-то успешно крал у них вещи и всякие съедобности – почти ежедневно! Притом по степени своей невидимости он мог бы сравниться только с беглыми штанами пана Музыканта – те вообще появлялись лишь с одной целью – снова дать гобоисту под зад и быстро умчаться, подпрыгивая от радости … И ещё! Этот Вор – кем бы он ни был, этот гад-невидимка! – тоже считал Ивовый городок этакой «two-shota» - сценой на два актёра, в которой кто-то один непременно стоит лицом к залу. Но – кто бы это мог быть, а?!?

Вопрос, конечно, интересный!

Господин Музыкант и сейчас не мог с полной утвердительностью сказать, что его любимый Ивовый городок стал кишеть жильцами, как богом забытая коммунальная квартира, почему нового жильца можно было, право же, и не заметить с первого раза – так ведь? Однако большая часть домиков божьего мирка стояло по-прежнему заброшенными, незанятыми и незакрытыми – вот, где недосмотр Администратора! – и этому странному человеку, столь здорово приноровившемуся воровать всякую всячину, всё ж-таки было где спрятаться здесь. Но, с другой стороны, его здесь же можно легко отыскать. Как в детской игре! Почти на «раз-два-три»! В городке-то – всего 12 домиков и только одна улица, на которой тоже прятаться было особо и негде. А с другой стороны? Может, это были всего лишь чьи-то шалости, и талантливому старине Музыканту предстояло распутать тугой клубок чьих-то вульгарных тайн, застарелых привычек, низменных страстей, неприличных секретов и всего того прочего, что очень нравится поклонникам Артура Конан Дойля?!? А, может быть, этот кто-то неизвестный очутился, наконец, именно там, где ему и хотелось быть всю его прежнюю жизнь – и не «плыть по течению», как бесхитростная материя, а – смело добывать дичь; и не быть фазаном, а - проживать дни, густо насыщенными эмоциями затаившегося в засаде охотника, а, может, и готового к прыжку дикого зверя?!? Сами ж знаете, с каким восторгом многие наши сограждане играют в дураковатую игру «Мафия»? Или просто в «мафию». И, конечно, такому зверю абсолютно чужда гармония, столь милая сердцу праведника, и противна всякая классическая музыка … А, может, этим «затаившимся зверем» является ламедвовник? Может, это он тырит варенья и печенья у всех, у кого только можно стырить?!? А, может, это делает Бизнесмен? Ведь бизнес столь же близок к воровству, сколь и к насилию, а господина Бизнесмена сложно было посчитать милым травоядным пацифистом. Нет-нет-нет, вовсе нет! Если б не электрическая дорожка, которая не позволяла ему остановиться, то он давно стал бы настоящим чудовищем Ивового городка. А если это Администратор резвится, истребляя скуку?!?

А, может … вот тут старина Музыкант приостановился и громко сказал себе:

- Да, может!!!

А разве не может?

Музыкант довольно долго никого кругом себя не видел, но, когда увидел, то сразу вспомнил, что людям нельзя доверять до конца – увы и ах! Совсем нельзя! В прежней жизни, наблюдая перед собой человека с ножом, он первым же делом вооружался скрипкой – благо, что дешёвый оркестровый инструмент ни на что другое, по существу, и не годился! – однако, если человек скрывает нож под одеждой, то … что делать? Это может стать началом очень неприятной истории, в которой кто-то один будет в глубоком отчаянии, поскольку он ни за что не сможет доверять другому, а кто-то другой быстро «вырастит во зле», замечая, что его никто не подозревает, и даже запросто приватизирует весь этот мир со всеми его обывателями – так-то, вот! К тому же, вор – это ж далеко не обязательно настоящий Вор, правильно? На практике нож может оказаться почти где угодно – вот, в чём проблема! Но, если вор – это действительно Вор, самый настоящий вор, а не какая-нибудь приватизационная подделка, ну тогда уж вообще — пиши пропало! Терновый венец тебе практически обеспечен. Да.

И — билет на замызганный старый автобус в один конец.

Итак, в один прекрасный день весь ужин в прекрасном Ивовом городке оказался холодным, как целая куча снега на голову, - никто никому ничего не говорил, и даже церемоний никаких не было. Музыкант привык к тортикам и конфеткам и даже пробовал шутить что-то на тему вторгшихся в их городок ужасных призраков, однако Праведник, Администратор и прочие жители этого некогда прекрасного и одинокого мирка сидели прямо и неподвижно, как ледяные зайцы под новогодней ёлкой. В конце концов, Праведник надкусил яблоко и сдавленно вымолвил, слабо косясь на задрапированную балконную дверь — кстати, ещё пару минут назад всем присутствующим отчего-то казалось, будто там кто-то прячется и даже вздрагивает от беззвучного смеха:

- Кто-то нагадил в моём храме, и вытер зад каноническим изображением группы «Ласковый май»!

- Ой, она мне тоже очень-очень не нравится! – злобненько заулыбался старина Музыкант. Однако ему тоже было вполне понятно, что это сделала не мифическая собака Баскервиллей, - А ты не видел, кто это был? Может, ты видел его хотя бы со спины?

- Даже во сне не видел! – угрюмо отозвался Праведник, - Но я знаю, что это был не ты … тебя я незадолго до того видел у Бездны! Ты там играл на скрипке.

- Этот инструмент называется словом «гобой»! – недоуменно пожала плечами утончённая личность и слабо предположила: - Может, это были мои штаны? Они давно убежали и где-то скитаются. Но я уже давно замечал, что у них откуда-то есть ключи абсолютно ото всех замков в нашем прекрасном городке.

- Нет, штаны не имеют рук, - постановил праведный пастор, и продолжил, обращаясь на этот раз к Бизнесмену. У того даже рот раскрылся и пирожное выпало из руки прямо на спортивную штанину: - Я знаю: это был не ты, сын мой … И это был не товарищ Администратор. Та гадкая личность, которая навоняла в моём храме, определённо носит кирзовые сапоги. Да! Именно кирзовые ...

Конечно, это было довольно интересное наблюдение, однако оно вновь наводило на некие размышления. Неужели, в Ивовом городке действительно появился некто новенький, да ещё разгуливающий в «кирзачах», - то есть один из тех, кого ждал Администратор да всё никак не мог дождаться?!? Если так, то вселение новых жильцов начинает принимать форму самозахвата, громко заругался Администратор и даже швырнул на пол бутыль газировки. Ледяной ужин закончился разговором на повышенных тонах. Все грохнули стульями об пол и сердито разошлись, кто куда. Прекрасные пирожные конолли из теста со сладкой начинкой так и остались на голубых тарелках, и настроение – как и всякий аппетит – улетучилось, как бы и ни бывало. Администратор на прощанье изрёк, что ему стыдно быть мэром Ивового городка и он немедленно звонит … кому-то, кто по его мнению в состоянии исправить положение дел, ну а ламедвовник тут же заявил, что в Ивовом городке не хватает любви. «Боже мой – какая мелочь!» - мигом отозвался Бизнесмен и все внезапно засмеялись - Любви?

- Нет, не мелочь! - басом ответил бывший иеромонах.

С тем и разошлись. Смех был как бы «бонусом»

Но на следующий день, пока Музыкант ловил свои штаны, кто-то унёс смычок от его «гобоя». Наш с вами герой сперва опешил, а потом чуть призадумался. Ну, кто бы это мог сделать? Господин Музыкант хотел было взять острую лупу на длинной ручке и даже надеть элегантный ольстерский плащ Шерлока Холмса и его всем известную двухкозырную шапку-дирстокер для охоты на оленей, но потом передумал. Нет, это не надо! Не в смычке дело, подумал наш с вами герой, его-то обязательно вернут! Дело в том, что кандидатов на воровскую должность оказалось на практике столь ничтожное количество, что всякое внутреннее расследование – даже самое милое и непредвзятое! - обещало выродиться в самый натуральный женский детектив, а господин Музыкант откуда-то знал основное правило женского детектива. В таком детективе может быть сколько угодно персонажей самого странного облика – например, какая-нибудь Нинель Ардальоновна, которая гуляет по улицам с заточенным ломом, или какой-нибудь шнырь по имени Родион, живущий в Митино или в Монино, и регулярно «кончающий» старушек – но виновным окажется в конечном итоге тот, кто не принадлежит к строго определённому кругу людей (ну, то есть к этому, как правило, столичному и абсолютно мгимошно-эмгэушному сообществу, к которому, разумеется, не принадлежит никто из нас). А поэтому и психически больная тётя Нинель Ардальоновна с её орудием труда, и этот Родион с тремя его судимостями – это давно и навсегда «свои люди», притом безо всяких сюжетных исключений. И по этой же самой причине они не могут ни бросить, ни предать, ни убить, ни зарезать, ни, тем более, взять да зашибить заточенным ломом – и прямо в родном подъезде на Ордынке, - с охраной и тремя рядами видеокамер слежения! Нет, они – прекрасные люди, чтоб там о них не думал российский дурак-читатель, а убийца … ну, это какой-нибудь «штатский» гражданин, а, может, его и вовсе не было в сюжете, а труп старушки-процентщицы им подбросила зловредная милиция-полиция, которой давно кто-нибудь там у них очень не нравился - о, как!

- Вот полиция-то нам как раз-таки и нужна! - вполне разумно распорядился господин Администратор. Музыкант ещё раз обсудил с ним перспективы расследования и чуть пригорюнился, вытирая рукавом несуществующие слёзы: так как дальше-то будем? Были у нас тут почти райские кущи, а теперь весь этот прекрасный мир на отшибе Вселенной медленно погружается в меркантилизм и в дикие коммунальные склоки – ведь уже никто никому не доверяет, правильно, и скоро вообще перестанет доверять?!? Как жить-то?

- Как жить? Просто!!! – гакнул Администратор. Он взял зелёный свой портфель из нильского крокодила и стремительно вышел из розового домика. Прямо за порогом, развернувшись, как солдат, он мощно пошагал в сторону залитого жёлтым искусственным светом перекрёстка, где стоял на посту «дурак порядка», теперь уже не резиновый и не надутый воздухом – нет-нет-нет! Теперь это был живой человек с полосатой палочкой. Музыкант ещё не имел счастья с ним познакомиться, но уже замечал на новом жильце городка эту до боли знакомую милицейскую форму образца примерно двадцатилетней давности. В голове старины Музыканта даже загудел чей-то голос, очень похожий на глас репродуктора:

- За сознательный срыв урока учащимися десятого класса «бэ» в первой четверти снизить отметку по дисциплине. Классному руководителю Тамаре Моисеевне … фамилия неразорчиво … объявить строгий выговор с внесением и вынесением. Довести обо всём случившимся до сведения родителей учащихся. В особенности ...

Целый список фамилий, иногда смешных, но чаще глупых ...

И, наконец, исключительно громко прозвучала фамилия, которую многие в дальнейшем видели на афишах. Музыканта словно дёрнуло током — это же я, только тридцать лет тому назад!!! я — рыцарь Атрейо из «Бесконечной истории» и, одновременно, «чучело» из старинного кинофильма. Вот, стоило посмотреть на эту изрядно подзабытую форму и … вдруг какие-то тени начинают возвращаться из далёкого прошлого, навсегда вытесняя все жалости и пошлости нашего современного женско-детективного существования. Вдруг вспомнилось, как лежал он на крыше высотного дома в этом просто до сердечной боли знакомом московском районе Митино, на крыше, залитой холодным осенним светом, - лежал, прижимаясь лицом к бугристому гудрону, и не желал ни с кем встречаться!

Какие интересные бывают воспоминания, правда?

На крыше этого всегда полусонного мира сытой окраины было тихо и прохладно. Он тут всю ночь пролежал, считая звёзды, и думая о … новенькой, о новозеландке, с которой его познакомили в училище. Какие новые и интересные переживания могли быть двадцать лет назад, право же?!? Но Музыкант был точно уверен, что он себя ни в чём не обманывает. И участковый инспектор с его капитанскими звёздами тоже никогда никого не обманывал. И все горячие новости нового учебного года были ему доложены «от и до», притом в самой скверной интерпретации. В последующие годы господин Музыкант перестал обращать внимание на подобные вылазки, но тогда, двадцать лет назад (или двадцать три года?) он потребовал, чтоб его отдали в музыкальный интернат при ЦМШ Московской консерватории. А иначе и жить не стоит, правильно?

Итак, если прекрасному и тихому Ивовому городку и требовалась немножечко любви, к чему отчаянно призывал бывший иеромонах, то теперь дело оставалось за малым – обеспечить жильцам совсем немножечко безопасности! А иначе – как жить-то прикажете?!? Право же, не получится?!? Ведь это ж не жизнь получается, а прям сплошное какое-то «зелёное крокодильство», да ещё и с коммунальными склоками во всю нечищеную ротовую полость! Но и любовь – тоже ведь дело до крайности необходимое. Всякая тварь на планете, неважно какая — красивая ли или уродливая, зелёная она, солёная, морская или весёлая, мудрая или вздорная, как та новозеландка Флора, - всё в этом мире обрело жизнь только благодаря ей, любви. И даже в окно выпрыгивают тоже из-за неё.    

5. Мальвина.

Все люди гонятся за любовью, притом всем хочется, чтоб любовь была идеальной формы – как скворечник в саду твоей ушедшей молодости. Люди даже жить без неё не могут. К примеру, есть множество девушек и даже вполне состоявшихся взрослых женщин, прямо с горшка помешанных на свадьбах, цветах, невестах, поцелуях, маршах Мендельсона и обо всём прочем, что иногда не нравится состоявшимся мужчинам. И все мы бешено рвём когти за самым простым счастьем, и не догоняем его, не догоняем – никак не догоняем, хоть и бежим, как чокнутые, слепо вытянув руки вперёд, бежим иной раз прямо в Чёрную Бездну и никакой «дурак порядка» не может остановить этот испуганный бег живых существ за плотью ... и всё никак не догнать эту самую «плоть», ну никак, вы себе представляете?!? Никак! И почему-то чаще всего эта погоня заканчивается где-нибудь на вешалке. И дай бог, чтобы эта «вешалка» стояла бы в гардеробной комнате театра, а не где-нибудь в заведении с окнами на пустыри и приземистыми вышками в густо-зелёных тонах. Тогда считай, что тебе повезло, ибо Участковый неплохо знал на своём профессиональном опыте, как это иногда случается: «За любовью надо гнать в пол-опыта!» - говорил он, помахивая полосатым жезлом перед построевшимися в ряд жителями Ивового городка. Тут оставалось лишь добавить:

- Граждане тунеядцы, хулиганы, алкоголики …

Когда-то резиновый дорожный полицейский раздражал Музыканта, в общем-то, тремя вещами — надутостью, неподвижностью и полной бессловесностью существования в Ивовом городке. К тому же, он казался очень упитанным, что представлялось ему почти вершиной человеческой пошлости. Но в остальном он мешал не больше, чем ядовито шевелящаяся трава под ярко-жёлтым химическим солнцем.

А теперь он ходит и распоряжается. И он смело философствует, выступая с позиции опытного мужичка с хитрецой. И, главное, что он бывает прав. Это даже Водопроводчику понятно. Наш мир, сказал Участковый, не столько данность, сколько представление о данности. Сказал. Да. И — пошёл, и пошёл грубо поражать всех высотой, широтой и образностью своего полицейского мышления:

- Атмосфера тут у вас предлагает немного подумать. Чай-то, я ж не в «дежурке» на диванчике, так ведь? Так вот, воля — это то же самое, что и любовь, товарищи. Понятно? Это такое длительное напряжение, без которого никто не станет двигаться к оправданной цели. А что такое цель? Вы на стрельбище были когда-нибудь? - подмигивает Участковый, - Цель — это нечто абсолютное, и, допустим, к жизни никого отношения не имеет. Ведь жизнь — театр страстей, понятно? А цель — то не страсть. Это — всё существующее. События и лица. Но они нам понятны только в тех рамках, в которых они представлены в реальности. Может, нам тут, к примеру, и хочется что-то представить как-то иначе, но, кроме объективной реальности, есть и наше субъективное восприятие, которое тоже убеждает с огромным энтузиазмом. Допустим, за стол сядут, чтобы пить и есть, десять человек, и им подадут, к примеру, три блюда — салат из помидоров, горячий батон с беконом и овощи с огородика. А на отдельной тарелочке принесут лососёвые стейки из добротного ресторана — разумеется, с картошечкой и чуть-чуть с жирком от пухлой свинки. Ну, люди усядутся. А им даже водочки по штофу.

Бизнесмен ворчал, как голодный кот с утра в субботу. О сытости в Ивовом городке мог рассуждать только Музыкант-сладкоежка, да и тот не всегда допивал кофе и колу. Часто они оставались почти нетронутыми. Самое интересное, что сладости были для него как бы наградой за успешную жизнь. И чем-то вроде любви.

Но Музыкант размышлял иначе, чем Участковый:

- Ну, вот … сядут они есть и пить, и внезапно выяснится, что одним не нравится салат, а другим хлеб с жирной свининой, а третьи скажут, что лосось с картошечкой и жирком, и, к тому ж, нарезанный по-ресторанному — это варварство и чепуха, которую даже кошки жрать не станут. Вам понятно? А кто-то водку не пьёт, идиот какой-то. Итак! Значит, стол — это не стол, а только представление о столе. И кошки, значит, не кошки, а только представление о кошках. Разве кошки жрут картошку? А так, в общем, горячий хлеб, салат, бекон и лосось — это всё вместе очень себе неплохо. А кому водка не пьётся, тому можно ведь предложить жбанчик «чешского» из холодильничка. Или винца капнуть в богемский бокал. Вы понимаете, что я хочу сказать?

Наступал вечер.

- Oui, c'est pour moi, que je fleuris! - сладко пропел Музыкант. Он с самого детства исповедовал знаменитый сказочный принцип, согласно которому, «если не знаешь, что говорить, то говори по-французски!», и говорил на французском всегда, когда что-нибудь не понимал. Участковый, само собой, тоже ничего не понял. Так все и разошлись по своим домикам — никем непонятые!

Итак, выдержка из писем Сёрена Кьёркегора:

«В том-то и задача, чтобы самому, только одному, отважиться всецело и только быть самим собой, совершенно отдельным человеком, именно этим, вот, совершенно определённым и отдельным человеком; одному перед богом, одному в этом неимоверном своём усилии и с этой неимоверной своей перед богом ответственностью».

- Слышали, товарищи? – лукаво интересовался Участковый, - Так-то вот, граждане!

Вряд ли автор высказывания хоть раз был ответственен перед кем-то – это навряд ли! И вообще! Знать бы, в каком часу пополудни он всё это придумал, так и цены ему бы не было! Хотя – кто знает?!? Возможно, что автор вышеуказанного высказывания не смотрел на часы, да и календарей у него не было, чтобы узнать, какой на дворе месяц, поэтому он мог городить почти всё, что ему вздумается. Книжный червь Водопроводчик высунулся из люка и прямо так всем и сказал, назидательным тоном комментируя высказывание замечательного датчанина (голова его находилась как раз где-то между ног участкового инспектора):

- Безо всяких сомнений, это он говорил о женщинах! Есть всё-таки в отношениях с ними некая героика, некая мужественная самоотдача … - Водопроводчик отобрал у «мента» книгу, зарылся носом в буквы и вскоре выдал «на гора» нечто аналогичное мнению Сёрена Кьёркегора, только, вот, новое это высказывание звучало физиологично, как описание недуга, прооперированного в гинекологическом отделении райдиспансера. Идеологическая часть высказывания звучала и вовсе удивительно («мент» засмеялся):

- Главное в отношении с женщиной – это отвага, искренность и самовыражение твоего сознания! – прочитал Водопроводчик, - Это личное самопожертвование и готовность переносить страдание; это мужественный долг продолжения рода, а также трансцедентное преодоление эгоизма, нигилизма и гомосексуализма мужчины …

Тромбон, сказал про себя Музыкант. Кавычки закрываются …

- Нет, женщины – это существа очень прилипчивые, как туалетная бумага! – брезгливо возразил Бизнесмен, не питавший к женщинам особенных симпатий. Сейчас перед его глазами стояли две несимпатичные картинки – бывший его партнёр Лёха-Кабаныч в обнимку с чёрной, как пантера, и белозубой африканской девицей и лежащая в мягкой постельке «девочка со скрипкой», - маленькая и нежная, словно подросток. У господина Администратора, наоборот, никогда не было никаких отношений с женщинами. В юности он был слишком невелик ростом и поэтому толст и ворчлив, как Винни-Пух, и девушки – а общаться приходилось с такими «шкурами», что хоть палку бери! – относились к нему с ядовитым пренебрежением – типа, куда тебе, задохлик интеллигентский! А он ведь и правда был «задохликом» - мама-то у него педагог, а папа пианист! А потом приходилось буквально «рыть землю», одновременно и работая, и учась в институте, а потом рано просыпаться и опять много работать, исполняя обязанности начальника филиала пенсионного фонда в очень далёкой провинции, а это отнимало 90% сил и времени. Что же касается попа-ламедвовника, то он вспоминал свою жену с её выкрутасами и прочих противных сучек, включая диспетчершу Зойку Попец, становившуюся в одну известную позу только перед большим начальством – перед начальником участка среднего ремонта, перед старшим мастером промэнергоссбыта, перед замом начальника участка ремонта электросетей, перед старшим мастером по 3-ему участку учёта энергопотребления, перед заместителем главного механика по теплосетям и коммуникациям глубокого залегания и прочее, и прочее, и прочее! А с другой стороны … а, не будь этих её мужиков, смогла бы она так хорошо кормить и одевать своих детей, рождённых от залётного блатаря-уголовника?!? Да не в жисть! А чем бы эта старая сука Грешная оплачивала безбедную московскую юность своей «принцессы» - этой капризной и красивой студентки МГУ! - если б коммунальные мужики обходили стороной её прекрасный деревянный домик на тихой окраине? Вот именно — как? Хочешь жить, умей крутиться.

Хорошо ли они поступают? Интересный вопрос … Наверное, хорошо … вон, и Паша Мышев тоже, как уважаемый бригадир коммунального предприятия, тоже регулярно пользовался «симпатиями» деловых женщин с коллекторной, с лифтовой, с «аварийки» или даже с участка межгоррайдиспетчеризации, поэтому ни какой антипатии к ним он по-настоящему никогда не испытывал. Ведь непростая ж это работа — быть давно не молодой бабой без мужа и высшего образования! А женщины тоже не просто так прилипают к мужчинам — правильно? - и именно после общения с женщинами так и хочется сказать кому-то на улице - этак весело и невпопад:

- Эй, гражданинчик! А у вас вся спина белая!

И пусть он вертится, как юла!

А некоторые женщины так напоминают мебель … но это только те женщины, которые на себя уже не надеются — вечно пьянющие или старые. Это те, которые весь день суп кипятят на плите, чтоб в жару не прокис. Не женщины, а бесплодные смоковницы, как назвал их бывший иеромонах, или колючее древо-терновник, согласно мнению Водопроводчика. А ещё у каждой женщины – есть своя личная сверхзадача. Это — помимо денег и всего такого-всякого. Например, «хорошо» выйти замуж — пусть в сорок, в сорок пять, в пятьдесят восемь, в семьдесят, но зато хорошо! И хорошо погулять у соседей — потанцевать, как в юности, с молодыми мужчинами, а потом рубануть горячей картохи с солёной рыбой под холодное пиво «Клинское» с водочкой «Русская» и чуть-чуть побезобразничать под «Ласковый май» ... И чтоб не было, как в той популярной женской прибаутке: «Меня преследуют сплошные неудачи, - рассказывает подруга подруге, - стоит только мне познакомиться с хорошим человеком, как оказывается, что или он уже женат, или я давно замужем!» - ясно, граждане?

Но - нет, всё-таки женщины отдают мужчинам намного больше, чем даже хотели бы, - « … небо затянется, только останется вспоминать весь год!», как пелось у бит-квартета «Секрет» - и пренебрегать их подарками всё ж-таки не стоит. Но появляется другой вопрос: а как найти их, эти самые «подарки», раз в городке на отшибе Вселенной нет ничего, кроме колы и вафель?!?

Музыкант порылся в нагрудном кармане и снова нашёл там нечто очень вкусненькое — на этот раз толстую зелёную карамель в виде сердечка, только зачем-то с круглой дырочкой посередине. О, этот как раз для женщин! В этот момент от него отодвинулось всё — и глупый поп с гармошкой, и этот психически не вполне здоровый Бизнесмен, который так и не смог принять красивую почти подростковую любовь «девочки со скрипкой», и этот по-прежнему надутый воздухом «дурак порядка», и этот невидимый Вор, и даже жалкий толстый обладатель крокодильего портфеля и тот куда-то скрылся. Нет, были в истории господина Музыканта люди и поважнее этих образин. И зачем он оказался в Ивовом городке, здесь и сейчас, и что за цепкая женская рука привела его сюда, развернув лицом к этим довольно замшелым личностям? А рука та была не мужская, нет — господин Музыкант иногда об этом догадывался, хоть и не без сильного внутреннего протеста:

«Этого не может быть!!!»

А ведь может.

Эх, ты, не старый ещё де Артаньян с «гобоем» ... вспоминай!

Но сейчас господину Музыканту нестерпимо хотелось узнать, что за такую книжицу держит в руках Водопроводчик, но от неё так пахло канализацией, что это было как бы уже и неважно. Но Водопроводчик предавал этому сочинению такое весомое значение, что даже господин Бизнесмен, человек вообще не читающий, взял этот хлам на прочтение. Наступил урочный час. Новоявленный миру полицейский инспектор собирался на обход вверенной ему территории и тщательно чистил у окна неновую свою форму с капитанскими погонами, а поп-ламедвовник старательно изгонял из храма воображаемых бесов — всё, как обычно! А в офисе дурака-Администратора противно дребежжал игрушечный чудо-телефончик, а господина Бизнесмена, по его словам, «ждали деловые партнёры», – ну, в общем, каждый не без удовольствия играл в своё прежнее занятие! Но для чего? Или их мутило от бесплатных сладостей, фруктов и колы, которые неведомо откуда появлялись на их столах?!? Или им не нравилась их безграничная свобода, которая обретается только во лжи, в бесправии, в неволе, в тюремном заточении?!? Или же они были законченными идиотами, и поэтому ничегошеньки в этом в самом деле не понимали?!? Ну, нет же! Конечно, нет! Объяснение этому странному феномену находил Водопроводчик. Как-то раз, взглянув из люка на освещённый Луной вечерний Ивовый городок, он изрёк:

- Нам не хватает любви. Понимаешь? Мы хотим руководствоваться не требованиями пустоты и безнадёжности, а только тем, что нам нашёптывает наше «alter ego», - молвил он Музыканту в попытке как-то и в чём-то убедить его, - Классик говорил: «Жизнь сложна, а в конце её каждый умрёт». Но мы знаем, что в каждой шутке есть доля шутки. Эту жизнь надо менять, иначе это … не жизнь, а лепрозорий. Ты ведь должен помнить, к чему стремился твой любимый отец?

… Водопроводчик с недавних мнил себя психологом.

- Любимый? – в абсолютной беспомощности переспросил господин Музыкант, притягивая к себе «гобой»: так сейчас и шарахнул бы им по голове!!! – Отец, да? – улыбался господин Музыкантишка.

Отца своего он, слава богу, не помнил. Однако, как это принято в традиционной идеалистической философии, «отец» был для него фигурой традиционной, идеалистической и философской, как бог, и, в то же самое время, ужасной, как те «дятлы», которые день и ночь стучались в голове Бизнесмена. Вообще же, самую главную «скрипку» в его жизни всегда играли женщины, и только они. И иногда Музыканту по-настоящему грустилось оттого, что уж кого-кого, а женщин-то как раз нигде поблизости и не наблюдалось – совсем никаких!!! А сейчас он и вовсе сидел, нахмурившись. Это по какой-такой причине их нет в Ивовом городке? Они – должны быть! А иначе кому вообще нужна эта свора пожирающих бублики взрослых мужчин, у каждого из которых за спиной – целая жизнь толщиной в «Капитал» Карла Маркса и ещё множество болезненных ссадин, полученных в недавнем прошлом?!? Зачем всё это? Это ведь действительно получается никакой не божий мирок на отшибе Вселенной и даже не лепрозорий, а какая-то лавка старьёвщика!

