Золотые годы. ч. 2 Больница и кафедра

Все начинается с детства. Детство огромно. Шкала времени, уходящая влево, - бесконечна, потому что до какого-то возраста мы себя не помним. А та, что уходит вправо... Отметки, нанесенные  на нее,  учащаются, измельчаются, вмещают в себя меньше и меньше событий. Взрослая жизнь проносится, словно опаздывающий экспресс. Это, увы, -  всем знакомая истина. Eе может подсластить лишь то, что возникают новые этапы, и в начале каждого время немного замедляет бег, даруя подобие нового детства.

Я проработал в четырех больницах, в двух странах. В самой первой - лишь два года. Ординатура, сладкая пора. В следующей пропахал уже семь лет. После переезда и всех связанных с этим приключений нашел место работы и обретения заново звания специалиста. Проработал восемь тяжких лет. А после меня пригласили туда, где работаю по сей день. Незаметно пролетели уже пятнадцать лет. Время мчится. Надеюсь, что до пенсии там же и дотяну. А свое врачебное детство вспоминаю часто. Те два года кажутся теперь долгими.

В нашем славном мединституте было два факультета: большущий лечебный  и поменьше - стоматологический. Студенты последнего тоже должны были изучать и терапию, и хирургию. Особого интереса не проявляли. Обязаловка, каких много, но все же лучше, чем марксизм и даже ленинизм. Не все кафедры помещались в корпусах института, многие целиком или частями находились в городских больницах. Студенты должны были кочевать средь бела дня по просторам города Ленинграда. Для изучения хирургии студентами-стоматологами создали отдельную кафедру под крышей старой городской больницы. Многие в институте понятия не имели о ее существовании. На самом деле создавали ее не ради студентов.  Bозник конфуз с одним очень важным назначением: именитого профессора пригласили в Ленинград из другого города, где тот возглавлял и кафедру, и мединститут, директором крупнейшего Онкологического Центра.  Ему дали шикарную квартиру. Не успел начать работать, как стало ясно: он там остаться не cможет, все пошло наперекосяк, местная элита его категорически не приняла. Отправить обратно нельзя, квартиру тоже не отберешь. Профессора отцы города настойчиво "предложили" достойно устроить в мединституте. Тогда и придумали кафедру, засунули ее  с глаз долой подальше в старую больницу. Наша компания студентов-лечебников появилась там почти случайно. Всем кафедрам полагалось открывать СНО (Студенческое Научное Общество). Лишь из скромного объявления мы узнали, что есть такая хирургическая кафедра в стенах больницы прямо в центре города. И не ошиблись. Там увидели реальную работу, жизнь без прикрас, а нашим гуру стал замечательный хирург, удивительно красивый во всем человек, настоящий грузинский аристократ. Увы, он позже уехал в Тбилиси. Я провел три года в студенческом кружке и после выпуска распределился в ординатуру. Мне повезло.   

 Профессор большую часть дня сидел в своем кабинете в солидном кресле, выходил оттуда на утренние конференции, в операционную, в отделения посмотреть своих больных или поинтересоваться, как работается молодым. Любил нагрянуть в перевязочную и начать там руководить, строго инспектировать. Обычные больные его не знали, могли обратиться - "Доктор!", на что он вздыхал и после паузы объяснял: "Я не просто доктор, я - профессор с мировым именем". Несчастный пациент робел и не знал уже, как загладить вину. Больничные отделения с вонью, тараканами, переполненными коридорами профессор упорно величал - "моя клиника". Не меньше того. Когда в ординаторской спрашивали, где сейчас его найти, то в ответ слышали либо, что он "у себя", либо - "в клинику играет".  Да, он любил поиграть и помечтать, но кому-то другому нужно было оставаться на грешной земле и тянуть лямку повседневной работы. Этим занимались врачи больницы. А реально отвечали за все заведующие отделениями.

 Хирургических отделений было два, причем довольно крупных. Незадолго до моего появления в отремонтированном крыле появилось и реанимационное. Ординаторская - одна на всех, огромная. Мы жили как семья, отделения друг с другом не воевали, не собачились. Принято было помогать, советоваться. Шесть дней в неделю больница дежурила по скорой помощи. Лишь воскресенье оставили на то, чтобы немного отдышаться.

 Мне сразу стало ясно, что мир делится на "больничных" и "кафедральных". И если я хочу действительно чему-нибудь научиться, то следует держаться первых. Среди "кафедральных" работали двое очень сильных хирургов, но  их - меньшинство.  "Больничные" стали моими настоящими первыми учителями, вместе мы крутились днями и ночами. От них получал немало тумаков, реже - похвалы. Осваивал потихоньку ремесло. Постепенно страницы и главы учебников обретали лица,  животы,  имена, фамилии, возраст конкретных людей. По утрам  я радостно  "летел" на работу, даже если знал наверняка, что предстоят кошмарные день и ночь.

продолжение http://www.proza.ru/2015/10/03/1582


Рецензии
Приятно читать произведения-воспоминания, в которых автор удовлетворен выбранным делом, его окружают хорошие, доброжелательные люди: коллеги или просто сослуживцы!
Понравились Ваши рассуждения, взгляд на жизнь.
С увжением, Владимир.Жму на зелёную.

Владимир Цвиркун   12.07.2018 09:50     Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.