Мозаика. Собери свое счастье. Глава 17

Глядя на отблески заката на поверхности моря, девушка медленно шла в сторону горизонта. Боль, терзавшая ее тело, постепенно уходила. Шаг, еще шаг. Густая, вязкая вода ласково манила, обещая покой. Девушка провела рукой по поверхности и улыбнулась. Становилось все глубже. Когда она готова была нырнуть, чтобы полностью отдать себя во власть моря, кто-то позвал ее с берега. Она оглянулась. Две одинокие фигуры стояли на берегу и махали ей руками.
«Барсучооок!» - донеслось до нее.
Она неуверенно сделала шаг назад, силясь разглядеть тех, кто звал ее. Но ласковое море внезапно превратилось в цепкое болото, которое не давало и шагу ступить назад. Оно совершенно не желало отпускать свою жертву.
«Барсучок, иди к нам, мы ждем!» - до боли родные голоса продолжали звать ее. Собрав все свои силы, девушка, пошла к берегу. Ее ноги обвивали колючие водоросли, больно впиваясь в кожу. Слезы застилали ей глаза, но Мила продолжала идти к берегу, пытаясь не обращать внимание на боль. Она вдруг поняла, что там, на закате за горизонтом, ее ждет пустота и одиночество.
«Милкин, мы ждем, мы любим тебя», - девушка, наконец, узнала голос брата. «Санька!» - крикнула она и махнула ему рукой в ответ. Вязкое болото потянулась за ней. Мила посмотрела на свою руку и ужаснулась. По руке стекала кровь. Она оглянулось. Синее ласковое море превратилось в кровавую лаву. Почувствовав, что жертва ускользает, эта бурлящая кровь «повисла» на ней, пытаясь утянуть на дно. А голос, ворвавшийся в ее сознание, обещал покой. Может быть девушка и сдалась бы, но там, на берегу, был ее любимый брат и... Мила прищурилась, силясь разглядеть рядом с Саней хрупкую фигуру. «Тина!» - радостно выкрикнула она. – «Ребята, я иду к вам!»
Сопротивляясь кровавому морю, Барсукова пошла навстречу родным людям. Она устала, пот лился градом, а ноги отказывались слушаться ее. Но сдаваться Мила не собиралась. Превозмогая усталость и боль, она дошла до берега.
- Я смогла,- выдавила она из себя и, сделав шаг, упала к их ногам. – У меня получилось…
Обессиленная девушка провалилась в пустоту, а вокруг нее медленно расползалась кровавое пятно.

