4. небо и крыша

НЕБО   И   КРЫША. 4


Жизнь не легче смерти, а смерть не так трудна как жизнь. Вот тут пролетают птицы, и небо стало на несколько сот метров ближе, родней, следовательно, когда придет ночь и луна, и звёзды немножко, но увеличатся в своих знаковых значениях, тогда-то надо не упустить момент, той слабой, но упорно существующей надежды доплюнуть до высоты. Облапав руками не досягаемое желание, а после сочинить ложь, зажечь вены огнём, издать на потеху всезаглушающий вопль с дикими, хриплыми интонациями и плыть вечно по нарисованному кругу.


Жизнь не может быть легче смерти, она даже не станет похожа на общедоступное чтиво, она ложь, которую мы придумываем или видим во снах, но не в состоянии воплотить в реальность. Сами мы даже не сможем построить стену отчуждения, необходим лидер, которого мы возненавидим, а со временем забудем, выбросив в форточку как осмысленный, ненужный окурок - Чувак, как ты меня слышишь на высоте 80ти этажей? Меня зовут Платон, чувак и я умею объясняться знаками, а ты сможешь понять меня?- ответа не последовало. Лишь гудел ветер, а разбирались ли остальные в знаках, оставалось вопросом тёмным. Если же так и эта ****ая тишина в ответах, почему бы и не пошуметь, в познавательных целях. Только не просрать момент истины, присосавшись к пойлу - последние слова, оживили ещё нескольких человек, вполне обыкновенных с виду, но находящихся под воздействием некоего груза довлеющего над всем. Это имеет медицинские аналогии душевного состояния, но близкая грань света и тьмы уводит выздоровление отсюда в крайность и далее к бескрайности, а там лучшие моменты помнишь наизусть без напряг. Ты всё знаешь, это тишина колодца, на дне которого спят звёзды, ты немного в стороне, но со всеми среди темноты.


Каждый день я открываю новую смерть, каждый день я заново рождаюсь, каждый день мне чертовски приятно не проснуться во время и опоздать на собственную казнь. Я кидаю всех собравшихся на мои помины и приходится перезванивать и передавать извинения с того света, они расстроены и рады, вообщем растеряны. Платон, откинув окурок в сторону, снова закружил в кресле, вслух, произнося то, что, по его мнению, было очень важно и лично, но слова и предложения, получались жвачными с нелепым выдохом кашля или напоминали пляску угорающего таракана. Гомер же был более понятен для окружающих, он молчал. Кто сейчас в состоянии сказать слово? - даже очень громко спросил Платон, снова заговорив первым, он тем самым лишил остальных шанса задуматься и сказать любое угодное слово или предложение. Жизнь, смерть, а мы вот на крыше весь этот солнечный день пьём пиво, водку, употребляем кокаин очень приличного качества, чего-то гоняем по венам и до одури молчим, провожая облака в соседнюю страну, где будет дождь и туман. Наверное, мы впустую тратим столь драгоценное время - Хватит дерьма Платон!- голос м-ра Плохого был твёрд. Нам нужна тишина. Ты после распишешь мир и вселенную своими красками, но это будет потом, когда нам надоест ждать смерть. Подари час, в течение которого ничего, абсолютно ничего не произойдёт, я знаю, что этому нет места, но мы приблизимся к моменту истины, опалим свои ненасытные морды, поймём, что жизнь куда лучше и, конечно же, твоё соло на бис и полный фейерверк. Платон не обиделся, он запрокинул голову и ушёл во вращения, ему чудилось то кружение, в котором он находился и после пришёл паук осьмиглаз мироед.


Плохой вяло шаркая, направился к парапету, его намерения были чисты и естественны, он шёл вырвать содержимое желудка. Все беды происходят по вине человека, так или иначе, но каждый из нас повинен в своих неудачах, хотя бы потому, что это произошло с вами, а не с кем-либо ещё - резонно заметил Платон в след уходящему оппоненту - Я продолжу, если нет возражений. Есть всё же в человеческой природе одна странность. Почему излишества или пресыщение причиняют нам боль и более того уродуют, тоже самое причиняет нехватка, недостаток? Он просто пошёл блевать с парапета. Конечно, зрелище мало эстетичное, но чувак, возникает вопрос, что ему глотать собственную рвоту?- Гомер закурил и посмотрел в сторону Платона - К чему ты клонишь, я никак в толк не возьму? Платон отмахнулся, скорчив гримасу - Обыкновенное дерьмо словоблудия - сказал Линч. Вот проблема всего рода человеческого, мы слишком много треплемся. Слишком много слов летит почём зря. Платон был удивлен - Да вы мастер Линч ожили, тогда позвольте засвидетельствовать моё почтение - и Платон исполнил комичный реверанс. Да в нём кокс бушует почище урагана - Мы что, будем тут умничать, или?- ожил Кот, который минуту назад ожидал смерть, не понимая зачем. Тридцать секунд из этой жизни ушли на воспоминание о видении птицы сгоревшей в деревянном домике, оставалось не так много, когда Кота стала донимать совесть, вполне заслуженно спящая, и он вскочил, заговорил, ему было что сказать, но все снова молчали.