Впрочем, испытать настоящий шок и ужас ему только предстояло.

Итак, в один из самых печальных дней неизвестно какого месяца, когда Музыканту чуть было не довелось поймать свои штаны, а господин Администратор придумал взымать зачем-то налоги, на Бизнесмена и Участкового напала тягучая, как жёлтый липовый мёд, хандра. Они по такому случаю не вышли из своих домиков и вообще начали делать вид, будто больны и глубоко несчастны, как какие-то Пьеро в детском спекаклике. Тогда старина Музыкант раскачал с утра пораньше Праведника-ламедвовника и тот – тоже, кстати, лентяй среди лентяев! – всерьёз сказал ему, что всё в Ивовом городке есть - и даже грамотное администрирование! – но нет самого главного – нет любви! Да-да, любви! А бог – это любовь! «Опять нет любви??? Как же её - нет, раз её сколько угодно?!?» - обомлел Музыкант, смешно озираясь по сторонам. Наверное, он путал любовь с личной свободой, которой здесь действительно было навалом, а ещё с творчеством. Но бывший иеромонах ничего ни с чем не путал. Он хорошо знал, чем любовь отличается от всевозможных её творческих имитаций — счастья, допустим, нет и никогда не было, но любовь всегда была и будет. Музыкант чуть призадумался и спросил: а любовь — разве это не счастье, нет?

- Слушай, это тебе хорошо, - огрызнулся Праведник, - Ты – вон, взял смычок и играешь Штрауса круглые сутки. И мне, к примеру, тоже неплохо. Я, вон, выброшу из храма божьего эти … иконы дураков - Майкла Джексона и Элвиса Пресли, и, вот, один день моей жизни как бы прошёл недаром! Потом эти богомерзкие морды могут опять появиться среди ликов святых, но я их снова выбрасываю на улицу! А остальным чем заниматься? Пить чай???

Он присел в уголке и чуть призадумался. Это ж он придумал все эти «иконы дураков», как выразился Праведник, а ведь почти всё, что приходило (или приезжало) в его творческую голову немедленно находило своё выражение, обретало форму и даже некий цвет, вкус и запах. «А, может, придумать любовь, а?» - призадумался Музыкант. Но эта самая «любовь» не имеет никакой формы! И у неё не может быть цвета (как и вкуса, к примеру!). Поэтому-то она и не похожа на нарядный ванильный тортик, одинаково прекрасный для всех, кто любит сладкое! … Любовь вообще субстанция столь эфемерная, что в большинстве случаев ей пытаются найти некую удобопонятную замену – или вы всерьёз хотели бы буквально за пшик, за «ничто» сложить свои глупые головы на плахе какой-нибудь революции??? Ну, конечно же, нет! Всякий человек является строгим реалистом хотя бы потому, что он вынужден жить на этом свете, и ему отлично известно, что у любви немало суррогатов и просто заменителей – например, тот же господь бог! Или, например, Майкл Джексон в телевизоре! А ночью иногда видится такое, чего ты в жизни вообще никогда не переживал и не видел. Тебя почему-то ищут, тебя жалеют (вы хоть раз видели проблески жалости в глазах работодателя?), тебя с настоящим нетерпением ждут и помнят, и ты становишься для кого-то единственным и трогательно неповторимым, как зёрнышко в ладошке; и за тебя готовы пойти на плаху, на баррикаду, и даже умереть, чёрт побери … Нет-нет-нет, совсем с  другой стороны ЛЮБОВЬ - это всего лишь яркие цветочные сны из позднего детства и, как правило, их главным действующим лицом становится  - нет, к большому сожалению, не бог, а всего лишь девочка в лёгком платье, взрослая женщина с тёплыми руками, или же молодая девушка в веночке из полевых цветочков. Это она готова лишиться жизни только из-за того, что ты во сне её обидел – словом ли, делом? – а сновидения тоже неодинаковы, как и люди, что созидают их в минуты отдыха. А потом ты просыпаешься и видишь, что всё закончилось и никогда более не возобновится – и даже следующий сон будет о чём-то другом – ну, например, о господе боге! И мир вокруг и внутри тебя, - он опять же остаётся прежний, как, например, вода из-под крана, и он не может измениться только от того, что ты что-то придумал во сне и страстно желаешь быстрого воплощения своих фантазий.

Итак, любовь – это Бог. Или это Сон. Но в божьем мире всяк дурак вертится в силу своих способностей, и это ловкое верчение вполне заменяет дуракам и счастье, и любовь, и свободу, и господа бога, и даже всё прочее, что сложно выразить «в макете». А как оно – во сне-то??? Музыкант оставил Праведника в его покойной лени и тут же сунул свою музыкальную голову в канализационный люк Водопроводчика: а что он думает о любви как о предмете наблюдения? Суровый червяк-интеллектуал Водопроводчик немедленно объяснил пану Музыканту, что тут не всё просто и однозначно. Любовь – это сон, и тут никто не спорит, а сон – это обман! Во сне всякое существо беззащитно, поскольку оно не способно реагировать на угрозы и ничегошеньки не знает ни о себе, ни о других. И ещё! Во сне нет личности! Никакой нет! В сумме это даёт своего рода приговор на смерть, слава богу – всего лишь временный! Жирафы спят, стоя на коленях, как перед казнью. Львы спят лёжа на спине, и очень нечутко. К ним можно подойти и даже потаскать каждого за хвост. Коровы дрыхнут стоя и с открытыми глазами, и хотя бы этим заслуживают своего несчастного статуса – рогатый скот! – а зато, вот, у благородных дельфинов и прочих сложно организованных морских зверей два полушария мозга спят по очереди, отчего и кажется, что дельфины не спят вообще. Но смешнее всего спят перелётные птицы: они спят буквально на лету! Каждые пятнадцать минут перелётная птица перемещается в середину своей стаи и там отдыхает, едва шевеля мозгами и иногда - крыльями. Почему она не падает в ближайшую пропасть? А благодаря законам коллективной аэродинамики! Птицу несёт общий воздушный поток, создаваемый собратьями по перу, поэтому-то она и не валится вниз, подобно Икару, а вполне дисциплинированно продолжает свой полёт к месту назначения – к обильной жратве и весёлым курортам в Египте! А потом её место в центе стаи занимает какой-нибудь другой не в меру окрылённый субъект с большим клювом. И так – до упора, пока не прилетят!

Водопроводчик рассказал всё это, отложив в сторону небольшую книжицу О. Генри - «Как найти в Нью-Йорке Джорджа Брауна?» - такая, вот, небольшая американская «mappamuhdi» со всеми её мало изученными «летающими островами» и континентами, реками, морями и озёрами, над которыми пролетала крылатая фантазия знаменитого автора … помимо сочинений О. Генри подземная комната Водопроводчика была наполнена книгами по психологии, религии и теории сна, однако книг о любви там почему-то не было. Может, любовь и впрямь синоним бога? Но у бога есть и другие синонимы! Он может называться почти как угодно, так ведь?!? Но так же возможно, что бог — это просто фантазия!

 - Я всё понимаю да-да … но как воплотить в жизнь то прекрасное, что снится птице, когда она летит? – внезапно спросил Музыкант. Право же! Птица ж не по канализации шарахается туда-сюда, подобно крысе, и не сидит в ней днями напролёт, считая, что подобное уединение чему-то способствует и ничему не противится? Она ж – летит по небу, и ей наверняка снится что-то такое, чего вряд ли можно увидеть в этом заваленном книгами бетонном подвале, лишённом даже такой мелочи, как кран с холодной водой! - Я ведь жажду вечного, и мне совсем неинтересно знать, как клопы какают! - почти обиделся Музыкант. Кстати, с клопами он был откуда-то знаком! – Есть немало прекрасного на свете – классическая музыка, например - а мы в Ивовом городке можем наслаждать лишь крохами от этого совершенного богатства судьбы …

- Если ты говоришь о любви, то любви - нету! – мрачно предостерёг суровый Водопроводчик, - Есть и такое мнение! Это доказал Бехтерев. Он сказал: «Духовная жизнь – это энергия. А, значит, по закону сохранения энергии она не может исчезнуть, когда телесная жизнь закончится, так что закон круговорота энергии в природе применим ко всей чувственно-психологической деятельности человека!» Однако с другой стороны, - рассуждал Водопроводчик, - Человек – это десять ядер таламуса и … больше ничего. Тебе это понятно? Современные ЭВМ бывают уже и двухядерные, а то и больше. Но обычный портативный компьютер мы знаем «от и до», а устройство человеческого мозга устроено по древнему принципу «чем больше мы узнаём, тем меньше знаем!» Поэтому-то современная наука хоть и может поместить человека внутрь  «макета», но она увы не в состоянии сделать из него «монтажную схему». По-моему, милейший мой музыкант, вам очень хочется поделить мир на бога и автоматику, чтобы и то, и другое как-то оценить и взвесить. Но ведь и автоматика тоже эволюционирует …

Музыкант выслушал это, словно приговор. Он тихо спросил:

- Куда эволюционирует?

На что Водопроводчик сделал лягушачью морду и тут же ответил, что когда-нибудь в будущем (по мнению какого-то Карлссона из Стокгольма) автоматика будет мыслить и понимать совершеннее и человечнее, чем это сейчас получается у человека, крайне несовершенного и в основном бесчеловечного – так-то вот, старина! … Музыкант широко заулыбался в ответ. Весь этот цирк высокой науки суровый Водопроводчик преподнёс с таким видом, что ему немедленно вспомнилось о беглых штанах. Ведь … какая может быть любовь, без штанов-то? С наступлением весны все лавочки в парках заняты возлюбленными счастливыми людьми. И он это помнил. Вот же она, - любовь! Музыкант откуда-то знал, как она выглядит и всё-таки не путал её с ночным кошмаром или, тем более, с этим самым «счастьем» в мире всеобщего потребления, которого так боялся поп-ламедвовник. И вовсе не надо никаких «макетов», или «монтажных схем» - вообще, всего того, что вымораживает любовь и превращает её в сплошные страдания «а-ля грустный рэп». А механизм всех рэп-страданий – более чем прост и понятен: всё хорошее человек замечает почти на «автомате», буквально проходя мимо в мягких кроссовках, зато плохое он активно переживает, как какой-нибудь проигрыш в лотереи. В этом плане … то, что неплохой мужик Праведник больше не пьёт – это очень хорошо! Но многие ли радуются этому факту? Да всем на это ровным счётом наплевать! Или, к примеру, многие ли рады тому, что в нём открылся дар удалого артиста-гармониста? Это как бы не очень и важно, но ведь одним из главных качеств человека является умение отличать действительные ценности от мнимых, и подлинно важные от подложно-ценных, так или не так?

Естественно ли страдать и расстраиваться, раз дела идут плохо? В сущности, вся наша жизнь со всеми её страстями и анекдотами – это поток событий относительно простых и нейтральных, таких как протекающий кранчик, мелкие колики в желудке от кофе с сукразитом, или совершенно адский взрывище на далёкой звезде … и только наш десятиядерный мозг способен интерпретировать их таким образом, что они становятся чем-то положительными или же отрицательными. И кто сказал, что мы не в праве выбрать что-то одно? У того же читаря-Водопроводчика обнаружилась интересная книжная аналогия: всем маленьким детям очень нравится посыпать голову песком. Это ж так увлекательно! Но, если их лишить этого глупого занятия, они ведь могут и заплакать, как дети …

А дети плачут до крайности непосредственно. Знаете ведь?   

Идея поискать любовь там, где она всё-таки должна быть, пришла к нему абсолютно случайно. Или не абсолютно? Нет, её подсказал товарищ Участковый – такое имя присвоил себе «дурак порядка», новый житель Ивового городка. Все девочки, сказал он, явно рисуясь, любят раздевать своих кукол – это, ребята, факт! А все мальчики рано или поздно начинают раздевать своих девочек – в драматическом театре, в большой синей автомашине, дома под белым одеялом или ж - на экране мирового кинематографа, прямо под наблюдением двух сотен или даже тысяч человеческих глаз. Ну, а пока одни раздевают киноактрис, другие обнажают работниц бухгалтерии и бросают их необъятные бюстгальтеры на спинку дивана; а кому-то очень нравится раздевать средних лет тётю-заведующую, ни в чём не сведущую, или толстую обжору-воспитательницу, которая с горы на санках катится, или длинную дуру-программистку, глазки которой словно миски (или всё же коляски?), да только не катаются; а некоторым достаётся, в конце концов, уже немолодая, но крепкая актриса-фотомодель, плоская, как дверь, и кто в неё входил, известно только тому, у кого она покупает свои бюстгальтеры почти нулевого размера.

- Теперь-то вам понятно, ребятки? – спрашивал Участковый и продолжал свой глупенький рассказ. Все мальчики, говорил он, за этим делом взрослеют, а потом выходят из своей детской скорлупки и празднично сияют, как медные колокольчики. «Я Маха!» - говорят им девочки - «А я Натаха!» - но мальчикам нет дела до этого женского лепета. Все девочки уже раздеты. Вот, обратите внимание на того пылкого ангела, пошло гоняющего по небу свою прекрасную «звезду». Ну, вот! Ещё вчера он крепко сжимал её колено в тёмном кинотеатре где-то на краю Вселенной, а сегодня они занимаются «этим» и днём, и вечером, и утром, и даже ночью, и вообще когда заходят. А что их теперь беспокоит? Правильно! Теперь дело за малым – не потерять бы навсегда и окончательно те золотые листики-серёжки, оказавшиеся вместе с ними под одним одеялом … не потерять бы … нет, ты только посмотри на её кукольный взгляд из-под пышненьких ресниц! А на завтра она, эта Маха внезапно скажет, что была чем-то крайне недовольна и поэтому забыла снять серьги, и, вот, одна серёжка всё-таки пропала. Что ей ответить? Да забудь ты. Новое купишь!

Господин Музыкант тоже слушал весь этот вздор, но … мысленно с ним соглашался. На веки вечные и до скончания веков застыл в его голове женский голос, ласково подзывающий: «Котик! Котик! Котик!» - хоть с той бабой ничего и не получилось, но голос-то сохранился, словно записанный на магнитную плёнку. И ещё сохранился облик той девушки в синем купальнике, готовой уже прыгнуть в воду – красивая, как кукла! Да-да, это ведь тоже правда: все девочки рано или поздно становятся куклами для мальчиков – просто, одни с этим соглашаются, как согласилась официантка Изабелла, ничем не напоминавшая слабосильное и зависимое существо, а другие нет! - а куклы столь дороги и так очаровательны … нет, рослые девочки-спортсменки привлекают, в основном, мальчиков неспортивных, зато, к примеру, девочки-медсёстры и девочки-стюардессы нравятся буквально всем. Выйди на улицу и просто спроси десять любых мальчиков, какие девочки им больше всего нравятся, и пять мальчиков из десяти вам это подтвердят, притом в самой живописной манере. Да-да! Но почему именно медсёстры предпочтительнее очкастых программисток, а куколки-стюардессы обрекают на невостребованность даже самых привлекательных рекламных девочек? Да потому что всяки девочки из рекламы и девушки-программистки не могут выйти из себя и сменить кожу, а все медсестры и стюардессы рано или поздно это делают.

Однако же сперва … 

«Стать лучшим другом самому себе и полюби себе, как ближнего своего!» - оглушительно провозгласил Музыкант, встав в позу гениального одиночества. Ему очень не нравилось смотреть, как смело поскакал в своих рассуждениях товарищ Участковый и как поддакивал ему этот лягушка-червяк Водопроводчик, поэтому сейчас он готов был поддержать кого угодно – и даже попа-ламедвовника с его любимой концертинкой! А он даже и сейчас – слышь, как наяривает в своём храме-цирке? … Аж плясать охота!

А с другой стороны?!? Да, нет в Ивовом городке никакой любви – совсем нет! – однако кто её, эту самую любовь должен источать, как не сами его жители?!? От господина Бизнесмена любви вообще не дождёшься, как от его электрической беговой дорожки, а этот важный и толстый перец с зелёным портфелем все свои сорок лет был холостяком и только заказывал «любовь» по телефону, словно он - не человек, а какое-то телевизионное животное. Нет, этот Кьёркегор в чём-то прав, молча размышлял пан Музыкант, изучая откуда-то сверху свои устойчивые воловьи ботинки. В одной из умнейших книг этот самый Водопроводчик прочёл, что умение быть собой является наиважнейшей индульгенцией человечества, и любое несогласие с гедонизмом ведёт к неблагополучию и даже к смерти. Ну а всё желаемое становится возможным только в том случае, если оно навсегда приравнивается к необходимому. А умение «достать необходимое - это в наше время критерий отбора куда более важный, чем, к примеру, потенциальные возможности человека и его таланты», - смело заявил Водопроводчик и привычным движением поместил люк себе на голову, словно шляпу.

Ах, вот как?!? «Отбора» - куда, позвольте узнать?!?

Задница старины Музыканта, облачённая лишь в старые потёртые подштанники, неприлично чесалась … прям, хоть что хочешь, то с ней и делай! А червяк Водопроводчик, немного покопавшись в своих книжных запасах, внезапно выдал, что «постоянная забота о здоровье тела (о-о-о, если б это могло бы что-ТО изменить!) тоже является критерием отбора» - «Отбора – куда?» - теперь уж прямо спросил Музыкант, вертя задом туда да сюда, будто у него там вырос огромный хвост, как у динозавра, на что мудрый червь ответил строго иносказательно, подняв палец в небо – «никто и никогда не скажет, что ему бывает плохо из страха потерять лицо и положение в обществе» … Так-с! Ещё вчера этот болван из районной полиции с большим удовольствием рассказывал, как мальчики раздевают девочек, а сегодня, и любовь, понимаешь, и счастье и ещё бог знает что уравнивают … с какой-то охраной здоровья в африканских странах и ещё бог знает с чем, притом делают это, ссылаясь на толстый том современных дураков-агностиков – например, некоего Карлссона из Стокгольма! Фи!

- Твоя книга – страшно врёт! – рассерженно ответил Музыкант, чуть не толкнув ногой чугунную крышку от канализационного люка, служившую кое-кому шляпой, - Во-первых, у нас тут нет никакого общества, поэтому и никаких критериев быть не может! И никуда мы не «отбираемся», поскольку из городка дороги нет – ферштейн? И поп правильно называет этот мирок раем. А что касается счастья, то оно лучше всего обретается косвенным путём …

- Тогда ответь, где прячутся твои штаны, раз счастье обретается косвенным путём? - парировал Водопроводчик, махнув для солидности толстым томом. Штаны??? Их разговор как бы переключался на вечные ценности. Штаны, значит?!? И тогда он признался, что штаны его что-то больше не появлялись. Совсем недавно он чуть было не поймал их и они явно обиделись на него. А, может, они готовят засаду? Водопроводчик сдвинул люк со своей головы и очень простым тоном ответил Музыканту:

- Может, тебе надо что-нибудь изменить в себе, правда? Тогда и твои штаны вернутся …

- Но я же — не автоматика! - вскликнул Музыкант, на что Водопроводчик ответил в том же духе:

- Но я ж - тоже не автоматика, чтоб тебя терпеть!

Все хотели любви и только Музыкант не понимал её и не хотел. Но с другой стороны он был прав. Из элементарного эгоизма люди часто делают то, что им кажется добрым для другого, но это … только иллюзия, самообман, подобный птичьему сну. А любовь вполне реальна. Как та же автоматика. Как воплотить в жизнь то прекрасное, что снится птице, когда она летит? Надо стать птицей, понял господин Музыкант и невольно осмотрелся по сторонам: а не приближаются ли к нему его зловредные штаны с целью дать пинка и убежать??? Нет, штаны его где-то прятались.

- Что ты предложишь? - спросил он у Водопроводчика, - безусловно, самого умного жителя Ивового городка и всех его вероятных окрестностей. Что предлагал Водопроводчик? А он внезапно рассказал что-то из своей жизни. Так вот, такое тут было дело, что Водопроводчик, оказывается, овдовел в неполные тридцать лет и остался с ребёнком на руках, как какая-нибудь старая дура-баба, любившая своего алкоголика пуще всего на свете, включая комедийные программы на телевидении. И после похорон надо было решать, что делать и как жить дальше. Жил-был человек и … всё, нет его! Душа отлетела в рай. Ну, тут друзья помогли, конечно, с детсадиком, да и вообще были шокированы смертью совсем молодой женщины. А потом вдруг приблудилась одна взрослая женщина из собеза и предложила помощь - «Давай, говорит, буду детё забирать, раз ты с работы не успеваешь в садик!» - тут, ясен пень, бабе замуж хотелось.

- А ребёнок всё «мама» да «мама». Ясен пень, в такой ситуации любая за мамку сойдёт. Но - нет, нет, нет, нет, нет …

На кой нам тут эта … мадам Петухова с её гладкими ногами и прекрасным опытом трёх с половиной сожительств, из которых только одно было сколько-нибудь прилично оформлено в районном загсе города Дербента?!? И осень прошла как-то очень тихо да незаметно. Да тут ещё … соседка, баба с такой стрижкой, будто у ней на голове лежит терновый венец. Вот, ламедвовнику бы всё это дело понравилось, а Водопроводчику — почти никак. Вечером приходила она (а иногда и вместе, как призраки), и начинала давать советы по уходу за ребенком …  а дочь всё - «мама» да «мама», как тот теленок в мультфильме. Нет - как заводная кукла, как больной зуб, как спятивший домовой за печкой в сельском доме. И Петухова — всё о том же, прикинь?!? Да еще с таким видом, будто предает тебя не иначе как анафеме.

- Н-да, сложновато ...

Музыкант пытался вообразить себе такую житейскую ситуацию, но в его голове почему-то звучала не понятно откуда взявшаяся там эстрадная песня из позднего детства - «Не плачь, Алиса, ты стала взрослой!» А дочери Водопроводчика и правда ведь не более шестнадцати лет … может, ей чуть меньше, но никак не больше! «Какое приятное совпадение», - слабо и очень иронично ухмыльнулся червяк и закончил свой рассказ таким, вот, итогом:

- В каждом доме, дружище, должен быть человек. Это — как кошка: если кошка сбегает от тебя, значит, что-то в доме не так, а, если, наоборот, у тебя вдруг заводится кошка, значит кого-то там не хватает … А нам в этом мирке, - завершил он, - не хватает любви. Скажешь — зачем это? Люди, как правило, не замечают, что происходит у них под боком, но бывает, брат, что они сами доходят до такого состояния … ты понимаешь или нет?

Музыкант прекрасно всё понимал, но он никак не ожидал услышать нечто подобное от Водопроводчика. Откуда в этой лягушачьей голове берутся столь значительные слова и мысли?!? Нашелся герой, тоже мне ... хм! Однако утром, когда он проснулся, его стремительно охватила паника. Нет, всё было как обычно, и даже господин Бизнесмен продолжал упрямо сражаться с электрической беговой дорожкой, но что-то в их божьем мирке навсегда изменилось. Притом о был уверен, что всё уже происходящее или могущее произойти уходит корнями во вчерашний вечер. А вчера он свободно думал об Алисе из старой песни, и ещё о чём-то таком же, о чем обычно размышляют еще молодые мужчины, но свободные ассоциации — это довольно мучительный процесс. Во всяком случае, в классической музыке к ним относятся неважно. И куда проще просто выйти из низенького розовенького домика с осыпавшимися углами и просто шагнуть за порог, чем сидеть, бессмысленно им предаваясь, в этом ворохе плохо отстиранного и явно не домашнего постельного белья ... но - чему навстречу?!?

Что там произошло, пока он спал и видел детские сны?

Образы плыли перед ним, полусонным, словно воздушные шарики.

А под потолком тускло мигала кварцевая лампа с чёрным ободком.

И поезд бешено мчался в ночь по жирной земле, к южному городу, и старина Музыкант снова видел его наяву, как когда-то. Тут в окно розового домика задорно заглянул Участковый в высокой фуражке — типа, вставай и бегом на зарядку! Но Музыкант спал иногда по три часа, иногда по восемь, а мог спать и по 12 часов, как настоящий сурок, видя в иногда приходящем полусонном состоянии какие-то полуреалистичные образы, так что вставать совсем и не собирался. Ему вообще было всё равно, что думает об этом новый жилец Ивового городка, разрази гром его головоной убор с кокардой. Мерзкий резиновый «дурак порядка» с перекрёстка, который почему-то ожил и ходит здесь, как какой-нибудь худрук оркестра ... бывший страж Бездны, и не больше того. И кто это сказал, что он здесь - самый главный?!? Однако — нет! - «Тепло, надёжно, дружно … никогда не будет в доме, пока кто-нибудь не наведёт там порядок!» - дерзко пробасил накануне вечером господин Администратор и установил штраф за беспорядок. Он по своей наивности даже не спросил, нравится ли это Музыканту или не нравится. Ведь не секрет, что творческие люди бегут от действительности и, чем «настоящее» художник, тем дальше он от помоек и всяких рукомоек. Но в то же самое время, все эти истинные живописцы — радушны, интеллигентны и немного широковаты, и не всегда молоды и здоровы, - ну, то есть, они вообще мало способны убирать за собой мусор и чинить водопровод. В известном роде, они жертвы своего творческого начала, тогда как все прирождённые бизнесмены, администраторы и товарищи полицейские являются вполне сознательными их гонителями и притеснителями, притом в этом своём занятии они демонстрируют чудеса осведомлённости и изобретательности, а некоторые даже столь талантливы в деле преследования благодушно настроенных художников, что и сами становятся живописцами. Участковый, к примеру, где-то нашёл картонку, нарисовал на ней полосатую пижаму со шнурками (никогда господин Музыкант не носил такой страшно старомодной пижамы!!!) и написал, как истинный поэт Бетховен: «Не пускай туман — убери за собой!» - «Короче, вот тебе метла, и вот, бля, «совок», и потрудись, пожалуйста, перед завтраком! - добавил к написанному Участковый и медленно вытащил из окна свою красиво увенчанную фуражкой глупую голову, - Короче, не «шлангуй», что болен. Мы тут все немножко больны, но не воем!»

Это была уже окончательная метафоризация реальности. Притом громкий призыв «не шлангуй» был направлен не Водопроводчику с его лягушачьей физиономией, а — Музыканту. Казалось бы — очень странно, однако правильно! А с кого можно начинать все эти грандиозные реформы коммунального хозяйства — с музыкантов или с сантехников? Все сантехники — это те ещё «музыканты», а всякие там случайные жертвы английских школ и «высшей школы» для того, бля, и созданы, чтобы чинить ревущие краны и убирать гниющий мусор, не так ли? А Водопроводчик (изучавший в тот момент историю византийской архитектуры) пусть спокойно сидит у своей воображаемой книжной витрины и таращится в неё из-под кепки. Тут, вот, господин Администратор как раз занёс ему пол-пуда книг по какой-то там типологии (или «типо, логике»?), а потом лихо стряхнул пыль с ушей, взгромоздил на загривок свой невероятный зелёный портфелище и тоже пришёл будить Музыканта:

- Эй, ты, философ! Работать пора …

Вот, что значит «нет любви» в человеческих сердцах!

Музыкант привык считать Администратора слабовольным недоумком, но сейчас ему пришлось убедиться в обратном — это ОН был в сравнении с ним слабовольным недоумком, а не как не иначе! Да-да, он! Сейчас Музыкант с горечью «осознал», насколько он плох и эгоистичен, насколько он мерзок и низок в сравнении с ним, с господином Администратором, и на сколько глупы его интересы — просто караул! Перед глазами господина Музыканта плашмя проползли могучие образы «людей дела», принуждавших весь свет к труду, - соседа-свиновода с лопатой и «трудовика» в средней школе, и женщины-педагога в консерватории, которая раздавала скрипачам лопаты и говорила «А мне всё «фиолетово» на вашем курсе!», и даже филармонической уборщицы Кукушкиной, бывшей совсем не прочь бросить чей-нибудь дорогостоящий инструмент на    гранитные ступени лестницы и сказать, воняя прямо в лицо не почищенными зубами - «Ноги надо вытира-а-а-ать!!!» Ну, как жить без таких людей, правда? А без музыкантов — вполне можно!