***
Сон не отпускал Барсукову, цепко держа в лапах кошмара. Ей все еще казалось, что она тонет крови. Было душно, хотелось пить. Облизнув пересохшие губы, девушка сглотнула и с трудом разлепила глаза. Все вокруг плыло в белом тумане, а голова звенела, как церковный колокол. Мила попыталась сесть, но внезапная боль резанула внизу живота.
- Черт, - вырвалось у девушки, и она рухнула на кровать. Ее мутный взгляд уткнулся в потолок. Девушка моргнула и осторожно повернула голову, пытаясь понять, где она находится. Пульсирующая боль медленно отступала.
Белый потолок, бежевые стены и запах лекарств, от которого все внутри сжималось в ледяной комок.
- Больница? – с удивлением выдохнула Мила и вдруг увидела брата.
Саша спал, сидя на стуле рядом с кроватью, и тихо посапывал.
- Санька, - позвала она брата. Но он лишь улыбнулся во сне. Стараясь не делать резких движений, девушка протянула руку к брату и вдруг увидела на соседней кровати спящую маму. Удивления в ее глазах стало еще больше.
- Санька, - она настойчиво потрепала брата по руке. – Проснись.
Молодой человек вздрогнул, медленно открыл глаза, стряхивая остатки сна, и посмотрел на Милу. Его лицо засветилось радостью.
- Заяц, ты очнулась! – он наклонился и поцеловал ее в лоб. – Ну скажу я тебе, и напугала ты нас.
- Санька, что случилось? Почему я здесь? И что вы с мамой тут делаете?
- Я бы тоже хотел знать, что случилось, - помрачнел Саша. – Сижу я на работе, а тут вдруг звонок. Добрый доктор Айболит сообщает, что некая Людмила Барсукова доставлена к ним в больницу. И что ей срочно нужно переливание крови и операция. Я чуть дубу не дал. Позвонил Димычу… Помнишь, друг мой под Питером живет? Он с места сорвался, в больницу ломанулся, а я к маме. Забрал ее, и мы на самолет. Все сделали, все успели. И водителю надо сказать спасибо.
- Какому водителю? – непонимающе посмотрела Мила на брата.
- Да мужику, который тебя в больницу привез.
- А где он меня взял? – Мила пыталась вспомнить хоть что-то, но лишь туман и смутные очертания красной машины. – Я что, под машину попала?
- Ни под какую машину ты не попала. Водила, что привез тебя, рассказал, что ты вылетела из подъезда прямо ему под колеса. Он затормозил, а ты вдруг закричала и упала. Он выбежал и увидел кровь. Испугался. Положил тебя в машину и привез в больницу. Все.
- Ничего не помню… - наморщив лоб, Мила потерла его рукой. – Так если меня никто не трогал, тогда что случилось?
- Слушай, может тебе лучше доктор расскажет? А то ты ж меня знаешь, что-нибудь да напутаю.
- Саня! Говори! – строго сказала Мила, не замечая, что повысила голос. Мама на соседней кровати перевернулась с боку на бок и открыла глаза. Увидев, что дочка пришла в себя, она вскочила на ноги.
- Прости, мам, мы тебя разбудили, - девушка виновато посмотрела на мать.
- За что извиняешься? Это радость-то какая, что ты в себя пришла. Болит что-нибудь? - женщина погладила дочку по голове, а потом, вдруг спохватившись, строго посмотрела на сына. – Саша, ты доктора позвал?
- Забыл совсем. Сильно обрадовался, что Милка очнулась, - он встал. - Сейчас сбегаю.
- Сиди уж и смотри, чтобы с ней больше ничего не случилось! – Наталья Константиновна выбежала из палаты. Молодые люди проводили ее взглядом.
- Она как приехала сюда, все сидела рядом, боялась глаза закрыть. Ходила вся бледная, как тень. Я поговорил с доктором, и ее заставили выпить лекарство. Когда мама засыпала, я клятвенно пообещал, что спать не буду, а покараулю тебя. Но видать и сам устал от бессонных ночей.
- Бедные вы мои, - расстроилась Мила. – Я и так вам все нервы вымотала своей любовью, а тут еще это. Сань, а давно я в ауте?
- Вторые сутки.
- Нифига себе! – девушка хотела что-то еще спросить, но не успела. Дверь открылась, и в палату вошел пухленький доктор с очень добрым лицом и большими черными усами.
«Ну, точно Айболит», - промелькнуло в голове у Барсуковой.
- Здравствуйте, Милочка, - сказал доктор и, сложив руки на животе, посмотрел на девушку. – Меня зовут Валерий Геннадьевич.
- Здравствуйте.
- Как вы себя чувствуете?
- Нормально. Только голова, как не родная, и внизу живота будто ножом кто-то водит, - она хотела сесть, но доктор ее удержал. Девушка послушно легла на место.
- Дорогая моя, вам пока рано еще вскакивать.
- А что со мной, доктор? А то, если честно, я плохо помню, что со мной случилось. Точнее, не помню совсем.
Валерий Геннадьевич взял стул, поставил рядом с кроватью и присел.
Повернувшись к Наталье Константиновне, он сказал:
- Я попрошу вас выйти ненадолго. Мы тут пообщаемся немножко, а потом вас позовем.
- Хорошо, доктор, мы пока пойдем, кофе выпьем.
- Вот и славно, - улыбнулся доктор, подкручивая черный ус. Потом он снова повернулся к Миле.
- Скажите мне, Милочка, как вы себя довели до такого состояния?
- В каком смысле? Я думала, что со мной случилось несчастный случай.
- С вами случился нервный срыв, в результате которого случился выкидыш.
- Что? Но… Выкидыш... Вы, наверное, что-то путаете, доктор, я не была беременна, - девушка покачала головой, глядя на Валерия Геннадьевича широко раскрытыми глазами.
- Я, конечно, не самый крутой специалист в мире, но поверьте, мне сложно перепутать беременность с чем-то другим. Срок, правда, у вас был маленький.
- Я ничего не понимаю… - Мила задумалась. – Вы говорите небольшой? А насколько небольшой?
- Приблизительно месяц. Точнее сложно сказать.
- Тогда… - Мила в ужасе приложила руку ко рту, сдерживая крик. – Ребенок… - к ней пришло осознание того, чей это ребенок. – Доктор! – забыв про боль, она дернулась к нему и схватила его за руку. Он ласково погладил ее по руке. – Ребенок! Его не будет? – слезы навернулись на глаза девушки.
- Увы.
Мила заплакала. Она смотрела на Валерия Геннадьевича совершенно несчастным взглядом.
- У меня не будет ребенка...
- Золотко мое, что вы так сразу убиваетесь? В этот раз не получилось, в следующий раз все будет. Ваша задача теперь – больше так не нервничать. Потому как ваше психоэмоциональное состояние нас тревожит гораздо сильнее. Вы так долго не приходили в себя, что нам даже пришлось созвать консилиум.
- Все так плохо?
- Если брать результаты диагностики, то вы здоровы. Но вот то, что творится в вашей душе – это уже совсем непросто, - доктор продолжал ласково смотреть на нее, держа за руку. - Несмотря на большую потерю крови и операцию, ваш организм быстро пришел в норму. Мы ждали, что вы придете в себя, но вы продолжали спать. Невролог сказал, что у вас нервное переутомление и вам надо отдохнуть.
- И когда мне домой можно будет поехать?
- Ну, знаете ли, не все так сразу. Надо еще пройти небольшое обследование, чтобы убедиться, что с вами действительно все хорошо. Так что отдыхайте, набирайтесь сил. А я пойду, позову вашу маму. Она у вас чудесная, как, впрочем, и ваш брат.
- Спасибо, доктор.
- Я рад, что вы идете на поправку.
- А скажите, - Мила собиралась с духом, - я смогу иметь детей?
- Сколько угодно! Главное, не надо доводить себя до такого стресса. Так мужу и передайте!
- Хорошо, доктор,- выдохнула девушка, глядя на выходящего из палаты Валерия Геннадьевича.