Гомер курил, наблюдая, как Линч совершает свои не хитрые приготовления - Чувак ты отходишь от условий договора, это эгоистично - Пошёл ты - огрызнулся Линч - Мне пора, сигнал дан - он замолчал, рассматривая лежащий на носовом платке заправленный баян - Я сейчас это сделаю, я превращу свою жизнь в чистейшее червонное золото. Всё идёт по масти, когда масть в тебе. Но ты, же не увидишь салюта в нашу честь, да и ночь. Мы, же собирались поговорить со звёздами - Гомер не уверенно обвёл полнеба, полностью осознавая, что у Линча герыч отобрал начисто рассудок, но это всего лишь мнение, субъективное и может ошибочное. Эй, послушай, а что ты сейчас прячешь внутри?- подключился Платон - Путешественники миров сослагательных, торчки Колумбы. Игроки божественной комедии. С нами бог - Платон заулыбался - Чёрт возьми, они говорят и показывают, что им здорово и ещё, ещё, что гера мост в царство запредельных оргазмов, мы дохнем на повторениях. Они торчи, вот этих штуковин заправленных смесью для гипер скачка. Они вонзают иглы в ушедшую вену, наугад и исчезают, горят, тлеют и больше только чаще, а вселенная не кружит головы ты её лицезреешь сливом воды в грязном унитазе. Заткнись урод! Мы на разных планетах. Слышишь на разных! Наши миры вдалеке друг от друга. Лжец, трепло, убогий лицедей из мира жоп и дерьма в оных, вас надо резать и рвать на куски, жечь живьём в крематориях и объявить этот день великим праздником. Слышал, уйди!- Линч замолчал, медленно поглаживая свою бритую голову. До встречи на дне унитаза!


Кот пошатываясь, поплёлся в противоположную сторону, он всегда побаивался подобных Линчу. Они знали много, и в то же время это сводилось  к порошку белого цвета, который их озлоблял на инородный окружающий мир. Кот молча, считал Линча дегенератом, потому что тот отличался от остальных. Линч был единственным, кто торчал на героине и этот человек уже не спал с женщинами, у него не было времени на алкоголь, он харкал кровью на вполне необходимые вещи. Утверждая, что господь устал от такого быдла, как человечество - Пусть подыхает. Я передумал, я буду жить!- прокричал Кот в равнодушие по другую сторону.


Тут же на середине оказался Гомер, вычурно произнеся - Вот он Рубикон! Вызвав тем самым, цепную реакцию тошноты. Захныкал еврейский парень Гопман, его родные начисто отвергли беременную, чернокожую избранницу сына и Гопман действительно не знал, что делать. Хотя кто и когда узнает правду, разве что циничный м-р Плохой приближавшийся к центру крыши - В нас полно сомнительных мнений, мы хитрые дурачки с меркантильной душонкой, но всё, же разбегаемся по углам, думая, что наша смерть произведёт переворот, а чего не известно. Где смысл всего происходящего? Мне опять по обыкновению тошно. Дешёвый торчок! Уродец из пафоса и низких поз, ты продался в ноль!- Платон замолчал - Он отыграл свою пьесу - проверяя пульс, сказал м-р Плохой - ****ь прожить такие годы в самопожирании своего сердца и всё же продолжать ежедневно с немыслимым упорством. Дерьмовая твоя пьеса Линч - и Платон ушёл на край крыши, чтоб свесить ноги вниз и дышать до головокружения ветром. Линч поторопился - подвёл итог Кот. Ускорился, чтоб обмануть смерть, видишь она ещё не пришла, а его тут уже нет. Позёр хренов. Преисполнился бесстрашием, реально герой, а ушёл низами, крысиными норами - Кот отпил водки, протянул Гомеру.