Образы ползли долго, как метафорические калеки на деревянных ногах — очень долго — и, наконец, исчезли ... Господин Музыкант молча посмотрел в вечно затянутое облаками дневное небо над Ивовым городком, а потом начал ржать, как лошадь, да так правдоподобно, что полисмен и Администратор даже забыли, с чем они сюда пришли. «Это только ничтожества приспосабливаются к жизни!» - отлично знал старина Музыкант, поэтому ржал, ржал, и ржал, будто в душе его и впрямь поселилась лошадка, притом очень весёлая. Он не захотел противиться насилию, отказываться от него или симулировать — вместо этого он стал «конём» и поверг всех в состояние, близкое к отравлению. Актёра Марчелло Мастроени как-то спросили: «А правда ли, что вы, снимаясь в фильме, никогда не читаете сценарий?» - «Да, я всегда имею представление о сюжете в целом, но предпочитаю не знать всего». Вот и Музыкант предпочёл обойтись без симуляции и уж тем более без трагических разногласий, которых и без того очень много в этом маленьком, как упавшее яблочко, Ивовом городке. Администратор пару минут постоял в разочаровании, а потом, выписав штраф, удалился. Музыкант только издевательски ржанул ему вслед. Казалось бы, теперь всё было позади, и больше никто не собирался варварски «перековывать» эту поэтическую кобылу в мусороуборочный трактор. Однако штраф был весьма ощутимым — «администрация» оставила Музыканта без колы и сладких тортиков. Вот гады, обиделся Музыкант. Кто сказал, что он годится на роль виноватого и вообще как-то виноват перед дураком-Администратором с дурацкой «администрацией»???

Да не в жисть!

Однако Администратору было почти всё равно. Он здраво себе рассудил, что, если человек способен быть лошадью, то уж вину он за собой он тоже вполне потащит, а в обратном случае пусть «ходит конём» отсюда и больше здесь не появляется. Так-то, вот! Неплохое было решение, почти испепеляющее. Хоть и не решающее почти ничего. И ещё! Отцу-Администратору очень не нравилось его постоянное концертирование в полном одиночестве, да ещё стоя над Бездной. Ну, разве это порядок? И «дурак порядка» тоже так и сказал: «Запретить!» Вот музыкант идёт туда, делая непомерно длинные шаги и оставляя непомерно глубокие пыльные следы, и ещё размахивает руками, словно умственно больной — без штанов и в огромных воловьих ботинках, купленных, по его словам в Индии — а вот он встаёт у незримой рампы и начинает пилить всем уши. Да чёрт бы его побрал, этого «гобоиста», рычит Администратор, сидя в сортире! Он думает, что это смешно? А за порчу инструмента кто будет платить?!? Пушкин, что ли? Администратору в прежней жизни уже приходилось иметь дело с разными, там, «пушкиными», и он отлично знал, что они ни за что не платят. «Так что — всё запретить!!! - распорядился он, только лишь выбравшись из туалетного «учреждения», и немедленно с утра пораньше отослал к Музыканту Участкового — с предупреждением! Запретить концерты, я сказал!

Н-да, давно ведь подмечено, что люди в нашей стране чаще что-либо запрещают, чем разрешают, и много больше чего-то не любят, чем чем-то восторгаются, поэтому исполнительный «дурак порядка» бывает полезен не только в Ивовом городке, но и там, в «большом мире», из которого все они сюда явились. Уж та-то без исполнительных дураков вообще ничего не обходится. Где-то во второй половине дня в Ивовом городке произошло нечто до крайности новое и любопытное. Это очень напоминало то, как трясётся тяжёлый самолёт, отрываясь от земли. Вы хотели любви и каждый придумывал её, как мог, создавая всё, что только мог создать?!? А вот и получите легенду! Может, это и попахивало злой неблагодарностью, но Музыкант, в сущности своей, был злым и даже коварным волшебником. И всё, что он придумывал мигом обретало форму и лицо. Это был прямой вызов пошлости и цинизму новых жильцов божьего мирка на отшибе Вселенной, и, если кто-то и был в этом виноват, то только они, новенькие. Итак, в городке появилась Женщина — то есть «женщина как идея» … не та, которую способен оценить тонкий мужской вкус, а — нечто из породы злых существ и вредных растений. Он её почти придумал, и поначалу она казалась Музыканту почти отвратительной. Но это был его единственный способ как бы включить свет в глупых и загаженных головах местных обитателей. Он просто взглянул на свою койку с единственной измятой подушкой и … ну, нет же, нет! Он взял этот образ целиком из прошлого. Как и всё другое, чем ему удавалось «награждать» своих недоброжелателей. Многое теперь возвращалось в его голову, и он уже видел себя там, где жирная и словно жилистая земля плавно переходила в песок и … голубое море, спокойное и гладкое, такое широкое и мокрое. И кудрявая зелень на берегу. И громко звучит то стильный трагик Ник Кейв, то предельно драйвовая «Money for nothing» группы «Dire straits» - уже впечатляет, не так ли? Нет, он был на море дважды. Или ему это показалось? Первый раз он летел туда на самолёте. А кругом — глупые и смешные московские тюлени в шортах и майках с черепами, полуголыми девками и рекламными слоганами — большие любители пляжного «отдыха». И все - в широких сандалиях, из которых торчат «веером» весьма привычные к тяжёлой обуви пальцы. Прям корни, поросшие мхом. А потом скалы, песок и валун прямо под ногами. Он так тяжёл, что никто не смог бы его подобрать — даже пассажиры того самолёта. Вон бегут какие-то люди, кричат и машут руками, о чём-то всех предупреждая. Что могло их связывать с этой стихией и с этим валуном?!? Музыкант смотрит на них из-под руки, а его женщина говорит нечто такое, чего умные люди вслух не повторяют. Ну, это — очень похоже на неё. Она частенько напоминала какой-то отклонённый редакцией рассказ о нестерильной жизни наркоманов — примитивный, прямой и правдивый, как «вмазка» шприцом прямо в полицейском участке! И чем же такой рассказ иллюстрировать?

Действительно, а какие предметы или звуки могли бы стать его метафорическим изображением? Не известно и даже … интригует! Например, господин Музыкант иногда называл свою подругу «свиньёй». Это тоже не очень литературно, но она и родилась-то в год Свиньи. А она звала его «котиком», хоть он и не был Котом по восточному гороскопу. А ещё у неё был довольно очаровательный голосок. Но это только тогда, когда она не пила, не ругалась и не переходила на «сленг» родного микрорайона в Новосибирске. Сейчас, по истечении немалого количества лет, господин Музыкант прекрасно понимал, что их отношения были, скорее, любовью, чем драмой или комедией, и, скорее, правдой, чем ложью и сексом, но удержаться вот так, вместе — буквально «коту» на «свинье» - им было не суждено. «У вас до крайности мало общего», - назидательно говорила худрук Заева, и была, между прочим, права, - у них действительно не было «общих» интересов! Но как они познакомились, раз у них не было ничего общего? Как и где? Не понятно! Что ж, если даже в канализации сурового червя Водопроводчика есть несколько очень личных историй, то сколько их должно быть в жизни Музыканта?!?

Преогромное количество.

Где-то в полдень — а это был приблизительно полдень — весь Ивовый городок огласился злым гулом пяти голосов, притом громче всех ругался Бизнесмен. Музыкант мигом прекратил свою «лошадиную забастовку» и с радостным вопросом высунулся из своего розового домика: а что там творится? А там, прямо на бетонной улочке с ядовито шевелящимся газоном происходило нечто неясное и невообразимое — например, там скакала свинья в упряжке, как у коня, а «дурак порядка» скакал за ней следом, то и дело теряя фуражку. Нечто похожее Музыкант уже видел — это напоминало стихийные процессы на стихийном южном пляже — но никаких свиней он там ни разу не видел, да и сам вид этого животного наводил на подозрение, что прискакало оно вовсе не из прошлого, а где-то даже из будущего. Участковый изо всех сил ловил её за узду, словно коня, а свинья брыкалась, будто и впрямь была конём. Наконец, ему удалось поймать её за короткий кручковатый хвостик. Неоткуда взявшееся сельхозживотное низко опустило голову и угрожающе заворчало всем жирным туловищем.

- Не трогайте мою девочку Мальвину! - прозвучал чей-то до крайности знакомый голосок и Музыкант увидел хозяйку свиньи, толстую и низенькую женщину в белой балетной пачке. Господин Музыкант сакраментально ухмыльнулся, рассматривая издалека её формы, однако ему была откуда-то знакома её причёска, он где-то видел эту походку и широкие её движения. И главное — голос! Иногда он напоминает удар башенных часов — прямо по башке! — но в этом голосе всегда слышалось призывное и страстное - «Я здесь!!!», поэтому он всегда был тем звуком, по которому можно было ориентироваться в пространстве. Вот она, иллюстрация — почти как «Money for nothing»! Да, случилось нечто неизбежное, как сама смерть: к Музыканту безо всяких внутренних сомнений вернулась его прежняя любовь — та самая злая и перезрелая баба, от которой он с удовольствием слинял примерно за год до пожара в южном городе! Странно, что Изабелла, красивая и очень стройная спортсменка с чёрными индейскими волосами осталась в его памяти, тогда как от его перезрелой молодой любви не осталось и тени. Только голос. А кто такая Мальвина? Pardone!

Мальвиной звалось транспортное средство бывшей подруги пана Музыканта: раньше она предпочитала американские джипы размером с вагон Октябрьской железной дороги, а теперь смело оседлала английскую свинью. Притом свинья её была сильно рассерженна.

- Что за … charivarie? - презрительно спросил он, а в ответ донеслось громогласное и уверенное:

- Мальчики! Мальчики! Мальчики! Вы мне не рады?

Администратор шумно кипятился, как чайник, Бизнесмен пыхтел, как ёжик в траве, товарищ Участковый стоял в такой позе, будто собирался плясать вприсядку, Праведник растерянно тряс гулко звенящей фисгармонией, а книжный червь Водопроводчик скрипел, как несмазанная калитка, быстро бегая по кругу в своих старых кирзовых сапогах. Ах, pardone? Что всё-таки здесь происходит?

Господин Музыкант ни разу не видел Водопроводчика в полный рост, поэтому на его сапоги он обратил много большее внимание, чем на женщину, - ага, вот они какие у него! Так-так! Но всё равно женщина никак не могла быть новым жильцом прекрасного Ивового городка — а разве не так? К тому же, у него не было особого желания приближаться к ней и вообще попадаться кому бы-то ни было на глаза — и, тем более, Участковому! Он даже не хотел знать, как она внезапно оказалась в Ивовом городке. Но это была … она, без сомнений! Её изображение давно исчезло из его неглубокой памяти и теперь он помнил о ней только самое плохое, смешное, неуклюжее, грубое, пошлое. А уж нагрубить да напошлить она могла получше некоторых торговок с базара! Она иногда словно заимствовала эти свои уличные лица — у пивных, у массового голливудского кино, у варьете и цирков, в которых выступала с 13 лет как танцовщица или наездница. «Не лапай — не купил!» - любила повторять эта женщина, но он-то ведь ведь и правда не покупал свои отношения с ней. Они получились как-то сами по себе, очень просто и беззастенчиво - где-то между слабым полдником в столовой и сильным ужином в гостях у худрука Заевой - «Слушай, Славик, а я и не знала, что вермут «Мартини» — такая гадость! Пиво — то да! Я его глушу с рыбой!»

Вот потеха! Она — разговаривает! А мне казалось, что свиньи не говорят, а только хрюкают. Вот — невероятное открытие, не так ли? Господин Музыкант мотнул головой, словно лошадь, далеко прогоняя это говорящее видение и ... всё-таки шагнул навстречу своему прошлому. «Помнится, у соседей была свиноферма, - вспоминал Музыкант, излишне крепко шагая в своих воловьих ботинках на толстой подошве, - так свиней там подолгу держали на дворе и там из буквально сжирали собаки-охранники!» Свинью Матильду тоже окружали изголодавшиеся по мясу взрослые сильные хищники. Вот-вот могла случиться трагедия — караул! Спасите!!!

- Мальчики! Ой, держите меня всемером! - повторяла женщина, толкая то одного мужчину в грудь, то другого, - Эй, хамло в полуботах! Неужели я вам нравлюсь меньше, чем свинка Мальвина?

Но женщина никому не нравилась. Музыкант подошёл почти в упор и в испуге навёл на неё «гобой». Смычок его был высоко занесён для удара. На лице маэстро засияла пошловатая улыбка. Неужели эта свинья из прошлого останется здесь жить?!? Нежели! Нет, этому не бывать. И не бывать, даже если остальные будут «за»!

Новенькая заметно побледнела, но никак не сдавалась:

- Здорово, лоботрясина! Ну и здорово ж ты постарел в этом заведении, - заявила она, одним махом отобрав инструмент у Музыканта, - И чем вас кормят, дорогие психи? Мне говорили, что у вас какие-то проблемы экзистенциального характера и вы скоро вообще все «того» станете от взаимного неприятия. Это правда или ещё нет?

- Откуда ты здесь взялась?

- Я — из крысятника, - Женщина показала на чёрный ивовый Лес, из которого и правда иногда раз прибегали крысы. Вот свинья-то какая! И это ей играть ноктюрны?!? Сейчас Музыканту казалось, будто она смотрит на него с нежным беспомощным благоговением.

- Мы жрать хотим!!! - заревели голодные мужские животы, притом голос Участкового звучал так резко, высоко и весело, что пан Музыкант невольно вспомнил, как хочется жрать после доброго «косячка» марихуаны — о, да это никакими словами не передать!

Музыкант чуть баловался этим в консерватории, но худрук Заева не одобряла его увлечения:

- Иначе ты потеряешь талант! - строго говорила она, а многие её студенты с радостью бежали после перекура в кафетерий или в ближайшую забегаловку, в которой торгуют колой и бутербродами, — чтобы «потерять» последнее, что у них оставалось в карманах! А какая бывает картошечка с жирным мясом и подливкой? … «Mince alors!» - Музыкант замер в нескольких метрах от обладательницы и того, и другого, но только не первого. Ах, как мне жаль, что картошечка до сих пор не входит в «свинокомплект»! А как же селекция по Трофиму Лысенко?!? А как же в связи с этим успехи нашей генной инженерии? Нет, что-то совсем не так в науке, и что-то совсем не правильно. Наука давно должна была бы одарить свиней, овец и, допустим, дойных коров очень многими полезными особенностями. «А свинья зажарена прямо с апельсинами!» - тихо пропел пан Музыкант, вспоминая, какие мистерии жизни и смерти приходилось ему наблюдать на маминой птицеферме. Иногда такие зрелища приводят нас к обладанию неким смыслом и даже истиной.

Музыка никак не могла помочь их горю.

- Au fait ...

Он хотел сказать нечто больше, чем «я знаю» на французском, но тут женщина в балетной пачке повернулась к Музыканту лицом и немедленно оказалось, что она курит, да ещё с таким противным видом, что некурящему господину Музыканту захотелось плюнуть, - боже, как она пошло и грубо накрашена, подумало он! И эта её причёска … её, наверное, причёсывали мартышки в зоопарке? Или попугай Кеша. Но это ОПЯТЬ была она, она и только она, та самая баба, которую он оставил в далёком прошлом, - «Vous ;tes une femme d'une grande beaut;! А на свинье … тu es une grande artiste!» - очень растерянно и почти жалко улыбался бывший музыкант. Как по-французски «свинья», он позабыл, и позабыл весьма крепко, однако абсурд всей этой ситуации заключался в том, что все эти паясничавшие здесь мужчины мечтали о вкусном беконе с картошкой, а жирная женщина их совсем не возбуждала.

Они прямо так и говорили Музыканту, располагаясь вокруг него! Сначала Администратор лирически пропел ему в ухо:

- Вот тебе и любовь, батюшка. Ты её искал где-то далеко, а она уже здесь, в нашем городе. Теперь можешь и дальше трепаться на своём французском, как попугай …

Потом иронически осклабился Участковый:

- Это так ты женщин себе представляешь?

А ламедвовник и Водопроводчик в его всеми повторно замеченной кирзовой обуви издевательски приплясывали, как самые последние сукины дети, и только пан Бизнесмен неподвижно торчал в своём спортивном костюме, словно кол проглотивши, притом его тонкий мелкозубый рот медленно превращался в большой и ровный овал удивления — господин Музыкант никогда не видел, чтобы чей-то рот разевался бы так широко и приобретал такую странную и точную геометрическую форму. Старина даже усмехнулся, оценивая ситуацию. Никто ничего не понимал, зато всё понимала свинья Матильда.  Она отлично понимала, что с ней может произойти, и поэтому на её довольно идиотском рыле, помимо чисто свинского заплывшего жиром самодовольства, уже виделось и недоверие, и даже какое-то багряное пятно в виде ромба быстро ходило туда-сюда по раскачивающейся вверх-вниз широкой морде. В этот момент Музыканту стало казаться, что Участковый тоже не так уж прост и философичен, как кажется. Нет-нет, он - «rotier», как это называется на французском, - то есть «жарщик», как это произносится по-русски, и ещё чуть-чуть и ей уже несдобровать.

Кому несдобровать? Да свинье этой! Кому ж ещё?!?

Для неё вообще было бы лучше, если бы он был «poissonier» какой-нибудь, - то есть повар по рыбе. Рыб в Ивовом городке не наблюдалось.

Итак, скудная серая Повседневность с её широким плоским лицом из камня медленно приближалось к господину Музыканту, и, если все последние дни в Ивовом городке были ещё проникнуты праздничным духом сна и творческой свободы, то с этого момента окружающийся мир помрачнел и словно покрылся глубокими чёрными расщелинами. Сказочная истина гласит: «Когда не знаешь, что говорить, говори по-французски», - однако «французить» как-то отчаянно не хотелось. Дело в том, что Музыкант вспомнил многое из своего прошлого, и даже вспомнил, почему он так неплохо знает французский. Ведь когда-то он был не только музыкантом, но и перспективным языковедом, победителем школьных олимпиад и почти готовым студентом для МГИМО! И он даже собирался туда поступать! Однако, в этом споре победила её величество Музыка.

Ну, и, конечно, мамино мнение.

Музыкант немного покрутился, словно разыскивая точку опоры, и строго решил про себя:

«Нет, хватит! Надо немного подумать и успокоиться!»

- Ты будто меня не узнаёшь, Славик, - сказала женщина, помахав сигареткой перед его носом, - Ты тогда так свалил от меня, гад, будто задолжал за квартиру …

- Нет, я ЕЩЁ не ТОТ Славик, - очень твёрдо произнёс господин Музыкант. Он надменно возвышался над серой Повседневностью, а сам краешком глаза наблюдал, как мужики сосредоточенно тащили почему-то молчавшую свинью в близлежащий розовый домик — на разделку, как уже не трудно догадаться! Притом в чистеньком воздухе Ивового городка парил столь крепкий дух удалого мужского пьянства — некий зелёный змий с крыльями! - что пан Музыкант даже пошловато крякнул, как мужик при просмотре грязной порнографии. Всё — к чертям! Никаких условностей! Никакой халтуры. Никакой наживы. Никакой работы. Никаких гобоев! И никаких нахальных толстых женщин с сигаретками, чей творческий путь начинался в паршивом кордебалете «Прыг-скок!» - нет, сегодня будет только свинина. Правда, без гарнира, но ...

Нож и мангал — найдутся!

А потом была ночь. Да, именно ночь. А ночь — это довольно странное время суток. Иногда ночью почти ничего не слышно (даже если по соседству режут свиней), а иногда ночные звуки оглушительно близки и громки — да так громки, будто вокруг тебя беспрерывно режут свиней! Буквально постоянно. Н-да, так и не уснуть … Однако ночью всё видится и слышится, как часть некоего небольшого вселенского замысла — примерно чуть поменьше Большого взрыва! И ничто не ново на земле, как говаривал библейский царь Соломон. Очаровательная свинка Мальвина, медленно вращавшаяся на бог знает откуда взявшимся огромном вертеле, прямо от пяточка до хвостика, - а женщина скорбно молчала! - издавала такой аромат, от которого посходили бы с ума даже куклы из сказки «Золотой ключик». Она из беленькой становилась розовой, как домики Ивового городка, и покрывалась тонкой золотистой корочкой; её чудесный хвостик помаленьку выпрямлялся, зубки стали ехидно смеяться, а глазки наполнились лёгким жирком. Потом её с трудом сняли с вертела, чуть было совсем не уронили, и - всё такое-сякое, что хорошо смотрится только на дачных видеозаписях … «жарщиком» мяса оказался, как и ожидалось, бывший полицейский, зато самым лучшим сервировщиком стола был корпоративный господин Бизнесмен. Всё-таки и он научился в жизни чему-то полезному, кроме утреннего бега в никуда и наживания денег ни зачем, - почти «раз-два» и всё готово - «Садитесь жрать, пожалуйста!»

Никакого вина, разумеется, не было, однако через час не было и свинки Мальвины — её цинично съели. И безо всякого «Мартини».

- Славик! Ты ещё помнишь, как мы с тобой влетели в аварию?!? - спросила женщина. О, боже мой! Кстати, ничего смешного. Тут, понимаешь ли, человек никак не может вспомнить, как зовут эту женщину, с которой он только что провёл время, а она уже громко напоминает ему, что весь мир сотворён только из боли и потрясений! Ну, нет, это — почти невыносимо. Однако Музыкант отлично всё помнил: ранняя осень, Садовое кольцо и Лана дель Рей в новенькой оранжевой автомагнитоле фирмы «Blaupunkt»! Вялодвижущийся поток из сплошных джипов, «БМВ» и «Мерседесов», чья-то неловкая перестановка где-то впереди и внезапное торможение всего ряда почти «в пол» - шарах! Их сиреневая «Лада» нежно повисает на заднем бампере чёрного, как сам сатана, «Мерседеса» серии «G». Вот, счастье-то какое! Из-под капота бьёт фонтанчиком охлаждающая жидкость, а коробку переклинивает на второй передаче, притом почти безнадёжно.

- Приехали, блин, - хмуро ругается Музыкант. Он как раз отвлёкся, чтобы выключить начавшуюся арию певца Таркана, а его спутница начала хватать его за руки:

- Эй, мне нравится турецкий ма-а-а-альчик Таракан! Ну, что же ты делаешь?!?

Когда-то был советский «мальчик Бананан», а теперь вместо него турецкий мальчик Таракан — мальчик с небогатого курорта «для новых русских». И хорошо, что он — не Абдул. А то был ведь анекдот с их общей знакомой из Казани, сведшей знакомство в Хургаде с мальчиком по имени Абдул — мальчику было примерно 26 лет и ВО-О-ОТ такие арабские усищи! Так вот: только ленивый тогда не спросил, кого именно «обдул» этот мальчик?!? Шутка - глупа, но смысл в принципе не изменился. Мальчик пережил с уроженкой Казани много весьма длительных и волнующих моментов, даже представил её сестре по имени Фирюза, приехавшей по такому случаю из Франции, а потом обокрал свою возлюбленную и скрылся в неизвестном направлении. Такой, вот, мальчик Абдул.

- Знаешь, мне уже стыдно за державу! - ответил Музыкант, видя быстро шагающего в их сторону молодого кавказца с множеством золотых перстней на пальцах. Может, это он и есть?!? А женщина, имя которой так и оставалась большой загадкой, - бешено хохотала, предполагая, что её благоверного сейчас убьют, побьют или, как минимум, обругают, как последнего сукиного сына. А с другой стороны? Ведь это надо ж так «нагло обнаглеть» - таранить «геленваген» на какой-то там драной «Ладе-Самаре»! Обстоятельства аварии в данном случае не столь как бы и актуальны. Ну, подумаешь, что кто-то там на «БМВ» вдруг нарушил ПДД — ну, и что с того, ё-пэ-рэ-сэ-тэ? Ну станцевал мужик своё гениальное дадеде на виду у всей крутой и «блатной» улицы, показал, какой он «успешный» и как хорошо живёт, и умчался, как ветер! А мужикам на битых «Мерседесах» был нужен тот, кто будет «виноват», - и за «того парня» тоже!

- Ты не помнишь, куда мы её потом дели?

- Кого?

- «Ладу», дорогая ...

- Продали соседу с очень хитрой скидочкой, - живо подсказала женщина, - Он нам помог купить «Джип-Чироки». Помнишь? С угона. Без документов.

- Тогда нас все зауважали, - оживился Музыкант, - А правда ведь стыдно было ездить на таком убогом раритете, как «Лада» …

Сейчас до него дошло, в каком забавном мире они жили. Он мог напрячь своё творческое воображение и стать кем угодно — хоть китом, хоть котом! - а его малопривлекательная подруга могла и впредь оставаться «свиньёй», но им приходилось жить вместе и в добавок к тому постоянно бегать по магазинам. У них, как у всех молодожёнов, было море хлопот и огромное множество почти «вертикальных» проблем, решить которые можно было, только забравшись на них сверху. А концерты и гастроли приносили не столько денег, чтобы на них можно было рассчитывать. И как со всем этим справиться, если твой тесть — не вице-директор Центрабанка, а добрая худрук Заева — уже и не знает, чем бы тебя ещё занять, раз ты такой перспективный?!? И вот тогда Музыканта осенило: дома стояли три канистры самого лучшего на свете бензина, и к ним был нужен совершенно иной автомобиль — тоже наилучший! И именно он «вытащит» их обоих на качественно новый уровень жизни. Но откуда его взять, да ещё за полцены?!?

Вот в этот момент — когда они почти договорились о покупке «проблемного» джипа — вдруг «свалились» заграничные гастроли в дуэте с Яшей Молчановским — сначала они играли скрипичный концерт де Сарасате с каким-то второсортным финским оркестром, а потом был сплошной Вольганг Амадей Моцарт! «Чудны дела твои, Господи!» - хотелось сказать после всего этого. Из бешеных заграничных гастролей он вернулся настоящим музыкантом — и на «уважаемой» машине приятного синего цвета! И теперь никто не мог сказать, что перед ними интеллигент-голодранец с какой-то не новой скрипкой в руках (редчайший «Амати», между прочим!). Нет-нет-нет! Такому автовладельцу хамили только гаишники. Но сейчас, сидя на обочине, господин Музыкант мог вообразить себя и китом, и котом, и даже прекрасным волшебником, но снова сесть за руль СВОЕГО внедорожника он больше не мог. Да и цел ли он, этот синий внедорожник? Уж сколько лет прошло с той забавной эпохи? А может ли та эпоха вернуться? Хотя бы на миг?

Женщина спросила:

- А где твои штаны?

- Сбежали, - бессильно пожал плечами мужчина. Женщина немного подумала и нашла ответ:

- А тебе идёт без штанов …

И цинично захохотала.

«Приятные будут воспоминания!» - внезапно подумалось маэстро.

А правда ведь - что там с брюками?

Ничего ...

Вскоре раздался негромкий стук в дверь и на пороге оказался вполне ожидаемый Администратор, вооружённый огромным красным карандашом, словно заимствованным из циркового реквизита, а также своим чудовищным зелёным портфелем из цельного нильского крокодила. Разумеется, он пришёл, чтоб узнать, насколько долго дама намерена оставаться в Ивовом городке и есть ли у неё представление о своём будущем месте жительства — «там» она хочет жить, в отдельном домике, или «здесь», вместе с супругом своим Музыкантом?!? Господин Музыкант повернулся к ней и тоже сделал вопросительную гримасу: так как же? Он мигом представил её, сидящей у телевизора, да ещё с поллитровкой креплёного пива на журнальном столике. Но откуда в Ивовом городке пиво?!?

