1. про ангелов. p. s

1.      ПРО АНГЕЛОВ.         P. S



Это музыка, не упрямься  и не утверждай, что это лишь какофония звуков урчащего города, задушенного и обезличенного дымом, выхлопами, неоном реклам, ты просто голоден, поэтому ворчлив. Держи сигарету, покури. Посмотри вниз, как  Мерлин  с фингалом изумительной синевы на лице  дирижирует  мимикой светофоров и сумчатых прохожих аборигенов, как ровен и непредсказуем ток этой энергии, миллионов поставленных в тупик поиска выхода. Идут, плывут, создавая водовороты пластмассовых отношений, как на раскалённом асфальте высыхают их влажные следы, шины машин, ложные маски вечных водителей временных пробок общественного настроения, как они следят за очередями поставленных перед в ыбором.


Занавеска задёрнута, город-пёс исчез, оставив силуэты и механический шум сексуальной революции уже постаревших феминисток, гранитных вождей, миллионов замерших в ожидании команды «Фас». Долгое никогда, постоянное это, ожидание, что всё само собой исчезнет, рассосётся после выпуска новостей, но там лето и солнце, дешёвая дурь за забором цыганского гетто, да тёплая вода фонтанов в которых утонули золотые рыбки счастья. Покурим, читая эту рекламу женщины без улыбки, но с живым бюстом, что она предложит, и как мы воспримем этот лаконичный эпос.


Шкаф, стол, стул, пепельница, дымящие окурки вот и весь натюрморт из которого исключили лишние детали. Если хочешь, держи гитару, не жалко, сыграй лучше, чем хотелось бы нам, но не удивляй, не старайся преподнести исключительность как откровенную лажу. Вот вино и стаканы, вскоре этот натюрморт станет театральной сценой  потому что, дверь квартиры откроет она, своим ключом, войдёт, снимет обувь, будет массировать усталые ноги, ей нет дела до выпитого вина из запылившихся стаканов, а мы так, нейтральные существа, без пяти минут бестелесные духи. Играй, прикасайся к струнам, извлекай музыку душевную с хрипотцой и надломом, пусть всё поглотит дым сигарет, винные пары красного «Бордо» больше на сцене не будет актёров.


Наши диалоги насыщены алкоголем и головной болью молчаливых картёжников, а после болтаем, не умолкая о войнах по живому, о любви, тех минутах страстных безумств, которые скрывали как лишний козырь, даже спорим без извинений, нам несут белые шапки, клеят бороды, забирают в водоворот потусторонних отношений танцев. Время всегда так, это время даёт нам шансы, тремпеля на которые вешаем использованные слова, протёртые до дыр апломбы, затерянные в дыму улыбки и вообще картины забрызганные маслом, кто-то поглядывает на стрелки в часах и исчезает занятый очередной партнёршей для танца.


Есть за всем этим и другое, даже без насилия, обыкновенное как чудо, кристальное, но не искристое, прозрачное, но не светлое, да, да это ангелы. Простые ангелы похожие на людей, но не такие как мы. Знаешь, они часто спускаются с небес, то ли рождаемость проверить, то ли так на часок перекурить, да посмотреть по шкале сумасбродства, насколько мы затянули, вообще рутина для них, а для нас повод к действию от бездействия.


Они бесцеремонны эти ангелы, приходят в дверь не стучат, курят в комнатах, включают на кухне плиту, заваривают чай, я,  было, хотел поинтересоваться, почему не кофе? Но они важные, да и зачем попусту болтать с молчуном вроде меня. Снимают крылья, иногда стряхивают звёздную пыль, а потом кладут в шкаф. Я только наблюдаю со стороны, как они хозяйничают на кухне,  пуская сизые облака разносортного дыма, листая свежие газеты умершего столетия и нет в их лицах скорби о которой все знают. Курят, ухмыляются, они это могут, а когда газеты закончатся и не останется другой правды, только та, что с небес видна, ангелы заскучают, им более по душе подняться на крышу и целый день созерцать, как течёт за горизонт город.


Бывает, что Мерлин трезвый и на мели с губной гармошкой в руках, приходит погреть на солнце свою дырявую спину, он то, про ангелов знает многое, но начнёшь расспрашивать и сразу же получаешь магию блюза, теребящего нервы высоковольтных проводов. Чудная речь сплетенных звуков, мелодий. Волшебство человека пожелавшего упасть в выгребную яму, роковой пульс беспокойных жильцов десятого круга ада. Шпили миллиона башен с развивающимися на ветру знамёнами и что-то есть во всём недосказанном. Вплоть до безумства счастливца, одинокой любви писем издалека, слов с липкостью мёда и до огромного сердца из белого мрамора в центре этих джунглей. Но ангелы молчат, даже если храмы станут ещё выше, а перезвоны колоколов затмят речь моторов, ангелы прилетают просто покурить. Я смотрю в их лица и забываю, что они передо мной. Свои. Моя память никогда не сохранит их негативов, они молчат, потому что я оглох от сирен и Иерихоновых труб, скоро всё исчезнет как и Мерлин. Останется крыша, не долгая пора года, вечная изморозь на душе, проблемы, любовь, незаштопанные носки, дымящие окурки и огромный мир в лучах восходящего на трон солнца, придется проснуться и жить с этим.


Рецензии