Вот я полюбил одну прекрасную девушку, вы бы её видели, хотя не для ваших умов. Гомер ты влюблён?- воскликнул удивлённый Гопман, утирающий сопли исходящих изнутри прегрешений. Он считал себя предателем, потому что его мама права. Да, это любовь, эта классическая разводка с трагифарсом в финале - Гомер расхохотался, затем внезапно продолжил, бегло на повышенных тонах - Любовь, состояние просветлённого помутнения. Яд жизни окрыляет, сводит с ума, заставляет не мыслить. Болит голова в груди колет, маниакально трясутся руки и эти глупые, твёрдые намерения. Всё, что дарит надежды, это ложь! Где есть ложь, будет обман и разочарование. Муза свалила, кинула я реально запил - уже шептал Гомер.


Хохот и не от анекдота, но страшный, заразительный, истеричный хохот, преследующий одну лишь цель, принести боль унижения - Смешно чувак, любовь и муза, ты запил - покатываясь со смеху, повторял Платон - Чувак по юмору ты сделал всех, как в жизни, чужое страдание порождает не сочувствие, а зловещий смех. Чувак я аплодирую тебе, павшему на бранном поприще любви. Все музы, суки чистой воды и благосклонность их, пагубное пристрастие, оставляющее в нас пустоту и бездушие. Она окрылила, чтоб ты упал. Гопман успокоился, его сопли перестали течь, может он почувствовал себя мужчиной - Будем пить, не зная меры, беспробудно с тяжёлыми думами в голове - Кот усмехнулся, закурил - Весь недостаток парни нашего шоу в отсутствии просто женщин и я могу поручиться, что Линч задержался бы тут, если б они скрасили наше одиночество. Мы бы не слушали гавнюка Гопмана и не свойственные Гомеру лиричные сопли, ведь это просто зараза, которой подвержен каждый - Кот сплюнул - И тогда станет ясно одно, если прейдет смерть, то я, по крайней мере, встречу её на тёплой, живой бабёнке.


Там плыли облака, там мелодично звенели бубенцы рабов времени, там звёзды заполняли полнеба и был человек с моим именем, лицом, не мятежной душой, да светлой головой не в плечи вжатой. Главное, главенствовала тишина, всё жило в знаках, образах не обременяя своё существование словами. Чего же желал? Да ни фига, не было в этом необходимости, да и не зачем было быть воплощением, мечты с обречённостью, ведь я мог быть всем, не соперничая, не воспитывая, не наблюдая с подглядыванием в книжку с назиданиями тем, у кого не заткнуто горло, исторгающее грязь, вонь, сладкий кислород. Крыша, вот поле, выглаженное наголо, стекло, где невозможно прилипнуть языком лжи, по-телячьи пытаясь влезть в душу и вызвать симпатии. Расслабьтесь и прочувствуйте расслабленность, никто не прикоснётся жалким оскорблением, это может смерть в действительности, потому что тихо. Ты возлежишь нагим на безлюдном одре холодной вселенной, вокруг тьма, но почему-то не страшно, твой взор затуманен ошибками порозовевшего провидения и нутро уже никогда не перевернётся песочными часами. Тебя тянет в одном направлении и сердце твоё, замёрзшая навечно птица. Смерть ни есть страх, ты пугаешься её, когда она проявит к тебе живой интерес, а глуп ты, ещё не осмыслил подобного состояния. Я умирал и скажу откровенно, на любителя, главное не повестись на суицидальную гармонию, как мы на данный момент слабо сопротивляемся нахлынувшей депрессии. Эй, кто жив ещё?- м-р Плохой спросив, сам поднял руку. Платон вращался в кресле, поэтому он тоже оставался живым. Кот был жив, потому что как оговаривалось ранее, он передумал умирать, избрав яму похотливого разложения, а Гомер нашёл свой Рубикон, стоя на краю поглощаемой вселенной. Единственным мёртвым оказался Линч свернувшийся калачиком у парапета, он не дышал, не жильцы всегда спокойны.


Кто-то заговорил, пока бессвязно, наверное, о чём-то важном, наболевшем и эти слова должны были вылетать, чётко, быстро, но выходило едва разборчивое бормотание - Да твоя правда, все мы когда-нибудь задумываемся о душе, припоминая, что она часто болела, требуя водки и внимания. Сейчас, находясь в таком разброде мыслей, хотелось бы восстановить память, а если честно, мне надо выговориться - поднявшись на кресло, сказал Платон.