Впрочем, то ли ещё будет. Так глядишь, и штаны вернутся!

Однако нужны ли они теперь?!?

Следующую ночь господин Музыкант провёл «на улице» - он вполне себе добровольно расположился прямо под окнами своего домика и хотя бы поэтому прекрасно выспался. Встреча с давней знакомой вывела его из состояния смешной «детскости», а потом крепко запечатлелась в памяти прочих обитателей Ивового городка, - впрочем, им было, скорее уж, чуточку завидно, чем просто интересно. Кстати, книжный червяк Водопроводчик по причине своей прямолинейности вскоре очень услужил своему приятелю Музыканту, продемонстрировав ему настоящий характер общих настроений — он откуда-то раздобыл толстую книгу «Как стать отцом?», чем поверг господина Музыканта в состояние какого-то не передаваемого словами ступора, плавно переходящего в приступ смеха. Но и господин Администратор был в не меньшем шоке. Тот вообще не знал, куда ему деваться. Кто не ужаснулся, так это Бизнесмен. Однако его рот зиял, как чёрная дыра в глубоком космосе, а лицо становилось маленьким, жалким и почему-то тёмным, как поздняя слива. Он смотрелся не лучше покойника, и здесь надобно сказать, что Музыкант отнюдь не сочувствовал этому человеку, бывшему вышибале долгов и владельцу похоронной фирмы — нет, не сочувствовал. Если ему, как типичному российскому бизнесмену, некогда и хотелось построить в Лондоне большой и типично нуворишеский домище, в котором можно жить очень современно и богато, и до крайности космопотитично, как живут граждане без прошлого и будущего, и чтобы на первом этаже обязательно висел хозяйский портрет в норковом пальто и в шляпе-борсалино, то он весьма и весьма  просчитался, почти понаивничал. Ивовый городок стал тем самым Лондоном, о котором он мечтал с первого своего «миллиона», а вместо красивой Девочки со скрипкой, безусловно любившей его, появилась вульгарная Женщина на свинье, - впрочем, несчастную свинью съели, а её варёные кости накануне вечером присвоил тот загадочный человек, который смеётся, как гиена, и крадёт вещи в Ивовом городке! Не с этого ли начиналась карьера Бизнесмена?

Да для него украсть — только и делов! Раз-два и украл!!!

«Вот, в чём наша сила!» - говорила Женщина, как бы одобряя его способности. Ну да, соглашался Музыкант, прошумят все ветры и метели, и снова станет тепло в подлунном мире, а потом снова холодно, а российское умение наживаться никак от всего этого не изменится. Как, впрочем, и пьянство. И хамство. И скотство.

А что там может измениться?

Женщина с утра пораньше разминалась на пороге прекрасного розового домика, а весь Ивовый городок с идиотским удивлением наблюдал, как она это делает. Не удивлялся только Музыкант, бывший муж этой фиалки. Когда-то сожительство с ней было для него чем-то вроде экспедиции вглубь чёрного континента — в гости к гориллам! А ещё он восхищался её крикливым жаргоном — ох, было же время! Это немножко напоминало влечение Гумберта к Лолите: он, старше подруги на 8 лет, и умнее ещё на 80, делал ей замечания в стиле «ты неправильно выражаешься!», а она фальшиво бранилась и гримасничала, а потом тут же начинала заботливо красить губы перед зеркалом — типа, а разве что-то было, дорогой? Кроме того, в те годы она была молода, доступна и довольно недурна собой. И она почти не пила! Интересно, чуть призадумался Музыкант, наблюдая её утренний моцион на розовом крылечке, а если бы Лолита не перехала на Аляску, то стала бы она алкоголичкой или нет?!? Наверное, нет. В конце концов, у пана Гумберта никакой такой перспективы, увы, не предвиделось.

- И зачем тебе эта драная бля-бабища? - почти недоумевал товарищ Участковый. Он-то хорошо знал, что женский век до крайности короток и никакого продолжения всё равно не имеет — хоть крась всё лицо, хоть верхнюю его половину! А ещё подруга Музыканта очень напоминала ему тех ужасных ночных женщин, которых он со товарищами ловил на привокзальной площади, в окрестных дворах и на путях, возле неподвижно стоявших вагонов и локомотивов. Тут надо сразу сказать, что полицейского никогда не стесняло то, о чём другие стеснялись даже вспоминать. Ему тоже, причём с самой ранней юности хотелось чего-нибудь большого и уродливо-причудливого, как эта толстая женщина в балетной пачке, и, кроме того, его страшно тянуло к риску, и даже к смертельной опасности. А иначе как бы он стал сотрудником правоохранительных органов, если б не был с детства спортсменом, а был кислой ряженкой под сахаром-песком?

Для него поступить на службу в органы внутренних дел означало сбежать из той сладкой реальности, что создавали для него папа и мама-инженеры, состоятельный старший братец, работник торговли, и ещё любимая и добрая бабушка-архивариус. Они примерно так и говорили этому здоровущему, как лось, молодому человеку, прежде увлекавшемуся только пивом, боксом и красивыми здоровыми пэтэушницами с полными ногами: «Куда тебе, Илья Муромец?!? Сиди, вот, дома, на печи со своим псориазом и юношеским полиартиритом, а ещё лучше – женись, раз уж тебе эти крали так нравятся! Вон, ходит к нам одна девочка – она и готовить умеет, и грибы мариновать, и носки свяжет, и в доме всегда приберётся! Женись, коли хочешь!» Но – нет же! Их младшего сыночка неудержимо тянуло к приключениям. «Не прошло и полгода», как не вполне здоровый парень из обеспеченной семьи надел новенькую форму сержанта советской милиции, а потом принял участие в секретном мероприятии — в ночной облаве на котов: депутат горсовета Хамзат Болтаев позвонил начальнику УВД полковнику Выкусеву и пожаловался на кошачьх, в большом количестве населявших окрестности принадлежащего ему скромного земельного участка в 44 гектара, и «всегда готовый» полковник поднял по тревоге весь личный состав районного отдела милиции — ату их, ату, полосатых! Фас! Фас! Фас! Фас! Тащи и не пущай!

На дворе - март 1989 года.

«Оранжерейным детям» хотелось Свободы.

Ради свободы падали на самое дно! И ради неё же обзаводились совковыми лопатами и делали это дно ещё более глубоким. Вот и сейчас Участковый тоже замышлял что-то весьма революционное – это был как бы побег из закрытого мужского заведения ... все эти решётки запретов, а так же длинные и запутанные коридоры, где ты всего лишь непрошеный гость – это довольно круто, не правда ли? И не каждый рискнёт выломать хоть одну в своей жизни решётку, к тому же — железную, как наручники. Но настоящие любители подобного рода побегов «за можай» коллекционируют сломанные решётки, словно внезапно вышедшие из оборота обязательства, и совершенно не склонны из-за них кукситься и вообще как-то переживать из-за этого. «Очень похоже не «m;nage atrois», - Господин Музыкант мигом отыскал подходящий термин и тут же слегка образно объяснил смысл этого простого французского высказывания:

- Есть – ты, дружище, и есть некая ОНА, твоя Судьба … и может найтись ещё кто-то третий – у тебя или даже у неё, - и, вполне возможно, не имеющей ни  лица, ни звания! Это увлекательно, не правда ли? Этот третий участник игры основательно занимает кого-то из вас своим экспрессионистическим поведением, утверждая, что кого-то из вас двоих – отвратителен, как шарж, и его вовсе не стоило так маркировать … что надо бы выбрать свободу от обязательств! Ну, а все противники свободы, - продолжал он свои рассуждения, - как раз пытаются сильно преумножать количество этих самых автографов и поставить их даже там, где их никогда не было. Но ведь их тоже можно понять, дружище! Во-первых, судьбу - не выбирают, даже если это … всего лишь какая-то глупая женщина с тромбоном! А, во-вторых, все эти … любители автографов и всяких прочих маркером действительности создают, этим самым, культуру и цивилизацию, ферштейн? А какая цивилизация без запретов? Ты ведь служил в милиции, дружище, и должен знать, что есть и всегда были цивилизации, в которых чрезвычайно много запретов, но нет и никогда не было ни одной такой цивилизации, которая бы вообще не знала, что это такое – запреты! Если тебе что-то в этом непонятно, я объясню всё это на своём примере! Вот мне иногда снится, будто я умею летать, и хорошо умею. Но ведь это куда лучше, чем летать наяву, так ведь? Ведь раньше нас искушала плоть и простая физика существования, а теперь всех нас искушает несовершенный разум. Да-да, несовершенный и иногда преступный! К примеру, наш господин Бизнесмен постоянно видит некий подземный ход, по которому можно уползти из этого мира в другой мир, а я как-то раз куда-то быстро летел, и притом очень далеко … у каждого жизнь утекает по-своему. Я выделываю в воздухе мёртвые петли и вовсе – да нисколечко! – не боюсь упасть с высоты, а наш друг Бизнесмен, которого одолевают многие проблемы, рассказывает, как он упрямо лезет куда-то вниз. Таким образом, я ищу свободу в небе, а он – глубоко под земной твердью. Ты понимаешь, дружище? А в чём здесь дело? Всё дело – в субъективизме! Мы в нашем мире - слишком разные люди, чтобы совершать одинаковые поступки. К примеру, ты видел Солнце? Его наблюдают в обсерватории, но его никогда не видно в консерватории. А ведь это хамство, не правда ли? Оно всё время нас искушает – бестелесное такое и светлое – но почему-то никогда не продаётся за деньги. Нельзя же заказать восход солнца, внеся за это некую плату, большую или маленькую, так ведь? И, если ты стремишься к нему и летишь, словно воробей, и чувствуешь биение пульса где-то глубоко в затылке … ну, что ж, это означает, что ты наверняка вернёшься туда, откуда взлетел, как птица, в наш прекрасный Ивовый городок, в котором Солнце совсем нет, а есть только вечная Луна, да и то ненастоящая.

Ох, уж эта балерина! До того момента, когда была съедена её глупая свинья, чем бы не занимались жители прекрасного Ивового городка, - везде были установлены добротные шоры и границы, которые с одной стороны сообщали всем жителям, что они – дома и могут ни о чём не беспокоиться, а с другой – создавали впечатление, что они не совсем-таки и дома и даже крайне обойдены впечатлениями. А бедный старина Музыкант вообще уж и не знал, что это за «дом» такой и почему в нём теперь так людно и тесно. Внезапный визит Женщины на свинье напугал, к примеру, не только слабовольного Музыканта, однако господин Администратор снова приближал и приближал своими действиями такой момент, когда в этом уголке на отшибе Вселенной вновь начнут появляться какие-то гонимые, штрафованные граждане, точь-в-точь похожие на этого хамоватого дурака-полицейского, или на балерину с её свиньёй, или, к примеру, на глуповатого наркомана-Бизнесмена или даже на этого прожжённого алкоголика-ламедвовника с его непонятным «храмом», возведённым на самой дальней обочине жизни. Чем всё это опасно? Установлением нового общественного «закона». Почти любое нарушение негласно существующей договорённости с людьми и с миром приводит к изгнанию в своего рода ссылку, возврата из которой уже не бывает, и где никто не может безмятежно пить газировку и соки и день-деньской валяться в гамаках, уже и без того провисших до самого пола. А мир может вынуждать, толкать на крайности. Кстати, людям тоже иногда очень нравится та оглушающая тишина, которая наступает после громкого хлопка дверью. Но одиночество — это такое острое блюдо, которым ни с кем нельзя поделиться.

Так стоит ли так больно рисковать?

- Парень, я сделаю так, как делают в Лас-Вегасе, - внезапно решил бывший участковый (повторив слова из какого-то крутого фильма про гангстеров и полицейских), - Твоя женщина правильно мне указала. Я пойду в лес и найду там другую жизнь … там должна быть другая жизнь! А вам суждено оставайтесь здесь, раз вы все такие глупыши и слепыши. Я достаточно долго был на службе и знаю, что иной раз невозможно понять одного-единственного человека, но мир, в общем, прост и обыкновенен …

Музыкант провокационно бросил:

- И стереотипичен, как твои сапоги …

Но товарищ Участковый вовсе не собирался ссориться. Он плюнул и направился к своему служебному автомобилю.

7. Новый дивный мир.

Нет, женщины всё-таки страшные существа, и лучше, чтоб не было никаких женщин, чем те женщины, которых сотворил господь бог на нашу погибель. Это известно даже мальчикам, у которых молодые и властные матери. Но товарищ Участковый определённо … чего-то недопонимал. Иногда ему сладко мечталось на залитом химическим сиянием ненастоящем газоне, притом его дивные мечтания, как правило, не выходили за рамки прежнего житейского опыта. Если Праведник любил философию и религию, а суровый червяк Водопроводчик почти не отрывался от чтения, то Участковый, с некоторых пор незаменимый друг Администратора, прожил всю первую половину жизни в своеобразном житейском бестиарии, где были машины-синеглазки, мрачные правонарушители с грязной руганью, красные и опухшие лица бездомных, кричащие, что у них высшее юридическое образование, и вечно полураздетые ночные женщины, нередко пьяные. Оттуда он и явился в Ивовый городок — почти не останавливаясь на промежуточных станциях.

Допустим, машина у товарища Участкового уже была – да-да! – и в данный момент она стояла прямо у края газона! Её «случайно» «придумал» Музыкант, в который раз убедившийся, что он – бог или что-то вроде бога, а потом преподнёс Участковому в подарок – пользуйся, дорогой ты наш «стражник порядка»! Теперь этот классический милицейский «Жигуль» из далёких 70-х годов стоял, упершись колёсами в серый бетонный бордюр, словно в бруствер окопа, и молча смотрел на замечтавшегося Участкового – всеми своими четырьмя фарами! Эх, сколько правонарушителей перевезли в своё время такие «Жигули» с мигалками!!! Да не было в СССР такого ворёнка или шпанёнка, что не побывал бы на заднем сидении таких «Жигулей»! Это ж просто «Знатоки», а не какие-то там дешёвые служебные автомашины, иногда целыми месяцами не вылезавшие из ремонта … Но по ним, то есть по нарушителям общественного порядка, товарищ Участковый как-то не скучал. Он скучал только по женщинам … ну а как же без них, правда? Все товарищи Участкового по службе тоже иной раз почти сатанели от отсутствия любви и ласки! Они брали в руки свои толстые резиновые дубинки и медленно выползали из участка в поисках мягкой живой плоти. Иногда они выглядели так, будто их годами держат взаперти – будто они страшные бразильские людоеды-обезьяны, мохнаногие чупокабры и ужасающие гималайские йетти-человеки, и вообще не было на свете существа ужаснее, чем сотрудник линейного отдела УВД на транспорте. Что они делали? Они с видом кровожадных чудовищ хватали ночных женщин за всё, за что только можно было схватить, и утаскивали их в свои патрульные «синеглазки». Это было неприкрытое господство мужской сексуальности – ясно? Ведь для мужчины овладение женщиной – это синоним зверства, убийства, каннибализма, бескультурия. И между прочим, так утверждает Зигмунд Фрейд, сочинения которого все сотрудники линейного отдела с удовольствием читали на дежурстве. Но женщины сами во всём виноваты, не так ли? Ночью они напоминают то ли чёрных кошечек, то ли серых лошадок, то ли бедных овечек, то ли ночных бабочек. К тому же, непосредственный начальник товарищей полицейских - майор Помидор так об этом и говорил на планёрках: «Всякая женщина, находящаяся на улице после 23-00, это не женщина, а женщина, лишённая совести!» - и поэтому товарищам из УВД на транспорте так и хотелось грубо хватать женщин за волосы и сажать в свои служебные «Жигули» с синими проблесковыми маячками. В конце концов, что ещё может делать мужчина, раз весь этот мир принадлежит им, этим женщинам, со всеми их округлыми формами и преувеличенным стремлением к достатку, комфорту, деторождению и к высшему образованию?!? А там ещё загс на горизонте маячит, как пугало огородное … А чем чреваты отношения мужчин с женщинами? Зигмунд Фрейд учит, что они чреваты или браком, или насилием, что в принципе одно и то же … и майор Помидор учил молодёжь примерно тому же самому - хватай женщину, тащи женщину и сажай женщину! Тебе ясно, молодой сотрудник? В общем, зловредные коты депутата Болтаева — это, как выяснилось, были самые ещё «цветочки»! Охота на женщин — вот, где они, «ягодки»-то! И вот где оно, настоящее занятие! Остервенелая охота на ночных женщин заканчивалась только с первыми лучами солнца и с пением первых петухов, когда сотрудники линейного отдела УВД на транспорте медленно уползали в свой участок на железнодорожном вокзале, чтоб и следующей ночью повторить всё те же самое, и только пойманные ночные женщины продолжали тяжко томиться в мрачных узилищах бывшей советской милиции. Они – сломлены, они – раздавлены, они заражены комплексом жертвы. А - так им и надо, этим женщинам! Женщины лишены фаллосов, а ведь именно это рано или поздно приводит их на ночные улицы, где они обязательно становятся жертвами решительных мужчин с резиновыми дубинками.

Как-то к ним в участок приехал звероподобный «коп» с другого участка (видимо, давно женщин не ловил!) и прямо этак сказал им всем, протяжно зевавшим после долгого утреннего отдыха:

- Там – несовершеннолетние, двое, и пневматическое оружие …

- Да? И шо? – молвили охотники на ночных женщин. Они пребывали в обычном своём непостижимом состоянии, исключавшем любые беспокойства в светлое время суток. А некоторые вообще лежали пластом, накрывшись с головой суровыми солдатскими одеялами. Звероподобный «коп» потоптался на пороге чужого участка, потом сказал: «Ну, вы в общем … спасибо вам за всё хорошее, ребята!» - и ушёл, обиженный. А тем же вечером его застрелили, когда он садился за руль тёщиного «Мерседеса» – просто «бабах» и всё, в «дамки»! Как потом оказалось, это какой-то напившейся пива бунтарь-подросток пристреливал свой новый пневматический «Кольт-Питон». Участковый только ухмыльнулся, услыхав об этом:

- Пока, мужик! Может, на том свете встретимся …         

Однако вот незадача! Тогда их всех самих вздрючили под первое число, как пьяных подростков, и чуть было всех не уволили со службы, как алкашей и несмышлёнышей, но … тьфу-тьфу! С тех пор Участковый считал себя почти везунчиком. Кстати, было дело – ему самому как-то раз чуть не оторвали голову в потасовке (и тогда же запросто, с улыбкой до ушей прикончили ножом его помощника!), однако и горе не беда – правильно? - им же всем за это дело и досталось по десять лет тюрьмы, а товарищ Участковый получил от высшего начальства похвальный лист с орлом и с подробным перечислением заслуг за целых семнадцать лет беспородной службы на самых тёмных городских улицах – в диком бестиарии, в котором ночные женщины были, право же, не самыми опасными из обитателей. И тогда же Участковый понял, что психи очень не похожи друг на друга, и каждый из них – много более индивидуален, чем так называемые «нормальные люди», после чего он и попросился в простые участковые инспекторы – чтобы дослужиться до пенсии в полной тишине и спокойствии! Да-да! Впрочем, там ему тоже иной раз попадало – и по шее, и по голове, и по почкам, и даже по удостоверению! Ну а как без этого-то - на «ментовской» службе, да?!? Ведь Полицейский – это всего лишь одна очень маленькая ячейка общественного иммунитета – понятно? – а злых микробов и вирусов в нашем обществе предостаточно – хоть косой коси!

Словом, иметь дело с человекоподобными существами было для него занятием привычным и где-то даже занимательным. Лес в левой стороне божьего мирка смотрелся просто отвратительно и был густо населён мерзкими чёрными крысами, но желание уйти из Ивового городка, и уйти по возможности навсегда, казалось куда более сильным, чем чувство опасности. В тени невысоких ив, росших на окраине божьего мира, было тепло и прохладно, а шелест деревьев звучал, как аплодисменты. Но всем известно, что лес – это такой большой сиюминутный мир. В Ивовом городке поселилась сама вечность – времени там никогда не было, как и не было старения, и не было смерти! – зато там, в лесу великий господь бог разместил всё, что в вечности совсем не нуждается.

Администратор как раз положил руку ему на плечо:

- У меня был двоюродный брат. Его звали Яша. Он был – как ты, и видел особую мужскую удаль в неумеренном потреблении свиных котлет и русской водки, поэтому умер … однако водка, котлеты, сигареты и нетрезвые женщины в одних трусах – вот единственное на свете, что заставляет мужика балансировать на краю, и жить самой полной жизнью … Ты понимаешь меня, дорогой товарищ?

- Да, я - понимаю! – сказал «мент» и полез в самые дебри – к счастью напролом! Лес оказался и впрямь очень мрачным, но он был весьма не невелик. Участковый быстро пробирался вперёд и теперь ему уже казалось, что он достаточно хорошо ориентируется в этом страшном и незнакомом ивовом лесу – наверное, он и в прежней жизни хорошо знал его устройство, раз сумел так быстро добраться до своей «точки назначения»? так, наверное? Нет - вперёд и только вперёд!!! И – никаких назад! Как бульдозер … да-да! «Но что это за место такое?!?» - в конце концов, спросил себя товарищ Участковый. Впереди виднелось «нечто» краеугольное. В Ивовом городке никогда не случалось попыток найти край земли или хотя бы сформулировать его концептуальный облик – а КАКОЙ он, этот «край», и где он должен находиться? Вместо этого все жители городка занимались чёрт знает чем, жрали пирожные с фруктовым кремом, запивали это газированными напитками и пребывали в наипрекраснейшем из заблуждений, что «края» ни у чего не свете нет и не бывает. Тут уж, пожалуй, только визит Женщины на свинье заставил некоторых на секунду отвлечься от колы и тортиков, но ведь и она ничего в этом божьем мирке не изменила, так ведь? Ведь в сущности, это была даже не женщина, а какая-то отвратительная и полупьяная бабища, прискакавшая верхом на нечистом звере! А здесь … вот оно, - непонятное! Здесь должна быть разгадка многих загадок бытия и раскрытие всех сущих тайн мироздания!

«Вот!» - если напрячь слух и остановиться, то можно было услышать слабенькое журчание холодной воды! Да-да, где-то рядом ручей, - несомненно! А ещё слышен треск – нет, не треск сухих сучьев под ногами, а что-то совсем иное! В принципе, этот звук представлялся милиционеру как предзнаменование злое и довольно-таки неожиданное, из-за чего товарищ Участковый чуть покачивал головой и через силу улыбался (как на планёрке в родном УВД!), однако сейчас ему очень хотелось расслабиться и просто сказать «спасибо» тому неизвестному существу, которое таким странным образом предупреждает о своём появлении. Ну, вот оно, вот … там - что-то чёрное!!! Или это ствол дерева, столь причудливо искривлённый временем? Товарищ Участковый смело пошагал к этому большому и чёрному предмету, однако раздавил ногой крысу – тоже чёрную, как то дерево - и даже вскликнул «ой!» - от досады и чувства омерзения. Минут пять он стирал с подошвы её останки, а далеко позади чёрного предмета, из-под которого тоненько сочилась нежная ключевая вода, тем временем что-то появилось – медленно, как давно ожидаемый сюрприз в реалити-шоу.

Это был огонь!

- Ух, ты, как оно, мляха!  – обрадовался Участковый. Теперь уж это был уже не просто «огонь», который зачем-то «в тумане светит», а – целый небольшой костёр! Участковый отлично это видел – благо, что всю свою молодость он провёл в турпоходах! Поправив фуражечку, Участковый примерно рассчитал расстояние до него и свирепо попёр сквозь ивы, словно медведь по тайге. О да, это был действительно костёр – ну а кто б подумал иначе?!? Вскоре прямо перед его мощным лбом и беспокойным взглядом появилась небольшая лужайка, чрезвычайно зелёная, как на картинке в старой доброй детской книжке, а небо над ней показалось ему столь безоблачно-голубым и прекрасным, что у него от радости чуть голова не закружилась. А дальше были невысокие холмы, быстро уходившие куда-то вдаль и кое-где  словно бы немного громоздившиеся один поверх другого, а какие-то мягкие зверьки – кролики, что ли? - неторопливо бегали туда-сюда по вечно зелёной травке и даже немножко подпрыгивали от энтузиазма и жизнелюбия. Участковый радостно прищурился – рай, да и только! Вообще-то, всё это зелёное зрелище изрядно напоминало гостеприимный мир телепузиков. Но - что с этим поделать? Всякое счастье - оно кукольно, как красивая женщина!

Участковый неуверенно поправил фуражечку на лысеющей «репе» и тихонечко выполз из леса. Что он тот час же увидел? Правильно! Он увидел женщин, притом сразу двух, неподвижно сидевших по разные стороны костра и молча смотревших одна на другую. Женщины – а ведь это были, несомненно, они! – не кичились, как у них всегда принято, своей ночной властью над мужчинами и не смотрелись, как две бабочки у огня! Нет-нет-нет! Это были две с виду довольно одинаковые молодые женщины в одинаковых густо-синих блузках без рукавов и в довольно длинных юбках примерно того же цвета. Совсем неподвижные, они помещались на каких-то небольших возвышениях – на подушечках, что ли? – и очарованно созерцали друг друга сквозь полуопущенные ресницы, а лица их хранили мягкую и благородную отрешённость. Казалось, что они сидели так уже не один божий час, наслаждаясь теплом от огня и той глубокой тишиной, которая годами ничем не оглашалась, - о, да, здесь было прекрасно! Участковый мило сказал им: «Привет, барышни!» - после чего сложил свои длинные ноги и присел рядом с ними – ну, то есть сбоку от каждой из них, притом все втроём они образовали ровный треугольник, в центре которого пел и плясал огонь. Потом Участковый вспомнил, как ещё молодой ходил по всему Алтаю с друганами по школе милиции, как разводил костры … Он взял палку, пошевелил ею костёр, дабы он горел поровнее. Лица женщин были довольно плоскими, словно у ящериц, и очень одинаковыми (из чего Участковый сделал окончательный вывод, что это сёстры), а рты их были сжаты, как натянутая проволока. Это почему? Участковый поочерёдно улыбался сначала одной барышне, потом другой, но те почти не реагировали, - «Эй, привет-привет! Эй, привет! Я - Эдик! Привет ещё раз! Я - Эдик!» - и его сердце как-то нездорово билось от нетерпенья.

Ещё в прежние времена в годы службы в линейном отделе УВД ему приходилось носить с собой чекушку крепкого алкоголя – это «помогает» от сердца! – но в Ивовом городке алкоголя не было. Да и откуда он возьмётся в этом божьем мирке, где все пьют только соки и газировку?!? Хорошо хоть чуток жареной свинины перепало мужику, а то ведь Водопроводчик с Администратором так хамали, так хамали, что даже костей не оставалось … «Барышни! Эй! Ну, хоть слово-то можно от вас услышать?» - просил он в нетерпении. В этот момент огонь затрещал так живо и задорно, и так заплясал на поленьях, что товарищ Участковый поклялся никогда отсюда не уходить и так и жить здесь, с этими двумя молодыми женщинами … ну, если они позволят! Он даже протянул руку к одной из них – к той, что показалась ему доступнее – и в этот момент на их не лишённых некоей привлекательности, но очень строгих лицах появились небольшие улыбки – почти как у Монны Лизы! Боже, какие они были привлекательные, эти женщины!