Ребенок… Беременность…
Все это никак не укладывалось в голове у Милы. Она даже представить себе не могла такого. «Хотя чего ты ждала? – сама себе ответила она. – Неделя в Питере. Безумная, счастливая неделя, - она вздохнула. – Ребенок… Ромкин… Не уберегла. Надо позвонить ему».
Рука непроизвольно потянулась к тумбочке в поисках телефона. Но тут в голове, будто что-то взорвалось, и стремительно пронеслось: «Ромка, милый, уже не отвертишься. Еще чуть-чуть и станешь папой». И образ молоденькой девушки у окна. У того самого, где они с Ромой мечтали о будущем счастье…

Саша вошел в палату и увидел плачущую сестру. Она лежала, уткнувшись носом в подушку. Ее тело вздрагивало от всхлипываний, а из груди прорывался наружу стон невероятной боли. Молодой человек подбежал к кровати. Присев рядом с девушкой, он осторожно поднял ее за плечи и, развернув лицом к себе, крепко прижал.
- Ты чего ревешь? – он погладил сестру по голове. – Все же хорошо.
- Ой, Санька, я такая дура, - захлебываясь слезами, сказала Мила.
- Чего это вдруг? – удивился брат.
Девушка посмотрела на него, собираясь что-то сказать, а потом вдруг взвыла, уткнувшись ему в грудь. Саша сразу почувствовал, как намокла футболка от потока слез.
- Эй, заяц, успокойся. Давай я медсестричку позову, тебе таблеточку дадут. Мне Валерий Геннадьевич строго-настрого сказал следить, чтобы ты не нервничала.
Скрипнула дверь и в палату вошла Наталья Константиновна. Саша пристально посмотрел на нее и качнул головой. Мама понимающе кивнула и вышла. Она хоть и не была близка детям, как хотела бы, но очень хорошо их чувствовала. И вот сейчас она решила не мешать и дать им время поговорить. Женщина не понимала, почему вдруг у ее дочери нервный срыв, который спровоцировал выкидыш. Это ее пугало. Ведь Мила была так счастлива в последнее время. Наталья Константиновна чувствовала, что сын сможет достучаться до своей сестры, чтобы она могла выплеснуть из себя боль, которая рвет на части ее душу.


Саша качал сестру из стороны в сторону, как в детстве, тихо напевая ей песню, всплывшей в его памяти.

Спите...
Пусть вам приснится мой телефон.
На свой проездной билет запишите его.
Вы что-то шептали во сне,
Пассажиры улыбались мне...
Наивно полагая, что я в вас влюблен...

