Наказание. Амелия. Глава 30

Итак, сегодня день, как и все другие - с утра построение на дозор территории. Кар, как всегда, то долго нежился на своей сухой подстилке для сна, то завтракал. Но, сегодня и вчера, с сыном вождя творилось что-то непонятное. То он резко терял координацию движения, то на него нападала депрессия с агрессией.  В такие минуты  все старались от него держаться  подальше. Только верный Сарос- был не прошибаем, на него не действовало никакое настроение друга, он его не боялся. Всегда был оптимистичен, что бы ни случилось, да ещё частенько подшучивал над другом, что приводило порой Кара в бешенство.  Но, в  тайне, от Сароса, уважал и любил его до безумия. Мог убить за друга и легко отдать свою жизнь  за  него.
         После смерти матери, Кар немного поостыл, но не  надолго. Скорее, он стал только замкнутее, а отношения с отцом  совсем  разладились. Он вышел из дома, как всегда, чем-то недовольный. Сарос его уже терпеливо ждал.
-Ну что, все перышки почистил? – ухмыльнулся друг.
-Поскалься  ещё, - буркнул  Кар.
-Чего наш Вождюшка, головушку повесил? - смеялся  Сарос.
Кар стрельнул грозным взглядом в сторону друга и почесал затылок.
-Не знаю, что-то в груди давит со вчерашнего дня, наверно, что- то съел не то – бурчал Кар.
-Твой отец давно уже заметил, что ты при хворал, просил показать тебя той старухе на болотах. - Сарос заговорил серьёзно, видно было, беспокоился о друге.
-К этой ведьме?... Не пойду, - наморщился Кар.
-А придётся, - посмотрел строго Сарос.
-Это ты приказывать жене будешь, понял? Сам иди, - уже злился  Кар.
Он ненавидел излишнюю опеку о себе и все эти слюни, как у девчонок. Они подошли к Кентору. Тот стоял напротив построенного отряда и важно осматривал амуницию каждого.
-Почему опоздал? - громко спросил отец.
      Все скалы вокруг задрожали - это означало, что  вождь зол и даже очень, но, при всем при этом, сохранял видимое спокойствие. На что Кар предпочёл ничего не ответить.
-Хорошо, если мой сын, позволяет поставить СЕБЯ превыше долга перед племенем, отныне ты будешь мести центральную улицу каждый день, в знак уважения к соплеменникам. И никто не осмелится перечить мне – ВОЖДЮ, Отцу, прародителю всех стоящих предо мной. А если ты, осмелишься снова перечить мне, своему отцу, пойдешь в яму и будешь там, пока не осознаешь своего положения.
        Кентор уже не обращал внимания на свой тон.  У всех заложило уши, от его громкой речи, и под ногами подрагивала земля. Видно было, что поведение сына в конец достало вождя.
      Эстакарос  не  смел перечить ему в такие минуты, просто стоял и молчал. Он помнил, что бывает с теми, кто бунтовал. Да к тому же Кар был точной копией своего отца, только моложе и красивей.  Ноздри раздувались от ненависти и злости. Все знали, что теперь на центральной улице лучше не появляться. Она будет пуста, пока не кончится наказание Кара.  Дети же могли себе позволить не  обращать  внимания на взрослые разборки, им было всё равно, где бегать и резвиться.
-А ты, Сарос, возьмешь отряд и поведешь на северную сторону.  После вернётесь сюда и доложите, как обстановка.
-Этну, принеси метлу своему будущему вождю, - тихо сказал Кентор.
     Он всегда огорчался, когда ему приходилось вот так, публично, наказывать сына. В последнее время они с сыном совсем не разговаривали дома: Кар намеренно приходил поздно, когда отец и Трея уже спали.
      После  таких  вздрючек,  Эстакарос   чувствовал    себя  оплёванным  и  униженным.  Радовало одно - все его боятся, а это значит - никто не посмеет смеяться над ним. Он выдернул метлу из рук Этну со злостью, резко развернулся, оставив за собой густой клубок пыли. Отряд под руководством Сароса ушел на север. Кентор отправился домой, дабы не видеть сына.
       Все женщины собрали своих  детей  и  ушли в поля, от греха подальше. Осталось несколько семей, но и те не выходили из домов. А кучка отчаянных сорванцов носилась по улице. Это напомнило Кару его детство.
         Делать нечего, пришлось выполнять приказ вождя. Он начал с самого дальнего конца проулка, стал яростно махать метлой, больше нагоняя пыли, чем убирая мусор.
«Так бы и врезал кому-нибудь по ухмыляющейся морде! Ничего, ещё придет моё время!» - думал про себя Кар.
      Где-то через час, его гнев поостыл и он уже нехотя двигал метёлкой, не обращая внимания на снующую детвору. Его тело было серым от пыли, но Кар ничего не замечал, снова впав в депрессию. И тут, одному сорванцу пришло в голову подшутить над  наказанным!


Рецензии