- Спасибо, барышни! Вот не ожидал от вас …

«Школоте тут не понять!» - усмехался про себя Участковый. Как-то раз его коллега по службе, младший сержант Снегирёв, взяв на выходные чей-то мотоцикл «Харлей-Дэвидсон», был буквально порван на части повышенным вниманием женщин: ну а как же?!? Это ж был «мент» на самом «ментовском» в мире мотоцикле, а не какой-то там импотент на внедорожнике с большими амбициями! Да какой тут может быть чёрный «Мэрс» или «Джип», когда такая красота шарит по улице, притом без охраны, правильно?!? Да девчонки ведутся на это, как корюшка на поролон. Мужики в участке так и говорили, - особенно Колька Снегирёв, самый опытный в таких деле! Но главное - это найти «нейтраль» - ну, то есть такую передачу, чтобы «девчонки» не чувствовали себя «в залёте». Например, надо подбирать к барышням специальные «слова» - такие, которые им понравятся. Слово «барышня» уже само как таковое относится к числу «специальных» - да-да! Оно девкам ой как нравится! И слово «зайка»! Колька Снегирёв так и делал: в автобусе садился рядом с женщиной и, широко улыбаясь, говорил ей это слово. Но на «зайку» и все прочие «мягкости» барышни ведутся всё-таки не очень. Тут сильно мешает зоология! Зато, вот, «вкусняшечка», «нямочка», «няша», «мимишечка» и все прочие «плюшевые» словечки – это для них вообще всё равно, что вечерние платья с вырезом, - ну, то есть максимум качества и самый минимум количества! В этом случае даже «Харлей» не нужен! Да и вообще не надо нам никакого «Харлея», да ещё «Давидсона» - слишком он дорог, и простым «ментам» совсем не по карману! А действовать надо примерно таким, вот, образом: ты, фасонисто эдак раскорячившись, как фон-барон, подходишь к красивой барышне – например, к мордастой, толстой и курносой медсеструхе в райпсихдиспансере, где все полицейские проходят профосмотры – подходишь и протяжненько ей этак говоришь, делая при этом слащаво-крокодилью физиономию: «Мня-ямочка!!!» - и всё, она твоя до гроба. Правда, здорово? А Колька Снегирёв ещё и не так резвился, и все его очень любили! Но есть ещё один хороший вариант, только куда сложнее! Был в УВД на транспорте такой майор по фамилии Помидор – неплохой мужик, знаменитый своими высказываниями. Например, однажды он сказал - «Нельз-зя бегать с рельсом в голове!». Нельзя, вам понятно? Или ещё одно высказывание – «Коварные злоумышленники размножаются, как кобры в электричках!» Так вот, он любил говорить устраивал для личного состава УВД на транспорте специальные кинопоказы, для чего все не занятые на службе полицейские, главным образом – глуповатая молодёжь из сельской местности, построившись в колонну, шагали с песней «Нас не догонят» в кинотеатр имени Пушкина – к 9-00 утра! Зачем так рано? Это - специально! Чтобы накануне вечером никто не пил водки! Почему под песню группы «Тату»? Потому что майор так и сказал: «Новое время рождает новые, понимаешь, «калинки-малинки!» … Так вот, обычно им там показывали советские блокбастеры – такие, как «Красный патруль», «Записки инспектора Дроздова», «Смерть тут не проживает», «Москва-Магадан», «Версия капитана Сусликова», и, конечно, все раз в неделю весь личный состав УВД обязательно смотрел самый любимый фильм майора Помидора, который называется «Балтфлот». Так вот: в кинотеатре работает много женщин – в основном средних лет и ужасно разведённых. И все они очень интеллигентные - аж ужас! Но лихой Колька Снегирёв нашёл к ним «правильную передачу». Как-то раз он тайком пробрался в техническое помещение и вместо очередного фильма про советских алкоголиков с Иннокентием Молчановским в главной роли – ну, то есть в роли участкового инспектора Гондурасова – он поставил «Гудбай, Эммануэль!», кардинально решая, тем самым, вопиющую проблему глобальной нравственной неграмотности почти всего личного состава верхнезапруденского линейного отдела УВД на транспорте. Итак, фильм пошёл - на самой медленной «передаче»! Сначала в зале царила скучная тишина, прерываемая только сопением. «Ментам» определённо не нравились «слишком умные» французские кинофильмы. Однако спустя некоторое время весь зал начал громко ржать, обзывая главную героиню проституткой, свистеть и корчить дикие рожи, после чего главный воспитатель личного состава УВД майор Помидор начал крайне назидательно объяснять верхнезапруденским стражам порядка, что в прежние и давно ушедшие времена за подобную пропаганду разнузданного образа жизни полагалось по УК РСФСР три года тюрьмы с конфискацией незаконно нажитого имущества, включая «всю имеющуюся в наличии киноаппаратуру». Так-то вот!

Но главное – совсем не это! Когда майор Помидор вместе с начальником пресс-службы УВД старшим лейтенантом Тощеноговой взломали-таки все помещения, находившиеся прямо позади хохочущего и свистящего конозала, то в одном из них они обнаружили младшего сержанта Снегирёва, лежавшего на диване в компании двух полуголых сотрудниц кинотеатра, шептавших ему на ушко: «Мурзик! Какой ты хороший!» Майору аж «скорую» вызывали.

«Эх, ты, Колька Снегирёв! – вспомнилось бывшему участковому инспектору, - Где ж ты теперь, НАШ бедный поручик Ржевский?!?»

Спился «ржевский» – это все знали! И даже чуть в тюрьму не пошёл. Зато к бабам он всегда находил нужную «передачу» - это да-а-а! Участковому чуть не всплакнулось. Эх, было же время! Нет, надо было просить у Музыканта «Харлей-Дэвидсон», а не эти старые «Жигули», от которых нет никакой пользы, кроме глупого чувства служебного удовлетворения. А эти барышни в синем? А с ними-то что делать? Нет, надо к ним припиявиться так, как это умеют делать только опытные мужики-халявщики, - чтоб и любили, и кормили, и удовлетворяли, а ты чтоб только лежал, как котик на лежбище, и урчал, разинув рот в счастливейшей улыбке. Да-а!

Вот, как надо!

- Сладкие девчата! Слышите? А вы против не будете, если я у вас здесь поселюсь, а? – спросил Участковый, трогая за руку ту из «сестёр», что по-прежнему казалась ему немного доступнее, чем другая, - Я ж в сути своей парень очень хороший … Просто, мне в жизни не везло – правда-правда! На службе мне десять лет чина не давали, и квартиры не было. Жена у меня была – и красивая, и молодая! - так её сослуживец мой в свою койку положил, а потом и вовсе сманил к себе жить в город Сочи. А она мне так и сказала … тыдысь-тыдысь тебя, говорит, в пень, любимый! Ну, человек она такой … а я парень незлобливый, нет!

Внезапно костёр погас – как в фильме ужасов. Словно кто-то его задул шутки ради. Участковый спросил: «Барышни, а спирт у вас есть?» - но «барышни» начали медленно подниматься в воздух, притом из-под их синих юбок тут же появилось нечто такое, чего Участковый узреть никак не рассчитывал. Эти милые «мнямочки» оказались чем-то вроде русалок, но у русалок под юбками (если, конечно, можно себе вообразить русалку в юбке!) должны быть рыбьи хвосты, а у этих женщин там обнаружились мокрые щупальца вроде тех, с помощью которых передвигаются по дну осклизлые осьминоги. Эти щупальца – бр-р-р, мерзкие какие и холодные! – тут же потянулись к нему, к Участковому, стали охватывать его и справа и слева, медленно скручиваясь в петли и удавки, а одно из них быстрым кокетливым движением сняло с его головы фуражку. Тем временем, другая барышня-русалка – ну то есть «сестрица» - быстро поднесла своё плоское лицо с острым носом к его сверхозадаченной мужской физиономии и изо рта её высунулся довольно толстый раздвоенный пополам змеиный язык пурпурного цвета, притом глаза этой дамы стали белыми и выпуклыми, как два куриных яйца. «Ого, мля!» - подумалось стражу порядка, но ведь Участковый не просто так желал найти границу дозволенного. Он был парень дюже битый и не очень-то привыкший к справедливости, и, к тому же, сам – не из робкого десятка, да и питаться пирожными он считал делом не вполне простительным для настоящего мужчины. Он сказал - «Ах ты сучка такая!» и врезал женщине прямо по зубам … Язык её вздрогнул и безвольно повис - словно дохлая змейка! – а глаза этой прекрасной дамы ядовито сузились и стали быстро наполняться кровью. Тогда Участковый одной рукой обхватил её объёмную шею с не по-женски сильными и упругими мышцами, а другой со всей силы ударил туда, где у этой «барышни» должен был находиться мягкий животик. Но удар был такой – словно полицейский изо всех сил лупанул в пресс могучему мужику-боксёру («Да так можно и руку сломать, блин!» - подумал полицейский), но в этот момент объятия этой «барышни» заметно ослабли, она произнесла нечто вроде «ах, мой милый!» и, лишённая сил, медленно сползла на травку. Тогда товарищ Участковый смело взялся за вторую женщину-оборотня, позировавшую перед ним в его же собственной фуражке. Он схватил её за жабры – притом служебный головной предмет тут же свалился в костёр, но Участковый успел его оттуда выхватить и нацепить обратно на голову – после чего он спросил – «Ну, чё?» - и в варварском бессердечии сунул это существо в огонь. Синяя кофта женщины-оборотня моментально загорелась, пошёл запах шашлыка, и товарищ Участковый взялся медленно поворачивать «барышню» то одним боком, то другим, то даже третьим, притом лицо его в этот момент – и без того малопривлекательное – стало кривым от дикого мужского азарта и почему-то жарко-красным, а мощные его, белые и ни разу не чиненые зубы радостно скалились:

- Ну, хорошо тебе, да?

Но тут другая женщина стала, отплёвываясь кровью, медленно подниматься в воздух. Но не тут-то было! Три впечатляющих удара отправили её в нокаут, притом глаза этой дамы комически закатились, а рот издал нечто нечленораздельное. Какая сила обратила этих сестёр в женообразных монстров? И что им мешало проникнуть в Ивовый городок? Или проживающие там мужчины представлялись им такими же монстрами? «Ладно, краля! Ты разговаривать-то умеешь? - спросил «солдат порядка», утираясь рукавом мундира, - Я тебя спрашиваю, нечисть поганая?» Псевдо-женщина подняла голову, после чего разинула рот, как ящерица-плащеносец, и бойко зашевелила щупальцами. «Ой, как страшно!» - пошутил Участковый, однако в неуверенности поправил фуражку.

- Н-да ...

Получается, что разговаривать эта коренная обитательница прекрасного нового мира совсем не собиралась. Она, возможно, и слов никаких не зала. И что с ней, с такой делать? Помнится, как-то раз товарищу Участковому случилось взять с поличным одного наркомана, тоже не разучившегося разговаривать. Он был глух и нем, как грязный сортир в парке культуры и отдыха, зато - грабил, грабил, грабил, и грабил … абсолютно молча, как эти женщины-монстры! Вот сволочь такая-сякая! Как было бы хорошо, если б таких людей не было на свете, правильно? Участковый сел перед женщиной на корточки и начал тщательно свинчивать ей голову, медленно вращая её то в одну сторону, то в другую, то в одну, то в другую – аккуратно, но почти необратимо … В конце концов, голова женщины-оборотня с хрустом отделилась от туловища и - товарищ Участковый, похожий в этот момент на античного Персея, с победным видом пошагал дальше по этим безмятежно-зелёным лужайкам неведомого рая – а нет ли тут ещё каких-нибудь фактов нарушения правопорядка?!? Нет, вроде бы ничего особенного в округе не наблюдалось. Где-то далеко важно шествовали огромные розовые слоны, а над пологими зелёными холмами ярко синело пронзительно глубокое небо. Сновавшие вдалеке маленькие пушистые зверьки при ближайшем рассмотрении оказались действительно кроликами, и притом весьма премилыми, - у каждого из них в лапках был маленький тихо гудящий пылесосик, которым тот старательно и упорно чистил травку, и без того зелёную, ну а у вместо солнышка в чистом голубом небе было как-то совсем по-детски нарисованное круглое человеческое лицо, и оно почему-то улыбалось товарищу Участковому и даже причмокивало толстыми солнечными губами, - эх, как всё было замечательно! Мягонькие братцы-кролики умильно трудились, тихо пылесося травку, солнышко поддерживало правильную температуру воздуха, розовые слоны куда-то шествовали, медленно задирая к небу хоботы, ну а товарищ Участковый весело канал по этой бескрайней зелёной равнине, неся за волосы оторванную женскую голову, притом голова оставалась вполне живой, хоть и вряд ли разумной - она брезгливо отплёвывалась кровью и строила какие-то очень корявые гримасы. Что ж, сегодня эта барышня потеряла голову из-за мужчины, и потеряла её позарез и окончательно, - поздно, тётя, пить боржоми!

Участковый взглянул на свой трофей и внезапно вспомнил, как сватался к своей первой и единственной жене Лене, - с просто нереально дорогим букетищем цветов, деньги на который собирали всей курсантской ватагой, и на машине, принадлежащей старшему брата-коммерсанту. Машину, правда, в тот же день разбили в хлам, зато Ленина мама, женщина, внешне напоминавшая гибрид носатой утки с жирной свиньёй, всё же дала согласие на бракосочетание: «Зять в форме МВД – это судьба!» - сказала мама. А дальше – пили до посинения! «Молодость-молодость … » - подумал бывший полицейский. Ах, как бы сейчас простой русской водочки хлебнуть или скотча грамм пятьсот, да ещё с форелью под лимончиком! Ну-у-у-у … Одна знакомая баба готовила эту рыбу так, что закачаешься. Но вместо «scotch whiskey» кругом царила удручающая трезвость, вместо знакомой бабы приезжала тут как-то раз женщина на свинье, а вместо рыбы-форельки под жёлтым лимончиком в прекрасном новом мире обнаружились только две женщины-гидры, одна из которых, полежав в костре, стала напоминать сильно пережаренное барбекю, а другая напрочь лишилась головы – ах, этот новый дивный мир! Как он прекрасен. Но какой-то он всё-таки несуществующий. Товарищ полицейский коротко взглянул на оторванную женскую голову, которую он нёс в руке, и грустно вздохнул: «Эх, не везёт мне в личной жизни!»

Но вдруг он просто обомлел, чуть даже приостановившись. Его словно молнией ударило – и на секунду вдруг показалось, что кто-то очень быстро бежит ему навстречу во-о-о-он с того зелёного-презелёного пологого холма, до которого ещё было канать и канать, и то не доканаешь. И что бы это могло быть? Рядом с Участковым старательно трудился серый кролик – он стирал пылесосом шляпку плесени с красочного и, как видно, игрушечного грибочка. Ух, работает, ушастый, ух старается! И кто после этого скажет, что эти зайцы умеют только три вещи - жрать, ср … (сами понимаете, что!) и быстро спариваться, порождая на свет десятки ушастых клонов!?! «Работай-работай, парень!!!» - похвалил его участковый инспектор и столь же медленно поканал дальше – в сторону того самого холма. А, может, это был такой холм, с вершины которого можно было взглянуть на свою вечность? В том экономном мире, из которого он пришёл сюда, о вечности никто никогда не задумывался – это очень расходно, сами ж должны понимать, а ещё это очень далеко от реальной жизни! Всю свою молодость товарищ Участковый ходил в походы и искал индийскую страну Шамбалу – искал везде, где только можно было заподозрить её наличие, а тут … может, вот она, - страна Шамбала, проникнув в которую ты можешь обрести полное прощение грехов и вечную благодарность?!? Но кто оттуда бежит – кто это? Ни ангелы, ни демоны, ни правонарушители, ни даже ночные женщины, - никто не способен развить такой дикой скорости! У-у-у, как несутся! Это ж прямо полёт восторга! Кто-то ж прям-таки голову потерял не хуже той женщины-оборотня, которую теперь впору было называть «бабой без мозгов»! Да-а, без мозгов! Ух, несутся! Даже от алиментов и то так не бегают!

Внезапно до его ушей стали доноситься крики:

- Папа! Папа! Папа!

Один раз став свободным мужчиной, товарищ Участковый теперь предпочитал только жрать, спать, ходить в туалет, пить водку и служить в советской милиции, как ты её не называй, - а заново жениться он не собирался. В этом плане он был одним из самых упрямых противников разума. Но шуры-муры с женщинами у него всё ж-таки случались, и притом нередко. И – вот, настала пора отвечать за свои поступки … Он приостановился, присматриваясь, а навстречу ему быстро бежали … четыре малыша-телепузика из телепрограммы – хулиганистый По, малолетний громила Тинки-Винки, непослушная Дипси и крошка-девочка Ляля, которая изо всех сил тянула к нему кукольные ручонки и звонко кричала:

- Папа! Папа! Папа!

Вот это да-а-а!!!

Товарищ Участковый никак не подозревал, что является отцом этих телемонстриков, притом всех четверых. Зато сейчас его чуть не стошнило. Он оглушительно заорал, как йети в Гималаях, потом швырнул в бедных телепузиков голову женщины-монстра и бросился бежать, притом он от них бежал ещё быстрее, чем они бежали за ним. Кролики в панике побросали пылесосы и дёрнули врассыпную, а солнце на небе, перестав бессмысленно улыбаться, сделало какую-то странную гримасу, словно собираясь плюнуть, а Участковый драл, что было мочи - скорее, скорее, скорее же отсюда!!! Женщина без головы – в смысле «русалочка» - медленно ползала вокруг костра, пыталась найти свой мыслительный орган (желательно вместе с глазами), а к товарищу Участковому на полной скорости приближался густо населённый крысами Ивовый лес … Нет, думал Участковый, ко всем чертям с матерями этот солнечный рай с его кроликами-чистюлями и с этими … бабами-осьминожками, которым теперь бесполезно обращаться в клинику пластической хирургии! И к чёртовой матери весь этот дивный новый мир, в котором есть телевизионные монстрики-телепузики, но нет алкогольных напитков! Девочка Ляля бежала впереди всех и почти уж догоняла драпающего милиционера. «Папа! Папа! Папа! Папа!» - звонко кричала крошка, протягивая ему оторванную женскую голову, притом голова приветливо улыбалась мужчине кровавым ртом. «А-а—а, сука, мать твою!!!» - зверски завопил Участковый и сильно поддал, как он это всегда делал на соревнованиях в родном УВД. Далее не прошло и минуты, как почти обкакавшийся от страха участковый инспектор милиции мигом скрылся в непролазных дебрях Ивового леса. Всё, финита ля комедиа, как говорил Мопасян! Телепузики остановились у кромки леса, а страж порядка ещё минут десять чесал без передышки, пока чуть не свалился с разбегу в Бездну, что находилась ровно на противоположной окраине Ивового городка.

- За тобой там, что, черти гонятся? – очень ласково спросил его Музыкант, как раз разучивавший над Бездной очередной скрипичный концерт Мопасяна. Участковый стоял на полусогнутых ногах и всем телом мелко дрожал от невероятного ужаса. А маленькие монстрики-телепузики стояли, тем временем, у самой кромки страшного и неприступного леса и почти плакали, в детском недоумении созерцая чёрные гниющие на корню деревья и вытекающие из леса грязные ручейки, в которых утопали какие-то рогатые насекомые. Какое-то время они ещё надеялись, что вот сейчас ветви захрустят и товарищ участковый всё-таки выйдет им навстречу, улыбающийся, как солнышко, однако через некоторое время все их иллюзии рассеялись, словно дым. Участковый уже находился на краю чёрной пропасти и с ужасом что-то говорил Музыканту. А Музыкант отчаянно ему не верил – да ты что?!? Да такого же не бывает! Да ты это, наверное, придумал, жружище!

- Не бывает?!? Ты только в бане не скажи, а то шайками закидают! - мелко дрожал Участковый, а потом ворчал, опасливо оглядываясь, - Сиротки! Безотцовщина! Едва стоят на ножках, за юбку цепляются, а потом внезапно — хрясть! - и всё! Вон, погнались, как волки. И вообще! У нас тут не приют имени Девы Марии, в котором ламедвовник морали читает. Да моей старшей сучке уже девятнадцать исполнилось! Если бы все бабы реже рожали, на планете были было бы больше воздуха, мляди такие!!!

Музыкант положил свою скрипку-гобой на плечо, как иногда носят гитару, и, призывно махнув рукой, сказал без всякой задней мысли:

- Ну, вот ты и нашёл новый мир и всё понял. А теперь пойдём крем кушать ... 

Но внезапно до их ушей донёсся отчаянный детский крик - «Папа!!! Папа!!! Папа!!!» - это запрыгала, отчаянно маша ручонками, неугомонная крошка Ляля, жёлтая, словно малюсенький цыплёнок — это убогое дитя телеэфира! - однако громила Тинки-Винки угрюмо взглянул на неё и сказал ей детским басом:

- Хочешь ябло?

- А-а!!! – звонко взвизгнула Ляля, возмущённо вращая глазами, и в обиде прижала к груди ручонки, а зелёный, как крокодилище, Тинки-Винки с дебильной улыбкой протянул ей … яблоко. «Псиба!» - пискнула Ляля и яблоко не взяла … Тинки-Винки бросил фрукт в безголовую женщину-монстра, продолжавшую медленно ползать вокруг костра – лови, типа, старуха!  - а потом милые детки-телепузики с удовольствием закурили вонючий «Беломор» – ну, все, кроме Ляли, предпочитавшей «Приму» – и в самых кратких и конкретных выражениях выразили своё компетентное мнение о товарище Участковом — гад он, типа, как все мужики, и наших мамок совсем не уважает! Далее громила Тики-Винки махнул на всё «клешнёй», телепузики по команде «кру-у-гом!» развернулись на все 180 градусов и почти в ногу побежали обратно – на свой милый зелёный холмик, с которого всё вокруг видно. Это была и в правду идеальная наблюдательная позиция, и, пока телепузики размеренно пили «777», глазастая крошка Ляля стояла настороже, приставив ладошку козырьком: а вдруг ещё кто-нибудь заглянет сюда в поисках «нового дивного мира», правильно? И тогда они снова помчатся, демонстрируя чудовищный пыл и энтузиазм, и будут, сделав людоедские лица, весело гоняться за очередным гостем из того, загадочного «другого мира за лесом», вряд ли им известного и, тем более, понятного. И - как жаль, что редко кто оттуда сюда заглядывает, признался малолетний громила Тинки-Винки и сделал вид, будто бросает в Лялю пустую бутылку.
 
А Музыкант, тем временем, говорил Участковому, делая при этом очень «понимающее» лицо:

- Видишь ли, дружище, все твои проблемы, в сущности, никчемны. Ты испугался маленьких детей, да? У тебя их, наверное, много, поэтому ты их боишься. А у меня их совсем нет. Раньше я радовался многому, а теперь меня ничто не радует. И мне тоже очень хочется отсюда сбежать, но – куда?!? И проблема в том, что я теперь знаю, что бежать отсюда почти некуда. Видишь ли, за нами кто-то следит, - говорил музыкант полицейскому, - Я это узнал только сегодня и, признаюсь, лучше б этого не знал …

- Это тебе баба сказала?

- Да, эта … женщина из балета, у которой вы увели транспортное средство,  - объяснял Музыкант, - По всей видимости, она здесь останется надолго, но признаюсь, я совсем этого не хочу. Я и представить себе не мог, что она когда-нибудь вернётся. Из-за неё я когда-то прислушивался к каждому шороху. Я прислушивался и боялся, что вот-вот приедет её джип. Без неё я был, по крайней мере, предоставлен сам себе, а, когда она приезжала, один только свирепый облик этой твари говорил о том, что моя жизнь мне не принадлежит. Любил ли я её? Да, любил. Иногда по-человечески, а иногда и по-собачьи. Ведь часто бывает, что её, то есть - любимого человека, не выбирают, понимаешь? Так вот, она сказала, что где-то есть «старший брат» и он всё видит ... 

Они сидели за одним столом, чего никогда раньше не было, и с радостью пили вкуснейшую газировку — в этом тоже было нечто новенькое. Музыкант привык к популярности и прекрасно умел держаться на публике, но сегодня он буквально повсюду замечал направленные на него видеокамеры: это «старший брат» следит за тобой! Ещё утром Музыкант, лёжа на спине, осторожно смотрел по сторонам, теперь уже надеясь бежать отсюда так же быстро, как чуть ранее бежали от него штаны. Но куда бежать? Нет, божий мир – это тоже, наверное, видеозапись, просто камеры в данном случае находятся не только вокруг, но и где-то там, внутри, и они не только видят тебя, но и ты видишь их, притом кто кого тут видит лучше, - в этом ещё надобно разобраться. Так ведь?

- Нет, не совсем так, - ответил суровый реалист-полицейский, но разубедить Музыканта было уже ой как непросто. Сейчас весь этот мир стал для него чем-то окончательно пустым и иллюзорным. Мир был по чьему-то желанию разбит в пух и в прах, а чувство глубокого огорчения изменило выражение лица его, заставив забыть навсегда вкус торта и газированных напитков и готовиться, вероятно, к худшему – уж не к смерти ли, а? «А то ведь прирежут, как кролика, и даже не спросят, как звали … как-то это неоптимистично», - говорил Музыкант, вспоминая, как он впервые увидел нацеленный на него телеобъектив! Эх, была бы в руках его не скрипка, а 9-мм пистолет, то бедный старина Музыкант запросто мог бы превратиться в одного из самых опасных людей на планете. Тут ему, кстати, припомнилось, как он в детстве играл в «войнушку» с какими-то довольно безобидными сорванцами и как однажды их всех поймали старшие ребята – по мальчишечьим нормам сорванцы весьма «не-безобидные». «Ну? - спросили они, - Кто тут самый слабый?» - «Я!!!» - ответил мальчик-музыкант, нацелил на них игрушечный пистолет и мигом ринулся в атаку … смелый поступок, очень смелый! Что было дальше, Музыкант старался не вспоминать. А потом все воспоминания об этом случае были так и вовсе изъяты из его памяти по чьему-то желанию. В принципе, что такое память человека? Это - иллюзия прошлого. То, что ты видел всего лишь секунду назад, мигом становится твоей иллюзией, понятно? А чем иллюзия отличается от галлюцинации? А только тем, что в состоянии галлюцинации всякий ложный след (в прошлое, к примеру!) возникает в условиях отсутствия субъекта.

Итак …

В Ивовом городке субъектов было предостаточно, притом ему уже казалось, что новые субьекты могут появиться прямо завтра или уже сейчас. Но никто из них вовсе и не «давился» от осознания тщетности и ложности всего происходящего. Господин Бизнесмен продолжал штурмовать свою беговую дорожку, дурак Администратор волочил по свете свой зелёный портфель, суровый Водопроводчик по-прежнему сидел в грязной яме и слыл большим скептиком, а праведный Ламедвовник усердно переделывал свой цирк в «синагогу дьявола» и всё более склонялся считать себя не какой-то там неустроенной в миру личностью, а – вовсе даже наоборот! Он следом за товарищем Участковым тоже начал считать себя этаким инструментом познания объективной реальности, способным трансформировать все его парадоксы и заурядности буквально во что-то божественное. Но как он мог бы это сделать, даже богу известно не было, так как никто в Ивовом городке не работал и работать не собирался, а любое замусоревание здесь предотвращалось само собой – по воле Ангелов, разумеется! Что же касается интеллектуального познания мира, то здесь силён был только Музыкант, поскольку никто из проживавших в божьем мирке граждан интеллектуалом не был, а потому, что такое иллюзии или «несуществующие картинки», совсем не знал. Сейчас старина Музыкант снова видел нацеленный на него зрачок видеокамеры и вспоминал, как однажды изучал в зеркале свой собственный глаз – корчил морды, щурился, подскакивал от радости! Это занятие ему подсказал суровый мужик Водопроводчик, который вычитал у Пайотля, что именно в глазу – в чужом или в своём? - каждый из нас может найти причину своего несчастья. «Глаз – это медленно движущийся амфитеатр!» - мудро сказал Водопроводчик. Ну да-да, немедленно соглашался Музыкант, замечая ещё одну камеру, медленно появившуюся из пола прямо сбоку от его головы, в пяти метрах, - «Ах, ты сволочь!» Музыкант в ожесточении схватил скрипку, вскочил на ноги и решительно, со всей силы шарахнул по видеокамере инструментом, будто вбивая её обратно в пол.

Тишина. Над полом заклубилось небольшое облачко пыли.