Слушая мурлыкающий голос брата, Мила постепенно успокоилась. В объятьях Саши ей было уютно, как в детстве. Размазав слезы по щекам, девушка прикрыла глаза, которые неимоверно пекло от слез. Стараясь не думать о грустном, она уже готова была провалиться в сон, как брат вдруг задал вопрос:
- Слушай, заяц, может Роме твоему позвонить надо, сказать, что ты в больнице?
Услышав имя, Мила резко вырвалась из рук брата и истерично выкрикнула:
- Нет!!! Не надо ему звонить!
- Хорошо, хорошо, - с удивлением посмотрел он на сестру. – Я не буду звонить, раз тебя это так тревожит.
Но девушка, казалось, не слышала его. Она опять судорожно начала шарить по тумбочке рукой, бормоча себе под нос: «Телефон... Срочно нужен телефон... Где он?»
- Милкин, ты меня пугаешь, - обеспокоено сказал брат. – Ложись, успокойся. Или сначала водички попей. Только не нервничай.
- Телефон! – опять истерично закричала Мила.
- Зачем тебе? – спросил Саша, вставая на ноги. Он подошел к соседней кровати, где до этого спала мама, и взял с тумбочки телефон. – Держи свою игрушку. Нам ее доктор отдал, когда мы в больницу примчались.
Девушка выхватила из рук брата телефон и судорожно начала срывать с него крышку. Саша хотел помочь, но она резко на него буркнула: «Я сама».
Сломав два ногтя и расцарапав палец, она все-таки справилась с крышкой. Вытащив сим-карту, она протянула ее брату со словами: «Уничтожь ее!»
- Вот сейчас не понял. Зачем? Она ж хорошая, рабочая. Тебя ж никто найти не сможет.
- Кого надо, я найду сама. Я не хочу, чтобы меня нашел Рома, - девушка так сильно сжала зубы, что Саша услышал ее скрежет.
- Мил, ты точно хорошо себя чувствуешь?
- Санька, можешь расслабиться, я в здравом уме и твердой памяти, - она посмотрела на брата. И в этот момент он увидел в ее глазах столько боли и решимости, что ему стало не по себе. Он понятия не имел, что произошло, когда Мила уехала в Питер, но почувствовал, что это сильно изменило ее.
- Может, расскажешь, что стряслось? А то на тебя смотреть страшно.
- Случилось... Хм... - криво улыбнулась она и, запустив пальцы в волосы, взъерошила их. – Я оказалась лишней, вот что случилось.
- В каком смысле «лишней»? – он с сильным удивлением смотрел на сестру. – А как же любовь до гроба и все-такое?
- Любовь... Любовь... Была, да вся вышла. Приехала я к нему, а у него дома другая. Совсем молоденькая, - Мила сжала кулаки. - Такая молоденькая, что ей надо мамино разрешение на брак.
- Заяц, может ты что-то не так поняла? Устала с дороги, вот и приглючило.
- Ты хочешь сказать, что мне померещилась девушка в квартире Ромы? А то, что она беременна от него и сообщает ему эту радостную новость, тоже померещилось?
- Оху... Прости, - он кашлянул. – Я хотел сказать – офигеть! Ты меня огорошила.
- Вот и я вся такая огорошенная и вылетела из квартиры. А что там дальше было, толком не помню.
- И все-таки я не понимаю. Он так добивался твоей любви, с лучшим другом рассорился. А потом нашел какую-то малолетку? Не верю. Здесь явно что-то не так.
- Скажи мне, какое из этих слов можно было не так понять: «Ромка, ты скоро станешь папой»? Или ты думаешь, она провидица и знала о том, что я беременна?
Саша лишь непонимающе развел руками. Мила сунула ему в руку сим-карту и, вернув крышку телефона на место, легла. На нее вдруг навалилась усталость. Хотелось закрыть глаза и спать до тех пор, пока боль перестанет быть такой жгущей.
- Сань, - сказала она, глядя в окно, - сделай, как я прошу. Выкинь эту, купи мне новую. Не хочу больше ни слышать, ни видеть его. Домашний телефон он не знает, как, впрочем, и адрес. Серега ему ничего не скажет, особенно, если ты предупредишь. Остаешься ты. Но ты ведь меня не сдашь? Да?
- Не сдам.
- Вот и хорошо. Предлагаю на этом тему закрыть. Слишком тяжело.

Через несколько минут в палату вошла мама. Она принесла сок и фрукты. Усаживаясь рядом с детьми, пересказала свой разговор с доктором. Мила внимательно слушала, а Саша, сидя в стороне, пытался осознать и переварить информацию, которую вывалила на него сестра. В его голове никак не укладывалось то, что он услышал, но не верить сестре он тоже не мог. Невероятная боль и безысходность в ее глазах подтверждала, что все это было правдой.