Квартира, эти гнетущие, ненавистные, четыре стены бытия, изо дня в день, да они мне до изжоги надоели! Люди в образах соседей, которых вообще не знаю, постоянно напоминают о своей личной жизни, даже нет места, где есть возможность дышать. Чёртова злоба, зависть, хитрость, вожделение, подлость и представь это в каждой клетке этих гиен; на кухне, на стульчаке, в кровати во сне, копится мелочёвкой в кармане, желчью обливает сердце и оно черствеет и в дополнение к личной паранойе, оживает телевизор с насилием ото всех берегов. Газеты, с которыми страшно ходить в туалет, радио рвоты, викторины для дебилов. Едешь мозгами, потому что разумом это невозможно осмыслить, нет духовного стержня, сплошная паника истеричного отребья, а утром зловещим, в мою дверь стучится незнакомое, наглое существо, оно всю ночь трепалось по-свойски с богом и теперь явилось спасать. НА ***! мне твоё идиотичное просветление, зачем бавить хаос мира брошюрами жестоко кастрированной библии. Она начищает лик творца до вазелиновой смазливости сутенёра, теперь он по жизни прав. Он в респекте, побрит и отмыт, правит суками, имеет доходный бизнес, недвижимость и всё такое. Конец! Во мне тлеет проводка, я перекормлен праведничеством, я в мыслях безумствую, а эта сука вещает, не умолкая, понимая одно, я не смогу её послать. Возьми свой Армагеддон и заткни в свою тощую задницу! Если ты потеряна, иди в мир выращивай капусту, это намного полезней, чем твоё религиозное дерьмо! Покуда существует человечество, оно всегда будет идти к завершению цикла, нет ничего вечного, когда-нибудь мы приблизимся к черте и вступим в забвение. Я искренне надеюсь, что не случится великая лажа, и примем это достойно, как подобает людям сильным духом. Хватит пугать мистикой и делать на этом деньги, я презираю паразитов! Мудрость присуща единицам, остальные существуют хаосом стада, в минутном одиночестве они распадаются на куски мяса, показывая свою исконную слабость и сперматозоидное желание жить. Ты лечишь давним зельем, что после смерти наступит реальная жизнь, сдохни и повтори это ещё раз. Снова пугаешь меня постановкой своего и далее по цепочке конца света, он наступил, когда массовое убийство превратили в обычную новость облитую кетчупом.


Я верю в творца, а не твоего шоу мена и он не джин из бутылки, исполняющий расшибленные в кровь просьбы, он равен вечности и отнюдь не сумасшедший, чтоб потакать нашим молитвам. Когда тебе практически дано всё, ты всё равно не сможешь этим правильно воспользоваться, каков вывод? Может следующее поколение, и так было всегда. Мы ищем, то чего нет, мы пытаемся достичь не досягаемого, мы амбициозны, когда близки к творцу, да херня всё!- Платон облегчённо выдохнул.


На крыше появился свет, и возникли духи. Неровный сюжет повествования ещё более запутался, загородив пришествием духов, может быть начавший появляться смысл всего происходящего. Духи ночи, надо заметить были личностями колоритными с выразительными без черт лицами, они не имели крыльев, но зависали над головами наших персонажей и гудели, не говоря слов человеческих. Люди внизу тоже внимательно, не без тени удивления рассматривали существ витавших вверху. Каждый пытался втолковать себе единственное безопасное объяснение, но вопрос возникал сам по себе, независимо от препон мыслей, кто они?
Долго ли длилось это зачарованное молчание, но у людей дрожали сердца, а духи продолжали монотонно гудеть. Платон и м-р Плохой начинали доходить к одной безумной мысли - А не измена ли это? Всему есть место. Но основа этой догадки покоилась на шатком звуковом фоне, реальность которого можно было оспорить, не прибегая к диспуту, потому что они не верили, ни видимому, ни слышимому. Но духи ночи при любом уличающем действии оставались на месте. Наконец Гомер, набравшись храбрости из водки, пошёл на контакт, спросив у бестелесных духов - Вы кто мать вашу?- долго не было ответа. Да и не могло его быть, ведь спрашивать при очевидном ответе, признак дурня.


Духам, наверное, было в диковинку, именно так лицом к лицу столкнуться с такой разновидностью отчаянных людей, своими речами сотрясающими воздух, которые вольно без оглядки говорили о небе, звёздах, боге. Странные люди - думали духи - Нам этого не дано, а они могут, ибо не ведают. Духи мыслили, а люди жили, помня надпись на камне у развилки дорог - Всемогущие и всесильные покорятся здесь - и не дано им было понять почему. Платон, почесав затылок, улыбнулся - Мерлин, вот человек знакомый с миром духов, а так чего нам пялиться на этих. Им нечего сказать, мы вряд ли сможем правильно спросить. А может они по наши души, вроде конвоя?- Гомер закурил и подошёл к Платону - Тогда рано, они по задумке всегда пунктуальны - А те, что предвещают?- Зачем же в таком количестве, достаточно было и одного – Не знаю чувак - Гомер присел - Как то не по себе, и водка не пьётся. Чего им, в самом деле, надо?- Платон отмахнулся - Самое малое, поглазеть - ответил м-р Плохой - Видишь ли, дружище, их мир совсем другой и там нет болтовни такого рода. Мир духов беден на философов и фантазёров, они иные сам видишь, а тут такое, вообщем любопытствуют. Гомер закурил - Тогда другое дело, но все равно шли бы они своей дорогой - Плохой усмехнулся - Скоро уйдут, чего-то мы притихли, давай лей огненную воду халдей.