Видеокамера чуть-чуть подумала, потом издала «умирающий» звук, грустно мигнула зелёным зрачком и - выключилась. Но тот час же с ней рядышком появилась другая видеокамера – тоже на тонкой невысокой ножке, как грибок, и тоже с маленьким пластиковым козырёчком поверх всевидящего «ока». Но с этой электронной «сестрой» «старшего брата» он уж совсем не церемонился – наш старина Музыкант выдернул её из пола с такой яростью, что даже провода порвались … после чего он исполнил краткий победный танец и с радостью зашвырнул свой трофей «куда подальше»! Но тут из пола выросла третья видеокамера, притом она, наверное, уже представляла себе, что произошло с первыми двумя, поэтому в её маленьком «глазу» виднелось женское разочарование – ах, ты – такой, да?!? Эту камеру Музыкант сломал «одной левой» - почти пополам и безо всякого сожаления. Но камер становилось только больше, и больше! И тут уж, как говорят, не за что было ухватиться – по всей вероятности, этими камерами слежения, как грибами-поганками, был засеян буквально весь этот божий мирок, не исключая и самых дальних его окраин. А с другой стороны, стал соображать талантливый наш старина, - «За что только люди не хватаются, чтоб избежать творческого одиночества!» И тут … Да, выход был немедленно найден! Вот он! «116-ый скрипичный концерт Гидэ Мопасяна! Играю … я!» - громко объявил маэстро и … даже забыл, что смычок у него украли ещё на той недели, притом «стибрили» так талантливо, что Участковый аж зашёлся от хохота … тонкая рука музыканта почти безо всякого намерения повисла в воздухе. О - боже!!! «Но – ничего! – нашёлся наш деятель искусств, - Хотите, я вам … спою!» Тут видеокамеры, которых было уже очень много и которые, словно пластиковые грибы, торчали теперь из всех углов, стали очень медленно опускаться в подпольное пространство. «Эй, уважаемые! – радостно заулыбался Музыкант, - А хотите, я сейчас закачу вам такое бельканто, что вы у меня затанцуете?» Но тут уж почти все камеры исчезли – организованно! Притом одна из них, опускаясь вниз, покачала ему «головой» - словно живая … «Я вам спою-ю-ю ещё на би-и-иссссс!!!» - протяжно прокричал господин Музыкант, изображая Аллу Пугачёву, однако электронное нутро этой подсматривающей машинки всё-таки не было приспособлено для эксплуатации в экстремальных условиях. Зато Музыкант почти праздновал победу – это был самый лучший концерт в его жизни!

Однако - ни одной камеры в зале! Совсем ни одной!

О, боже, какое уныние! Какая скрипичная скука!

Музыкант погрозил кулаком видеокамерам на потолке – те тоже были чем-то разочарованы, но прятаться пока не собирались – и хмуро потопал жрать вафельный торт с газировкой … ну, не рисковать же пищеварением из-за каких-то иллюзорных угроз и разоблачений, взирающих на тебя с потолка, - не правда ли? Тут в его домике на секунду вылезла из-под пола какая-то одинокая видеокамера – ей было очень любопытно посмотреть, как он разделывает торт, совсем не имея ножа – но с ней господин Музыкант почти подружился. Он даже поделился сладким кремом, вымазав им её пластмассовую «мордочку» с единственным зелёным глазом. Камера слежения отвела свой зелёный взгляд в сторону, чуть призадумалась, недовольно запищала и … исчезла прочь!

«Вот сволочь, - с некоторым юмором подумал Музыкант, - Даже не поблагодарила!» …

Потом он опять смеялся, ликовал и даже подпрыгивал, сражаясь с удивлёнными видеокамерами, а товарищ Участковый тихо подходил к нему сзади — настолько бесшумно, на сколько бесшумно может передвигаться наша полиция. Наконец, он ласково похлопывал его по плечу:

- Тихо, дружок, тихо …

- Так как же тут может быть «тихо», если они — буквально повсюду! - улыбаясь, бесился Музыкант, а товарищ Участковый продолжал успокаивать, успокаивать, и успокаивать старину деятеля искусств — типа, это всё для тебя, парень! Но сегодня оба они пребывали в им несвойственном язвительном расположении духа. С того момента, когда обитатели Ивового городка лихо прирезали и съели свинью Матильду, везде появились камеры видеонаблюдения, и Музыканту не было от них никакого спасения:

- Этот гад из бывших попов сговорился с «большим братом» …

- Чего и следовало ожидать, - мрачновато улыбался дубина-участковый и предупреждал:

- Когда домой вернёшься, ты … это, поосторожнее там! В окно не выглядывай и вообще поменьше ходи сегодня и завтра …

- А в чём дело?

В какой-то момент он чуть не навалился на него сзади, весьма назидательно вращая большим пальцем:

- Слышал меня или нет?

Музыкант внезапно выпрямился во весь свой, в общем, недюжинный рост и быстро повернулся к лицом Участковому. Они стояли так близко друг к другу, что Музыкант услышал его не вполне свежее дыхание. Самое интересное, что глаза бывшего стража порядка ничего не выражали — они были пусты, как два стакана на полке.

- Что-то случилось?

- Да, - кивнул Участковый, и пространно объяснил ему:
 
- Всё пришедшее в наш мир находится в некоей стадии отмирания, понимаешь? Вот и наш Бизнесмен с чем-то не справился и наложил на себя руки. Он же наркоманил, - подвёл итог Участковый, - К тому же, твоя баба сбила его с ног. А у парня психика была похуже твоей. Ты, вон, из-за каких-то видеокамер бесишься, а у него проблем было побольше твоих. Короче, Бизнесмен повесился.

Когда господин Бизнесмен был посещён в стерильные условия Ивового городка, психика этого принца российского капитализма находилась примерно в таком же состоянии, что и совесть, - то есть, она почти атрофировалась за полной ненадобностью. Он старался внутренне защититься и принарядиться, как можно лучше, и глотал всякие поддерживающие средства, но справиться с голосами внутри головы было уже не по силам. Иногда ему представлялось, что его голова — это такое пепельно-серое яйцо, в котором живёт некая другая жизнь, и совсем скоро она непременно попросится наружу, прекрасно понимал господин Бизнесмен, и пробьёт его голову изнутри. А иногда ему вообще казалось, будто его голова — это семя, и он будет спать в течение всего солнечного года где-то в земле, пока из неё что-нибудь не прорастёт. И как жить с такими иллюзиями на счёт своей головы?!? А однажды случилось и впрямь невероятное, когда в его офисе на бетонной улице с чёрной Бездной по соседству вдруг стали появляться видеокамеры — и сразу много видеокамер, очень много! Они прям-таки напирали одна на другую. Их было так много, что они снимали одна другую крупным планом и друг-другу весело подмигивали пластиковыми бровками-козырьками. А из глубин сна как бы всплывала самая прекрасная из женщин - «девочка со скрипкой», его единственный шанс стать хорошим человеком, и та всё чаще виделась такой, какой была на самом деле, - сюрреалистическим демоном наживы, способным, однако же, броситься со слезами на диван и зарыться лицом в подушки, чтобы больше никого не видеть и не слышать! Конечно, настоящие демоны так не поступают. Они - бесчеловечны, как тот же Лёха-Кабаныч с его африканскими чертовками, или бесконечно пошлы, как Леонид Ротвейлер с его женой-аккомпониатором. Нет, настоящего демона простыми глазами не увидишь, уже понимал Бизнесмен и в тайне от всех готовил удавку из электропровода:

- Хватит с меня этой электрической дорожки ... 

Ещё накануне товарищ Участковый медленно рулил по жёлтой улице на своём старом патрульном автомобиле, - счастливый такой дурак-ребёнок, страж порядка Ивового городка. Он всегда — такой: до-ре-ми … ду-ду-ду! Шёл, увидел, и пошёл дальше. А кто станет ловить беглые штаны, позвольте спросить?!? Ах, опять никто! Музыканту и раньше бывало не по себе оттого, что где-то рядом стоит на посту этот «дурак порядка», а сейчас, после того, как он побывал в чудном новом мире, с ним и вовсе что-то стало происходить. В его жизни словно прошло множество лет. Как-то раз Музыкант остановился и задорно помахал ему рукой — может, товарищ Участковый тоже остановится и что-нибудь скажет?!? Но — нет! «Еn masse!» - понял Музыкант и даже сплюнул от острого раздражения. В этот момент он вспомнил, как подписывал с кем-то контракт на французском и с облегчением вздохнул — нет, не просто так появляются в памяти эти большие чернильные пятна из прошлого, нет не просто! Например, вот опять в Ивовом городке кто-то ворует конфеты и забытые на виду мелкие вещи. Доверяя интуиции, можно предположить, что ворует кто-то чужой - кто-то пришлый. Но как оно на самом деле? А на самом деле, даже товарищ Участковый и тот не желает браться за эти поиски. Однако и правда ведь - кем бы ни был этот Вор, скрывался он столь прозрачно, что стал невидимкой.

Демон, да и только! Неуловимый мститель!

И вдруг — самоубийство Бизнесмена!

Участковый пришёл с утра пораньше в его офис на первом этаже бетонного дома на залитой искусственным светом улице — а все прочие этажи были, скорее, кислотной симуляцией, чем настоящей постройкой! — и совершенно случайно коснулся фуражкой чьих-то ног. Ноги находились очень высоко, почти на уровне притолоки.

- Во, мля ...

Товарищ Участковый подумал грешным делом, что это Музыкант сыграл-таки свой последний скрипичный концерт и отдыхает теперь там, где и положено отдыхать всем поэтам, музыкантам и прочим ненормальным типам с огромным самомнением. Однако — нет, это были не его ноги. Потом ему подумалось, что это Праведника-ламедвовника довело-таки до могилы трагическое отсутствие спиртных напитков, и этот его дурацкий храм, наконец, можно будет снести безо всякого конфликта и скандала. Но это был определённо и не Праведник. Тот вообще 20 лет пил, не просыхая, а человеку с таким опытом переваривания крепких напитков, любые «белочки» и вообще алкогольные монстры - это ж почти собутыльники, верно ведь? Вроде, он похож на господина Администратора, но у того штаны почище да и весит он побольше.

Так кто тут свёл счёты с собой?

Тогда бывший участковый инспектор вспомнил, как ему лет пять назад пришлось извлекать из петли состоятельного бухгалтера, проворовавшегося на миллион. У того висельника все карманы были туго набиты наличными, а обстоятельства самоубийства выглядели столь удивительно, что даже стажёры начали злобно щуриться и скалить зубы: такого же не бывает даже в плохих детективных сериалах! Вот и «такого» тоже не должно было случиться, однако случилось. Участковый медленно снял фуражку и тоже цинично оскалился. Нет, обстоятельства самоубийства говорили только о самоубийстве - лежащая на боку стремянка, петля на трупе и труп на трубе. Как раз всё, как в сериале! И — «дело» закрыто! Бухгалтера — мигом в морг! А я - свободен! Моё дело маленькое. И теперь пускай старшой решает, правильно?

Он так рассуждал себе да рассуждал, карауля покойника в петле, однако гибель Бизнесмена всё-таки ему не понравилась. Даже не известно, почему. А в петле висел, безусловно, бывший владелец похоронного агентства «Русь». Бывший милиционер с раздражением сплюнул ему под ноги. Живут же, вот, самые простые советские спекулянты, сами себя доводят до белого каления вечной своей социальной неустроенностью и нервотрёпкой, а потом, колются, как орешки, или же ломают свои внутренние барьеры крепким алкоголем пополам с таблетками валидола и димедрола. Вот, к примеру, этот самый Бизнесмен, да? Участковый почти заплакал, глядя на него: ведь он же внутри был — почти ребёнок! Из него душу кулаком можно было выбить — такой он был простой человек! Да он даже и не знал, что в глубинах его бедного подсознания найдётся столько демонов, что они когда-нибудь загонят его на трубу. Музыкант? Тот о себе всё знает, хоть и придуривается, как Пьер Ришар в старом кинофильме про блондина в одном ботинке. И этот пан Администратор … он вообще дока и лом во всех вопросах, крепкий орешек, привыкший «ломать деньги» через колено. И недаром же его посадили в эту клетку с неподвижной Луной на небе. Он ведь и правда, того и гляди, мог добраться до огромных миллиардов, а это могло бы многим не понравиться — многим господам из новой русской элиты! Поп-ламедвовник тоже горазд в своём деле. Если бы он не пил водку 20 лет подряд, то был бы сейчас уважаемым священнослужителем с перспективами на весь остаток своей небольшой лунной жизни. А этот Бизнесмен с его похоронным бизнесом?!? Что он знал о себе? Ему казалось, что он устроился удобнее других — как ребёнок в самолёте у самого иллюминатора! - и смотрит интересное кино с ангельских высот миропонимания. Но вместо ангелов он перебудил демонов, притом — своих же собственных. И недаром все последние месяцы жизни в этом городке на отшибе Вселенной ему чудилось тайные ходы под землёй и какие-то тоннели, из которых не было выхода. Его влекло вниз, в ужасный сон — в один из тех, которых у него бывало множество. И вот теперь он никогда из него не вернётся.

И стоило ли жить, спрашивается? «Да, стоило!» - нервно подумал Участковый, устанавливая стремянку и медленно вытаскивая ножик из кармана форменных полицейских брюк. Всё равно - стоило! Как бы не выглядел конечный расклад карт Таро, эту зловещую карту с повешенным человеком следовало изъять из колоды. Да и повешен он был не за ногу, да и не в самом фигуральном смысле!

Участковый медленно полез по гулко дребежащей стремянке, осторожно толкая мёртвое тело то руками, то головой. А оно было тяжёлое, очень тяжёлое. Человек вообще каменеет после смерти, а человек, погибший в петле, каменеет так, будто он и раньше состоял из сплошного камня. Участковый даже издал нервный смешок, но быстро взял себя в руки. Мерзкая это работа, служить в милиции или, допустим, в полиции, как её не называй, мерзкая! Но кто-то ж должен делать это за других, не так ли?!? А отсюда, сверху открывается столь поразительное зрелище, что даже и спускаться не хочется. Вот, к примеру, прибежал этот музыкальный козёл со своим «гобоем» и тупо замер в растерянности, задрав вверх физиономию. Стоит и смотрит вопросительно. Половину истории жизни господина Бизнесмена он уже знает, а всё оставшееся уже не узнает никто и никогда. И уже вечер. А в Ивовом городке нет фонарей на улицах. И поэтому здесь всегда темновато. И - нет часов, чтобы знать, который час, - ни наручных, ни настенных, ни даже песочных. И штанов на господине Музыканте тоже, кстати говоря, никаких не было, а его подштанники так износились, что стали не толще марли.

Время!

Участковый брезгливо поморщился, делая свою отвратительную полицейскую работу. Он молча перерезал электропровод и тяжёлое мёртвое тело Бизнесмена грузно свалилось на бетонный пол.

Как полный мешок денег.

- Был он пан, а стал профан!

А ведь это господин Музыкант называл всех «панами» на польский манер — фу, дурак! Это ж он ввёл в Ивовом городке такую моду!

Вот пусть сам и расплачивается!

Участковый немного повертелся на угрожающе скрипучей стремянке из лёгкого металла, а потом довольно грубо окликнул Музыканта:

- Слышь ты!!! Держи её!!! Я спущусь …

- А мне показалось, что ты решил там оставаться, - довольно ехидно отозвался работник искусств, но стремянку попридержал.

- Что будем делать, милейший? - спросил он, когда большие и жирные капли пота товарища Участкового медленно закапали на очень сухой и холодный пол. Носовой платок товарищ Участковый, как истинный служака, носил в левом рукаве кителя, - Куда мы его денем?

Участковый ответил, не глядя:

- В голове человека за секунду проносятся 70000 мыслей, но только одна из них бывает правильной. Понимаешь, творец? - в его голосе проскочило злое пренебрежение, - Одних она выводит на свет, а всех прочих загоняет глубоко под землю …

Музыкант сложил руки на груди и сказал:

- Я ведь спрашиваю тебя не о том, что сегодня читает наш друг Водопроводчик …

- Да пошёл ты! - чуть не вспылил товарищ Участковый, - Что мы будем делать? Бросим дохляка в Бездну. А за одно узнаем, есть ли у неё дно …

- Ты хочешь знать, есть ли дно у чёрной Бездны? - в недоумении забормотал Музыкант-сладкоешка, - Я предпочитаю нечто иное, но мне понятно твоё желание. Кстати, как ты относишься вот к этому …

Он вытащил из нагрудного кармана — нет, не сердечко, а всего лишь розовое жевательное драже, от которого приятно пахло дыней, и протянул его на ладошке:

- Возьми. Это — от всей души. Понимаешь? Ты - смелый человек и, быть может, у тебя и правда получится найти дно у Бездны.

Он думал найти нового друга, однако товарищ Участковый только отодвинул его руку. Нет, «дурак порядка» - это всего лишь «дурак порядка», даже если он смел и любопытен, как супермен.

И ничего с этим не поделаешь!

- Ладно! - он бросил драже в рот и с радостью разжевал его, после чего ещё раз взглянул на пана Бизнесмена. Вообще-то, он откровенно сторонился этого тяжёлого мёртвого тела. Смерть вовсе не привлекала его так, как ею интересовался Бизнесмен, да и зарабатывать на ней деньги он тоже вряд ли бы попробовал — да разрази его гром! Нет, Музыкант всегда хотел жить, жить, и только жить. И жить хорошо! Всякая смерть была противна его природе. Например, когда умирала его мать, он в бешеной панике бросился В Москву и сделал вид, будто ничего не знает. А, когда ему сообщили о том факте соседи — те самые, которые успешно занимались свиноводством и увлекались массовым забоем хрюкающих животных  — господин Музыкант молча положил трубку и … побрезговал приехать домой. Под этой анестезией он провёл почти полтора месяца. Тем временем, дом вместе с фермой отошёл деловым соседям. Зато за деньгами он приехал — да! Сделку осуществляла его тётя по имени Маргарита, горячая любительница кофе и женщина, способная загнать на «вешалку» какого угодно мужчину — да хоть самого Терминатора! Она выращивала баклажаны, тыквы, огурцы, морковь и много-много картофеля разных сортов. Кстати, её муж, несчастное существо с манерами разжалованного в солдаты Заратустры тоже пару раз вешался, и всякий раз очень неудачно. Один раз он обрушился на пол вместе с люстрой и половиной потолочной балки. Ну надо ж быть такой шушерой, правда? В конце концов, он тихо умер от цирроза, а старенькая тётя стала утверждать, что видела накануне ангелов.

Она всем так и говорила:

- Возле Валерочки кто-то стоял …

Это были ангелы, но только ангелы из романов Дарьи Донцовой, из иронической женской прозы. Ведь всякий человек сам выбирает себе ангелов, не так ли? А сейчас господин Музыкант видел существ совсем другой формации. Да-да-да, это были ангелы, о которых говорил Праведник, которыми он грозился, и которых боялся пуще смерти, - Ангел Саша, Ангел Миша и ещё какие-то попупрозрачные фигуры в больничных халатах. Белые и густо оперённые крылья тяжело тащились по серому холодному бетонному полу, сгребая пыль и крошку, и неведомо откуда взявшийся здесь уличный мусор. Даже окурки. Тогда, очень давно, они неподвижно стояли рядом с Валерочкой, готовясь принять подкаблучную и почти святую человеческую душу, а теперь они явились за тем, чтобы забрать на небо грешное нездоровое тело. Но на небо ли?

И хорошо, что Праведник занят был своими проблемами в «храме», а ни то был бы сейчас афронт похлеще плясок со снятием штанов перед иконами! Он сейчас зачитывался книгами Ромена Роллана и даже хотел отправиться к тому в Вальнёв, в Швейцарию. Всё время говорил о гармонии мира, а потом весело играл на гармонике с бубенцами. А однажды он изрёк, что религия отталкивает божьих людей друг от друга и только горе собирает их вместе. Одним словом, господин Музыкант уже не сомневался, что бывший поп, считающий себя ламедвовником, нуждается во врачебной помощи.

«Чёрт с тобой и со всеми остальными», - подумал Музыкант и немедленно переключил всё своё внимание на шествующих ангелов:

- Так вот какие они, эти ангелы?!?

Ангелы тащили медицинские носилки.

Участковый даже посторонился, пропуская эту крылатую процессию, а Музыкант задумчиво водил носком воловьего ботинка по бетонному полу, смотрел куда-то вверх и вспоминал тётиных вегетативных любимцев: морковки и тыковки на грядках нравились ей куда больше, чем единственный муж. А детей у них не было.

Откуда взялись столь подробные воспоминания о прошлом? Да от самой простой неожиданности! Он не ждал найти ангелов … вот такими!!!

- Ну, чё, мля? - сказал Ангел, лицом похожий на демона, - Ну, берём его и грузим?

- Надо Богу позвонить, мля, - сказал другой Ангел, тоже очаровательный, как исчадие ада, и тоже невероятно плечистый, - А то вдруг ему чё надо, да? А то будет орать неделю!

Третий Ангел смотрелся поприличнее, зато был соплив, как школьник в эпидемию гриппа.

- Не, мля, - сказал он, - Тут всё ясно!

Прочие Ангелы напоминали запселых дворовых алкоголиков.

- Ёп-мля-нах, - глубокомысленно произнёс один из них и выразительно поскрёб давно немытую «репу» с ушами наподобие кроличьих. Ему компетентно возразили - пополам с едкой вонью из давно не чищенного рта:

- Ну, есен-пень … пипец-на-мля-нах! Ну чё, ёп?

- Звони, мля! - Ангел с демоническим лицом передал сопливому дешёвую «мобилу» с неприличной картинкой в экранчике, - Скажи — тухляк подкрадывается …

- Не, он свежак! - возразил Ангел с немытой «репой» и большими ушами, - Он вчера … того, всё тренировался да тренировался на беговой, а ночью кирдык и всё … я ещё думал, что он спать пошёл и убрал всё за ними в домиках. Так он вешаться пошёл, да?

- Нет, музыку слушать!!! - сказало исчадие ада. Внезапно телефон ожил и заиграла «Ламбада». Это звонил Господь Бог.

- Чё вы там медлите? - сердился он на Ангелов, - Вы его на выставку наряжаете? А ну-ка взяли жмура и понесли, куда надо …

Ангелы стояли очень тесной группой и двигались, как зомби из американских кинофильмов, при этом каждого из них венчал очень маленький пульсирующий нимб. Вот это да! Не ожидал! А на вид они — точь-в-точь как некоторые граждане, привыкшие принимать алкоголь ударными дозами. Впору заводить на каждого «историю болезни»! Пристально рассмотрев их жутковатые лица и фигуры, господин Музыкант вскоре пришёл к выводу, что крылья им вовсе и ни к чему — они и без них больше всего напоминают стаю белых ворон, обосновавшихся на ближайшей радиоактивной помойке.

Н-да, хороши ангелочки в Ивовом городке!

Музыкант мысленно протестовал против этого зрелища тогда как более опытный в таких делах товарищ Участковый, цинично ухмыляясь, сдвинул фуражку на затылок, - свои люди, так ведь?

Ну-у-у, так или не так, Музыкант как-то и не думал. Но, когда Ангелы погрузили несостоявшегося олигарха на носилки, он тихо сказал самому плечистому из них:

- Как вас зовут?

- Саша … - вполне миролюбиво ответил Ангел.

- Ангел Саша, а можно, я пойду с вами?

- Да не вопрос! Иди …

Симпатичный яблочный пирог из тех, которые продаются в наших провинциальных кулинариях, чизбургер не американских размеров и прекрасное тёмное мороженое с вафлями остались сегодня не съеденными. Если прежде эти предметы буквально липли к рукам, то сейчас они вызывали тошноту. Притом товарищ Участковый, то поправлявший фуражку, то искавший носовой платок в рукаве, был примерно того же самого мнения. И пропащие штаны господина Музыканта тоже как-то не подвергались риску быть всё ж-таки найденными в их тайном убежище и беспощадно натянутыми на задницу. Куда они подевались, ума не приложу?!? Пан Музыкант спросил о них плечистого ангела с демоническим лицом и тот угрюмо на него покосился — типа, а ты разве ещё не понял, что штаны сами не бегают?!? И покойники тоже не бегают сами. И поэтому их носят, как важных персон. Ангел с немытой головой и его сопливый собрат бережно несли носилки, на которых лежал накрытый простынёй господин Бизнесмен, и ни словом, ни лицом не выражали того сильного волнения, какое царило сейчас в неспокойной творческой душе господина Музыканта. А он вскоре узнал, что двух демоноподобных Ангелов действительно звать Саша и Миша, и что они — родные братья. Вот это да! Значит, у Ангелов, слуг божьих, тоже бывают родственники? И тёщи у них тоже, значит, бывают, и даже свёкры?!? Но Праведник об этом не говорил. Впрочем, время для него тоже остановилось, поэтому он путается всё больше, и больше. А шаги Ангелов звучали громче и злее. Ангел, представившийся именем Саша, постоянно косился на господина Музыканта. А господин Музыкант смешно удивлялся тому факту, что Ангелов явилось в подлунный мир сразу шестеро, и самыми сильными из них представлялись, безусловно, Ангелы Миша да Саша, а жуть как окаменевшего покойника несли два хлюпика, один из которых вот-вот свалится с гриппом. Музыкант чуть не засмеялся, пристально глядя в непривлекательную дьявольскую морду Ангела Саши: оказывается, даже у них бывает «дедовщина»!

Раньше он видел «дедовщину» только у петухов на маминой ферме.

Зато Участковый мог бы написать о «дедовщине» целый роман.

Он оглянулся — Участковый молча замыкал процессию.

- Ага, ага, - всё время оборачиваясь, внимательно смотрел на него Музыкант. Под ногами хрустел мелкий мышиный прах, шуршали ангельские перья. В этот момент Музыканту хотелось какого-то землетрясения или, например, вулканического извержения. Очень огромного! До небес и выше! Или, к примеру, нашествия чёрных крыс из страшного Леса — вообще, чего-то такого, чего здесь никогда ранее не было. Ведь не может быть, что эта одна-единственная из 70000 проносящихся в голове мыслей оказалась такой страшной, что человек из-за неё повесился?!? Такого и не должно быть. В детстве он много слышал о любви, о борьбе с несправедливостью, о надежде и отчаянии каких-то простых, но неглупых людей, становившихся фермерами, местными чиновниками или мелкими предпринимателями — об этом рассказывали с большой охотой, да и поп-ламедвовник также не избегал этой темы — но жизнь всегда представляла господину Музыканту какие-то совсем обратные прочтения: ему то и дело приходилось закрывать глаза, чтобы ничего не видеть. Вот и сейчас произошло нечто такое, чего не должно было произойти. Он смотрел на полувылезшие из орбит синие глаза Бизнесмена, на его губы, сложенные клювом, и ему представлялось, что удавленник сейчас вздохнёт и скажет:

- Кр-р-ря!!!

Типа, шутка такая. Но это была не шутка.

Он спросил:

- А куда вы его несёте? И кто вас встречает?

Но Ангелы строго молчали. Только Саша ухмыльнулся ему.

- Господи! Как его жалко ...

Немного подумав, господин Музыкант нашёл, что вряд ли кто-то из живущих хоть раз вспомнит о Бизнесмене. Кому, в сущности, нужны подобные люди? Когда-то все они решили, что нашли свой «философский камень», но это был всего лишь кирпич за пазухой. Неглупый пан Администратор успешно боролся с бедной своей жизнью, он сражался с ней усердием и умением жить, и даже стал важным топ-менеджером большой и богатой компании, но его в конечном итоге превратили в карикатуру. Или, может, его делали таковым не один год, а он ничего не замечал?!? может, и так, но так — ещё хуже. И даже этот иеромонах Акакий, поумневший и когда-то покинувший ряды добровольных идиотов, - он тоже ведь далеко не победитель, как, впрочем, и этот товарищ Участковый, заурядно-циничный «дурак порядка», прежде стоявший в своём надутом резиновом обличье на повороте в сторону Бездны! А господин Бизнесмен так и вовсе осёл, притом ведь он ведь не один, такой, в нашей богатой ослами стране, и далеко не один. Когда-то ослеплённые клубами золотой пыли, они ничегошеньки не видят. Но наступает такой прекрасный день, когда золотая пыль всё же исчезает и окружающий мир оказывается таким, каким они ни разу его не видели. А что происходит дальше? А дальше они выбирают себе мрачное занятие служителя больничной мертвецкой. 