***
- В больнице я провалялась несколько недель под наблюдением невролога. Как оказалось, моя душа восстанавливалась тяжелее, чем тело. Мама отправила Саню домой, а сама взяла отпуск, чтоб быть рядом, - девушка зевнула. – Вернувшись домой, я почувствовала себя намного лучше. Попав в свою любимую комнату, я, пытаясь привести в порядок мысли, спряталась от всех. Получалось это плохо. Слишком много напоминало мне о том, что случилось. Мне надо было уехать отсюда как можно дальше. Санька предложил отправить меня куда-нибудь на море.
- И тут очень удачно позвонила я, - встрепенулась Тина.
- Ага, - улыбнулась Мила, глядя на подругу. – Я так тебе благодарна, что ты уболтала меня приехать к тебе.
- А уж я-то как рада! – воскликнула Тина и вскочила на ноги. – Слушай, а что Рома действительно до сих пор ничего о тебе не знает?
- Неа. Серега знает только то, что мы с Ромой расстались, и я уехала. Саша ему сказал, на случай, если Рома начнет меня искать. Так что я свалила к тебе вся такая засекреченная, как в лучших традициях голливудских блокбастеров. Только мои домашние и Оля в курсе.
- Но почему? Может, стоило с Ромой поговорить, услышать его объяснения.
- А смысл? Или ты хочешь, чтобы я влезла между ними? Ну, допустим, я бы могла влезть, но ты не забывай про ребенка. Я не могу лишить его отца.
- Тут ты права, даже не поспоришь. Была б лахудра какая-то, то я бы не поленилась, полетела бы в Питер. Как бы я ей космы-то повыдергивала и мозги на место бы вставила. А так... Ребенок...
- Вот и я о том же.
- Мда...
Девушки замолчали, прислушиваясь к звукам просыпающегося острова. Говорить дальше не было сил. Да и что говорить, когда и так все уже было предельно ясно.
После завтрака, искупавшись, они устроились в тени на лежаках. Шум прибоя убаюкал их, и девушки уснули. Такими их и застал Олег. Улыбнувшись, он накрыл полотенцем ноги Тины, чтобы они не сгорели под солнцем, которое нашло лазейку между листьями деревьев и гуляло по ноге девушки. Устроившись рядом в шезлонге, он открыл ноутбук. Разбираясь с клиентами, он иногда бросал взгляд на Тину и счастливо улыбался. Он никогда ничего от нее не требовал. Единственным его желанием было, чтобы она просто позволяла быть рядом...

***
Адаптация к новому климату у Барсуковой прошла успешно. Девушка почти не замечала жару, которая пыталась расплавить каждый раз, когда Мила выходила на улицу. Легкие приспособились к горячему влажному воздуху, и она перестала замечать его невероятной густоты и вязкости. Но вот к чему Мила никак не могла привыкнуть, так это к запахам. Ей казалось, неприятные запахи преследуют ее повсюду. Она спокойно могла дышать где-нибудь в торговом центре или в парке, подальше от загазованных улиц. Невероятная жара и большое количество машин – и тут же появлялось ощущение, что ты дышишь выхлопными газами. Порой, когда приходилось долго идти вдоль улиц, девушке казалось, что она чувствует привкус металла во рту. Но и это было не так страшно, по сравнению с запахом самого экзотического фрукта – дуриана. Мила никак не могла понять, как можно есть то, что пахнет, мягко говоря, неприятно. Любопытства ради, она его даже попробовала. Ничего особенного в нем не нашла. Ананасы и помело были гораздо вкуснее.
Но самым удивительным для нее в Таиланде стало время. Миле казалось, что оно течет совсем не так, как дома. Прошло то всего два месяца, а по ощущениям - целая вечность. Порой, когда в памяти всплывал чей-то образ, появлялось чувство, что это было там, в далеком прошлом, о котором она если и вспоминала, то с тихой грустью. Она перестала плакать, а глаза снова засветились от радости.
Барсукова не переставала удивляться, как легко ей тут жилось. Недели пролетали все в заботах, а выходные были наполнены весельем. Они то играли в бадминтон, то ездили на экскурсии или просто гуляли по городу. Олег стал ей близким другом, который всегда готов выслушать и помочь. Был еще и Фай, стремительно ворвавшийся в ее жизнь и не желавший покидать ее. Но Мила держала его на расстоянии, позволяя быть тоже только другом. Наблюдая за всем этим со стороны, Тина искренне надеялась, что однажды Мила пустит Фая в свое сердце…