Настала ночь, прейдя и это было понятно даже идиоту, духи исчезли у духов, как и у людей, есть неотложные дела. Сидели, курили, любуясь и ненавидя, страшась и ожидая - Так не было, так было, так будет - шептал Гомер. Почему так? Зачем?- недоумевая, вопрошал Платон. Ненавидя, взращиваешь ненависть. Она съедает, как наркотик, твоё восприятие пронизано ненавистью, ты раб чувства заменившего тебе кислород и ты живёшь ради этого. Я хочу отказаться от себя, хочу отбросить злобу лет м-ра Плохого, мне необходимо вспомнить, кто я есть и был - Тебе дураку необходимо покаяние, а лучше отходная молитва. Таких миллионы и своими исповедями они загадили небо, сделав тучи палитрой гноя, сточной канавой - Кот допил водку. Она эта жидкость вошла в брюшную полость и загорелась домашним очагом, кровь медленно как шкала термометра поползла вверх, голову залила раскалённая пена и глаза увлажнились. Руки  Кота сделались мокрыми, пот клубами пара вздымался вверх, где у врат стояли существа, которых Кот всегда побаивался. Был взрыв, что-то разлетелось, вызвав цепную реакцию поочерёдных щелчков в голове, и когда пришло осознание необратимости, настала смерть. Она пришла и впилась в губы, Кот вздрогнул, но это просто нервы.


Ты теряешь вкус к жизни от двух зол, пресыщения и недостатка, а когда у тебя всё в норме поровну, оказывается, что вкуса вообще нет. Ты как дешёвая копеечная копирка, живёшь чужими словами, поступками, мыслями, а сдохнув уходишь, и после ничего нет. Мне всегда было тошно целовать эти грузные от весу пердливые жопы, ради той мнимой, крохотной суверенности, которую я мог удержать в руках. Правда в том, что я не сделал этого и никогда не сделаю, мне было тошно при этой мысли, поэтому всё обстоит так, что пир у нас и небо рядом. Первый, долгий, затяжной и он же последний - Прыжок произошёл! Аллелуя братцы - Платон искренне верил в свою способность летать и вера его не угасла.


Мы все уходим на зов. Таково наше племя, не долгая четверть дружбы и приходит осознание, что больше никого нет. Все твои друзья разбросаны по сырой земле. И вот, ты один слепой Гомер - глядя на звезды, говорил м-р Плохой - Зри и Гопман собирает свой не хитрый житейский скарб в отцовскую котомку, он тихо нашёптывает древнюю молитву, прося снисхождения у бога. Видишь, как сейчас над нами потешается совесть - м-р Плохой смолк, ведь иногда у человека выступают настоящие слёзы и он не в состоянии объяснить откуда. Там внутри воцарилась тишина, и сердце не в такт мыслям бьётся, тебя медленно поглощает вселенская печаль, окуная в непроницаемый океан скорби, и ты с тоской жжёшь будущее, не в силах сделать лишний шаг, зарыдать, вырвав пустоту глаз, которые ничего не видят по закону, приносящему тьму, беспокойство, хлеб который надломит психиатр. Как можно приподнять, завесу мира тайн, если вокруг прозрачное окружение? люди не видят себя и даже свою жизнь и смерть, они подобны змеям, языком ловят колебания бьющейся сонной артерии и страшатся холодных надгробий, заползая под могильные плиты, чтоб сожрать треть мудрого тлена и ужалить любого кто зазевался беспечно.


Скоро, ещё миг и мы умрём прототипами в героической ипостаси. А затем грянет салют в честь этой славной крыши и этого глубокого, звёздного неба и господь усмехнётся, а что делать? Мы же будем, где то далеко сидеть у кромки ещё не полыхнувшего солнца и болтать свешенными ногами, шустрые принесут пива и сигарет.
P.S.   Не смотря ни на что, завтра будет новый день и зажжётся наше солнце.


Рецензии