Ангелы донесли носилки до Чёрной Бездны и просто исчезли в ней, как в воде. Лишь Участковый молча снял с головы фуражку и громко крякнул вместо покойника. Музыкант сначала ничего не понял, однако он тоже, впрочем, издал некий странный звук, потягивая воздух ноздрями, как спаниель. Дело в том, что из чёрной Бедны тянуло … холодом, очень чистым и свежим — таким, будто где-то там был выход на тихую заснеженную улицу где-то на окраине очень большого города. И там, наверное, уже утро — совсем раннее! Господин Музыкант вопросительно посмотрел на собрата своего — Участкового, но тот ничего не почувствовал.

«Ох, как бы сейчас хотелось захватить в пригоршню снега!» - с надеждой подумал Музыкант, сделав несколько шагов к Бездне.

Однако ...

- Пойдём, - предложил «дурак порядка» и оба они дружно пошли в ближайший домик. Но господин Музыкант всё время оглядывался и никуда не спешил. Меньше получаса назад ему хотелось видеть ни что иное, как извержение вулкана, а сейчас он всеми своими внутренностями увидел — и почувствовал всей кожей! - что есть дальние и смутные миражи утренних городских окраин, где очень вдалеке мигают яркие огни деловой части города. И спят укрытые снегом деревья в палисадничке. И время немножко запаздывает по отношению к московскому. Музыкант знал это по случайным поездкам, по гастролям. А что такое Чёрная Бездна? Его взгляд ничего не обнаружил в её глубине — как ты не присматривайся!

Музыкант спросил об этом у товарища Участкового и тот энергично качнул головой:

- Я это давно знаю. Я хочу прыгнуть туда на машине и узнать, что там!

Ему до сих пор мерещилась страна Шамбала, которую он искал с друзьями-курсантами и в Тыве, и на Алтае, и в Горной Шории, и в тайге под Абаканом и ещё незнамо где, но тоже неблизко. И чаще всего разговор с ним был очень кратким и понятным, как команда старшины курса, — не хочешь со мной, то и не иди! Я тебя гнать не стану, а свою страну Шамболу всё равно найду, где б она не оказалась, ядри её в самый корень!!! Герой, да и только, подумалось старине Музыканту. Всё время рвётся вдаль.

Но что может находиться «там», вдали, если она — «пропасть»?!?

- Вот в эту пропасть я и прыгну на милицейской «синеглазке» …

- Ну, ты же был там, за лесом …

- Там — всё то же самое, что и здесь, - был ответ, - Я хотел найти его там. Но теперь я знаю, где искать новый дивный мир ...

- Тебе, наверное, тоже надоели видеокамеры? - тихо спросил Музыкант, ОДНАКО Участковый был непреклонен:

- У нас появился вор, а следом за вором появились и видеокамеры … ферштейн, падла?

- Не называй меня так, - трогательно попросил служитель искусства и внезапно вспомнил о Воре: - Да я его часто слышу …

- А ты нашёл свои штаны? - остановился Участковый, - Не нашёл, да? Так уже и не найдёшь. Поиски — увлекательная штука, однако даже я не могу понять, куда они могли подеваться здесь, в этих 12 домиках. Здесь и тайник и то негде оборудовать, понимаешь?

Есть такая шутка из категории женского юмора: когда кастрюля перестаёт варить, она начинает жарить. Так вот, на какую-то секунду вспомнив те прекрасные времена, когда Ивовый городок был почти раем и когда в нём не было ничего такого, что раздражает, господин Музыкант тихо спросил Участкового:

- Если у тебя получится, ты мне поможешь выйти отсюда? А то мне совсем нехорошо ...

- Обязательно помогу, - по-служебному прямо и честно ответил бывший милиционер и буквально на следующий день очень тихий и прекрасный Ивовый городок буквально встряхнуло долгожданное извержение вулкана. Все жители этого мирка на отшибе Вселенной с непониманием выбежали из розовых домиков и тут же всё дружно увидели — абсолютно всё: оказывается, это товарищ Участковый завёл-таки заново свой очень старый милицейский «Жигули», прежде стоявший без пользы, и попробовал сделать на нём пару бодрых заездов по залитой жёлтым химическим светом бетонной подошве. Администратор взглянул и … даже уронил карандаш. Это почтенное автомобильное существо с четырьмя глазами давно уж пребывало в тяжкой задумчивости, поэтому оно ехало с натугой существа, не желающего куда-то ехать. Оно почти противилось: а зачем это? Возможно, намерение товарища Участкового казалось старой милицейской автомашине поспешным и до крайности неэтичным.

Автомобиль будто тошнило от тяжёлого напряжения!

Однако старый служака не собирался так просто сдаваться и упорно вращал колёсами — то назад, то вперёд! Многое бывало в его жизни. Бывало, возил он в основном задержанных, а бывало что и бумаги, и даже деньги, а иногда ему приходилось прорывался сквозь пургу, нагруженным сверх меры, и милицейский автомобиль ни разу никого не подвёл. Вообще, забавную и гротескную жизнь прожило его поколение служебных автомобилей, - и, когда он — неспящий ночной патруль! - натыкался в странствиях своих на очередного клиента, старый милицейский автомобиль испытывал к нему нечто вроде нежного сожаления: ну, куда ты лезешь, бродяга?!? Неужели, тебе ещё что-то непонятно?

«Жизнь — глупа, а люди — людоеды!» - подумал невесёлый старина Музыкант. В этот момент он стоял, чуть подбоченясь, и грустно вспоминал свой синий американский джип «Чироки». Ему хотелось плакать. А вульгарная Мальвина в белой балетной пачке настырно тянула его обратно в койку, делая вид, что она … кошка:

- Мур-р-р-р! Мур-р-р-р! Любимый!!! Мяу!!! Мурррр!!! Мяу!!!

Он в тайне любовался старым автомобилем и почему-то вспоминал фразу из некогда популярного и любимого многими романа про одну очень умную собаку:

«Когда собаки теряют надежду, они умирают естественно».

Этот старый служебный автомобиль умирать не собирался. Да и камер слежения тоже нигде поблизости как-то не наблюдалось, дабы запечатлеть такое впечатляющее событие — смерть старого милицейского «Жигулёнка»! «Вы этого никогда не дождётесь», - как бы говорила автомобиль и господин Музыкант верил каждому его слову. Однако «Мерседес-Бенц» или, к примеру, какой-нибудь небольшой «Форд» или «Опель» был бы всё же получше, не так ли?

Ну да!

Товарищ Участковый остановился прямо у розовых дверей домика и хитро,  с житейским цинизмом ухмыльнулся господину Музыканту — типа, я хорошо понимаю, каково тебе, братец! Музыкант молча пожал его руку и с одобрением кивнул головой: действуй!!! Потом лицо бывшего сотрудника стало на удивление серьёзным, машина тяжело набрала немалую скорость и с громким металлическим скрипом скрылась за поворот — за тот самый поворот, где некогда стоял в пустой неподвижности надутый воздухом «дурак порядка». Потом гудение прервалось и … старина Музыкант внезапно осознал, что в истории богом забытого Ивового городка случился побег, и не какой-то эгоистичный побег в лучший из миров, предпринятый господином Бизнесменом, а - побег во имя всех страждущих и живущих, - это товарищ Участковый смело прыгнул в Бездну, разогнавшись на старом милицейском автомобиле до предельной скорости. Он стартовал над Бездной, словно ракета, но далее повисла тишина — как плотное покрывало! Музыкант в большом волнении бросился бегом туда, к чёрному краю пропасти. Сейчас весь смысл жизни заключался только в одном — ему удалось это сделать или не удалось?!? Нельзя же оставаться здесь, в этом логовище, если ты всё о себе знаешь и вовсе сюда не просился?!? У Музыканта даже заиграло в ушах от напряжения. А вдруг у того парня всё получилось?!? Но вслед ему катился оскорбительный смех гиены-невидимки, снова что-то у кого-то укравшей. Вот так гадина! Он слышал, как бешено кричал где-то сбоку этот странный и толстый пан Администратор и видел его зелёный портфель из крокодила. Портфель стоял, прислонённый к стене. Жизнь редко похожа на парад событий. Это и худрук Заева говорила. Жизнь — это БЕГ, но одни бегут напрямик к цели и побеждают, а другие всего лишь нарезают круги вокруг самих себя, пытаясь понравиться то ли себе, то ли другим. И никакими силами нельзя его приостановить или отменить, и даже свернуть в сторону тоже нельзя. И никому на свете не известно то, что ты можешь увидеть в конце своего забега, - и что там находится?

Твоя первая любовь? Или последнее разочарование?

Он чуть приостановился и, переведя дух, смело пошагал к краю Чёрной Бездны. Вот из залежей пушистой пыли быстро выросли две очень любопытные «варвары» — два красных глазочка на высоких ножках, очень похожие на праздничные гвоздички с плакатика. Опять эти камеры слежения? Он хотел было сорвать эти «цветы» и жестоко скомкать, как вдруг увидел нечто такое, о чём даже и не задумывался. Как-то в детстве он видел, как в реку на самом мелководье упала клетка с курами. Она не затонула, а осталась лежать на боку, на половину погружённая в серую холодную воду, а куры сидели в ней, мокрые, несчастные, - такие ничего не понимавшие и совершенно растерянные пеструшки благородной породы Корниш - и только крутили во все стороны глупыми своими головами. Короче - «мокрые курицы». Это была очень тревожная, почти «пожарная» ситуация, и господин Музыкант, в те годы ещё подросток, совсем не поленился скинуть ботинки и сходить за клеткой — почти как Спаситель по водам! Вот и сейчас ему предлагалось совершить некий подвиг. Чуть подойдя к Бездне, он увидел лежащую на боку машину и бывшего участкового, сидящего на ней верхом. Рядом с ним дном вверх покоилась полицейская фуражка — словно кружка нищего! Где-то далеко падал снег и медленно плыли по небу синие и серые снежные облака, но ему не суждено было их увидеть, - ни снова, ни заново! Да и вряд ли он сколько-нибудь ценил их в своей прежней жизни. Ему всегда нравилось неизведанное, нравились женщины и риск их обретения.

Нравилась служба и водка. Но облака … что это? Они только сообщают людям о мимолётности бытия. В сущности, они большее зло, чем само время. В психологии есть притча о девочке, пытавшейся пригласить в дом замерзавшего на морозе воробья. Она открыла балкон, она сыпала крошки хлеба и зёрна пшена, она звала его: «Залетай! Скорее залетай! Здесь тепло!» Но птица сидела, прижавшись к трубе воздуховода, и только смотрела воспалёнными глазами. В конце концов, девочка решила, что ей и так хорошо, и закрыла балконную дверь. А утром она нашла на балконе очень маленький трупик замёрзшей птицы. Это было огромным вселенским укором ей лично, и всему тому прекрасному миру, в котором она жила, не терпя ни холода, ни других обид и несчастий, но потом она внезапно осознала простую истину:

«Чтобы быть понятым, надо стать близким!»   

Итак, Бездна оказалась не твёрдой, как речное дно, однако вполне существенной. Она столь мягко и плавно приняла машину, что товарищ Участковый ничего и не заметил, но, остановив её стремительный полёт, она оставила её висеть во взвешенном состоянии. И вот тут Участковый вскоре понял, в какой беде он оказался. Вокруг него простиралось иррациональное болото, мягкое, как гамак, и похожее на пространство, находящееся за пределами некоей 3D-анимации. Он двигался медленно, как под водой, и ему пришлось перенапрячь все свои жилы и мускулы, чтоб вылезти из лежащей на боку машины и устроиться на ней, как на острове. Нет, это были уже не измышления попа-ламедвовника о боге и его странных ангелах. Нет! Музыкант видел, что перед ним простирается нечто такое, что не поддаётся осмыслению, - это было всё равно, что упасть в воду, но не утонуть, а так и остаться, как часть этой воды! Вот, что случилось с Участковым. И он вряд ли мог сам самостоятельно выбраться из этого положения. Впрочем, где-то внутри Музыканта шевелилось довольно неприглядное воспоминание о больших синих мусорных мешках с провизией, - жестяные банки с американской фасолью, томатами и супами, рис, вяленое мясо в вакуумной упаковке и цыплята, рисовая крупа и куриные «дошираки» и даже бактерицидный пластырь!!! И почему он об этом подумал? Ну, во-первых, всё это хранила в доме его мать - «на всякий случай» - а, во-вторых, всё это могло бы пригодиться ему, товарищу Участковому, чтоб элементарно выжить внутри этой повисшей над пропастью автомашины. А автомашина продолжала натужно вертеть колёсами, словно спеша на распродажу в большом супермаркете.

- О, боже! Как бы тебе помочь?!? - метался вдоль края Бездны беспокойный старина Музыкант. Понятно, что мешки с провизией существовали только в его голове, - Я даже не знаю. Я никогда себе не прощу, что не отговорил тебя от этого прыжка в пропасть! Ведь я же лучше всех знал, чем всё закончится!

Он кричал и хватался за голову, однако всё живое внутри пана Музыканта словно кричало в ответ: «Четверг! Четверг! Завтра четверг!» - хоть он в точности и не знал, какой завтра день — четверг или вторник? Но почему «четверг»? На этот вопрос не смогли бы ответить даже самые матёрые психоаналитики, окажись они здесь, в Ивовом городке, зато господин Музыкант отлично помнил, что именно по четвергам в его любимом супермаркете «Рэйвен» происходили распродажи, и именно по четвергам его не во всём очаровательная мама закупила для дома продукты питания. А продукты, это ж такая важная вещь!!! И неважно, где ты находишься — на Бродвее ли по соседству с Энн-стрид или в Ивовом городке по соседству с раскрытой чёрной пастью, в которой, словно на языке, лежит, покачиваясь, автомашина — в любом случае ты должен думать в первую очередь о распродажах.

- Понимаете, дорогой сударь, - внезапно остановился Музыкант и растерянно растопырил руки, - Я ничем не могу вам помочь … вы это неплохо рассчитали, когда прыгнули в неизбежное, но ведь даже я понимаю, что мы не Ангелы Божьи. Я немножко знаю по своему опыту, что, каким бы крепким не был твой бампер, всё равно нельзя таранить им дерево! И нельзя бросать на пол посуду — даже металлическую! Она-то как раз меньше всего любит, когда с ней это делают …

Господин Музыкант иногда плакал от ностальгической грусти по уходящей жизни. Но где-то внутри он всё-таки понимал, что чужая жизнь ему не столь интересна, как хотелось бы. Музыкант замер в недовольстве своими чувствами: прав ли я?!? Ведь самое сильное чувство, которое движет родом человеческим, это, пожалуй, что не чувство любви, и даже не обязательное чувство голода, а чаще всего - чувство любопытства, то есть почти непреодолимое желание узнавать сущее на земле. Но есть и тоскливое чувство бессилия что-либо изменить. Например, храбрым парнем Участковым двигало только любопытство и больше ничего. Он никогда ни в чём не нуждался, поэтому не был знаком с другими чувствами. А Музыкант, наоборот, всю жизнь ощущал свою неготовность к событиям и поэтому чаще всего не находил быстрых ответов на те вопросы, которые задавала объективная реальность. И - как ему было жалко этого афериста-милиционера, этого неумного и пошлого, но сильного и по-хорошему прямого в выражаемых чувствах товарища, ах, как было жалко его!!! Пока стоял он на перекрёстке, надутый воздухом «дурак порядка»,  Музыкант почти его не замечал, а, как стал он человеком — ну, каким-никаким, но человеком! — и, вот, господин Музыкант стал чувствовать к нему некую ответственность. В конце концов, пан Музыкант был самым честным и немного «демоническим» жителем Ивового городка. Это же он придумал электрическую бегущую дорожку, выматывавшую нервы господину Бизнесмену, и это он создал храм для Праведника и этот страшный портфель, ставший наказанием для господина Администратора. Но сейчас ничто не имело значение. Бездна оказалась не очередной кляксой Роршаха, а настоящей ловушкой для любопытных дураков. И он попал в неё!

- Я мог бы сыграть для тебя концерт Рихарда Штрауса, - тихо проговорил Музыкант, обращаясь к Участковому, устроившемуся на своём служебном автомобиле, как робинзон на острове, - Но мою скрипку украли. Ну, то есть украли мой гобой, понимаешь?!? Я ведь раньше ничего о себе не помнил, и я ведь даже не знал, как вообще здесь оказался, в этом замкнутом мирке. Но мне кажется, что ты теперь примерно в том же положении, что и я, просто твой мирок ещё меньше моего. Машина лежит на боку, и ты можешь только ползать от фары до багажника, или же пролезть в салон и там заночевать. Конечно, твоё положение не лучше моего, но зато ты никогда не пойдёшь, что значит едва волочить ноги после полуторачасового преследования собственных штанов!

Участковый — молчал, словно прислушиваясь к чьим-то шагам или каким-то другим призывным и спасительным звукам, однако пан Музыкант ничего такого не слышал. А вскоре он и вовсе устал беседовать с этим угнетённо молчавшим «дураком порядка» - а ведь он и правда дурак, не так ли?!? - и Музыкант предательски удалился, стараясь сохранять серьёзное выражение лица, хоть ему это удавалось не без усилий. Вскоре он встретил господина Администратора, поинтересовавшегося результатом задуманного Участковым мероприятия, а потом навстречу ему божественно проплыл Поп-праведник, вздумавший заговорить об экологии и проблеме загрязнения воздуха в Латинской Америке. Вот ещё один дурак, невольно подумал музыкантишка, и отвернул от него лицо — фу!!! И, наконец, откуда-то издалека приплыл тот самый люк, под котором скрывалась книжная канализация господина Водопроводчика, и оттуда на господина Музыканта напряжённо уставилось давно знакомая лягушачья физиономия. От праведника-ламедвовиника он уже знал, что человек, называвший себя Водопроводчиком, никогда в жизни водопроводчиком не был, - он трудился фотографом и декоратором в театре, а ещё ремонтировал церковную утварь. А настоящим водопроводчиком был ламедвовник.

Ну, то есть праведный иеромонах Акакий …

Тут уж господину Музыканту впервые в жизни показалось, что его быстро мчавшийся по жирной земле поезд, наконец, прибыл на некую конечную станцию, дальше которой может быть — почти что угодно, и не обязательно большой южный город, ночь и тёплое море, сладко плещущее где-то невдалеке. Вагон почти полон теней и бликов, и Музыкант никак не мог привыкнуть к купейной тесноте и к облику окружающих его людей. А ведь каждый из них тоже куда-то мчался. Ему и в голову никак не приходило, что толстый обладатель паучьего взгляда когда-то не смог жениться — не то, что на любимой девушке, а вообще ни на какой! - и поэтому его взгляд стал таким паучьим. А уж профессия топ-хлоп менеджера быстро довела этого хваткого и неприятного субъекта до авантюризма в наивном стиле, а потом и до поездки в Ивовый городок, - городок высился тёмным пятном на фоне огромной Луны и господин Администратор даже не верил, что он так прекрасен.

- Т-у-у-у! - натужно гудел неподвижно стоявший поезд. А рядом с ним плясал с гармошкой бывший поп и сантехник, человек, в сущности, нереализованный, и «нашедший себя» среди точно таких же нереализованных людей со скверной моралью и прогрессирующим алкоголизмом. Интересно, а что бы он сделал, если б ему сказали, что половины его сослуживцев по коммунальной фирме уже нет в живых, а смешное дурило Нытиков недавно сел в кресло гендиректора?!? Он, наверное, сказал бы, сделав хитрую, всё «понимающую» физиономию «чвеловека бывалого»: «Э-э-э, да это наши бабы его подсадили! И Мухоркин с Кристалинским! Мужики-то все на лабутенах! Им же — что надо?!? Воровать побольше, да всё сбывать, куда надо! Цыганам!!! А Лидка, жена Мухоркина, не просто ж так перед Владимиром Ивановичем Чемодановым бёдрами крутила, правильно?!? Прежний гендиректор Файбесович-Попсуевич им этого дела не разрешал и ругался, а Чемоданов — тот всегда помалкивал. Ну, теперь понятно, где собака порылась, да? Но им же всё равно — одному идти на повышение, к самому Еблину или к Ендиной в управление, а другой уходил в частное предприятие, где его сын давно работал, понимаешь? Это все знали. Так, значит, кроме нашего Нытикова, кандидатуры в гендиректоры у них не было!» Вот ещё один дурак, мыслящий категориями своей скотской канторы. А эта женщина в балетной пачке? Наверное, она даже любовалась тем, как к ней приближался её игрушечный паровозик, пыхтя и извергая искры из толстой кургузой трубы, - подъехал и отвёз в Ивовый городок, словно в страну Лимонию.

Вокруг горели романтические свечи, а рядом — керосиновые лампы. И многим пассажирам в тот момент мельком подумалось: «Какая у неё хорошая фигура!» А за окном вагона было множество всполохов и ёлочных огней, а потом - просто многие тысячи летящих искорок, стремительно разрезающих бескрайнее чёрное пространство. И ей всё явственнее виднелась восходящая луна.

Бывший полицейский по имени Эдуард никак не ожидал здесь оказаться, но он тоже ехал в этом вагоне. Было время, когда он видел только причудливых ночных женщин, и крутые скаты крыш на фоне огромной белой луны. Выбор впечатлений был невелик и оставался всегда одинаковым: с одной стороны — проспект и загаженные остановки общественного транспорта, на которых пьют портвейн и ночуют бездомные, а с другой — железнодорожный вокзал и уходящие в даль металлические пути, служившие источником знакомого перестука. Иногда в узко вытянувшихся вдоль путей окрестных дворах кого-нибудь били или даже убивали, и тогда на место выдвигался ночной дозор. И — всегда одна и та же Луна над скатами крыш. Участковый словно охранял её в своём вечном ночном дежурстве. И, тем не менее, находясь среди таинственно шарившихся по углам граждан или же граждан, весьма торопливо шагающих к вагонам — и даже среди всех этих едва различимых ночных женщин с их сильными духами! - он всегда понимал, что полицейская служба - это действительно самое увлекательное приключение в его пустой жизни! Но в один прекрасный день он внезапно сел на поезд и куда-то умчался в тусклом свете качающихся фонарей и керосиновых ламп. И только постепенно стихавший железный грохот отметил его исчезновение.

Капитан полиции сидел у окна вагона, и на его ярко блестевшем в свете луны и железнодорожного фонаря глупом лице виделся некий ясный и очень чёткий отпечаток, - это была какая-то реклама, приближавшаяся издалека, тоже вечный «товарищ» по его ночным дежурствам! Другим его товарищем был Водопроводчик — он самый! Этот обладатель лягушачьего лица и книжных интересов сел в вагон намного раньше, и он видел, на какой станции сел в него Музыкант. Вон она, станция, точно такая же очень маленькая — словно насест! Кругом - деревянные стены в жёлтых бликах от тусклых старинных ламп и узенькая полочка билетной кассы, позади которой — мутное стекло с тёмным круглым окошком. Поезд промчался мимо него просто с сумасшедшей силой и скоростью, но все видели, что на станционных часах - всегда без десяти полночь. И ничего особенного в господине Музыканте не наблюдалось, как, впрочем, и не было ничего особенного в этой деревянной станции, одинаковой для всех времён и эпох, но он очень понравился человеку, назвавшему себя Водопроводчиком.

Это не о нём ли писали в газетах лет пять назад?

А поезд быстро мчал его в будущее. Тусклые фонари на мгновение выхватывали из тьмы чьи-то лица, окрашивали их лимонной желтизной, и через мгновение они густо темнели, становясь почти невидимыми. Музыкант в растерянности сказал, что только что он сидел в зале с английской рулеткой, и вдруг пан Водопроводчик начал бешено смеяться своим икающим смехом гиены — вот уж он не ожидал оказаться в одном вагоне с капитаном из районной транспортной полиции! «Извини! Извини! Извини!» - в смятении произносит Водопроводчик, но его разбирает неприятный смех. Оказаться в одном вагоне с этой давно погасшей «звездой» классической музыки — ладно ещё, но с полицейским, да ещё с тем, с кем знаком лично … это же почти немыслимое совпадение!

- Скажи-ка, браток, зачем ты воруешь? - крикнул под вагонный перестук товарищ Участковый. Вагон в тот же момент заметно тряхнуло. Водопроводчик наклонился вперёд и почему-то объяснил Участковому, почему он взял такое имя, вовсе не похожее на его внушительный облик:

- Я, товарищ начальник, не хочу относиться к тем лицам, к которым давно привыкли. Понимаешь? Например, все знают, что я — фотограф, и, кстати, неплохой. У меня ж было три премии с фотоконкурсов и даже своя выставка в Ленинске-Кузнецком.  А ты скажи, начальник, сколько на свете воров-фотографов? Да только я знаю троих! А среди водопроводчиков люди кругом безобидные.

Участковый с усмешкой ответил:

- Да не скажи …

- Я, начальник, занимаясь, своим грешным делом, ощущал себя, прям как в луче какого-то огромного юпитера, - тихо продолжал Водопроводчик, - Я что-то планировал, а потом узнавал, что все факты сходятся. И семьи у меня не было. Я научился быть почти невидимкой среди своих, и вскоре уже работал без привлечения посторонних помощников … я ж почти маэстро. Бог среди воров!

- И как же ты оказался в поезде?

- Мою выставку закрыли, а потом забрали и фотостудию. А после увольнения из театра я работал в хостеле, - хриплым голосом объяснял бывший уголовник, - Я всегда ждал какого-нибудь чуда, и, вот, чудо пришло. Это была красивая девушка лет двадцати, но не маруха какая из ПТУ и не школьная оторва с бантиками, а тихая скромница и красавица в простом хлопчатобумажном платье. Я проводил её до комнаты. На площадке второго этажа она обернулась, жестом приглашая меня войти вместе с ней.  Я ей прямо сказал, что «сидел», что я взломщик-рецидивист и убийца-любитель, но она только засмеялась в ответ. Кроме того, я ведь ночной житель, и именно поэтому я договорился, что буду работать ночью, понимаешь, да? Ну, я её проводил, короче, до комнаты, а потом мне стало так тоскливо, что я вспомнил дочь …

- Кстати, а что ты с ней сделал, с дочерью-то?!?

Водопроводчик объяснил, чуть подавшись вперёд и показывая ладонью в окно вагона:

- У меня была тётя по имени Ада. Это она приучила меня читать книжки. Так она и забрала моего ребёнка. Сейчас она взрослая …

- А тебя как звать-то на самом деле? По паспорту?

- Каликст Пряников.

- Правда, что ли??? - изумился товарищ Участковый и заржал во всю глотку: - Ты — вор Каликст Пряников, а я Эдуард Посудин, простой пошлый «мент»!!! Это меня так папаша-инженер назвал!!! А твой папаша кем был, если не секрет?!? А-а-а, так ты тоже из этих, из интеллигентной семьи, в смысле?!? И тоже выбрал, что получше? Кстати, а что ты с той девкой сделал? Ну в хосписе …

- Не в хосписе, а хостеле, - назидательно поправил товарищ Водопроводчик, человек начитанный, - Что я с ней сделал? Ты думаешь, что я этого не помню? Как же — помню! Щас скажу … Я её изнасиловал и выколол ей глаза карандашом. Потом собрал её вещи и вылез через окошко в прачечной на улицу. Сел в автобус как ни в чём не бывало, но о всё моё лицо было исцарапано, и там какая-то бабка прицепилась ко мне с вопросами. А бабка-то эта, как оказалось, полжизни носила погоны. Хвать за руку и — всё! Завыла, как сирена! Ну, я туда метнулся, потом сюда … Ну, не убивать же бабку старую, правильно?!? Короче, вот так я попал за решётку — теперь навсегда. Но меня признали психом.