***
Светловолосый молодой человек в черном костюме Дракулы стоял у входа в клуб и теребил в руках шляпу. Девушки-зазывалы несколько раз уже подходили к нему, приглашая войти. Он терпеливо объяснял, что ждет друзей.
- Мистер, гоу-гоу бар! – с другой стороны улицы помахала ему таец и загадочно улыбнулся. Но молодой человек, ухмыльнувшись, отвернулся.
Вдруг чьи-то ладони закрыли ему глаза.
- Угадай, кто? – раздался задорный женский голос.
- Тоже мне шарада, - в тон ответил он. – Самая несносная девушка в мире!
Убрав с лица ее ладони, он, не выпуская ее рук, повернулся:
- Привет, Алечка, привет Мила, - он кивнул Барсуковой и опять посмотрел на ту, чьи руки все еще держал в своих. Девушку это нисколько не беспокоило, а вот он готов был растаять от счастья.
- Привет, Олежка, - Чайкина чмокнула его в щеку. – Прости, в пробку попали.
- Ничего страшного. К тому же, я не могу сердиться на тех, кто так потрясающе выглядит.
- Милкин, я говорила тебе, что Олежка обязательно оценит наши наряды.
Мила лишь улыбнулась. Вся эта суета по поводу Хеллоуина ее поначалу не интересовала. Но Тина строго сказала, что это не просто вечеринка. Это день рождения Фая. Они каждый год ходят в клуб, наряжаясь в костюмы, и веселятся до утра. День рождения оказался веским аргументом. В течение недели они ходили по магазинам в поисках подарка, а также какого-нибудь экстравагантного костюма.
- Олег, тебе и правду нравится то, что мы нацепили?
- А что, вполне себе симпатишные ведьмочки. И, кстати, тебе очень идет рыжий цвет.
- Спасибо, - поблагодарила его Мила и провела рукой по волосам. – Я все никак не решусь перекраситься, так что решила пока попробовать парик.
- Мне очень нравится! – он посмотрел на Чайкину, которая в нетерпении оглядывалась по сторонам
- А где Фай? – спросила она. – Неужели еще не пришел?
- Фай с другом уже в клубе. Они пошли насчет еды и брони разбираться.
- Ну, тогда пошли и мы, чего ждем-то? – Тина взяла друзей под руки. – Барсучок, ты чего застыла, тебя там твой Фай наверняка заждался.
- Он не мой, - покраснела Мила.
- Вот сейчас не поняла, – брови Тины взлетели вверх и она, выпустив из своих рук друзей, встала перед подругой. Уперев руки в бока, она строго посмотрела на нее. – Ты с ним больше времени проводишь, чем со мной.
- Ну, так ты ж работаешь. А у него времени свободного больше. Мы просто друзья, - окончательно смутилась Мила. - Фай мне город показывал, фотографировать учил.
- А в Паттаю кто ездил на несколько дней? И приехал весь такой расслабленный и одухотворенный? А? – Тина подмигнула подруге.
- Тинусь, я ж по работе ездила. Его другу помогала с сайтом разобраться.
- Алечка, ну чего ты насела на нее? Совсем засмущала человека.
Олег подошел к Миле и положил ей руку на плечо.
- Не бери в голову слова Аленьки. Она просто дразнит тебя.
- Я знаю, - Барсукова посмотрела на Тину и пожала плечами. – Тинусь, чес слово, ничего между мной и Фаем не происходит. Мне порой даже жаль, что я к нему испытываю только дружеские чувства. Он такой милый и заботливый. Но...
- Ладно, не оправдывайся. Я рада, что благодаря вашей дружбе с Фаем ты опять стала прежним Барсучком. Вон, как глазки блестят.
- Ну, да, с ним легко.
- Так и наслаждайся! А время, оно покажет, любовь это или не любовь, - воодушевленная Тина схватила их за руки и потащила за собой...

***
Музыка, разноцветные прожектора и зеркальный шар под потолком. Веселье было в самом разгаре. Продираясь сквозь танцующую толпу, девушка мечтала о глотке чего-нибудь прохладного. Ей было жарко и душно. Хотелось уже снять с себя этот безумный наряд, который хоть и имел успех среди мужчин, но был совершенно неудобен.
В туалете, она остановилась у раковины. Вытащив из кармана резинку для волос, стащила парик. Повертев его в руках, хотела выкинуть, но потом, тяжело вздохнув, запихнула его в сумочку, которая тут же перестала быть миниатюрной. Собрав свои родные волосы в хвост, наклонилась и плеснула на себя несколько раз холодной водой. Облегченно выдохнула и посмотрела в зеркало. От жары и алкоголя лицо горело, а голова кружилась. Хотелось домой, в душ, а потом в постель. Она посмотрела на свои ноги и в который раз за вечер похвалила себя, что не стала надевать туфли на высоком каблуке. Но вот полосатые гольфы ужасно парили и раздражали девушку. Чтобы дать ногам отдохнуть, она скатала их, делая из гольфов носки.
- Ну, вот, другое дело, - пробормотала она. – А теперь пить, много и со льдом.
Бросив на себя последний взгляд в зеркало, она вернулась в шумный зал. Заныривать в беснующую толпу у нее не было желания. Поэтому Барсукова подошла к бару и, усевшись на высокий стул, заказала себе воды со льдом и лаймом.

Потягивая ледяную воду и ощущая, как внутри все приятно остывает, Мила вдруг почувствовала, что рядом кто стоит. Она резко повернула голову и увидела мужчину лет пятидесяти. Он стоял совсем рядом и разглядывал ее своими пьяными, похотливыми глазами. Осознав, что его заметили, он качнулся и, наклонившись к ней, прошептал:
- Hi.
Девушку обдало смесью перегара, сигарет и мяты. Это было настолько неприятно, что ее передернуло. Она вдруг вспомнила ту злосчастную новогоднюю ночь. Лицо стало жестким, и она резко сказала:
- Отвали!
- What? – мужчина непонимающе посмотрел на нее и подошел совсем близко.
- Отвали, говорю! – она совсем забыла, что нужно говорить на английском. Спрыгнула с табурета и попыталась обойти его. Но он больно схватил ее за запястье, не давая уйти. Стиснув зубы, Мила развернулась и, резко согнув колено, ударила мужчину в пах. Отпустив ее руку, он схватился за взорвавшееся болью место и зло посмотрел на девушку.
- Не уверен, не приставай! – сказала Мила и, развернувшись на пятках, пошла в гущу танцующих людей, в надежде найти своих друзей. Двигаясь в такт музыки, она пыталась вглядываться в лица. Когда ей казалось, что пора идти наверх, где был их столик, кто-то схватил ее за руку.
«Как же вы меня сегодня все достали», - недовольно подумала она и резко развернулась, собираясь дать отпор очередному надоедливому кавалеру. Ее замахнувшуюся для удара руку перехватил Фай.
- Тина тебя искал, - сказал он. – Мы волновался.
- Прости. Я вас потеряла.
- Мы ушли туда, - Фай махнул рукой, показывая на второй этаж. – Будем кушать. Ням-ням, - улыбнулся он.
- Хорошо, как раз туда и собиралась. Идем?
- Нет.
- Почему? – удивилась она.
Сделав шаг, Фай оказался совсем близко. Так близко, что девушке показалось, несмотря на музыку, будто она слышит стук его сердца. Она опустила глаза, прячась от его взгляда.
«Бежать! - кричал ей здравый смысл. – Бежать, пока не поздно!»
«Не двигайся, - ласково нашептывало одурманенное алкоголем сердце. – Позволь себя любить».
Пока Мила боролась сама с собой, Фай наклонился к ней. С трудом сдерживаясь, чтобы не прижать девушку к себе, он прошептал:
- Ты красивая.
Мила едва не забыла, что надо дышать. Она подняла на него взгляд, еще не решив, как реагировать, и утонула в его глазах полных нежности.
«Нет, нет, нет...» - стучало в ее голове.
Глядя на выражение ее лица, Фай грустно улыбнулся и, крепко взяв девушку за руку, потянул ее за собой. Он не хотел быть навязчивым. Он надеялся, что девушка сама сделает первый шаг, когда будет к этому готова...

***
Головная боль разрывала голову на несколько частей, а язык, казалось, приклеился к небу от жажды. Не в силах открыть глаза, чтобы спуститься на кухню, Барсукова облизнула пересохшие губы и перевернулась на другой бок. Рядом кто-то зашевелился и прижал ее к себе. От неожиданности, она, забыв о головной боли, открыла глаза и уставилась на человека, лежащего рядом. Это был Фай. Он спал, счастливо улыбаясь во сне.
«Боже! Что я наделала?» – в ужасе подумала Барсукова и тут же откинула одеяло. Частично она была одета, остальное было разбросано по комнате.
Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить парня, девушка проскользнула в ванную комнату и посмотрела на себя в зеркало. На нее смотрело бледное лицо с черными потеками от туши, размазанными по щеками.
«Ну и красавица», - ухмыльнулась Мила и открыла кран. Тщательно смыв всю косметику, она сняла одежду и накинула сарафан. Выглянув за дверь и убедившись, что Фай все еще спит, девушка на цыпочках вышла из комнаты. Закрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и с облегчением выдохнула.