- Повезло …

Жизнь в вагоне поезда коротка и даже случайна, и очень быстро становится вчерашним днём, но от неё остаётся масса весьма интересных впечатлений — например, целая панорама чьей-то очень неумной жизни! Однако, чтобы сделать даже самый грубый её набросок, потребовалось бы очень много часов. О подробном протоколе — и речи не шло. Кроме того, «наблюдай, но не вмешивайся» - вот главнейший лозунг всякого «фараона», не желающего себе лишних забот. Нет, всякий полицейский должен быть глуп, как надувная кукла, и тогда он без проблем досидит до пенсии — до своих майорских погон и небольшого поместья на границе двух провинциальных райцентров. Товарищ Участковый и бывший уголовник молча сошли на конечной станции, не имевшей никакого названия. В прекрасном Ивовом городке никогда не было вокзала, но в какой-то момент тихо появлялись Ангелы, и каждый из новоприбывших пробуждался ото сна в своём новом доме, за окном которого неподвижно, словно уже несколько веков подряд, висела большая круглая луна. И каждый из новоприбывших граждан чувствовал в себе уверенность, что он никогда в жизни не был обязательной частью того чудесного поезда, - ни винтиком, ни колёсиком, ни, тем более, брошенным в топку куском чёрного антрацита. Вот только мелко дрожащие ноги почему-то не всегда держали граждан в вертикальном состоянии, а в округлившихся глазах оставалось то пустое и очень горячее выражение, которое вообще присуще людям, недавно пережившим нечто им не понятное.

Ну, например, визит Ангелов.         

                ЭПИЛОГ

Бог – это было загадочное существо. Но самое загадочное - что ему лень было ежедневно ползать на небо, поэтому он заседал в удобном кабинете на верхнем этаже административного корпуса медицинского центра. И много курил, хоть жена и не велела это делать. Иногда, тайком от друзей и ангелов, он пил в своё удовольствие крепкое пиво или виски с чёрной этикеткой, но только не водку. Водку - не любил. Её пили почти все его пациенты, поэтому к простой русской водке Господь Бог испытывал крепкий профессиональный антагонизм. Как-то раз ему захотелось создать ещё один подлунный мир, и он поместил в него одного бесконечно талантливого музыкантишку, за которого горячо просила вся творческая общественность, но эксперимент как-то не уместился в рамках сметы и первоначального плана, и музыкантишка стал сатаной «понарошку», вскоре превратив придуманный новый дивный мир в некое «общежитие», иногда полусмешное, но чаще очень грустное. В целом там было вполне неплохо, и «в тесноте да не в обиде» дивного нового мира обитали существа, которых сложно было недооценить или, тем более не заметить, но Господь Бог ошибся в своём выборе и в результате чего поезд едва не соскочил с рельсов – эксперимент завершился провалом! К тому же, немногочисленные избранные существа утверждали, что будь здесь истинный Творец, то он создал бы другую Вселенную, а не этот божий мирок из двенадцати домиков и одной скверной улочки окнами на Бездну, и, конечно же, та, другая Вселенная была бы во сто крат лучше этой, из двенадцати крысиных домиков … Бог - смеялся, в тайне наблюдая за ними. Как для полдюжины подопытных крыс лаборатория была бы целой Вселенной или как для рыбок целым миром является аквариум (вы даже представить себе не можете, сколько там добра и зла, а сколько в аквариуме предательства!), так и для них, существ безусловно избранных, Ивовый городок оказался огромной Вселенной или хотя бы самым центром её. И, пожалуй, Музыкант иногда понимал, что это - не так, но разве его хоть иногда слушали?!? Конечно, нет! Однако Бог не останавливал эксперимент — он, наоборот, решительно увеличивал скорость происходящего и ещё пускал клубы чёрного паровозного дыма в это никуда не мчащееся небо с неподвижной белой луной … он словно учил людей читать на ходу, в движении.

А, если надо, то и в пустоте.

Ивовый городок медленно засыпал.

Городок-станция, станция-сцена ...

Вот, снова вечер. Господь Бог очень устал. Всё-таки возраст не одобряет излишества. Сейчас он смотрел на себя в зеркало и находил свою внешность непривлекательной — довольно уж лысоват, не моложав, и часто пьян до нельзя! Страшен. А в пальцах вечно зажата дымящая сигарета. Он напоминал доктора Айболита, но это только внешне. Внутреннее его состояние всегда оставалось загадкой.

- Да!!! - утвердительно произнёс он, коснувшись изображения. В коридоре выключили основной свет и флуоресцентное больничное сияние выхватывало теперь только крупные предметы. Больница, в которой прожита вся жизнь. Звучали, в основном, не приказы и не диагнозы, а всего лишь сплетни — и нередко такого грязного содержания, что бывало не по себе! — и каждый, работая здесь, рос и взрослел как только мог. Одни справлялись с этим, только дойдя до состояния тупого быдла, от которого всё отскакивает, а другие - пили, сблёвывая всё выпитое в жёлтую раковину. Был ли выбор? Как сказать? В городе N было всего два стационара.

Такие, вот, невинные жертвы.

Однако Господь Бог не требовал жертв. Ему было достаточно, что одно из исключительных существ теперь принадлежало ему и только ему, - господин Бизнесмен, тот несчастный чудо-человек, которого он так хотел вылечить от «молодой» ещё наркомании! И зачем этот сатана-Музыкант призвал из преисподней свою дьявольскую челядь в виде этой вульгарной Женщины на свинье?!?

Ах, да, ухмыльнулся Господь Бог, потушив в жёлтой и всегда мокрой раковине очередную докуренную до фильтра сигарету. Он ещё раз посмотрел на себя в зеркало и ухмыльнулся. Так-так, ДА, машер Кёльнер!!! Это ж была та самая перезревшая баба, с которой Музыкант решительно разошёлся, только - целый год пившая водку сверх всякой меры и жившая с теми, с кем ни одна женщина даже в метро рядом не сядет. А Музыкант позабыл её и путался с какими-то актрисами. А она ещё так ходила и просила за него, пока сама не заболела. А тот этот ещё … этот Вор-невидимка! Господь Бог создавал новый совершенный мир, вполне обоснованно считая, что в нём не должно быть чуда. Однако чем больше в нём накапливалось «избранных существ», тем больше появлялось вероятностей и даже всяких НЕ-вероятностей. А – сколько их стало бы, если бы Господь действительно поселил там колонию в сто двадцать с лишним душ, а не всего-то с полдюжины чудиков, одному из которых, к тому же, был неверно поставлен диагноз? Да там началась бы настоящая пролетарская революция!

… Что там опять?

Внизу почему-то опять забегали да закричали. И опять в этом прекрасном божьем мирке на отшибе Вселенной закипели какие-то ссоры и стали звучать риторические вопросы, в которых не было никакой нужды. В конце-то концов, все опять порешили, что виноват Музыкант: он — как бы придумал многое из того, что там происходило. Но - нет же, нет! Это виноват Вор, и только Вор! Даже Господу Богу было с самого начала неясно, кто ворует в Ивовом городке, - Администратор, что ли? Или это дурачок-музыкантишка нашёл некие новые формы творчества?!? Нет, вот на него не похоже! Но именно тогда Господь Бог и приказал братьям Ангелам утыкать весь Ивовый городок камерами видеонаблюдения.

А вдруг он попадётся?

Однако господин Музыкант, такой талантливый и немного глупый эксцентрик, привыкший заглядывать в глаза безумию, оказался не при чём. А — не вор, значит и не пойман, так ли? Что касается настоящего Вора, то это был уникум другого рода. Богу с самого начала казалось, что перед ним человек, которому когда-то помешали развиться в полноценного человека и только теперь, в Ивовом городке, у него может появиться такой шанс. А когда-то этот почти невидимый человек чувствовал себя пророком и великим целителем, и даже похитил что-то из храма в городе Верхнезапруденске, забравшись в него с помощью какой-то бабы, которая там работала. А потом он и знать не знал, чему тут больше поражаться – полнейшему идиотизму местного участкового инспектора или безграничному человеческому доверию, благодаря которому почти невидимый господин Вор десятки раз продавал один и тот же похищенный предмет, всякий раз выдавая его за целебный. Что ж, Бог ему судья, раз тот не слышал прокуроров!

В душе Бога с самого детства таилась самая нежная любовь к хорошей литературе, и он чуть не ослеп при первой же читке воровского уголовного дела, когда взглянул-таки в эти длинные и очень широкие столбцы строк, написанных малограмотной рукой следователя Простецова. Ну кто так пишет, скажите на милость?

Внезапно что-то отвлекло его от сердитых рассуждений. Что это могло быть? С того момента, как Ангелы по его распоряжению забрали тело Бизнесмена, прошло немного очень важного времени. Отныне их мир стал и его миром, и Господь Бог согласен был разместить в нём и других постоянных своих пациентов — ну, например, затравленного и униженного горожанами оперработника УГРО Георгия Бабкова, и даже этого глупого и страшно пьющего тренера международного класса Василия Ивановича Косоворотова, коего зачем-то поставили руководить городским футбольным клубом «Стекловата». Его только что перевели в отделение интенсивной терапии. А как насчёт принесённого его женой плохо стиранного барахла, в которой уж точно была спрятана грелка с вином?!? В наркологии от этих происков спасу нет, а уж в психиатрии то и гляди нож протащат, а то и «ствол» с запасными обоймами. И никто их, родственничков не остановит, так ведь?

Никто!!!

Так получается, что честность ничего людям не даёт, и многие искренно презирают честных людей. Или, может, не понимают? Это явление не из редких. Бывший оперативник Бабков рассказывал Господу Богу, как однажды к нему в кабинет влезла пожилая и солидно одетая женщина и начала рассказывать: «менты» зачем-то пришли в её дом, так её невестка Таня схватила «ребетят своих в охапку» и — бегом от них, а те - бегом за ней, и хорошо, что хоть «сразу не поймали». А потом она пряталась от этих «гадов ментовских» — по подругам да по друзьям — пока её не выдали «на расправу». А там «мальчика пяти лет избили и девочку трёх лет тоже избили», - «и мне деток на давали и держали голодными в приюте», сурово смотрела пожилая женщина, а оперработник Бабков — молча кивал ей. А что тут ответить?!? Он прекрасно знал все исповеди задержанных. Знал он и то, как относятся к полицейским местные обыватели: в их представлении полицейские офицеры заняты в основном тем, что сидят по своим тёмным кабинетам, пьют водку стаканами и сворачивают головы котятам.

Одним словом — изверги!!!

В зарешеченные окна районного УГРО заглядывало хмурое холодное утро субботы, не обещавшее ничего хорошего даже к вечеру.

- А вы родственница будете, так полагаю? - спрашивал ничего не понимавший «лучший сыщик города», а женщина говорила, строя суровую морду «матери бандита»:

- Василий Серов — мой сын. А вы его посадили. И внуков моих избили. И если есть у такого, как вы, животного, родная мать, то пускай ей плохо станет! Пусть она умрёт! И пусть вам самому худо станет, потому что не человек вы, а ментовское животное!

Прежде чем стать пациентом психбольницы, Георгий Бабков почти в одиночку раскрутил дело банды рэкетиров во главе с главным городским уродом по кличке «Фредди Крюгер», а эта оскорблённая пожилая женщина с суровой мордой была матерью уголовника по кличке «Вася Серенький», расчленявшего трупы у себя на даче и получившего за это 15 лет тюрьмы. Суд состоялся буквально вчера утром. А её глупая сноха Татьяна Рогатова мало того, что спасалась от полиции, как еврейка от гестапо, так ещё и при появлении ОМОНА она чуть не выбросила своих маленьких детей в окошко —  то ли с пятого, а то ли вообще с девятого этажа! И - прямо на асфальт! И Господу Богу тоже пришлось заниматься этим случаем — но теперь в качестве психолога и судмедэксперта. Он взялся за дело и вскоре выяснил, что Татьяна является неким новоявленным подобием «подружки Фокса» — настоящая «боевая подруга» преступника! Зато у Васи Серенького, её мужа, была такая противная и совсем не бандитско-романтическая рожа, что брезгливому Господу Богу хотелось отвернуться и плюнуть. Но он всё видел и прекрасно понимал, что это было лицо человека, прошедшего через множество страданий, - алкоголь, наркотики, нищета и убожество, через циничное физическое насилие. И даже в «родной» банде он был далеко не из первых — ему приказывали, что и как делать, а что не делать совсем, и жестоко наказывали за неправильное, по их мнению, исполнение приказов. Притом, если тот здоровущий лось Игорёк Плешивый - сынок похоронных дел мастера Безенчука - имел все шансы возмужать и со временем «повыситься» в «большие начальники», то у мелкой «шестёрки» Васи Серова таких шансов не было. Он так и остался бы мелочью уголовного мира — человеком, которого легко пускают в расход.

А его, кстати, и готовились «пустить на органы», как они там образно выражались. Ведь в банде Фредди Крюгера были ещё две «шестёрки», притом оба из известных в городе богатых фамилий, так в уголовном розыске не были уверены, что найдут их живыми.

Пока они числились «в бегах».

Итак, что мог сказать оперработник Бабков мстительной мамаше?

- Ну … извините, мать! Я отлично вас понимаю!

А что мог сказать Господь Бог в тот момент, когда эта пожилая женщина предстала пред ним на высшем суде и начала городить всякий тоскливый вздор о том, как «менты сожгли родную хату, сгубили всю её семью»?!? Трудно сказать. Жизнь — грустна, а правда — жестока. Но смерть одновременно и грустна, и жестока, и даже странно было думать, что покойный теперь господин Бизнесмен так усердно заслонялся от ярких солнечных лучей. Это зачем же ему понадобилось чёртово похоронное агентство «Русь», если он никогда не занимался ничем подобным?!? Ведь у него был такой жалкий вид в этой роли, и ещё этот его … ярко-жёлтый и ужасно допотопный телефон на столе, вечно заваленном письмами и бумагами! Так можно было заподозрить, что он занимался ещё чем-то, кроме похорон и кремаций ... В конце концов, он же — не старое алкогольное дурило Безенчук, пол-жизни проработавшее в морге санитаром, и не его громила-сынок с уголовным рылом, так ведь? У него могли быть и другие интересы. Есть же в мифологии демон по имени Бельфегор, побуждающий граждан делать разные дурацкие открытия … Бог курил сигарету над умывальником и неподвижно смотрел на себя в зеркало, а сам — думал о Люсе Никифоровой. Они жили на одной улице, - он помнил Люсю ещё ребёнком и хорошо знал её родителей. Эта красивая демоническая «девочка со скрипкой» и все её крайне пошлые «ротвейлеры» с микрофонами только ускорили жизненное падение пана Бизнесмена на самое-пресамое дно — туда, откуда уже не возвращаются. А там его ждала широкая конвейерная лента, по которой он каждое утро бежал и бежал, делая при этом сумасшедшее лицо. Ведь все бизнесмены бегают по утрам, не так ли? Это является частью их облика, и, если ты здоровый бизнесмен, а не какой-нибудь дурно воспитанный Лёха-Кабаныч с его не менее пошлыми чернокожими девицами, то ты просто обязан бегать по утрам, притом быстро-пребыстро, а ни то упадёшь на землю и электрическая беговая дорожка унесёт тебя восвояси. Нет, он был талантливым и обеспеченным парнем, а стал живым покойником со своим «делом» и «бабками». И очень жаль, что прекрасный Ивовый городок оказался для него ещё более глубокой могилой, чем та, в которую его только что поместили. Но разве могло быть иначе?

Господь Бог как раз недавно вернулся с кладбища.

- Как там - внизу? - тихо спросил он плечистого Ангела по имени Саша, одного из двух дежурных «братов-акробатов» городского стационара. Тот — пожал плечами и сообщил срочную новость: похоже, Музыкант узнал, как выбраться из подлунного мира и поэтому стоит и примеривается, как бы ему влезть на луну! По всей видимости, червяк Водопроводчик уже показал ему, где прикреплена верёвочная лестница и теперь он думает, как до неё добраться, прикиньте, доктор? Господь Бог немного посмеялся — оказывается, ещё не всем надоело лазать на небо! Ну, что ж, дорогой монами, плавно решил он, не надо ему в этом препятствовать, не надо. Пусть лезет, и будем считать это оптимистическим финалом нашего с вами научного эксперимента. А следующим, решил Господь Бог, я помещу в Ивовый городок пациента Бабкова — пусть побудет вдалеке от нашего мира и хорошенечко подумает о своём прошлом и будущем. Здесь, среди нас, он был одержим подозрительностью, ревностью, завистью и страхом перед превратностями судьбы. Иногда он совсем не понимал ни себя, ни других, и был очень жесток, а изоляция от мира всё-таки как-то поспособствует выздоровлению, не так ли, машер?

- Или же добьёт его, - живо ответил плечистый Ангел, - Ну, как того типа, который гробами торговал …

- Надо промыть ему мозги, - велел Господь, - Вы там … это, распорядитесь, а я позже к вам присоединюсь, если будет надо.

Плечистый Ангел вышел из кабинета, а бог в белом халате повернул кресло и сел за старенький компьютер: он взялся настраивать главные видеокамеры Ивового городка. Все они были расположены прямо над луной — то есть, над круглым железным люком, изображавшим Луну — и Господу Богу совсем не хотелось упустить тот момент, когда старина Музыкант перестанет быть взрослым ребёнком и приступит к штурму этой отвесной стены — возможно, самой главной стены в своей жизни. Или, может, единственной? Несомненно, он всё выдержит. Не такой уж он и хлюпик, этот господин Музыкант. Но останется ли в нём хоть что-нибудь от того яркого и талантливого парня, каким он был до пожара?!? Увы, это только в рекламе всё бывает просто и всегда полезно, а на самом-то деле, чтоб обрести нечто одно, необходимо пожертвовать чем-то другим, и, возможно, чем-то не менее полезным, чем то, что ты получаешь. Дабы стать чудо-музыкантом этот сеньор смело пожертвовал детством и во многом - личной жизнью, а теперь, чтобы вновь научиться управлять собой, ему придётся пожертвовать внезапно обретённой свободой.

Да и не только свободой. Однако масштабы этих потерь Господь Бог не пробовал прогнозировать. Он прикурил новую сигарету и начал усиленно вращать гибким джойстиком управления. Вот он, старина Музыкант! Он снова здесь! В кадре — крупным планом. С того момента, когда ему стало известно о наличии в Ивовом городке внешнего наблюдения, его просто невозможно было отогнать от видеокамер. Сначала Господь Бог не воспринимал его поведение всерьёз, считая это обыкновенной блажью когда-то знаменитого человека, но потом понял, что его эксперимент действительно позади. И единственное, что останавливало сейчас господина Бога, так это полное нежелание уступать Музыканту.

- Что тебе надо? - прошептал Господь Бог, увеличив его лицо до такой степени, что можно было определить цвет глаз, - О чём ты хочешь меня спросить? У всех есть какие-то вопросы с Господу …

Он мог бы просто выпустить старину из приятного уму уединения, но не мог это сделать своими руками. Пусть господин Музыкант сам пройдёт этот путь до самого конца, решил Бог, созерцая его лицо, показанное крупным планом в экране портативного «Пентиума-6», и пусть это намерение станет тем самым «шагом», который навсегда отделит его ум от безумия. Или — наоборот. Это — кому как … Что же касается остальных жителей Ивового городка, то они не столь безумны, как бы им хотелось, и все они останутся там, далеко внизу, в этом прекрасном подлунном мире на отшибе Вселенной. Они думали, что настоящий бог мог бы сочинить нечто получше этого мира, так значит пускай сами и сочиняют себе бога, как какие-нибудь пещерные дикари в диком палеозое, до крайности недовольные природными явлениями. В конце концов, с этого тоже может начаться некое прояснение умов и сердец. А видеокамерам, в сущности, всё равно за кем следить — за этим ли книжным червём в его канализации, или за тем бюрократическим болваном с его невообразимым крокодильим портфелем, в котором лежат подробные заметки, кто как живёт? И пусть этот смешной алкоголик из бывших полицейских строго стережёт его зелёный портфель от похищения, а бывший бригадир сантехников рассказывает им о свойствах и намерениях бога. Это будет очень смешно и глупо, но вполне правильно. А так и надо!

Но что делать с бабой в балетной пачке? Вот нашлась, тоже мне, Мальвина!!! Эта циничная женщина сама напросилась на участие в эксперименте. Она так тяжко страдала за своего беглого возлюбленного, что Господь Бог не смог ответить ей отказом. В конце концов, должна же быть в прекрасном подлунном мире хоть одна настоящая женщина, не так ли? Вот, пусть она и будет. В конце концов, это не испортит результат эксперимента. Кстати, а где «гобой» господина Музыканта? То есть скрипка, на которой он так красиво играл перед сокрытыми в глубокой тьме благодарными зрителями, перед Богом и его Ангелами?!? Это ведь ИМ в Ивовом городке казалось, что Бездна черна и непонятна, а на самом деле она представляла собой симпатичный и маленький зрительный зальчик. Участковый, этот дурак-горемыка, и тот быстро обо всём догадался. Но где всё-таки его скрипка? Неуж-то, её похитили следом за смычком? Ай-яй-яй-яй-яй, сокрушённо покачал головой Господь Бог и продолжил орудовать джойстиком.

- Если он её бросил за некой ненадобностью, значит его намерения нельзя считать случайными ...

Да-да-да! Так и есть. Он и правда нашёл верёвочную лестницу и начинает медленное и неуклюжее восхождение по отвесной стене. Теперь главное, чтобы он не свалился вниз. Ведь он — музыкант и чрезвычайно творческая личность, а этой конструкцией даже Ангелам ох как непросто пользоваться ... Как он пыхтит и как старается, отталкиваясь ногами от стены и всякий раз отлетая от неё не меньше, чем на полметра. Вот, акробат нашёлся! Я и не представлял себе, что он так силён и сноровист. Бог вызвал плечистого ангела и попросил его, на всякий случай, проверить:

А. Заперты ли двери на этаже?
Б. Зайти во все кабинеты и удостовериться, что заперты окна.
В. Осмотреть двор на предмет наличия посторонних.
Г. Отключить газ.

- Сделайте вот в этой последовательности, бонами, - подумав, попросил Господь Бог, - И ещё! Скажите Нине Ивановне, чтоб поставила чайник!

Ангел спросил:

- А фиксировать его будем?

- Кого фиксировать? - не понял Господь Бог и с раздражением махнул рукой: - Не занимай моё время! Я думаю, что никого в этом кабинете фиксировать уже не понадобится. Ступай, Саша ...

Плечистый Ангел терпеливо направился решать проблемы — если они есть! - а Господь Бог встал из-за стола. Вот он, финал эксперимента! На плохо покрашенной стене прямо над грязноватым врачебным рукомойником находилось огромное зеркало из тех, в которых любой человек смотрится дохляком и занудой. Оно было довольно круглой формы и представляло собой обратную сторону луны — конечно, не той прекрасной Луны, вокруг которой путешествовали американские и русские космические станции, но тоже весьма примечательной. Прямо за ней царила свобода, а в кабинете царила грусть. Самая настоящая грусть. И как только кто переступает этот порог — с той ли стороны или даже с этой — одиночество тут же впивается в него сильными и всегда холодными пальцами доктора Кёльнера, известного под негласным титулом «Господь Бог». В городе Верхнезапруденске не было более результативного врача-нарколога, чем он, Аркадий Михайлович Кёльнер. А в городском стационаре он считался невероятным выдумщиком и даже экспериментатором. Только он мог посадить человека в инкубатор и устроить невероятное реалити-шоу постепенного выздоровления. И уже не в первый раз пациенты доктора Кёльнера смело пересекали невидимый барьер, входя в эти священные врата — вряд ли рая, однако! И курящий Господь Бог первым делом предлагал им взглянуть на себя в зеркало над раковиной: а вдруг пациент увидит в себе нечто неожиданное?!?    

Из коридора доносились шаги грузной и широколапой медсестры с очень рябым лицом и ладонями. Кёльнер знал её с юности, как простую и тихую женщину с чрезвычайно низким уровнем развития. Зато она исполнительна, как чёрт. Или, может, она тоже ангел?

Электрочайник стоял на тумбочке в коридоре перед кабинетом Бога, и рядом с ним всегда дежурил некрасивый и тоже очень широкоплечий парень в белом халате, другой из двух братьев-ангелов — по имени Михаил. Уж он-то отлично знает, на кого шабашить! Он и родился-то где-то рядом с больницей - в том дворе или в другом. Это не очень важно! Ему от дома до больницы - два шага и три затяжки «Ротманса». «Хорошо, что он курит», - подумал Бог и затушил в раковине очередную сигарету.

- Приступим?

Он медленно, двумя руками снял скобы-крепления, благодаря которым луна не вертелась туда-сюда, как во время сеанса на квартире какого-нибудь очумелого колдуна-спирита, а прочно и навсегда занимала место в своей неглубокой стенной нише. В этот момент громко вошла медсестра Нина Ивановна и внесла белый больничный электрочайник. Тихо поставила и молча вышла.

- Что ж, откроем врата! - сказал доктор и луна действительно чудесным образом отделилась от стены, превратившись в самое обычное зеркало, которое Господь теперь аккуратно придерживал, чтобы не разбить по неосторожности. В этот момент из того буквально потустороннего мира появилась упрямая и лохматая голова господина Музыканта. Сейчас он был глуп и отважен, как всякий первооткрыватель, но совсем не смешон. И Господу Богу пришлось помочь ему перебраться из «того» пространства в «это», занимаемое широким столом, кушеткой, тремя стульями, шкафом и, конечно же, грязноватым рукомойником с дешёвым мылом и полотенцами. В него Музыкант попал прям двумя ногами. Бог Кёльнер прикурил новую сигарету и силой усадил пациента в своё кресло. Тот был без скрипки и без штанов. А беглые штаны господина Музыканта давно уж находились здесь, у доктора — постиранные и поглаженные пятнистыми руками заботливой Нины Ивановны. Господь Бог быстро закрыл лаз в дивный новый мир и уже не без сарказма поприветствовал смелого пациента: «Как вы, бонами?» А Музыкант счастливо улыбался. Когда его поместили в обычной палате для выздоравливающих, доктор Кёльнер пришёл к нему с поздравлениями и даже принёс тарелку с пюре и тусклыми больничными сосисками.

Вскоре одна из сиделок вопросительно взглянула на доктора:

- Ему же плохо …

- Нет, ему хорошо, - ответил доктор.

Вокруг господина Музыканта стояли Ангелы, старшая медсестра и ещё с десяток сотрудников медицинского центра. Обычная палата под каким-то номером внезапно стала центром притяжения почти для всего отделения, и люди в белых халатах всё накапливались, и накапливались, как вредные насекомые вокруг интересующего их объекта. Стало невыносимо жарко. На узкой кровати лежал какой-то тощий и немолодой человек довольно высокого роста, которому очень хотелось сказать: «Оставьте меня в покое!» К одиннадцати вечера он крепко уснул, не видя снов, а доктор посиживал, тем временем, в тёмном углу палаты и курил, совсем не стесняясь больничных запретов. У него в запасе было ещё два или три дня, чтобы окончательно привести пана Музыканта в порядок. А все дальнейшие события не интересовали его. Господь Бог смотрел на них, словно через какой-то воображаемый микроскоп с очень большим увеличением. Потом он скомкал погасший окурок в кулаке и быстро вышел из палаты. Дверь за ним тихонечко затворилась.

         
                КОНЕЦ


Рецензии
Это роман о дураках. Вероятно один из немногих признаюсь-дочитал примерно до середины. Не потому что не интересно, а потому что просто устал. Такие размеры не для чтения через монитор.

Иннокентий Тарханкутов   13.04.2018 20:37     Заявить о нарушении
Другие сравнивают с "Кораблем дураков" :)

Сергей Гарсия   14.04.2018 06:35   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.