- Как самочуха? – спросил Олег, увидев Милу, появившуюся на пороге кухни.
- Голова трещит так, будто я вчера ею где-то стукнулась, - ответила девушка и открыла холодильник.
- Ну, разве что об стол, когда ты заявила, что пора спать, и отключилась, - хихикнул Олег и посмотрел на нее. – Пиво внизу.
- Спасибо, - покраснела Мила. – Что вчера все было так плохо?
- Вчера все было очень хорошо, - продолжал веселиться Олег, оторвавшись от своей работы, - а плохо тебе сегодня.
- Ну, чего ты надо мной издеваешься? А? – еще чуть-чуть и Мила готова была провалиться под землю. – Что я тебе сделала?
- Ладно, прости, не буду, - Олег подошел и, присев рядом, обнял ее за плечи. Глотнув пива, Барсукова прикрыла глаза и положила голову ему на плечо.
- Я не знаю, как так получилось, что я напилась. Помню, как поздравляли Фая, как ели какую-то вкуснятину вперемешку с алкоголем. Но конец вечера плохо помню, хотя если быть честной, то не помню вообще. Что было-то. Могу я без стыда смотреть вам в глаза?
- Не бойся, можешь. Ничего такого, за что должно быть стыдно. Ну, расслабилась немножко, с кем не бывает.
- И что?
- Что, что... Аля, как увидела, что тебя догнало, решила везти тебя домой. Но ты вдруг вцепилась в Фая мертвой хваткой, заявив, что остаешься с ним в клубе. Фай к тому времени тоже уже был изрядно пьян. Видимо вы напару решили расслабиться, - он опять хихикнул. Но почувствовав, как напряглась девушка, быстро сказал:
- Все, все, не смеюсь. Дальше ты еще выпила и, заявив, что хочешь домой спать, уронила голову на стол.
- Хорошо, хоть не в салат, - криво улыбнулась девушка.
- Мы даже понять не успели, как ты так быстро.
Мила выпрямилась и, развернувшись на табуретке, серьезно посмотрела на Олега. На данный момент ее интересовал один лишь вопрос.
- Олежка, миленький, скажи мне, как Фай оказался в моей постели.
- Ничего себе у тебя вопросики, - ухмыльнулся он, а потом добавил. - Это было незабываемо. В такси ты проснулась, расплакалась и заявила, что никто тебя не любит, кроме Фая. Прижалась к нему и так поцеловала, что у парня явно снесло крышу.
- Черт...
- Но это еще не все...
- Не все? Говори сразу, а то у меня сейчас голова взорвется от всех этих новостей...
- Потом ты плакала у него на плече, жалуясь на судьбу. А дома ты его потащила в свою комнату. Аля пыталась тебя образумить, но все тщетно. Вы то смеялись, то целовались, пока не ввалились в твою комнату.
- Только не говори, что мы еще и сексом при вас... – красная от стыда девушка закрыла лицо ладонью.
- Успокойся, - Олег потрепал ее по плечу. – Ничего не было. Хотя начало было перспективным. Но тут вы добрались до кровати, разбросав часть вещей по комнате, рухнули на нее и замерли. Мы с Алей даже дверь закрыть не успели, как вы уже мирно спали. Мы укрыли вас, включили кондишн и ушли. Может потом что и случилось, но это уже вопрос не ко мне.
- Стыдно-то как... Никогда себе такого не позволяла.
- Все когда-нибудь бывает впервые. И уж если подумать, ничего страшного не случилось.
- А Фай? Как мне ему в глаза смотреть?
- Надеюсь, он поймет. Хочешь, я с ним поговорю?
- Нет, я сама.
Девушка приложила к голове холодную баночку из-под пива, пытаясь собрать воедино вечер накануне.
- Эй, тунеядцы-алкоголики, вы уже все пиво выпили? – раздался с порога веселый голос Чайкиной. – Или мне хоть что-то оставили?
Мила посмотрела на подругу и опять покраснела.
- Тинусь, я только первую баночку. Прости.
- За что?
- И за вчерашнее тоже.
- Да ладно, это было крайне забавно.
- Но не для Фая.
- А ты думаешь, ему не понравилось? – Тина села напротив и удивленно посмотрела на подругу. – Поверь, вид вчера у него был крайне довольный.
- Ох, - только и смогла выдавить из себя Мила.
- Кстати, о Фае, - встрепенулась Тина, - он ушел.
- Как ушел?
- Ножками. Я спускалась вниз, он появился следом, сказал, что ему надо домой. Мы услышали ваши голоса, но он наотрез отказался встречаться с вами, потому что ему стыдно. Видишь, не тебе одной. Но привет вам передал.
- А вы говорите ничего страшного. Хорошего парня обидела, да еще и в день рождения
- Он не выглядел обиженным, скорее, смущенным. Думаю, ему тоже неудобно, что он вчера напился. Он ведь практически не пьет. А тут...
- Так, девушки, - решил отвлечь их Олег. – Предлагаю пойти на бассейн, поплавать хорошенько, а там и мысли соберутся и дурь уйдет. Как вам такой план на сегодня?
- А что, вполне себе отличная идея. Только сначала позавтракаем.
- Согласен. Мил, ты как?
Барсукова лишь кивнула головой.
Глядя, как суетятся на кухне друзья, Мила упорно копалась в воспоминаниях. Но так ничего вспомнить не могла, последнее, что четко зафиксировалось в ее памяти – это влюбленный взгляд карих глаз, в которых ей вдруг так захотелось утонуть...
-----
использованы слова песни гр."Адо" - "Пассажир"


Рецензии